www.fondazionemariavaltortacev.org

Введение
Жизнь и труды Марии Валторты
Мария Валторта родилась в Казерте 14 марта 1897 и была
единственной дочерью ломбардцев Иосифа Валторта и Изиды
Фиораванци. Поскольку семье приходилось следовать за расположением Полка Кавалерии, в котором отец нес офицерскую
службу, Мария покинула Казерту в полуторагодовалом возрасте, выросла в Фаэнце и с успехом посещала начальные
школы в Милане и Вогере.
От отца, человека мягкого и любящего, ей передались духовные ценности и восхищение красотой природы и искусства. От
матери, бывшей преподавательницы французского, женщины
холодной и властной, она претерпевала моральное давление, а
также принуждение в ситуациях жизненного выбора. Марию,
умную и волевую, с разных сторон одолевали и ставшие привычными страдания, и законные устремления, и всякий раз
неизменно выходило на поверхность одно: ощущение себя призванной Богом с того самого дня, когда девочкой она догадалась,
какая любовь присутствует в скорби, что несет в Себе Богочеловек Иисус.
Решающими для духовного созревания и для дальнейшего
призвания оказались ее четыре счастливых года, проведенных в
Колледже Бьянкони в Монце, и последующие одиннадцать
несчастных лет во Флоренции, где пришлось проживать с родителями, когда отец вышел на пенсию, а также не менее содержательный двухлетний период в Реджо Калабрия, у родственников.
Марии было 27 лет, когда родители приобрели дом в Виареджо, где семья осела окончательно. Ее здоровье, подорванное
суровыми испытаниями, становилось все слабее, однако не препятствовало ей целиком посвятить себя культурно-воспитательной деятельности в рамках католической ассоциации1 и делам

1

Не забудем, что это происходило во времена фашизма в Италии

I

милосердия, тогда как возрастающая любовь к Богу и к человеческим душам вела ее к состоянию добровольной жертвы божественной Любви и Справедливости. Все более скованная в движениях от прогрессирующего паралича – последствия удара
палкой по пояснице, полученного на улице от одного бунтовщика во время пребывания во Флоренции, – она становится совершенно неподвижной со дня Пасхи 1934 года.
В следующем году, после утешения видеть принятой в дом
Марту Дичиотти, которая станет ее помощницей и доверенным
лицом на всю оставшуюся жизнь, она пережила великую скорбь
оттого, что не могла поддержать своего любимейшего папу в его
последние минуты жизни. То же было и в отношении мамы,
скончавшейся 4 октября 1943, которую дочь любила до конца,
получая от нее лишь проявления черствости.
В первые месяцы этого же самого года Мария Валторта написала Автобиографию для своего духовного руководителя, отца
Мильорини. Сразу после того, 23 апреля 1943, в Страстную Пятницу, она получила первое «наставление»2, положившее начало
ее литературному наследию, поразительному по объему, высоте вдохновения, ценности содержания, стилистическим достоинствам, способу и срокам написания.
Никогда не сходя с кровати, парализованная от поясницы и
ниже, Мария Валторта годами без перерывов писала все своей
рукой в обыкновенных тетрадях, начисто, не перечитывая и не
исправляя, истощенная всякого рода страданиями и утешаемая
восторгами духовной радости, находясь в добровольной безвестности, чтобы стать знаменитой только после смерти.
В свои последние годы она осталась бездеятельной, запертой
в некоем безмятежном душевном уединении, которое явилось
плодом ее исключительного самопожертвования. Она скончалась в Виареджо 12 октября 1961, после 27 с половиной лет неподвижности.

2

II

Dettato – букв.: диктант, поскольку наставления ей диктовались

Своей посмертной известности Мария Валторта обязана распространению своих трудов, среди которых выделяется десятитомное Евангелие как оно было мне явлено. С 1956, года первого
издания, вышедшего под осторожным и неточным названием
(Поэма о Бого-Человеке), и без имени писательницы, что была
еще жива, это произведение, не зная передышки, медленно и
бесшумно расходится: в Италии – благодаря новым изданиям и
переизданиям, в остальной Европе и на четырех оставшихся
континентах – благодаря переводам. Автобиографические сочинения, опубликованные впоследствии, пролили свет на личность, исключительную как по своим природным дарованиям,
так и по духовным дарам.

Заглавие Труда Марии Валторты
Мария Валторта не давала какого-то заглавия своему Труду,
однако, по вдохновению свыше, ей были подсказаны некоторые
названия, в которых общими были два слова: Евангелие и открыто3. Так, для примера, одним из этих названий было: Евангелие Иисуса, как оно открыто маленькому Иоанну.
Писательница, но не автор этого Труда, Мария Валторта
утверждала, что она «видит» и «слышит» как откровение то, что
записывает при помощи своих способностей. А «маленький
Иоанн» – это прозвище, данное ей Иисусом, поскольку в ней отразились и любовь, и призвание апостола и евангелиста
Иоанна.
Откровение, дарованное Марии Валторте, относится к разряду частных откровений, каковые католическое учение считает допустимыми, если те подчинены Откровению общему, которое единственно должно приниматься на веру. Несмотря на
это, те люди (верующие и мирские), что в 1948 году, объединились в Риме, дабы организовать издательство специально ради
Марии Валторты, сочли неподходящим, чтобы ее Труд в самóм
заглавии был представлен как откровение. В результате, с целью

3

Мы также переводим это слово как явлено

III

собрать предварительные заказы прежде, чем отправить его в
печать, они напечатали рекламную брошюру, воспроизводившую общее оглавление и несколько пробных страниц под заглавием: Слова вечной жизни.
Когда проект этого издательства не удался, Труд был передан типографу и издателю Микеле Пизани, который в 1952 г.
заключил с Марией Валтортой договор на издание, где Труд
именовался временными заглавиями, такими как: Божественная
трагедия и Божественная драма.
Типографский набор, начатый при разного рода трудностях,
продвигался не спеша. Когда, несколько лет спустя, издатель
Пизани решил опубликовать готовую часть, составлявшую более четверти всего Труда, один именитый ценитель предложил
впечатляющее заглавие: Поэма об Иисусе, которое и было помещено на первом увесистом томе. Однако, сразу же после публикации этого тома, издатель Пизани получил официальное
уведомление от некоего издательства, которое оспаривало исключительное право на название Поэма об Иисусе, так как оно
выбрало его для одной поэтической книги (Евангелие в стихах).
По этой причине Произведение Марии Валторты было названо
Поэма о Бого-Человеке 4.
В первом издании, дополненном последующими тремя толстенными томами, не приводилось имя Марии Валторты, которая не хотела становиться известной при жизни. Во втором издании, заново разделенном на десять томов, первый из которых
вышел в год смерти писательницы, ниже заглавия Поэма о
Бого-Человеке появилась надпись: «Писания Марии Валторты».
Так это и оставалось при переизданиях в течение более чем
тридцати лет.
Тем временем, однако, слово Поэма начало представлять
определенные трудности при переводах Произведения.

Мы переставили местами корни этого слова (L’Uomo-Dio), т.к. в
восточно-христианской традиции применительно ко Христу используется исключительно понятие Богочеловек
4

IV

В испанском языке слово Поэма имеет значение «поэзия»,
«стихотворение», и ничего кроме, тогда как в итальянском оно
означает также и «нечто достойное удивления». Поэтому испанское издание пришлось озаглавить Еl Hombre-Dios5. То же самое
заглавие было дано немецкому изданию: Der Gottmensch. И
лишь для издания английского оказалось возможным полностью перевести итальянское название: The Poem of the Man-God.
Новая ситуация возникла при переводе на французский, автор которого, Феликс Соваж, предъявил для публикации в качестве условия заглавие, сходное с теми, что были подсказаны Марией Валтортой. Так, в 1979 появилось L’Evangile tel qu’il m’a ètè
rèvèlè6 – название, которое помимо того, что было созвучно замыслу Марии Валторты, могло быть переведено с французского
на любой другой язык без каких-либо затруднений.
В 1993 это французское заглавие, уже переведенное, появилось в новом итальянском издании Труда: L’Evangelo come mi è
stato rivelato. С этого момента языки, на которые переводился
Труд, первым делом вбирали в себя то же самое заглавие; а новые издания переводов, сделанных ранее, заменяли старое заглавие новым, как это произошло с испанским (El Evangelio como
me ha sido revelado) и, несколько позже, с английским (The Gospel
as revealed to me).
Имя Марии Валторты предшествует заглавию, выраженному
в первом лице, так что она сама фигурирует в качестве автора
этого заглавия, которым объявляет, что не она – истинный автор
Произведения: … как оно было мне явлено. Это больше не название, изобретенное издателем.

Евангелие и Труд Марии Валторты
«Произведение, которое передано людям через маленького
Иоанна – так Иисус велел Марии Валторте записать 28 января
1947 – не есть каноническая книга. Но это все же вдохновенная

5
6

Бого-Человек
Евангелие, как оно было мне открыто

V

книга, которую Я даровал, чтобы помочь вам понять то, что
было эпохой Моего Наставничества, и узнать Меня».
Мария Валторта названа «маленьким Иоанном» в сопоставлении с великим Иоанном, четвертым Евангелистом, которому
она уподобляется по духу и призванию. Она написала не какоето пятое Евангелие, но раскрыла и разъяснила – по вдохновению – четыре канонических Евангелия.
Четверо Евангелистов творили, выбирая из множества переданных им фактов, кратко излагая их, а также объясняя в соответствии с обстановкой в христианских общинах. Задачу донести истину об Иисусе они осуществили, следуя собственному
редакторскому замыслу, так что записанное ими Евангелие получило названия: «по Матфею», «по Марку», «по Луке» и «по
Иоанну».
Труд, написанный Марией Валтортой, раскрывая и разъясняя содержание четырех Евангелий, излагает события и изречения общественной жизни Иисуса в хронологическом порядке,
взятом не от Евангелистов, но непосредственно из жизнеописаний. Таким образом, то, что Он переживал, и то, как поступал,
становится единым целым с тем, что Он возвещал, и чему учил,
приводя к отождествлению Евангелия с земной судьбой Иисуса.
В этом едином Евангелии труд Валторты на первый план выдвигает историчность, которая показана достоверно и является
научно обоснованной.
В оглавлении, расположенном в начале каждого из десяти томов этого труда, издатель поместил отсылки к соответствующим отрывкам из четырех Евангелий.

VI

ТОМ ПЕРВЫЙ

ЕВАНГЕЛИЕ
КАК ОНО БЫЛО МНЕ
ЯВЛЕНО

7 частей
Рождество и сокровенная Жизнь Марии и Иисуса
Главы 1-43
Первый год общественного Служения Иисуса
Главы 44-140
Второй год общественного Служения Иисуса
Главы 141-312
Третий год общественного Служения Иисуса
Главы 313-540
Приготовление к Страстям Иисуса
Главы 541-600
Страсти и Смерть Иисуса
Главы 601-615
Прославление Иисуса и Марии
Главы 616-651
Прощание с Произведением, глава 652

10 томов
Том Первый, главы 1-78
Том Второй, главы 79-159
Том Третий, главы 160-225
Том Четвертый, главы 226-295
Том Пятый, главы 296-363
Том Шестой, главы 364-432
Том Седьмой, главы 433-500
Том Восьмой, главы 501-554
Том Девятый, главы 555-600
Том Десятый, главы 601-652
____________

Мария Валторта

ЕВАНГЕЛИЕ
КАК ОНО БЫЛО МНЕ
ЯВЛЕНО

Т ОМ ПЕРВЫЙ
главы 1 - 7 8

CENTRO
EDITORIALE
VALTORTIANO

Мария Валторта
Евангелие как оно было мне явлено
Том 1
Перевод осуществлен по изданию:
Maria Valtorta.
L’Evangelo come mi è stato rivelato
Centro Editoriale Valtortiano srl., Isola del Liri,
la quarta edizione, 2001

Москва, 2019

Оглавление Первого Тома
Введение ___________________________________________ I - VI
Рождество и сокровенная Жизнь Марии и Иисуса ________ 9
1. Вводное размышление. Богу понадобилось Непорочное лоно _________ 9
2. Иоаким и Анна дают обет Богу ______________________________ 10
3. На празднике Кущей. Мудрость Иоакима и Анны _______________ 15
4. Песнь Анны, возвестившая о материнстве. Непорочная душа Марии
во чреве у Анны ______________________________________________ 21
5. Рождество Марии. Ее девство в предвечном замысле Отца _______ 28
6. Очищение Анны и Посвящение Марии ________________________ 45
7. Маленькая Мария с Иоакимом и Анной. Премудрость Сына на устах
Младенца ___________________________________________________ 51
8. Марию принимают в Храме. Она в Своем смирении не знает, что
исполнена Премудрости _______________________________________ 59
9. Мирная кончина Иоакима и Анны после испытаний их жизни на
верность Богу _______________________________________________ 67
10. Песнь Марии. Мария помнила все, что Ее душа видела у Бога ____ 71
11. Мария рассказывает Первосвященнику о Своем обете ___________ 80
12. Иосиф выбран супругом Марии _____________________________ 85
13. Бракосочетание Девы Марии и Иосифа, которому Премудростью
поручено быть хранителем Тайны ______________________________ 91
14. Супруги прибывают в Назарет _____________________________ 100
15. Заключение Протоевангелия _______________________________ 106
16. Благовещение Лк. 1:26-38 __________________________________ 109
17. Непослушание Евы и послушание Марии _____________________ 112
18. Мария извещает Иосифа о беременности Елизаветы и доверяет
Богу задачу оправдать Свою беременность ______________________ 123
19. Мария и Иосиф отбывают в Иерусалим Лк. 1:39 _____________ 129
20. Расставание с Иерусалимом. Благодатная внешность Марии.
Важность молитвы для Марии и Иосифа _______________________ 131
21. Прибытие Марии в Хеврон и Ее встреча с Елизаветой Лк. 1:40-55 136
22. Дни пребывания в Хевроне. Плоды любви Марии к Елизавете
Лк. 1:56 ____________________________________________________ 142
23. Рождение Иоанна Крестителя. Всякое страдание утихает на лоне
Марии Лк. 1:57-58 ___________________________________________ 151
5

24. Обрезание Иоанна Крестителя. Мария – Источник Благодати для
тех, кто принял Свет Лк. 1:59-79______________________________ 159
25. Принесение Иоанна Крестителя во Храм и отъезд Марии.
Страдания Иосифа __________________________________________ 163
26. Иосиф просит у Марии прощения. Вера, любовь и смирение для
обретения Бога Мф. 1:18-25 ___________________________________ 171
27. Указ о переписи населения. Поучения о любви к мужу и о доверии к
Богу Лк. 2:1-3 _______________________________________________ 177
28. Прибытие в Вифлеем Лк. 2:4-5 _____________________________ 182
29. Рождение Иисуса. Спасительное воздействие божественного
материнства Марии Лк. 2:6-7 ________________________________ 188
30. Извещение пастухам, которые делаются первыми почитателями
Слова, ставшего Человеком Лк. 2:8-20 __________________________ 197
31. Посещение Захарии. Святость Иосифа и его послушание
священникам _______________________________________________ 208
32. Принесение Иисуса во Храм. Добродетель Симеона и пророчество
Анны Лк. 2:22-38 ____________________________________________ 215
33. Колыбельная Девы Марии__________________________________ 223
34. Поклонение Волхвов. «Евангелие веры» Мф. 2:1-12 _____________ 226
35. Бегство в Египет. Поучения к последнему видению, связанному с
Пришествием Иисуса Мф. 2:13 ________________________________ 241
36. Святое Семейство в Египте. Урок семьям Мф. 2:14-15 _________ 253
37. Первый урок ремесла для Иисуса, который не преступал возрастных
ограничений ________________________________________________ 262
38. Мария – Наставница Иисуса, Иуды и Иакова _________________ 267
39. Приготовления к совершеннолетию Иисуса и отбытие из Назарета
___________________________________________________________ 275
40. Экзамен в Храме на совершеннолетие Иисуса _________________ 280
41. Диспут Иисуса с законоучителями в Храме. Тревога Марии и
ответ Сына Лк. 2:41-50 ______________________________________ 286
42. Смерть Иосифа. Иисус – Успокоение страждущих и умирающих 298
43. Завершение сокровенного периода жизни _____________________ 306

Первый год общественного служения Иисуса ___________ 310
44. Прощание с Матерью и отбытие из Назарета. Слезы и молитва
Соискупительницы __________________________________________ 310
6

45. Проповедь Иоанна Крестителя и Крещение Иисуса. Богоявление
Мф. 3:1-17; Мк. 1:2-11; Лк. 3:1-18,21-22; Ин. 1:19-34 ________________ 320
46. Сатана искушает Иисуса в пустыне. Как преодолеваются
искушения Мф. 4:1-11; Мк. 1:12-13; Лк. 4:1-13 ____________________ 326
47. Встреча с Иоанном и Иаковом. Иоанн Зеведеев – самый чистый из
учеников Ин. 1:37-39 _________________________________________ 334
48. Иоанн и Иаков сообщают Петру о своей встрече с Мессией
Ин. 1:40-41 _________________________________________________ 339
49. Встреча с Петром и Андреем после поучения в синагоге. Иоанн
Зеведеев велик еще и смирением Ин. 1:42 ________________________ 344
50. В Вифсаиде, в доме Петра. Встреча с Филиппом и Нафанаилом
Ин. 1:43-51 _________________________________________________ 355
51. Мария посылает Иуду Фаддея пригласить Иисуса на брак в Кану 364
52. Брак в Кане. Сын, уже не подвластный Матери, совершает ради Нее
первое чудо Ин. 2:1-11 ________________________________________ 369
53. Изгнание торговцев из Храма Ин. 2:12-25 ____________________ 376
54. Встреча с Иудой Искариотом и Фомой. Симон Зелот исцелен от
проказы ____________________________________________________ 382
55. Поручение, доверенное Фоме _______________________________ 390
56. Общая участь Симона Зелота и Иуды Фаддея ________________ 396
57. В Назарете с Иудой Фаддеем и другими шестью учениками _____ 403
58. Исцеление слепого в Капернауме ____________________________ 408
59. Исцеление одержимого в Капернаумской синагоге Мк. 1:21-28;
Лк. 4:31-37 _________________________________________________ 414
60. Исцеление тещи Симона Петра Мф. 8:14-15; Мк. 1:29-31;
Лк. 4:38-39 __________________________________________________ 421
61. Иисус оказывает благодеяния бедным, рассказав притчу о любимой
царской лошади Мф. 8:16-17; Мк. 1:32-34; Лк. 4:40-41 ______________ 428
62. Иисуса, молившегося ночью, разыскивают ученики Мк. 1:35-39;
Лк. 4:42-44 _________________________________________________ 435
63. Прокаженный, исцеленный около Хоразина Мк. 1:40-45; Лк. 5:12-16 438
64. Парализованный, исцеленный в Капернауме Мф. 9:1-8; Мк. 2:1-12;
Лк. 5:17-26 _________________________________________________ 443
65. Чудесный улов и избрание первых четырех апостолов Мф. 4:18-22;
Мк. 1:16-20; Лк. 5:1-11 ________________________________________ 450
66. Иуда Искариот в Гефсимании становится учеником __________ 453
7

67. Чудо со сломанными клинками у Рыбных ворот _______________ 456
68. Иисус обучает в Храме, вместе с Искариотом ________________ 461
69. Иисус наставляет Иуду Искариота _________________________ 468
70. В Гефсимании с Иоанном Зеведеевым. Сравнение Возлюбленного
ученика с Иудой Искариотом _________________________________ 475
71. Иуда Искариот представлен Иоанну и Симону Зелоту _________ 483
72. По пути в Вифлеем с Иоанном, Симоном Зелотом и Иудой
Искариотом ________________________________________________ 487
73. В Вифлееме, в сельском доме и в пещере Рождества ____________ 491
74. У Вифлеемской гостиницы и на развалинах дома Анны _________ 503
75. Иисус отыскивает пастухов Илию и Левия __________________ 513
76. В Ютте у пастуха Исаака. Сара и ее дети ___________________ 520
77. В Хевроне, в доме Захарии. Встреча с Аглаей _________________ 530
78. В Кериоте. Смерть старого Саула __________________________ 538

8

Рождество и сокровенная Жизнь Марии и
Иисуса
1. Вводное размышление. Богу понадобилось
Непорочное лоно
«Я была у Бога началом трудов Его»
(Притчи Соломона, 8:22)

22 августа 1944.
1
Иисус предписывает мне: «Возьми совсем новую тетрадь. 1.1
Запиши на первом листе то, что продиктовано 16 августа. В этой
книге пойдет речь о Ней».
Повинуюсь и записываю.
16 августа 1944.
2 Иисус говорит: «Сегодня напиши только вот что. Чистота
1.2
имеет настолько большое значение, что человеческая утроба сумела вместить Невместимого, поскольку обладала предельной
чистотой, какая только возможна у Божьего творения.
Пресвятая Троица снизошла вместе со своими совершенствами, и все Три Лица вселились в крохотное вместилище, заключив туда Свою Беспредельность – и не унизили Себя этим,
ибо любовь Девы и желание Бога расширили это вместилище,
превратив его в Небо, – и проявились в Своих отличительных
признаках:
Отец, снова будучи Создателем Своего творения, как в шестой день7, приобрел истинную „дочь”, достойную Его, по Его
совершенному подобию. Отпечаток Отца изобразился в Марии
настолько ясно, что только у Первородного Сына он был еще
отчетливее. Мария может быть названа „вторым порождением”
Отца, поскольку благодаря данному Ей совершенству, которое
Она сумела сберечь, благодаря достоинству Супруги и Матери
Бога и Царицы Небес, Она становится второй после Сына Божия и второй в Его вечном Замысле, в котором Она изначально
была Его радостью.
7

В шестой день Господь сотворил человека (Быт. 1:26-31)
9

Сын, будучи также и Ее Сыном, в благодатной тайне обучал
Ее Своей правде и мудрости, когда был еще всего лишь Зародышем, возраставшим во чреве.
Святой Дух явился посреди человечества в пришедшей
раньше срока и затянувшейся Пятидесятнице8 как Любовь в
„Той, кого Он возлюбил”9. Утешение людям от плода Ее чрева,
Освящение посредством Божественного материнства.
3 Чтобы явиться людям в новом и завершенном облике, начав
1.3
этим эру Искупления, Бог выбрал в качестве Своего престола не
звезду с неба и не царские палаты. И даже ангельских крыльев
не захотел Он для Своего подножия. Он захотел непорочного
чрева.
Ева тоже была создана непорочной. Но она добровольно пожелала совратиться. Мария, жившая в падшем мире – Ева,
напротив, находилась в мире невинном, – не пожелала нарушить Свою невинность ни единой мыслью, обращенной ко
греху. Она знала, что грех существует. И увидела его разные и
ужасные обличия. Она увидела их все. В том числе, и самое
страшное: богоубийство. Но Она узнала о них, чтобы их искупить, и чтобы навсегда остаться Той, кто милостив к согрешающим, и кто молится об их избавлении.
4 Это размышление будет вступлением к другим святым ве1.4
щам, которые Я дарую, чтобы поддержать тебя и многих других».

2. Иоаким и Анна дают обет Богу
2.1

22 августа 1944.
1 Я вижу внутренность дома. Там, у ткацкого станка, сидит
женщина в летах. Судя по ее волосам, некогда, несомненно, черным, а сейчас – с проседью, по ее лицу, хоть и без морщин, но
наполненному той серьезностью, что приходит с годами, я сказала бы, что ей может быть от пятидесяти до пятидесяти пяти
лет. Не больше.
Пятидесятница – праздник сошествия Святого Духа на человечество в лице апостолов. Но еще задолго до того Он сошел на Деву Марию,
и с тех пор всегда пребывал с Ней
9 «…и Владыка всех возлюбил ее» (Прем. 8:3)
10
8

В определении возраста этой женщины я беру за основу лицо
моей матери, чей облик как никогда стоит передо мной в эти
дни, которые напоминают мне о ее последних появлениях у
моей постели… Послезавтра – год, как ее больше нет… У моей
мамы было очень моложавое лицо, но преждевременно поседевшие волосы. К пятидесяти годам она была такая же седая, как и
в конце жизни. Однако, за исключением зрелости взгляда, ничто не выдавало ее лет. Поэтому я могу ошибаться в определении точного возраста пожилых женщин10.
Та, кого я вижу за станком в залитой светом комнате, светом,
проникающим через дверь, распахнутую в широкий сад – я сказала бы, именьице, потому что оно простирается вверх и вниз
по отлогим перепадам зеленого склона, – красива особой еврейской красотой. Ее черные и глубокие глаза, не знаю почему,
напоминают мне глаза Крестителя11. Но, хотя они и гордые, как
у царицы, в них есть также и мягкость. Как если бы на орлиный
взор была наброшена голубая пелена. Мягкие и еле заметно
грустные, как у того, кто вспоминает и сожалеет об утраченном.
Оттенок лица – смуглый, но не слишком. Рот, несколько большой, хорошо очерченный, остается неподвижным во время
усердных, однако, не резких движений. Нос длинный и тонкий,
слегка свисающий вниз. Орлиный нос, подходящий глазам. Она
крепкая, но не полная. Хорошо сложенная и, видимо, высокая,
насколько можно судить по ней, пока она сидит.
Мне кажется, сейчас она ткет занавеску или коврик. Разноцветные челноки резво снуют по темно-каштановой основе, и
то, что уже сделано, оказывается искусным переплетением греческих и цветочных орнаментов, в которых смешиваются зеленый, желтый, красный и темно-голубой оттенки, образуя нечто
вроде мозаики. Женщина одета в очень простое и темное платье.
Красно-фиолетовое, напоминающее цвет анютиных глазок.
2 Она встает, услышав стук у дверей. Действительно, высокая.
2.2
Выходит.
Это разъяснение М. Валторта приписала позже на полях своих записей. Ее мать умерла 4 октября 1943 г.
11 Анна приходилась тетей Елизавете, матери Иоанна Крестителя
11
10

Какая-то женщина просит ее: «Анна, дашь мне свою амфору? Я тебе ее наполню».
Вместе с этой женщиной – мальчуган лет пяти, который тут
же повисает на одежде той, кого назвали Анной, и она ласкает
его, пока заходит в другое помещение и возвращается оттуда с
красивой медной амфорой, протягивая ее вошедшей со словами: «Ты всегда добра к старой Анне. Да воздаст тебе за это Бог
через твоего сына и через будущих детей, счастливая!». Анна
вздыхает.
Женщина смотрит на нее, не зная, чем ответить на этот
вздох, и чтобы как-то сойти с болезненной темы, на которую тот
намекал, предлагает: «Я оставлю Алфея, если это тебя не побеспокоит: так я обернусь скорее и наполню для тебя больше кувшинов».
Алфей вполне рад остаться, и становится ясно почему. Проводив его мать, Анна берет его на руки, несет в сад, поднимает
к беседке из винограда, золотистого как топаз, и говорит: «Кушай, кушай, он вкусный», целуя личико, вымазанное соком винограда, который ребенок жадно уплетает. Потом она с удовольствием смеется, и на вид сразу молодеет, оттого что
становятся видны ее безукоризненные зубы и радость озаряет
лицо, уничтожая годы, когда дитя спрашивает: «А теперь ты
мне что дашь?» и глядит на нее, вытаращив свои серо-синие
глазки. Она смеется и заигрывает, опускаясь на колени, и произносит: «Что ты дашь мне, если я дам тебе… если я дам тебе…
отгадай!». И ребенок, хлопая ладошками и весь сияя, отвечает:
«Поцелую, я тебя поцелую, хорошая Анна, добрая Анна, мама
Анна!..»
Анна, услышав слова: «мама Анна», просто кричит от радости и любви, прижимая к себе малыша и восклицая: «О, радость! Любимый! Любимый! Любимый!». Каждый возглас сопровождается поцелуем в розовые щечки. И затем она
направляется к полкам и снимает с блюда несколько медовых
лепешек. «Я сделала их для тебя, утешение бедной Анны, для
тебя, потому что ты любишь меня. Скажи же мне: как ты меня
любишь?». И малыш, вспоминая о том, что его больше всего поразило, отвечает: «Как Храм Господень». Анна еще раз целует
12

его в живые глазки, в красный ротик, и ребенок трется об нее,
словно котенок.
Приходит мать с наполненным кувшином и беззвучно улыбается, не препятствуя этому излиянию чувств.
3
В сад входит пожилой мужчина, немного пониже Анны, с 2.3
густыми и совершенно белыми волосами. У него светлое лицо,
подстриженная прямоугольником борода, бирюзовые глаза и
светло-каштановые брови. Одет он в темно-коричневое.
Анна не видит его, поскольку находится спиной к выходу, и
он, подойдя к ней сзади, спрашивает: «А мне ничего?». Анна
оборачивается и говорит: «О, Иоаким! Ты закончил свою работу?». Одновременно маленький Алфей бросается к его коленям, крича: «И тебе тоже, и тебе тоже», и когда старик наклоняется и целует его, мальчик обвивается вокруг его шеи,
взлохмачивая ему бороду своими ручонками и поцелуями. У
Иоакима тоже есть подарок: он заводит за спину левую руку и
вытаскивает оттуда яблоко, такое красивое, что кажется – оно из
фарфора, и с улыбкой говорит ребенку, который нетерпеливо
тянет ручки: «Подожди, я его тебе нарежу на куски. Так ты не
сумеешь. Оно больше тебя». И небольшим ножом, висевшим у
него на поясе, ножом для подрезки деревьев, разрезает его на кусочки и ломтики, и похоже, что он кормит птенца в гнезде: с такой заботливостью он кладет эти кусочки в открытый ротик, который все жует и жует.
«Посмотри, какие глаза, Иоаким! Не напоминают ли они две
капли Галилейского моря, когда вечерний ветер наводит на
небо покрывало облаков?» – Анна говорит, положив руку на
плечо мужа и слегка наклонившись к нему, и этот жест выдает
глубокую любовь супруги, любовь, сохранившуюся после долгих лет брака.
А Иоаким смотрит на нее восхищенно и согласно кивает:
«Прекрасные! А эти кудряшки? Разве они не цвета колосьев, высушенных солнцем? Взгляни: в них смешаны золото и медь».
4 «Ах! Если бы у нас был ребенок, я бы хотела, чтобы он был
2.4
таким, с этими глазами и волосами…», – Анна наклоняется, более того, встает на колени и с глубоким вздохом целует
серо-голубые глазки.
13

Иоаким также вздыхает. Но он пытается ее утешить, кладет
ладонь на ее вьющиеся седые волосы и говорит: «Нужно надеяться. Бог может все. Пока мы живы, чудо может произойти, особенно если любить Его, и любить друг друга». Иоаким с ударением произносит последние слова.
Но Анна молчит, подавленная, и не поднимает головы, чтобы
не видно было, как катятся две ее слезинки, которые замечает один
только маленький Алфей. И он, озадаченный и расстроенный
тем, что его старшая подруга плачет так же, как порой это делает
он сам, поднимает ладошки и вытирает ее слезы.
«Не плачь, Анна! Мы все равно счастливы. Я, по крайней
мере, счастлив, потому что у меня есть ты».
«А у меня ты. Но я не принесла тебе ребенка… Думаю, я не
угодила Богу, ведь Он заключил мое чрево…»
«О, жена моя! Чем ты могла не угодить Ему, ты, святая?! Слушай. Пойдем еще раз в Храм. Ради этого. Не только потому, что
праздник Кущей. Как следует помолимся… Может быть, с тобой
произойдет то же, что с Сарой… или что с Анной, женой Элканы.
Они долго ждали и думали, что отвергнуты, потому что бесплодны12. На самом же деле, на Небесах Божьих им уготовлялось
святое чадо. Улыбнись, жена моя. В твоих слезах для меня больше
скорби, чем в том, чтобы быть бездетным… Возьмем с собой Алфея. Он помолится, он же безгрешный… и Бог примет его молитву вместе с нашей, и услышит нас».
«Да. Дадим Богу обет. Рожденное будет принадлежать Ему.
Только бы Он даровал его нам… О! слышать, как тебя называют
мамой!»
И Алфей, удивленный и невинный свидетель, заверяет: «Я
буду называть тебя так!»
«Да, моя радость… но у тебя есть твоя мама, а у меня… у меня
детей нет».
Здесь кончается видение.
5 Я понимаю, что начинается цикл о рождестве Марии. И я
2.5
Сара, жена Авраама, родила Исаака в старости (Быт. 17:15-17).
Анна, считавшаяся неплодной, принеся Богу обет, родила Самуила,
ставшего великим пророком Израиля (1 Цар. 1:8-20)
14
12

очень рада, поскольку так этого желала. Думаю, Вы тоже будете
рады13.
Прежде, чем я приступила к записи, я услышала, как Мать
сказала мне: «Дочь, напиши обо Мне. И все твои мучения утихнут». И когда Она это говорила, Она положила мне на голову
ладонь и нежно погладила меня. Затем началось видение. Но
сначала, то есть, до тех пор, пока я не услышала, как ту пятидесятилетнюю женщину назвали по имени, я не понимала, что
присутствую возле матери Богородицы, а значит, перед благодатью Ее рождества.

3. На празднике Кущей. Мудрость Иоакима и Анны
23 августа 1944.
1
Прежде, чем приступать к дальнейшему, сделаю одно за- 3.1
мечание.
Дом этот показался мне не тем хорошо знакомым домом в
Назарете. По крайней мере, окружающая обстановка явно отличается. Сад тоже: более обширный, и за ним виднеются поля. Не
так много, но, в общем, они там присутствуют. После, по замужестве Марии, будет только сад, большой, но не более чем сад.
И эту увиденную мною комнату я больше никогда не замечала
в других видениях. Не знаю, что и думать. Либо по финансовым
соображениям родители Марии избавились от части своего
имущества, либо Мария, покинув Храм, переехала в другой
дом, возможно, предоставленный Ей Иосифом. Не припомню,
чтобы в прошедших видениях и поучениях я получила бы ясный намек, что дом в Назарете был Ее родным домом.
Моя голова крайне утомлена. И потом, особенно во время
наставлений14, я почти сразу забываю слова; хотя обращенные
ко мне распоряжения врезаются в память и остаются светом для
13 Фраза адресована духовнику Марии Валторты, отцу Ромуальдо
Мильорини, члену монашеского Ордена служителей Девы Марии
14 Мария Валторта получала откровения в двух формах. Во-первых,
это видения, которые она сама описывает и иногда комментирует.
Во-вторых, это наставления (поучения), звучащие как прямая речь
Иисуса, которые она просто записывает
15

души. Но частности рассеиваются немедленно. Если бы через час
мне нужно было повторить то, что я услышала, то кроме одной-двух основных фраз я не смогла бы сказать ничего. В то же
время, видения остаются в уме живыми, потому что мне приходилось наблюдать их самой. Наставления я получаю. Видения
же я должна распознавать. Поэтому они остаются яркими в сознании, которое потрудилось проследить их на разных стадиях.
Я надеялась, что на вчерашнее видение последует какой-то
комментарий. Но ничего не было.
2
3.2
Начинаю созерцать и записываю.
За стенами Иерусалима, на холмах и среди олив – большое
скопление народа. Похоже на огромный рынок15. Однако нет
ни прилавков, ни лавочек. Нет крикливых голосов торгующихся и продающих. Никаких забав. Есть множество навесов из
грубой шерсти, видимо, непромокаемых, установленных на шестах, вбитых в землю, и к этим шестам привязаны зеленые ветви,
являющиеся и украшением, и источником тени. Другие навесы,
наоборот, целиком из ветвей, укрепленных в земле и связанных
в виде шатра, так что они составляют нечто наподобие маленьких зеленых галерей. Под каждым из них – люди всех возрастов
и состояний, и их мирные и сосредоточенные разговоры только
изредка прерываются криками детей16.
Опускается вечер, и то тут, то там посреди этого необычного
лагеря вспыхивают огоньки масляных светильников. Некоторые семьи ужинают при свете, сидя на земле. Самых маленьких
детей матери держат на коленях, и многие их них, усталые,
засыпают прямо с куском хлеба в розовых пальчиках и льнут
головками к материнской груди, словно цыплята к наседке. А
матери заканчивают трапезу как попало: с одной только свободной рукой, тогда как другая прижимает ребенка к сердцу.
15 Здесь описан так называемый «стан галилеян», находившийся на
пологом склоне Масличной горы близ Иерусалима. Этот лагерь разбивали паломники из Галилеи тогда, когда приходили в Иерусалим на
большие праздники
16 В данном случае люди собрались на праздник Кущей (Шатров), во
время которого полагалось семь дней жить в построенных из ветвей шалашах в память о странствиях Израиля по Синайской пустыне
16

Другие семьи, напротив, еще не сели ужинать и разговаривают в
тени сумерек, ожидая, пока приготовится еда. Повсюду горят небольшие костры, и возле них хлопочут женщины. Иногда доносится медлительная, я бы сказала, заунывная, колыбельная: это
убаюкивают с трудом засыпающее дитя.
Наверху – красивое, ясное и синее небо, оно делается все более темным, пока не становится похожим на громадный черно-синий бархатный занавес, к которому невидимые художники и декораторы мало-помалу прицепляют жемчужины и
лампочки, какие отдельно, какие в виде прихотливых геометрических очертаний, и меж ними главенствует Большая Медведица, а также Малая в форме повозки с оглоблей, упирающейся
в землю после того, как быки освободились от ярма. Полярная
звезда сияет своими лучами.
Становится ясно, что это октябрь, так как какой-то грубоватый мужской голос произносит: «Этот октябрь17 хорош как никогда!»
3 Вот Анна отходит от огня, неся в руках что-то, разложенное 3.3
на широком и плоском хлебе, похожем на нашу лепешку и играющем роль подноса. Возле ее юбки маленький Алфей;
слышно, как тараторит его голосок. Иоаким, беседующий у порога своего небольшого шалаша, сделанного из веток, с каким-то
мужчиной лет тридцати – которого Алфей издалека приветствует пронзительным: «Папа!», – завидев приближение Анны,
торопится зажечь светильник.
Анна проходит мимо рядов шалашей своей царственной поступью. Царственной, но все же скромной. Она ни на кого не
глядит свысока. Вот она поднимает малыша, ребенка одной бедной, очень бедной женщины, который свалился ей прямо под
ноги, споткнувшись во время своей беготни. И поскольку он
испачкал свое личико и начал плакать, она очищает его, успокаивает и вручает прибежавшей извиняющейся матери со
словами: «О! Ничего страшного! Я рада, что он ничего себе не
На полях рукописи М. Валторта отметила: «Иногда названия
месяцев произносятся на итальянском языке, чтобы читатель лучше
понимал»
17
17

повредил. Славный мальчишка. Сколько ему?»
«Три года. Это предпоследний, а скоро будет еще. У меня
шесть мальчиков. Теперь хотелось бы девочку… Дочь для мамы
так много значит…»
«Всевышний оказал тебе большую милость, женщина!» –
вздыхает Анна.
«Да. Я бедна, но дети – это наша радость, и самые старшие
уже помогают в работе. А у тебя, госпожа (все указывает на то,
что Анна принадлежит к более высокому сословию18, и женщина это видит), сколько детей?»
«Никого».
«Никого?! А этот не твой?»
«Нет, одной очень доброй соседки. Он для меня утешение…»
«Твои умерли или…»
«У меня их никогда не было».
«О!» – бедная женщина глядит на нее с состраданием. Анна
с нелегким вздохом прощается и идет к своему шалашу.
«Я заставила тебя ждать, Иоаким. Но меня задержала одна
бедная женщина, мать шестерых мальчиков – подумай! – и
скоро у нее еще будет ребенок».
Иоаким вздыхает.
Отец Алфея зовет своего мальчишку, но тот отвечает: «Я
остаюсь с Анной. Буду ей помогать». Все смеются.
«Оставь его. Он не мешает. Он пока не связан Законом19. Тут
или там, но он всего лишь птенец, который любит поклевать», –
говорит Анна и садится с малышом на коленях, чтобы дать тому
хлеба и, кажется, жареной рыбы. Вижу, как она что-то делает,
прежде чем дать ему это, может быть, удаляет кости. Сначала
она угощает супруга. Сама ест в последнюю очередь.
4 Ночь, кажется, все больше и больше наполняется звездами и
3.4
многочисленными огнями лагеря. Затем постепенно многие
огни гаснут. Это у тех, кто уже поужинал и теперь ложится
спать. Шум также понемногу утихает. Больше не слышно детских
голосов. Лишь доносится нежный голосок какого-то грудного
18
19

18

Анна была из рода Аарона, старшего брата пророка Моисея
В конце праздника Закон предписывал покой

ребенка, который требует маминого молока. Ночь овевает
своим дыханием всех и вся, изглаживая боли и воспоминания,
надежды и обиды. Хотя надежды и обиды, возможно, приглушенно оживают и во снах.
Анна, качая на руках Алфея, начинающего засыпать, говорит мужу: «Той ночью мне приснилось, будто в следующем году
я приду в Святой Город на два праздника, а не только на один.
И один из них будет посвящением Храму моего ребенка… О!
Иоаким!..»
«Надейся, надейся, Анна. Ты еще ничего не почувствовала?
Может быть, Господь что-нибудь положил тебе на сердце?»
«Ничего. Только сон…»
«Завтра – последний день молитвы. И все приношения
должны быть совершены. Но завтра мы повторим их еще раз,
торжественно. Мы убедим Бога нашей верной любовью. Я все
думаю, что у тебя будет, как у Анны, жены Элканы».
«Дай-то Бог… и чтобы кто-нибудь мне сказал: „Иди с миром.
Бог Израилев даровал тебе милость20, о которой ты просишь!”»
«Если придет эта милость, твое дитя скажет тебе об этом, ворочаясь во чреве, и это будет голос невинного, а потому голос
Бога».
И вот лагерь смолкает во тьме. Анна тоже относит Алфея в
соседний шалаш и кладет его на убогую подстилку из сена рядом с его братьями, что уже спят. Потом укладывается возле Иоакима, и их светильник также гаснет. Одна из последних звездочек на земле. Остаются еще более красивые звезды небосклона,
остаются, чтобы наблюдать за всеми, кто уснул.
5 Иисус

3.5
говорит:
«Праведники всегда обладают мудростью, потому что, будучи
друзьями Божьими, живут в Его присутствии и учатся у Него: у
Него, у Бесконечной Мудрости.
Мои прародители были праведны и потому обладали мудростью. Они поистине могли сказать то, что говорит Писание,
воспевая хвалы Мудрости в книге Премудрость: „Я полюбил ее

20

См. (1 Цар. 1:17)
19

и искал от самой юности, и постарался взять ее в жены”21.
Анна из рода Аарона была той основательной женщиной, о
которой говорит наш Предок22. И Иоаким, потомок царя Давида, не столько искал привлекательности и богатства, сколько
добродетели. Анна была исключительно добродетельна. Все
добродетели собрались воедино, подобно букету благоухающих цветов, чтобы превратиться в нечто необычайно прекрасное, в саму Добродетель. В подлинную добродетель, достойную
предстоять престолу Божию.
Таким образом, Иоаким дважды женился на мудрости, „возлюбив ее больше всех других женщин”23: на мудрости Бога, сокрытой в сердце праведной женщины. Анна не искала ничего
иного, кроме как соединить свою жизнь с жизнью честного человека, уверенная, что именно в честности заключается счастье
3.6 семейной жизни. 6 И для образа „основательной женщины” ей
не хватало только увенчания детьми, этой славы замужней женщины, оправдания супружества, о котором говорит Соломон24.
Равным образом, и для счастья ей не хватало тех же самых детей,
этих цветов на дереве, что стало одним целым с соседним деревом, и оттого обретает изобилие новых плодов, в которых два
совершенства сливаются в одно, поскольку по отношению к
мужу она никогда не испытывала никаких разочарований.
7 Она, теперь уже на пороге старости, прожив с Иоакимом
3.7
многие-многие годы, все-таки осталась для него „женой его
юности, его веселия, любезной ланью, прекрасной серной”25,
ласки которой все время таили в себе неувядаемое обаяние первого брачного вечера и нежно очаровывали его чувства, сохраняя их свежими, как цветы, что омываются росой, и пылкими,
как огонь, который поддерживает заботливая рука. Поэтому в
своих переживаниях по поводу бездетности они говорили друг

(Прем. 8:2)
Имеется в виду царь Соломон, которому принадлежит книга
Притч, см.: (Притчи 31:10-31)
23 Ср.: (Прем. 7: 8-10)
24 (Притч. 31:28)
25 (Притч. 5:18-19)
20
21
22

другу слова „утешения в заботах и печали”26.
8
И когда пришел час, над ними взошла вечная Премудрость 3.8
и, помимо жизненных наставлений, просветила их ночными видениями, утренняя Звезда славословий, что должна была произойти от них, и это была Пресвятая Мария, Мать Моя. И если
их смирение не думало об этом, то сердце, тем не менее, затрепетало в надежде при первом же звуке Божьего обещания. В словах Иоакима: „Надейся, надейся… Мы убедим Бога нашей верной любовью” уже есть уверенность. Они мечтали о ребенке – и
получили Матерь Божью.
9
Кажется, для них написаны слова книги Премудрости27: 3.9
„Через нее я обрету славу в народе… Ею я достигну бессмертия
и оставлю о себе вечную память будущим после меня”. Но
чтобы все это получить, они должны были стать владыками истинной и незыблемой добродетели, которую ничто не поколеблет. Добродетели веры. Добродетели милосердия. Добродетели
надежды. Добродетели целомудрия. Супружеского целомудрия! Они обладали им, ибо не обязательно быть девственными,
чтобы быть целомудренными. А целомудренное брачное ложе
оберегается ангелами, и от него происходят хорошие дети, превращающие родительское целомудрие в закон своей жизни.
10 Но где теперь такие? Теперь не желают детей, но не хотят и 3.10
целомудрия. Посему Я утверждаю, что любовь и брак осквернены».

4. Песнь Анны, возвестившая о материнстве.
Непорочная душа Марии во чреве у Анны
24 августа 1944.
1 Я снова вижу дом Иоакима и Анны. Ничего не изменилось, 4.1
за исключением множества цветущих ветвей, тут и там торчащих из амфор; очевидно, это результат подрезки деревьев в
саду, который весь в цветении и подобен облаку, меняющемуся
от белоснежного до прямо-таки красно-кораллового.

26
27

(Прем. 8:9)
(Прем. 8:10,13)
21

Работа у Анны уже другая. На ткацком станке, который поменьше, нежели предыдущий, она ткет красивые льняные полотна и напевает, постукивая ногой в такт напеву. Поет и улыбается… Кому? Самой себе, чему-то, что она ощущает у себя
внутри.
Песня эта неторопливая, но притом, радостная – я записала
ее по частям, прислушиваясь к ней, так как Анна повторяет ее
несколько раз, будто наслаждаясь, и поет все более громко и уверенно, как тот, кто, услышав в сердце напев, сначала бормочет
его про себя, а потом, запомнив, продолжает смелее и звонче, –
вот какая (и я передаю ее, потому что она очень мила в своей
простоте):
«Слава Господу Сил, что возлюбил детей Давида. Слава Господу!
Его горняя благодать посетила меня Свыше.
Старое дерево пустило новую ветвь, и я счастлива.
Во время праздника Огней 28 надежда заронила семя;
И теперь благоухающий Нисан 29 видит его произрастание.
Словно миндаль, украсилось мое тело по весне,
И к вечеру оно почувствует на себе плод.
Как роза на ветке, как сладчайшее яблоко,
Как звезда искрящаяся – невинное дитя,
Радость домашних, мужа и жены.
Хвала Богу, Господу моему, что смилостивился надо мной.
Его свет сказал мне: „Звезда придет к тебе”.
Слава, слава! Твоим будет этот плод произрастания,
Первый и последний, святой и чистый, ибо он дар Господень,
Твоим он будет, и да придет через него радость и мир на эту
землю.
Летай, челнок. Сплетайтесь, нити, в одежду для ребенка,
Он родится! Воспевай Богу осанну, мое сердце!»
2 В тот момент, когда она была готова повторить свою песню
4.2
уже в четвертый раз, входит Иоаким. «Ты счастлива, Анна? Ты
мне напоминаешь птицу, которая приносит весну. А что это за
То же, что Праздник Обновления Храма (Ханука), во время которого зажигали множество светильников, отмечался в 25 день месяца
Кислев (ноябрь-декабрь)
29 Нисан – первый месяц весны (март-апрель)
22
28

песня? Я ни от кого не слышал такую. Откуда она?»
«Из моего сердца, Иоаким», – Анна встала и теперь, вся сияющая,
направляется к супругу. Она выглядит моложе и красивее.
«Я не знал, что ты сочиняешь», – говорит муж, глядя на нее с
явным изумлением. Они не производят впечатления пожилых
супругов. В их взглядах есть нежность молодоженов. «Я пришел
из глубины сада, услыхав, как ты поешь. Годами я не слышал
этого голоса влюбленной голубки. Ты могла бы повторить для
меня свою песню?»
«Я спела бы ее тебе, даже если бы ты не попросил об этом. У
детей Израиля и возгласы надежды, и крики радости или
скорби, – все самое искреннее доверялось песне. И я доверила
песне желание выразить себе и тебе великую радость. Да,
сколько я ни говорю себе об этом, это такое великое событие,
что хотя я в нем и уверена, но все же, оно мне до сих пор кажется невероятным…» – и она начинает петь. Но дойдя до слов:
«Как роза на ветке, как сладчайшее яблоко, как звезда искрящаяся…», ее красивый низкий голос сначала дрожит, а потом
прерывается, и она, плача от радости, смотрит на Иоакима и,
воздевая руки, кричит: «Я – мать, любимый мой!», и припадает
к его груди, и он заключает в объятия свою счастливую супругу.
Это самые целомудренные и счастливые объятия, что я видела
в своей жизни. Целомудренные – и пылкие в своем целомудрии.
И нежный упрек над седеющей головой Анны: «И ты мне не
говорила?»
«Потому что хотела в этом удостовериться. Будучи пожилой,
как я… осознать, что станешь матерью… Я не могла поверить,
что это так… и не хотела вызвать у тебя самое горькое из разочарований. Уже с конца декабря я почувствовала, что моя
утроба в глубине своей стала другой и, как я говорю, пустила
новый побег. Но сейчас на этой ветви уже настоящий плод…
Видишь? Это полотно для того, кто придет».
«Не тот ли это лен, что ты купила в октябре в Иерусалиме?»
3 «Тот. Я соткала его потом, пока ждала… и надеялась. Наде4.3
ялась, потому что в последний день, когда я молилась в Храме,
находясь так близко к Божьему Жилищу, насколько это возможно
для женщины, и уже было поздно… ты помнишь, я сказала: „Еще,
23

еще чуть-чуть“. Я не могла уйти, не почувствовав, что получила
благословение! И вот, в сумерках, которые уже спустились, я заметила, как из глубины святого места, куда я вглядывалась изо
всех сил, пытаясь вымолить согласие у всевидящего Бога, отделился свет, искра прекраснейшего сияния. Оно было белое, как
луна, и однако, содержало в себе отблески всех жемчужин и самоцветов, какие есть на земле. Казалось, будто одна из драгоценных звезд Завесы, звезд, расположенных у подножия херувимов, отделилась и засияла сверхъестественным блеском30… Мне
показалось, что из-за святой Завесы, от самой Славы, отошел
огонь и мгновенно достиг меня, и разрезая воздух, пропел
небесным голосом: „Да будет тебе то, чего ты просила“. Именно
поэтому я пою: „Звезда придет к тебе“. Что же за ребенок будет у
нас, если он проявился в виде света звезды в Храме, и в праздник
Огней заявил о себе: „Вот я“? Может, ты и вправду предрек, что
4.4 я стану как новая Анна, жена Элканы? 4 Как нам назвать наше
дитя, которое, я чувствую, нежно, как журчание потока, обращается ко мне во чреве своим маленьким сердцем, что бьется и
бьется, как у голубки, спрятавшейся в ладонях?»
«Если будет мальчик, назовем его Самуил. Если девочка –
Звезда. То слово, на котором прервалась твоя песня, чтобы я
узнал о радости, что стану отцом. Та форма, которая была выбрана, чтобы явиться в священном сумраке Храма».
«Звезда. Наша звезда… не знаю, почему, но я думаю, это будет девочка. Мне кажется, такие осторожные ласки могут принадлежать только нежнейшей дочери. Потому что мне не приходится ее носить, я нисколько не страдаю. Это она несет меня
по небесной и цветущей тропинке, как будто меня поддерживают святые ангелы, и земля уже далеко… Я всегда слышала от
женщин, что беременность и вынашивание – это болезненно.
Но у меня нет боли. Я чувствую себя более сильной, юной и свежей, нежели когда я встретила тебя, будучи девушкой в далекой
юности. Дочерь Божья – ведь та, что рождается от высохшей
Притвор и святилище Иерусалимского Храма разделялись воротами, которые были покрыты четырехцветной завесой с изображением
звезд
24
30

ветви, больше Божья, чем наша – не приносит страданий своей
маме. Она несет только мир и благословение: дары Бога, Ее
настоящего Отца».
«Тогда назовем Ее Марией. Звезда нашего моря, жемчужина,
счастье. Это имя первой великой женщины31 Израиля. Но Эта
не согрешит перед Господом, а подарит Ему лишь Свою песнь,
ибо Ему Она посвящена еще до рождения».
«Да, Она посвящена Ему. Кто бы то ни был, мальчик или девочка, после того как мы отпразднуем трехлетие нашего ребенка, мы отдадим его Господу. И это будет нашей жертвой
Богу, ради Его славы».
Больше я ничего не вижу и не слышу.
4.5
Иисус говорит:
«Просветив их ночными сновидениями, сошла Премудрость,
Она – „дыхание силы Божией и чистое излияние славы Вседержителя“32, и стала Словом для бесплодной. И Я, наконец, увидевший вблизи Свой День искупления, Христос, Внук Анны,
спустя почти пятьдесят лет посредством этого Слова сотворю
чудеса над бесплодными и больными, над одержимыми, отчаявшимися, над всеми презренными на этой Земле.
Но пока, ради счастья обретения Матери, Я произношу сокровенное Слово в сумерках Храма, что вмещал надежды Израиля, Храма, который уже приблизился к своему концу, поскольку на земле готов утвердиться новый, истинный Храм, где
уже будут не надежды какого-то одного народа, но уверенность
в Спасении для народов всей Земли на веки вечные до скончания мира. И это Слово творит чудо, делая плодовитым то, что
было бесплодно. И даруя Мне Мать, которая получила не только
природное совершенство, раз уж Ей выпала судьба родиться у
двух святых, и не только добрую душу, какая бывает у многих, и
не только постоянное возрастание добродетели благодаря
Своей благой воле, и не только непорочное тело; но, единственная из творений, Она обрела непорочную душу.
5

Имеется в виду Мариам, сестра Моисея, которая, однако, согрешила, обличая его (Числ. 12:1-10)
32 (Прем. 7:25)
25
31

4.6

Ты видела, как души непрестанно исходят от Бога33. Теперь
подумай, какой красотой должна была обладать та Душа, которой Отец любовался еще до начала времен, Душа, которая составляла отраду Троицы, и которую Троица пожелала украсить
Своими дарованиями, чтобы сделать Ее даром самой Себе. О,
Пресвятая – Бог сотворил Тебя сначала для Себя и затем для
искупления человечества! Ты была первым спасением, Носившая Спасителя! Воплощенный Рай, Своей улыбкой Ты начала
освящение земли.
Душа, предназначенная быть душою Матери Божией! Когда
из ярчайшего порыва Троической Любви возникла эта жизненная искра, о Ней возликовали ангелы, ибо никогда еще в Раю не
видели света более яркого. Словно лепесток райской розы, лепесток невещественный и драгоценный, как пламенеющая жемчужина, который был Божьим дуновением, пришедшим, чтобы
оживотворить тело, настолько отличающееся от других, дуновением – таким могучим и пылким, что Грех34 не сумел пристать
к Ней, Она перенеслась через пространства и заключила себя в
святую утробу.
На Земле появился свой Цветок, и Земля еще об этом не
знала. Настоящий, единственный Цветок, что цветет вечно: лилия и роза, фиалка и жасмин, подсолнечник и цикламен смешались в нем, а вместе с ними все земные цветы, в одном Цветке,
Марии, в которой соединились всякая добродетель и благодать.
В апреле земля Палестины становилась похожа на огромный
сад, ароматы и краски которого бывали отрадой человеческих
сердец. Но самая прекрасная Роза была еще безвестна. Она уже
тайно зацветала для Бога во чреве у матери, ведь Моя Мать
начала любить с момента зачатия. Но только когда виноградная лоза даст свою кровь, чтобы сделаться вином35, и сладкий и
стойкий аромат молодого вина наполнит дворы и ноздри, Она
6

33 Это отсылка к видению Рая, имевшему место 25 мая 1944 г., где
Марии было показано творение человеческих душ. Видения, не вошедшие в главный труд М. Валторты «Евангелие…», были опубликованы
отдельно как «Quaderni» («Тетради»)
34 Имеется в виду первородный грех
35 То есть, в сентябре
26

впервые улыбнется Богу, а после миру, и Ее чистейшая улыбка
скажет: „Вот, Лоза, которая принесет вам Гроздь, которой надлежит быть выжатой в давильне и стать вечным Лекарством от ваших недугов, теперь среди вас“.
Я сказал: „Мария начала любить с момента зачатия“. Что же
дает душе свет и познание? Благодать. Что же отнимает Благодать? Грех первородный и грех смертный. Мария, Непорочная,
никогда не теряла памяти о Боге, близости к Нему, Его любви,
Его света и Его мудрости. Поэтому Она смогла понимать и любить, когда была еще только плотью, нарастающей вокруг непорочной души, которая продолжала любить.
7
Позже Я дам тебе возможность мысленно созерцать глубину 4.7
целомудрия Марии. Ты почувствуешь такое же духовное опьянение, как и во время созерцания Нашей вечности, которую Я
показывал тебе. А пока поразмышляй, каково это – носить в себе
Дитя, свободное от Порока, удаляющего от Бога, Дитя, что дает
матери, хоть и зачавшей естественно, по-человечески, высшее
разумение и делает ее пророчицей. Пророчицей собственной
Дочери, которую она назвала „Дочерью Божией“. И подумай,
что было бы, если бы от первых непорочных Прародителей родились непорочные дети, как того хотел Бог.
Это было бы, о люди, рассуждающие о том, как стать „сверхчеловеком“, но благодаря своим порокам приблизившиеся
разве что к состоянию сверхдемона, это было бы то, что действительно привело бы к появлению „сверхчеловека“. Умение
остаться не оскверненными Сатаной, чтобы доверить Богу
управление жизнью, знанием, благами, не желая более того – а
это без малого бесконечность, – что дано вам Богом, чтобы
иметь возможность в непрерывном движении к совершенству
производить на свет детей, которые были бы людьми телесно и
чадами разума по духу, то есть победителями, то есть сильными
духом, гигантами по сравнению с Сатаной, который был бы
повержен на тысячи веков раньше, чем это случится теперь, и с
ним все его зло».

27

5. Рождество Марии. Ее девство в предвечном замысле
Отца
26 августа 1944.
1
5.1
Я вижу, как Анна выходит в сад. Она опирается на руку какой-то родственницы, похожей на нее. Она очень растолстела и
выглядит переутомленной, возможно, также по причине духоты, точно такой же, какая сейчас одолевает и меня.
Несмотря на то, что сад тенистый, воздух все равно раскаленный и тяжелый. Он настолько густой, что его можно резать, как
влажное теплое тесто. Безжалостное синее небо слегка тускнеет
от висящей пыли. Должно быть, уже давно засуха, поскольку
земля там, где ее не орошали, буквально превратилась в мельчайшую и почти белую пыль. А из белой она постепенно становится грязновато-розовой, хотя там, где ее увлажняют, возле
стволов плодовых деревьев, она приобретает красно-бурый
окрас. Такая же она вдоль коротких грядок, где рядами растут
овощи, и вокруг кустов розы, жасмина, и других цветов и цветочков, которых особенно много перед красивой беседкой, что
делит этот сад пополам, считая до того места, где начинаются
уже сжатые поля. На лугу, ограничивающем участок, трава тоже
редкая и выгоревшая. Только на краю его, вдоль изгороди из дикого боярышника, который уже весь усыпан рубинами маленьких плодов, трава зеленее и гуще, и там, в поисках корма и тени,
расположились несколько овечек и маленький пастушок.
Среди грядок и оливковых деревьев трудится Иоаким. Двое
мужчин помогают ему. Хоть он и пожилой, но работает проворно и с удовольствием. На границе с полем отворены небольшие канавки для снабжения водой жаждущих растений; и вода
с журчанием прокладывает себе путь по траве и выжженной
земле, расплываясь в виде колец, которые на мгновение кажутся
желтоватыми кристаллами, но уже в следующий миг становятся
всего лишь темными дугами влажной земли, опоясывающими
побеги виноградной лозы и согнувшиеся под тяжестью плодов
оливы.
Из-под тенистой беседки, под которой гудят золотистые
пчелы, жадные до сахарных белых виноградин, по направлению к Иоакиму медленно выходит Анна, и он, как только видит
28

ее, тут же торопится к ней навстречу.
«Ты добралась досюда?»
«В доме жарко как в печке».
«И ты не выдержала».
«Это единственное мучение в эти последние дни моей беременности. Мучение для всех, для людей и животных. Не перегрейся слишком, Иоаким».
«Долгожданная вода, которая все три дня казалась так
близко, так и не пришла, и вот – земля выжжена. Нам еще повезло, что рядом источник, и такой изобильный. Я открыл протоки. Слабое утешение для растений, у которых листья завяли
и покрыты пылью. Но этого достаточно, чтобы сохранить в них
жизнь. Дождя бы!..». Иоаким с беспокойством земледельца
вглядывается в небо, в то время как уставшая Анна обмахивается веером, сделанным, видимо, из сухого пальмового листа,
прошитого разноцветными нитями, которые придают ему твердость.
Родственница говорит: «Вон там, из-за большого Ермона,
быстро поднимаются облака. Ветер с севера. Он принесет свежесть, а может быть, и дождь»36.
«Он поднимается так уже три дня, а потом стихает при восходе луны. Так будет и на этот раз», – Иоаким огорчен.
«Вернемся в дом. Даже здесь не дышится, и я думаю, лучше
вернуться…», – предлагает Анна, лицо которой благодаря
нашедшей на него бледности кажется оливковым.
2 «Тебе плохо?»
5.2
«Нет. Но я чувствую тот же всеобъемлющий покой, какой
ощутила в Храме, когда на меня снизошла благодать, и еще когда
поняла, что стану матерью. Это как исступление. Тело тихо засыпает, тогда как душа ликует и погружается в мир, не сравнимый с человеческим. Я полюбила тебя, Иоаким – и когда я вошла в твой дом и сказала себе: „Я жена праведника“, на меня
снизошел мир, и так бывало всякий раз, когда твоя предусмотрительная любовь заботилась о своей Анне. Но этот мир – другой.
Ермон (Хермон) – горный массив на севере Палестины, высокие
пики которого видны из Назарета, хотя до них более 90 километров
29
36

Понимаешь, я думаю, что это тот же мир, какой должен был снизойти, подобно приятно умащающему елею, на душу Иакова,
отца нашего, когда во сне он увидел ангелов37. Или, еще точнее,
это похоже на радостный покой Товии и его домашних, когда
им открылся Рафаил38. Но погрузившись в него, я наслаждаюсь
им все сильнее и сильнее. Это – как если бы я возносилась в лазурные просторы неба… и, не знаю, отчего, но с тех пор, как во
мне эта тихая радость, сердце мое воспевает то же, что и сердце
старого Товита. Кажется, это написано об этом времени… об этой
радости… о земле Израиля, что получит эту радость… о грешном
и вновь прощенном Иерусалиме. Но – не смейтесь же над восторгами матери… – но когда я произношу: „Славь Господа
усердно и благословляй Бога веков, чтобы воссоздал Он в тебе
Свою Скинию“39, я думаю, что тот, кто скоро родится, и будет
тем, кто воссоздаст в Иерусалиме Скинию истинного Бога… И
еще думаю, что уже не о святом Городе, но о судьбе моего ребенка
пророчествует песнь, когда в ней говорится: „Ты воссияешь
блистающим светом, перед тобой повергнутся ниц все племена
земные, народы придут к тебе с дарами, Господу будут поклоняться в тебе, и землю твою будут считать святой, ибо в тебе
призовут Великое Имя. В своих детях возвеселишься ты, потому
что все они благословятся и соберутся вокруг Господа. Блаженны те, кто любит тебя, и кто радуется о мире твоем!..“40 И
первая, кто радуется о нем, это я, его счастливая мать…»
Произнося эти слова, Анна меняется в лице и светится, от
лунного сияния доходя до яркого пламени, и наоборот. По ее
щекам текут счастливые слезы, но она не замечает их, улыбаясь
в своей радости. В продолжение речи она двигается к дому между
супругом и родственницей, которые слушают и изумленно молчат.
3 Они торопятся, поскольку облака, подгоняемые подняв5.3
шимся ветром, растут и несутся по небу, а равнина становится

(Быт. 28:12)
Явление архангела Рафаила описано в кн. Товита (Тов. 12:15-21)
39 (Тов.13:10). Здесь и далее Анна цитирует песнь Товита
40 (Тов. 13:11-14). Приведенные цитаты хорошо соответствуют латинскому переводу книги Товита
30
37
38

темной и вздрагивает от предчувствия непогоды. Когда они достигают порога дома, небо прорезает первая яркая молния, и
первый гул грома кажется ударом по большому барабану, смешиваясь с арпеджио первых капель по сухим листьям.
Все входят, и Анна исчезает внутри, тогда как Иоаким разговаривает у дверей с собравшимися работниками об этом, столь
долгожданном ливне, который для истомленной жаждой земли
– настоящая благодать. Но радость сменяется тревогой, поскольку разыгрывается неистовый ураган с грозой и градовыми
тучами. «Если эту тучу прорвет, то виноградники и оливки истолчет, как в жерновах. Горе нам!»
Еще одно беспокойство доставляет Иоакиму то, что его жене
пришло время произвести дитя на свет. Родственница уверяет
его, что Анна совершенно не страдает. Однако он в волнении, и
всякий раз, когда эта или другие женщины, среди которых и
мама Алфея, выходят из комнаты Анны, чтобы вскоре вернуться туда с тазами теплой воды и простынями, высушенными на огне, что весело горит в главном очаге просторной
кухни, он подходит и спрашивает, но их уверения никак его не
успокаивают. Его заботит даже отсутствие криков со стороны
Анны. Он говорит: «Я мужчина, и мне не приходилось видеть,
как рожают. Но я, помню, слышал, что отсутствие схваток гибельно…»
Из-за буйства жесточайшего урагана становится темно
раньше обычного. Проливной дождь, ветер, сполохи молний, –
все, кроме града, который прошел где-то в другом месте.
Один из работников41, видя это ненастье, замечает: «Похоже,
будто Сатана со своими демонами вылез из Геенны42. Смотри,
какие черные тучи! И запах серы в воздухе, и свисты, и шипения, и воющие и проклинающие голоса. Если это он, то он разъярен в этот вечер!»
Другой усмехается и отвечает: «Наверно, он упустил большую
Это Иосиф, будущий супруг Марии
Геенна – это долина Генном, к югу от Иерусалима, где часто горел огонь, так как там сжигали городской мусор. Отсюда – Геенна
Огненная, символ преисподней
31
41
42

добычу, или же Михаил43 снова поразил его Божьей молнией, и
ему обрубило рога и подпалило хвост».
Мимо пробегает женщина и кричит: «Иоаким! Вот-вот родит! И все проходит быстро и замечательно!», – и она исчезает с
небольшим сосудом в руках.
4
Ураган резко стихает, но последний удар молнии – такой
5.4
силы, что он отбрасывает троих мужчин к стене; и перед домом,
на земле в саду, в память о нем остается черная и дымящаяся яма.
И в то самое время, когда младенческий крик, похожий на плач
голубки, которая в первый раз уже не пищит, а воркует, доносится из-за двери Анны, огромный пояс радуги простирается
дугой на всю ширину неба. Радуга поднимается – или, во всяком
случае, так кажется, – от вершины Ермона, который от прикосновения солнца засиял белизной с примесью нежнейшего розового цвета. Она устремляется в прозрачное сентябрьское небо44
и, перемахнув через очищенный от пятен туч простор, пролетает над холмами Галилеи и над равниной, что открывается меж
двух смоковниц, к югу, а после еще над какой-то горой; и упирается словно бы в самый горизонт, туда, где суровая горная гряда
закрывает уже всякую видимость.
«Никогда такого не видел!»
«Смотрите, смотрите!»
«Похоже, что она заключает в кольцо все землю Израиля. А
вон, посмотрите, солнце еще не зашло, а уже появилась звезда45.
И какая звезда! Сверкает как огромный бриллиант!..»
«И луна, вон там, совсем полная, хотя еще три дня до полнолуния. Поглядите же, как она сияет!»
5 Неожиданно появляются ликующие женщины с розовой
5.5
малюткой, завернутой в белые пелены.
Это Мария, это Мама! Крошечная Мария, что могла бы заснуть на руках у ребенка, Мария ростом – самое большее – с

43 Имеется в виду распространенный сюжет о битве архангела
Михаила с Люцифером, отраженный, например, в Откровении
Иоанна (Откр. 12:7)
44 Церковь отмечает Рождество Богородицы 8 сентября (21 нов. ст.)
45 Астрономы утверждают, что это Юпитер
32

человеческую руку, с головкой цвета слегка розоватой слоновой
кости и алыми губками, которые уже не плачут, а делают непроизвольные сосательные движения, такими крохотными, что непонятно, как они могут взять сосок, и с тонким носиком между
круглых щечек. А когда, пощекотав носик, Ее заставляют открыть глазки, то посреди тонких и таких светлых ресниц, что
они кажутся розоватыми, появляются два кусочка неба, две невинных голубых точечки, которые глядят, но еще не видят. Волосы на круглой головке тоже имеют светло-розовый оттенок,
напоминающий белые сорта меда. А ушки – две розовые и прозрачные безукоризненные ракушечки.
А ладошки… что это такое там размахивает в воздухе, а потом успокаивается возле ротика? Когда они закрыты, как сейчас,
это два бутона бархатной розы, которые распахнули зелень чашелистиков, чтобы показать свой бледно-розовый шелк. А когда,
как теперь, открыты, – это две поделки из чуть розоватой слоновой кости или алебастра с пятью бледными гранатами на ноготочках. Как эти ручки смогут вытереть столько слез?
А ножки? Где они? Пока они только болтали, спрятанные в
простынях. Но вот родственница садится и раскрывает Ее… О!
Ноженьки! Ступни сантиметра четыре в длину, подошвы их
– коралловые раковины, а подъем – белоснежные раковины в
голубых прожилках. Пальчики – шедевры миниатюрной скульптуры, вдобавок увенчанные чешуйками бледного граната. Да
где они найдут такие сандалеты, чтобы пришлись впору этим
кукольным ножкам, когда они будут делать первые шаги? И как
эти ножки преодолеют такой суровый путь и выдержат такую
боль у подножия креста?
Но об этом пока никто не знает, и все улыбаются и потешаются над тем, как Она машет ручками и сучит Своими прекрасными точеными ножками, над такими пухленькими складочками на миниатюрных бедрах, над животиком, перевернутой
чашей, и маленькой совершенной грудкой, под белым шелком
которой заметны дыхательные движения и, конечно, будет
слышно – если приложиться губами для поцелуя, как это сейчас
делает счастливый отец, – биение сердца… Маленького сердца,
единственного непорочного человеческого сердца, самого
33

прекрасного сердца на земле во веки вечные.
А спина? Вот Ее переворачивают, и становится виден изгиб
поясницы, а потом толстенькие плечи и розовая шея, такая
крепкая, что головка сама поднимается над аркой позвонков,
напоминая головку птички, что оглядывает новый мир, который она увидала. Вот Она кричит, протестуя против того, что
Ее, Чистую и Невинную, рассматривает столько глаз, Ее, которую никакой мужчина больше никогда не увидит обнаженной,
Приснодеву, Святую и Непорочную. Закройте, закройте этот
Бутон лилии, который никогда больше не раскроется на земле
и который, оставаясь бутоном, произведет свой Цветок, еще более прекрасный, чем Она. Только на Небесах Лилия Пресвятой
Троицы раскроет все Свои лепестки. Потому что там, в вышине
небесной, нет бренности греха, который мог бы нечаянно
осквернить эту белизну. Потому что там, на виду у всего Рая,
надлежит встретить Троического Бога, Который вскоре, через
несколько лет, сокрытый в непорочном сердце, окажется в Ней:
Отец, Сын, Супруг.
Вот Она снова в простынях и в объятиях земного отца, на которого Она похожа. Не сейчас. Сейчас Она всего лишь младенец. Я имею в виду, что будет похожа, когда станет взрослой. От
матери в Ней не будет ничего. Отцовский цвет кожи и глаз и,
конечно, цвет волос, которые у него, хотя теперь и седые, но в
молодости были, несомненно, светлыми, о чем говорят его
брови. От отца у Нее и черты лица, ставшие более совершенными и мягкими, поскольку Она женщина, и какая Женщина.
От отца – улыбка и взгляд, манера двигаться и рост. Представляя Иисуса, каким я Его вижу, я нахожу, что Анна передала
Внуку свой рост и цвет кожи, цвет темной слоновой кости. Тогда
как Мария не обладала внушительностью Анны, высокой и гибкой, как пальма, зато унаследовала изящество отца.
6 Женщины также обсуждают ураган и необычайные явления
5.6
луны, звезды и необъятной радуги, входя вместе с Иоакимом к
счастливой матери, чтобы вручить ей это Созданьице.
Анна улыбается, вспоминая о своем намерении назвать Дочь
Звездой, и говорит: «Ее знамения – на небе. Мария, радуга мира!
Мария, моя звезда! Мария, ясная луна! Мария, наша жемчужина!»
34

«Ты назвала ее Марией?»
«Да. Мария, звезда, и жемчужина, и свет, и мир…»
«Но это значит еще и горечь… Ты не боишься навлечь на нее
несчастье?»
«С Нею Бог. Она принадлежит Ему до рождения. Он поведет
Ее Своими путями, и всякую горечь переменит на райскую сладость. Пока же побудь маминой Дочерью… хотя бы недолго,
прежде чем стать Божьей…»
И видение заканчивается первым сном матери Анны и младенца Марии.
27 августа 1944.
7
Иисус говорит:
5.7
«Восстань и поспеши, Мой маленький друг. У Меня есть горячее стремление взять тебя с собой, в райскую лазурь созерцания Девственности Марии. Ты выйдешь оттуда с обновленной
душой, как будто ты только что была сотворена Отцом, маленькая Ева, что еще не познала плоти. Ты выйдешь оттуда с духом,
наполненным светом, поскольку окунешься в созерцание
наивысшего творения Божия. Ты выйдешь оттуда, насытившись
любовью всем своим существом, потому что узнаешь, как умеет
любить Бог. Рассуждать о зачатии Непорочной Марии – значит
погрузиться в лазурь, в сияние, в любовь.
8 Возьми и прочти славословия о Ней в Книге Предка46:
5.8
„Я была у Бога началом трудов Его, издревле, прежде сотворения мира. От вечности Я произошла, изначально, прежде нежели
была образована земля, еще до появления бездн, а Я уже возникла.
Еще не забурлили источники вод и не были воздвигнуты ни
нагромождения гор, ни цепи холмов, как Я родилась. Бог еще не
сотворил земли, рек и оснований вселенной, а Я уже была. Когда
Он уготовлял небеса, Я присутствовала при этом; когда непреложным законом заключал в свод бездну, когда утверждал в вышине
небесный свод и подвесил источники водные, когда назначал
морю его пределы, когда давал водам закон, чтобы не выходили
из своих берегов, когда закладывал основания земли, Я была при

46

(Притчи 8: 22-31)
35

Нем для устроения всего. Всегда Я веселилась перед лицом Его,
непрестанно ликуя обо всем…“. Вы прикладываете эти слова к
Премудрости, но они сказаны о Ней: о прекрасной Матери,
святой Матери, Деве-Матери той Премудрости, которая есть Я,
говорящий с тобой.
9
Я пожелал, чтобы ты записала первую строку этого гимна в
5.9
качестве эпиграфа к повествованию о Ней с тем, чтобы Она
была признана и прославлена как утешение и отрада Божья; как
причина постоянной, совершенной, глубокой радости триединого Бога, который поддерживает и любит вас, и которому человек давал столько поводов для огорчения; причина, по которой до сих пор существует человеческий род, хотя при первом
же испытании он заслужил уничтожение47; причина прощения,
которое вы получили.
Приобрести Марию, которая бы любила Его. О! Стоило создавать человека, и позволить ему жить, и решиться простить
его, чтобы обрести прекрасную Деву, святую Деву, непорочную
Деву, любящую Деву, любимую Дочь, чистейшую Мать, возлюбленную Супругу! Так много дал вам Бог, и дал бы еще более
того, дабы получить Создание по сердцу Своему, Свет от Его
света, Цветок Его сада. И сколько Он еще дарует вам ради Нее,
по Ее просьбе, чтобы обрадовать Ее, поскольку Ее радость перетекает в радость Божью и умножает блеск сияния, составляющего свет, великий свет Рая. И каждый отблеск – это благодать
для вселенной, для рода человеческого, для блаженных душ,
что отвечают сверкающим возгласом „аллилуйя“ на каждое
божественное чудо, сотворенное желанием Бога-Троицы видеть
сияющую улыбку радости Приснодевы.
10 Бог захотел поставить царя над вселенной, которую Он со5.10
творил из ничего. Царя, который по своей материальной природе
был бы первым их всех созданий, сотворенных с помощью материи и наделенных ею. Царя, который по своей духовной природе
был бы немногим меньше божества, насквозь пронизанный
Благодатью, каким он и был в свой первый день невинности. Но
верховный Разум, которому ведомы все события самых далеких
47

36

Намек на Потоп (Быт. 6:13)

столетий, взор которого беспрестанно видит все, что было, есть
и будет; и который, созерцая прошлое и наблюдая настоящее, –
вот он устремляет взгляд в отдаленное будущее и не отказывается увидеть, какой будет кончина последнего человека. Не смущаясь и не расстраиваясь, Он никогда не переставал знать, что
царь, сотворенный Им, чтобы пребывать полубогом рядом с
Ним на Небе и быть наследником Отца, достигнув зрелости в
своем Царстве, пожив в доме своей матери – земли, из которой
был создан, – во время своего детства, будучи чадом Предвечного, в течение своей земной жизни, совершит против самого себя
грех убийства, убив в себе Благодать, и грех воровства, похитив у
себя Небо.
Тогда зачем Он его сотворил? Конечно, многие спрашивают
себя об этом. А вы предпочли бы не существовать? Разве не заслуживает этот день, просто сам по себе, того, чтобы быть прожитым, пусть он беден и нищ, и не столь приятен вследствие
ваших скверных деяний; прожитым, чтобы познавать и удивляться бесконечной Красоте, которую рука Божья насадила во
вселенной?
Для кого созданы эти звезды и планеты, что перемещаются
так, что кажутся ленивыми, величественные в своем движении,
или болиды, что носятся как молнии и стрелы, прочерчивая
свод небесной тверди, светила, что дарят вам свет и времена
года и, будучи вечными и неподвижными (хотя они постоянно
движутся), открывают вам новую страницу неба, где можно
прочесть о каждом вечере, о каждом месяце, о каждом годе? Они
как будто хотят сказать вам: „Забудьте об этой темнице, отбросьте
ваши газеты, наполненные мрачными, гнилыми, нечистыми,
ядовитыми, лживыми, богохульными и развращающими вещами, и вознеситесь, хотя бы взглядом, в безграничную свободу небес, пусть ваша душа заглянет в небо, такое ясное, позвольте тайникам света перенестись в вашу темную тюрьму.
Прочтите слова, написанные пением нашего звездного хора,
более слаженного, чем гармония кафедрального органа,
слова, написанные нашим сиянием, слова, написанные нашей
любовью, так как мы всегда помним о Том, кто подарил нам радость бытия, и любим Его за то, что Он дал нам это существование,
37

это сияние, это движение, это состояние свободы и красоту посреди ласкового неба, за которым мы видим еще более высокое
небо, Райское. Мы исполняем и вторую часть заповеди любви,
когда любим вас, наших ближних по вселенной48, любим вас,
направляя вас во тьме, давая вам свет, тепло и красоту. Прочтите
то слово, о котором мы говорим, и именно на него направлено
наше пение, наше сияние, наша радость: слово Бог”.
Для кого создана эта текучая синева, зеркало небес, путь к
земле, улыбка вод и голос волн? Это – тоже слово, которое, присутствуя в шорохе переливающегося шелка, в смехе безмятежных девушек, в воздыханиях стариков, что со слезами предаются воспоминаниям, в неистовых ударах прибоя, вое и
грохоте, постоянно проговаривается и произносится: слово
„Бог”. Это море – для вас, так же, как и небо, и звезды. А вместе с
морем – озера и реки, пруды и ручьи, и чистые родники, и все
это служит, чтобы перевозить вас, кормить вас, утолять вашу
жажду и омывать вас. И эти воды служат вам, служа Создателю, не выходя из берегов и не наводя на вас потоп, как вы того
заслуживаете.
Для кого созданы все эти бесчисленные виды живых существ, и
тех пестрых, что летают и поют, и тех, что подобно слугам, бегают, работают, кормят и развлекают вас, царствующих?
Для кого созданы все эти бесчисленные виды растений и цветов, что кажутся бабочками, что похожи на драгоценности или
на застывших птичек, и плодов, напоминающих ожерелья или
шкатулки с драгоценными камнями, коврами лежащих у ваших
ног, растений, служащих вам укрытием или забавой, приносящих пользу и радость душе и телу, зрению и обонянию?
Для кого же созданы минералы в недрах земли и соли, растворенные в ледяных или кипящих источниках, серных, йодистых, бромистых, как не для того, кто пользовался бы ими, кто
был бы не Богом, но сыном Божьим. И этот кто-то – человек.
Для радости Божьей, для Его нужд ничего не требовалось.
Ему достаточно самого Себя. Для того чтобы испытывать
Заповедь любви подразумевает, во-первых, любовь к Богу, а во-вторых, любовь к ближнему
38
48

блаженство, поддерживать жизнь и пребывать в покое, Ему
довольно созерцать Себя. Все сотворенное ни на крупицу не
увеличило бесконечность Его радости, красоты, жизни и могущества. Но все это Он создал для того тварного существа, которого захотел поставить царем над произведениями Своего творчества, для человека.
Ради того, чтобы увидеть грандиозное Божье творение и возблагодарить Его за те возможности, что вам дарованы, стоит
жить. И за само свое существование вы должны быть благодарны. Вам следовало бы благодарить за это, даже если бы вы не
были искуплены прежде конца времен, поскольку – несмотря на
то, что, существуя еще в Прародителях и до сей поры живя по
отдельности, вы оказались законопреступниками, гордецами,
похотливыми, убийцами, – Бог позволяет вам наслаждаться красотою вселенной, ее благами, и обращается с вами, словно вы
добрые, хорошие дети, которым все дозволено и все дано в
научение, чтобы сделать их жизнь еще более приятной и здравой. То, что вы знаете, вы знаете благодаря Божьему свету. То,
что открываете, вы открываете благодаря Божьей подсказке.
Это то, что во Благо. Иные знания и открытия, несущие признаки зла, приходят от наивысшего Зла: от Сатаны.
11 Верховный Разум, от которого ничто не скрыто, еще
5.11
прежде бытия человека знал, что человек сам для себя станет вором и убийцей. И поскольку вечное Благо не ограничено в
Своей доброте, Оно еще до совершения Греха придумало средство для уничтожения Греха. Это средство – Я. А инструмент для
того, чтобы сделать это средство действенным – Мария. И в
высочайшем Замысле Божьем была сотворена Дева.
12 Все было сотворено ради Меня, Сына, возлюбленного От5.12
цом. Мне, как Царю, должны были бы подстелить ковры и бросить под ноги драгоценности, каких не видывало ни одно царство, и окружить Меня пением и голосами, и слугами, и
министрами, каких не имел ни один монарх, цветами и камеями, всем наилучшим, величественным, изящным и искусным,
что только возможно извлечь из Божьего Воображения.
Однако Я должен был стать не только Духом, но и Плотью.
Плотью, чтобы спасти плоть. Плотью, чтобы возвысить плоть,
39

взяв ее на Небо на много веков раньше срока. Поскольку плоть,
одушевленная духом, – это высшее творение Бога, и ради нее
было создано Небо. Чтобы быть Плотью, Мне нужна была Мать.
Чтобы быть Богом, было нужно, чтобы Отцом был Бог.
Вот тогда Бог создает Себе Супругу и говорит Ей: „Приди и
будь рядом со Мной. И Ты увидишь, сколько Я всего сделаю для
Нашего Сына. Смотри и ликуй, предвечная Дева, вечная Отроковица, и пусть Твой смех наполнит это блаженное небо и станет первой нотой для ангельского пения, научив Рай божественной гармонии. Я смотрю на Тебя. И вижу, какой Ты
будешь, о непорочная Женщина, что пока только дух: дух, в котором Мое радование. Я созерцаю Тебя, и синеву Твоего взгляда
Я подарю морю и небесной тверди, цвет Твоих волос – святому
хлебу, цвет Твоей шелковистой кожи – лилиям и розам. Твои
изящные зубы Я повторю в жемчугах, глядя на Твои губы, создам сладкие земляничные ягоды, соловьям подарю звуки Твоего голоса, а горлицам – звуки Твоего плача. И, читая Твои будущие мысли, слыша биения Твоего сердца, Я обретаю
ведущую мелодию для творения. Приди, Моя Радость, прими в
обладание миры, играя ими, пока Ты будешь танцующим светом Моего Замысла, миры для Твоей улыбки. Возьми венки
звезд и ожерелья светил, помести луну у Своих милых ног, опояшься звездной перевязью Млечного Пути. Эти звезды и планеты – для Тебя. Приди и наслаждайся видением цветов, что будут отрадой для Твоего Ребенка и подушкой для Сына Твоего
чрева. Приди посмотреть, как творятся овцы и агнцы, орлы и
голубки. Будь рядом, пока Я создаю чаши морей и русла рек,
поднимаю горы и покрываю их снегами и лесами, пока засеваю
злаки, и деревья, и виноградную лозу. Для тебя Я создаю оливу,
Моя Кроткая, и виноград, Моя Лоза, на которой созреет евхаристическая Гроздь. Беги, лети, веселись, о Моя Прекрасная, и
пусть целый мир, что творится час за часом, научится у Тебя,
Возлюбленная, любить Меня, и пусть он сделается еще прекраснее от Твоей улыбки, Мать Моего Сына, Царица Моего Рая,
Любовь Твоего Бога”. И опять говорит, видя Грех и любуясь Безгрешной: „Приди ко Мне, Ты, уничтожающая горечь человеческого непослушания, человеческого прелюбодеяния с Сатаной
40

и человеческой неблагодарности. Тобою Я принесу Сатане возмездие”.
13
Бог, Отец Создатель, сотворил мужчину и женщину по за- 5.13
кону любви, настолько совершенному, что вы даже не можете
себе представить его совершенств. И вы теряетесь в догадках,
рассуждая, каким мог бы стать человеческий род, если бы человек не подвергся влиянию Сатаны.
Посмотрите на растения, с их плодами и семенами. Приобретают ли они семена или плоды посредством прелюбодеяния,
посредством одного оплодотворения на сотню соитий? Нет. Из
мужских цветков выходит пыльца и, направляемая совокупностью атмосферных и магнитных законов, поступает к яйцеклетке женских цветков. Та открывается, принимает ее и завязывает плод. Растение не бесчестит себя, отказываясь от завязи,
как поступаете вы – с тем, чтобы на следующий день испытать то
же самое ощущение. Оно плодоносит, и до нового сезона уже не
зацветает, а когда зацветает – то лишь для воспроизводства.
Посмотрите на животных. На всех. Вы когда-нибудь видели,
чтобы самец и самка сходились для бесплодных объятий и сладострастных сношений? Нет. Близко ли, далеко ли, – они летят,
ползут, скачут или бегут, спеша, когда приходит час, на брачный ритуал, и не останавливаются на наслаждении, а идут
дальше, навстречу серьезным и святым последствиям в виде
потомства, их единственной цели. И это единственное, что человеку – полубожеству по своему происхождению от Благодати,
на которую Я не поскупился, – надлежало позаимствовать у
животной природы, что стало необходимым с тех пор, как вы
были понижены на ступень, приблизившись к животным.
Вы поступаете не как растения и животные. Учителем вам
стал Сатана, вы захотели иметь его в качестве учителя, и продолжаете хотеть. И поступки, которые вы совершаете, достойны
вашего учителя. Но если бы вы остались верны Богу, вы получили бы священную радость безболезненного деторождения, не
теряя сил в непристойных и постыдных сношениях, с которыми
не знакомы даже животные, животные, не имеющие разумной и
божественной души.
Мужчине и женщине, развращенным Сатаной, Бог захотел
41

противопоставить Мужчину, рожденного от Женщины, превознесенной Им до такой степени, что Она смогла родить, не познав мужа: Цветок, рождающий Цветок, не нуждаясь в семени,
но единственно от того, что Солнце поцеловало нетронутую
чашу Лилии-Марии.
14
Отмщение Божие!
5.14
Шипи от своей злобы, о Сатана, пока Она не родилась. Это
Дитя победило тебя! Прежде, нежели ты стал Мятежником, Обманщиком, Развратителем, ты уже был побежден, и Она – твоя
Победительница. Тысяча выстроенных полчищ ничего не может против твоей силы, человеческие армии разбиваются о твою
чешую, о Древний, и нет такого ветра, что мог бы рассеять зловоние твоего дыхания. И однако эта детская пятка, такая розовая, что похожа на внутренность розовой камелии, такая гладкая и нежная, что даже шелк грубее в сравнении с ней, такая
крохотная, что могла вы войти в чашечку тюльпана и сделать
себе туфельку из этого атласа, именно она бесстрашно наступит
на тебя, именно она загонит тебя в твое логово. И, однако, не
что иное, как крик Новорожденной обратит тебя в бегство, тебя,
не боящегося воинств, и Ее дыхание очистит мир от твоего
смрада. Ты побежден. Ее имя, Ее взгляд, Ее чистота – это копье,
это молния, это камень, и они пронзят тебя, опрокинут тебя, заключат тебя в твоем Адовом логове, о Проклятый, похитивший у Бога радость быть Отцом всех сотворенных людей!
Напрасно же ты совращал тех, что были сотворены невинными, познакомив их с кривым путем сластолюбивого зачатия,
лишая Бога Его привилегии быть дарителем потомства для
Своих любимых творений, согласно правилам, которые – будь
они соблюдены – смогли бы удержать на земле равновесие
между полами и расами, и это позволило бы избежать войн
между народами и семейных несчастий.
Путем послушания они тоже бы познали любовь. Даже
больше того, только через послушание они бы и познали ее и
сумели бы ей овладеть. Полноценно и спокойно овладеть этим
даром Божьим, который из преестественных высот снисходит в
нижние области, чтобы даже плоть могла обретать в нем святую
радость, плоть, что связана с духом и сотворена Тем же, кто
42

сотворил дух.
А что с вашей любовью теперь, о люди, что представляет собой эта ваша любовь? Это или похотливость, замаскированная
под любовь, или неизлечимый страх потерять любовь супруга
из-за его или чьей-либо похоти. С тех пор как в мир пришла похоть, Вы больше никогда не можете быть уверены, что сердце
супруга или супруги принадлежит вам. И вы трепещете и плачете, или теряете рассудок от ревности, порой доходя до убийства в отмщение за измену, а в других случаях отчаиваясь, опуская руки или сходя с ума.
Вот что ты сделал, Сатана, с чадами Божьими. Те, кого ты совратил, могли бы познать радость иметь детей, не испытывая
боли, радость быть рожденными без страха умереть. Но теперь
ты побежден в Женщине и Женщиной. Отныне тот, кто возлюбит Ее, снова станет Божьим, преодолевая твои искушения,
чтобы суметь сохранить свою чистоту незапятнанной. Отныне
матери, хоть и не будучи в состоянии забеременеть безболезненно, будут иметь в Ней утешение. Отныне Она будет наставницей жен и матерью умирающих, благодаря чему умирание
будет легким – у Нее на груди, которая есть щит против тебя,
Проклятый, и защита от Божьего суда.
Мария, Мой голосок49, ты видела рождество50 Сына Девы и
рождение на Небесах51 самой Девы. Следовательно, тебе известно,
что Невиновным неведома боль во время родов и боль во время
умирания. Но если пречистой Матери Божией была уготована
полнота небесных даров, то и все те, кто в Прародителях остался
бы непорочным Божьим чадом, рожали бы без болезненных
схваток – поскольку это было бы справедливо, сумей они сочетаться и зачинать без похоти, – и умирали бы, не испытывая
тревоги.
Высшим торжеством Бога над местью Сатаны было довести
совершенство любимого творения до высшего совершенства,
Это обращение к Марии Валторте: Голосок, прославляющий Бога
Видения Марии Валторты происходили не хронологически, так
что видение о рождении Иисуса имело место ранее
51 Имеется в виду Успение Богородицы
43
49
50

которое хотя бы в одной личности изгладило бы всякое воспоминание о человеческой природе, способной поддаться сатанинскому яду, и благодаря этому совершенству стало бы возможно появление Сына: не из целомудренных человеческих
объятий, но из божественных объятий, что заставляют дух преображаться в пламенном восторге.
15
5.15
Целомудрие Приснодевы!..
Постарайся, поразмышляй над этим глубочайшим целомудрием, созерцая которое, можно испытать головокружение! Какова цена жалкого и вынужденного целомудрия той женщины,
которую никто не взял замуж? Она меньше, чем ничего. Что за
целомудрие у той, что захотела остаться девой ради Бога, но в
состоянии быть ей лишь телесно, а не духовно, позволяя проникать в свою душу множеству посторонних помыслов, лелея и
принимая лесть человеческих суждений? Оно лишь начинает
быть тенью целомудрия. Но еще очень слабой. Каково целомудрие затворницы, что живет только Богом? Оно велико. Но все же
и оно несовершенно в сравнении с целомудрием Моей Матери.
Даже в самых святых всегда оставалась некая связь, изначальная связь между духом и Грехом. Ее расторгает только Крещение. Расторгает, но, как у женщины, отделенной от мужа его
смертью, не приводит к совершенной девственности, какая
была у Прародителей до Грехопадения. Остается болезненный шрам, заставляющий вспоминать о себе и всегда готовый
превратиться в рану, подобно некоторым заболеваниям, что
периодически обостряются из-за наличия определенных вирусов. В Деве нет этого следа расторгнутой связи с Грехом. Ее душа
выглядит прекрасной и нетронутой с тех самых пор, как Отец
задумал Ее, собрав в Ней все благословения.
Она Приснодева. Она Единственна. Она Безукоризненна.
Она Совершенна. Такой задумана. Такой рождена. Такой осталась. Такой увенчалась. И такой будет вечно. Она Дева. Она – бездна непостижимости, чистоты и благодати, что теряется в Бездне, из которой Она берет свое начало: в Боге, Который есть
совершеннейшая Непостижимость, Чистота и Благодать.
Таково отмщение триединого Бога. Вместо оскверненного творения Он возносит эту Звезду совершенства. Вместо нездорового
44

любопытства – эту Скромность, что довольствуется только Божьей любовью. Вместо познания зла – это высшее Неведение.
Она не только не знакома с низменной любовью; не только незнакома с той любовью, которую Бог дал супругам. Но еще
больше. Она не знакома с самими побуждениями, что проистекают из Грехопадения. В Ней присутствует только холодная
мудрость и раскаленная божественная Любовь. Пламя, что ледяным панцирем одевает плоть, чтобы та была прозрачным зеркалом на алтаре, где Бог венчается с Девой, и не унижает Себя,
поскольку Его Совершенство обнимает Ту, которая, как и подобает невесте, всего лишь на одну ступеньку ниже Жениха, подчиняясь Ему, ибо Она Женщина, но столь же непорочна, как и
Он сам».

6. Очищение Анны и Посвящение Марии
28 августа 1944.
1 Вижу, как Иоаким и Анна, вместе с Захарией и Елизаветой, 6.1
выходят из какого-то дома в Иерусалиме, наверное, принадлежащего друзьям или родственникам, и направляются в Храм
для обряда Очищения52.
На руках у Анны Девочка, вся завернутая в пеленки и, более
того, закутанная в широкую шерстяную материю, хотя и легкую, но, должно быть, мягкую и теплую. Трудно описать, с какой заботой и любовью она несет Ее и поглядывает на свое Создание, то и дело приподнимая край этой тонкой и теплой
ткани, чтобы посмотреть, хорошо ли Марии дышится, а затем
поправляя его, чтобы защитить Ее от пронизывающего дыхания
ясного, но холодного зимнего дня.
Елизавета держит в руках несколько свертков. Иоаким тащит
на веревке двух больших белоснежных ягнят, уже больше похожих
на баранов, чем на ягнят. У Захарии в руках ничего нет. Он красив в своем льняном облачении, которое выглядывает из-под

Такой обряд проходили все родившие женщины. Если рождалась
девочка, ритуальная нечистота длилась 80 дней, так что в случае Анны
день очищения приходился на декабрь
45
52

тяжелого шерстяного плаща, тоже белого53. Этот Захария
намного моложе того, что я видела во время рождения Крестителя54, он в самом расцвете сил. Равно и Елизавета – зрелая женщина, но еще цветущей наружности; и всякий раз, когда Анна
глядит на Девочку, она восторженно наклоняется над спящим
личиком. Она тоже прекрасна в синем, ближе к темно-лиловому,
одеянии и с покрывалом на голове, спадающим на плечи и на
плащ, который темнее одежды.
Но Иоаким с Анной одеты не менее торжественно и празднично. Вопреки обычаю, он не в темно-коричневой тунике, а в
длинном темно-красном одеянии, теперь бы мы сказали: «СанДжузеппе россо»55, к которому пришита новая и изящная бахрома. На голове у него нечто вроде прямоугольного покрывала,
схваченного кожаным обручем. Все это новое и изысканное.
Анна – о! Сегодня на ней нет ничего темного! Она одета в
нежно-желтое, почти цвéта старой слоновой кости, подпоясана
в талии, вокруг шеи и запястий – окантовка, которая выглядит
серебряной или золотой. Голова покрыта легчайшим и как будто
камчатым покрывалом, скрепленным на лбу тонкой, но дорогой
металлической пластиной. На шее – изысканное ожерелье, на
запястьях – браслеты. Она похожа на царицу еще и по тому достоинству, с которым она носит свою одежду, и особенно,
светло-желтую накидку, окаймленную искусно вышитым в тон
греческим узором.
«Мне кажется, ты выглядишь, как в день своего замужества.
Я тогда была еще почти ребенком, но до сих пор помню,
насколько ты была красива и счастлива», – говорит Елизавета.
«Но сейчас еще сильнее… и я решила надеть ту же самую
одежду на это празднество. Я все берегла ее на этот случай… и
уже не рассчитывала надеть ее по такому поводу».
2 «Господь так возлюбил тебя…», – со вздохом произносит
6.2

53 Захария, будущий отец Крестителя, принадлежит к сословию
Иерусалимских священников
54 Видение рождества Иоанна Крестителя происходило у Марии
Валторты раньше по времени
55 Это сорт темно-красного винограда, растущего в Италии
46

Елизавета.
«И поэтому я дарю Ему самое любимое. Этот мой Цветок».
«Как же ты будешь отрывать Ее от себя, когда придет время?»
«Вспоминая, что у меня Ее не было, и что дал мне Ее – Бог. В
тот час я стану еще счастливее. Когда узнаю, что Она в Храме, я
скажу себе: „Она молится возле Скинии, молит Бога Израилева
также и за свою маму“, и это меня успокоит. И еще больший
мир я обрету, когда скажу: „Она полностью принадлежит Ему.
Когда двух этих счастливых стариков, которым Ее подарило
Небо, не станет, Он, Предвечный, снова будет Ее Отцом“. Поверь, я совершенно в этом убеждена, эта Малышка – не от нас. Я
уже ничего не могла… Он поместил Ее в мое лоно, этот божественный дар, осушивший мои слезы и исполнивший наши
упования и наши молитвы. Поэтому Она – от Него. Мы Ее счастливые хранители… и да будет Он благословен за это!»
3 Они достигают Храмовых стен.
6.3
«Вы ступайте пока к вратам Никанора56, а я пойду и предупрежу священника. А после тоже подойду», – говорит Захария.
И исчезает в арке, ведущей во внутренний двор, окруженный
галереями.
Компания продолжает двигаться по ступеням террас. Так
как, не знаю, говорила ли я об этом, Храмовая ограда стоит не
на ровной земле, а возвышается уступами, все выше и выше. На
каждый уступ надо подниматься по широким лестницам, и на
этих уступах есть дворики и галереи, и входы, богато отделанные мрамором, бронзой и золотом.
Прежде чем добраться до назначенного места, они останавливаются, чтобы вынуть из свертков их содержимое, а именно:
несколько лепешек, как мне кажется, больших и тонких, и очень
масляных, немного белой муки, двух голубей в клетке из ивняка
и несколько огромных серебряных монет. Хорошо, что тогда не
было карманов, а то эти тяжелые монеты просто прорвали бы их.
Вот и прекрасные врата Никанора, полностью отделанные
Врата Никанора вели из Женского двора во внутренний двор
Храма, они были названы так по имени человека, пожертвовавшего их
Храму в память о спасении после кораблекрушения
47
56

массивной бронзой и покрытые сверху серебром. Захария уже
там, рядом со священником, очень важным в своем льняном облачении.
Анну окропляют водой – предполагаю, что святой – и призывают подняться к жертвенному алтарю. На руках у нее уже нет
Девочки. Ее взяла Елизавета, оставшаяся по эту сторону ворот.
Иоаким, напротив, входит вслед за супругой, таща за собой
несчастного блеющего ягненка. И я… делаю то же, что и при
очищении Марии: закрываю глаза, чтобы не смотреть на такого
рода заклание.
Теперь Анна очищена.
4
6.4
Захария тихо говорит какие-то слова своему собрату, который,
улыбаясь, кивает. А после присоединяется ко вновь собравшейся компании и, поздравляя мать и отца с их радостью и с их
верностью своему обещанию, берет второго ягненка, а также
муку и лепешки.
«Что ж, эта Дочь посвящена Господу? Да пребудет на Ней и
на вас Его благословение. Вот к нам подходит Анна. Она будет
одной из Ее наставниц. Анна, дочь Фануила57, из рода Асира.
Иди сюда, женщина. Эту Малышку посвятили Храму в жертву
хвалы. Ты будешь Ей наставницей, и под твоим руководством
Она вырастет святой».
Уже совсем поседевшая Анна Фануилова ласкает Девочку,
которая проснулась и глядит Своими невинными и удивленными глазами на всю ту белизну и все то золото, что засияли на
солнце.
Церемония, судя по всему, завершена. Я не увидела особенного обряда посвящения Марии. Возможно, достаточно было,
находясь в священном месте, объявить об этом священнику, но
главным образом, Богу.
5 «Мне хотелось бы сделать пожертвование Храму и сходить
6.5
туда, где в прошлом году я увидела свет», – говорит Анна.
И они идут в сопровождении Анны, дочери Фануила. Они
не входят в собственно Храм; это понятно, ведь речь идет о женщинах и маленькой девочке, не доходят они и до того места,
57

48

См. (Лк. 2:36)

куда потом пришла Мария, чтобы посвятить Сына. Однако,
находясь рядом с распахнутыми вратами, они заглядывают
внутрь, в полумрак, откуда доносится сладкозвучное пение девочек и мерцают роскошные светильники, проливая золотое свечение на два ряда головок, укутанных в белое, две настоящих
грядки с лилиями.
«Через три года и Ты будешь там, моя Лилия», – обещает
Анна Марии, которая как зачарованная смотрит внутрь и улыбается неторопливому пению.
«Кажется, Она поняла», – говорит Анна, дочь Фануила, –
«Славная Девочка! Она будет дорога мне, как моя собственная.
Обещаю тебе, о мать. Если только возраст мне позволит».
«Все получится, женщина», – уверяет Захария, – «Ты увидишь Ее среди святых дев. Я тоже там буду. В тот день я хочу
быть рядом, чтобы попросить Ее молиться за нас с первой минуты…». И он смотрит на жену, которая согласно вздыхает.
Церемония закончена, и Анна, дочь Фануила, удаляется, в то
время как остальные выходят из Храма, разговаривая между
собой.
Слышу, как Иоаким восклицает: «Не только двух лучших, но
всех моих ягнят отдал бы я за эту радость и во славу Божию!»
Больше я ничего не вижу.
6 Иисус говорит:
6.6
«Соломон устами Премудрости возвещает: „Кто простодушен, пусть приходит ко мне“58. И действительно, с высоты, изза стен своего города, вечная Премудрость обратилась к вечной
Девочке59: „Приди ко Мне“. Она томилась без Нее. Позже Сын
той Пречистой Девы скажет: „Отпустите детей прийти ко Мне,
потому что Царство Небесное принадлежит им, и кто не станет
подобен им, не будет участвовать в Моем Царствовании“60. Эти
голоса устремляются один во след другому, и если голос с Неба
зовет младенца Марию: „Приди ко Мне“, то голос Человека,
(Прем. 9:4), здесь и далее мы даем перевод библейских цитат,
сообразуясь с текстом М. Валторты
59 Слово fanciulla означает и «девочка», и «простодушная»
60 Ср. (Мк. 10:14-15)
49
58

думающего в этот миг о Своей Матери, означает: „Приходите
ко Мне, если можете быть простодушными“.
Я привожу вам Свою Мать как образец.
Вот совершенное Дитя с простым и чистым сердцем голубки,
вот Та, кого годы и общение в миру не могут превратить в ожесточившееся существо с развращенной, изворотливой и лживой
душой. Потому что Она не хочет этого. Приходите ко Мне, взирая на пример Марии.
7
Скажи Мне, ты, видевшая Ее: сильно ли отличается Ее дет6.7
ский взгляд от того, что ты видела у подножия Креста, или в ликовании Пятидесятницы, или в час, когда веки опустились на
Ее невинные, как у газели, очи для последнего сна? Нет. Сначала это нерешительный и удивленный взгляд Ребенка, потом
это будет удивленный и стыдливый взор в момент Благовещения, а затем – счастливые глаза Матери в Вифлееме, а потом –
восхищенный взор Моей первой и несравненной Ученицы, а после – измученный взгляд Страдалицы на Голгофе, после же – лучистый взгляд Воскресения и Пятидесятницы, и наконец, взор,
затуманенный восторгающим видением последнего сна. Но
будь Ее глаза открыты своим первым впечатлениям, или будь
они прикрыты, утомленные последним светом, повидав уже
столько и радостного, и страшного, они глядят как ясный,
чистый, тихий краешек Неба, всегда одинаково сияющий на
лице Марии. Гнев, обман, гордыня, похоть, ненависть, праздное
любопытство – никогда не загрязняют их своей дымной копотью.
Это глаза, что с любовью взирают на Бога, плачут они или
смеются, которые ради Божьей любви милуют и прощают, и все
терпят, которые благодаря любви к своему Богу сделались
неприступными для нападений Зла, что часто использует глаза,
чтобы проникать в сердце. Таким чистым, умиротворяющим, благословляющим взором обладают люди чистосердечные, святые,
возлюбившие Бога.
Я сказал: „Светильник твоего тела – это око. Если око чисто,
все твое тело будет освещено. Но если око мутное, весь ты будешь
во мраке“61. Таким оком, светильником для души и спасением
61

50

(Мф. 6:22-23), (Лк. 11:34-35)

для тела, обладали святые, потому что, подобно Марии, всю
жизнь взирали только на Бога. И, более того, они помнили о
Боге.
Я объясню тебе, Мой голосок, каков смысл этих Моих слов».

7. Маленькая Мария с Иоакимом и Анной.
Премудрость Сына на устах Младенца
29 августа 1944.
1
Я снова вижу Анну. Вот что я видела вчера вечером: она си- 7.1
дит у входа в тенистую беседку, погруженная в какое-то шитье.
Она одета в платье неяркого песочного цвета, очень простое и
свободное, возможно, из-за стоящей жары.
У противоположного конца беседки виднеются косари, занятые сенокосом. Но это не должен быть первый, майский, покос,
потому что виноград уже вовсю приобретает золотой оттенок, а
на крупной яблоне среди темных листьев видны яблоки, которые уже наливаются желтым и красным воском. И потом, на
хлебном поле осталось только жнивье, на котором слабо покачиваются огоньки маков и, выпрямившись, стоят васильки, лучистые, как звезды, и синие, как ясное небо на востоке.
Из тени беседки выходит маленькая Мария, уже бойкая и
самостоятельная. Ее короткие шаги уверенны, а светлые сандалии не задевают о камушки. Уже сейчас угадывается Ее легкая и
плавная походка голубицы, да Она и сама вся белая, словно голубка, в длинном и просторном льняном платьице, доходящем
Ей до щиколоток, завязанном на шее голубой ленточкой, с короткими рукавами, позволяющими видеть розовые пухленькие
предплечья. Своими шелковыми медового цвета волосами, не
сильно вьющимися, но слегка волнистыми и с небольшими завитушками на концах, голубыми глазами и нежным, чуть розоватым улыбающимся личиком Она напоминает маленького ангела. Даже ветерок, проникающий Ей в широкие рукава и
надувающий платьице на плечах, придает Ей вид ангелочка с
крыльями, расправленными для полета.
В ручках у Нее маки, васильки и другие цветы, растущие
на нивах, названия которых мне не известны. Она идет и,
51

приближаясь к матери, начинает семенить ножками, радостно
голося, будто горлица, и завершая свой полет возле материнских коленей, которые уже готовы принять Ее, в то время как
работа отложена в сторону, чтобы Она не укололась, а материнские руки уже протянулись для объятий.
Это было вчерашнее видение, а сегодня утром оно возобновляется и продолжается так.
«Мама! Мама!»
Белая Горлица целиком в гнезде – в коленях у матери, стоя ножками на короткой траве и прижавшись лицом к материнскому
лону, так что видны лишь Ее золотистые волосы на затылке, к которым Анна любовно наклоняется, чтобы поцеловать.
2
7.2
Потом эта Горлица поднимает головку и дарит Свои цветочки. Все – маме, и с каждым цветком рассказывает историю,
которую сама сочинила.
Этот, такой синий и крупный, – это звезда, что сошла с неба,
чтобы передать от Господа поцелуй Ее маме. Вот, поцелуй его
сюда, в сердце, в сердце, этот небесный цветочек, и ты почувствуешь, что у него вкус Бога.
Этот, голубой, но не такой яркий, похож на папины глаза, –
на его лепестках написано, что Господь очень любит папу, потому что он хороший.
А этот, маленький-маленький, такой только один (это незабудка), его сделал Господь, чтобы сказать Марии, что Он Ее
любит.
А эти, красные, – знаешь, мама, что это? Это кусочки облачения
царя Давида, пропитанные кровью врагов Израиля и рассеянные
по полям сражений и побед. Они выросли из лоскутков доблестной царской одежды, разорванной в битвах за Господа.
А этот наоборот: белый и нежный, как будто сделанный из
семи шелковых чашечек, глядящих в небо, и который вырос вон
там – Ей его сорвал папа среди колючек, – он из одежды, которую царь Соломон носил в тот самый месяц, когда родилась его
маленькая внучка. Это было столько лет – о, много! как же много!
– столько лет назад: он в своих пышных белоснежных одеждах
шел посреди множества Израильтян перед Ковчегом и Скинией и
52

ликовал62 оттого, что снова вернулось облако63 и окружило его
славу, и от радости он пел хвалу и молитву.
«Я хочу всегда быть, как этот цветок; и как мудрый царь –
хочу всю жизнь петь хвалу и молитву перед Скинией», – детскими устами завершает Мария.
«Радость моя! Откуда Ты знаешь об этих священных предметах? Кто Тебе о них рассказывает? Твой отец?»
«Нет. Не знаю, кто. Мне кажется, Я о них всегда знала. Но,
может быть, есть кто-то, кто Мне это рассказывает, и кого я не
вижу. Может, один из Божьих ангелов, которых Бог посылает говорить с хорошими людьми. 3 Мама, ты Мне расскажешь еще 7.3
что-нибудь?..»
«О! Дочь моя! Какую историю Ты хочешь узнать?»
Мария задумывается; Она серьезна и сосредоточена, и нужен
художник, чтоб увековечить это Ее выражение. На детском личике отражаются тени Ее размышлений. Улыбки и вздохи, лучи
солнца и хмурые тучи сменяют друг друга, пока Она думает об
истории Израиля. Наконец, Она делает выбор: «Еще про Гавриила, у Даниила пророка, там, где он обещает 64 Христа».
И слушает с закрытыми глазами, тихо повторяя слова, что
говорит мать, словно чтобы лучше запомнить их. Когда Анна
заканчивает, спрашивает: «Сколько еще осталось до прихода
Эммануила?»
«Около тридцати лет, милая».
«Сколько еще ждать! А Я буду в Храме… Скажи Мне, если бы
Я много, много, много молилась, дни и ночи, ночи и дни, и ради
такой цели захотела бы всю жизнь быть только с Богом, сотворил бы Предвечный для Меня милость поскорее даровать
Своим людям Мессию?»
«Не знаю, милая. Пророк говорит: „Семьдесят седмиц“. Думаю, что пророчество не ошибается. Но Господь настолько
благ», – поспешно добавляет Анна, увидев, что на светлых ресницах ее девочки выступили слезы, – «что я думаю, что если Ты
См. (3 Цар. 8: 1-11)
Присутствие Божие, см. (Исх. 40:34 и др.)
64 Знаменитое пророчество о Христе (Дан. 9:21-26)
62
63

53

будешь молиться много, много, много, Он Тебя услышит».
Улыбка снова возвращается на личико, слегка обращенное
вверх, к матери, и солнечный лучик, пройдя меж двумя виноградными листьями, заставляет сверкать застывшие слезы,
словно капельки росы, висящие на тоненьких стебельках альпийского мха.
4
«Тогда Я буду молиться, и стану ради этого Девой».
7.4
«А Ты понимаешь, что это значит?»
«Это значит не знать человеческой любви, а только Божью.
Значит не думать ни о чем, кроме Господа. Значит оставаться
детьми по плоти и ангелами в сердце. Значит иметь глаза, чтобы
смотреть только на Бога, уши – чтобы внимать Ему, уста – чтобы
хвалить Его, руки – чтобы приносить Ему жертвы, ноги – чтобы
скоро следовать за Ним, а сердце и жизнь – чтобы отдать их
Ему».
«Ты блаженная! Но тогда у Тебя никогда не будет детей, а Ты
так любишь и детишек, и ягнят, и голубок… Понимаешь? Для
женщины ребенок – словно беленький курчавый ягненок,
словно голубка с шелковыми перьями и коралловым клювом,
его можно любить, целовать и слышать, как он зовет: „Мама“».
«Не важно. Я буду Божьей. Буду молиться в Храме. И, может
быть, когда-нибудь увижу Эммануила. Та Дева, что должна стать
Матерью, как говорит великий Пророк65, уже, наверное, родилась и находится в Храме… Я буду ей подругой… и буду ей служить… О! да! Если бы Я смогла узнать ее, с Божьей помощью,
Мне хотелось бы послужить ей, этой счастливой! А потом она
принесла бы Мне Сына, принесла бы Мне своего Сына, и Я бы
послужила Ему тоже. Представь, Мама!.. Послужить Мессии!!».
Мария захвачена этой мыслью, возвышенной и, одновременно,
пугающей. Воодушевленная, с ручками, скрещенными на
груди, с головкой, чуть склонившейся вперед, Она похожа на
детскую копию Девы Благовещения66, которую я видела. Она
продолжает: «Но позволит ли Мне Царь Израиля, Помазанник
Божий, служить Ему?»
65
66

54

Исайя (Ис. 7:14)
Образ Богородицы в базилике Благовещения во Флоренции

«Не сомневайся в этом. Не говорит ли Соломон: „Шестьдесят
цариц есть и восемьдесят жен, и еще девиц без числа“67? Видишь,
во дворце у Царя будет бесчисленное множество юных дев, которые будут служить своему Господину».
«О! Тогда ты понимаешь, что Я должна быть девой? Должна.
Раз Он желает, чтобы Его мать была девой, это знак того, что Он
почитает девство выше всего остального. Я хочу, чтобы Он полюбил Меня, Свою служанку, за девство, которое сделает Меня
немного похожей на Его любимую Мать… Вот чего Я хочу…
5
Если бы Я не боялась оскорбить Господа, Я хотела бы быть 7.5
грешницей, великой грешницей… Скажи Мне, мама. Можно
быть грешными из любви к Богу?»
«Что Ты такое говоришь, сокровище мое? Я не понимаю».
«Я хочу сказать: согрешить, чтобы быть возлюбленной Богом,
который сделается Спасителем. Спасают того, кто погиб. Разве
не так? Я бы хотела, чтобы Спаситель спас Меня для того, чтобы
удостоиться Его любящего взгляда. Из-за этого Я и хотела бы согрешить, но совершить не такой грех, что вызвал бы Его отвращение. Как Он сможет спасти Меня, если Я не потеряюсь?»
Анна растеряна. Не знает, что сказать.
Ей приходит на помощь Иоаким, который, ступая по траве,
бесшумно подошел к изгороди из невысокого виноградника.
«Он уже заранее спас Тебя, так как знает, что Ты любишь и
хочешь любить только Его. Поэтому Ты уже искуплена и можешь быть девой, как того желаешь», – говорит Иоаким.
«Правда, папа?» – Мария обнимает его за колени и глядит на
него ясными звездами Своих глаз, так напоминающих отцовские и таких счастливых по причине надежды, которую Ей подарил отец.
«Истинно, любимая моя. Смотри. Я принес Тебе вот этого маленького воробушка, отправившегося в свой первый полет и
прилетевшего к источнику. Я бы мог оставить его там, но его
слабым крыльям не достало бы сил снова подняться в воздух, а
тонким лапкам – удержаться на скользких мшистых камнях. Он

67

(Песнь песней 6:8)
55

мог бы свалиться в источник. Но я не стал ждать, пока это случится. Я взял его и даю его Тебе. Можешь делать с ним, что
хочешь. Главное, что он был спасен прежде, чем подвергся
опасности. Точно так же Бог поступил с Тобой. Теперь скажи
мне, Мария. Когда я проявил бóльшую любовь к этому воробью: когда спас его заранее, или когда бы спасал его уже после
падения?»
«Сейчас ты полюбил его больше, потому что не позволил холодной воде причинить ему вреда».
«Вот и Бог Тебя любит больше, потому что спас Тебя, пока Ты
еще не согрешила».
«И Я тогда полюблю Его совсем. Совсем. Славный воробушек, Я как ты. Господь полюбил нас одинаково, дав нам спасение… Теперь Я выращу тебя, а потом отпущу. И ты будешь петь
в лесу, а Я в Храме хвалы Богу, и мы скажем: „Пошли, пошли
7.6 Своего Обещанного тем, кто ждет“. 6 О! Папа! Когда ты отведешь Меня в Храм?»
«Скоро, моя жемчужинка. Но разве Тебя не огорчает расставание с Твоим отцом?»
«Очень! Но ты ведь придешь… и потом, если не будет боли,
что же это будет за жертва?»
«А Ты будешь нас помнить?»
«Всегда. После молитвы за Эммануила Я буду молиться за
вас. Чтобы Бог дал вам радость и долгую жизнь… до того дня,
как Он станет Спасителем. А потом скажу, чтобы взял вас в
Небесный Иерусалим».
Мое видение прекращается тем, что Мария оказывается в
объятьях отцовских рук…
7.7

Иисус говорит:
«Я уже слышу комментарии придирчивых грамотеев: „Как
может девочка, еще не достигшая трех лет, так говорить? Это
преувеличение“. И они не отдают себе отчета, что сами же делают из Меня нечто противоестественное, приписывая Моему
детству поступки взрослого.
Разумение не ко всем приходит одинаковым образом, и не в
одно и то же время. Церковь установила ответственность за свои
7

56

поступки с шести68 лет, поскольку это тот возраст, когда даже
отстающий ребенок может отличать, хотя бы в общих чертах,
добро от зла. Но существуют дети, которые гораздо раньше способны распознавать, понимать и избирать с помощью уже достаточно развитого ума. Маленькая Имельда Ламбертини, Роза
из Витербо, Нелли Орган, Неннолина69 пусть послужат вам основанием, о привередливые знатоки, для веры в то, что Моя
Мать могла думать и говорить именно так. Я привел лишь четыре случайных имени из тех тысяч святых детей, что населяют
Мой Рай после того, как они жили на Земле – больше или
меньше, – рассуждая, как взрослые.
8
Что такое разум? Дар Божий. Следовательно, Бог может дать 7.8
его в той мере, в какой пожелает, кому пожелает и когда пожелает. Более того, разум – это одна из вещей, которые в наибольшей степени уподобляют вас Богу, Духу разумному и рассудительному. Ум и разумение были благодатными дарами Божьими
Человеку в земном Раю. И какими же подлинными они были,
пока жива еще была неповрежденная Благодать, действующая в
душах первых двух Прародителей!
В книге Иисуса сына Сирахова говорится: „Всякая премудрость от Господа Бога, и с Ним пребывает вовек“ 70. Какой премудростью обладали бы тогда люди, если бы остались чадами
Божьими!
Недостатки вашего ума – естественное следствие вашего отпадения от Благодати и от целомудрия. Утратив Благодать, вы
на века отдалились от Премудрости. Словно метеор, попавший
в километровую толщу облаков, Премудрость уже не достигала
вас своим чистым сиянием, но лишь сквозь дымку, становившуюся все более тяжелой благодаря вашим злоупотреблениям.
Потом пришел Христос и возвратил вам Благодать, высший
дар Божьей любви. Но умеете ли вы сохранять ее, эту жемчужину, незамутненной и чистой? Нет. Если вы не разбиваете ее
В Православной Церкви – традиционно с семи
Все четыре девочки (три из них итальянки) либо канонизированы
Католической Церковью, либо находятся в процессе канонизации
70 (Сир. 1:1)
57
68
69

вдребезги личным стремлением ко греху, вы загрязняете ее постоянными мелкими прегрешениями, слабостями, влечениями
к пороку, и такими влечениями, которые, хотя непосредственно
и не сопряжены с семью главными пороками71, но все же ослабляют свет Благодати и ее энергию. К тому же, ослаблению величественного света разума, дарованного от Бога Прародителям,
способствовали столетия и столетия развращения, которые губительно отражаются на состоянии ума и тела.
9
7.9
Однако Мария была не только Чистой, новой Евой, воссозданной на радость Богу: Она была сверх-Евой, Шедевром Всевышнего, была Полнотой Благодати, Матерью Слова по Божьему
замыслу.
„Источник Премудрости“, – говорит Иисус Сын Сирахов72, –
„Слово Божие“. Так не вложит ли Сын, в таком случае, в уста
Матери Свою мудрость?
Если пророку, который должен был сказать то, что Слово,
Премудрость, поручило ему возвестить людям, горящие угли
очистили уста73, неужели Любовь не прояснит и не вдохновит
речь Своей младенствующей Невесты, которой предстоит носить
в Себе Слово, чтобы Она больше не говорила по-детски, а потом
по-женски, но всегда и исключительно – как небесное создание,
пронизанное великим светом Божьей мудрости?
Чудо не в особенном уме, проявившемся в младенческом возрасте сначала в Марии, а потом во Мне. Чудо в том, что Она вместила бесконечный Ум, который пребывал в Ней таким образом,
что не поражал воображение толпы и не возбуждал сатанинского внимания.
Я еще скажу об этом, когда дело дойдет до „памяти“, которую
святые имеют о Боге».

Семь (в восточной традиции – восемь) человеческих страстей
(Сир. 1:5)
73 (Ис. 6:6-7)
71
72

58

8. Марию принимают в Храме. Она в Своем смирении
не знает, что исполнена Премудрости
30 августа 1944.
1
Вижу Марию, которая, идя посередине между отцом и мате- 8.1
рью, движется по улицам Иерусалима.
Прохожие останавливаются поглядеть на прекрасную Девочку, всю одетую в белое и покрытую тончайшей материей,
что благодаря своему рисунку из ветвей и цветов, выделяющемуся на полупрозрачном фоне, представляется мне той же
самой, какая была на Анне в день Очищения. С той лишь разницей, что если Анне она доходила до пояса, то в случае маленькой Марии она опускается почти до земли, на редкость изящно
окутывая Ее легким блестящим облачком.
Светлые волосы, свободно падающие на плечи, точнее, на
тонкую шею, просвечивают в тех местах покрывала, где нет орнамента, а только легкий фон. Покрывало удерживается на лбу
бледно-голубой лентой, на которой, несомненно, маминой рукою вышиты серебром маленькие лилии.
Белоснежное, как я уже сказала, облачение, спускается до
земли, и на ходу едва виднеются ножки, обутые в белые сандалии. Ладошки напоминают два лепестка магнолии, выглядывающие из длинных рукавов. Талия схвачена голубой лентой, и
других оттенков цвета нет. Все белое. Кажется, что Мария окутана снегом.
Иоаким с Анной одеты: он – в ту же одежду, что и на Очищение, она – наоборот, в темно-фиолетовую. Даже плащ, которым
она укрыта с головой, темно-фиолетовый. Он надвинут ей на
самые глаза. Эти бедные мамины глаза, красные от слез, которые хотели бы не плакать, и еще более того, не показать, что они
заплаканы, но которые не могут не плакать под прикрытием
плаща. Он защищает их от прохожих, а также от Иоакима,
глаза которого, впрочем, всегда такие ясные, сегодня тоже покраснели и помутились от слез, что текли и продолжают течь, и
который идет заметно согнувшись под своим головным убором
наподобие чалмы с краями, свисающими до самого лица.
Сейчас он, Иоаким, совсем старый. Глядя на него, наверное,
думают, что он дедушка, а то и прадедушка Малышки, которую
59

он держит за руку. Боль от Ее утраты заставляет несчастного
отца передвигаться с трудом, придавая осанке усталость, старящую его лет на двадцать. Лицо его выглядит не только старым,
но и болезненным, такое оно утомленное и печальное, губы немного дрожат, и морщины с обеих сторон носа сегодня стали
особенно заметны.
Оба они стараются скрыть слезы. Но если они и могут спрятать
их от других, то не от Марии, которая из-за Своего роста видит
их снизу вверх и, поднимая головку, попеременно смотрит то
на отца, то на мать. А они силятся улыбнуться Ей дрожащими
губами и всякий раз, когда их дочка смотрит на них улыбаясь,
сильнее сжимают своими руками Ее крохотные ручки. Наверно,
они думают: «Ну вот. Нам осталось еще на одну такую улыбку
меньше».
2
8.2
Идут медленно. Не спеша. Как будто хотят как можно
больше растянуть свой путь. По любому поводу останавливаются… Но всякая дорога когда-то кончается! И эта уже почти
окончена. Вон там, в конце того последнего участка поднимающейся дороги – стены Храмовой ограды. Анна издает стон и
крепко сжимает ладошку Марии.
«Анна, дорогая, я с тобой!» – раздается голос, доносящийся
из темноты приземистой арки, возведенной на перекрестке дорог. И Елизавета, которая, конечно, ждала их, подходит и прижимает ее к себе. И, поскольку Анна плачет, говорит ей: «Зайди,
зайди ненадолго в этот дружеский дом. А потом пойдем вместе.
Захария тоже здесь».
Все они входят в какую-то низкую и темную комнату, которая освещается только большим очагом. Хозяйка, очевидно, подруга Елизаветы, но для Анны незнакомая, учтиво удаляется,
оставив собравшихся наедине.
«Не подумай, что я раскаиваюсь, или что без всякой охоты
отдаю мое Сокровище Господу», – объясняет Анна сквозь слезы
– «это все сердце… о! мое сердце, как оно болит, мое старое
сердце, которое возвращается к своему бездетному одиночеству!.. Если бы ты знала…»
«Я понимаю тебя, моя Анна… Но ты добрая, и Бог будет утешать тебя в твоем одиночестве. А Мария будет молиться, чтобы
60

Ее маме было хорошо. Не так ли?»
Мария гладит материнские руки и целует их, проводит ими
по Своему лицу, чтобы они Ее приласкали, и Анна, обняв ладонями маленькое личико, целует его и целует, и не может
насытиться.
Входит Захария, здоровается: «Мир Господень – праведным».
«Да», – произносит Иоаким, – «испроси нам мира, а то у нас
все трепещет перед этим жертвоприношением, как у праотца
Авраама, когда он поднимался на гору, и нет у нас другой
жертвы, чтобы заменить74 эту. Мы бы и не захотели этого делать,
потому что верны Богу. Но мы страдаем, Захария. Священник
Божий, пойми нас и не возмущайся нами».
«Ни в коей мере. Напротив, ваши переживания, не превосходящие допустимого и не преступающие границ верности – для
меня урок любви к Всевышнему. Однако мужайтесь. 3 Проро- 8.3
чица Анна возьмет на себя особую заботу об этом Цветке Давида
и Аарона75. В настоящее время Она – единственная лилия, представляющая в Храме святой род Давидов, и о Ней будут заботиться как о царской жемчужине. Несмотря на то, что сроки76
подходят к концу и матери из этого рода должны бы побеспокоиться о том, чтобы посвятить своих дочерей Храму, ведь
Мессия произойдет от девы из рода Давида, тем не менее, из-за
упадка веры места, предназначенные для дев77, пустуют. Их совсем немного в Храме, а из этого царского рода – никого, после
того как три года тому назад вышла замуж Сара, дочь Елисея.
Правда, остается еще тридцать лет до назначенного времени,
но… Ладно, будем надеяться, что Мария станет первой из множества дев Давидова рода перед Священной Завесой. А потом…
кто знает…». Дальше Захария не распространяется. Но задумчиво
74 Именно на горе Мориа, где располагался Храм, Библия помещает
жертвоприношение Авраамом своего сына Исаака. В последний момент
жертва была заменена на барана (Быт. 22:1-14)
75 Мария происходит из рода Давида по отцу и из рода Аарона по
матери. Таким образом, Она – и царского, и священнического рода
76 То есть, семьдесят седмиц (Дан. 9:23-27)
77 Мессия должен был быть потомком Давида (Ис. 11:1) и произойти
от девы (Ис. 7:13-14).
61

глядит на Марию. Затем продолжает: «Я тоже присмотрю за
Ней. Я священник, и у меня там есть влияние. Ради такого Ангела
я его использую. И Елизавета будет часто78 навещать Ее…»
«О! Конечно! У меня крайняя нужда в Боге, и я буду приходить и рассказывать об этом Девочке, чтобы Она передавала
это Предвечному».
4
8.4
Анна воспрянула духом. Чтобы ободрить ее еще больше,
Елизавета спрашивает: «Не твое ли это свадебное покрывало?
Или ты выткала еще один виссон?»
«То самое. Я пожертвую его вместе с Нею Господу. У меня уже
не такое хорошее зрение… Да и достатка заметно поубавилось
из-за налогов и превратностей судьбы… Я не могла себе позволить большие расходы. Разве что позаботилась о хорошем приданом на время Ее пребывания в Храме, и после… потому что
думаю, что уже не я буду одевать Ее для брака… и все-таки хочу,
чтобы именно мамины руки, пускай даже холодные и неподвижные, украсили бы Ее перед замужеством и соткали бы Ей
свадебные одежды и наряды».
«Ох! Зачем так думать?!»
«Я стара, кузина79. Как никогда, я ощутила это во время своих
переживаний. Остатки своих сил я отдала этому Цветочку,
выносив и выкормив Ее, а теперь… а теперь… боль утраты развеет их окончательно».
«Ради Иоакима, не говори так».
«Ты права. Постараюсь жить ради своего мужа».
Иоаким делал вид, что не слушает, сосредоточившись на разговоре с Захарией, однако он все услышал и с глазами, полными
слез, глубоко вздыхает.
«Сейчас у нас середина80 между третьим и шестым часом.
Думаю, нам хорошо было бы отправиться», – говорит Захария.
Все поднимаются, чтобы надеть плащи и идти.
5 Но прежде, чем выйти, Мария встает у порога на колени,
8.5
Захария и Елизавета проживали в Хевроне, что гораздо ближе,
чем Назарет, где в то время жили Иоаким и Анна
79 Кузина – здесь: близкая родственница
80 Т.е. по-нашему 10.30 утра, это время утренней жертвы
62
78

простирая руки, словно маленький умоляющий херувим:
«Отец! Мать! Ваше благословение!»
Она не плачет, стойкая Малышка. Но губки Ее дрожат, и в
голосе, прерывающемся от внутренних содроганий, как никогда слышится трепещущий стон голубки. Личико побледнело,
а в глазах появилось то безропотно-томительное выражение, которое я видела потом на Голгофе и у Гробницы, но уже в той
степени, что на него невозможно было смотреть без глубокого
страдания.
Родители благословляют Ее и целуют. Один, два, десять раз.
И не могут остановиться… Елизавета неслышно плачет, Захария тоже растроган, хотя не хочет подавать виду.
Выходят. Мария – между отцом и матерью, как вначале. Впереди – Захария с женой.
Вот они уже внутри храмовых стен. «Схожу к Первосвященнику. А вы поднимайтесь до главной террасы».
Они проходят через три дворика и еще через три паперти,
расположенные одна над другой. И вот они у подножия огромного мраморного куба, увенчанного золотом. Каждый купол81,
выпуклый как половина гигантского апельсина, блистает на
солнце, которое сейчас, в полдень, отвесно падает на обширный
двор, окружающий знаменитое сооружение, и заполняет просторную площадку и широкую лестницу82, ведущую к Храму.
Только портик, расположенный напротив лестницы, вдоль фасада, находится в тени, и высоченные ворота из бронзы и золота83
при таком освещении выглядят еще темнее и великолепнее.
Мария в ярком солнце кажется белее снега. Вот Она у подножия лестницы. Между отцом и матерью. Как должны колотиться
сердца у них троих! Елизавета со стороны Анны, но немного,
на полшага, позади.
6 Сигнал серебристых труб – и ворота начинают сдвигаться, 8.6
81 Средневековый еврейский богослов Маймонид пишет о куполах
над вспомогательными строениями (палатой дров, палатой масел и
др.) во дворе женщин
82 Лестница перед воротами Никанора была в форме полукруга, с
пятнадцатью роскошными ступенями
83 Ворота были покрыты бронзой, но сияли как золотые
63

и кажется, что их петли, поворачиваясь на бронзовых шарах,
звучат, словно цитра. Открывается внутренняя часть с ее светильниками в глубине, и изнутри наружу выходит процессия.
Торжественная процессия, сопровождаемая звуками серебряных труб, облаками фимиама и огнями.
Вот Она у порога. Впереди, должно быть, Первосвященник84.
Величавый старик, одетый в богатые льняные одежды, а поверх
них – в короткую, тоже льняную, тунику, на которую надето нечто вроде ризы, что-то среднее между ризой и дьяконским облачением и разноцветное: пурпур и золото, фиолет и белизна драгоценными камнями переливаются и сверкают на солнце. Два
настоящих камня еще ярче горят у него на плечах. Возможно, это
пряжки в дорогой оправе. На груди – широкая пластина, сияющая
камнями, висящая на золотой цепи. Кайма короткой туники
также сверкает подвесками и украшениями, а спереди золотом сияет верх головного убора, который напоминает мне митру у православного духовенства, скорее куполообразную, нежели заостренную, как у католического.
В солнечном блеске, делающем ее еще ослепительнее, величественная фигура одна выступает вперед, к началу лестницы.
Остальные, расположившись полукругом перед воротами,
ожидают в тени портика. Слева – группа девочек в белом вместе
с Анной пророчицей и другими пожилыми женщинами, очевидно, наставницами.
Первосвященник смотрит на Дитя и улыбается. Наверно,
Она кажется слишком крохотной у основания этой лестницы,
достойной египетского святилища! Он воздевает руки к небу
в молитве. Все преклоняют головы, словно смиряясь перед
величием священства, которое сообщается с божественным
Величием.
И вот, Марии подан знак. И Она отделяется от матери и от
отца и поднимается, поднимается85, как зачарованная. И улыбается. Улыбается в сумрак Храма, туда, где висит драгоценная
Во время пребывания Марии в Храме первосвященником был
Шимон бен-Боэтус (23 – 6 гг. до н.э.), отец третьей жены царя Ирода
85 Согласно святоотеческой традиции, выраженной, например, у
64
84

Завеса… Вот Она на вершине лестницы, у ног Первосвященника, который возлагает руки Ей на голову. Жертва принята.
Случалось ли когда-нибудь в Храме более чистое приношение?
Потом он поворачивается и, держа ладонь у Нее на плече,
как будто ведет Ее, непорочную Овечку, к жертвеннику, препровождает Ее к Храмовым воротам. Перед тем, как ввести Ее,
спрашивает: «Мария из рода Давидова, сознаешь ли Ты Свой
обет?». И на серебристое «да», ответившее ему, восклицает: «Тогда войди. Ходи перед лицом моим и будь непорочна»86.
Мария входит и Ее поглощает сумрак, и группа девочек и
наставниц, а затем левитов, все больше и больше заслоняет и отдаляет Ее… Ее уже не видно…
Ворота снова начинают двигаться на своих мелодичных петлях. Все уменьшающийся просвет позволяет увидеть процессию, направившуюся в сторону Святилища. Вот осталась лишь
узкая щель. И вот уже ее нет. Все закрыто.
Последнему аккорду звучных петель вторят рыдания обоих
стариков-родителей и их общий возглас: «Мария! Дочь!»; потом
обращенные друг к другу стоны: «Анна!», «Иоаким!»; и наконец:
«Воздадим славу Господу, что принимает Ее в Своем Доме и будет руководить Ею в жизни».
На этом все заканчивается.
7 Иисус говорит:
8.7
«Первосвященник сказал: „Ходи перед лицом моим и будь
непорочна“. Первосвященник не знал, что обращался к Женщине, уступающей в совершенстве только Богу. Однако он говорил от имени Божьего, и потому его повеление было священным. Священным в любом случае, но особенно по отношению
к Той, кто исполнена Премудрости.
Мария заслуживала того, чтобы „Премудрость предупредила Ее и явилась Ей первой“, потому что „с начала дней своих
Она бодрствовала у дверей своих и, желая поучаться от любви,
преп. Иоанна Дамаскина, Мария взбежала по ступеням, не оглядываясь
на родителей, чем вызвала удивление Первосвященника
86 Те же слова сказал Бог Аврааму (Быт. 17:1). Ходить перед лицом
означает жить в присутствии
65

захотела быть чистой, чтобы достичь совершенной любви и
удостоиться искусства Премудрости“87.
В Своем смирении Она не догадывалась, что обладала ею еще
до Своего рождения, и что союз с Премудростью был только
продолжением божественного трепета Ее сердца в Раю. Она не
могла этого представить. И когда в сердечном безмолвии Бог обратился к Ней с возвышенными словами, Она смиренно решила,
что это помыслы гордости и, устремившись к Богу невинной душой, умоляла: „Господи, помилуй рабу Твою!“
О! Это правда, что истинно Премудрая Приснодева с начала
Своих дней имела лишь одно помышление: „Обращать свое
сердце к Богу с младых лет и бодрствовать во имя Господа, молясь перед лицом Всевышнего“88, прося прощения за Свои душевные недостатки, на которые Ей указывало Ее смирение, и не
знала, что этим предвосхищает ходатайства о помиловании
грешников, которые Она потом принесет к подножию Креста
вместе с умирающим Сыном.
„Потом, когда Великий Господь пожелает этого, Она исполнится Духа разумения“89, и тогда осознает Свое высочайшее
предназначение. Пока же Она только Ребенок, который в
священной тишине Храма в своих беседах, в своих чувствах, в
своих воспоминаниях устанавливает, „восстанавливает“, все более интимные отношения с Богом.
Это для всех.
8 Но неужели твой Учитель ничего не скажет специально для
8.8
тебя, маленькая Мария? „Ходи перед лицом Моим и, значит,
будь непорочной“. Я немного изменю священную фразу и дам
ее тебе в качестве наставления. Непорочной в любви, непорочной в самоотдаче, непорочной в страдании. Взгляни еще раз на
Маму. И поразмышляй над тем, что многие игнорируют, или
желают игнорировать, потому что скорбь – вещь, слишком неприятная для их вкусов и для их душ. Скорбь. У Марии она была
с первых часов жизни. Будучи столь совершенной, Она обладала
Здесь – свободное переложение (Прем. 6: 12-19)
(Сир. 39:6)
89 (Сир. 39:7)
87
88

66

также и исключительной восприимчивостью. Поэтому Ее жертва
должна была быть более чувствительной. Но по той же причине
– более достойной награды. Тот, кто обладает чистотой – обладает любовью, кто обладает любовью – обладает мудростью, кто
обладает мудростью – обладает щедростью и доблестью, поскольку знает, за чтó приносит себя в жертву.
Возвысь дух свой, даже если крест давит на тебя, сокрушает
тебя, убивает тебя. Бог – с тобою».

9. Мирная кончина Иоакима и Анны после испытаний
их жизни на верность Богу
31 августа 1944.
1 Иисус говорит:
9.1
«Подобно быстрым зимним сумеркам, когда ледяной ветер
громоздит на небе тучи, жизнь Моих дедушки и бабушки, после
того как их Солнцу было назначено сиять перед священной
Завесой в Храме, скоро приблизилась к закату.
2 Но не сказано ли: „Премудрость вдыхает жизнь в чад своих, 9.2
берет под свою защиту тех, кто ищет ее… Кто любит ее – любит
жизнь, и кто бодрствует ради нее, насладится ее покоем. Кто обладает ею, получит жизнь в наследство… Кто служит ей, послушается Святого, и кто любит ее – тот премного возлюблен Богом… Кто поверит ей, получит ее в наследие, и оно утвердится
в его потомках, ибо она сопутствует ему в испытаниях. Сначала
она изберет его, потом наведет на него страхи, боязни и испытания, будет мучить его плетью своей науки, доколе не испытает
его помышлений и не сможет довериться ему. Но после дарует
ему стойкость, обратится к нему напрямую и радость доставит
ему. Откроет перед ним свои тайны, вложит в него сокровища
знания и рассудительность в правосудии“? 90
Да, все это сказано. Книги премудрости91 приложимы ко
всем людям, которые относятся к ним как к руководству и образцу для подражания. Но счастливы те, кто обретается среди
духовных поклонников Премудрости.
90
91

(Сир. 4:12-21)
То есть, учительные книги Ветхого Завета
67

В Своей земной родне Я окружен мудрецами. Анна, Иоаким,
Иосиф, Захария, и еще больше Елизавета, а потом и Креститель
– разве это не истинно мудрые? Не говорю уже о Моей Матери,
на которой почивала Премудрость.
3
От юности и до могилы Премудрость вдохновляла Моих де9.3
душку и бабушку на богоугодный образ жизни и, словно навес,
защищающий от буйства стихий, хранила их от опасности согрешить. Святой страх Божий – основание для древа мудрости,
которое, произрастая из него всеми своими ветвями, вершиной
стремится достичь любви, тихой в своей безмятежности, безмятежной в своей твердости, твердой в своей верности, верной в своей
силе, всецелой, самоотверженной, деятельной любви святых.
„Кто любит ее – любит жизнь и получит в наследство Жизнь“
– говорит Проповедник92. Но это изречение смыкается с Моим93:
„Тот, кто потеряет жизнь ради Моей любви, спасет ее“. Потому
что говорится там не об этой несчастной земной жизни, но о
вечной; не о сиюминутных радостях, но о непреходящих.
Иоаким и Анна любили ее, Премудрость, в этом смысле. И
она пребыла с ними в испытаниях. В стольких, сколько вам
никогда бы не пришлось оплакать и перенести, если вы еще не
законченные злодеи! Сколько же их было у этих праведников,
что заслужили получить в дочери Марию!
Политические преследования, которые согнали их с земли
Давида, безмерно их обеднив. Печаль созерцать, как бесплодно
уходят годы, не принося отпрыска, сказавшего бы им: „Я ваше
продолжение“. А после – трепет обрести Дочь в возрасте, в котором было ясно, что им не увидеть, как Она расцветет в Женщину. А потом – необходимость оторвать этот Цветок от сердца,
чтобы возложить Его на Божий алтарь. И снова жить в безмолвии, еще более тяжелом теперь, когда они привыкли к щебетанию своей Горлицы, звуку Ее шажков, улыбкам и поцелуям своего Создания, и среди этих воспоминаний ждать наступления
последнего часа. И снова, и снова. Болезни, стихийные бедствия, деспотизм сильных мира сего… столько ударов тараном
92
93

68

(Сир. 4:12-14)
Например, (Лк. 9:24)

по уязвимому зáмку их скромного благополучия. Мало того:
боль об их далеком Чаде, что останется бедным и одиноким и,
несмотря на все их старания и жертвы, получит лишь остатки родительского имения. И каким Она найдет его, если оно годами
будет стоять неухоженным, запертым в ожидании Ее прихода?
Опасения, страхи, испытания и искушения. И верность, верность, постоянная верность Богу.
4 Самое сильное искушение: не лишать себя радости присут- 9.4
ствия дочери на закате своих дней. Но дети принадлежат сначала Богу, а уже потом родителям. И каждое дитя может заявить то, что Я сказал Матери: „Разве Ты не знаешь, что Я
должен заниматься делами Отца Небесного?“ 94 И каждая мать,
каждый отец должны поучиться умению сдерживать себя, взирая на Марию и Иосифа в Храме, на Анну и Иоакима в назаретском доме, который делается все более и более жалким и грустным, но в котором одна вещь не оскудевает никогда, а только
возрастает: святость двух сердец, святость супружества.
Что осталось немощному Иоакиму и его больной супруге,
что бы скрасило долгие молчаливые вечера стариков, чувствующих свое угасание? Маленькие платьица, первые сандалии, бедные игрушки их далекой Малышки, и воспоминания, воспоминания, воспоминания. А с ними – мир, сходящий на них при
мысли, что „я страдаю, но я исполнил свой долг любви перед
Богом“.
И вот тогда приходит нечеловеческая радость, сверкающая
небесным светом, незнакомая сынам века сего, радость, которая
не становится меньше оттого, что отяжелевшие веки прикрыли
затухающий взор, но, наоборот, в последний час сияет ярче и открывает те истины, что в течение всей жизни находились внутри,
словно бабочки в своем коконе, и давали о себе знать лишь незначительными движениями, слабыми проблесками, а теперь
расправляют свои солнечные крылья и проявляются в словесном обрамлении. И жизнь угасает в осознании счастливого будущего для них и для их потомства, и с хвалою своему Богу на
губах.
94

(Лк. 2:49)
69

9.5

Таковой была кончина Моих дедушки и бабушки. Праведной, какой и следовало ей быть по их святой жизни. За свою святость они удостоились быть первыми хранителями Божией Любимицы, и только когда на закате их дней показалось
величайшее Солнце, они догадались, какой благодати сподобил
их Бог.
Ради их святости Анне достались не родовые муки, но восторг выносить Непорочную Дочь. У них обоих не было тревоги
предсмертных переживаний, но тихое угасание, как плавно угасает звезда, когда на рассвете поднимается солнце. И хотя у
них не было, как у Иосифа, утешения увидеть Меня как Воплотившуюся Премудрость, Я все же был рядом с ними Невидимым Присутствием и, склонившись над их изголовьем, погружал их Своими горними речами в покой – в ожидании
грядущего торжества.
Кто-нибудь спросит: „Почему они не должны были страдать
в родах и в умирании, они ведь потомки Адама?“. Тому Я отвечу:
„Если Креститель, потомок Адама, зачатый в первородном грехе,
был предочищен, поскольку общался со Мной еще во чреве матери, то неужели этой благодати не получила бы святая мать
Пречистой, Непорочной и Богохранимой, Той, что носила Бога
в Своем почти божественном духе и в Своей младенческой
душе, и никогда не отлучалась от Него с тех пор, как была задумана Отцом, как была зачата во чреве и обратилась к всецелому
обладанию Богом на Небесах в блаженной вечности?“ Я отвечу:
„Чистая совесть приводит к безмятежной кончине, и такую же
кончину доставляют молитвы святых“.
За Иоакимом и Анной на протяжении всей жизни стояла чистая совесть, возвышаясь, словно мирный ландшафт, устремленный в Небо; а перед Скинией Божией за Своих родителей
предстояла в молитвах Пресвятая, и они были для Нее вторыми
после Бога, высшего Блага, как то повелевают закон и чувство,
любимыми совершенной сверхъестественной любовью».
5

70

10. Песнь Марии. Мария помнила все, что Ее душа
видела у Бога
2 сентября 1944.
1
Только вчера вечером, в пятницу, мой ум озарился виде- 10.1
нием. И вот что я увидела. Очень юную Марию. Марию, самое
большее, лет двенадцати, личико которой теперь не такое
округлое, как свойственно детям; и в вытянувшемся овале Ее
лица уже просматриваются будущие женские черты. Также и
волосы: они больше не падают свободно на плечи своими легкими локонами, но собраны в две тяжелые косы бледного золота
– кажется даже, что с примесью серебра, настолько они светлые,
– спускающиеся до самой поясницы. Лицо Ее задумчивее и
взрослее, хотя оно все равно остается лицом девочки, прекрасной и чистой девочки, одетой в белое и занятой шитьем в крохотной беленькой комнатушке, в распахнутое окно которой
видны: величественное главное здание Храма, ярусы широких
лестниц, дворов, портиков, а за пределами Храмовой ограды –
город с его улицами, домами и садами, и в глубине – горбатая
зеленая вершина Масличной горы.
Мария шьет и вполголоса напевает. Не знаю, священная ли
это песнь. Вот ее слова:
«В кристалл воды упавшею звездой
Искрится свет в сердечной глубине.
Он с самых детских лет всегда во Мне,
Сияя Мне любовью неземной.
И сердце в глубине своей поет…
Откуда же приходит этот звук?
Не ведает о том никто вокруг,
А он оттуда, где Господь живет.
И Я б глядела только на Него,
Ни сладостей не зная, ни красот,
И у Меня никто не отберет
Светильника родного Моего.
Ты взял Меня, как звездочку с Небес, –
И в лоне матери Я очутилась вмиг,
Но Ты – во Мне, и от Меня Твой лик
Не скроется за пеленой завес.
71

Святой Отец, почти Свою Рабу
Быть хоть служанкой возле ног Того,
Кого Христом зовут… Пошли Его,
А в жертву: вот, прими Мою судьбу».
10.2

2 Мария, помолчав, улыбается и вздыхает, а потом преклоняет

колени в молитве. Ее лицо заливается светом. Обращенное к ясной лазури погожего летнего неба, оно как будто вбирает в себя
весь его блеск и начинает лучиться им. Или, лучше сказать, оно
выглядит, словно внутри него спрятано солнце, которое сияет
своими лучами, наводя на белую кожу Марии румянец, и изливается на все вокруг – и на солнце, освещающее землю, неся
всему благословение и обещание великих благ.
В тот момент, когда Мария собирается подняться от Своей
любвеобильной молитвы, и восторженное сияние еще не покидает Ее лица, входит старая Анна, дочь Фануила, и останавливается, пораженная или, по меньшей мере, удивленная действиями и внешним обликом Марии.
Затем она зовет: «Мария!», и Девочка оборачивается с улыбкой, уже не такой, но все равно прекрасной, и здоровается:
«Мир тебе, Анна».
3 «Ты молилась? Разве Тебе недостаточно молитвословий?»
10.3
«Молитвословий Мне достаточно. Но Я разговариваю с
Богом. Анна, ты не можешь себе представить, как близко Я Его
чувствую. Больше, чем близко: в сердце. Да простит Мне Бог
такую гордыню. Но Я не ощущаю себя одной. Видишь? Там, в
том белоснежно-золотом здании, за двойною Завесой, находится
Святое святых. Ничье око, кроме только Первосвященнического,
не может взглянуть на Ковчег95 Завета, на котором почивает слава
Господня. Но Мне нет нужды в благоговении души взирать на
это расшитое двойное Покрывало, колышущееся от пения дев и
левитов и благоухающее драгоценными ароматами, буравя его
95 В этом Ковчеге, находившемся в особом помещении – в Святом
святых, отделенном от основной части Храма двойной Завесой, – хранились Моисеевы скрижали с Десятью заповедями. Здесь речь идет,
собственно, о крышке Ковчега, называемой «очистилищем», над которой, посреди двух изваяний херувимов, являлось Присутствие Божие
72

взглядом в надежде разглядеть Скрижали Завета96. Я и так
смотрю на них! Не переживай, что Я не гляжу на них благоговейными очами, как любой сын Израиля. Не опасайся, что гордость ослепляет Меня, заставляя думать то, о чем Я тебе сейчас
говорю. Я гляжу на них, и даже последний раб в народе Божьем
не взирает на Дом своего Господа с таким смирением, как это
делаю Я, уверенная в том, что Я – самая убогая их всех. Но что
вижу Я? Завесу. А что мне представляется за этой Завесой? Скиния. А что в ней? Но если Я загляну в Свое сердце, вот, Я вижу
Бога, сияющего славой Своей любви и говорящего Мне: „Я
люблю Тебя“, и Я отвечаю Ему: „Я люблю Тебя“, и с каждым биением сердца Я растворяюсь и снова возрождаюсь в этом взаимном целовании… Я среди вас, среди милых наставниц и подруг.
Но от вас Меня отделяет круг пламени. Внутри этого круга – Бог
и Я. И Я вижу вас сквозь Божественный Огонь, и так люблю
вас… но Я не могу любить вас по плоти, и никогда никого не
смогу любить по плоти. А лишь Того, кто любит Меня, и по
духу. 4 Я знаю свой удел. Многовековой Закон Израиля требует 10.4
от каждой девушки стать женой, и от каждой жены – стать матерью. Но, повинуясь Закону, Я повинуюсь и тому Голосу, что говорит Мне: „Я люблю Тебя“. Я Дева и такой останусь. Как Я сумею этого достичь? Мне поможет то ласковое невидимое
Присутствие, что всегда со Мной, ведь это Оно так хочет. Я не
переживаю. У Меня больше нет отца и матери… и лишь Предвечный знает, как в этой скорби сгорело все Мое человеческое.
Сгорело от нестерпимой боли. Теперь у Меня только Бог. А значит, Я буду повиноваться Ему без рассуждений… Да Я бы сделала так даже вопреки отцу и матери, потому что Голос учит
Меня, что тот, кто хочет последовать за Ним, должен идти, несмотря на запреты родителей, этих дозорных любви, обходящих ограду сердца своей дочери, которую они желают привести
к счастью своими путями… не понимая, что есть другие пути, ведущие к бесконечной радости… Я оставила бы им платья и свой
плащ, только бы последовать за Голосом, что говорит Мне:
„Приди, о Моя возлюбленная, о Моя Невеста!“. Все бы им
96

Дословно: Свидетельство
73

оставила: и жемчуга слез, ведь Я бы плакала оттого, что должна
не послушаться их, и рубины своей крови, поскольку Я не испугалась бы и смерти, чтобы пойти за Голосом, который зовет, сказала бы им, что есть нечто большее отцовской и материнской
любви, нечто более дорогое, и это – Голос Бога. Но теперь Его
воля освободила Меня и от этого препятствия в виде дочернего
сострадания. Да и препятствия не было бы. Они были два праведника, и Бог, конечно, говорил в их сердцах, как Он говорит
со Мной. Они бы последовали справедливости и истине. Когда
Я о них думаю, Я представляю их в мирном ожидании среди
Патриархов, и своей жертвой пытаюсь ускорить приход Мессии, чтобы им открылись врата Небес. На земле Я сама направляю себя, или, точнее, это Бог направляет Свою бедную Рабу,
отдавая Ей Свои распоряжения. И Я исполняю их, потому что в
их исполнении – Моя радость. Когда настанет срок, Я расскажу
супругу Свою тайну… и он поймет ее».
«Но, Мария... какими же словами Ты убедишь его? Против
Тебя будут человеческая любовь, Закон и течение жизни».
«За Меня будет Бог… Бог просветит сердце супруга… Жизнь
лишится своих шипов чувственности, превратившись в чистый
10.5 цветок, благоухающий милосердием. 5 Закон… Анна, не говори,
что Я богохульствую. Я думаю, что Закон скоро будет изменен.
Кем, скажешь ты, если он – божественный? Тем, кто только и
может его поменять. Богом. Это время ближе, чем вы думаете,
говорю вам. Потому что при чтении Даниила97 Я ощутила яркий свет, пришедший из глубины сердца, и ум осознал смысл
сокровенных слов. Семьдесят седмиц будут сокращены по молитвам праведников. Изменится ли число лет? Нет. Пророчество не лжет. Но не солнечными годами, а лунными измеряется
пророческое время, почему Я и утверждаю: „Близок час, когда
услышат крик Рожденного от Девы“. О! Как хотелось бы, чтобы
этот Свет, что любит Меня, рассказал Мне – ведь он столько
всего Мне говорит, – где та счастливица, которая родит Сына
Божия и Мессию своему народу! Я босиком исходила бы землю,
и ни холод и стужа, ни пыль и зной, ни дикие звери и голод не
97

74

(Дан. 9:23-27)

воспрепятствовали бы Мне найти Ее и сказать Ей: „Позволь
твоей слуге и слуге слуг Христовых жить под твоей кровлей. Я
буду вращать жернова и работать на давильне, возьми Меня рабыней при жерновах, пастушкой при твоих стадах, той, кто стирает пеленки твоего Новорожденного, возьми Меня на свою
кухню, в свою пекарню… куда хочешь, но прими Меня. Чтобы
Я могла Его видеть! И слышать Его голос! И Он бы смотрел на
Меня!“. А если бы Она не захотела, Я стала бы нищей у Ее дверей, принимающей милостыню и насмешки, ночуя под открытым небом и перенося жару, лишь бы услышать голос младенца
Мессии и отзвук Его смеха, и увидеть, как Он проходит мимо…
И, может быть, однажды Я получила бы от Него в подаяние кусок хлеба… О! Если бы голод раздирал Мои внутренности и Я
теряла бы сознание от такого воздержания, Я бы не съела этот
хлеб. Я держала бы его на груди, словно мешочек с жемчугом, и
целовала бы его, чтобы вдыхать аромат ладони Христа, и
больше бы не чувствовала ни голода, ни холода, поскольку это
прикосновение давало бы Мне восторг и тепло, было бы Моим
восторгом и пищей…»
6
«Это Тебе надлежало бы стать Матерью Христа, Тебе, кото- 10.6
рая так Его любит! Поэтому Ты хочешь остаться девой?»
«О, нет! Я ничтожество и прах98. Я не смею и глаз поднять на
Славу. И оттого больше, чем на двойную Завесу, за которой, Я
знаю, незримо присутствует Яхве99, Я предпочитаю смотреть
вглубь своего сердца. Там – грозный Бог Синая. Здесь, во Мне, Я
вижу нашего Отца, вижу любящий Лик, который улыбается
Мне и благословляет Меня, ведь Я маленькая, словно птичка,
которую держит ветер, не ощущая ее тяжести, и слабая, как стебелек лесного ландыша, который умеет лишь цвести и благоухать, у которого против ветра нет другой силы, кроме его аромата и чистой кротости. Бог, любимый Мой ветер100! Нет, не
98 На тот момент от Марии было скрыто Ее предназначение, поэтому Ее Девство – это Ее свободное решение, не связанное никакими
обещаниями со стороны Всевышнего
99 Яхвé (Йеовэ – у М. Валторты) – священное Имя Божие.
100 Аналогия ветра станет понятнее, если учесть, что библейское
слово Руах означает одновременно и ветер, и дыхание, и Дух (Божий)
75

поэтому. Но потому что Рожденному от Бога и от Девы, Святому из Святейших может быть по душе лишь то, что Он избрал
себе Матерью на Небесах, и то, что на земле напоминает Ему о
Боге: Чистота. Если бы Закон подумал об этом, если бы раввины,
которые заполнили его всяческими тонкостями своих наставлений, обратили умы к более возвышенным областям и погрузились бы в сверхъестественное, оставив человеческое с его пользой,
преследуя которую, они забывают о высшей Цели, они были бы
вынуждены направить свое учение, прежде всего, на Чистоту,
чтобы Царь Израиля мог отыскать ее, когда придет. Вместе с
оливковыми ветвями Миротворцу, пальмовыми ветвями Победителю, не забудьте бросить Ему под ноги лилии, лилии, много
лилий…
Сколько Крови должен будет пролить Спаситель ради
нашего искупления! Так много! Вот он льется, словно из пористого сосуда, этот кровавый дождь, из множества и множества
ран, которые увидел Исайя на Человеке101 скорбей. Не пролиться бы этой божественной Крови там, где скверна и богохульство, но лишь в сосуды благоуханной чистоты, которые воспримут ее и соберут, чтобы потом окропить ею больных духом,
прокаженных душой и умерших для Бога. Принесите лилий,
принесите их, чтобы отереть белоснежным одеянием их чистых
лепестков капли пота и слез Христовых! Принесите лилий, принесите их, ради Мученика, пылающего огнем! О! Где та Лилия,
что выносит Тебя? Где та, что утолит Твою жажду? Где та, что
сделается красной от Твоей Крови и будет умирать от скорби,
видя Тебя умирающим? Где та, что будет рыдать над Твоим
обескровленным Телом? О! Христос! Христос! Мечта Моя!..»
Мария, заплаканная и подавленная, умолкает.
7 Анна некоторое время молчит, а затем чистым голосом ста10.7
рицы взволнованно произносит: «Хочешь ли еще что-нибудь
сказать мне в научение, Мария?»
Мария приходит в себя. В Своем смирении Она, видимо, думает, что наставница укоряет Ее, и говорит: «О! Прости! Ты
(Ис. 53:3), пророчество о страдании Мессии. Тот же пророк предвидел и рождение от Девы (Ис. 7:14)
76
101

наставница, а Я жалкое ничтожество. Но это Голос прорывается
из Моего сердца. Я внимательно слежу, чтобы он не заговорил.
Но как река, которая ударами волн прорывает плотину, он овладел Мной и вышел из берегов. Не придавай значения Моим словам и укроти Мою гордыню. Сокровенные слова нужно хранить
в тайниках сердца, которому Бог содействует во благо. Я это
знаю. Но это невидимое Присутствие настолько сладостно, что
оно опьяняет Меня… Анна, прости свою покорную слугу!»
Анна прижимает Ее к себе, и все ее старческое, морщинистое
лицо сотрясается и блестит от слез. Слезы просачиваются между
морщинами, словно вода – в неровности земли, перед тем как та
станет трясиной. Однако пожилая наставница вызывает отнюдь
не улыбку; наоборот, ее плач пробуждает высочайшее благоговение.
Мария пребывает в ее объятиях, лицом на груди старой
наставницы… и так все заканчивается.
8 Иисус

говорит:
10.8
«Мария помнила Бога. Видела Его во сне. Думала, что это
сны. Но Она лишь снова видела то, что дух Ее уже созерцал в сиянии Божьих Небес в тот миг, когда Она была сотворена, чтобы
соединиться с телом, зачатым на земле. Она разделила с Богом,
хотя и в гораздо меньшей степени, как этого требовал закон,
одно из свойств Божьих, а именно: память, ведение и предвидение
– все признаки мощного и совершенного ума, неповрежденного
первородным Грехом.
9 Человек сотворен по образу и подобию Божию. Одно из та- 10.9
ких подобий – это умение души помнить, понимать и предвидеть. Оно объясняет способность считывать будущее. Эта способность часто появляется, по воле Божьей, непосредственно, а
в других случаях – как воспоминание, которое поднимается,
будто утреннее солнце, освещающее определенную точку на горизонте столетий, уже видимую с Отчего лона.
Эти тайны слишком высоки, чтобы вы могли осознать их в
полноте. И все же поразмышляйте.
Тот высший Ум, та Мысль, что все знает, тот Взор, что все проницает, что творит вас одним движением воли и дыханием
77

Своей безграничной любви, делая вас Своими детьми по происхождению и по вашему предназначению, может ли дать вам нечто, отличающееся от Него Самого? Он дает это в бесконечно
малой частице, поскольку тварь не смогла бы вместить Творца.
Но и эта частица совершенна и объемлет все в своей малости.
Каких сокровищ разума только ни даровал Бог человеку,
Адаму! Грех умалил их, но Моя Жертва их восстановила и открыла вам сияние Разума, его изобилие, его познание. О, высота
человеческой мысли, соединенной с Божьей Благодатью, соучаствующей в Божьем даре познания!.. Человеческой мысли, соединенной с Божьей Благодатью.
Иного пути нет. Пусть это запомнят любопытствующие о нечеловеческих тайнах. Всякое знание, приходящее не от благодатной души – а те, кто противятся Закону Божьему, не пребывают в благодати, как это ясно из самих заповедей, – может
прийти только от Сатаны, и оно с трудом соответствует истине,
если речь идет о человеческих вещах, и никогда не отвечает истине, если речь идет о сверхчеловеческих, поскольку Дьявол –
отец лжи, и по тропе лжи он уводит за собой. Нет никакого
иного способа познать истину, как получить ее от Бога, который
говорит и рассказывает о ней или напоминает, подобно тому,
как отец напоминает сыну об отчем доме, и говорит: „Помнишь,
как мы с тобой делали то-то, видели то-то, слышали то-то? Помнишь, как Я поцеловал тебя на прощанье? Помнишь, как ты
впервые увидел Меня, солнце Моего Лика, сияющее над твоей
невинной душой, только что сотворенной и еще свободной, ибо
она едва только вышла от Меня, от скверны, которая после умалила тебя? Помнишь, как в любовном трепетании ты постиг,
что такое Любовь, которая есть тайна нашего Бытия и Происхождения?“. А там, где не хватает ограниченных способностей
благодатного человека, там есть Дух ведения, который беседует
и наставляет.
Однако, чтобы обладать Духом, необходима Благодать. И
чтобы обладать Истиной и Знанием, необходима Благодать. И
чтобы рядом был Отец, необходима Благодать. Это та Скиния,
где Три Лица устраивают себе обиталище, тот Ковчег, на котором почивает и вещает Предвечный, и не изнутри облака, но
78

открывая Свой Лик верному чаду. Святые помнят о Боге. О словах, слышанных в творческом Разуме, которые Божья Сила воскрешает в их сердцах, чтобы они взмыли вверх, подобно орлам,
к созерцанию Истины, к познанию Времен.
10
Мария была Полнотой Благодати. Вся Триединая Благодать 10.10
присутствовала в Ней. Вся Триединая Благодать приготовляла Ее
как Невесту – к Браку, как Брачное Ложе – к Потомству, как Совершенную – к Ее Материнству и призванию. Она – Та, кто завершает Собой период пророчиц Ветхого Завета и открывает
новый период: „Божиих глашатаев“ Нового Завета.
Истинный Ковчег Слова Божия, глядя в Свою приснодевственную утробу, Она обнаруживала глаголы предвечного знания, начертанные перстом Божиим на Ее непорочном сердце, и,
как и все святые, вспоминала, что уже слышала их, когда Бог
Отец, Творец всего живущего, производил на свет Ее бессмертную душу. И если о Своем будущем предназначении Она помнила не все, то это происходило потому, что согласно закону
божественного предведения во всяком человеческом совершенстве Бог оставляет пробелы, и это – благо для творения, так как
предоставляет ему случай стяжать себе заслуги.
Марии, второй Еве, предстояло стяжать Свою часть заслуг,
став Матерью Христа по вере и по доброй воле, каковую Бог
ожидал и со стороны Своего Помазанника перед тем, как Ему
стать Искупителем.
Дух Марии был на Небесах. Ее душевность и телесность – на
Земле, и они должны были попрать земное и плотское, чтобы
достичь духа и соединиться с Духом в плодотворном объятии».
замечание. Весь вчерашний день я представ- 10.11
ляла себе, как увижу известие о смерти Ее родителей, которое, не
знаю почему, принесет Захария. Точно так же я по-своему представляла, как Иисус стал бы трактовать вопрос „памяти о Боге
со стороны святых“. Сегодня утром, когда началось видение, я
сказала себе: „Вот, сейчас Ей сообщат, что Она сирота“, и у меня
сразу же сдавило сердце, потому что… я могла бы увидеть и пережить свою собственную печаль этих дней. Однако, вопреки
ожиданиям, ничего подобного я не увидела и не услышала. Ни
11 Собственное

79

одного похожего слова. Это утешает меня, поскольку говорит о
том, что здесь действительно нет ничего моего, даже ни единой
невинной догадки в отношении данной темы. Все действительно приходит из другого источника. Мое постоянное опасение отступает… до следующего раза, потому что меня всегда будет сопровождать это опасение быть обманутой и обмануть
других.

11. Мария рассказывает Первосвященнику о Своем
обете
3 сентября 1944.
1
11.1
Какая адская ночь! Казалось, будто, в самом деле, бесы резвились на земле. Орудийные залпы 102, громы и молнии, опасность, страх, мучение оттого, что я не на своей постели, и посреди всего этого – словно белый и нежный цветок среди
пламени и напастей – присутствие Марии. Она немного старше,
чем во вчерашнем видении, но все еще очень юная, со своими
светлыми косами на плечах, в своей белой одежде и со своей
скромной, сдержанной улыбкой, улыбкой внутренней, обращенной к блаженной тайне, которую Она бережет в сердце. Я
провожу ночь, сравнивая Ее кроткую внешность с жестокостью,
царящей в мире, и воскрешая в памяти Ее вчерашние слова,
песнь, наполненную милосердием, на фоне разыгравшейся
ненависти…
И вот сегодня утром, вернувшись в тишину своей комнаты, я
присутствую при следующей сцене.
2 Мария все еще в Храме. Сейчас Она вместе с остальными де11.2
вами выходит из собственно храмового здания.
Должно быть, совершается какая-то церемония, поскольку в
красивое и красное закатное небо поднимаются запахи благовоний. Я сказала бы, что это поздняя осень – по тому, как небо в
приятной усталости, как это бывает в тихом октябре, прогибается над садами Иерусалима, в которых золотистая охра готовой

В это время на территории Италии шла уже сухопутная война с
участием союзников
80
102

упасть листвы добавляет светло-рыжих пятен в серебристую зелень олив.
Группа, а точнее, белоснежная стайка девушек пересекает
задний двор, поднимается по лестнице, переходит в галерею,
входит в еще один двор, квадратный и не такой роскошный, в
который можно попасть только этим единственным путем. Этот
двор, похоже, отведен под маленькие жилища девственниц, посвященных Храму, поскольку каждая девушка направляется в
свою келью, словно голубка – в свое гнездо, и они прямо как
настоящая стая голубок, которые разлетаются после того, как
собрались вместе. Многие – можно сказать, все – перед расставанием разговаривают между собой тихими, но веселыми голосами. Мария молчит. Лишь перед тем, как отделиться от остальных, Она с чувством кланяется им, а затем направляется к своей
комнатке в правом углу.
3 К Ней подходит какая-то из наставниц, не такая старая, как
11.3
Анна Фануилова, но уже пожилая. «Мария, Первосвященник
ждет Тебя».
Мария глядит на нее несколько изумленно, но ни о чем не
расспрашивает. Только отвечает: «Я иду к нему немедленно».
Она входит в просторный зал: не знаю, находится ли он в
доме Первосвященника, или же входит в состав жилищ тех женщин, что служат при Храме. Знаю, что он обширный, хорошо
освещенный и хорошо обставленный, и что помимо Первосвященника, величественного в своих белых облачениях, в нем присутствуют еще Захария и Анна Фануилова.
Мария делает у порога глубокий поклон и не двигается
дальше до тех пор, пока Первосвященник не говорит Ей: «Заходи, Мария. Не бойся». Мария выпрямляется, поднимает лицо
и медленно ступает вперед – не из-за отсутствия желания, но инстинктивно ощущая торжественность момента, и это делает Ее
внешность более женственной.
Анна улыбается Ей, чтобы подбодрить, а Захария приветствует Ее: «Мир Тебе, Племянница».
Понтифик внимательно глядит на Нее, а затем обращается к
Захарии: «В Ней явно видны черты племени Давида и Аарона».
«Дочь, мне известны Твои достоинства и доброта. Известно,
81

что Ты ежедневно возрастала в познании и благодати перед лицом Божиим и перед людьми. Известно, что голос Божий вещает
в Твоем сердце Свои сладчайшие глаголы. Я знаю, что Ты – Цветок Храма Божьего и что с тех пор, как Ты в нем, перед Скрижалями Завета появился третий Херувим. И мне бы хотелось,
чтобы Твой аромат продолжал возноситься вместе с ладаном
снова и снова. Однако Закон повелевает иначе. Отныне Ты уже
не девочка, а женщина. А каждая женщина в Израиле должна
быть женой, чтобы принести Господу сына. Ты последуешь
предписанию Закона. Не бойся и не стыдись. Я помню о Твоем
царском происхождении. Теперь Ты уже под опекой Закона, который повелевает, чтобы за каждого мужчину была выдана женщина его же рода. Но если бы этого и не было, я все равно поступил бы так, чтобы не нарушить чистоту Твоей славной крови.
Ты знаешь кого-нибудь из своего рода, о Мария, кто мог бы
стать Тебе мужем?»
Мария поднимает свое лицо, покрытое стыдливым румянцем, с ресницами, на которых уже заблестели первые слезы, и
трепетным голосом отвечает: «Никого».
«Она не может знать никого, так как пришла сюда во младенчестве, а род Давидов слишком потрепан и рассеян, чтобы это
позволило его различным ветвям собраться воедино, подобно
кроне царского древа», – поясняет Захария.
«Тогда предоставим выбор Богу».
4 Слезы больше не могут сдерживаться и падают на дрожащие
11.4
губы. Мария бросает умоляющий взгляд на Свою наставницу.
«Мария посвятила Себя Господу ради Его славы и ради
спасения Израиля. Она была девочкой, которая едва читает по
слогам, но уже была связана обетом…», – приходит Ей на помощь Анна.
«Так Ты поэтому плачешь? Не потому, что не хочешь подчиниться Закону?»
«Поэтому… только поэтому. Я повинуюсь тебе, Священник
Божий».
«Это подтверждает то, что мне всегда о Тебе говорили. С каких
лет Ты стала посвященной Девой?»
«Я думаю, изначально. Я еще не была в этом Храме, и уже
82

посвятила Себя Господу».
«Но разве не Ты та маленькая девочка, что двенадцать лет
назад пришла просить у меня разрешения вступить сюда?»
«Я».
«И как же тогда Ты утверждаешь, что уже в то время была
посвященной Богу?»
«Когда Я смотрю в прошлое, Я вижу Себя посвященной… Я
не вспоминаю ни момента своего рождения, ни когда начала
любить свою маму или говорить отцу: „Папа, Я – твоя дочь“…
Но вспоминаю – хоть и не знаю, когда это началось, – что отдала
свое сердце Богу. Может быть, это произошло с первым Моим
поцелуем, с первым словом, которое Я научилась произносить,
с первым шагом, который Мне удалось сделать… Да, наверное.
Думаю, что первое воспоминание о любви Я могу связать с Моими первыми уверенными шагами… Мой дом… возле него был
сад, полный цветов… были фруктовые деревья и поля… и там
был родник, поодаль, у пригорка, и он бил из расселины в скале,
где образовалась пещера… там было полно длинных и тонких
растений, которые отовсюду свисали каскадами зеленых пучков
и казались плачущими, поскольку на каждом из легких листочков, похожих на вышивку, было по капельке воды, которые, падая, звенели, будто крошечные колокольчики. И родник тоже
пел. И там были птицы на оливах и яблонях, что росли на
склоне над источником, и белые голубки прилетали окунуться
в прозрачную гладь родника… Мне больше никогда не вспоминалось об этом, потому что все свое сердце Я доверила Богу и, за
исключением отца и матери, любимых Мною и в жизни, и по
смерти, все земное исчезло из Моего сердца… Но ты напоминаешь Мне об этом, Священник… Мне надо отыскать, когда Я посвятила себя Богу… и на ум приходят события ранних лет… Я
любила ту пещеру, потому что там Я слышала Голос, который
был слаще журчания воды и пения птиц и говорил Мне:
„Приди, Моя Любимая“. Я любила те травы в алмазных россыпях звучной капели, потому что видела в них знак присутствия
Моего Господа, и забывала о себе, говоря: „Видишь, как велик
твой Бог, душа Моя? Тот, кто создал кедры Ливана для северного ветра, создал и эти листочки, что гнутся под тяжестью
83

мошки, для отрады Твоих глаз и для защиты Твоих маленьких
ножек“. Я любила это молчание чистоты: слабого ветра, серебряной воды, опрятность голубок… любила тот покой, царивший над пещеркой, стекавший с яблонь и олив: и когда они в
цвету, и когда они усыпаны плодами… И не знаю… Мне казалось, что Голос говорил, обращаясь именно ко Мне: „Приди, о
прекрасная олива; приди, о милая яблоня; приди, о запечатанный источник; приди, о Моя голубка“… Сладостна любовь отца
и матери… сладостны их голоса, звавшие Меня… но этот! этот!
О! Думаю, таким его слышала в земном Раю та, которая согрешила, и не понимаю, как могла она предпочесть шипение этому
Голосу любви, как могла вожделеть знания чего-то иного,
нежели Бог103… И губами, еще помнившими вкус материнского
молока, но с сердцем, упоенным небесной сладостью, Я сказала
тогда: „Вот Я, Я иду. Я – Твоя. И Мое тело не будет принадлежать никому, кроме Тебя, Господи, как и Моя душа – ничьей
любви, кроме Твоей“… И когда Я сказала это, Мне показалось,
что Я лишь повторила то, что уже было сказано, и совершила обряд, который уже был совершен. Избранный Мною Супруг не
был для Меня чужим, потому что Мне уже было знакомо горение Его любви, и Мое зрение было приучено к Его свету, а Моя
способность любить была обретена в Его объятиях. Когда?.. Не
знаю. Но Я сказала бы: за пределами этой жизни, поскольку
ощущаю то, что Он всегда был у Меня, а Я всегда была у Него,
и что Я существую потому, что Он захотел этого, на радость Сво11.5 ему Духу и Мне… 5 Теперь Я послушаюсь тебя, Священник.
Скажи же Мне, как Я должна поступить… У Меня нет ни отца,
ни матери. Будь ты Моим руководителем».
«Бог даст Тебе мужа, и он будет святым, раз Ты доверилась
Богу. Ты расскажешь ему о Своем обете».
«А он согласится?»
«Надеюсь на это. Молись, о Дочь, чтобы он сумел понять Твое
сердце. А теперь ступай. Бог да сопутствует Тебе во всем».
Мария вместе с Анной удаляются. Захария же остается с
Уже в этом возрасте Мария преодолевает искушение Евы, послушавшейся вкрадчивой речи – шипения – Змея.
84
103

Понтификом.
Так заканчивается это видение.

12. Иосиф выбран супругом Марии
4 сентября 1944.
1
Вижу какое-то богатое помещение с красивым полом, зана- 12.1
весками, коврами и инкрустированной мебелью. Оно также может быть частью Храма, поскольку там находятся священники,
среди которых Захария, а также множество мужчин самого разного возраста, точнее сказать, приблизительно от двадцати до
пятидесяти лет.
Они тихо, но оживленно разговаривают между собой. Кажется, они с волнением чего-то ждут, чего – я не знаю. Все они
празднично одеты в новые или, как минимум, хорошо вычищенные одежды, как будто приготовились к некоему торжеству.
Многие сняли с себя покрывало, служащее головным убором,
другие – главным образом, пожилые – не снимают его, тогда как
молодые демонстрируют свои обнаженные шевелюры: темнорусые, темно-коричневые, смоляные и лишь одну медно-рыжую. Волосы у них, большей частью, короткие, но есть и такие,
у кого они достают до плеч. Видимо, все они не знакомы между
собой, поскольку оглядывают друг друга с любопытством. И,
однако, между ними чувствуется некое родство, так как, очевидно, их тревожит одна и та же забота.
2 В углу я вижу Иосифа. Он разговаривает с каким-то бодрым 12.2
старичком. Иосифу около тридцати. Это красивый мужчина с
короткими и заметно вьющимися волосами каштанового цвета,
с такими же усами и бородой, обрамляющей изящный подбородок и поднимающейся по красновато-смуглым, – а не оливковым, как у остальных темноволосых, – щекам. У него темные,
добрые и глубокие глаза, очень серьезные и, я бы сказала, несколько печальные. Однако, когда он улыбается, как сейчас, они
становятся радостными и юношескими. Одет он в светло-коричневую, очень простую, но весьма опрятную одежду.
3 Входит группа молодых левитов и располагается между две12.3
рью и длинным узким столом, что стоит вблизи стены, посреди
которой находится дверь, которая сейчас распахнута. Проем
85

закрывает лишь натянутая завеса, свисающая до уровня сантиметров двадцати над полом.
Любопытство нарастает. И оно совсем обостряется, когда
чья-то рука отдергивает завесу, чтобы дать пройти левиту, несущему в руках пучок сухих веток, на который аккуратно положена цветущая ветвь: легкая дымка белых лепестков, чуть тронутая розовым оттенком в самой середине, плавно убывающим
по краям вплоть до кончиков лепестков. Левит бережно кладет
пучок на стол, чтобы не повредить этого чудесного побега, цветущего посреди множества сухих ветвей.
По залу проносится гул. Шеи вытягиваются и глаза устремляются, чтобы рассмотреть. Даже Захария, находящийся вместе
со священниками ближе к столу, пытается увидеть. Но ничего
не видит.
Иосиф из своего угла едва бросает взгляд на этот пучок веток
и, когда его собеседник что-то сообщает ему, недоверчиво покачивает головой, как будто бы говоря: «Невозможно!», и улыбается.
4 За занавеской раздается звук трубы. Все замолкают и вы12.4
страиваются лицом к выходу, который теперь открыт, поскольку завеса на своих кольцах тоже сдвинута. В окружении
других старейшин входит Первосвященник. Все низко кланяются. Понтифик подходит к столу и стоя начинает речь.
«Мужчины из рода Давидова, собравшиеся по моему указу,
слушайте. Господь высказался, хвала Ему! Луч снизошел от Его
Славы и, словно весеннее солнце, вдохнул жизнь в сухую ветвь,
и она чудесно зацвела, в то время как ни одна ветвь на земле
больше не цветет сегодня, в последний день Освящения, когда
еще не растаял снег, выпавший на высотах Иуды, и между Сионом и Вифанией простирается необычайная белизна. Бог высказался, сделавшись Отцом и Хранителем Девы из рода Давидова, не имевшей иных покровителей, кроме Него. Святая
Отроковица, гордость Храма и рода, удостоилась Божьего слова,
чтобы узнать имя супруга, угодного Богу. Поистине праведен
должен быть он, избранный Господом в хранители Девы, столь
дорогой Ему! Потому наша боль оттого, что мы расстаемся с
Ней, утихает, и прекращается всякая тревога о Ее брачной
86

судьбе. И тому, кто указан Богом, мы всецело доверяем Деву, на
которой Божие и наше благословение. Имя этого супруга –
Иосиф, сын Иакова Вифлеемского, из племени Давида, плотник
из Назарета Галилейского. Иосиф, выйди вперед. Это распоряжение Первосвященника».
Большой шум. Все поворачивают головы, обмениваются
взглядами, на что-то указывают, выражают разочарование или
облегчение. Кое-кто, особенно из пожилых, должно быть, обрадовался, что не ему выпал этот жребий.
Иосиф, сильно покрасневший и смущенный, выступает
вперед. Вот он перед столом, напротив Понтифика, которому
почтительно кланяется.
«Подходите все и посмотрите на имя, вырезанное на ветви.
Пусть каждый возьмет собственный прут и убедится, что тут нет
никакого обмана».
Мужчины повинуются. Они взирают на ветвь, которую бережно держит Первосвященник, берут каждый свою, и кто-то
ломает ее, а кто-то сберегает. Все глядят на Иосифа. Некоторые
глядят молча, а некоторые поздравляют. Тот старичок, с которым он прежде разговаривал, восклицает: «Говорил я же тебе,
Иосиф? Кто менее уверен в себе – тот и выигрывает!». И вот уже
все прошли.
5 Первосвященник дает Иосифу цветущую ветвь, а потом
12.5
кладет ему руку на плечо и говорит: «Она не богата – ты знаешь
это, – Невеста, которую Бог дарует тебе. Но в Ней есть все добродетели. Будь же всегда достоин их. В Израиле нет подобного
Ей цветка, такого прекрасного и чистого. Теперь – выйдите все.
Останься, Иосиф. А ты, Захария, родственник, приведи Невесту».
Все выходят, за исключением Первосвященника и Иосифа.
Вход снова закрыт завесой.
Иосиф кротко стоит рядом с величественным Священником.
Помолчав, тот говорит ему: «Мария должна сообщить тебе о
Своем обете. Ты прими во внимание Ее застенчивость. Будь
добр с Той, которая добра».
«Я поставлю свое мужество на службу Ей, и никакая жертва
ради Нее не отяготит меня. Будь в этом уверен».
Входят Мария с Захарией и Анной Фануиловой.
87

«Подойди, Мария», – говорит Понтифик, – «Вот супруг,
назначенный Тебе Богом. Это Иосиф из Назарета. Так что Ты
вернешься в Свой город. Теперь я оставлю вас. Бог да дарует вам
Свое благословение. Господь да сохранит и да благословит вас,
призрит на вас Ликом Своим и да помилует вас. Да обратит Он
к вам Лицо Свое и дарует вам мир104».
Захария удаляется, сопровождая Понтифика. Анна поздравляет жениха, и потом тоже выходит.
6
12.6
Обрученные остаются напротив друг друга. Мария, покрасневшая, стоит с опущенной головой. Иосиф, тоже с краской на
лице, смотрит на Нее и подыскивает слова, чтобы заговорить.
Наконец, находит, и его озаряет улыбка. Он говорит: «Здравствуй, Мария. Несколько лет назад я видел Тебя девочкой… Я
был другом Твоего отца, а у моего брата есть племянник, который был настоящим другом Твоей матери. Ее маленьким
другом, поскольку ему сейчас только восемнадцать лет, а когда
Ты еще не родилась, он был совсем еще малышом и все-таки
скрашивал печали Твоей матери, которая сильно любила его.
Ты не знакома с нами, потому что пришла сюда во младенчестве.
Но в Назарете все Тебя любят, и думают, и говорят о маленькой
Марии, дочери Иоакима, рождение которой было чудом от
Господа, позволившего бесплодной зачать… И я помню тот вечер, когда Ты родилась… Мы все его помним из-за необычайного великого ливня, который пощадил поля, и жестокой грозы,
молнии которой не повредили даже стебелька дикого вереска,
грозы, закончившейся такой огромной и красивой радугой, какой никогда не видывали. И потом… кто забудет радость Иоакима? Он качал Тебя на руках, показывая соседям… Он любовался Тобой, словно бы Ты была цветком, упавшим с Неба, и
хотел, чтобы все тоже любовались, счастливый старый отец, который и умер, говоря о своей Марии, какая Она красивая и хорошая, и как Ее слова наполнены благодатью и мудростью… Он
был прав, восхищаясь Тобой и говоря, что нет никого прекрасней Тебя! А Твоя мать? Своим пением она наполнила тот край,
где стоял Твой дом, будто весенний жаворонок: и когда носила
104

88

Это благословение, данное Моисею, см.: (Числ. 6:22-27)

Тебя, и после, когда уже родила. Я смастерил Тебе колыбель. Колыбель, что вся была покрыта резьбою из роз, потому что так
захотела Твоя мать. Может быть, она все еще там, в запертом жилище… Я немолод, Мария. Когда Ты родилась, я обучался ремеслу. Я уже работал… Если бы кто-нибудь сказал мне, что я получу Тебя в жены! Возможно, тогда Твои родители умерли бы
более счастливыми, ведь они были мне друзьями. Я хоронил
Твоего отца, искренне скорбя душой, потому что он был моим
добрым наставником в жизни».
Слушая эту речь Иосифа, Мария потихоньку поднимает
лицо, все более и более ободряясь. И когда он упоминает о колыбели, Она слегка улыбается, а когда рассказывает об отце –
протягивает к нему ладонь и говорит: «Спасибо, Иосиф». Очень
деликатное и застенчивое «спасибо».
Иосиф своими короткими и сильными ладонями плотника
берет Ее жасминовую ладошку и с чувством гладит ее, желая
еще больше успокоить. Может быть, ожидая новых слов. Но Мария опять молчит. Тогда он продолжает: «Дом, как Ты знаешь,
уцелел, кроме той части, что была снесена по распоряжению
консула, чтобы из тропинки сделать дорогу для римских повозок. Но участок, который Тебе достался, поскольку, знаешь…
болезнь отца сильно истощила Твое имение, – он несколько запущен. Уже более трех лет, как деревья и виноградники не
знают ножниц садовника, а земля не возделана и тверда. Однако
те деревья, что Ты видела во младенчестве, все еще там и, если
Ты мне позволишь, я сразу же займусь ими».
«Спасибо, Иосиф. Но у тебя же есть работа…»
«Я буду трудиться в Твоем саду рано утром и по вечерам.
Сейчас светлое время суток все больше и больше. К весне, надеюсь, все будет в порядке Тебе на радость. Смотри, это ветвь миндального дерева, что напротив дома. Я захотел сорвать ее… –
туда из-за разрушенной изгороди можно было попасть откуда
угодно, но теперь я сделаю ее основательной и прочной – захотел сорвать ее, рассуждая, что, если вдруг выберут меня, – хотя
я и не надеялся, ведь я назорей105 и прибыл по распоряжению
105

Назореи посвящали себя Богу, живя в молитве и воздержании
89

Священника, а не из желания брака – так вот, рассуждая, что тогда Тебе было бы приятно получить цветок из Своего сада. Вот
он, Мария. Вместе с ним я отдаю Тебе свое сердце, которое, как
эта ветвь, до сих пор расцветало лишь для Господа, а теперь будет расцветать для Тебя, моя Невеста».
7
12.7
Мария берет ветвь. Она растрогана и смотрит на Иосифа все
более уверенно и радостно. Она чувствует себя с ним в безопасности. Когда он произносит: «я – назорей», Ее лицо становится
сияющим, и Она смелеет. «Я тоже целиком принадлежу Богу,
Иосиф. Не знаю, говорил ли тебе об этом Первосвященник…»
«Он сказал мне только то, что Ты добрая и чистая, и что Ты
должна рассказать мне о Своем обете, и чтобы я был добр с Тобой. Рассказывай, Мария. Твой Иосиф рад исполнить любое
Твое желание. Не по плоти люблю я Тебя. Я люблю Тебя своею
душой, святая Отроковица, данная мне Богом! Ты можешь видеть во мне не только супруга, но и отца, и брата. И полагаться,
как на отца, и доверять, как брату».
«С детства Я посвятила Себя Господу. Знаю, что это не принято в Израиле. Но Я слышала Голос, который просил Меня
превратить Мое девство в жертву любви ради прихода Мессии.
Как долго Израиль ждет Его!.. Это не слишком много – отказаться ради такого от радости материнства!»
Иосиф внимательно глядит на Нее, как будто желая проникнуть в самое сердце, затем берет обе Ее маленькие ладони, которые еще держат процветшую ветвь, и говорит: «А я объединю
мою жертву с Твоей, и в нашем целомудрии мы так возлюбим
Предвечного, что Он скорее дарует земле Спасителя, позволив
нам увидеть в мире сияние Его Света. Пойдем, Мария, к Его Дому
12.8 и пообещаем любить друг друга, как ангелы. 8 Потом я отправлюсь в Назарет и все приготовлю для Тебя в Твоем доме, если
хочешь пойти туда, или в другом месте, если выберешь другое».
«В Моем доме… Там невдалеке была пещерка… Она еще есть?»
«Есть, но она уже не Твоя… Однако я сооружу Тебе еще
одну, где будет прохладно и спокойно в самые жаркие часы.
Сделаю ее, сколько возможно, похожей на ту. И, скажи мне, кого
с Тобой оставить?»
«Никого. Я не боюсь. Мать Алфея, которая все время приходит
90

навещать Меня, составит Мне компанию днем, а ночью Я
предпочитаю быть одна. Со Мной не может случиться ничего
худого».
«И потом теперь есть я… Когда мне прийти и забрать Тебя?»
«Когда тебе угодно, Иосиф».
«Тогда я приду, как только приведу дом в порядок. Я не буду
там ничего трогать. Мне хочется, чтобы Ты нашла его таким, каким его оставила Твоя мать. Но чтобы при этом он был наполнен солнцем и был как следует вычищенным, и встретил бы
Тебя без всякого уныния. Идем, Мария. Пойдем, принесем Всевышнему свои хвалы».
Больше я ничего не вижу. Но у меня в сердце остается то чувство уверенности, которое испытывает Мария…

13. Бракосочетание Девы Марии и Иосифа, которому
Премудростью поручено быть хранителем Тайны
5 сентября 1944.
1 Как прекрасна Мария в Своих одеждах невесты, среди лику- 13.1
ющих подруг и наставниц! Елизавета также между ними.
Вся Она одета в белоснежный лен, такой шелковистый и тонкий, что он кажется каким-то роскошным шелком. Пояс в золоте
и серебре, обработанном гравировкой, весь сделан из медальонов, скрепленных вместе цепочками, – и каждый медальон
представляет собой узор из золотых линий на тяжелом серебре,
отполированном временем – охватывает Ее тонкую талию и,
возможно, потому что слишком велик для Нее, еще хрупкой девушки, свисает впереди тремя крайними медальонами, спадая
между сгибами просторнейшего платья, образующего легкий
шлейф, настолько оно длинное. На ножках – сандалии из белейшей кожи с серебряными застежками.
На шее платье удерживается цепочкой из золотых бантиков
и серебряной филиграни, в миниатюре воспроизводящей рисунок пояса и пропущенной сквозь большие петли на широком
вырезе, стягивая его таким образом в складки, которые образуют что-то вроде маленькой оборки. Шея Марии выступает из
этой складчатой белизны с изяществом стебля, обернутого в дорогую дымчатую ткань, и кажется даже более тонкой и белой,
91

стебельком лилии, оканчивающимся лилейным лицом, что еще
бледнее от переживаний, и еще чище. Лицом чистейшей
жертвы.
Волосы уже не падают на плечи. Они грациозно уложены косами в узел, и их держат на месте несколько заколок из полированного серебра, сделанных с филигранными узорами наверху.
Поверх кос – материнское покрывало, которое спадает книзу
красивыми изгибами с драгоценной пластины, что схватывает
белый-белый лоб. Оно опускается до бедер, потому что Мария
не такая высокая, как Ее мать, и покрывало простирается ниже,
тогда как Анне доходило до талии. На ладонях ничего нет, на
запястьях – браслеты. Но эти запястья такие тонкие, что тяжелые
материнские браслеты съезжают на тыльную сторону ладони, и
если бы Она потрясла ладонями, они бы, наверное, упали бы на
пол.
2 Подруги разглядывают Ее со всех сторон и восхищаются. Их
13.2
вопросы и восхищенные возгласы подобны веселому воробьиному щебетанию.
«Это Твоей матери?»
«Правда, старинные?»
«Сара, какой замечательный этот пояс!»
«А это покрывало, Сусанна?
«Только посмотри, какое искусство! Посмотри на эти лилии,
на нем вытканные!»
«Покажи мне браслеты, Мария! Они принадлежали Твоей
матери?»
«Она их носила. Но они – матери Иоакима, Моего отца».
«О! Смотри! Между веточками пальмы и оливы они вплели
печать Соломона, и среди них также лилии и розы. О! Кто
сделал столь совершенную и тонкую работу?»
«Они принадлежат дому Давида», – объясняет Мария, –
«Женщины этого рода в течение столетий надевают их, когда
выходят замуж, и оставляют в наследство потомкам».
«Ах да! Ты же Наследница…»
«Тебе все это доставили из Назарета?»
«Нет. Когда Моя мать умерла, Моя двоюродная сестра перенесла приданное в свой дом, чтобы оно оставалось в сохранности.
92

Теперь она принесла его Мне».
«Где оно? Где оно? Покажи его подругам»
Мария не знает, как поступить… Ей хотелось бы быть учтивой, но при этом не хотелось бы ворошить весь скарб, уложенный в три тяжелых сундука.
На помощь Ей приходят наставницы: «Вот-вот прибудет жених. Не время устраивать беспорядок. Оставьте Марию в покое:
вы Ей надоедаете, – и ступайте приготовьтесь».
Несколько обиженно этот шумливый рой удаляется. Мария
может спокойно порадоваться со Своими наставницами, которые награждают Ее хвалами и благословениями.
3
Елизавета тоже приблизилась. И после того, как Мария 13.3
взволнованно прослезилась, поскольку Анна Фануилова позвала
Ее: «Дочь!» – и поцеловала с самым настоящим материнским
чувством, Елизавета говорит Ей: «Мария, Твоей матери здесь
нет, но она присутствует. Ее дух ликует рядом с Твоим. И гляди:
те вещи, что на Тебе, снова передают Тебе ее ласку. Ты еще
найдешь в них аромат ее поцелуев. Как-то давно, в день, когда
Ты пришла в Храм, она мне сказала: „Я приготовила Ей одежды
и приданое на свадьбу, потому что мне хочется, чтобы это всетаки была я – та, кто соткет для Нее эти ткани и сошьет Ей эти
свадебные одежды, чтобы в Ее радостный день мне не быть отсутствующей“. И знаешь? В последнее время, когда я помогала
ей, она каждый вечер гладила Твои первые платья и то, во что
Ты одета сейчас, и говорила: „Здесь я ощущаю жасминовый аромат моей Малышки, а здесь хочу, чтобы Она почувствовала поцелуй Своей мамы“. Сколько поцелуев на том покрывале, что
осеняет Твое чело! Больше поцелуев, чем нитей!.. И когда Ты
наденешь эти одеяния, вытканные ею, помни, что они состоят
более из любви Твоей матери, нежели из шерсти. И эти ожерелья… В трудные времена Твой отец сберег их для Тебя, чтобы в
этот час Ты украсилась, как это подобает принцессе из дома Давида. Радуйся, Мария. Ты не сирота, потому что с Тобою Твои
близкие, и у Тебя есть супруг, который будет Тебе и отцом, и
матерью, настолько он хорош…»
«О! да! Это правда. На него Я точно не могу жаловаться. Менее, чем за два месяца, он приходил дважды, а сегодня пришел
93

в третий раз, навстречу дождю и ветру, чтобы выслушать Мои
распоряжения… Подумай: распоряжения! От Меня, которая
всего лишь бедная женщина, и настолько моложе него! И он
Мне ни в чем не отказывал. Более того, он даже не ждет, пока Я
попрошу. Кажется, будто какой-то ангел сообщает ему о Моем
желании, и он говорит Мне о нем прежде, чем Я его выскажу.
Последний раз он сказал: „Мария, я думаю, Ты предпочтешь
остаться в Своем родительском доме. Раз Ты Наследница, Ты можешь так поступить, если считаешь нужным. Я перееду в Твой
дом. Единственно, чтобы соблюсти обычай, Тебе придется на
одну неделю отправиться в дом Алфея, моего брата. Мария уже
так успела Тебя полюбить. И именно оттуда вечером, в день свадьбы, отбудет процессия, что доставит Тебя домой“. Разве не
благородно? Ему даже не важно, что это даст повод людям говорить, будто у него не такой дом, где Мне по душе… Мне бы все
равно понравилось, потому что там – он, такой добрый. Но конечно… предпочтение Я отдаю Своему дому… из-за воспоминаний… О! добрый Иосиф!»
«Что он сказал по поводу обета? Ты мне еще ничего не говорила».
«Он нисколько не возразил. Наоборот, узнав о причинах, он
сказал: „Я присоединю свою жертву к Твоей“».
«Это святой молодой человек!» – восклицает Анна Фануилова.
4 В этот момент «святой молодой человек» заходит в сопро13.4
вождении Захарии.
Он буквально сверкает. Весь в желто-золотом, он похож на какого-то восточного монарха. На роскошном поясе держатся
сумка и кинжал, первая из сафьяна с золотой вышивкой, второй
– в ножнах тоже из сафьяна с золотой каймой. На голове – тюрбан, то есть, обычное полотно, свернутое наподобие капюшона,
как это все еще принято у некоторых народов Африки, например, бедуинов, удерживаемое на месте дорогим обручем, тонкой золотой проволокой, к которой подвязаны пучки мирта. На
нем новейший плащ, весь в бахроме, который величественно запахнут, и сам он сияет от радости. В руках – пучки цветущего
мирта.
«Мир Тебе, Супруга моя!» – приветствует он, – «Мир всем».
94

И, получив ответные приветствия, говорит: «Я видел, как Ты
была рада в тот день, когда я вручил Тебе ветвь из Твоего сада.
Я подумал принести Тебе ветку мирта, сорванную возле столь
дорогого для Тебя грота. Хотел принести Тебе роз, которые уже
распустили первые цветы напротив Твоего дома. Но розы не выдерживают нескольких дней путешествия… Я прибыл бы с одними шипами… И все-таки Тебе, моя возлюбленная, я хочу преподнести в дар только розы, и нежными и ароматными цветами
усыпать дорогу, чтобы Ты прошла по ним, не прикасаясь ни к
чему грязному или шероховатому».
«О! спасибо тебе, добрый! Так как же ты сумел сохранить их
свежими?»
«Привязал к седлу горшок и посадил туда ветви с бутонами.
В продолжение пути они зацвели. Вот они, Мария. Пусть Твое
чело украсится этой гирляндой, символом чистоты и отличительным знаком невесты, но ее чистота – ничто по сравнению с
той, что у Тебя в сердце».
Елизавета и наставницы украшают Марию полученной ими
цветочной гирляндой, закрепив на драгоценном обруче белые
пряди мирта, и вплетают туда маленькие белые розы, взятые из
горшка, поставленного на сундук.
Мария уже собирается взять Свою просторную белую
накидку, чтобы набросить ее на плечи. Однако супруг опережает Ее в этом действии и помогает Ей застегнуть эту широкую
накидку сверху на плечах на две серебряные застежки. Наставницы любовно и изящно поправляют складки.
5 Все готово. Пока чего-то ждут, Иосиф говорит (говорит это, 13.5
немного отойдя с Марией в сторону): «Эти дни я думал над
Твоим обетом. Я Тебе говорил, что я его разделяю. Но чем
больше я о нем думаю, тем больше прихожу к выводу, что временного назорейства, хотя бы и возобновляемого неоднократно,
недостаточно. Я Тебя понял, Мария. Я еще не заслуживаю,
чтобы Свет разговаривал со мной. Однако его отголоски до меня
доходят. И они позволяют мне прочесть Твою тайну, по крайней
мере, в главных чертах. Мария, я всего лишь бедный невежда.
Всего лишь бедный работник. Я не знаю грамоты и не обладаю
сокровищами. Но к Твоим ногам я кладу свое сокровище: мое
95

абсолютное целомудрие, навсегда, чтобы быть достойным находиться рядом с Тобой, Божья Дева, „Невеста-сестра моя, запертый сад, родник запечатанный“, как говорит наш Предок106, который, наверное, написал Песнь Песней, глядя на Тебя… Я буду
хранителем этого благоуханного сада, в котором находятся самые драгоценные плоды и откуда нежным потоком изливается
источник живой воды107: Твоя кротость, о Невеста, что Своей
невинностью покорила мой дух, о Прекрасная. Прекраснее
утренней зари, Солнце, сияющее оттого, что сияет Твое сердце,
всецелая любовь к Богу и к миру, которому Ты Своим женским
самопожертвованием желаешь даровать Спасителя. Идем, моя
Возлюбленная», и он деликатно берет Ее за руку, ведя по
направлению к дверям.
За ними следуют все остальные, а снаружи к ним присоединяются радостные подруги, все в белом и с покрывалами на головах.
6 Они идут дворами и галереями, сквозь наблюдающую
13.6
толпу, до того места, которое уже не относится к Храму, но
похоже на помещение, отданное под религиозные церемонии,
поскольку там находятся светильники и пергаментные свитки,
как в синагогах. Молодожены доходят до какого-то старого аналоя, почти что кафедры, и ждут. Остальные располагаются позади них в строгом порядке. В глубине толпятся другие священники и любопытствующие.
Торжественно входит Первосвященник.
Гул среди любопытствующих: «Именно он будет совершать
церемонию?»
«Да, потому что Она из царского и священнического рода.
Невеста – произрастание Давида и Аарона, и дева, посвященная
Храму. Жених – из рода Давида».
Первосвященник кладет правую ладонь Невесты в одноименную ладонь жениха и торжественно благословляет их: «Да
пребудет с вами Бог Авраама, Исаака и Иакова. Да сочетает Он
вас и да исполнит вас Своих благословений, даруя вам Свой мир
106
107

96

Соломон; цитата (Песнь 4:12) приведена в переводе РБО
(Песнь 4: 13-15)

и многочисленное потомство вместе с долгой жизнью и блаженной кончиной на лоне Авраама». И затем уходит, так же важно,
как вошел.
Обмен обетами состоялся. Мария – жена Иосифа.
Все выходят и всё так же, в стройном порядке, следуют в зал,
где надо подписать брачный договор, в котором говорится, что
Мария, наследница Иоакима из рода Давида и Анны из рода
Аарона, передает в качестве приданого Свой дом со всеми пристройками, а также Свое личное имущество и все остальное
добро, унаследованное от отца.
Все закончено.
7
Супруги выходят во двор, и оттуда проходят дальше, в сто- 13.7
рону выхода, что рядом с жилищами женщин, занятых при
Храме. Их ожидает тяжелая, удобная повозка. Над нею растянут защитный навес, а внутрь уже положены тяжелые сундуки
Марии.
Прощания, поцелуи и слезы, благословения, советы, наставления, и потом Мария с Елизаветой взбираются и располагаются внутри повозки, а впереди пристраиваются Иосиф и Захария. Они сняли праздничные мантии и завернуты теперь в
темные накидки.
Повозка трогается со скоростью неспешной рыси крупного
коня темной масти. Уходят вдаль стены Храма, а затем и городские стены. И вот – равнина: молодая, свежая, расцветающая
под первыми лучами весеннего солнца, с хлебами, поднявшимися на хорошую ладонь от земли и напоминающими изумруды своими листочками, колышущимися на легком ветру, что
пахнет персиковыми и яблоневыми цветами, пахнет цветущим
клевером и дикой мятой.
Мария тихо плачет под Своим покрывалом, и то и дело отодвигает защитное полотно, чтобы снова поглядеть на далекий
Храм, на покинутый город…
На этом видение прекращается.
8 Иисус говорит:
13.8
«Что говорит книга Премудрости, воспевая хвалу последней? „В премудрости же есть дух разумения, святой, непревзойденный, многообразный, тонкий“. И продолжает перечислять
97

ее дарования, завершая этот период словами: „…который все
может, все предвидит, который постигает все разумные, чистые,
тончайшие духи. Премудрость все постигает своей чистотой,
она – дыхание силы Божьей… потому ничто нечистое не входит
в нее… она образ благости Божьей. Хотя она и одна, но может
все, будучи неизменной – все обновляет, передается святым душам и делает из них друзей Божьих и пророков“108.
9 Ты видела, как Иосиф не по человеческому разумению, но
13.9
по просвещению свыше умеет читать в запечатанной книге непорочной Девы, и как своим «видением» сверхчеловеческой
тайны он касается пророческих истин там, где остальные видят
только великую добродетель. Пропитанный той премудростью,
что есть дыхание силы Божьей и некое излияние Всемогущего,
он твердым духом устремляется в море этой благодатной тайны
Марии, вступает с Ней в духовные соприкосновения, и именно
в них – более, нежели устами – два их духа общаются в священном душевном безмолвии, и их голоса слышит лишь Бог
и те, кто угодны Богу, поскольку они Его верные служители и
наполнены Им.
Мудрость Праведного, возрастающая благодаря союзу и
нахождению рядом с Всеблагодатной, подготавливает его к проникновению в высочайшие Божественные тайны и к тому,
чтобы быть способным охранять их и защищать от человеческих
и бесовских козней. И в то же время она его обновляет. Из праведника делает святым, из святого – хранителем Богоневесты и
Сына Божия.
Не снимая Божьих печатей, он, целомудренный, доводящий
теперь свое целомудрие до ангельского подвижничества, в состоянии прочесть огненные слова, написанные на девственном
бриллианте Божьим перстом, и он читает там то, что его благоразумие не осмеливается произнести, но что намного превосходит прочитанное Моисеем на каменных скрижалях. И чтобы
нечестивое око не коснулось Таинства, он – печатью на печать –
встал пламенным архангелом на пороге Рая, внутри которого
находит Свое отдохновение Предвечный, „прохаживаясь в
108

98

(Прем. 7:22-27)

вечерней прохладе“109 и разговаривая с Той, кто есть Его любовь, сад цветущих лилий, благоуханное дуновение, утренний
свежий ветерок, мерцающая звезда, Божья Отрада. Там, перед
ним, новая Ева, но не кость от костей его и не плоть от плоти его,
а Подруга его жизни, живой Ковчег Бога, который он получает
на хранение и который он должен вернуть Богу таким же чистым, каким получил.
„Богоневеста“– было написано на незапятнанных страницах
той таинственной книги… И когда в час испытания подозрение
нашептало ему110 его муку, он, как человек и как Божий служитель, страдал как никто другой от того кощунственного подозрения. Но это испытание еще предстоит. Сейчас же, в эти благодатные дни, он видит и принимается за самое настоящее
Божие служение. После придет буря искушений, как и у всех
святых, чтобы они, быв испытаны, сделались споспешниками
Бога.
10 Как читается в книге Левит? „Скажи Аарону, брату твоему,
13.10
что не во всякое время можно входить ему во святилище, что за
Завесой, пред очистилище111, покрывающее Ковчег, чтобы ему
не умереть, – ибо Я буду являться в облаке над очистилищем, – а
только если он совершит следующее: принесет теленка в жертву
за грех и овна во всесожжение, облачится в льняную одежду и
льняными штанами покроет свою наготу“112.
И, действительно, Иосиф, когда этого захотел Бог и
насколько Он захотел, входит в Божие святилище, за завесу,
скрывающую Ковчег, над которым парит Дух Божий, и приносит в жертву себя, и еще принесет Агнца, в жертву113 за грех
мира и во искупление этого самого греха. Делает и другое, когда
одевается в льняные одежды и умерщвляет плоть, дабы уничтожить в ней чувственность, которая однажды, в начале времен,
(Быт. 3:8)
Намек на речь Змея, вызвавшего у Адама и Евы первые сомнения
111 Так называлась крышка Ковчега Завета, над которой Господь
обещал являться и давать откровения Израилю
112 (Лев. 16: 2-4)
113 Дословно: холокост, всесожжение – жертва, которая полностью
уничтожалась в огне. В случае Агнца-Христа – в огне Его Любви
99
109
110

взяла верх, ущемив права Бога в отношении человека, и которая
теперь будет попрана в Сыне, в Матери и в названном отце,
чтобы возвратить людей к Благодати и восстановить Божьи
права над человеком. Он совершает это с помощью своего пожизненного целомудрия.
Разве Иосиф не был на Голгофе? Вы думаете, он не принадлежит к числу соискупителей? Истинно говорю вам, что он был
первым из них и поэтому велик в Божьих глазах. Велик благодаря жертвенности, терпению, постоянству и вере. Какая вера
может быть больше той, что поверила, не увидев чудес Мессии?
11
13.11
Хвала Моему названному отцу, который является для вас
примером в том, чего вам больше всего не хватает: в чистоте,
верности и совершенной любви. Хвала этому удивительному
читателю запечатанной Книги, который был научен Премудростью понимать тайны Благодати и был избран оберегать Спасение мира от всяких вражеских козней».

14. Супруги прибывают в Назарет
14.1

6 сентября 1944.
1 Самое лазурное небо мягкого февраля простирается над
холмами Галилеи. Над теми холмами, которых в этой истории
детства Приснодевы я никогда не видела, и которые, однако, так
привычны моему глазу, как будто я среди них родилась.
На главной дороге, свежей благодаря недавнему дождю, прошедшему, наверное, минувшей ночью, нет ни пыли, ни даже
грязи. Она твердая и чистая, словно городская улица, и вьется
она между двух изгородей из цветущего боярышника: этаких
снежных сугробов с горьковатым лесным запахом, в которые
вторгаются громадные скопления кактусов с мясистыми лопатообразными листьями, усеянными колючками и украшенными
огромными гранатами необычных плодов, что появляются без
стебля на верхушке листьев, и из-за формы и цвета всегда воскрешают в моей памяти образы морских глубин, зарослей кораллов
и медуз, или иных глубоководных обитателей.
За изгородями, функция которых – огораживать личные владения, из-за чего они тянутся во всех направлениях, образуя причудливый геометрический рисунок из кривых и углов, ромбов,
100

косоугольников, квадратов, полукругов, треугольников с невероятно острыми или тупыми углами, рисунок, весь разрисованный белым, словно бы на эти поля ради шутки набросили какую-то прихотливую ленту, над которой сотнями порхают,
щебечут, поют пташки всех видов в веселье любви и в заботе о
гнездах, что нужно перестраивать, – за этими изгородями равнина с зеленеющими нивами, что здесь уже повыше, чем на полях Иудеи, и цветущие луга, а на них – перекликаясь с легкими
небесными облачками, которые закат раскрашивает розовым,
слегка сиреневым, фиалковым, жемчужно-голубоватым, оранжево-коралловым – сотнями и сотнями живые облака фруктовых деревьев: белые, розовые, красные, и всех оттенков белого,
розового и красного.
На легком вечернем ветру с этих цветущих деревьев облетают и падают первые лепестки, и они кажутся роями бабочек,
ищущих пыльцы на полевых цветах. А от дерева к дереву – еще
голые гирлянды виноградной лозы, у которых лишь на верхушках, где они больше освещаются солнцем, раскрываются
невинно-изумленные первые дрожащие листочки.
Солнце безмятежно садится в небе, таком милостивом в
своей лазури, что делается еще прозрачнее от этого света, в котором сверкают вдали снега Ермона и других далеких вершин.
2 Повозка движется по дороге. Повозка, везущая Иосифа с 14.2
Марией и Ее родственников. Путешествие подходит к концу.
Мария глядит с беспокойным ожиданием человека, который
стремится узнать, более того, признать то, что он когда-то видел,
но уже не помнит, и улыбается, когда какой-нибудь призрак
воспоминания возвращается и, словно свет, ложится на ту или
иную вещь, на то или иное место. Елизавета, а с ней Захария и
Иосиф, помогают этому Ее припоминанию, указывая на ту или
иную вершину, на тот или иной дом. Теперь уже домá, поскольку, наконец, показался Назарет, раскинувшийся на волнистой поверхности своего холма.
Тронутый слева закатным солнцем, он выставил напоказ белизну своих домиков, широких и низких, завершающихся террасами и окрашенных в розовое. И некоторые из них, полностью освещенные, кажется, озарены пожаром, настолько их
101

фасады делаются красными от солнца, что также зажигает воду
в протоках и почти лишенных ограждения невысоких колодцах, из которых поднимают скрипучие ведра для дома или бурдюки для сада.
Дети и женщины выдвигаются к дорожной обочине, заглядывая в повозку и приветствуя Иосифа, хорошо им знакомого.
Но перед тремя остальными они робеют и смущаются. Однако,
когда повозка окончательно въезжает в городок, никакой робости
и смущения не остается. Все больше и больше людей всякого
возраста собирается на краю селения под безыскусной аркой из
ветвей и цветов, и как только повозка показывается из-за угла последнего из пригородных домов, стоящего наискось, вверх взмывают трели высоких голосов, а также ветви и цветы. Это назаретские женщины, девушки и дети приветствуют невесту.
Мужчины, более серьезные, остаются позади этой неугомонной
и голосящей вереницы и степенно здороваются.
Теперь, когда повозку освободили от защитного навеса – он
был снят перед самым селеньем, потому что солнце уже не беспокоило, и чтобы дать Марии получше разглядеть родной край,
– Мария является во всей Своей цветущей красе. Белоснежная и
белокурая, словно ангел, Она с любовью улыбается детям, бросающим Ей цветы и посылающим поцелуи, девушкам Ее возраста, зовущим Ее по имени, женам, матерям, старушкам, благословляющим Ее своими певучими голосами. Она кланяется
мужчинам, и особенно одному из них, возможно, раввину или
старейшине селения.
Повозка неторопливо продвигается по главной улице, добрую часть пути сопровождаемая толпой, для которой ее появление – это событие.
3 «Вот Твой дом, Мария», – говорит Иосиф, указывая хлыстом
14.3
на какой-то домик, расположенный прямо под гребнем холма,
с красивым и обширным цветущим садом позади него, который
заканчивается крошечной оливковой рощей. За нею привычная
изгородь из боярышника и кактусовых растений отмечает границу владения. Поля, некогда принадлежавшие Иоакиму, теперь за ее пределами…
«Видишь, немногое Тебе осталось», – говорит Захария, –
102

«Болезнь Твоего отца была долгой и затратной. И большими
были расходы на покрытие ущерба, нанесенного Римом. Видишь? Дорога привела к сносу трех главных помещений, и дом
уменьшился. И чтобы сделать его просторнее, без чрезмерных
расходов, приспособили часть горы, образующую пещеру. Иоаким держал там запасы, Анна же – свои ткацкие станки. А Ты
поступи, как сочтешь нужным».
«О, это неважно, что осталось немного! Во всяком случае,
Мне хватит. Я буду работать…»
«Нет, Мария», – это вступает Иосиф, – «Работать буду я. Ты
будешь только ткать и шить домашние вещи. Я молодой и крепкий, и я Твой муж. Не огорчай меня Своей работой».
«Я сделаю, как ты пожелаешь».
«Да, в этом – как я пожелаю. Во всем остальном любое Твое
желание – закон. Но не в этом».
4 Они прибыли. Повозка останавливается.
14.4
У порога две женщины и двое мужчин, около сорока и пятидесяти лет соответственно, и с ними много детей и подростков.
«Бог да дарует Тебе мир, Мария», – говорит старший из мужчин, а одна из женщин приближается к Марии, обнимает Ее и
целует.
«Это мой брат Алфей и его жена Мария, а это их сыновья.
Они нарочно пришли, чтобы Тебя поприветствовать и сказать
Тебе, что их дом – Твой дом, если Ты захочешь», – говорит
Иосиф.
«Да, Мария, приходи, если Тебе тяжело жить одной. Равнина
весной прекрасна, а наш дом находится посреди цветущих полей. Ты там будешь самым красивым Цветком», – говорит Мария
Алфеева.
«Благодарю тебя, Мария. Я бы с удовольствием. И Я буду
иногда приходить. Непременно приду во время свадьбы114. Но
Мне так сильно хочется увидеть, узнать Мой собственный дом.
Я оставила его младенцем и утратила его облик… Теперь Я
Согласно еврейскому обычаю, свадьба следовала за бракосочетанием или помолвкой, состоявшей в благословении и заключении договора. Помолвленные считались мужем и женой, хотя и не жили вместе
103
114

снова его обретаю… и Мне кажется, что Я вновь обретаю Мою
потерянную мать, любимого отца, нахожу отзвук их слов… и
благоухание их последнего вздоха. Мне кажется, Я уже не сирота, потому как Я снова в объятиях этих стен… Пойми Меня,
Мария», – в голосе и на ресницах Марии чувствуются слезы.
Мария Алфеева отвечает: «Как Ты пожелаешь, дорогая. Хочу,
чтобы Ты воспринимала меня как сестру и подругу, и даже немного как мать, я ведь настолько старше Тебя».
Вторая женщина выступает вперед: «Приветствую Тебя, Мария. Я Сара, подруга Твоей матери. Я присутствовала при Твоем
рождении. А это Алфей, племянник Алфея и большой друг
Твоей матери. То, что я делала для нее, если захочешь, я готова
делать и для Тебя. Видишь? Мой дом – ближе всего к Твоему, а
Твои поля теперь у нас. Однако если Ты захочешь прийти туда,
приходи в любое время. Сделаем в изгороди проход и будем вместе, хотя каждая и в своем доме. Это мой муж».
«Я благодарна вам всем и за все. За все то благое расположение, что вы оказывали Моим родителям, и оказываете Мне. Да
благословит вас Всемогущий».
5
14.5
Тяжелые ящики выгружают и относят в дом. Заходят. И теперь я узнаю этот назаретский домик, каким он был после, при
жизни Иисуса. Иосиф – привычным движением – берет Марию
за руку, и так они входят. На пороге он говорит Ей: «А теперь,
на этом пороге, мне нужно от Тебя одно обещание: что бы ни
случилось, какая бы нужда с Тобой не приключилась, за помощью Ты обратишься ни к кому иному, как к Иосифу, и что ни
по какому поводу Ты не должна мучиться в одиночку. Я весь в
Твоем распоряжении, помни это, и для меня будет радостью
сделать Твой путь счастливым и, поскольку счастье не всегда в
нашей власти, по меньшей мере, спокойным и безопасным».
«Обещаю тебе это, Иосиф».
Двери и окна открыли. Заходящее любопытное солнце проникает в дом. Теперь Мария сняла плащ и покрывало, ведь, за
исключением цветов мирта, на Ней все еще свадебные одежды.
Она выходит в цветущий сад. И глядит, и улыбается, и – все также
поддерживаемая Иосифом за руку – обходит сад кругом. Похоже, Она вновь вступает во владение этим потерянным местом.
104

Иосиф же демонстрирует Ей свои труды: «Видишь? Здесь я
устроил эту выемку, чтобы собирать дождевую воду, так как эта
лоза постоянно испытывает жажду. А у этой оливы спилил самые старые ветви, чтобы она лучше росла, и пересадил эти яблони, потому что две из них погибли. А потом посадил там фиговые деревья. Когда они вырастут, они будут защищать дом от
лишнего солнца и от любопытных взглядов. Беседка – та самая,
старая. Я только заменил сгнившие столбы и поработал ножницами. Надеюсь, она даст много винограда. А тут, посмотри», – и
он гордо подводит Ее к тому склону, что возвышается позади
дома и ограждает участок с северной стороны, – «а тут я выкопал
пещерку и укрепил ее, и когда эти саженцы укоренятся, она станет почти такой же, какая была у Тебя. В ней нет родника… однако надеюсь провести туда канавку. Буду работать долгими
летними вечерами, когда буду Тебя навещать…»
6 «Как?», – восклицает Алфей, – «Разве вы не сыграете свадьбу 14.6
этим летом?»
«Нет. Мария хочет прясть льняные простыни, единственное,
чего не хватает в приданом. И я доволен этим. Она так юна, Мария, что ничего страшного не случится, если мы подождем год
или больше. Она пока свыкнется с домом…»
«Хм! Ты всегда немного отличался от остальных, и до сих пор
такой же. Не знаю, кто бы не поспешил жениться на такой красоте115, как Мария, а ты откладываешь это на месяцы!..»
«Долгожданная радость ярче переживается», – отвечает
Иосиф с тонкой улыбкой.
Его брат пожимает плечами и спрашивает: «Ну и когда же ты
намереваешься подумать о свадьбе?»
«К шестнадцатой годовщине Марии. После праздника Кущей. Зимние вечера будут сладостны для молодоженов!..» – и
снова улыбается, глядя на Марию, заговорщической и деликатной улыбкой. Улыбкой по-братски целомудренной и утешительной. Потом он возвращается к своему обходу: «Вот большое
помещение в скале. Если Ты не против, я – приходя – буду пользоваться им как мастерской. Оно сообщается с домом, хотя и не в
115

Буквально: на таком цветке
105

доме. Так я не доставлю беспокойства шумом и беспорядком.
Однако, если Ты хочешь иначе…»
«Нет, Иосиф. Так будет превосходно».
7
14.7
Они возвращаются в дом и зажигают светильники.
«Мария утомлена», – говорит Иосиф, – «Оставим Ее в покое, с
родственниками».
Все, кто уходит, прощаются. Иосиф задерживается еще на несколько минут и вполголоса разговаривает с Захарией.
«Твой кузен на некоторое время оставит с Тобою Елизавету.
Ты довольна? Я да. Поскольку она будет помогать Тебе… сделаться хорошей домохозяйкой. С нею Ты сможешь разложить
Свои вещи и расставить Свою утварь, как захочешь, а я буду приходить каждый вечер, чтобы Тебе помогать. С нею Ты сможешь
приобрести шерсть и все, что Тебе потребуется. А я позабочусь
о расходах. Помни, что Ты обещала обращаться ко мне по всякому вопросу. До свидания, Мария. Первый раз Ты уснешь как
госпожа этого Своего дома, и пусть ангел Божий дарует Тебе безмятежный сон. Да пребудет Господь всегда с Тобою».
«До свидания, Иосиф. Да пребудешь и ты под кровом крыл
ангела Божия. Спасибо, Иосиф. За все. Насколько смогу, Я воздам за твою любовь Своею».
Иосиф прощается с Ее родственниками и выходит.
А с ним заканчивается это видение.

15. Заключение Протоевангелия
[6 сентября 1944]
1 Иисус говорит:
«Этот период, такой сладостный и нежный, завершен. И с
его помощью твой Иисус незаметно перенес тебя за пределы суматохи этих дней. Словно ребенок, запеленатый в мягкую
шерсть и положенный на пушистые подушки, ты оказалась окутана этими прекрасными видениями, дабы не чувствовать жестокость людей, ненавидящих друг друга вместо того, чтобы
любить, и не ужасаться этому. Некоторых вещей ты бы уже не
вынесла, а Я не хочу, чтобы ты умирала, поскольку забочусь о
Своем „рупоре“.
2 В мире скоро исчезнет причина, из-за которой ее жертвы
15.2
15.1

106

претерпевали всякого рода несчастья. Поэтому и для тебя, Мария, закончится время ужасных переживаний по поводу многочисленных вещей, столь контрастирующих с твоим образом
мыслей. Твое страдание не прекратится: ты жертва. Но часть
его, эта часть, заканчивается. Потом наступит день, когда Я
скажу тебе, как некогда умиравшей Марии Магдалине: „Отдыхай. Ныне пришло время твоего отдыха. Отдай Мне твои шипы.
Теперь время для роз. Отдыхай и жди. Благословляю тебя, благословенная“.
Это Я и говорил тебе, и таким было обещание. И ты не понимала его, когда наступали минуты, в которые тебе предстояло
окунуться, опрокинуться в самые глубины, быть скованной и
усыпанной терновыми шипами… Это же Я повторяю тебе
сейчас, с радостью, которую может испытывать только Любовь,
каковой Я и являюсь, когда она имеет возможность прекратить
страдания одного из Своих возлюбленных чад. Говорю тебе сейчас о том, что время жертвоприношения заканчивается. И Я,
Знающий, говорю тебе от лица этого мира, который не знает, от
лица Италии, от лица Виареджо, и этого маленького местечка116,
в которое ты привела Меня – подумай над смыслом этой фразы,
– говорю тебе слова благодарности, какие подобает говорить
жертвам за их самопожертвование.
3 Когда Я показал тебе целомудренную жену Цецилию117, то 15.3
сказал тебе, что она была исполнена Моих благоуханий, и ими
она увлекла за собой мужа, мужнего брата, слуг, родичей, друзей. В этом сумасшедшем мире ты играла роль Цецилии, и не
знала о том, но Я говорю это тебе: Я, Знающий. Ты, переполненная Мною, Моими словами, донесла Мои пожелания до людей,
и самые лучшие поняли, так что многие и многие из них пошли
за тобой, жертвенная. И если не совсем разрушен твой родной
край и те места, что тебе особенно дороги, то это потому, что
многие принесли себя в жертву, следуя твоему примеру и
Сант’Андреа-ди-Компито, куда Мария Валторта была эвакуирована из Виареджо
117 Св. Цецилия Римская, мученица III в. Дав обет девства, сохранила
его и в браке, приведя мужа к вере во Христа
107
116

твоему служению.
Спасибо, благословенная. Но еще не все. Мне очень нужно
спасти Землю. Искупить ее. А монеты – это вы, жертвенные.
4
15.4
Премудрость, наставлявшая святых и наставляющая тебя
своим непосредственным водительством, да совершенствует
тебя все более и более в постижении Науки жизни и в ее воплощении. Воздвигни и ты свой маленький шатер возле дома Господня. Более того, вбей колышки этого своего жилища там, где
пристанище Премудрости, и живи, никогда не выходя оттуда.
Ты отдохнешь под защитой любящего тебя Господа, словно
птица посреди цветущих ветвей, и Он предоставит тебе укрытие от всякого духовного ненастья, и ты окажешься во свете
славы Божией, откуда снизойдут к тебе слова мира и истины.
Иди с миром. Благословляю тебя, благословенная».
15.5

Сразу после этого говорит Мария:
«Марии – подарок от Мамы ради Ее праздника. Серия подарков. И если среди них попадется несколько шипов, не жалуйся
Господу, который полюбил тебя, как мало кого еще.
В начале Я сказала тебе: „Напиши обо Мне. И все твои боли
утихнут“. Ты видишь, что это оказалось правдой. Этот дар был
сбережен тебе на это неистовое время, потому что Мы печемся
не только о духе, но умеем заботиться также и о материи, которая
хоть и не царица, но полезная прислужница духа, поскольку исполняет его поручения.
Будь благодарна Всевышнему, который тебе действительно
Отец, даже в смысле человеческой ласки, и убаюкивает тебя
нежными восторгами, пряча то, что может вызвать у тебя испуг.
Полюби Меня еще сильнее. Я ввела тебя в тайну Моих первых лет. Теперь ты знаешь все о Маме. Полюби Меня как дочь и
как сестра по жертвенному жребию. И совершенной любовью
люби Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого.
Благодать Отца, Сына и Духа истекает из Моих ладоней, источаясь из Моей материнской к тебе любви, нисходит и почиет
на тебе. Будь же преестественно блаженна».
5

108

16. Благовещение
8 марта 1944.
1
Вот что я вижу. Марию, очень юную – на вид, максимум, лет 16.1
пятнадцати, – в какой-то маленькой прямоугольной комнате.
Настоящая комната для девочки.
Возле одной из более длинных стен находится спальное место: низкая кроватка без спинок, покрытая сверху циновками
или ковриками. Можно было бы сказать, что они разостланы на
столе или на плетенке из тростника, поскольку они очень гладкие, без каких-либо складок, как это бывает на наших кроватях.
Возле противоположной стены – полка с масляным светильником, несколькими пергаментными свитками, каким-то бережно
сложенным шитьем, похоже, вышиванием. Сбоку от нее, около
двери, распахнутой в сад, но прикрытой занавесью, которая колышется от легкого ветра, на низкой табуретке сидит Пресвятая
Дева.
Она прядет лен, белоснежный и мягкий, словно шелк. Ее маленькие руки, лишь немногим темнее льна, проворно крутят веретено. Ее молоденькое и очень-очень красивое личико слегка
наклонено и слегка улыбается, как будто Она лелеет какую-то
приятную мысль.
В домике и в саду глубокая тишина. И на лице Марии такой
же мир, что и в окружающей Ее обстановке. Мир и порядок. Все
чисто и аккуратно; и это скромнейшее по своему внешнему
виду и наполнению, и почти голое, словно келья, помещение,
заключает в себе нечто строгое и царственное, благодаря особенной чистоте и старательности, с которой все это размещено:
ткани на кровати, свитки, светильник, около светильника небольшой медный кувшин с пучком цветущих ветвей внутри,
ветвей персика или груши. Не знаю точно. Ясно, что с фруктового дерева с белыми, чуть розоватыми цветами.
2 Мария принимается петь: сначала вполголоса, потом голос 16.2
становится немного сильнее. Он не переходит в громкое пение.
Но это уже голос, раздающийся в комнатке, голос, в котором чувствуются вибрации души. Я не понимаю слов, очевидно, произносимых по-еврейски. Однако учитывая, что то и дело повторяется: «Йеховá», я догадываюсь, что это какая-то священная песнь,
109

возможно, псалом. Может быть, Мария вспоминает песнопения
Храма. И, должно быть, это приятное воспоминание, так как
Она опускает на колени руки, держащие прялку с пряжей, и
поднимает голову, прислонясь к стене, Лицо Ее вспыхивает дивным румянцем, глаза, погрузившись в Бог знает какую сладостную думу, заблестели от нахлынувших слез. И эти последние,
застыв в глазах, делают их еще больше. И все-таки эти глаза радостно сияют, улыбаясь той мысли, что предстала перед ними,
отвлекая их от всего чувственного. Лицо Марии, выступающее
на фоне белого и самого простого платья, такое розовое и обрамленное косами, которые Она носит заплетенными, словно
корону на голове, похоже на прекрасный цветок.
Пение переходит в молитву: «Господи Боже Всевышний, не
откладывай дольше, и пошли Твоего Служителя, дабы принести
мир на землю. Воззови время благоприятное и Деву, непорочную
и благоплодную, для пришествия Помазанника Твоего. Отче,
Отче святой, позволь Своей Рабе пожертвовать Своею жизнью
ради этой цели. Позволь Мне умереть, когда Я увижу Твой Свет
и Твою Правду на земле и когда осознаю, что Искупление совершилось. О, святой Отец, пошли на землю Того, кто был Воздыханием Пророков. Пошли Искупителя к Своей Рабе. Чтобы в
час, когда прекратятся Мои дни, для Меня открылась бы Твоя
Обитель, ибо ее двери уже открыты Твоим Помазанником для
всех, уповавших на Тебя. Приди, приди, о Дух Господень.
Приди к Своим верным, что ждут Тебя. Приди, Владыка Примирения!» 118. Мария продолжает быть сосредоточенной…
3 Занавесь подергивается сильнее, словно бы некто за ней
16.3
чем-то на нее повеял или встряхнул, чтобы отдернуть. И в жемчужно-белом свете, переливающимся чистым серебром, немного
желтоватые стены делаются более светлыми, краски тканей более
яркими, обращенное вверх лицо Марии более одухотворенным.
В этом свете, и не снимая с происходящего таинства занавеси –
напротив, она больше не колышется, а неподвижно висит поперек
дверных стоек, будто бы стенка, отгораживающая внутреннее от
См. (Ис.9:6). Перевод этого стиха: князь мира – едва ли хорош, т.к.
омонимичен противоположному понятию: князь мiра сего
110
118

внешнего, – повергается ниц Архангел.
Ему приходится, по необходимости, принять человеческий
облик. Однако облик этот превосходит все человеческое. Из какой плоти составлена эта прекрасная сверкающая фигура? Из
какого вещества материализовал ее Бог, чтобы сделать доступной для восприятия Пречистой Девы? Только Бог обладает подобного рода веществами и использует их столь совершенным
образом. Есть лицо, присутствует тело, есть глаза, рот, волосы и
ладони, как у нас. Но это не наша непрозрачная материя. Это
свет, принявший оттенок плоти, глаз, волос, губ, – свет, который
движется и улыбается, смотрит и говорит.
4
«Здравствуй, Мария, исполненная Благодати, здравствуй!» 16.4
Голос сладкозвучно переливается, словно жемчужины, рассыпающиеся по драгоценному металлу.
Мария вздрагивает и опускает взгляд. И вздрагивает сильнее,
когда видит примерно в метре от Себя это блистающее коленопреклоненное существо, которое смотрит на Нее с бесконечным
почтением, скрестив руки на груди. Мария вскакивает на ноги
и прижимается к стене. Она поочередно бледнеет и краснеет.
Лицо Ее выражает изумление и испуг. Она бессознательно прижимает к груди ладони, пряча их под широкими рукавами,
наклоняется, как бы стараясь как можно лучше укрыть Свое
тело. Жест кроткого целомудрия.
«Нет, не бойся. Господь с Тобою! Ты благословенна из всех
женщин119».
Однако Мария продолжает бояться. Откуда прибыло это необычайное существо? Посланник ли это Бога или Обольстителя?
«Не бойся, Мария!» – повторяет Архангел, – «Я Гавриил, Ангел Божий. Меня к Тебе послал мой Господь. Не бойся, ибо Ты
обрела благодать у Бога. И теперь Ты зачнешь во чреве, и родишь Сына, и дашь Ему имя „Иисус“. Сей будет великим, назовется Сыном Всевышнего (и станет поистине таковым), и Господь Бог даст Ему престол Давида, отца Его, и будет Он
царствовать в веках в доме Иакова, и Царствование Его никогда
не закончится. Постигни, о святая Дева, возлюбленная Господом,
119

См. (Лк.1:28). Нюанс: ударение здесь падает на местоимение Ты
111

Его благословенная Дочь, призванная быть Матерью Его Сына,
какого Сына Ты произведешь на свет!»
«Как это может произойти, если Я не знаю мужчину?
Неужели Господь больше не приемлет обета Рабы Своей и не
хочет, чтобы Я пребывала Девой ради любви к Нему?»
«Не при помощи мужчины будешь Ты Матерью, о Мария. Ты
– Приснодева, Божья Святая. В Тебя снизойдет Святой Дух, и
сила Всевышнего осенит Тебя. Посему Святым назовется Тот,
кто от Тебя родится, и Божьим Сыном. Господь Бог наш может
все. Елизавета, бесплодная, на старости лет своих зачала ребенка,
который станет Пророком Твоего Сына, тем, кто приготовит
для Него пути. Господь смыл с нее ее бесчестье, и память о ней
останется в людях в связи с Твоим именем, равно как и имя ее
чада будет связано с именем Твоего Святого Чада, и до скончания веков люди будут звать вас блаженными по причине Благодати Господней, сошедшей на вас, и особенно на Тебя, через которую она сойдет на людей. Елизавета на шестом месяце, и ее
бремя вызывает в ней веселье, и вызовет еще больше, когда она
узнает о Твоей радости. Для Бога нет ничего невозможного, Мария, исполненная Благодати. Что мне ответить моему Господу?
Пусть никакие помыслы не смущают Тебя. Он защитит Твои интересы, если Ты доверишься Ему. Вселенная, Небеса, Предвечный – ждут Твоего слова!»
Мария, в свою очередь скрестив руки на груди и склоняясь в
глубоком поклоне, отвечает: «Вот служанка Бога. Пусть совершится со Мною согласно твоему слову».
Ангел сияет от радости и преклоняется, несомненно, увидев,
как на Приснодеву, склонившуюся в согласии, снисходит Святой Дух, а потом исчезает, не потревожив занавеси, но оставив
ее распростертой над этой святою Тайной.

17. Непослушание Евы и послушание Марии
5 марта 1944.
1 Иисус говорит:
17.1
«Не написано ли в Бытии, что Бог сделал мужчину повелителем над всем, что есть на земле, точнее, над всем, за исключением Бога и Его ангельских служителей? Не написано ли, что
112

сотворил женщину, чтобы она была подругой мужчине в радости и в господстве над всеми живущими? Не написано ли, что
они могли вкушать от всего, кроме разве что от древа познания
Добра и Зла? Почему? Что подразумевается под словами120 „да
господствует“? И что – под этим древом познания Добра и Зла?
Вы когда-нибудь спрашивали себя об этом, вы, которые интересуетесь столькими бесполезными вещами и никак не можете
спросить у своей души о небесных истинах?
Ваша душа, если бы она была живой, поведала бы вам о них;
та, что – когда она пребывает в благодати – словно цветок в руках у вашего ангела, та, что, когда она благодатна, – как цветок,
ласкаемый солнцем и орошаемый росой Святого Духа, который
согревает ее и просвещает, увлажняет ее и украшает небесными
свéтами. О скольких истинах поведала бы вам ваша душа, если
бы вы умели с ней разговаривать, если бы любили ее, как ту, что
придает вам подобие Божие, ибо Он – Дух, как и ваша душа. Какого великого друга вы бы обрели, если бы любили свою душу,
вместо того, чтобы ненавидеть ее и даже убивать; какого великого, несравненного друга, с которым вы могли бы говорить о
Неземных вещах, вы, столь жаждущие общения и разрушающие друг друга своими дружбами, которые, если и не являются
недостойными (иногда они таковы), то уж почти всегда бесполезны и ввергают вас в поток пустых и вредных разговоров, и
разговоров всегда о земном.
Не сказал ли Я: „Кто любит Меня – соблюдет Мое слово, и
Отец Мой возлюбит того, и Мы придем к нему и устроим в нем
обитель“?121
Благодатная душа обладает любовью, а обладая любовью –
обладает Богом, то есть Отцом, который ее хранит, Сыном, который ее наставляет, и Святым Духом, который ее просвещает.
Поэтому она обладает Знанием, Ведением, Мудростью. Обладает Светом. Так что подумайте, какие возвышенные беседы
могла бы вести с вами ваша душа. Именно такие беседы заполняли тишину тюрем, тишину келий, тишину скитов, тишину
120
121

(Быт. 1:26)
(Ин. 14:23)
113

палат немощных святых. Именно они утешали заключенных в
ожидании мученичества, затворников в поисках Истины, отшельников, жаждущих предвосхитить познание Бога, немощных в несении – да что Я говорю? – в любви к своему кресту.
2
Если бы вы умели вопрошать свою душу, она бы рассказала
17.2
вам, что истинное, точное, обширное как само творение, значение того слова „да господствует“ таково: „Да господствует человек над всем. Над всеми своими тремя состояниями. Нижнее состояние – животное. Среднее состояние – нравственное. Высшее
состояние – духовное. И все их три да направит к единому пределу: обладать122 Богом“. Обладать Им, став достойным Его, благодаря этому жесткому господству, которое держит в повиновении все силы нашего я и заставляет их служить этой единой
цели: стать достойным обладания Богом. Рассказала бы вам, что
Бог запретил познание Добра и Зла, потому что Добро Он уже
пожаловал Своим творениям в дар, а со Злом – не хотел, чтобы
вы и знакомились. Поскольку это плод, сладкий на вкус, но когда его сок попадает в кровь, он вызывает в ней некоторый жар,
убийственный и провоцирующий жажду, вследствие которой,
чем больше пьешь того обманчивого сока, тем больше его
хочется.
3 Вы возразите: „Почему же Он допустил его там?“
17.3
Почему же! Потому что Зло – это сила, которая возникла сама
собой, подобно некоторым ужасным болезням, возникающим в
самом здоровом теле.
Люцифер был ангелом, самым прекрасным из ангелов. Духовно совершенным, уступавшим только Богу. И все-таки в его
светлом существе зародился туман гордыни, который тот не
рассеял. А наоборот: лелеял его и сгустил. И от этого взращивания родилось Зло. Оно уже было прежде человека. Бог низверг
его из Рая вон, проклятого Рассадника Зла, этого осквернителя
Рая. Однако он остался вечным Рассадником Зла и, больше не
имея возможности осквернять Рай, осквернил Землю.
4 Эту истину и демонстрирует то метафорическое древо. Бог
17.4
сказал мужчине и женщине: „Вы знаете все законы и тайны
122

114

Обладать – в смысле: в совершенстве знать

творения. Однако не посягайте на Мое право быть Творцом человека. Для распространения человеческого рода довольно будет Моей любви, которая будет обращаться среди вас, и без чувственной похоти, а лишь посредством душевного порыва,
произведет новых Адамов этого рода. Я даю вам все, сохраняя за
Собой только эту тайну создания человека“.
5
Сатана захотел лишить человека этого целомудрия ума, и 17.5
своим змеиным языком усладил телесность Евы и обольстил ее
взгляд, вызвав в ней реакции и побуждения, которых она
раньше не испытывала, поскольку ее еще не отравил Обман.
Она „увидела“. А увидев, захотела попробовать. Ее плоть пробудилась. О, если бы она призвала Бога! Если бы поспешила сказать Ему: „Отец! Я больна. Змей меня обольстил, и во мне – смятение“. Отец бы очистил ее и исцелил Своим дыханием,
которое – так же, как вдохнуло в нее жизнь, – могло бы снова
придать ей невинность, уничтожив в ней память о змеиной
отраве и, более того, вселив в нее отвращение к Змею, какое бывает у тех, кого поразило зло и кто, исцелившись от этого зла,
испытывает к нему инстинктивное отвращение. Но Ева не идет
к Отцу. Ева обращается к Змею. Ей приятно то ощущение.
„Видя, что плод этого древа годен для пищи, красив для глаз и
приятен на вид, она сорвала его и съела“123.
И „постигла“. Теперь уже обольщение проникает в нее,
чтобы уязвить ее чрево. Новыми глазами увидела она и новыми
ушами услышала повадки и голоса зверей. И возжелала безрассудным желанием того же самого.
6 Она сама инициировала грех. Довела его до конца вместе со 17.6
спутником. Вот почему на женщине лежит бóльшее осуждение.
Именно из-за нее мужчина взбунтовался против Бога и отведал
похоть и смерть. Именно из-за нее он уже не смог повелевать
тремя своими царствами: духовным, поскольку допустил непослушание духа Богу; нравственным, поскольку допустил порабощение нравственного начала страстям; телесным, поскольку
подчинил телесное начало бессознательным законам животного
мира. „Змей соблазнил меня“, – говорит Ева. „Жена предложила
123

(Быт. 3:6)
115

мне, и я съел это“, – говорит Адам124. И с той поры тройственная
алчность крепко удерживает три человеческих царства.
7
17.7
Одной только Благодати удается ослабить хватку этого безжалостного чудовища. И если она жива, подлинно жива, а воля
верного чада все более и более ее оживляет, то она может задушить это чудище, и тогда больше нечего бояться. Ни внутренних
тиранов, то есть, плоти и страстей; ни тиранов внешних, то есть,
мiра и сильных мiра сего. Ни преследований. Ни смерти. Это
как говорит апостол Павел125: „Я не опасаюсь ничего из этого, и
уже не считаю мою жизнь своей, только бы мне исполнить мое
предназначение и служение, полученное от Господа Иисуса: засвидетельствовать Евангелие Благодати Божией“».
[8 марта 1944]
8
Мария говорит:
17.8
«От радости – ибо когда Я осознала миссию, к которой Меня
призвал Бог, Меня переполнила радость, – Мое сердце раскрылось, словно бутон лилии, и налилось той кровью, что стала почвой для Семени Господа.
9 Радость быть матерью.
17.9
Я была посвящена Богу с первых лет, потому что свет Всевышнего открыл Мне причину зла в мире, и Я захотела,
насколько это в Моих силах, уничтожить в Себе этот отпечаток
Сатаны. Я не ведала, что непорочна. Не могла об этом и подумать. Одна мысль об этом была бы высокомерной и горделивой.
Ведь Я родилась от земных родителей, и Мне было непозволительно думать, что именно Я – Избранная для того, чтобы стать
Непорочной. Дух Божий поведал Мне о скорби Отца по поводу
совращения Евы, которая, будучи благодатным творением, пожелала опуститься до уровня творения низшего. У Меня было
намерение смягчить эту скорбь, доведя Свою телесность до ангельской чистоты, сохранив Себя нетронутой от человеческих
помыслов, желаний и прикосновений. Для Него лишь трепет
Моей любви, для Него лишь Мое существование. Но, коль скоро
во Мне не было разжения плоти, во Мне также присутствовала
124
125

116

(Быт. 3:6)
(Деян. 20:24)

решимость пожертвовать материнством.
Материнство, лишенное всего того, что теперь его унижает,
было даровано Отцом Создателем также и Еве. Чисто и сладостно материнство, свободное от гнета чувственности! Я испытала это! Чего лишилась Ева, отказавшись от этого богатства!
Больше, нежели бессмертия. И пусть это вам не покажется
преувеличением. Мой Иисус, а с ним и Я, Его Мать, познали
смертное томление. Я – сладкое томление засыпающего от усталости. Он – жестокое томление обреченного умирать. Так что и
к Нам приходила смерть. Но материнство без какой-либо
скверны выпало только Мне одной, новой Еве, чтобы Я сумела
рассказать миру о том, как приятна участь женщины, призванной стать матерью без скорбей плоти. И желание этого чистого
материнства могло присутствовать, и присутствовало даже во
всецело посвященной Богу Деве, потому что в нем – величие
женщины. Далее, если вы примете во внимание, в каком почете
находилась мать у израильтян, вы еще лучше поймете, какую
жертву Я принесла, обрекая Себя на это лишение.
Теперь предвечное Благо дает этот дар Своей Рабе, не отнимая у Меня той невинности, в которую Я была облачена, дабы
пребывать цветком на Его престоле. И Я ликовала вдвойне: от радости быть матерью человека, и быть Матерью Бога.
10 Радость быть Той, с чьей помощью укреплялось согласие
17.10
между Небом и Землей.
О! Желать этого согласия ради любви к Богу и к ближнему и
знать, что через Меня, бедную Служанку Всемогущего, оно приходит в мир! Сказать: „О, люди! Не плачьте больше. Я несу в
Себе тайну, которая осчастливит вас. Я не могу ее обнародовать,
потому что она запечатана во Мне, в Моем сердце, так же как
Сын заключен в непорочном чреве. Но Я уже ношу Его среди
вас, и с каждым часом все ближе тот миг, когда вы увидите Его
и узнаете Его святое Имя“.
11 Радость осчастливить Господа Бога: радость верующего за 17.11
своего Бога, ставшего счастливым.
О! удалить от Божьего сердца горечь Евиного непослушания!
Евиной гордыни! Евиного недоверия!
Мой Иисус объяснил, какой виной запятнала себя первая
117

Чета. Я изгладила ту вину, развернув обратно, в сторону подъема, этапы их падения.
12
17.12
Первопричина той вины была в непослушании. „Не ешьте
и не притрагивайтесь к этому древу“, – сказал Бог126. А мужчина
и женщина, цари мироздания, которые могли ко всему прикасаться и вкушать от всего, кроме него одного, поскольку Бог пожелал, чтобы они уступали лишь ангелам, не придали значения
этому запрету.
Древо: средство испытать послушание детей.
Что такое послушание заповеди Божией? Благо, потому что
Бог заповедует только благое. Что есть непослушание? Зло, потому что оно ввергает душу в состояние мятежа, в котором может действовать Сатана.
Ева идет к древу, от которого могло бы произойти ее благо,
уклонись она от него, или ее зло, приблизься она к нему. Она
идет туда, влекомая детским любопытством увидеть то, что содержит в себе нечто особенное, и неосторожностью, которая
внушает ей ненужность этой Божьей заповеди ввиду того, что
она сильная и чистая, царица Эдема, где всё ей повинуется и
ничто не в состоянии причинить ей зла. В ее самонадеянности
ее погибель. Самонадеянность – это уже закваска гордыни.
У древа она находит Соблазнителя, и тот ее неопытности, ее
такой прекрасной девственной неопытности, ее плохо защищенной неопытности поет лживую песнь. „Ты думаешь, тут
есть зло? Нет. Бог сказал тебе это, потому что хочет, чтобы вы
зависели от Его власти. Воображаете, что вы владыки? У вас нет
даже той свободы, какая есть у диких зверей127. Им позволено
любить друг друга настоящей любовью. Но не вам. Им позволено быть творцами, как Бог. Они породят детей и будут
сколько душе угодно видеть, как увеличивается семья. А вы нет.
Вам отказано в этой радости. Так зачем же было создавать вас
мужчиной и женщиной, если вы должны жить таким образом?
Будьте богами! Знаете, какая радость, когда двое пребывают в
(Быт. 2:17)
В оригинале единственное число: la fiera (нечто вроде: зверюга);
женский род этого слова делает сравнение еще более сильным
118
126
127

одной плоти, и та творит третью, и еще больше? Не верьте обещаниям Бога, что обретете радость потомства, видя, как дети обзаводятся новыми семьями, оставляя ради них и отца, и мать.
Он дал вам видимость жизни: истинная жизнь – в познании законов жизни. Тогда вы будете подобны богам и сможете сказать
Богу: ‚Мы равны Тебе’ “.
И соблазнение продолжилось, потому что не оказалось воли
прекратить его, наоборот, было желание продолжить и узнать
то, что не было предназначено человеку. Вот как запретное
древо становится действительно смертельным для человеческого рода, ибо с его ветвей свисает плод горького знания, идущего от Сатаны. И женщина становится самкой, и с закваской
сатанинского знания в сердце приступает к совращению Адама.
Так, телесно унизившись, морально развратившись, духовно деградировав, они познали скорбь духа, лишенного Благодати, и
смерть плоти, лишенной бессмертия. И эта рана Евы породила
страдание, которое не успокоится, доколе не угаснет последняя
супружеская пара на земле.
13 Я прошла вспять путь этих двух грешников. Я повиновалась. 17.13
Повиновалась во всех обстоятельствах. Бог требовал от Меня
быть девственной. Я повиновалась. Когда Я возлюбила девственность, которая делала Меня чистой, как первую женщину до
знакомства с Сатаной, Бог потребовал, чтобы Я стала супругой.
Я повиновалась, возведя брак на ту степень чистоты, какая была
в замысле Божьем, когда Он сотворил двух Прародителей. Я
была убеждена, что обречена на одиночество в браке и на презрение ближних из-за Моего святого бесплодия, – и тут Бог требует от Меня быть Матерью. Я повиновалась. Я поверила, что это
возможно, и что слово это пришло от Бога, потому что покой
разливался во Мне, когда Я его слышала. Я не думала: „Мне это
по заслугам“. Не говорила себе: „Теперь мир будет восхищаться
Мной, ведь Я подобна Богу, созидая Божью плоть“. Нет. Я уничижилась в Своем смирении.
Из Моего сердца изошла радость, будто стебель цветущей
розы. Но она тут же оделась острыми шипами и была стиснута
в клубок скорбей, как те ветви, что обвиты вьюнами. Боль о страдании супруга: вот тиски для Моей радости. Боль о страдании
119

Моего Сына: вот шипы Моей радости.
Ева пожелала наслаждения, торжества, свободы. Я приняла
боль, унижение, угнетение. Отказалась от Своей спокойной
жизни, от уважения супруга, от Своей собственной свободы. Не
оставила Себе ничего. Сделалась Служанкой Бога по плоти, по
нраву, по духу, доверившись Ему не только в девственном зачатии, но и в защите Моей чести, в утешении супруга, в средстве,
которое и его тоже привело бы к возвышенному супружеству,
чтобы из нас получились те, кто вернет мужчине и женщине потерянное достоинство.
14
17.14
Я приняла волю Божию о Себе, о супруге, о Моем Чаде.
Сказала: „Да“ за всех троих, уверенная, что Бог не нарушит Своего обещания поддерживать Меня в Моей скорби: Супруги, которая чувствует себя виновной, Матери, которая понимает, что
рождает Сына на страдание.
Сказала: „Да“. Да. И все. Это „да“ отменило Евино „нет“ заповеди Божьей. „Да, Господи, как Ты хочешь. Буду познавать то,
что Ты хочешь. Жить, как Ты хочешь. Радоваться, если Ты захочешь. Страдать ради того, ради чего хочешь Ты. Да, всегда
только да, Мой Господь, с того мгновения, когда Твой луч сделал
Меня Матерью, до того, когда Ты призвал Меня к Себе. Да, всегда только да. Все голоса плоти, все нравственные переживания
– под гнетом этого Моего непрестанного да. А наверху, словно
на алмазном постаменте, Мой дух, которому не достает крыльев, чтобы улететь к Тебе, но который господствует над всем
Моим Я, прирученным и ставшим Твоим слугой. Слугой в радости, слугой в горе. Но улыбнись, о Боже. И будь счастлив. Грех
побежден. Удален, истреблен. Он лежит под Моей пятой, он
смыт Моими слезами, истреблен Моим послушанием. Из Моего
чрева произрастет новое Древо, и оно принесет Плод, который
познает все Зло, дабы претерпеть его в Самом Себе, и дарует все
Добро. К нему смогут приходить люди, и Я буду счастлива, если
они сорвут Его, даже не думая, что Он произошел от Меня.
Лишь бы человек спасался, и Бог был любим, а Его Служанка да
сделается тем, чем становится почва, на которой вырастает дерево: ступенькой для восхождения“.
15 Мария, нужно всегда уметь быть ступенькой, чтобы другие
17.15
120

поднимались к Богу. Если они наступают на нас, ничего страшного. Только бы им удалось дойти до Креста. Это – новое древо,
несущее плод познания Добра и Зла, ведь оно показывает человеку, чтó есть зло, и чтó есть добро, чтобы тот мог выбрать и выжить, и в то же время, оно может сделаться лекарством, чтобы
исцелить тех, кто, пожелав отведать зла, был им отравлен. Пусть
наше сердце – под ногами людей, лишь бы увеличивалось число
искупленных, и Кровь Моего Иисуса не была пролита зря. Вот
удел слуг Божьих. Но потом мы удостоимся принять в себя святую Жертву и у подножия Креста, пропитанного Ее Кровью и
нашими слезами, сказать: „Вот, Отче, непорочная Жертва, которую мы приносим Тебе ради спасения мира. Посмотри на нас,
Отче, срастворенных с Нею, и за Ее бесконечные заслуги даруй
нам Твое благословение“.
А Я дарую тебе Свою ласку. Отдыхай, дочь. Господь с тобою».
16 Иисус говорит:
17.16
«Слово Моей Матери должно бы рассеять всякую нерешительность даже в самых скованных формулировками умах. […]
Я сказал: „метафорическое древо“. Теперь скажу: „символическое древо“. Может быть, лучше поймете. Символизм его
ясен: от того, как эти двое Божьих чад поступили бы по отношению к нему, стало бы понятно, какова была в них склонность к
Добру или ко Злу. Словно царская водка128, испытывающая золото, или весы ювелира, взвешивающего на них караты, это
древо, благодаря Божьему о нем повелению превратившееся в
„задание“, определило меру беспримесности129 Адама и Евы.
17 Уже слышу ваше возражение: „Не было ли чрезмерным 17.17
наказание, и несерьезным средство, использованное для приведения его в исполнение?“
Не было. В настоящее время непослушание в вас, являющихся
их наследниками, менее опасно, нежели было в них. Вы искуплены Мною. Однако яд Сатаны остается, всегда готовый возродиться, подобно некоторым болезням, что никогда полностью в
крови не уничтожаются. Они, эти двое прародителей, обладали
128
129

Смесь кислот, царская водка, растворяет золото
Буквально: чистоты металла
121

Благодатью, а Немилость к ним даже и не прикасалась. Оттого
они были более стойкими, сильнее укрепленными Благодатью,
порождавшей невинность и любовь. Дар, данный им Богом, был
беспредельным. Тем более серьезно их падение, что оно было
вопреки этому дару.
18
17.18
Символичен также и тот предложенный и съеденный плод.
Он был плодом опыта, который они захотели проделать по сатанинскому наущению, вопреки повелению Божию. Я не запрещал людям любить. Я лишь хотел, чтобы они любили бесхитростно.
Как Я любил их Своей святостью, так и они должны были любить друг друга в святости чувств, которую не оскверняет никакая похотливость.
19
17.19
Не нужно забывать, что Благодать – это свет, и обладающий
ею знает то, чтó полезно и хорошо знать. Исполненная Благодати130 знала все, потому что Ее наставляла Мудрость, Мудрость, которая есть Благодать, и Она умела вести себя свято. Потому и Ева знала то, что ей было во благо знать. Не более,
поскольку ни к чему знать то, что не есть благо. Она не поверила
словам Божьим и оказалась неверна в своем обещании слушаться. Она поверила Сатане, нарушила обещание, захотела
познать неблагое, полюбила его без раскаяния, превратила любовь, которую Я вручал ей такой святой, в нечто искаженное и
обесцененное.
Падший ангел, она скатилась в грязь и сор, тогда как могла
счастливо бегать среди цветов земного Рая и видеть вокруг себя
растущее потомство подобно тому, как какое-нибудь растение
покрывается цветами без того, чтобы опускать свою крону в
болото.
20 Не будьте как те глупые дети, упомянутые Мною в Еванге17.20
лии131, которые слышали пение и затыкали себе уши; слышали,
как играют, и не плясали; слышали, как плачут, и усмехались.
Не будьте ограниченными, и не будьте отрицателями. Примите
Свет, примите без хитрости и упрямства, без иронии и недоверия. И хватит об этом.
130
131

122

La Piena di Grazia, Полнота Благодати – это всегда Дева Мария
(Мф. 11:16-17), (Лк. 7:32)

Я захотел рассказать вам, в эти дни приготовления к Пасхе, 17.21
о том, что было первым звеном в цепи, с помощью которой Глагол Божий был приведен к смерти, божественный Агнец – к закланию, дабы дать вам понять, насколько вы должны быть
благодарны Тому, кто умер, чтобы снова поднять вас на Небо и
чтобы одолеть похоть Сатаны. Захотел рассказать вам это потому, что сейчас девяносто процентов из вас похожи на Еву,
отравленную дыханием и речью Люцифера, и вы живете не
чтобы любить, а чтобы удовлетворять чувственность, живете не
ради Неба, а ради грязи; вы уже не создания, наделенные душою и разумом, а бездушные и безумные псы132. Вы убили душу
и развратили разум. Истинно говорю вам, что скоты превосходят вас в целомудрии своих любовных отношений».
21

18. Мария извещает Иосифа о беременности Елизаветы
и доверяет Богу задачу оправдать Свою беременность
25 марта 1944.
1 Передо мной появляется назаретский домик, и в нем Мария. 18.1
Мария юна как тогда, когда Ей являлся Ангел Божий. Один
лишь вид наполняет мою душу девственным ароматом этого
жилища. Тем ангельским ароматом, что еще остается в помещении, где Ангел веял своими золотистыми крыльями. Божественным ароматом, который сосредоточился на Марии, чтобы сделать Ее Матерью, и который теперь от Нее распространяется.
Это вечер, поскольку в комнату, где прежде было столько сошедшего с Неба света, начинают вторгаться тени.
Мария на коленях возле кроватки: молится, скрестив руки на
груди и низко опустив голову. Она все еще одета так же, как во
время Благовещения. Всё как тогда. Цветущая ветвь в своем кувшине, предметы обихода в том же самом порядке. Только
прялка и веретено составлены в угол, первая – с дымчатой куделью, второе – с намотанной на него блестящей нитью.
Мария перестает молиться и поднимается, лицо Ее пылает,
как от огня. Губы улыбаются, однако на Ее голубых глазах блестят слезы. Она берет масляный светильник и с помощью
132

См. (Ис. 56:10-12)
123

кремня зажигает его. Смотрит, все ли в порядке в комнатке. Распрямляет покрывало, которое было сдвинуто. Добавляет воды в
кувшин с цветущей ветвью и выносит его наружу, в ночную
прохладу. Затем возвращается. Берет с полки сложенное вышивание и зажженный светильник и, закрыв дверь, выходит.
Делает несколько шагов по садику, вдоль дома, а потом заходит в комнатушку, где, я видела, происходило прощание
Иисуса с Марией. Я узнаю ее, несмотря на то что сейчас не достает некоторых предметов, которые тогда там были. Мария исчезает, неся с собой светильник, в другом небольшом помещении, рядом с этим, а я остаюсь тут, лишь в компании с Ее
работой, лежащей на углу стола. Я слышу, как Мария легко перемещается туда и сюда, слышу плеск воды, как будто что-то
моют, потом треск веточек, – по звуку понимаю, что это ломают
дрова. Догадываюсь, что Она разводит огонь.
Затем Она возвращается. Выходит в садик. Появляется с яблоками и овощами. Кладет яблоки на металлический поднос,
украшенный гравировкой, кажется, из чеканной меди. Снова
идет в кухню (очевидно, то помещение и есть кухня). Теперь отблеск пламени очага через открытую дверь весело устремляется
сюда и устраивает на стенах пляску теней.
Проходит некоторое время, и Мария возвращается с небольшим темным куском хлеба и миской горячего молока. Садится
и начинает окунать кусочки этого хлеба в молоко. Спокойно и
неторопливо ест. Потом, оставив полчашки молока, снова заходит в кухню и возвращается с овощами, на которые наливает немного масла, и ест их вместе с хлебом. Утоляет жажду молоком.
Потом берет одно яблоко и съедает. Ужин маленькой девочки.
Мария ест и размышляет, и улыбается какой-то внутренней
мысли. Поднимает глаза и обводит взглядом стены, как будто
доверяет им Свою тайну. Временами, однако, Она делается серьезной, почти грустной. Но затем снова появляется улыбка.
2 Слышен стук в дверь. Мария встает и открывает. Входит
18.2
Иосиф. Они здороваются. Затем Иосиф садится на табуретку по
другую сторону стола, напротив Марии.
Иосиф – красивый мужчина в расцвете сил. На вид тридцати
пяти лет, не больше. Его темно-каштановые волосы и такая же
124

борода обрамляют его правильное лицо с двумя добрыми и темными, почти черными, глазами. У него просторный и гладкий
лоб, тонкий, слегка изогнутый нос, щеки скорее круглые, смуглого, а не оливкового цвета, но при этом розовые на скулах. Он
не очень высок. Но крепок и хорошо сложен.
Перед тем, как сесть, он снял плащ, который (в первый раз
такой вижу) представляет собой цельный круг, застегнутый на
шее на крючок или что-то вроде, и имеющий капюшон. Он
светло-коричневый и сделан, похоже, из непромокаемой материи на основе грубой шерсти. Это напоминает плащи горцев,
приспособленные служить укрытием от непогоды.
3
Прежде чем сесть, он также успевает вручить Марии два 18.3
яйца и гроздь винограда, чуть иссохшую, но хорошо сохранившуюся. И говорит с улыбкой: «Мне привезли ее из Каны. Яйца
мне дал центурион за мою работу по починке его повозки. Поломалось колесо, а их работник оказался болен. Они свежие. Он
взял их из своего курятника. Выпей их. Они пойдут Тебе на
пользу».
«Завтра, Иосиф. Я только поела».
«Но Ты можешь взять винограда. Он хороший. Сладкий, как
мед. Я нес его осторожно, чтобы не повредить. Поешь его. У
меня есть еще. Я принесу Тебе его завтра в корзинке. Сегодня не
смог, потому что иду прямо из дома центуриона».
«Значит, ты еще не ужинал».
«Нет. Но это не важно».
Мария тотчас встает и направляется в кухню, возвращаясь с
новой порцией молока, небольшим количеством оливок и сыра.
«Больше ничего нет», – говорит Она, – «Возьми одно яйцо».
Иосиф не желает. Яйца предназначены для Марии. Он с удовольствием ест свой хлеб и сыр, и запивает еще теплым молоком. Потом принимается за яблоко. Ужин окончен.
Мария берется за Свое вышивание, предварительно убрав со
стола, и в этом Ей помогает Иосиф, который остается в кухне даже
тогда, когда Она приходит обратно. Слышу, как он расставляет
все по местам. Вновь разводит огонь, так как вечер прохладный.
Когда он возвращается, Мария благодарит его.
4 Они разговаривают между собой. Иосиф рассказывает, как 18.4
125

провел день. Говорит о своих маленьких племянниках. Интересуется работой Марии и Ее цветами. Обещает принести Ей
очень красивых цветов, обещанных ему центурионом. «Это
цветы, каких у нас нет. Они привезены из Рима. Он обещал дать
мне саженцы. Теперь, при благоприятной луне, я посажу их у
Тебя. У них прекрасные цветá и превосходный запах. Я видел их
прошлым летом, потому что они цветут летом. Они наполнят
ароматом весь дом. Потом, при хорошей луне, я буду подрезать
деревья. Уже время».
Мария с улыбкой благодарит. Молчание. Иосиф смотрит на
светлую голову Марии, склонившейся над вышиванием. Взгляд
ангельского любования. Не сомневаюсь, если какой-нибудь ангел полюбил бы женщину любовью мужа, он смотрел бы на нее
именно так.
5
18.5
Мария, будто решившись, кладет на колени вышивку и говорит: «Иосиф, Я тоже должна тебе кое-что сообщить. Обычно
Мне нечего сказать, ведь ты знаешь, как уединенно Я живу. Однако сегодня у Меня есть одна новость. Я получила известие, что
наша родственница Елизавета, жена Захарии, ждет ребенка…»
Иосиф, вытаращив глаза, восклицает: «В таком возрасте?»
«В таком возрасте», – отвечает Мария улыбаясь, – «Господь
может все. И сейчас Он пожелал подарить эту радость нашей
родственнице».
«Как Ты узнала? Это надежное известие?»
«Прибыл Посланный133. И такой, который не умеет лгать. Я
хотела бы отправиться к Елизавете, чтобы послужить ей и сказать, что Я ликую вместе с ней. Если ты позволишь…»
«Мария, Ты – Моя госпожа, а я Твой слуга. Все, что бы Ты ни
делала, делается во благо. Когда бы Ты хотела отправиться?»
«Как можно скорее. Но Я буду отсутствовать несколько
месяцев».
«А я буду считать дни, ожидая Тебя. Поезжай спокойно. Я
присмотрю за домом и за Твоим садиком. Ты найдешь Свои
цветы в прекрасном состоянии, как будто Ты Сама за ними ухаживала. Только… подожди. Перед Пасхой мне нужно отправиться в
133

126

Архангел Гавриил

Иерусалим, чтобы закупить кое-какие вещи для моей работы.
Если Ты подождешь несколько дней, я провожу Тебя до него.
Дальше нет, поскольку обернуться я должен быстро. Но дотуда
мы можем двигаться вместе. Мне будет спокойнее осознавать,
что Ты в пути не одна. Дашь мне знать – и на обратном пути я
выйду Тебе навстречу».
«Ты так добр, Иосиф. Да воздаст тебе Господь Своим благословением и да удалит от тебя скорбь. Я непрестанно молю Его
об этом».
6
Двое невинных супругов ангельски улыбаются друг другу. 18.6
На некоторое время снова устанавливается тишина.
Затем Иосиф встает. Надевает плащ, надвигает на голову капюшон. Прощается с Марией, которая также поднялась, и уходит.
Мария глядит ему вслед и печально вздыхает. Потом поднимает взор к небу. Очевидно, молится. Тщательно закрывает
дверь. Складывает вышивание. Идет на кухню. Гасит или
накрывает огонь. Смотрит, все ли на своем месте. Берет светильник и, закрыв дверь, выходит. Прикрывает ладонью огонек,
дрожащий на прохладном ночном ветру. Заходит в Свою комнату и снова начинает молиться.
Так заканчивается видение.
7 Мария говорит:
18.7
«Дорогая дочь, когда закончился восторг, наполнивший
Меня невыразимой радостью, и Я возвратилась к земным ощущениям, первой мыслью, колючей как шип розы, мыслью, что
уколола Мое сердце, опоясанное розами Бога-Любви, ставшего
несколько мгновений назад Моим Супругом, была мысль об
Иосифе.
Я уже любила его, этого Моего святого и предупредительного хранителя. С той поры, как воля Божия, по слову Его Священника134, определила Мне быть женою Иосифа, Я смогла испытать и оценить святость этого Праведника. Выйдя за него, Я
ощутила, что Мое сиротство окончено, и Я перестала оплакивать Свой потерянный приют при Храме. Он был нежен, как Мой
покойный отец. Возле него Я чувствовала себя в безопасности,
134

Имеется в виду Первосвященник
127

словно возле Священника. Отпали всякие колебания, и не просто отпали, но были забыты, настолько удалились они от Моего
девичьего сердца, так как Я поняла, что по отношению к
Иосифу не нужно ни о чем сомневаться и ничего опасаться. Моя
девственность, порученная Иосифу, была защищена лучше,
нежели дитя на руках у матери.
8
18.8
Как же теперь сказать ему, что Я – Мать? Я искала слова,
чтобы известить его об этом. Мучительные поиски. Ибо Я не хотела хвалиться Божьим даром, но и не смогла бы никоим образом оправдать Свое материнство, не заявив: „Господь из всех
женщин возлюбил Меня и сделал Меня, Его Рабу, Своей Супругой“. Не хотела Я также и обманывать его, скрывая свое положение.
Однако во время молитвы Дух, которым Я была наполнена,
сказал Мне: „Молчи. Доверь Мне задачу оправдать Тебя перед
супругом“. Когда? Как? Я не спрашивала. Я всегда доверялась
Богу, как цветок доверяется несущему его порыву ветра. Никогда Предвечный не оставлял Меня без Своей помощи. До сих
пор Его рука поддерживала, защищала и направляла Меня. Так
будет и теперь.
9 Дочь Моя, как прекрасно и утешительно верить в нашего
18.9
вечного, благого Бога! Он заключает нас в Своих объятиях,
словно в колыбели, неся нас, как на лодке, в светлую гавань
Добра, согревает наше сердце, утешает, питает нас, дает нам покой и отраду, просвещает и ведет нас. Упование на Бога – это
все, и Бог дает все тому, кто возлагает на Него упование. Дает
самого Себя.
В тот вечер Я, как творение, довела Свою веру до совершенства. Теперь Я была в состоянии это сделать, потому как во Мне
был Бог. Прежде у Меня была вера убогого создания, каким Я и
была: всего лишь ничем, хотя и была столь возлюблена, что
стала Непорочной. Но теперь Я обрела божественную веру, потому что Бог стал Моим: Моим Супругом, Моим Сыном! О, радость! Быть единой с Богом. Не ради собственной славы, но для
того, чтобы любить Его в полном единении, чтобы иметь возможность сказать Ему: „Ты, Ты – единственно во Мне пребывающий, содействуй Своим божественным совершенством всему
128

тому, что Я делаю“.
Если бы Он не сказал Мне: „Молчи!“, Я бы, наверное, отважилась, опустив лицо в землю, сказать Иосифу: „Дух Святой вошел в Меня, и во Мне – Семя Божие“; и тот бы Мне поверил,
поскольку почитал Меня, и потому что, подобно всем тем, кто
никогда не лжет, не мог допустить мысли, что лжет кто-то другой. Да, Я смогла бы преодолеть Свое отвращение к самовосхвалению, лишь бы не огорчать его в будущем. Однако Я повиновалась божественному повелению.
И в течение нескольких месяцев, начиная с того момента, Я
чувствовала, как Мое сердце кровоточит от этой первой раны.
Первая скорбь в Моей судьбе как Соискупительницы. Я подъяла и претерпела ее ради искупления и ради того, чтобы дать
вам жизненное правило на подобные случаи, когда приходится
страдать от вынужденного молчания в обстоятельствах, выставляющих вас в невыгодном свете перед теми, кто вас любит.
10 Предоставьте Богу защиту вашего доброго имени и ваших
18.10
кровных интересов. Удостойтесь Божьего заступничества своею
святой жизнью, и потом шествуйте уверенно. Даже если бы весь
мир был против вас, Он заступится за вас перед тем, кто вас любит, и даст обнаружиться истине.
Теперь отдохни, дочь. И становись все более и более Моей дочерью».

19. Мария и Иосиф отбывают в Иерусалим
27 марта 1944.
1 Я присутствую при отправлении в путь к св. Елизавете.
19.1
Иосиф прибыл забрать Марию, приведя двух серых осликов:
одного для себя, другого для Марии. Оба животных имели
обычные седла, но к одному из них было добавлено своеобразное устройство. Как я потом поняла, оно служило для перевозки
груза: нечто вроде багажника, и на нем Иосиф укрепляет небольшой деревянный сундук – саквояж, сказали бы мы теперь,
– который он принес Марии, чтобы сложить туда Ее одежду, и
та бы не промокла.
Слышу, как Мария очень благодарит Иосифа за этот предусмотрительный подарок, в который Она укладывает все то, что
129

вынимает из тюка, прежде Ею приготовленного.
2
Они запирают дверь дома и выступают в путь. Еще самое
начало дня, поскольку я вижу, как небо едва-едва розовеет на
востоке. Назарет еще спит. Двое ранних путешественников
встречают одного только пастуха, что подгоняет своих овечек,
бегущих одна наперерез другой, вклинивающихся друг меж
друга и блеющих. Больше всех тонкими пронзительными голосами блеют ягнята, даже на ходу стремясь отыскать материнскую грудь. Однако матери торопятся на пастбище и побуждают их также поспешать своим более громким блеянием.
Мария смотрит, улыбается и – раз уж Она остановилась,
чтобы пропустить стадо – наклоняется в седле погладить смиренных животных, которые проходят впритирку с осликами.
Когда подходит пастух с новорожденным ягненком на руках и
останавливается для приветствия, Мария, улыбаясь, ласкает розоватую мордочку этого отчаянно блеющего ягненка и говорит:
«Ищет маму. Вот она, мама. Она не оставит тебя, нет, малыш».
В самом деле, мать-овца трется о пастуха и встает на задние
ноги, чтобы облизать мордочку своего новорожденного.
Стадо проходит с шумом дождя по листве, оставляя за собой
пыль, поднятую движением маленьких копыт, и целый узор
следов на дороге.
Иосиф и Мария возобновляют путь. На Иосифе – его большой плащ, Мария обернулась в нечто вроде шали в полоску, так
как утро весьма прохладное.
Они уже за городом и движутся друг возле друга. Разговаривают редко. Иосиф думает о своих делах, а Мария следует
Своим размышлениям и, будучи сосредоточена на них, улыбается им; когда же Она выходит из своей сосредоточенности, то
глядя по сторонам, улыбается тому, что Ее окружает. То и дело
посматривает на Иосифа, и налет печальной серьезности омрачает Ее лицо. Но после улыбка возвращается даже при взглядах
на этого Ее предусмотрительного супруга, который мало говорит, а если и говорит, то чтобы спросить, удобно ли Ей и не
нужно ли чего-нибудь.
3 Теперь дороги становятся многолюдными, особенно в
19.3
окрестностях некоторых селений или внутри них самих. Но эти
19.2

130

двое не обращают большого внимания на встречных людей.
Они едут на своих семенящих осликах в громком звоне бубенцов, и останавливаются только один раз, в тени рощицы, чтобы
перекусить небольшим количеством хлеба и оливок, да попить
из родника, вытекающего из какой-то пещерки. А в другой раз
– чтобы укрыться от сильного ливня, внезапно нахлынувшего
из очень темной грозовой тучи.
Они находят убежище под горой, напротив выступающего
валуна, который закрывает их от самого сильного дождя. Однако Иосиф во что бы то ни стало хочет, чтобы Мария надела
его плащ из непромокаемой шерсти, с которой вода скатывается, не увлажняя ее, и Мария вынуждена уступить заботливой
настойчивости супруга. Последний, чтобы заверить Ее в своей
собственной защищенности, набрасывает себе на голову и на
плечи небольшое серое покрывало, находившееся под седлом.
Вероятно, это покрывало ослика. Теперь Мария, с обрамляющим Ее лицо капюшоном и в коричневом плаще, завязанном
на шее и полностью Ее скрывающем, похожа на маленького
монаха.
Ливень стихает, но переходит в мелкий надоедливый дождь.
Двое снова пускаются в путь по уже совсем грязной тропе. Однако это весна, и спустя некоторое время выходит солнце, и путешествие становится более комфортным. Два ослика набирают ход и резво бегут по дороге.
Больше я ничего не вижу, поскольку на этом видение прекращается.

20. Расставание с Иерусалимом. Благодатная внешность
Марии. Важность молитвы для Марии и Иосифа
28 марта 1944.
1 Мы в Иерусалиме. Теперь я уже хорошо знакома с ним, с его
20.1
улицами и воротами. Первым делом двое супругов направляются к Храму. Я узнаю то стойло, где Иосиф оставлял ослика в
день Посвящения135 Иисуса Храму. Сейчас он также, после выпаса, оставляет обоих ослов, и вместе с Марией идет поклониться
135

Praesentatio Domini или Сретение Господне, более раннее видение
131

Господу.
Затем, выйдя наружу, Мария с Иосифом направляются в
дом, принадлежащий, по-видимому, каким-то знакомым136.
Они перекусывают, и Мария там остается до тех пор, пока
Иосиф не возвращается вместе с неким старичком. «Этот человек направляется той же самой дорогой, что и Ты. Одной Тебе
придется идти совсем немного, и Ты прибудешь к Своей родственнице. Можешь на него положиться, я его знаю».
2
20.2
Они снова взбираются на осликов, Иосиф провожает Марию
до Ворот (не тех, в которые они въезжали, а других), и там они
прощаются, и Мария едет одна со старичком, который разговорчив настолько же, насколько был молчалив Иосиф, и интересуется тысячей вещей. Мария терпеливо отвечает.
Теперь небольшой сундук, который прежде все время вез
осел Иосифа, находится перед Ней на седле, и на Ней уже нет
большого плаща. Нет на Ней также и шали, что убрана в сундук, и Она прекрасна в Своем темно-синем платье и белом покрывале, защищающем Ее от солнца. Как Она красива!
Старичок, видимо, немного глуховат, потому что Мария, всегда говорившая тихо, вынуждена отвечать довольно громко,
чтобы быть услышанной. Но теперь и он утомился. Полностью
исчерпав список своих вопросов и новостей, он дремлет в седле,
позволяя везти себя ослу, хорошо знакомому с дорогой.
Мария пользуется этой передышкой, чтобы собраться с мыслями и помолиться. Она что-то тихо напевает, глядя в синее
небо и прижав руки к груди – должно быть, это какая-то молитва, – и Ее лицо от внутреннего переживания делается сияющим и блаженным.
Больше я ничего не вижу.
3 Даже сейчас, когда это видение прервалось, я – как и вчера
20.3
– продолжаю оставаться рядом с Мамой, видимой моему внутреннему зрению так отчетливо, что я могу описать розоватый
оттенок Ее щек, едва припухлых, но миловидно нежных, Ее
ярко красный маленький рот и нежное сияние голубоватых глаз
Речь идет о родственниках Зеведея, отца будущих апостолов
Иакова и Иоанна
132
136

из-под темно-русых ресниц.
Могу рассказать, как волосы, расчесанные надвое, нежно,
тремя волнами спадают по сторонам, наполовину закрывая маленькие розовые уши, а затем их светлый золотой блеск исчезает
под головным покрывалом (так как я вижу Ее с покровом на голове, в платье из райского шелка и в мантии, тонкой, как покрывало, и все же непрозрачной, из той же материи, что и платье).
Могу сказать, что платье как бы стянуто на шее при помощи
манжеты и вдетой в нее тесьмы, концы которой завязаны спереди, у основания шеи; что платье собрано на талии при помощи более толстой тесьмы, также из белого шелка, двумя кистями свисающей сбоку.
Могу даже сказать, что это платье, стянутое таким образом на
шее и на талии, образует на груди семь округлых и мягких складок, единственное украшение этого в высшей степени целомудренного одеяния.
Могу сказать о чистоте, что исходит от всего облика Марии,
от Ее фигуры, столь изящной и гармоничной, что это делает Ее
поистине ангелоподобной Женщиной.
4
И чем дольше я смотрю на Нее, тем больше мучаюсь, думая 20.4
о том, сколько всего Ее заставили выстрадать, и спрашиваю себя,
как могли они не сжалиться над Ней, такой смиренной и благородной, такой изящной даже внешне.
Смотрю на Нее и снова слышу все эти выкрики на Голгофе,
направленные, в том числе, и против Нее, все эти издевательства
и грубые шутки. Все эти проклятия, адресованные Ей как Матери Осужденного. Я вижу, как Она красива и безмятежна, сейчас. Но Ее нынешний вид не перечеркивает в моей памяти ни
Ее трагического лица в те часы агонии, ни его безутешного выражения в Иерусалимском доме, после смерти Иисуса. И мне бы
хотелось гладить и целовать эти нежно-розовые щеки, чтобы
своими поцелуями устранить то мучительное воспоминание,
которое, конечно, осталось в Ней, как и во мне.
5 Вы не поверите, какой покой дает мне Ее присутствие рядом
20.5
со мной. Думаю, что умереть, глядя на Нее, было бы так же
сладко и даже слаще, чем прожить сладчайший час жизни. Все
то время, пока я не могла видеть Ее такой, обращенной ко мне,
133

я переживала Ее отсутствие, как переживают отсутствие матери.
Теперь я снова ощущаю ту непередаваемую радость, что сопутствовала мне в декабре и в первые дни января. И я счастлива.
Счастлива, несмотря на то что увиденная мною Страстная мука
отбрасывает тень скорби на все мое счастье.
Трудно рассказать и объяснить то, что я испытываю, и что
началось с 11 февраля, с того вечера, когда я увидела, как Иисус
претерпевает Свои Страсти. Это было зрелище, которое коренным образом изменило меня. Умри я сейчас или через сотню
лет, это видение все равно останется таким же по своей силе и
воздействию. Раньше я размышляла о скорбях Христовых. Теперь я проживаю их, поскольку мне достаточно одного слова,
одного взгляда на какой-нибудь образ, чтобы снова начать переживать то, что я пережила в тот вечер, и ужасаться тем пыткам, и мучиться от Его одинокого исхода. И даже если бы ничто
не напоминало о том, само это воспоминание терзает меня.
Мария начинает говорить, и я умолкаю.
6 Мария говорит:
20.6
«Я скажу немного, потому что ты очень устала, дочь Моя.
Лишь привлеку твое внимание и внимание тех, кто читает, к
неизменной привычке – Иосифа и Моей – всегда на первое место ставить молитву. Усталость, спешка, заботы, дела – не были
вещами, препятствующими молитве, наоборот: они ей содействовали. Она всегда была царицей среди наших занятий.
Нашим утешением, нашим светом, нашей надеждой. Если в минуты печали она была поддержкой, то в счастливые минуты –
песней. Но все время она была постоянной спутницей нашей
души. Тем, что отрывало нас от земли, от этого изгнания, и возносило ввысь, к Небу, нашей Отчизне.
Не только Я, уже имевшая в Себе Бога, так что Мне достаточно было лишь взглянуть на Свое чрево, чтобы начать славить
Пресвятого, но также и Иосиф, молясь, чувствовал единение с
Богом, поскольку молитва наша была настоящим благоговейным поклонением от всего существа, которое сливалось с Богом,
поклоняясь Ему и будучи Им объято. И, заметьте, даже Я, при
том, что уже несла в Себе Предвечного, не считала Себя избавленной от трепетного почтения к Храму. Самая великая святость
134

не избавляет от осознания себя ничтожным в сравнении с Богом
и от смирения этого ничтожества в беспрерывной осанне во
славу Божию, раз Он позволяет нам это.
7
Вы бессильны, несчастны, полны недостатков? Взывайте к 20.7
святости Господа: „Свят, Свят, Свят!“. Призовите Его, этого Святого и Благословенного, на помощь в вашей нужде. Он придет
и передаст вам Свою святость. Вы святы и исполнены перед Ним
заслуг? Все равно взывайте к святости Господа. Она, поскольку
беспредельна, еще более увеличит вашу святость. Ангелы, существа, превосходящие слабость человеческой природы, ни на
миг не перестают воспевать свое славословие, и их сверхъестественная красота возрастает при каждом призывании святости
нашего Бога. Подражайте ангелам.
Никогда не лишайте себя молитвенной защиты, на которой
претыкаются орудия Сатаны, козни мира сего, похоти плоти и
гордыня ума. Никогда не откладывайте это оружие, которым открываются Небеса, откуда изливается благодать и благословение.
Земле нужно окунуться в молитву, чтобы очиститься от грехов, навлекающих наказание Божие. И, учитывая, что молящихся немного, эти немногие должны молиться так, как будто
их множество. Должны приумножать свои горячие137 молитвы,
дабы те набрали необходимый вес для достижения благодати.
Молитва горячая – когда она приправлена истинной любовью
и жертвенностью.
8 А то, что ты, дочь, переживаешь помимо своих собственных 20.8
еще и Мои страдания, и страдания Моего Иисуса, это хорошо.
Это богоугодно и достойно похвалы.
Мне очень дорого твое сострадательное участие. Хочешь
Меня поцеловать? Поцелуй раны Моего Сына. Пролей на них
бальзам своей любви. Духовно Я ощущала боль от бичей и от
шипов, муку от гвоздей и от креста. Но равным образом Я чувствую всякую ласку, подаренную Моему Иисусу, и это для Меня
как множество поцелуев. Вот ты и попробуй. Я Царица Небесная. Но всегда остаюсь Матерью…»
А я пребываю в блаженстве.
137

В оригинале: живые
135

21. Прибытие Марии в Хеврон и Ее встреча с
Елизаветой
1 апреля 1944.
1
Я в гористой местности. Это не какие-то высокие горы, но
уже и не холмы. Здесь уже есть настоящие горные хребты и ущелья, какие встречаются в наших тосканских и умбрийских
Апеннинах. Растительность тут густая и богатая, есть также
изобилие родников, сохраняющих пастбища зелеными и урожайными фруктовые угодья, которые почти все отданы под яблони, фиги и виноград: последний – вокруг домов. Время года,
должно быть, весна, поскольку виноградины на гроздьях уже
размером с горошину, и на яблоневых цветах уже образовалась
завязь, еще кажущаяся множеством зеленых незрелых шариков,
а у смоковниц на кончиках ветвей – первые плоды, пока только
завязавшиеся, но уже довольно сформированные. В свою очередь, луга – настоящий мягкий тысячецветный ковер. На них
пасутся или отдыхают овцы, белыми пятнами на изумрудной
траве.
2 Мария, на Своем ослике, поднимается по довольно-таки
21.2
приличной дороге; должно быть, это главная улица. Поднимается, поскольку селение, достаточно аккуратное, находится еще
выше. Мой внутренний оповеститель говорит мне: «Это место
– Хеврон». Вы мне говорили о Горной стране138. Не знаю, что тут
поделать. Мне ее показали под этим именем. Не знаю, относится ли «Хеврон» ко всей этой области, или только к селению.
Так я слышу и так рассказываю.
Вот Мария вступает в селение. Несколько женщин в дверях –
дело к вечеру – наблюдают за прибытием Чужестранки и сплетничают друг с другом. Они провожают Ее взглядами и не успокаиваются до тех пор, пока не замечают, что Она остановилась
напротив одного из самых красивых домов, расположенного посреди селения, с огородом впереди и хорошо ухоженным фруктовым садом позади и вокруг него, садом, что затем переходит в
просторный луг, взбирающийся и ниспадающий вслед за неровностью горы и заканчивающийся лесом высоких деревьев, за
21.1

138

136

См. (Лк. 1:39). Здесь МВ, видимо, обращается к духовнику

которым уже не знаю, что находится. Все обнесено изгородью
из дикой ежевики или дикой розы. Не могу ясно различить, потому что, если помните, цветы и листья у этих колючих кустарников очень похожи и, пока на ветвях не покажутся плоды,
легко ошибиться. Перед домом, то есть, с той стороны, что тянется вдоль селения, место окружено небольшой белой оградой, на которую наваливаются ветви настоящих розовых кустов,
они пока еще без цветов, но уже все в бутонах. В середине – железная решетка, она закрыта. Понятно, что это дом кого-то знатного в селении и дом людей зажиточных, поскольку все в нем
выказывает если не богатство и роскошь, то, во всяком случае,
достаток. И немалый порядок.
3
Мария слезает с ослика и приближается к решетке. Глядит 21.3
сквозь прутья. Никого не видно. Тогда Она старается привлечь
к себе внимание. Какая-то низенькая женщина, которая, будучи
любопытнее всех, за Ней последовала, указывает Ей на странное
приспособление, служащее звонком. Это два куска металла,
уравновешенные на чем-то наподобие коромысла, и когда это
коромысло двигают с помощью веревки, они ударяются друг о
друга со звуком колокола или гонга.
Мария тянет за веревку, но так бережно, что получается
лишь легкое позвякивание, и его никто не слышит. Тогда эта
женщина, старушка с острым носом и подбородком, и с языком,
стóящим десяти, хватается за веревку и принимается дергать
что есть силы. Трезвон, способный пробудить мертвого. «Так
это делается, женщина. А иначе как вы добьетесь, чтоб вас услышали? Понимаете, Елизавета стара и Захария стар. Теперь он
еще и немой, кроме того, что глух. Двое их слуг тоже старые,
понимаете? Вы когда-нибудь сюда приезжали? Знаете Захарию?
Вы…»
От этого потока новостей и расспросов Марию спасает появление хромающего старичка, наверное, садовника или земледельца,
так как в руках у него тяпка, а на поясе садовый нож. Он отпирает,
и Мария заходит, благодаря старушку, но… увы! – оставив ее без
ответов. Какое разочарование для любопытствующей!
Едва войдя внутрь, Мария говорит: «Я Мария, дочь Иоакима
и Анны, из Назарета. Кузина ваших хозяев».
137

Старичок кланяется и здоровается, а затем громко зовет:
«Сара! Сара!». И вновь отпирает решетку, чтобы впустить
ослика, оставшегося снаружи, поскольку Мария, дабы освободиться от назойливой женщины, быстро-быстро проскользнула
внутрь, а садовник, столь же проворный, как и Она, захлопнул
решетку перед самым носом этой кумушки. Перегоняя осла, он
рассказывает: «Ах! великое счастье и великая беда этому дому!
Небеса подарили бесплодной ребенка, да будет благословен за
это Всевышний! Но Захария вернулся семь месяцев тому назад
из Иерусалима немым. Изъясняется знаками или пишет. Вы,
наверное, знали об этом? Моя хозяйка в этой радости и в этой
печали так желала Вас видеть! Все время разговаривала с Сарой
о Вас и говорила: „Если бы моя маленькая Мария была со мной!
Если бы Она все еще находилась в Храме! Я бы тогда послала
Захарию забрать Ее. Но теперь Господь судил Ей быть женой
Иосифа из Назарета. Только Она могла бы утешить меня в этой
печали и помочь умолить Бога, ведь Она всеблаженная. И в
Храме все по Ней плачут. В прошедший праздник, когда я последний раз ходила с Захарией в Иерусалим поблагодарить
Бога за дарование мне ребенка, я слышала, как Ее наставницы
говорили мне: ‚Храм, кажется, лишился херувимов славы с тех
пор, как в этих стенах больше не раздается голос Марии’“. Сара!
Сара! Она немного глуха, моя жена. Но проходи, проходи, я
провожу Тебя».
5 Но вместо Сары на верху лестницы, прижимающейся к од21.5
ной из сторон дома, появляется очень пожилая женщина, уже
вся изборожденная морщинами и с сильно поседевшими волосами, что прежде, видно, были черными как смоль, о чем говорят все еще черные ресницы и брови; как и цвет лица – о том,
что она была смуглая. Ее очевидная старость необычно контрастирует с ее положением, уже весьма явным, несмотря на просторную и свободную одежду. Она смотрит, прикрыв ладонью
лицо. Узнает Марию. Воздевает руки к небу с удивленным и радостным «О!» и устремляется, насколько она в состоянии,
навстречу Марии. Но и Мария, которая всегда спокойна в движениях, бросается сейчас с быстротой лани, достигая основания
лестницы одновременно с Елизаветой. И Она с неподдельной
21.4

4

138

откровенностью прижимает к сердцу Свою кузину, которая
плачет от радости Ее видеть.
На мгновение они застывают в объятиях, а потом Елизавета
отделяется со смешанным печально-радостным «Ах!» и кладет
ладони на свой располневший живот. Опускает лицо, бледнея и
вспыхивая попеременно. Мария и слуга протягивают руки,
чтобы ее поддержать, поскольку она качается, как будто почувствовала себя нехорошо.
Однако Елизавета, пробыв минуту словно бы в самоуглублении, поднимает лицо, настолько лучезарное, что оно кажется
помолодевшим, глядит на Марию улыбаясь и с таким почтением, будто видит ангела, а затем склоняется в глубоком поклоне и говорит: «Благословенна Ты из всех женщин! Благословен Плод Твоего чрева! (говорит именно так: две фразы четко
отделены). Как я удостоилась, что ко мне, рабе Твоей, пришла
Мать моего Господа? Вот, при звуке Твоего голоса младенец во
мне запрыгал словно от радости, а когда я обняла Тебя, Дух Господень у меня в сердце произнес высочайшую истину. Ты блаженна, ибо поверила, что Богу возможно даже то, что кажется
невозможным по человеческому суждению! Ты благословенна,
ибо по Своей вере Ты совершишь то, что предсказано Тебе Господом и предсказано у Пророков на эти времена! Ты благословенна за Спасение, которое Ты произведешь на свет роду Иакова! Ты благословенна за то, что принесла Святость моему сыну,
который, я слышу, прыгает в моей утробе, словно радостный козленок, от ликования, потому что чувствует себя освобожденным
от бремени греха, призванный быть предшественником139, освященным прежде Искупления тем Святым, что возрастает в
Тебе!»
Мария, у которой из сияющих глаз на улыбающиеся губы
жемчужинами скатываются две слезы, с лицом, обращенным к
небу, и с поднятыми руками, в той позе, какую впоследствии
столько раз принимал Ее Иисус, восклицает: «Душа Моя прославляет своего Господа» и продолжает песнь так, как она была
нам передана. Под конец, на стихе: «Поддержал Израиля, раба
139

Тем, кто придет прежде (Мессии), т.е. Предтечей
139

Своего, и т.д.» 140 Она складывает ладони на груди и опускается
на колени, склоняясь до самой земли и преклоняясь перед Богом.
6
21.6
Слуга, благоразумно исчезнувший, увидев, что Елизавета
чувствует себя неплохо, и более того, поверяет Марии свои
мысли, возвращается из фруктовой рощи вместе с внушительного вида стариком с совершенно белыми волосами и бородой,
который многими жестами и гортанными звуками издалека
приветствует Марию.
«Захария идет», – говорит Елизавета, трогая за плечи Приснодеву, погруженную в молитву, – «Мой Захария нем. Бог поразил
его за неверие. Потом Тебе расскажу. Но сейчас я надеюсь на
Божие прощение, после того как пришла Ты. Ты, наполненная
Благодатью».
Мария встает и идет навстречу Захарии, и кланяется перед
ним до земли, целуя край его белого одеяния, покрывающего
его до пола. Оно очень просторное, это одеяние, и перевязано
на талии широким вышитым галуном.
Захария жестами поздравляет с прибытием, они вместе присоединяются к Елизавете, и все заходят в большую нижнюю
комнату, очень хорошо обставленную, где Марию просят сесть
и подают Ей чашу молока, только что надоенного – на нем еще
осталась пена, – и несколько маленьких лепешек.
Елизавета отдает распоряжения прислужнице, наконец-то
появившейся: ее руки еще испачканы мукой, а волосы неестественно белы от осевшей на них мучной пыли. Наверное, она
пекла хлеб. Также дает распоряжения слуге – его, я слышу, зовут
Самуил, – чтобы тот отнес сундук Марии в комнату, и объясняет, в какую. Все обязанности хозяйки дома по отношению к
гостю.
Мария, тем временем, отвечает на вопросы, которые Ей задает Захария: он пишет их на вощеной дощечке при помощи
стила141. Из ответов я понимаю, что он спрашивает Ее об Иосифе
и о том, как Она ощущает Свое замужество. Но также я понимаю,
что Захария лишен какого-либо сверхъестественного видения
140
141

140

Это Песнь Богородицы: (Лк. 1:46-55)
Стило – палочка для письма

касательно положения Марии и Ее звания Матери Мессии.
Именно Елизавета, подойдя к своему мужу и любовно положив ему ладонь на плечо, словно для целомудренной ласки, говорит ему: «Мария – Она тоже Мать. Порадуйся Ее счастью». Но
дальше не продолжает. Глядит на Марию. А Мария глядит на
нее, но не побуждает ее сказать больше, и та умолкает.
Сладкое, приятнейшее видение! Оно стерло тот ужас, что 21.7
остался от видения самоубийства Иуды142.
Вчера вечером, прежде чем задремать, я видела рыдания Марии, склонившейся над камнем помазания, над усопшим телом
Искупителя. Она была справа от Него, спиной ко входу в погребальную пещеру. Свет факелов отражался у Нее на лице, и мне
было видно Ее несчастное лицо, искаженное скорбью, омытое
слезами. Она брала ладонь Иисуса, гладила ее, пытаясь отогреть
на Своих щеках, целовала ее, распрямляла на ней пальцы… целовала их один за одним, эти уже обездвиженные пальцы. Потом гладила лицо, наклонилась поцеловать приоткрытый рот,
прикрытые глаза, израненный лоб. В красноватом свете факелов еще более яркими делаются раны всего этого измученного
тела, и более реалистичной становится жестокость перенесенного мучения и действительность Его смерти.
И так я пребывала в созерцании, пока мой ум оставался ясным.
Потом, выйдя из дремоты, я помолилась и спокойно расположилась уснуть уже по-настоящему. И у меня началось вышеописанное видение. Но Мама сказала мне: «Не двигайся. Только
наблюдай. Запишешь завтра». Во сне я заново увидела все это.
Проснувшись в 6.30, я опять пересмотрела все, что уже видела
наяву и во сне. И, видя, записывала. Потом пришли Вы143, и я
могла спросить, нужно ли мне вставлять то, что следует далее.
Это отдельные картинки пребывания Марии в доме Захарии.
7

Картина самоубийства Иуды предстала перед Марией Валтортой
31 марта 1944, т.е. накануне настоящего видения
143 Духовник
141
142

22. Дни пребывания в Хевроне. Плоды любви Марии к
Елизавете
2 апреля 1944.
1
Похоже, утро. Я вижу Марию: Она шьет, сидя в нижней
большой комнате. Елизавета ходит туда-сюда, хлопоча по дому.
И, заходя в комнату, она никогда не упускает случая подойти и
погладить Марию по Ее светлой голове, что кажется еще светлее
на фоне довольно темных стен и в лучах ласкового солнца, проникающих через дверь, открытую в сад.
Елизавета наклоняется поглядеть на работу Марии – это вышивание, начатое в Назарете, – и хвалит ее за красоту.
«Мне еще нужно напрясть льна», – говорит Мария.
«Для Твоего Младенца?»
«Нет, он у Меня уже был, когда Я еще не думала…», – Мария
не продолжает.
Но я понимаю: «… когда Я не думала, что должна стать Матерью Бога».
«Но теперь-то Тебе надо его употребить Ему на пользу. Хороший он? Тонкий? Младенцам, знаешь, нужна мягчайшая
ткань».
«Знаю».
«Я, вот, начала… Поздновато, потому что желала удостовериться, что это не какой-нибудь дьявольский обман. Хотя…
ощущала в себе такую радость, которая – нет, не может исходить
от Сатаны. Ну и… я очень болела. Стара я, Мария, для такого
22.2 положения. 2 Очень сильно болела. Ты-то не болеешь?..»
«Я нет. Никогда так хорошо себя не чувствовала».
«Ах! Ну да. Ты… в Тебе нет порока, раз Бог избрал Тебя стать
Своей Матерью. И поэтому Ты не подвластна страданиям Евы.
Тот, кого Ты вынашиваешь, свят».
«Мне кажется, у Меня под сердцем не тяжесть, а крылья. Кажется, у Меня внутри все цветы и все птицы, что поют весной, и
вся сладость144, и все солнце… О! Я счастлива!»
«Благословенная! Даже я, с тех пор как Тебя увидела, больше
не чувствую тяжести, усталости и боли. Мне кажется, я молодая,
22.1

144

142

Дословно: весь мёд

юная, свободная от всех моих женских недугов. Мой младенец,
после того как весело взыграл при звуках Твоего голоса, успокоился в своей радости. Он во мне, словно в живой колыбели, и я
будто вижу, как он спит, сытый и довольный, и дышит, как
счастливый птенец под крылом своей мамы… 3 Теперь я при- 22.3
мусь за работу. Она меня больше не будет тяготить. Я слабо
вижу, но…»
«Оставь, Елизавета! О том, чтобы прясть и ткать на тебя и на
твоего ребенка, позабочусь Я. Я ловкая и вижу хорошо».
«Но Тебе надо думать о Своем…»
«О! У Меня еще все впереди!.. Сначала позабочусь о тебе,
тебе ведь первой предстоит родить малыша, а потом буду думать о Моем Иисусе».
Передать ласковость выражения и голоса Марии и то, как
увлажняются Ее глаза нежными, счастливыми слезами, и то, как
Она улыбается, произнося это Имя, глядя в ярко-синее небо,
выше человеческих сил. Кажется, Ее охватывает восторг при одном только слове: «Иисус».
Елизавета восклицает: «Какое красивое имя! Имя Сына Божия, нашего Спасителя!»
«О, Елизавета!» – Мария делается грустной-грустной и хватает родственницу за руки, которые та скрестила на распухшем
животе, – «Скажи Мне, ты, которая при Моем прибытии была
наполнена Святым Духом и предвозвестила то, о чем не ведает
мир. Скажи Мне, что должно будет совершить Мое Дитя ради
спасения мира? Пророки… О! Что о Спасителе говорят Пророки!
Исайя… помнишь Исайю? „Он Человек скорбей. Мы исцелены
Его язвами. За наши злодеяния Он был пронзен и изранен…
Господь захотел поразить Его страданиями145… После осуждения Он был воздвигнут…“. О каком воздвижении он говорит?
Его называли Агнцем, и Я думаю… Я думаю о пасхальном ягненке, о ягненке Моисеевом, и связываю это со змеем, воздвигнутым Моисеем146 на крест. Елизавета!.. Елизавета!.. Что они
(Ис. 52:13-15; 53:3-5, 10). Мария цитирует пророчество в редакции, отличающейся от привычной нам.
146 (Числ. 21:8-9)
143
145

сделают с Моим Созданием? Что Он должен будет перенести,
чтобы спасти мир?». Мария плачет.
Елизавета утешает Ее: «Мария, не плачь. Это Твой Сын, но
Он также Сын Божий. Бог позаботится о Своем Сыне и о Тебе,
Его Матери. И если многие будут жестоки с Ним, то многие Его
полюбят. Многие!.. Во веки веков. Мир посмотрит на Рожденного Тобой и благословит Тебя вместе с Ним. Тебя, Родник, из
которого изливается избавление. Участь Твоего Сына! Он воздвигнут, как Царь всего творения. Подумай об этом, Мария.
Царь, потому что Он искупит все творение и, как таковой, станет всеобщим Царем. И на земле, в это время, Его тоже будут
любить. Мой Сын будет предшествовать Твоему и полюбит Его.
22.4 Так ангел сказал147 Захарии. Он мне написал это... 4 Ах! Как
больно видеть его немым, моего Захарию! Но я надеюсь, что,
когда младенец родится, тогда и отец будет освобожден от своего наказания. Помолись же Ты, Престол силы Божией и Источник отрады для мира. Чтобы добиться этого, я пожертвую Господу – что смогу. Мое дитя: ведь оно – Его, Он дал его взаймы
Своей рабе, дабы подарить ей радость называться матерью. И во
свидетельство того, что Бог сделал для меня, я хочу назвать его
„Иоанном“148. Разве это не благодать, он, мой младенец? И разве
не Бог мне дал его?!»
«И Бог, Я в этом тоже убеждена, окажет тебе милость. Я помолюсь… вместе с тобой».
«Мне так горько видеть его немым!..» – плачет Елизавета, –
«Когда он пишет, потому что больше не может беседовать со
мной, мне кажется, что между мной и моим Захарией встают
горы и моря. Теперь его уста, после стольких лет ласковых слов,
все время безмолвны. И особенно сейчас, когда было бы так прекрасно поговорить о том, кто собирается появиться на свет. Я
даже воздерживаюсь от разговоров, чтобы не видеть, как он
утомляется, отвечая мне жестами. Я столько плакала! Как я желала Тебя увидеть! В селении поглядывают, распускают слухи и
обсуждают. Мир таков. А когда приходит печаль или радость,
147
148

144

(Лк. 1:17)
Иоанн (евр. Иоханан) означает: Господь (Яхве) дал благодать

нужен кто-то, кто понимает, а не обсуждает. Теперь же, мне кажется, моя жизнь совершенно поменялась к лучшему. С тех пор,
как Ты со мной, я ощущаю в себе радость. Чувствую, что мое испытание вот-вот будет преодолено, и скоро я стану совсем счастливой. Стану, правда? Я примирюсь со всем. Если б только Бог
простил моему мужу! Я бы снова услышала его молитву!»
5
Мария гладит и утешает ее, и – чтобы отвлечь – приглашает 22.5
ее выйти ненадолго в залитый солнцем сад. Они проходят под
сенью тщательно ухоженной беседки до голубятни149, в отверстиях которой гнездятся голуби. Мария разбрасывает корм смеясь, поскольку голуби с громким воркованием обрушиваются
на Нее и начинают порхать вокруг Нее переливающимися кругами. Они устраиваются у Нее на голове, на плечах, на руках и
ладонях, протягивая розовые клювы, выуживая зернышки из Ее
ладоней, норовясь грациозно ткнуться клювами в розовые губы
и сверкающие на солнце зубы Марии Девы. Мария же зачерпывает из мешочка золотистое зерно и смеется посреди этого захватывающего вихря, порожденного жадной назойливостью.
«Как они Тебя любят!» – говорит Елизавета, – «Всего несколько дней Ты с нами, а они любят Тебя больше, нежели меня,
хотя я всегда за ними ухаживала».
Прогулка продолжается до загона в глубине сада, где помещаются два десятка козочек со своими козлятами.
«Ты вернулся с пастбища?» – спрашивает Мария маленького
пастушка, приласкав его.
«Да, так как мой отец мне сказал: „Иди домой, собирается
дождь, а некоторые овцы должны вот-вот разрешиться от бремени. Позаботься, чтобы у них была сухая трава и готовая подстилка“. Вон он приближается». И показывает в сторону леса,
откуда доносится непрерывное дрожащее блеяние.
Мария, словно младенца, гладит белокурого козленка, который начинает об Нее тереться, и вместе с Елизаветой они выпивают только что надоенного молока, предложенного им пастушком.
Появляются овцы и пастух, косматый, как медведь. Но человек
149

Дословно: rustica torretta – хижина в виде башенки
145

он, наверное, добрый, так как несет на плечах одну из овец, которая жалобно блеет. Осторожно ставит ее и поясняет: «Она готова родить ягненка. И может передвигаться лишь с трудом.
Взвалил ее на спину и бежал со всех ног, чтобы успеть вовремя».
Овцу, хромающую от боли, отводит в овчарню мальчик.
Мария присела на камень и играет с козлятами и ягнятами,
поднося цветы клевера к их розовым мордочкам. Один из козлят, белый с черным, поставил свои копытца Ей на плечо и обнюхивает Ее волосы. «Это не хлеб», – смеется Мария, – «Завтра
принесу тебе корочку. А пока не шали».
Елизавета, успокоившись, тоже смеется.
6 Вижу Марию, которая бойко-бойко прядет в тени беседки,
22.6
где разросся виноград. Видимо, прошло некоторое время, потому что яблоки на деревьях уже начинают краснеть, а пчелы
гудят возле цветков смоковницы, уже крупных.
Елизавета совсем располнела и ступает тяжело. Мария смотрит на нее с любовью и вниманием. Мария, когда Она приподнимается, чтобы подобрать веретено, которое упало далеко от
Нее, тоже кажется более округлившейся в боках, да и выражение Ее лица изменилось. Стало более зрелым. Прежде Она была
девочкой, теперь Она – женщина.
Женщины заходят в дом, поскольку опускается вечер, и в
доме уже зажжены светильники. В ожидании ужина Мария принимается ткать.
«Ты что: действительно не устаешь?» – спрашивает Елизавета, указывая на ткацкий станок.
«Нет. Не беспокойся».
«Меня обессилевает этот зной. Я больше не страдаю, но сейчас
это бремя стало тяжеловатым для моей старой поясницы».
«Крепись. Скоро ты разрешишься. Какой же ты будешь
22.7 счастливой тогда! 7 Я жду не дождусь, когда стану матерью. Мой
Ребенок! Мой Иисус! Какой Он будет?»
«Красивый, как Ты, Мария».
«О, нет! Он будет прекраснее! Он Бог. Я – Его Раба. Но Я
имела в виду: светлый Он будет или темный? Будут у Него глаза
как ясное небо или подобны глазам горных оленей? Я представляю
Его себе красивее херувима, с вьющимися волосами золотистого
146

цвета, глазами цвета нашего Галилейского моря, когда на краю
неба начинают показываться звезды; ротик – маленький и красный, как мякоть граната, что чуть лопается, созревая на солнце;
и щеки – розовые: вот такие, как эта бледная роза; и две ладошки, что поместились бы в чашечке лилии, такие они маленькие и красивые; и две ножки, умещающиеся на Моей ладони,
более нежные и гладкие, чем лепесток цветка. Смотри. Я заимствую для того представления, какое у Меня о Нем сложилось,
все те красоты, что подсказывает мне природа. И Я слышу Его
голос. Когда Он будет плакать – ведь Моему Ребенку придется
немного поплакать от голода или от усталости, и это всегда будет великим переживанием для Его Мамы, которая не сможет,
о! не сможет слышать Его плач без сердечной боли, – Его голос
будет напоминать то блеяние, что сейчас доносится, блеяние ягненка, которому всего несколько часов и который ищет вымя и
теплую шерсть матери, чтобы уснуть. Когда будет смеяться, и
тогда Мое сердце, влюбленное в Мое Дитя, будет наполняться
небом – Я могу быть влюбленной в Него, потому что Он Мой
Бог, и быть Его Возлюбленной не противоречит Моему обету
девства, – тогда Его смеющийся голос будет похож на это веселое воркование голубя, счастливого оттого, что он сыт и ему
уютно в теплом гнезде. Я думаю о Его первых шагах… птенец,
прыгающий на цветущем лугу. Лугом станет сердце Его Мамы,
которое всей своей любовью припадет к Его розовым ножкам,
чтобы не дать им наткнуться ни на что такое, что могло бы Ему
повредить. Как Я буду любить Его, Моего Ребенка! Моего Сына!
8 Иосиф тоже Его полюбит!»
22.8
«Но Ты все же должна будешь рассказать о Нем Иосифу!»
Мария, нахмурившись, вздыхает. «Должна буду рассказать о
Нем… Мне бы хотелось, чтобы ему об этом сказали Небеса, потому что для Меня это очень трудно».
«Хочешь, я ему расскажу? Мы пригласили его прийти на обрезание Иоанна…»
«Нет. Эту нелегкую обязанность – поведать ему о его счастливой участи быть воспитателем Сына Божия – Я возложила на
Бога, и Он ее выполнит. Святой Дух Мне сказал, в тот вечер:
„Молчи. Доверь Мне задачу оправдать Тебя“. И Он это сделает.
147

Бог никогда не лжет. Это великое испытание. Но с помощью
Предвечного оно будет преодолено. Из Моих уст никто, кроме
тебя, которой это открыл Дух, не узнает, какую милость оказал
Господь Своей Рабе».
«Я все время хранила молчание даже перед Захарией, которому это доставило бы радость. Он считает Твое материнство
естественным».
«Знаю. И Я это допустила ради осторожности. Божьи тайны
святы. Ангел Господень не открывал Захарии Моего божественного материнства. Он мог бы это сделать, если бы Богу было
угодно, ведь Бог знал, что время Воплощения Его Слова во Мне
уже наступает. Однако Бог утаил эту радостную истину150 от Захарии, который отверг как невозможное ваше запоздалое деторождение. Я подчинилась Божьему изволению. И, вот, видишь.
Ты почувствовала тайну, живущую во Мне. Он же ничего не заметил. До тех пор, пока не падет преграда его неверия в могущество Божие, он будет отделен от сверхъестественных истин».
Елизавета вздыхает и умолкает.
9 Входит Захария. Он вручает Марии несколько свитков.
22.9
Время молитвы перед ужином. Именно Мария читает молитвы
вслух вместо Захарии. Затем они усаживаются за трапезу.
«Когда Тебя уже не будет с нами, как мы будем горевать, что
некому больше за нас помолиться!» – говорит Елизавета, глядя
на своего немого.
«Ты будешь молиться тогда, Захария», – отзывается Мария.
Тот качает головой и пишет: «Я больше никогда не смогу
молиться за других. Я стал недостоин этого с того момента, когда усомнился в Боге».
«Захария, ты будешь молиться. Бог прощает».
Старик вытирает слезу и вздыхает.
После ужина Мария возвращается к ткацкому станку. «Довольно!» – восклицает Елизавета, – «Ты слишком утомляешься».
«Срок подходит, Елизавета. Мне хочется снабдить твоего ребенка приданым, достойным того, кто предшествует Царю из
рода Давидова».
150

148

luce di gioia – буквально: свет радости

Захария пишет: «От кого Он родится? И где?»
Мария отвечает: «Там, где предсказали Пророки151, и от Той,
кого изберет Предвечный. Все, что ни делает наш всевышний
Господь, оказывается совершенным».
Захария пишет: «Значит, в Вифлееме! В Иудее. Пойдем поклониться Ему, жена. Приходи и Ты с Иосифом в Вифлеем».
И Мария, склонив голову над Своим станком, говорит:
«Приду».
Так заканчивается это видение.
10 Мария говорит:
22.10
«Первое проявление любви к ближнему должно быть
направлено к этому ближнему. Пусть это не покажется тебе игрой слов. Есть любовь к Богу и любовь к ближнему. В любви к
ближнему содержится также та, что обращена к самим себе. Однако если мы любим себя больше, чем других, мы уже не человеколюбивы. Мы себялюбцы. Но даже в допустимых вещах
нужно быть настолько святыми, чтобы всегда отдавать преимущество потребностям наших ближних. Будьте уверены, дети,
что Бог Своей силой и благостью воздаст тем, кто щедр.
11
Вот эта уверенность и привела Меня в Хеврон, дабы оказать 22.11
помощь родственнице в ее положении. И к Моему намерению
по-человечески помочь Бог, подающий без меры – как это у
Него в обычае, – прибавил непредвиденный дар помощи
сверхъестественной. Я иду оказать материальную поддержку, а
Бог освящает Мое честное намерение тем, что производит от
него освящение плода чрева Елизаветы и через это освящение,
благодаря которому Креститель был пред-освящен, избавляет
от физических страданий эту пожилую дочь Евы, зачавшую в
непривычном возрасте.
Елизавета, женщина бесстрашной веры и безоглядного доверия воле Божией, удостоена постичь заключенную во Мне
тайну. Дух Святой обращается к ней через ребенка, взыгравшего в ее утробе. Креститель произнес свою первую речь, как
Провозвестник Слова, сквозь покровы и препоны плоти и
крови, отделявшие его, но одновременно и соединявшие его со
151

(Мих. 5:2-3)
149

своей святой родительницей.
И Я не скрываю Своего положения Матери Господа перед
ней, которая это заслужила и которой явил Себя Свет. Отказать
ей означало бы отказать Богу в хвале, справедливо Ему полагавшейся, хвале, которую Я носила в Себе и которой, не имея возможности никому ее высказать, Я делилась с травами, с цветами,
со звездами и солнцем, с певчими птицами и терпеливыми овцами, с журчащими водами и золотистым светом, что ласкал
Меня, проливаясь с неба. Но молиться вдвоем – гораздо приятнее, нежели произносить свою молитву в одиночку. Мне хотелось бы, чтобы весь мир знал о Моем предназначении, не ради
Меня, а – чтобы присоединиться ко Мне в восхвалении Моего
Господа.
Осторожность не позволила Мне открыть эту истину Захарии. Тогда Я бы вышла за пределы Божьей деятельности. И если
Я была Его Супругой и Матерью, Я всегда оставалась Его Рабой
и не должна была, по причине Его безмерной любви ко Мне,
позволять себе ставить Себя на Его место и предвосхищать Его
решения.
Елизавета, в своей святости, понимает и хранит молчание.
Ибо кто свят, тот всегда послушен и кроток.
12 Дар Божий должен делать нас все лучше и лучше. Чем
22.12
больше мы от Него получаем, тем больше должны отдавать. Поскольку чем больше мы от Него получаем, тем в большей степени пребывает Он в нас и с нами. А чем более Он в нас и с нами,
тем более мы должны стараться достичь Его совершенства.
Вот почему Я, отлагая Свою работу, тружусь ради Елизаветы.
Я не позволяю себе поддаться страху, что у Меня не хватит
времени. Бог – Хозяин времени. Он позаботится о тех, кто надеется на Него даже в обыкновенных делах. Себялюбие не ускоряет, оно задерживает. Любовь не задерживает, она ускоряет.
Всегда имейте это в виду.
13 Какой покой в доме Елизаветы! Если бы не Моя озабочен22.13
ность по поводу Иосифа и думы, думы, думы о Моем Ребенке,
Искупителе мира, Я была бы счастлива. Но Крест уже бросал
свою тень на Мою жизнь, и погребальным звоном слышались во
Мне голоса Пророков…
150

Меня называли: Мария152. К той сладости, что Бог излил в
Мое сердце, всегда была примешана горечь. И она все увеличивалась и увеличивалась, вплоть до смерти Моего Сына. Но когда
Бог призывает нас, Мария, к участи жертв во славу Свою, о! –
сладко быть перемолотыми, словно пшеница в жерновах153,
чтобы претворить нашу скорбь в тот хлеб, что укрепляет слабых
и делает их способными достигать Неба!
Ну, теперь хватит. Ты усталая и благостная. Утешься Моим
благословением».

23. Рождение Иоанна Крестителя. Всякое страдание
утихает на лоне Марии
3 апреля 1944.
1
Посреди тех отталкивающих вещей, которые мир предла- 23.1
гает нам сегодня, с Неба приходит – не понимаю, как это вообще
может произойти, учитывая, что я словно былинка во власти
ветра в этих постоянных столкновениях с людской злобой, столь
несовместимой с тем, что живет во мне, – с Неба приходит это
безмятежное видение.
2
Все тот же дом Елизаветы. Прекрасный летний вечер, еще 23.2
прозрачный в заходящем солнце, но уже украшенный лунным
полумесяцем в небе, что выглядит, как серебряная запятая на
громадном темно-голубом сукне.
Розовые кусты источают яркий аромат, а пчелы совершают
свои последние полеты: золотые гудящие подвески в спокойном
и теплом вечернем воздухе. С лугов доносится сильный запах
сена, высушенного на солнце: почти что запах хлеба, теплого
хлеба, едва вынутого из печи. Возможно, он идет также от множества развешанных повсюду для просушки полотнищ, которые в данный момент складывает Сара.
Мария прогуливается под руку с кузиной. Они ходят медленно-медленно вверх и вниз, в тени под навесом.
Однако Мария, хотя Она и занята Елизаветой, замечает все и
Одно из значений имени Мария (Мариам) – горькая, горечь
Фраза мч. Игнатия Антиохийского, который за исповедание
Христа был отдан на растерзание диким зверям в Риме в 117 г.
151
152
153

видит, что Саре трудно сложить длинную простыню, которую
та сняла с изгороди. «Посиди, подожди Меня здесь», – говорит
Она родственнице и направляется на помощь старой служанке.
Вытягивает простыню, чтобы распрямить ее, а затем аккуратно
ее складывает.
«Еще пахнут солнцем, они теплые», – говорит Она с улыбкой.
И, чтобы сделать женщине приятное, добавляет: «Эта простыня, после твоего отбеливания, стала красивой, как никогда.
Не знаю, кто еще умеет это делать так хорошо, как ты».
Сара, торжествуя, удаляется со своим грузом благоухающих
простыней.
Мария возвращается к Елизавете и говорит: «Еще чуточку
походим. Тебе пойдет на пользу». И в виду того, что Елизавета,
утомленная, не желает сдвинуться, продолжает: «Пойдем,
только посмотрим, все ли твои голуби у себя в гнездах, и чистая
ли вода у них в ванночке. Потом вернемся домой».
3 Эти голуби – видимо, любимцы Елизаветы. Когда они ока23.3
зываются перед голубятней, где уже все собраны – самки в гнездах, самцы перед ними и неподвижны, однако, завидев двух
женщин, они начинают приветственно ворковать, – Елизавета
приходит в волнение. Ее одолевает свойственная этому положению слабость и вызывает в ней страхи, что приводят к слезам.
Она исповедует их перед кузиной. «Если мне предстоит умереть… бедные мои голубушки! Ты не останешься. Останься Ты
в моем доме, было бы не важно, что я умру. Я обрела самую
большую радость, какую может обрести женщина, радость, которую я уже не чаяла познать и смирилась с этим; и даже на
смерть я не могу жаловаться Господу, потому что Он – будь Он
благословен за это – переполнил меня Своей милостью. Но есть
Захария… и будет ребенок. Один – старик, который окажется
без своей жены, как потерянный в пустыне. Другой – такой маленький, что будет словно цветок, обреченный на умирание от
мороза, так как остался без своей мамы. Бедный ребенок, лишенный материнской ласки!..»
«Почему же ты такая грустная? Бог даровал тебе радость
быть матерью, и Он не отнимет ее у тебя, когда она исполнится.
Маленький Иоанн будет получать все мамины поцелуи, а Захария
152

– все заботы верной супруги до самой глубокой старости. Вы будете двумя ветвями одного и того же дерева. И одна не умрет,
оставив другую в одиночестве».
«Ты добра и утешаешь меня. Но я слишком стара, чтобы
иметь ребенка. И теперь, когда пришел срок, я боюсь».
«О, нет! Здесь же Иисус! Где Иисус, там не нужно бояться.
Мое Дитя избавило тебя от страданий, ты говорила это, когда
было еще едва завязавшимся бутоном. Теперь, когда Оно становится все более сформированным и уже живет, как Мое Создание – Я чувствую, как во Мне бьется Его сердечко, и от этих легкий сердцебиений Мне кажется, что во Мне находится
крошечный птенец – Оно избавит тебя от любой опасности. Ты
должна иметь веру».
«Я верю. Но если я умру… Не оставляй Захарию сразу. Знаю,
Ты думаешь о Своем доме. Но останься еще на немного. Поддержать моего мужа в первые скорбные дни».
«Я останусь, чтобы насладиться твоей и его радостью, и покину тебя, когда ты будешь сильной и веселой. Успокойся же,
Елизавета. Все будет хорошо. В то время, как ты будешь переносить роды, твой дом не понесет никакого ущерба. Захарии будет прислуживать самая преданная служанка, за твоими цветами будут ухаживать, также и за голубями, и ты найдешь их,
тех и других, красивыми и веселыми, празднующими счастливое возвращение хозяйки. 4 Зайдем-ка теперь в дом: ты что-то 23.4
бледнеешь…»
«Да, по-моему, боли возобновились. Быть может, подошел
срок. Мария, молись за меня».
«Я буду поддерживать тебя молитвой, пока твои муки не
закончатся радостью».
И обе женщины медленно заходят в дом. Елизавета удаляется в свои покои. Мария, ловкая и предусмотрительная, отдает
распоряжения и приготовляет все, что может понадобиться, и
утешает встревоженного Захарию. В доме, который в эту ночь
бодрствует и в котором слышны незнакомые голоса женщин,
призванных на подмогу, Мария неусыпно пребывает, как маяк
в ненастную ночь. Весь дом опирается на Нее.
И Она, нежная и улыбчивая, заботится обо всем. И молится.
153

Когда Ее не зовут по тому или иному поводу, Она сосредоточена
на молитве. В комнате, где они всегда собирались для трапезы и
для работы. А с Ней Захария, который вздыхает и взволнованно
ходит. Они уже помолились вместе. Потом продолжила молиться Мария. Она молится даже теперь, когда старик устало
сел в свое кресло возле стола и сонливо помалкивает. И когда
Она видит, что он совсем уснул, уронив голову на скрещенные
на столе руки, Она разувает сандалии, чтобы меньше шуметь, и
ступает босиком. И, производя меньше шума, чем какая-нибудь
бабочка, порхающая по комнате, Она берет плащ Захарии и
накрывает им последнего с такой легкостью, что тот продолжает спать под теплой шерстью, защищающей его от ночной
свежести, что порывами проникает через двери, которые частенько
открывают. Затем Она возвращается к молитве. И молится все более и более напряженно, на коленях, с поднятыми руками, пока
стенание страждущей не становится пронзительней.
5 Входит Сара и знаками приглашает Ее выйти. Мария Сво23.5
ими босыми ногами выходит в сад. «Хозяйка желает Вас видеть»,
– поясняет служанка.
«Иду», – и Мария проходит вдоль дома, поднимается по лестнице… Она похожа на белого ангела, кружащего среди тихой
звездной ночи. Входит к Елизавете.
«О! Мария! Мария! Сколько боли! Я больше не могу, Мария!
Сколько боли нужно перенести, чтобы стать матерью!»
Мария с любовью гладит и целует ее.
«Мария, позволь мне положить ладони на Твое чрево!»
Мария берет эти шероховатые и распухшие ладони и прикладывает к Своему округлившемуся животу, прижимая их
Своими ладошками, гладкими и худыми. И тихо говорит, теперь, когда они остались одни: «Иисус – там, и Он тебя слышит
и видит. Доверься, Елизавета. Его святое сердце забилось сильнее, потому что сейчас Он действует ради твоего блага. Чувствую, как оно трепещет, как будто оно в Моих ладонях. Я понимаю слова, которые Мой Младенец говорит Мне через этот
трепет. Сейчас Он говорит Мне: „Скажи этой женщине, чтобы
не боялась. Еще немного боли. А потом, с первым солнцем, вдобавок к тем многочисленным розам, что ожидают его ранних
154

лучей, чтобы раскрыться на своих ножках, в ее доме появится
еще более прекрасная роза, и это будет Иоанн, Мой Предтеча“».
Елизавета и лицом также прижимается к лону Марии и тихо
плачет.
Некоторое время Мария пребывает в таком положении, после того как боль, кажется, ослабевает, делая паузу для передышки. И делает всем знак сохранять спокойствие. Она остается
на ногах, белая и прекрасная в слабом блеске масляного светильника, словно ангел рядом с тем, кто страдает. Молится.
Вижу, как шевелятся Ее губы. Но если бы я этого и не видела, я
все равно бы поняла, что Она молится по восторженному выражению лица.
6
Проходит время. И Елизавету опять охватывает боль. Мария 23.6
снова ее целует и удаляется. Она проворно спускается в лунном
свете и спешит поглядеть, спит ли еще старик. Спит и стонет во
сне. Мария делает участливое движение. И возобновляет молитву.
Некоторое время проходит. Старик пробуждается ото сна и
растерянно поднимает лицо, как будто с трудом вспоминая, почему он тут. Вспоминает, и одновременно с телодвижением издает гортанный звук. Потом пишет: «Не родился еще?»
Мария отрицательно качает головой. Захария пишет: «Как
много боли! Бедная моя жена! Ей удастся не умереть?»
Мария берет старика за руку и уверяет его: «Скоро, на рассвете, младенец родится. Все пройдет хорошо. Елизавета крепкая. Как прекрасен будет этот день – скоро ведь настанет день,
– в который твой ребенок увидит свет! Прекраснейший день
твоей жизни! Великие благодеяния приберег для тебя Господь,
и твой младенец – их провозвестник».
Захария грустно качает головой и показывает на свои немые
уста. Он столько всего хотел бы сказать, и не может. Мария понимает и отвечает: «Господь придаст полноту твоей радости. Веруй в Него совершенно, надейся бесконечно, люби всецело. Всевышний облагодетельствует тебя больше, чем ты смеешь
надеяться. Он хочет этой твоей совершенной веры, чтобы смыть
твое прошлое недоверие. Скажи в своем сердце, вместе со Мною:
„Верую“. Повторяй это с каждым ударом сердца. Сокровища
Божии открываются тому, кто верит в Него и в Его всемогущую
155

благость».
7
Свет начинает проникать сквозь полуприкрытую дверь. Мария открывает ее. Рассвет заливает чистым белым светом покрытую росой землю. Ощущается сильный запах сырой земли и
травы, и от ветки к ветке первыми посвистами начинают перекликаться птицы.
Старик и Мария выходят на порог. Они бледны от бессонной
ночи, а свет зари делает их еще бледнее. Мария снова обувает
Свои сандалии, подходит к основанию лестницы и слушает. И
в этот момент появляется некая женщина, кивает, а затем возвращается. Пока ничего.
Мария идет в какую-то комнату и приходит обратно с теплым молоком, которое дает выпить старику, направляется к голубям, возвращается и исчезает в той же комнате. Наверное, это
кухня. Она ходит вокруг, присматривается. Кажется, Она прекрасно выспалась: настолько Она проворна и невозмутима.
Захария нервно прохаживается по саду взад-вперед. Мария
глядит на него с состраданием. Потом снова заходит уже в обычную комнату и, преклонив колени возле Своего ткацкого
станка, напряженно молится, поскольку стенания страждущей
становятся более мучительными. Она склоняется до земли,
чтобы умолить Предвечного. Захария входит следом и, видя Ее
простертой ниц, начинает плакать, бедный старик. Мария
встает и берет его за руку. Будучи настолько моложе, Она, тем
не менее, кажется мамой по отношению к этой безотрадной старости, на которую Она изливает Свои утешения.
8 Так они стоят друг рядом с другом в лучах солнца, от кото23.8
рого утренний воздух становится розовым, и в этом положении
их настигает радостное известие: «Родился! Родился! Мальчик!
Счастливый отец! Мальчик – свежий как роза, красивый как
солнце, крепкий и ладный как мать. Радуйся, отец, благословленный Господом, давшим тебе сына, чтобы ты принес его как
подношение154 Его Храму. Слава Богу, что даровал потомство
этому дому! Благословение на тебе и на сыне, который у тебя
родился! Пусть его потомки увековечат твое имя во веки веков
23.7

154

156

По закону Моисея первенцы мужского пола посвящались Храму

и в роды родов, и всегда будут в союзе с предвечным Господом».
Мария со слезами радости благодарит Господа. А потом они
оба принимают малыша, принесенного отцу для благословения. Захария не идет к Елизавете. Он принимает отчаянно орущего ребенка, но к жене не идет. Туда направляется Мария, с
любовью неся малыша, который тут же умолкает, как только
Она берет его на руки.
Повивальная бабка, следующая за Ней, отмечает этот факт.
«Госпожа», – сообщает она Елизавете, – «Твой мальчик сразу замолчал, когда Она взяла его. Смотри, как спокойно он спит. А
только Небо знает, насколько он подвижен и силен. Теперь же:
погляди! Словно голубок».
Мария кладет дитя возле матери и гладит ее, поправляя ее
седые волосы. «Цветочек155 родился», – говорит Она тихо, – «И
ты жива. Захария счастлив».
«Заговорил?»
«Пока нет. Но уповай на Господа. А сейчас отдыхай. Я останусь с тобой».
9 Мария говорит:
23.9
«Хотя Мое присутствие и освятило Крестителя, оно не избавило Елизавету от приговора, доставшегося ей от Евы. „В скорби
будешь ты производить детей“, – сказал Предвечный156. Я одна,
будучи Непорочной и не испытав человеческого супружества,
была избавлена от болезненных родов. Печаль и скорбь – последствия греха. Я, бывшая Невинной, должна была познать и
скорбь, и печаль, поскольку была Соискупительницей. Но не
познала страдания в родах. Нет. Этого страдания Я не познала.
Но поверь Мне, о дочь, что не было и никогда не будет родовых схваток, подобных тем, что испытала Я, Мученица духовного Материнства, которое совершилось на жесточайшем ложе,
ложе Моего креста, у подножия виселицы Моего умиравшего
Сына157. Какая из матерей была вынуждена рожать в таких обстоятельствах? И к терзанию утробы, что разрывается от
Буквально: роза
(Быт. 3:16)
157 Имеется в виду усыновление Марией человечества (Ин. 19:26-27)
157
155
156

предсмертных хрипов Своего Создания, присоединить внутреннее терзание в мучительной попытке пересилить Себя, от
необходимости преодолеть отвращение, чтобы суметь сказать:
„Я люблю вас. Придите ко Мне: Я ваша Мать“ – убийцам Сына,
родившегося от самой возвышенной любви, которую когда-либо видело Небо: от любви Бога и Девы, от поцелуя Пламени, от
объятий Света, сделавшегося Плотью, и из чрева женщины сделавшего Божию Скинию?
„Сколько боли нужно перенести, чтобы стать матерью!“ – говорит Елизавета. Много! Но ничтожно мало в сравнении с Моей.
10
„Позволь мне положить ладони на Твое чрево“. О, если бы
23.10
вы в своих переживаниях всегда просили Меня об этом!
Я – Та, кто вечно носит Иисуса. Он в Моем лоне, как ты видела это в прошлом году, словно Святые Дары в дароносице158.
Кто приходит ко Мне – находит Его. Кто опирается на Меня –
прикасается к Нему. Кто обращается ко Мне – разговаривает с
Ним. Я – Его одеяние. Он – Моя душа. Теперь Он сильнее, еще
сильнее связан, Мой Сын, со Своей Мамой, чем тогда, когда в
течение девяти месяцев рос у Меня во чреве. И всякая скорбь
забывается, и всякая надежда расцветает, и всякая милость изливается на того, кто приходит ко Мне и прикладывает свою голову к Моему лону.
Я молюсь за вас. Помните об этом. Блаженство пребывания
на Небесах, блаженство жизни в лучах Божьего света не заставляет Меня забывать о Моих чадах, что страдают на земле. И Я
молюсь. Молятся все Небеса. Потому что Небеса любят. Небеса
– это живое милосердие. И это милосердие сострадает вам. Но
будь там только Я одна, и тогда было бы достаточно молитвы о
нуждах тех, кто уповает на Бога. Ведь Я не прекращаю молиться
за всех вас, за святых и злодеев, чтобы святым даровать радость,
а злодеям – спасительное раскаяние.
Приходите, приходите, о чада Моей скорби. Я жду вас у подножия Креста, дабы оказать вам милость».
Видение Девы Марии как живой Дароносицы с Богомладенцем
внутри произошло 23 июня 1943 г. и было описано Марией Валтортой
в своих «Тетрадях», изданных отдельно от настоящего труда
158
158

24. Обрезание Иоанна Крестителя. Мария – Источник
Благодати для тех, кто принял Свет
4 апреля 1944.
1
Вижу ликование в доме. Это день обрезания. Мария позабо- 24.1
тилась о том, чтобы все было красиво и в порядке. Комнаты
светло блистают, и убранство – самое красивое, и повсюду блестит самая красивая утварь. Народу множество.
Мария ловко перемещается между разными группами людей, восхитительная в Своем прекрасном белом платье. Елизавета, почтенная, словно матрона, счастливо наслаждается своим
праздником. Младенец, насытившись молоком, отдыхает у нее
на коленях.
2 Подходит момент обрезания.
24.2
«Назовем его Захарией. Ты стар. Это неплохо – дать ребенку
твое имя», – говорят некоторые мужчины.
«Ни в коем случае!» – восклицает мать, – «Его имя Иоанн.
Оно должно свидетельствовать, его имя, о Божьем могуществе».
«Но разве в нашей родне когда-нибудь был Иоанн?»
«Не важно. Он должен зваться Иоанном».
«Что скажешь, Захария? Ты – за свое имя, не правда ли?»
Захария знаками выражает отрицание. Берет табличку и пишет: «Его имя Иоанн», и едва закончив писать, с помощью вернувшегося к нему дара речи добавляет: «потому что Бог сотворил великую милость мне, его отцу, и матери его, и этому Его
новому рабу, что положит свою жизнь ради славы Господней и
будет называться великим в веках и перед очами Божьими, ибо
проживет, обращая сердца к Господу вышнему. Ангел сказал
это, а я не поверил. Но теперь верю, и во мне Свет. Он среди нас,
но вы Его не видите. Его участь – быть невидимым, потому что
дух у людей – отягощенный и нерадивый. Но мой сын будет видеть Его и говорить о Нем, и обращать к Нему сердца праведных в Израиле. О! Блаженны те, кто поверит в Него и всегда будут верить Слову Господню. Благословен и Ты, предвечный
Господь, Бог Израиля, что посетил и искупил народ Свой, воздвигнув нам могущественного Спасителя в доме Давида, раба
Его. Как обещал Ты устами святых Пророков, с древних времен,
освободить нас от наших врагов и от рук тех, кто ненавидит нас,
159

дабы оказать милосердие к отцам нашим и показать, что не забыл Ты о Своем святом завете. Это и есть клятва, которой Ты
клялся Аврааму, отцу нашему: дать нам возможность безбоязненно, безопасно от рук наших врагов, служить Тебе в святости
и правде перед лицом Твоим всю нашу жизнь…», – и продолжает до конца159 (я записала до этого места, поскольку, как Вы
видите, Захария обращается прямо к Богу).
Присутствующие изумляются. И этому имени, и чуду, и словам Захарии.
Елизавета, которая при первых словах Захарии вскрикнула
от радости, теперь плачет, находясь в объятиях Марии, которая
радостно гладит ее.
3
24.3
Самого обрезания я не вижу. Вижу только, как отчаянно
кричащего Иоанна несут обратно. Его не успокаивает даже мамино молоко. Он лягается словно маленький жеребенок. Но вот
его берет Мария, укачивает, и он умолкает и умиротворяется.
«Посмотрите-ка!» – говорит Сара, – «Он затихает только тогда, когда его берет Она!»
Люди медленно расходятся. В комнате остаются лишь Мария
с малышом на руках и счастливая Елизавета.
4 Входит Захария и затворяет дверь. Глядит на Марию со сле24.4
зами на глазах. Пытается заговорить. Потом замолкает. Подходит.
Становится на колени перед Марией. «Благослови ничтожного
раба Господа», – говорит он Ей, – «Благослови его, так как Ты
можешь это сделать, Ты, носящая Его160 во чреве. Глагол Божий
был ко мне, когда я признал свою ошибку и поверил всему, что
было сказано мне ранее. Я вижу Тебя и Твой счастливый удел. Я
поклоняюсь в Тебе Богу Иакова. Ты – мой главный Храм, где я,
вернувшийся в священство, снова могу молиться Предвечному.
Благословенна Ты, что обрела благодать для мира и несешь ему
Спасителя. Прости Своему рабу, если он раньше не увидел Твоего величия. Все милости принесла Ты нам Своим приходом,
ибо куда бы Ты ни шла, о Благодатная, там Бог творит Свои чудеса, и святы те стены, в которые Ты входишь, святыми делаются
159
160

160

До конца песни Захарии, приведенной в (Лк. 1:68-79)
Его – Господа, Мессию, приходящего в мир

уши, что слышат Твой голос, святою становится плоть, к которой Ты прикасаешься. И святыми – души, поскольку Ты подаешь Благодать, Мать Всевышнего, Дева, предсказанная и ожидаемая, Та, кто дарует Спасителя народу Божию».
5
Мария, покраснев от смущения, улыбается. И говорит: 24.5
«Хвала Господу. Ему одному. От Него, не от Меня, приходит
всякая благодать. И Он щедро одаривает тебя ею, чтобы ты любил Его и служил Ему безупречно в оставшиеся годы, дабы удостоиться Его Царства, которое Мой Сын отворит Патриархам,
Пророкам и праведникам Господа. А ты, теперь, когда можешь
молиться перед Святым, помолись за Служанку Всевышнего.
Ведь быть Матерью Божией – блаженная участь, а быть Матерью Искупителя – участь, наверное, нестерпимо скорбная. Молись за Меня, потому что Я чувствую, как час от часа усиливается тяжесть Моей боли. И Я должна буду нести ее всю жизнь.
И, хоть Я и не вижу ее подробностей, но чувствую, что она будет
тяжелее, чем если бы на эти Мои женские плечи взвалили бы
весь мир, и Мне предстояло бы вознести его на Небо. Мне, Мне
одной, бедной Женщине! Мое Дитя! Мой Сын! Ах, как твой ребенок тотчас же перестает плакать, если Я его баюкаю! Но сумею
ли Я убаюкать Своего, чтобы унять Его боль?.. Молись за Меня,
священник Божий. Мое сердце дрожит, как цветок в бурю. Я
смотрю на людей и люблю их. Но вижу, как позади их лиц показывается Враг и превращает их в богопротивников, в недругов
Иисуса, Моего Сына…»
И видение заканчивается на том, что Мария бледнеет и
взгляд Ее начинает блестеть от слез.
6 Мария говорит:
24.6
«Тому, кто признает свое падение и раскаивается в нем, чистосердечно и смиренно обвиняя себя, Бог прощает. Не только
прощает, но и возмещает. О! Как благ Мой Господь со смиренными и искренними! С теми, кто верит в Него и полагается на
Него!
7 Освобождайте свой дух от всего, что делает его обременен- 24.7
ным и ленивым. Сделайте его готовым к принятию Света.
Словно маяк во мраке, Он будет путеводителем и святым утешением.
161

Дружба с Богом, блаженство верных Ему, богатство, с которым не сравнится ничто другое, – кто обладает тобой, тот никогда не одинок, и никогда не чувствует горечь отчаяния. Ты не
уничтожаешь скорбь, о святая дружба, поскольку скорбь стала
участью воплощенного Бога, и она может быть участью человека. Но ты подслащаешь горечь этой скорби и примешиваешь
к ним свет и милость, которые – как небесное прикосновение –
облегчают крест.
И когда божественная Благость дарит вам благодать, пользуйтесь полученным благом, дабы воздать славу Богу. Не
будьте, как безумцы, что из хорошей вещи делают себе вредоносное оружие, или как расточители, что превращают богатство в нищету.
8 Чрезвычайную боль приносите вы Мне, о чада, за чьими ли24.8
цами – Я вижу – показывается Враг, тот, что набрасывается на
Моего Иисуса. Чрезвычайную боль! Мне хотелось бы для всех
быть Источником Благодати. Но слишком многие из вас Благодати не желают. Вы требуете милостей, но с душой, лишенной
Благодати. А как может Благодать прийти к вам на помощь,
если вы являетесь Ее врагами?
9
24.9
Приближается великое таинство Святой Пятницы161. В
храмах всё служит напоминанием о ней. Но вам необходимо
отмечать и вспоминать ее в своих сердцах и, подобно тем, кто
спускался с Голгофы, бить себя в грудь и говорить: „ Действительно, Он – Сын Божий, Спаситель“, говорить: „Иисус, ради
Имени Твоего, спаси нас“, говорить: „Отче, прости нас“.
Наконец, говорить: „Господи, я недостоин. Но если Ты простишь меня и придешь ко мне, моя душа будет исцелена, и я
не захочу, нет, больше не захочу согрешать, чтобы снова не
стать больным и ненавидящим Тебя“.
Молитесь, дети, словами Моего Сына. Скажите Отцу про
ваших врагов: „Отче, прости им“. Призовите Отца, который
удалился, возмущенный вашими заблуждениями: „Отец,

Поучение диктовалось в Святой Вторник (по Григорианскому
календарю)
162
161

Отец, зачем Ты меня покинул? Я грешник. Но если Ты оставишь меня, я погибну. Вернись, святой Отец, чтобы я мог спастись“. Доверьте вашу душу тому Единственному, кто в силах сохранить от дьявола невредимым это ваше вечное
сокровище: „Отче, в Твои руки вверяю мой дух“. О, если вы
смиренно и любовно предадите свой дух Богу, Он поведет
его, как отец своего малыша, и не позволит, чтобы что-нибудь причинило вред вашей душе.
Иисус во время Своей агонии молился, чтобы научить вас
молиться. Я вам об этом напоминаю в эти Страстные дни.
10
А ты, Мария, ты, которая созерцаешь Мою радость Ма- 24.10
тери и приходишь от этого в восторг, подумай и запомни, что
Я обретала Бога сквозь все возрастающую боль. Она сошла в
Меня вместе с Семенем Божьим и выросла, словно гигантское
дерево, пока не достала ветвями до Неба, а корнями – до преисподней, когда Я приняла на лоно Того, кто был Плотью от
Моей плоти, и увидела и пересчитала все Его раны, и дотронулась до Его пронзенного Сердца, чтобы испить эту Боль до
последней капли».

25. Принесение162 Иоанна Крестителя во Храм и отъезд
Марии. Страдания163 Иосифа
5 - 6 апреля 1944.
1 В ночь со среды на четверг Святой недели164 вижу следующее. 25.1
Вижу, как с удобной повозки, в которую впряжен и ослик Марии, слезают Захария, Елизавета и Мария с маленьким Иоанном
в руках, а также Самуил с ягненком, и с корзинкой с голубем
внутри. Слезают они перед обычной конюшней: это, должно
быть, остановка для всех паломников, направляющихся в Храм,
где бы те оставляли своих верховых животных.
Мария подзывает человечка, который является тут хозяином,
Буквально: предъявление. По закону Моисея каждый младенец
мужского пола должен был быть предъявлен Господу (Исх. 13: 12-15)
163 Здесь то же самое слово, которым обозначаются Страсти Христа
164 В православной традиции это – Страстная седмица
163
162

и спрашивает, не прибыл ли кто-нибудь из назарян вчерашним
днем или же рано утром сегодня. «Никто, госпожа», – отвечает
старичок. Мария остается в недоумении, но ничего не переспрашивает.
Доверяет Самуилу разместить ослика и затем присоединяется к двум пожилым родителям, объясняя опоздание Иосифа:
«Наверно, что-то его задержало. Но сегодня он точно прибудет». Вновь берет ребенка, которого до того передала Елизавете,
и они направляются к Храму.
2
Захария принимает почести от охраны, приветствия и по25.2
здравления от других священников. Сегодня он, Захария, прекрасен в своих священнических одеждах и со своей радостью
счастливого отца. Он подобен какому-нибудь патриарху. Думаю, Авраам был похож на него, когда ликовал об Исааке, посвящая того Господу.
Я наблюдаю церемонию посвящения нового израильтянина
и очищения матери. И она более пышная, чем та, что была у
Марии, поскольку ради священнического сына священники
устраивают великое празднество. Они во множестве сбегаются
и устраивают суету вокруг кучки женщин с новорожденным.
Также подошли любопытствующие из народа, и я слышу их
пересуды. Поскольку, когда они приближаются к установленному месту, ребенок находится на руках у Марии, люди думают, что мать – Она. Одна же из женщин говорит: «Не может
быть. Разве не видите, что Она беременна? Ребенку всего лишь
несколько дней, а Она уже на сносях».
«И все-таки», – говорит кто-то другой, – «матерью может
быть только Она. Другая – старая. Наверное, она родственница.
Невозможно же быть матерью в таком возрасте».
«Пойдем за ними и увидим, кто прав».
И их изумление становится еще большим, когда они видят,
что обряд очищения совершает именно Елизавета, которая приносит своего блеющего ягненка в жертву всесожжения, и своего
голубя – в жертву за грех.
«Вот кто мать. Ты видела?»
«Нет!»
«Да».
164

Народ все еще недоверчиво перешептывается. И так громко,
что из группы священников, присутствующих на обряде, доносится повелительное «Тсс!». Толпа мгновенно замолкает, однако
начинает шептаться еще громче, когда Елизавета, сияющая от
благородного чувства собственного достоинства165, берет ребенка и перемещается в Храм, чтобы совершить его посвящение
Господу.
«Это действительно она».
«Именно мать всегда совершает приношение».
«Что же это за чудо?»
«Кем будет этот ребенок, дарованный в столь преклонном
возрасте этой женщине?»
«Что это за знамение?»
«Не знаете?» – говорит кто-то подошедший и запыхавшийся,
– «Это сын священника Захарии из рода Аарона, того, который
онемел во время каждения в Святилище».
«Это тайна! Тайна! А теперь он снова разговаривает! Рождение сына вернуло ему речь» 166.
«Что же это за дух мог говорить с ним и парализовать его
язык, чтобы тот научился молчать о Божьих секретах?»
«Тайна! Какую истину может знать Захария?»
«Что его сын – Мессия, которого ждут в Израиле?»
«Он родился в Иудее. А не в Вифлееме и не от девы. Не может
он быть Мессией».
«Кто же тогда?»
Однако ответ покрыт Божьим молчанием, и люди остаются
при своем любопытстве. Церемониал окончен. Священники чествуют теперь также и мать с младенцем. Единственная, кого
едва замечают, более того, почти что с отвращением избегают,
когда догадываются о Ее состоянии167, это Мария.
3 Окончены все поздравления, большинство возвращается на 25.3
улицу, а Мария хочет возвратиться к конюшне: посмотреть, не
приехал ли Иосиф. Не приехал. Мария разочарована и задумчива.
Буквально: от святой гордости
Развязало его язык
167 Так как по закону беременная женщина считалась нечистой
165
166

165

Елизавета о Ней беспокоится: «Мы можем остаться до шестого часа168, но потом должны будем поехать, чтобы до первой
стражи169 быть дома. Он еще слишком мал, чтобы находиться
ночью на улице».
И Мария тихо и печально: «Останусь в каком-нибудь Храмовом дворике. Схожу к Моим наставницам… Не знаю, что-нибудь предприму».
Вмешивается Захария с предложением, которое тут же принимается, как подходящее решение. «Пойдемте к родственникам Зеведея. Иосиф наверняка ищет Тебя там, если же он не приходил туда, Тебе будет легче найти Себе спутников до Галилеи,
так как в тот дом постоянно захаживают рыбаки Генисарета».
Они берут ослика и отправляются к этим родственникам Зеведея, и последние оказываются именно теми людьми, у которых Иосиф и Мария останавливались четыре месяца тому
назад.
Время проходит быстро, а Иосиф не показывается. Мария
обуздывает Свое огорчение, качая малыша, но видно, как Она
задумчива. Словно бы скрывая Свое положение, Она так и не
снимает плащ, несмотря на то что очень жарко, и все потеют.
Наконец, сильный стук в дверь извещает о приходе Иосифа.
Лицо Марии начинает радостно сиять.
4 Иосиф приветствует Ее, поскольку Она первой встречается
25.4
ему и почтительно с ним здоровается.
«Благословение Божье на Тебе, Мария!»
«И на тебе, Иосиф. И слава Господу, что ты пришел! Вот, Захария и Елизавета уже собирались уходить, чтобы до ночи быть
дома».
«Твой посыльный прибыл в Назарет, тогда как я был в Кане,
по работе. Позавчера вечером я узнал об этом. И сразу выехал.
Но, хотя я и двигался без остановки, все-таки опоздал, так как у
ослика была потеряна одна подкова. Прости!»
«Это ты прости, что Я уже так долго вдали от Назарета! Но,
Шестой час по римскому времени – это полдень
Ночь делилась на 4 стражи. Первая стража заканчивалась,
по-нашему, в 9 часов вечера
166
168
169

видишь ли, Моему присутствию были так рады, что Я решилась
доставить им это удовольствие до сей поры».
«Ты хорошо поступила, Госпожа. Где мальчик?»
Они заходят в комнату, где Елизавета кормит Иоанна грудью
перед дорогой. Иосиф хвалит родителей за крепость мальчика,
который, оторвавшись от груди при виде Иосифа, пинается и
орет как резаный. Глядя на его протесты, все смеются. Родственники Зеведея, что подоспели, неся для всех свежие фрукты, молоко и хлеб, а также большое блюдо с рыбой, тоже смеются и
присоединяются к общему разговору.
5
Мария говорит крайне мало. Она спокойна и молчалива, си- 25.5
дит в своем уголочке, положив руки на живот под своим плащом. И даже когда Она пьет чашку молока и съедает гроздь золотистого винограда и немного хлеба, Она почти не говорит и
не двигается. Смотрит на Иосифа полустрадальчески-полувопросительно.
Он тоже смотрит на Нее. И некоторое время спустя, наклонившись над Ее плечом, спрашивает: «Ты устала или заболела?
Ты бледна и грустна».
«Переживаю, что разлучусь c маленьким Иоанном. Очень
люблю его. Он у Меня на сердце, едва лишь родился…»
Иосиф больше не спрашивает.
Наступило время отъезда Захарии. Повозка останавливается
перед входом, и все направляются к ней. Две родственницы
нежно обнимаются. Мария все целует и целует малыша, прежде
чем передать его на колени матери, уже сидящей в повозке. Потом прощается с Захарией и просит у него благословения. Когда
Она преклоняет колени перед священником, плащ соскальзывает у Нее с плеч и Ее фигура показывается в ярком свете летнего полдня. Не знаю, замечает ли в этот момент ее Иосиф, занятый прощанием с Елизаветой. Повозка отъезжает.
6 Иосиф с Марией возвращаются в дом, и Она опять занимает 25.6
свое место в наполовину темном углу. «Если Ты не против путешествия по ночам, я бы предложил отправиться на закате. Днем
сильный жар. Ночью же, напротив, свежо и спокойно. Говорю
это для Тебя, чтобы Тебе не слишком перегреться. Мне ничего
не стоит находиться на солнцепеке. Но Тебе…»
167

«Как пожелаешь, Иосиф. Я тоже думаю, что было бы хорошо
поехать ночью».
«В доме все в порядке. И в садике. Цветы, увидишь, какие
красивые! Ты прибудешь вовремя, чтобы увидеть их все в цвету.
Яблоня, смоковница и виноградная лоза увешены плодами как
никогда, а гранатовое дерево мне пришлось подпереть,
настолько отяжелели ветви от плодов, уже таких налившихся,
каких в это время никогда не видывали. Потом, олива… У Тебя
будет масла в изобилии. Она чудесно цвела, и ни один цветок
не пропал. Все уже стали маленькими маслинками. Когда они
созреют, будет похоже, что на дереве полно темных жемчужин.
Во всем Назарете только Твой садик столь красив. Даже родственники удивляются. Алфей же говорит, что это – чудо».
«Оно было сотворено твоими заботами».
«О, нет! Я только бедный человек! Что я такого сделал? Немного ухода за деревьями и немного воды для цветов… Знаешь?
Я устроил Тебе источник внизу, возле пещеры, и сделал там водоем. Так что Тебе не придется выходить, чтобы набрать воды.
Я провел ее из того родника, что находится выше оливковой
рощи Матфия. Он чистый и изобильный. Я провел к Тебе
маленький ручеек: сделал хорошо защищенную канавку, и теперь он бежит и поет, словно арфа. Я страдал оттого, что Ты
ходишь к сельскому источнику и возвращаешься оттуда, нагруженная полными амфорами воды».
«Спасибо, Иосиф. Ты добрый!»
Теперь оба супруга умолкают, будто устав. А Иосиф даже
начинает дремать. Мария молится.
7 Наступает вечер. Хозяева настаивают, чтобы перед отправ25.7
лением в путь они снова поели. Иосиф, действительно, съедает
хлеба и рыбы, Мария же – только фруктов и молока.
Затем они отбывают. Влезают на своих осликов. Иосиф, как
и во время путешествия в Иерусалим, прикрепил к своему седлу
сундук Марии. А перед тем, как Она взбирается на ослика, проверяет, надежно ли Ее седло. Вижу, как Иосиф наблюдает за Марией, когда Она садится в седло. Однако ничего не говорит. Путешествие начинается, когда в небе появляются первые
мерцающие звезды.
168

Они спешат к воротам, видимо, чтобы достичь их, пока те не
закрылись. Когда они покидают Иерусалим и выезжают на главную дорогу, ведущую в Галилею, уже все чистое небо заполнено
звездами. За городом – потрясающе тихо. Лишь где-то слышится пение соловья, да стук копыт двух осликов по жесткой
поверхности выжженной солнцем дороги.
8 Мария говорит:
25.8
«Сейчас канун Великого Четверга. Кому-то это видение покажется неуместным. Но в твоем сердце есть боль – боль той, кто
любит Моего Распятого Иисуса, – и она остается там, даже когда
случается приятное видение. Она – словно жар, исходящий от
пламени: еще огонь, но уже и не огонь. Огнем является пламя, а
не его жар, который только от него происходит. Никакое видение, блаженное или умиротворяющее, не в силах изъять эту
боль из твоего сердца. И ты цени ее больше самой своей жизни.
Потому что это – самый великий дар, который Бог может пожаловать верующему в Его Сына. Кроме того, при всей своей безмятежности, Мое видение не так уж не соответствует воспоминаниям этой недели.
9
Мой Иосиф тоже пережил свои Страсти. И начались они в 25.9
Иерусалиме, когда ему открылось Мое состояние. И продолжались они также несколько дней, как у Иисуса и у Меня. И духовно они были не менее болезненны. И лишь благодаря святости Праведника, каковым был Мой супруг, они были облечены
в форму, столь достойную и прикровенную, что в течение столетий оказались почти незамеченными.
О, наши первые Страсти! Кто перескажет их внутреннюю
безмолвную напряженность? И кто – Мою боль, когда Я удостоверилась, что Небо все еще не исполнило Мою просьбу, открыв
эту тайну Иосифу? Что он и не ведает о ней, Я поняла, видя, как
он со Мной привычно обходителен. Если бы он узнал, что Я
ношу в Себе Слово Божие, он почтил бы это Слово, заключенное
в Моей утробе, поклонением, какое прилично Богу, и он бы не
преминул это сделать, равно как и Я не отказалась бы его принять, не ради Себя, но ради Того, кто во Мне находился, и кого
Я носила подобно тому, как в Ковчеге Завета носили каменные
скрижали и сосуды с манной.
169

Кто опишет Мою внутреннюю борьбу с унынием, которое
пыталось одолеть Меня и убедить, будто Я тщетно надеялась на
Господа? Думаю, это была бешеная зависть Сатаны! Я почувствовала, как у Меня за спиной возникло сомнение и вытянуло
свои ледяные щупальца, дабы сковать Мою душу и помешать ей
молиться. Сомнение, которое так опасно, смертельно для духа.
Смертельно, потому что оно – первый возбудитель смертельной
болезни, имя которой – „отчаяние“, и ему должно противостоять изо всех сил, чтобы не погибнуть душой и не потерять Бога.
Кто достоверно и правдиво опишет скорбь Иосифа, его тревоги, смятение его чувств? Словно маленькая лодка, застигнутая
большим ураганом, он находился в водовороте противоречивых мыслей, в вихре рассуждений, одно тягостнее и непереносимее другого. Он оказался мужчиной, которому, по-видимому,
изменила жена. Он видел, как из-за нее одновременно рушится
и его доброе имя, и уважение людей; чувствовал, как на него уже
показывают пальцем в селении и жалеют его; ощущал, как его
любовь и уважение ко Мне умирают ввиду очевидности факта.
10 Его святость выступает здесь еще ярче, нежели Моя. И Я с
25.10
любовью супруги привожу это свидетельство о нем, поскольку
хочу, чтобы вы любили Моего Иосифа, этого мудрого и благоразумного, этого терпеливого и доброго человека, что не отделим от таинства Искупления, но, наоборот, тесно связан с ним,
потому что претерпел за него скорбь и истощил за него самого
себя, спасая для вас Спасителя ценою самопожертвования и благодаря своей святости. Будь он менее свят, он бы поступил по
человеческому разумению, обличив Меня как прелюбодейку,
чтобы Меня побили камнями, и со мной бы погибло Чадо Моего греха.
Будь он менее свят, Бог не наделил бы его Своим светом, как
наставником, в подобных испытаниях. Но Иосиф был свят. Его
чистый дух пребывал в Боге. Любовь его была горячей и сильной. И благодаря этой любви он спас вам Спасителя и тогда, когда не стал обвинять Меня перед старейшинами, и тогда, когда,
мгновенно оставив все из послушания, спасал Иисуса в Египте.
11 Краткими по количеству, но ужасными по напряженности
25.11
были те три дня Страстей Иосифа. И Моих, этих Моих первых
170

страданий. Ведь Я понимала его мучения, и никоим образом не
могла облегчить их, повинуясь указанию Бога, который сказал
Мне: „Молчи!“
И когда, по прибытии в Назарет, Я увидела, как он после короткого прощания уходит, согнувшийся и словно бы постаревший за короткое время, и не приходит ко Мне вечером, как он
это всегда делал, скажу вам, чада, что Мое сердце охватило
пронзительное горе. Закрывшись в Своем доме, одна, в доме, где
все напоминало Мне о Благовещении и Воплощении, и где все
также напоминало об Иосифе, вступившем со Мной в безупречно девственный брак, Я должна была сопротивляться
унынию и внушениям Сатаны, и надеяться, надеяться, надеяться. И молиться, молиться, молиться. И прощать, прощать,
прощать Иосифу это подозрение, это его чувство праведного
негодования.
Дети, нужно надеяться, молиться и прощать, добиваясь того,
чтобы Бог вступился за нас. Вы тоже будете переживать свои
страсти. Заслуженные вашими грехами. Я научу вас, как преодолеть их и превратить их в радость. Надейтесь безгранично.
Молитесь без недоверия. Прощайте, чтобы быть прощенными.
Божие прощение и будет тем миром, которого вы желаете, о
дети.
12 Пока вам больше ничего не скажу. До послепасхального
25.12
торжества будет молчание. Это Страсти. Сострадайте своему
Искупителю. Внемлите Его стонам и исчислите Его раны и
слезы. Каждую из них Он претерпел или пролил ради вас. Всякое другое видение да отойдет на второй план перед этим, которое напомнит вам об Искуплении, совершенном ради вас».

26. Иосиф просит у Марии прощения. Вера, любовь и
смирение для обретения Бога
31 мая 1944.
1 Спустя 53 дня Мама вновь появляется в следующем виде26.1
нии, и указывает мне записать его в эту книгу. Во мне разливается радость. Потому что увидеть Марию – это обрести Радость.
2 Итак, я вижу садик в Назарете. Мария прядет в тени яблони: 26.2
густой-густой и перегруженной плодами, которые начинают
171

краснеть, и своим розоватым и округлым видом похожи на множество ребячьих щек.
Но в лице Марии совсем нет розового. Тот прекрасный оттенок, что оживлял Ее щеки в Хевроне, исчез. Лицо бледное, как
слоновая кость, и только губы на нем выделяются бледно-коралловым изгибом. Под опущенными веками – две темные тени, а
края глаз припухшие, как после слез. Мне не видно глаз, поскольку Она почти все время держит голову опущенной, сосредоточившись на Своей работе, а еще больше – на Своих размышлениях, которые Ее, видимо, угнетают, так как в Ее вздохах
слышится сердечная печаль.
Она одета в белое, в льняную белую одежду, из-за жары, несмотря на то что еще нетронутая свежесть цветов говорит о том,
что сейчас утро. Она с непокрытой головой, и солнце, играющее
с яблоневой листвой, что колышется от легкого ветерка, просачивается тонкими лучами, достигая коричневой земли цветников, и касается Ее светлой головы яркими пятнышками, и тогда
волосы кажутся сделанными из чеканного золота.
Никаких звуков не доносится ни из дома, ни из соседних
мест. Слышно лишь журчание водяной струйки, что льется в водоем в глубине сада.
3 Мария вздрагивает от решительного стука, раздающегося у
26.3
внешних ворот дома. Кладет прялку и веретено, и встает, чтобы
пойти и открыть. Хотя одеяние Ее свободное и просторное, все
же совершенно скрыть полноту живота не удается.
Перед Ней стоит Иосиф. У Марии бледнеют даже губы. Теперь Ее лицо похоже на облатку170, настолько оно обескровлено.
Взгляд Марии печальный и вопросительный. Иосиф глядит как
будто умоляюще. Они молчат, глядя друг на друга. Потом Мария отверзает уста: «В такой час, Иосиф? Тебе что-то нужно?
Что-то хочешь сказать Мне? Проходи».
Иосиф заходит и закрывает ворота. Пока ничего не говорит.
«Говори, Иосиф. Чего ты от Меня хочешь?»
«Твоего прощения». Иосиф наклоняется, словно желая стать
Облатка – евхаристический хлеб в литургии латинского обряда.
Это же слово обозначало жертвенных животных
172
170

на колени. Однако Мария, всегда такая сдержанная в прикосновениях, твердо берет его за плечи и препятствует ему это сделать. Лицо Марии быстро меняет цвет: оно то вспыхивает, то
снова становится белым, как снег.
«Моего прощения? Мне нечего тебе прощать, Иосиф. Я
лишь должна благодарить тебя еще и еще за все, что ты проделал здесь в Мое отсутствие, и за любовь, которую ты ко Мне испытываешь».
Иосиф смотрит на Нее, и мне видно, как в выемках его глубоко посаженных глаз набухают две крупные слезы, задерживаются, словно на кромке сосуда, а потом скатываются вниз по щекам и бороде. «Прощения, Мария. Я не поверил Тебе. Теперь я
знаю. Я не достоин такого Сокровища. Я пренебрег милосердием, я осудил Тебя в своем сердце, осудил несправедливо, потому что не спросил Тебя об истине. Я прегрешил против Божьего закона, не полюбив Тебя так, как любил бы себя…»
«О, нет! Ты не прегрешил!»
«Да, Мария. Если бы меня обвинили в таком преступлении,
я бы защищался. А Ты… Я не дал Тебе возможности защититься,
поскольку готов был сделать выводы, не спросив Тебя. Я согрешил против Тебя, оскорбив Тебя своим подозрением. Даже
только подозрение – это уже оскорбление, Мария. Кто подозревает, тот недооценивает. Я не оценил Тебя, как должно. За скорбь
же, что я претерпел… три дня пытки, прости меня, Мария».
«Мне нечего тебе прощать. Наоборот, это Я прошу у тебя
прощения за ту боль, что доставила тебе».
«О! Да, какая была боль! Какая боль! Смотри, сегодня утром
мне сказали, что у меня седые виски и на лице морщины.
Больше десяти лет жизни прошло за эти дни! 4 Но почему, Ма- 26.4
рия, Ты была настолько смиренной, что умолчала передо мной,
Твоим супругом, о Своей славе, и позволила мне подозревать
Тебя?»
Иосиф не на коленях, но так наклонился, будто стоит на коленях, и Мария кладет ему на голову Свою маленькую ладонь и
улыбается. Кажется, что Она отпускает ему грехи. И говорит:
«Если бы Мое смирение не было столь совершенным, Я не удостоилась бы зачать Обетованного, который приходит, чтобы
173

уничтожить грех гордыни, погубивший человека. И потом, Я
повиновалась. Бог потребовал от Меня такого повиновения.
Мне это так много стоило… из-за тебя, из-за той боли, которую
тебе это могло принести. Но Я должна была только повиноваться. Я Божья Служанка, а слуги не обсуждают распоряжения,
которые получают. Они их исполняют, Иосиф, даже если это заставляет их плакать кровавыми слезами».
Говоря это, Мария тихонько плачет. До того тихонько, что
Иосиф, согнувшийся, не замечает этого, пока одна слеза не падает на землю. Тогда он поднимает голову и – в первый раз
вижу, как он это делает – сжимает ладошки Марии в своих, смуглых и крепких, и целует кончики Ее тонких розовых пальцев,
которые виднеются из охвата ладоней Иосифа, словно бутончики персикового дерева.
5
26.5
«Сейчас придется позаботиться, чтобы…», – Иосиф не продолжает, а глядит на тело Марии, и Она краснеет и внезапно садится, чтобы не оставлять Свою фигуру на виду, доступной
наблюдающему взгляду, – «Придется действовать быстро. Я
приду сюда… Завершим бракосочетание… На будущей неделе.
Хорошо?»
«Все, что ты делаешь, хорошо, Иосиф. Ты главный в доме, Я
– твоя служанка».
«Нет. Это я – Твой слуга. Я счастливый слуга Моего Господа,
который возрастает у Тебя во чреве. Ты – Благословенная среди
всех женщин Израиля. Сегодня же вечером сообщу родственникам. А после… когда я буду здесь, потрудимся, чтобы все приготовить к встрече… О! Как я смогу принять в своем доме Бога? В
свои объятия – Бога? Я умру от радости!.. Я же не смогу отважиться прикоснуться к Нему!..»
«Ты сможешь, как и Я смогу, по милости Божией».
«Но Ты – это Ты. А я – бедный человек, самый бедный из Божьих чад!..»
«Иисус приходит ради нас, бедных, чтобы сделать нас богатыми в Боге, приходит к нам двоим, потому что мы – самые бедные, и мы за это признательны. Ликуй, Иосиф. Род Давида обретает долгожданного Царя, а наш дом станет роскошнее
царских палат Соломона, ведь тут будет Небо, и мы разделим с
174

Богом тайну примирения171, которую позже узнают люди. Он
будет расти возле нас, и наши руки будут колыбелью для растущего Искупителя, а наши усилия – доставлять Ему хлеб… О!
Иосиф! Мы услышим голос Божий, зовущий нас „папой и Мамой“. О!..» Мария плачет от радости. Такие счастливые слезы!
А Иосиф, теперь коленопреклоненный, плачет у Ее ног, и его
голова почти скрыта в просторном одеянии Марии, которое
складками спадает на скромный плиточный пол комнатушки.
Здесь видение прекращается.
6 Мария говорит:
26.6
«Пусть никто не истолковывает превратно Мою бледность.
Не из-за человеческого страха она случилась. По человеческим
обычаям Меня должно было ожидать побитие камнями. Но Я
не боялась этого. Я переживала из-за скорби Иосифа. Даже
мысль, что он обвиняет Меня, сама по себе Меня не смущала.
Мне жаль было только, что он мог бы, настаивая на обвинении,
погрешить против милосердия. Когда Я его увидела, вся Моя
кровь прилила к сердцу именно поэтому. Это был миг, когда
праведный мог бы оскорбить Справедливость, оскорбив Милосердие. И то, что праведник согрешает, он, никогда не согрешавший, доставило бы Мне наивысшее страдание.
7 Если бы Я не была смиренна до крайней степени, как Я ска- 26.7
зала Иосифу, то не удостоилась бы носить в Себе Того, кто ради
искоренения гордости в роде человеческом истощил Себя, Бога,
до уничижения быть человеком.
8 Я показала тебе этот эпизод, о котором не сообщает ни одно
26.8
из Евангелий, потому что хочу привлечь слишком безучастное
внимание людей к основным условиям того, как угодить Богу и
вместить в сердце Его непрекращающееся пребывание.
Вера. Иосиф беспрекословно поверил словам небесного Посланца172. Он только и стремился, что верить, поскольку в нем
была искренняя убежденность, что Бог добр, и что Он не приберег для него, всегда уповавшего на Господа, горькую участь
быть преданным, обманутым и осмеянным своим ближним. Он
171
172

Прежде всего, примирения человека с Богом
См.: (Мф. 1:20-21)
175

только и стремился верить в Меня, поскольку, сам будучи честен, лишь с горечью мог подумать о ком-то, что тот не таков.
Он жил Законом, а Закон гласит: „Люби своего ближнего, как
самого себя“. Мы так любим себя, что верим в свою безупречность, даже когда ее нет. Почему же тогда мы не любим ближнего, считая его несовершенным?
Безусловное милосердие. Милосердие, которое умеет прощать, которое хочет прощать. Прощать заранее, оправдывая в
своем сердце недостатки ближнего. Прощать мгновенно, признавая за виновным все смягчающие обстоятельства.
Смирение, такое же безусловное, как и милосердие. Уметь
признавать свои промахи, хотя бы и просто мысленные, и не
впадать в гордость, еще более губительную, чем совершенный
грех, не желая сказать: „ Я согрешил “. Все согрешают, кроме одного Бога. Кто может о себе заявить: „Я никогда не ошибаюсь“?
И еще более трудный вид смирения: уметь молчать о происходящих с нами чудесах Божиих, когда нет необходимости объявлять
о них ради хвалы Ему, дабы не унизить ближнего, который не
имеет каких-то особенных даров от Бога. Если Он пожелает, – о!
если пожелает, Бог обнаружит Себя в Своем рабе! Елизавета
„увидела“ Меня такой, какая Я была; Мой супруг признал Меня
тем, чем Я была, когда для него настал час признать это.
9 Предоставьте Господу заботу объявить о вас как о Своих слу26.9
гах. Он с любовью поспешит сделать это, ведь всякое создание,
подъемлющее особенную миссию, это еще одна слава, присоединенная к Его бесконечной славе, поскольку это свидетельство того, что человек – именно таков, каким его задумал Бог:
малое совершенство, в котором отражается его Создатель. Оставайтесь в тени и в тиши, о возлюбленные Благодатью, чтобы вы
могли слышать единственно те слова, что являются словами
жизни, и смогли удостоиться того, чтобы над вами и в вас было
вечно сияющее Солнце.
О, блаженнейший Свет, Боже, радость рабов Твоих, воссияй
на этих Твоих рабах, и да возрадуются они во смирении своем,
восхваляя Тебя, и только Тебя, который рассеивает надменных
и возносит смиренных, любящих Тебя, к сиянию Своего
Царства!»
176

27. Указ о переписи населения. Поучения о любви к
мужу и о доверии к Богу
4 июня 1944.
1
Снова я вижу назаретский дом. Маленькая комната, где Ма- 27.1
рия обычно трапезничает. Сейчас Она трудится над белым полотном. Откладывает работу, чтобы зажечь светильник, поскольку опускается вечер, и Она уже не так хорошо видит в
зеленоватом свете, идущем из приоткрытой в сад двери. Также
закрывает дверь.
Видно, что телом Она уже сильно располнела. Но все же Она
очень красива. Шаги Ее по-прежнему легки, и все движения
плавны. Нет ничего от той неповоротливости, что заметна в
женщине, когда она близка к рождению ребенка. Лишь в лице
Она изменилась. Теперь Она «женщина». Раньше, во время Благовещения, Она была юной девушкой с ясным и наивным личиком, как у невинного ребенка. После, в доме Елизаветы, к
моменту рождения Крестителя, Ее лицо уже было отмечено каким-то более взрослым изяществом. Сейчас оно ясное, но
нежно-величественное, лицо женщины, достигшей в материнстве полноты своего совершенства.
Она больше не напоминает дорогой Вам образ «Благовещения» во Флоренции, отче173. Когда Она была девочкой, я узнавала Ее в нем. Теперь же лицо более вытянутое и худое, глаза –
больше и задумчивее. В общем, такое же, какое оно теперь у Марии на Небесах. Потому что сейчас Она и по внешности, и по
возрасту напоминает Себя в момент рождения Спасителя.
В Ней – вечная юность того, кто не познал не только смертного тления, но даже и увядания старости. Время не коснулось
Ее, этой нашей Царицы и Матери Господа, сотворившего время;
и если в муках Страстей – муках, которые для Нее начались
намного, намного раньше, можно сказать, с той поры, когда
Иисус начал благовествовать, – Она казалась постаревшей, то
это старение было покрывалом, наброшенным скорбью на Ее
нетленный образ. Действительно, с того мгновения, когда Она
увидела воскресшего Иисуса, Она вновь становится тем цветущим
173

Обращение к духовнику, отцу Мильорини
177

совершенным Созданием, каким была до этих мучений, словно
бы, приложившись к Святым Ранам, Она испила эликсир юности, который изглаживает следы времени и, более того, следы
скорби.
Вот и восемь дней тому назад, когда я увидела схождение
Святого Духа в день Пятидесятницы174, я видела Марию «прекрасной, прекрасной, прекрасной и мгновенно помолодевшей», как я написала, а перед тем написано: «Она казалась лазурным175 ангелом». Ангелы не знают старости. Они неизменно
прекрасны от той вечной юности, того вечного Божьего присутствия, что отражается в них.
Ангельская юность Марии, лазурного Ангела, завершилась и
достигла законченного совершеннолетия, которое Она принесла
с Собой на Небеса и которое во веки будет сохранять в Своем
святом прославленном Теле, пока Святой Дух не наденет на
Свою Невесту обручальное кольцо и не увенчает Ее короной,
теперь уже на глазах у всех, а не только в потайной комнатке,
неведомой миру при единственном свидетеле в лице архангела.
Я захотела сделать это отступление, поскольку мне показалось это необходимым. Теперь возвращаюсь к описанию.
Итак, Мария теперь стала настоящей «женщиной», исполненной достоинства и изящества. Ее улыбка также обрела мягкость и величественность. Как же Она красива!
2 Приходит Иосиф. Похоже, он прибыл из селения, потому
27.2
что заходит входной дверью, а не той, что ведет в мастерскую.
Мария поднимает голову и улыбается. Иосиф тоже улыбается.
Но, кажется, он делает это с трудом, как будто встревоженно.
Мария вопросительно за ним наблюдает. Затем встает с тем,
чтобы взять плащ, снятый Иосифом, сложить его и положить на
скамью.
Иосиф садится за стол. Облокотившись на него и подперев
голову одной рукой, другой он в задумчивости попеременно
спутывает и распутывает бороду.
«Ты о чем-то беспокоишься?» – спрашивает Мария, – «Могу
174
175

178

Видение произошло 28.05.1944, в день Пятидесятницы
Тогда Мария была в темно-голубом одеянии

ли Я тебя утешить?»
«Ты постоянно меня утешаешь, Мария. Но на этот раз я обеспокоен серьезно… За Тебя».
«За Меня, Иосиф? А в чем дело?»
«К воротам синагоги прикрепили указ. Приказано провести
перепись всех жителей Палестины. И нужно идти и отмечаться
по месту своего рождения. Мы должны отправиться в Вифлеем…»
3
«О!» – перебивает Мария, кладя ладонь себе на живот.
27.3
«Ты потрясена, ведь так? Это тяжело. Знаю».
«Нет, Иосиф. Я не об этом. Я думаю… думаю о Священном
Писании: Рахиль, мать Вениамина и жена Иакова, от которого
произойдет Звезда176, Спаситель. Рахиль погребена в Вифлееме,
о котором сказано: „И ты, Вифлеем-Ефрафа, наименьший во
владениях Иуды, но из тебя выйдет Властитель“177. Властитель,
который был обещан роду Давида. Он родится там…»
«Ты полагаешь… полагаешь, что время уже пришло? О! Что
же нам делать?» – Иосиф совершенно растерян. Глядит на Марию горестным взглядом.
Она замечает это и улыбается. Улыбается больше Себе,
нежели ему. Улыбкой, которая как будто говорит: «Он человек,
праведный, но человек. И видит по-человечески. Думает по-человечески. Пожалей его, душа Моя, и направь его на духовное
видение». Но доброта побуждает Ее приободрить его. Она не
вводит его в заблуждение, но лишь отводит его от беспокойства.
«Не знаю, Иосиф. Время очень близко. Но разве Господь не в
состоянии замедлить его, чтобы избавить тебя от этой заботы?
Он может все. Не сомневайся».
«Но путешествие!.. Кто знает, сколько там народу? Найдем
ли мы подходящее жилище? Успеем ли вовремя, чтобы вернуться? А если… если Тебе придется стать Матерью там, что будем делать? У нас нет дома… Мы там больше никого не
знаем…»
«Не сомневайся. Все пройдет хорошо. Бог и животному
176
177

(Числ. 24:17)
(Мих. 5:2)
179

позволяет найти укрытие, когда оно рожает. По-твоему, Он не
сможет найти его для Мессии? Мы доверяем Богу. Не так ли?
Всегда Ему доверяем. Чем сильнее испытание, тем больше мы
доверяем. Вложим же, словно двое детей, свои ладони в руку Божью, и Он поведет нас. Предадимся Ему полностью. Посмотри,
как Он с любовью вел нас до сих пор. Даже самый лучший отец
не смог бы сделать это с бóльшей заботой. Мы Его дети и Его
слуги. Исполняем Его волю. Никакой беды с нами не случится.
И этот указ – тоже Его воля. Кто такой Цезарь? Орудие Божие. С
тех пор, как Отец решил простить человека, Он стал располагать события так, чтобы Его Помазанник родился в Вифлееме.
Его, этого малейшего города Иуды, еще не было, а его слава уже
была предрешена. Чтобы слава эта состоялась, и слово Божие не
оказалось опровергнуто – а так получилось бы, родись Мессия
где-нибудь еще, – вот, весьма далеко отсюда восстал некий
правитель и подчинил нас, а теперь хочет познакомиться с подданными, теперь, пока этот мир в спокойствии… О, что значит
наше скромное усилие, если подумать о красоте этого мирного
мгновения! Представь, Иосиф. Момент, когда в мире нет ненависти! Может ли быть более благоприятное время для восхода
„Звезды“, свет которой божествен, и которая источает избавление? О, не бойся, Иосиф! Пусть дороги небезопасны, пусть
толпа затрудняет путь – ангелы устроят нам защиту и ограждение. Не нам: своему Царю! Если не найдем приюта, их крылья
будут нам шатром. Ничего плохого с нами не произойдет. С
нами не может ничего случиться: с нами Бог».
4 Иосиф глядит на Нее и блаженно внимает. Морщины на его
27.4
лбу разглаживаются, возвращается улыбка. Он встает, уже без
утомления и беспокойства. Улыбается: «Ты благословенна,
Солнце моей души! Ты благословенна, что умеешь видеть все в
свете Благодати, которой Ты наполнена! Тогда не будем терять
времени. Так как необходимо как можно скорее отправиться
и… как можно скорее вернуться, поскольку тут все готово для…
для…»
«Для нашего Сына, Иосиф. В глазах людей Он должен быть
таковым, помни об этом. Отец окутал тайной это Его пришествие, и нам не следует снимать с него покров. Он, Иисус, сделает
180

это, когда придет час…»
Красота лица, взгляда, облика и голоса Марии, когда Она
произносит это слово: «Иисус», – не поддаются описанию. Это
уже восторг. На этом восторге видение прекращается.
5
27.5
Мария говорит:
«Прибавлю не много, потому что Мои слова – это уже наставление.
Привлечем внимание жен к одному обстоятельству. Слишком многие союзы распадаются по вине жен, не имеющих такой
любви, которая есть всецелая деликатность, сострадание, моральная поддержка по отношению к мужу. Мужчину не тяготит
то физическое страдание, что обременяет женщину. Однако тяготят всевозможные нравственные заботы. Необходимость работать, необходимость принимать решения, ответственность
перед поставленными властями и перед собственной семьей…
О! что только не тяготеет над мужчиной! И насколько он тоже
нуждается в поддержке! Однако таков эгоизм, что на своего
уставшего, унывающего, угнетенного, подавленного заботами
мужа женщина накладывает еще и груз бесполезных, а подчас,
несправедливых жалоб. Все это от ее эгоизма, не от любви.
Любить – не значит удовлетворять свои собственные чувства
и интересы. Любить – значит, превосходя чувство и интерес,
угождать тому, кого любишь, оказывая его духу помощь, в которой тот нуждается, чтобы он имел возможность расправить
крылья в небесах надежды и покоя.
6 Еще одно обстоятельство, на которое обратим внимание. О 27.6
нем Я уже говорила. Но настойчиво повторяю: доверие Богу.
Именно к доверию сводятся христианские178 добродетели.
Доверие – признак обладания верой. Доверие – признак упования. Доверие – признак любви. Когда любят, надеются, верят в
кого-нибудь, то ему доверяют. В противном случае доверия не
будет. Бог заслуживает этого нашего доверия. Если мы его испытываем по отношению к некоторым жалким людям, способным на неверность, почему же мы отказываем в нем Богу, который верен всегда?
178

Вера, надежда и любовь
181

Доверие также означает смирение. Гордый говорит: „Я сам
по себе. Я ни на кого не положусь, потому что тот – бездарь, этот
– лжец, а тот – самодур…“. Смирение же говорит: „Я доверяю.
Почему бы мне не доверять? Почему я должен думать, что я
лучше другого?“. И еще с бóльшим основанием оно говорит о
Боге: „Почему я должен не доверять Тому, кто благ? Почему я
должен считать, что способен обойтись своими силами?“. Бог
дает Себя смиренному. Но удаляется от того, кто горд.
Доверие есть также послушание. А Бог любит послушного.
Послушание – это знак того, что мы признаем себя Его чадами,
признаем Бога Отцом. А отец – если он истинный отец – может
только любить. Бог – наш истинный Отец, и Отец совершенный.
7
27.7
Третье обстоятельство, над которым вам хорошо бы поразмышлять. И оно опять-таки основано на доверии.
Всякое событие происходит, только если Бог попускает его.
Ты могуществен? Ты таков – потому что Бог допустил это. Ты
подчиненный? Ты такой, потому что Бог допустил это. Так что
старайся, могущественный, не обратить это свое могущество
себе во вред. Все равно это будет „во вред тебе“, даже если вначале покажется, что во вред другим. Поскольку, хотя Бог и попускает, но не попустительствует; и если ты переходишь границы, Он поразит тебя, и ты будешь сокрушен. Ты же,
подчиненный, старайся сделать это свое состояние магнитом,
чтобы притянуть к себе небесное покровительство. И никогда
не проклинай. Предоставь заботу об этом Богу. Это Ему, Господу всех, принадлежит право благословлять и проклинать
Свои творения.
Иди с миром».

28. Прибытие в Вифлеем
28.1

5 июня 1944.
1 Вижу главную дорогу. На ней – огромная толпа. Ослики, что
идут, нагруженные скарбом или перевозящие людей. Ослики,
идущие навстречу. Седоки подгоняют своих животных, а те, кто
идет пешком, торопятся, поскольку холодновато.
Воздух сухой и прозрачный, небо безоблачное, но повсюду та
четкость и резкость, что свойственны разгару зимы. Оголенная
182

равнина кажется еще просторнее, и на пастбищах – скудная
травка, обжигаемая зимними ветрами; овцы на пастбищах ищут
какого-нибудь пропитания, а также ищут солнца, что еле-еле
всходит. Они прижимаются друг к другу, потому что и им тоже
холодно, и блеют, задирая мордочки и, глядя на солнце, как
будто говорят: «Приди скорее, а то холодно!». Пространство неровное, и эти неровности становятся все более очевидными.
Настоящая холмистая местность. Тут есть поросшие травой котловины и скаты, небольшие долины и хребты. Дорога пролегает
посреди них и уходит на юго-восток.
Мария на сером ослике. Вся укутана в толстый плащ. Спереди на седле то же приспособление, что уже попадалось на
глаза на пути в Хеврон, а на нем – сундук с самыми необходимыми вещами.
Иосиф шествует сбоку, держа поводья. «Устала?» – спрашивает он то и дело.
Мария глядит на него с улыбкой и отвечает: «Нет». На третий раз добавляет: «Скорее ты должен был устать, ты ведь
идешь пешком».
«О! Я? Для меня это пустяк. Думаю, если бы я нашел другого
осла, Тебе было бы удобнее, и мы двигались бы быстрее. Но не
нашел подходящего. Сейчас всем необходимы животные для
передвижения. Впрочем, не падай духом. Скоро будем в Вифлееме. За той горой – Ефрафа179».
Они умолкают. Приснодева, когда не разговаривает, похоже,
сосредотачивается на внутренней молитве. Она кротко улыбается Своим думам и, глядя на толпу, кажется, видит в ней не тех,
из кого она состоит: мужчин, женщин, стариков, пастухов, богатых или бедных, а то, что видно лишь Ей одной.
«Замерзла?» – спрашивает Иосиф, так как поднимается ветер.
«Нет. Спасибо».
Однако Иосиф не уверен. Он дотрагивается до Ее ступней,
что свешиваются на один из боков ослика, ступни, обутые в сандалии, что едва виднеются из-под длинного платья – и, видимо,
чувствует, что они холодные, потому что качает головой и снимает
179

Старое название Вифлеема
183

с себя одеяло, которое нес через плечо, и окутывает Марии ноги,
расстилая его также у Нее на коленях так, чтобы Она могла согревать руки под ним и под плащом.
2
28.2
Они встречают пастуха, который пересекает путь со своим
стадом, переходящим от пастбища справа на то, что слева.
Иосиф наклоняется и что-то ему говорит. Пастух кивает. Иосиф
берет ослика и ведет его вслед за стадом, на пастбище. Пастух
вынимает из своей сумы грубую миску, принимается доить
жирную овцу с набухшими сосцами, и дает миску Иосифу, который предлагает ее Марии.
«Бог да благословит вас обоих», – говорит Мария, – «Тебя за
твою любовь, а тебя за твою доброту. Я буду за тебя молиться».
«Издалека пришли?»
«Из Назарета», – отвечает Иосиф.
«А идете?»
«В Вифлеем».
«Длительное путешествие для женщины в таком состоянии.
Это твоя жена?»
«Моя Жена».
«У вас есть, где остановиться?»
«Нет».
«Скверно! Вифлеем полон народа, пришедшего отовсюду,
чтобы записаться, или чтобы отправиться на перепись в другое
место. Не знаю, найдете ли вы жилище. Тебе знакомо это место?»
«Немного».
«Ладно… Я тебе посоветую… ради Нее (и показывает на Марию). Отыщете гостиницу. Она будет переполнена. Но я это говорю, чтобы дать вам ориентир. Она находится на площади, на
самой большой. Вы на нее выйдете с этой главной дороги. Перепутать не сможете. Перед ней есть родник, и она большая и
низкая, с большими входными дверями. Она будет переполнена. Но, если вы ничего не найдете ни в гостинице, ни в домах,
обойдите гостиницу кругом, выходя из города. Там, в скалах,
есть загоны, они иногда служат торговцам, направляющимся в
Иерусалим и не нашедшим места в гостинице, для размещения
животных. Эти загоны, сами понимаете, в скалах: сырые, холодные
и без дверей. Но все-таки какое-то убежище, чтобы женщине…
184

не оставаться на улице. Может быть, найдете там закуток… и
немного сена, чтобы поспать и покормить осла. И пусть вам сопутствует Бог».
«А тебе да воздаст Бог радостью», – отвечает Мария. Иосиф
же, в свою очередь, отвечает: «Мир да пребудет с тобой».
3
Они возобновляют путь. С гребня, который они перева- 28.3
лили, открывается широченная низина. В этой низине, вверх и
вниз по ее пологим склонам, расположено множество домов.
Это Вифлеем.
«Вот мы и в земле Давида, Мария. Теперь Ты отдохнешь. У
Тебя такой усталый вид…»
«Нет. Я думала… Думаю…» – Мария хватает Иосифа за руку
и с блаженной улыбкой говорит: «Думаю, в самом деле, время
подошло».
«Боже милосердный! Что же нам делать?»
«Не бойся, Иосиф. Держись. Видишь, как Я спокойна?»
«Но Ты так мучаешься».
«О, нет! Я полна радостью. Такой радостью, настолько сильной, настолько большой, настолько безудержной, что Мое
сердце бьется сильно-сильно и подсказывает Мне: „Он вот-вот
родится! Родится!“. С каждым биением говорит это. Это Мой
Ребенок, который стучится в Мое сердце и говорит: „Мама, Я
здесь и Я несу Тебе поцелуй от Бога“. О! Какая радость, Мой
Иосиф!»
Однако Иосиф не радуется. Он думает о том, что надо
срочно найти убежище, и ускоряет шаг. Обходит дверь за дверью, прося приютить. Безрезультатно. Все занято. Они достигают гостиницы. Она настолько переполнена, что люди размещаются даже под грубыми навесами, окружающими большой
внутренний двор.
Иосиф оставляет Марию на ослике внутри двора и выходит
на поиски по другим домам. Возвращается опечаленный. Там
тоже ничего. Начинают опускать свой занавес быстрые зимние
сумерки. Иосиф уговаривает хозяина гостиницы. Упрашивает
путешественников. Они – мужчины и здоровые. А тут одна
Женщина, близка к тому, чтобы разрешиться родами. Пожалели
бы Ее. Безрезультатно.
185

Один богатый фарисей смотрит на них с явным презрением,
и когда приближается Мария, тот отстраняется, как будто к
нему приступила прокаженная. Иосиф глядит на него, и его
лицо заливает краска гнева. Мария кладет Свою ладонь на запястье Иосифа, успокаивая его, и произносит: «Не упорствуй.
Пойдем. Бог управит».
4
28.4
Они выходят и движутся вдоль стены гостиницы. Поворачивают на улочку, втиснутую между нею и какими-то бедными домами. Обходят гостиницу кругом. Ищут. Вот нечто вроде пещер, и я бы сказала, скорее погребов, нежели загонов: до того
они низкие и сырые. Самые приличные из них уже заняты.
Иосиф падает духом.
«Эй! Галилеянин!» – окликает его сзади какой-то старик, –
«Там, в глубине, под теми развалинами есть одна нора. Может,
в ней пока еще пусто».
Они торопятся к этой «норе». Это, действительно, нора.
Среди обломков какой-то разрушенной постройки есть узкое
отверстие, за которым находится пещера, скорее даже, выемка в
горе, нежели пещера. Похоже, что это основание древнего сооружения, крышей которому служат обломки, подпертые едва
обтесанными древесными стволами.
Чтобы лучше видеть, ибо освещение там самое скудное,
Иосиф вынимает трут и огниво и зажигает маленький светильник, который достает из переметной сумки, висящей у него через плечо. Входит, и его приветствует мычание. «Заходи, Мария.
Здесь пусто. Никого, кроме вола», – Иосиф улыбается, – «Лучше,
чем ничего!..»
5 Мария слезает с ослика и заходит.
28.5
Иосиф вешает светильник на гвоздь, вбитый в один из стволов, служащих опорами. Виден свод, покрытый паутиной; пол –
земляной, утрамбованный и весь разбитый, с дырами, булыжниками, остатками экскрементов – усыпан стеблями соломы. В
глубине – вол: повернулся и глядит своими спокойными глазами, и с его губ свисает сено. Есть также грубое седло и пара
камней в углу, возле оконного отверстия. Чернота в этом углу
свидетельствует о том, что там жгут огонь.
Мария подходит к волу. Ей холодно. Она кладет ладони ему
186

на шею, чтобы ощутить ее тепло. Вол мычит и позволяет. Как
будто понимает. Он уступает, даже когда Иосиф отталкивает
его в сторону, чтобы вынуть из кормушки побольше сена и
устроить Марии постель. Кормушка – двойная, то есть: одна
часть – та, откуда ест вол, а сверху нечто вроде полки, на которой тоже лежит сено, но про запас, и Иосиф берет именно оттуда. Вол уступает место и ослику, усталому и голодному, который тотчас же принимается жевать. Иосиф также откапывает
опрокинутое ведро, все помятое. Выходит, так как снаружи он
заметил ручей, и возвращается с водой для ослика. Потом вооружается пучком веток, лежавших в углу, и пытается немного
подмести пол. Потом раскладывает сено, делая из него подстилку около вола, в наиболее сухом и защищенном углу. Но
чувствует, что оно влажное, это убогое сено, и вздыхает. Зажигает
огонь и с ангельским терпением, горсть за горстью, высушивает
сено, держа его возле тепла.
Мария, усталая, сидя на скамеечке, смотрит и улыбается. Все
готово. Мария устраивается получше на мягком сене, прислонившись спиной к стволу. Иосиф завершает… обустройство, занавесив своим плащом, как пологом, отверстие, служащее входом. Защита весьма относительная. Затем он предлагает Деве
хлеб и сыр и дает Ей попить воды из фляжки.
Потом говорит Ей: «Теперь поспи. Я буду бодрствовать,
чтобы не погас огонь. К счастью, тут есть дрова, будем надеяться, что их хватит, и они горят. И я смогу сберечь масло для
освещения».
Мария послушно укладывается. Иосиф Ее накрывает Ее собственным плащом и тем одеялом, что раньше укрывало Ее
ступни.
«А ты?.. ты же замерзнешь».
«Нет, Мария. Я возле огня. Попробуй отдохнуть. Завтра все
уладится».
Мария закрывает глаза без напоминания. Иосиф забивается
в свой угол, садится на табуретку, рядом с сухими ветками. Их
мало. Не думаю, чтобы хватило надолго.
Расположились они так: Мария справа, спиной к… выходу,
частично загороженному стволом дерева и телом вола, который
187

прилег на подстилку. Иосиф слева и смещен к выходу, а значит,
наискось, и поскольку он лицом к огню, обращен к Марии спиной. Тем не менее, он все время оборачивается – посмотреть на
Нее, и видит, что Она спокойна, как будто спит. Он тихо разламывает свои веточки и одну за одной подкладывает их в костерок, чтобы тот не погас, чтобы давал свет, и чтобы хватило этих
немногих дров. Нет ничего, кроме отблесков пламени: то более
ярких, то почти умирающих. Потому что лампа погашена, и в
полумраке выделяется лишь белизна вола, да лицá и ладоней
Иосифа. Все остальное смешивается в неопределенную массу в
густом сумраке.
6 «Наставления не будет», – обращается ко мне Мария, –
28.6
«Видение говорит само за себя. Это вам урок на понимание
человеколюбия, смирения и исходящей от него чистоты. Отдыхай.
Отдыхай бодрствуя, как бодрствовала Я, ожидая Иисуса. Он
придет и принесет тебе Свой мир».

29. Рождение Иисуса. Спасительное воздействие
божественного материнства Марии
29.1

6 июня 1944.
1 Снова вижу внутренность этого убогого каменного убежища, где, разделив участь с животными, нашли приют Мария
и Иосиф.
Костерок дремлет вместе со своим хранителем. Мария тихо
приподнимает голову со Своей подстилки и смотрит. Видит,
что Иосиф уронил голову на грудь, как будто в задумчивости, и
полагает, что его благое желание оставаться на посту побеждено
усталостью. Улыбается доброй улыбкой и, производя шума
меньше, чем это сделала бы бабочка, опускаясь на розу, садится,
а потом встает на колени. И с блаженной улыбкой на лице начинает молиться. Молится с воздетыми руками, не совсем крестообразно, но почти, с ладонями, обращенными вверх и вперед, и
кажется, ничуть не устает в этом тяжелом положении. Затем
Она простирается ниц, лицом в сено, в еще более напряженной
молитве. И молитве продолжительной.
Иосиф вздрагивает. Видит, что огонь почти погас и хлев почти что погрузился во мрак. Бросает пригоршню тонких-тонких
188

былинок вереска, и пламя вновь начинает сверкать; добавляет
веточек потолще, а после – еще потолще, поскольку холод,
должно быть, пощипывает. Холод зимней ясной ночи, проникающий со всех сторон этой лачуги. Бедный Иосиф, находящийся
возле двери – назовем так отверстие, занавешенное его плащом,
– наверняка замерз. Он подносит ладони к огню, снимает сандалии и вытягивает ноги. Греется. Когда пламя оживает и свет
от него становится уверенней, он оборачивается. Но ничего не
видит, уже даже той белизны покрывала Марии, что до этого
выделялось светлой полосой на фоне темного сена. Он поднимается на ноги и медленно подходит к подстилке.
«Не спишь, Мария?», – задает он вопрос. Спрашивает это
трижды, пока Она не выходит из Своего состояния и не отвечает: «Я молюсь».
«Тебе ничего не нужно?»
«Нет, Иосиф».
«Постарайся немного поспать. Хотя бы отдохнуть».
«Постараюсь. Но молитва Меня не утомляет».
«С Богом180, Мария».
«С Богом, Иосиф».
Мария снова принимает молитвенную позу. Иосиф, чтобы
опять не погрузиться в сон, устраивается возле огня на коленях
и молится. Молится, прижимая ладони к лицу. Иногда он отнимает их, чтобы поддержать огонь, и потом возвращается к своей
горячей молитве. Ничего не слышно, кроме шума потрескивающих дров, да возни ослика, который время от времени ударяет
копытом по полу.
2 Лунный свет начинает просачиваться сквозь трещину в по29.2
толке и кажется бесплотным серебряным лезвием, которое вышло на поиски Марии. Он растет по мере того, как луна поднимается в небе все выше, и наконец, достигает Ее. Вот он уже на
голове Молящейся, окружая181 ее сияющей белизной.
Мария отрывает голову от пола, будто от призыва свыше, и
Addio – прощай в современном языке, но буквальное значение
этого приветствия: с Богом
181 Буквально: образуя нимб
189
180

вновь выпрямляется на коленях. О, как Она сейчас прекрасна!
Она поднимает лицо, которое, кажется, сияет в белом лунном
свечении, и его преображает нечеловеческая улыбка. Что Она
видит? Что слышит? Что испытывает? Только сама Она могла
бы рассказать о том, что Она увидела, услышала и испытала в
блистательный час Своего Материнства. Я лишь вижу, как вокруг Нее усиливается, усиливается, усиливается свет. Похоже,
что он нисходит с Неба, излучается от убогих вещей, что находятся вокруг, и более всего – исходит от Нее.
Ее одеяние, темно-синее, кажется теперь нежно-голубым, как
у незабудок, а ладони и лицо – сделались как будто лазурными,
словно бы они попали в свечение необъятного светлого сапфира. Этот цвет, который мне напоминает, хотя он и слабее, тот,
что я вижу в видениях о святом Рае или тот, что видела в видении
о прибытии Волхвов, все сильнее распространяется на все вещи
вокруг, одевая их, очищая и заставляя сверкать.
Этот свет все сильнее источается от тела Марии, он поглощает блеск луны, и кажется, что Она притягивает к Себе весь тот
свет, что приходит с Неба. Теперь уже Она – Сокровищница
Света. Та, которая должна подарить этот Свет миру. И этот благодатный, неудержимый, непостижимый, извечный, божественный Свет, который вот-вот будет дарован, возвещает о себе
зарею, утренней звездой, хором световых частиц, что все прибывают и прибывают, словно морской прилив, что поднимаются и
поднимаются, словно кадильный дым, что низвергаются,
словно поток, и расстилаются, словно покров…
Свод, усеянный трещинами, паутиной, выступающими обломками, которые чудом остаются в равновесии, черный, закопченный, пугающий – кажется сводом королевского зала. Каждая
глыба кажется серебряным слитком, каждая трещина – блеском
опала, каждая паутина – драгоценнейшим балдахином, сотканным из серебра и алмазов. Крупная ящерица, замершая между
двумя камнями, кажется изумрудным ожерельем, забытым там
какой-нибудь королевой, а кучка уснувших летучих мышей –
дорогим канделябром из оникса. Сено, свисающее с верхней
кормушки, – это уже не трава, это множество нитей из чистого
серебра, что дрожат на воздухе с изяществом распущенных волос.
190

Нижняя кормушка из темного дерева – глыба вороненого серебра. Стены покрыты парчой, в которой белизна шелка пропадает в перламутровом узоре рельефа, а пол… что теперь из себя
представляет пол? Это хрусталь, играющий в белом свете. Его
выступы представляются светящимися розами, брошенными на
пол в знак уважения, а дыры – дорогими чашами, из которых
должны подниматься ароматы и воскурения.
3 И свет этот все время усиливается. Он невыносим для глаз. 29.3
В нем, словно поглощенная раскаленной добела дымкой, исчезает Дева… а из него выступает Мать.
Да. Когда свет убывает и становится для меня выносимым, я
вижу Марию с новорожденным Сыном на руках. Маленький
Мальчик, розовый и пухленький, размахивающий ручками величиной с розовый бутон и болтающий ножками, что поместились
бы в его сердцевину; кричащий жалобным голоском, прямо как
едва родившийся ягненок, открыв ротик, напоминающий лесную земляничку и демонстрируя дрожащий против розового
нёба язычок; шевелящий головкой, настолько светлой, что она
кажется как будто лишенной волос, округлой головкой, которую Мама поддерживает согнутой ладонью, глядя на Своего
Младенца, и благоговеет перед Ним, плача и улыбаясь одновременно, и наклоняется поцеловать Его не в эту невинную головку, а посередине груди, туда, где бьется сердечко, бьется
ради нас… туда, где однажды будет Рана. Она заранее врачует
Ему эту рану, Его Мама, Своим чистейшим поцелуем.
Вол, проснувшийся от яркого света, поднимается, сильно
шумя копытами, и мычит, а ослик ворочает головой и начинает
реветь. Это свет заставил их волноваться, но мне нравится думать, что они решили поприветствовать своего Создателя, за
себя и за всех остальных животных.
4 Иосиф, который почти в восхищении молился так усердно,
29.4
что отрешился от всего происходящего вокруг, тоже приходит
в себя и сквозь прижатые к лицу пальцы видит, как проникает
этот необычный свет. Убирает ладони от лица, поднимает голову, оборачивается. Вол, выпрямившийся на ногах, заслоняет
Марию. Но Она зовет: «Иосиф, иди сюда».
Иосиф срывается с места. Но, увидев, останавливается,
191

сраженный благоговением, и собирается уже упасть на колени
там, где стоял. Однако Мария настаивает: «Иди сюда, Иосиф»
и, упираясь в сено левой рукой, а правой прижимая к груди
Младенца, встает и направляется к Иосифу, который ступает
неловко из-за противоречия между желанием пойти и опасением оказаться непочтительным.
Двое супругов встречаются в ногах соломенной подстилки и
со счастливыми слезами глядят друг на друга.
«Иди сюда, чтобы мы могли посвятить Иисуса Отцу», – говорит Она.
И, пока Иосиф преклоняет колени, Она, стоя прямо между
двух стволов, поддерживающих свод, поднимает в руках Свое
Дитя и произносит: «Вот Я. За Него, о Боже, говорю Тебе эти
слова. Вот Я, чтобы исполнить Твою волю182. И с Ним – Я, Мария,
и Мой супруг, Иосиф. Вот, мы рабы Твои, Господи. Да совершается через нас всегда, во всякое время и во всяком деле, Твоя
воля, ради славы Твоей и Твоей любви». Потом Мария наклоняется и говорит: «Возьми, Иосиф», и протягивает ему Младенца.
«Я? Мне? О, нет! Я не достоин!» – Иосиф прямо-таки ошеломлен, уничтожен от мысли, что ему придется дотронуться до
Бога.
Но Мария с улыбкой настаивает: «Ты этого вполне достоин.
Более, чем кто-либо, и поэтому Всевышний выбрал тебя.
Возьми, Иосиф, подержи его, пока Я поищу пеленки».
Иосиф, пурпурно-красный, протягивает руки и принимает
этот пищащий от холода комочек плоти, и взяв Его на руки, уже
не упорствует в своем намерении держать Его из почтения поодаль от себя, а прижимает к груди и, разражаясь слезами, восклицает: «О! Господь! Бог мой!». Наклонившись поцеловать ножки,
чувствует, что они холодные, и тогда садится на пол, приютив
Его на коленях, и с помощью своего каштанового одеяния и ладоней пытается Его прикрыть, согреть, защитить от резкого
ночного ветра. Думает пойти к огню, но там сквозняк, идущий
от двери. Лучше остаться здесь. А еще лучше расположиться
Эту фразу Мария произносит как бы от лица Иисуса, цитируя
один из мессианских псалмов: (Пс. 39: 8-9)
192
182

между двумя животными, которые будут служить щитом для
воздуха и распространять тепло. И он оказывается между волом
и ослом, спиной к выходу, согнувшись над Новорожденным,
чтобы таким образом получилась ниша, боковыми стенками которой выступали бы серая длинноухая голова и крупная белая
морда с носом, из которого идет пар, и влажными добрыми глазами.
5 Мария открыла сундук и достала оттуда простыни и пе- 29.5
ленки. Подошла к огню и согрела их. И вот Она уже подходит к
Иосифу и заворачивает Дитя в нагретую простынь, а потом в
Свое покрывало, чтобы укрыть Ему головку. Спрашивает:
«Куда нам Его теперь положить?»
Иосиф оглядывается вокруг, размышляет… Говорит: «Подожди.
Пододвинем обоих животных с их сеном сюда, а то сено, сверху,
вытащим и расстелем здесь, внутри. Деревянный бортик защитит Его от ветра, сено послужит Ему подушкой, а вол будет немного согревать Его своим дыханием. Лучше – вол. Он более
терпелив и спокоен». И он принимается все это воплощать, пока
Мария баюкает Своего Младенца, прижимая Его к груди и касаясь Своей щекой Его головки, чтобы ее согреть.
Иосиф, не жалея дров, раздувает огонь до сильного пламени
и начинает греть сено, и по мере того, как оно высыхает, кладет
его за пазуху, чтобы оно не остудилось. Затем, когда его набралось достаточно, чтобы сделать матрас для Младенца, подходит
к кормушке и выкладывает его там, превращая ее в некую колыбель. «Готово. Теперь нужно какое-нибудь одеяло, потому что
сено колючее, и его надо закрыть…»
«Возьми Мой плащ», – говорит Мария.
«Ты замерзнешь».
«О! Не важно! Одеяло слишком грубое. А плащ мягкий и теплый. Я ничуть не замерзла. А вот Он пусть больше не мучается!»
Иосиф берет широкий плащ из мягкой темно-синей шерсти
и, сложив вдвое, пристраивает его поверх сена, так что одна
пола свешивается из яслей наружу. Первая кровать для Спасителя готова.
А Мать, Своей плавной, колышущейся поступью, относит
Его туда, укладывает и накрывает полой плаща, располагая ее
193

также и вокруг непокрытой головки, которая утопает в сене,
едва от нее отделенном тонким покрывалом Марии. Остается
открытым только личико, величиной с мужской кулак, и оба
они, склонившись над яслями, счастливо наблюдают, как Он в
первый раз засыпает, поскольку теплые пеленки и сено уняли
Его плач и навели сон на любимого Иисуса.
6 Мария говорит:
29.6
«Я обещала тебе, что Он придет и принесет тебе Свой мир.
Помнишь тот покой, что был в тебе во дни Рождества? Когда ты
видела Меня с Моим Младенцем? Тогда для тебя было время
мира. Сейчас для тебя время страдания. Но теперь-то ты это понимаешь. Именно через страдание достигается мир и всякая
благодать для нас и для ближнего. Человек Иисус снова стал Богом
Иисусом после ужасных мучительных Страстей. Он снова стал
Миром. Миром Небес, откуда Он пришел и откуда теперь изливается Его мир на тех, кто любит Его на земле. Но в часы Страстей, Он, Мир этой вселенной, был этого мира лишен. Он бы и
не страдал, если бы имел его. А должен был пострадать. Пострадать всецело.
7
29.7
Я, Мария, искупила женщину Своим божественным Материнством. Но это было лишь начало искупления женщины. Отказавшись по обету девства от всего, что связано с человеческим
супружеством, Я отвергла всякое плотское удовольствие, удостаиваясь благодати от Бога. Но этого еще было недостаточно.
Ибо грех Евы – это дерево о четырех ветвях: гордость, скупость,
вожделение, похоть. И все четыре надлежало отсечь, прежде чем
вырвать это дерево с корнями.
8 Смирившись до самой глубины, Я победила гордость. Я сми29.8
рилась перед всеми. Не говоря уже о Моем смирении перед Богом. Это обязанность каждого создания по отношению к Всевышнему. Таким смирением обладало Его Слово. И должна
была обладать Я, Женщина. Но ты когда-нибудь задумывалась,
какие унижения Мне пришлось перенести, и притом никак не
защищаясь, со стороны людей?
Даже Иосиф, который был праведен, осудил Меня в своем
сердце. Остальные же, которые праведными не были, согрешали сплетнями о Моем положении, и слух об их пересудах
194

накатывал горькой волной, чтобы разбиться о Мое смирение.
Это были первые из тех бесконечных унижений, что доставила
Мне жизнь Матери Иисуса и всего человеческого рода. Унижения бедности, унижения изгнанницы, унижения от упреков
родственников и друзей, которые, не зная истины, считали бесхарактерным Мое поведение как матери по отношению к Моему Иисусу, ставшему уже молодым человеком, унижения за
три года Его общественного служения, жестокие унижения в
час Голгофы, унижение от необходимости признать, что Мне не
на что приобрести место и ароматы для погребения собственного Сына.
9
Я победила скупость Прародителей, преждевременно отказав- 29.9
шись от Своего Создания. Мать никогда не откажется от своего
создания, разве только насильно. Как бы ни пытались его вытребовать у ее сердца отечество, любовь супруги, или сам Бог, она
сопротивляется такому разлучению. Это естественно. Ребенок
вырастает у нас во чреве, и узы, связывающие его личность с
нашей, никогда не прерываются до конца. Даже когда пуповина
перерезана, все равно остается некий духовный нерв, более живой и чувствительный, нежели нерв физический, который исходит из материнского сердца и внедрен в сердце ребенка. И чувствуется, как он до боли натянут, когда Божья любовь или
любовь к какому-то творению, или потребности отечества отдаляют ребенка от матери.
И он рвется, раздирая сердце на части, если ребенка у матери
исторгает смерть. А Я отказалась от Своего Сына с той минуты,
как обрела Его. Отдала Его Богу. Отдала Его вам. Я сама лишилась Плода Своего чрева, чтобы возместить кражу Евой Божьего
плода.
10 Я победила вожделение: и жажду знания, и жажду наслажде- 29.10
ния, согласившись знать только то, что Бог позволит Мне
знать, не спрашивая ни у Себя, ни у Него сверх того, что уже
было Мне сказано. Верила без расспросов. Я победила жажду
наслаждения, потому что отреклась от любых чувственных
ощущений. Я попрала Свою плоть. Плоть, орудие Сатаны, Я
бросила вместе с Сатаной себе под ноги, превратив ее в ступень
для восхождения к Небу.
195

Небо! Моя цель. Туда, где Бог. Моя единственная жажда.
Жажда, которая есть не вожделение, а необходимость, благословленная Богом, которому угодно, чтобы мы желали Его.
11
29.11
Я победила похоть, которая есть вожделение, доведенное до
ненасытности. Ибо любой порок, если его не обуздывать, ведет
к еще бóльшему пороку. И вожделение Евы, уже предосудительное, привело ее к похоти. Ей уже было недостаточно доставить
себе удовольствие в одиночку. Она захотела довести свое преступление до крайней изощренности – и испытала это, и сделалась для своего спутника наставницей в похоти. Я все обратила
вспять, и вместо того, чтобы падать, все время шла вверх. Вместо
того, чтобы доводить до падения, Я всегда тянула ввысь, и из
Своего спутника, просто порядочного человека, сделала ангела.
Теперь, когда у Меня был Бог, а с Ним и Его несметные богатства, Я поспешила отказаться от них, заявив: „Вот, да исполнится на Нем и в Нем воля Твоя“. Целомудренный – это тот, кто
сдержан не только телесно, но и в чувствах, и в мыслях. Мне
надлежало быть Целомудренной, чтобы свести на нет Развратившуюся телом, душой и разумом183. И Я не выходила за пределы этой сдержанности, и даже о Моем Сыне, который на
земле был исключительно Моим, как был исключительно Божьим на Небе, не говорила: „Он – Мой, Я так хочу“.
12 И все же этого было еще недостаточно, чтобы доставить
29.12
женщине мир, потерянный Евой. Я обрела его для вас у подножия Креста. Видя, как умирает Тот, рождение которого увидела
ты. Чувствуя, как раздираются внутренности от крика Моего
умирающего Создания, Я утратила всякую женственность:
стала не плотью, но ангелом. Мария, Дева, обрученная Духу, в
тот миг умерла. Осталась Мать Благодати, Та, чья мука породила вам Благодать, Та, кто подарила ее вам. Самка, которую
рождественской Ночью Я вновь посвятила в женщину, у подножия Креста получила возможность стать Небесным созданием.
Это Я сделала ради вас, отказавшись от любых наслаждений,
даже невинных. Из вас, превращенных Евой в женских существ,
не отличавшихся от самок животных, Я сделала, только бы вы
183

196

Т.е. уничтожить последствия развращения Евы

этого захотели, Божьих святых. Ради вас Я вознеслась. Как и с
Иосифом, Я вела вас все выше и выше. Скала Голгофы – это Моя
Масличная гора184. Именно оттуда Я устремилась ввысь, чтобы
донести до Небес заново освященную женскую душу и Свою
плоть, прославленную тем, что выносила Слово Божие, и тем,
что во Мне уничтожился последний след Евы, последний корешок того самого дерева с четырьмя отравленными ветвями и
корневищем, вросшим в чувственность, которая повлекла за собой падение человечества и которая до скончания века и до последней женщины будет уязвлять ваши чувства. Туда, где Я теперь сияю в лучах Любви, Я призываю вас и предписываю вам
целебное Средство для преодоления самих себя: Благодать Моего
Господа и Кровь Моего Сына.
13 А ты, Мой голос, снова окунись душой в свет этой ранней 29.13
зари Иисуса, чтобы набраться сил для будущих распятий, от которых тебе не уберечься, ибо Мы хотим видеть тебя здесь, а сюда
приходят через скорби, ибо Мы хотим видеть тебя здесь, а чем
выше поднимаешься, тем больше выносишь боли, чтобы доставить Благодать мiру.
Ступай с миром. Я с тобою».

30. Извещение пастухам, которые делаются первыми
почитателями Слова, ставшего Человеком
7 июня 1944. Канун праздника Тела Господня185.
1 Немного погодя я вижу широкий простор равнины. Луна 30.1
находится в зените и мирно парит в небе, полном звезд. Они
представляются множеством алмазных гвоздиков, вбитых в гигантский бархатный темно-синий полог, и луна сияет посреди
него своим ярчайшим ликом, из которого изливаются потоки
млечного света, придающего земле белый оттенок. Голые деревья на фоне такой выбеленной почвы кажутся выше и чернее,
тогда как невысокие стенки, возвышающиеся тут и там на окраинах, выглядят молочными, а удаленный домишко похож на
С вершины Масличной горы вознесся Иисус
Праздник Тела и Крови Христовых, установленный в Католической Церкви в честь Евхаристических Даров
197
184
185

каррарский мрамор.
Справа от меня вижу место, окруженное с двух сторон изгородью из терновника, а с двух других – низкой неровной стеной. Эта стена подпирает крышу какого-то широкого приземистого сарая, который – во внутренней, огражденной половине –
построен частью из каменной кладки, частью из дерева, словно
бы для того, чтобы летом деревянные части снимались и сарай
превращался бы в навес. Из этого укрытия время от времени доносится прерывистое и краткое блеяние. Это, должно быть,
овечки, которые или спят, или, может быть, думают, из-за яркого света луны, что уже приближается день. Свет до того сильный, и он все возрастает, что кажется уже чрезмерным, как
будто к земле приближается планета или сияние какого-то
загадочного зарева.
2
30.2
Из дверей выглядывает пастух и, поднося руку ко лбу,
чтобы сделать для глаз козырек, глядит вверх. Кажется невероятным, что нужно защищать глаза от лунного сияния. Но оно
такое яркое, что ослепляет, особенно того, кто вышел из укрытия, где царит мрак. Все спокойно. Однако этот свет поражает.
Пастух зовет товарищей. Все они высовываются из дверей. Куча
лохматых мужчин разного возраста. Есть еще только отроки, и
есть уже убеленные сединами. Они обсуждают необычное явление, а самые молодые пугаются. Особенно один, мальчик лет
двенадцати, который принимается плакать, вызывая насмешки
старших.
«Чего ты боишься, глупый?» – обращается к нему самый пожилой, – «Не видишь, воздух спокоен? Никогда не видел, как
сияет луна? Ты, наверное, все время был под мамиными юбками, словно цыпленок под наседкой? Но то ли еще увидишь!
Раз я доходил до Ливанских гор, даже дальше. Поднимался высоко. Я был молодым, и меня не угнетала ходьба. И я был богатым тогда… Как-то ночью я увидел такой свет, что подумал,
будто это Илия возвращается на своей огненной колеснице. Все
небо было одним пожаром. Один старик – тогда стариком был
он – сказал мне: „Великое событие грядет в мир“. И с нами приключилось несчастье, потому что пришли Римские солдаты. О!
Насмотришься еще, если жив будешь!..»
198

Но пастушок его больше не слушает. Похоже, он больше и 30.3
не боится, поскольку переступает порог, выскользнув из-за
спины мускулистого табунщика, за которой прятался, и выходит в поросший травой загон, что прямо перед сараем. Он смотрит ввысь и двигается, как лунатик или как загипнотизированный чем-то таким, что совершенно его захватывает. И в какой-то
миг он вскрикивает: «О!» – и словно бы окаменевает с несколько
разведенными в стороны руками. Остальные ошеломленно на
него смотрят.
«Да что там с этим дурнем?» – восклицает один из них.
«Завтра отправлю его обратно к матери. Мне не нужны сумасшедшие, чтобы присматривать за овцами», – говорит другой.
А старик, который незадолго до того вел речь, говорит: «Пойдем,
поглядим, прежде чем судить. Позовите также остальных, кто
спит, да возьмите палки. Не оказался бы это злой зверь или какие разбойники…»
Они заходят, созывают остальных пастухов и выходят с факелами и дубинками. Обступают мальчика.
«Там, там», – бормочет он улыбаясь, – «Выше дерева, смотрите, свет, и он приближается. Как будто идет по лунному лучу.
Вот он все ближе. Какой он красивый!»
«Я вижу только более яркое сияние».
«Я тоже».
«И я», – говорят остальные.
«Нет. Я словно вижу какое-то тело», – говорит еще один, в котором я узнаю того пастуха, что дал Марии молока.
«Это… это ангел!» – вскрикивает отрок, – «Вот он спускается
и подходит… Ниц! На колени перед ангелом Божиим!»
Долгое и благоговейное «о!» доносится от группы пастухов,
которые падают лицом в землю, и те, кто постарше, похоже,
больше других подавлены этим сияющим видением. Юноши
стоят на коленях, но смотрят на ангела, что все приближается и
приближается, и останавливается в воздухе над стеной ограды,
взмахивая большими крыльями – жемчужной белизной на
фоне окружающей его лунной белизны.
«Не бойтесь. Я не тот, кто приносит несчастье. Я доставляю
вам весть о великой радости для народа Израиля и для всех
3

199

земных народов». Ангельский голос – это благозвучие арфы,
словно бы сопровождаемое соловьиными трелями.
«Сегодня в городе Давида родился Спаситель». Говоря это,
ангел шире расправляет крылья и взмахивает ими, как от внезапной радости, и – кажется – из них вырывается дождь золотых
искр и драгоценных камней. Настоящая радуга, образующая
триумфальную арку над бедным стойбищем.
«…Спаситель, который и есть Христос». Ангел искрится усиливающимся светом. Два его крыла, теперь неподвижные и
направленные остриями в небо, словно два застывших паруса
над морской синевой, похожи на два пламени, что, горя, устремляются ввысь.
«…Христос, Господь!». Ангел соединяет свои блистающие
крылья и облачается в них как в алмазную накидку поверх жемчужного одеяния, благоговейно преклоняется со скрещенными
у сердца руками и лицом, словно бы склоненным к груди, которое исчезает под сенью выступающих сложенных крыльев. Я
вижу только продолговатую светящуюся фигуру, неподвижную
в продолжение «Славы»186.
Но вот он пошевелился. Вновь расправляет крылья, поднимает лик, на котором свет сливается с райской улыбкой, и говорит: «Вы узнаете Его по этим знакам: в убогом стойле, за Вифлеемом, найдете спеленатого Младенца в кормушке для
животных, так как для Мессии в городе Давида не оказалось
крова». На этих словах ангел делается серьезен, даже печален.
4 Но с Небес сходит множество – о! такое множество! – анге30.4
лов, подобных ему, лестница ангелов, которые спускаются, ликуя и затмевая своим райским сиянием луну, и они собираются
вокруг ангела-вестника, трепеща крыльями, источая благоухания, беря ноты, в которых узнаются все прекраснейшие голоса
мироздания, но только доведенные до совершенного звучания.
Если картина – это попытка вещества сделаться светом, то мелодия здесь – это попытка музыки вызвать в людях отблеск Божьей красоты, и слышать эту мелодию – значит познакомиться
с Раем, где все – это благозвучие любви, что исходит от Бога,
186

200

Ангельского славословия (Лк. 2:14)

чтобы осчастливить блаженных, а от них идет к Богу, чтобы сказать Ему: «Мы любим Тебя!»
Ангельская «Слава», а с ней и свет, все более широкими волнами разносится по тихой равнине. И с ней объединяют свое
пение птицы, приветствующие этот ранний свет, а овцы – свое
блеяние из-за преждевременно вышедшего солнца. Но мне, как
некогда в пещере с волом и ослом, приятно думать, что это животные так приветствуют своего Создателя, пришедшего к ним,
чтобы полюбить их не только как Бог, но и как Человек.
Пение приглушается, и свет тоже, в то время как ангелы
вновь поднимаются на Небеса…
5
…Пастухи приходят в себя.
30.5
«Ты слышал?»
«Идемте посмотрим?»
«А животные?»
«О, ничего с ними не случится! Идем, чтобы не ослушаться
Божьего слова!..»
«Но куда мы пойдем?»
«Не сказано ли, что Он родился сегодня? И что не нашел пристанища в Вифлееме?». Это тот пастух, что дал молока, вступает
теперь в разговор. «Идемте, я знаю. Я видел эту Женщину, и
Она вызвала у меня жалость. Я посоветовал одно место для Нее,
потому что подумал, что они не найдут жилища, а мужчине дал
молока для Нее. Она очень юная и красивая и, наверно, такая
же добрая, как тот ангел, что с нами разговаривал. Идемте,
идемте. Пойдем, возьмем молока, сыра, ягнят и выделанных
шкур. Они, должно быть, очень бедны и… неизвестно,
насколько холодно Тому, кого я не осмеливаюсь поименовать!
Подумать только, что я разговаривал с Матерью, словно с какой-нибудь незначительной женщиной!..»
Они идут в сарай и вскоре выходят оттуда: кто с фляжками
молока, кто с плетеными из ковыля сетками с круглыми сырами
внутри, кто с корзиной с блеющим ягненком, а кто с выделанными овечьими шкурами.
«Я понесу овцу. Она с месяц как оягнилась. Молоко у нее хорошее. Сможет им послужить, если у Женщины нет молока.
Она мне показалась девочкой, и такая бледная!.. Как жасмин
201

под луной», – говорит пастух, давший молоко. И показывает им
дорогу.
6
30.6
Заперев сарай и ограждение, они выступают при свете луны
и факелов. Идут полевыми тропами, между изгородями из терновника, оголенного зимой. Обходят Вифлеем сзади. Достигают хижины, заходя не с той стороны, откуда пришла Мария,
но с противоположной, так чтобы не проходить перед более
приличными стойбищами, а сразу выйти на нее. Приближаются к отверстию входа.
«Входи!»
«Я не дерзаю».
«Входи ты».
«Нет».
«Хотя бы загляни».
«Ты, Левий, первым увидел ангела, значит, ты лучше нас; ты
и загляни».
Поистине, до того его называли сумасшедшим… но теперь
их устраивает, что он готов отважиться на то, на что не смеют
они. Мальчик колеблется, но затем решается. Он подходит к отверстию, слегка отодвигает плащ, заглядывает… и застывает пораженный.
«Что ты видишь?» – озабоченно допытываются они у него
вполголоса.
«Вижу молодую красивую Женщину и мужчину, наклонившихся над кормушкой, и слышу… слышу, как плачет маленький Ребенок, а Женщина разговаривает с Ним голосом… о! что
за голос!»
«Что говорит?»
«Говорит: „Иисус, малютка! Иисус, любимец Своей Мамы!
Не плачь, маленький сынок!“. Говорит: „О! Я могла бы сказать
Тебе: ‚Нá молочка, малыш‘. Но у Меня его пока нет!“. Говорит:
„Тебе так холодно, любовь Моя! И Тебя колет сено. Какая боль
для Твоей Мамы – слышать, что Ты так плачешь, и не иметь возможности Тебя утешить!“. Говорит: „Усни, душа Моя! Ибо у
Меня раскалывается сердце слышать Твой плач и видеть Твои
слезы!“, и целует Его и, наверно, согревает Ему ножки Своими
ладонями, потому что стоит Она согнувшись, а руки опустила в
202

кормушку».
«Позови! Чтобы тебя услышали!»
«Не я. Ты: ты ведь нас привел и знаешь Ее».
Пастух открывает рот, но ограничивается лишь каким-то
оханьем.
7
Иосиф оборачивается и подходит к проему: «Кто вы?»
30.7
«Пастухи. Принесли вам пищу и шерсть. Мы пришли поклониться Спасителю».
«Заходите».
Они входят, и хижина становится светлее от света факелов.
Старики подталкивают мальчишек в спину.
Мария оборачивается и улыбается. «Подходите», – говорит
Она. «Подходите!» – и подзывает их жестом ладони и улыбкой,
а того, который видел ангела, привлекает к Себе, прямо к яслям.
И мальчик глядит счастливо.
Остальные, после приглашения от Иосифа, выступают вперед со своими подарками и с краткими, прочувствованными
словами кладут их все к ногам Марии. А потом смотрят на Младенчика, который тихо плачет, и улыбаются взволнованно и
блаженно.
А один, самый храбрый, говорит: «Прими, о Мать. Она мягкая и чистая. Я приготовил ее для ребенка, что должен у меня
родиться. Но это подарок Тебе. Заверни Своего Сына в эту
шерсть, Ему будет мягко и тепло». И протягивает овечью
шкуру, превосходную шкуру с роскошной белой и длинной
шерстью.
Мария поднимает Иисуса и заворачивает Его в нее. И показывает Его пастухам, которые, опустившись на колени на слой
сена, восторженно на Него глядят.
Они становятся смелее и один предлагает: «Неплохо было бы
дать Ему глоток молока, а лучше воды с медом. Но у нас нет
меда. Его дают малышам. У меня семеро детей, я знаю… Вот тут
молоко. Возьми, о Госпожа».
«Но оно холодное. Желательно бы теплого. Где Илия? У него
есть овца».
Илия – это, видимо, тот пастух с молоком. Но его нет. Он
задержался снаружи и выглядывает из расселины, теряясь в
203

ночной темноте.
«Кто вас привел?»
«Ангел сказал нам прийти, а Илия привел нас сюда. Да где он?»
Овца выдает его блеянием.
«Иди сюда, ты нужен».
Он входит со своей овцой, смущенный тем, что привлек
столько внимания.
«Это ты?» – говорит Иосиф, узнавая его, а Мария ему улыбается, добавляя: «Ты добрый».
Они доят овцу, и краешком простыни, пропитанной теплым,
пенящимся молоком, Мария смачивает губы Младенчика, который сосет эту жирную усладу. Все улыбаются, и еще больше тогда,
когда прямо с уголочком полотна между губками Иисус засыпает, утепленный шерстью.
8
30.8
«Но вам нельзя здесь оставаться. Холодает, и здесь сыро. И
потом… тут слишком пахнет от животных. Это не приличествует… и… не дело для Спасителя».
«Знаю», – говорит Мария с глубоким вздохом, – «Но нам нет
места в Вифлееме».
«Ободрись, о Женщина. Мы отыщем Тебе дом».
«Скажу моей хозяйке», – говорит тот, что с молоком, Илия, –
«Она добрая. Она вас примет, может быть, уступит вам свою
комнату. Как только настанет день, скажу ей об этом. Дом у нее
полон людей. Но она найдет для вас местечко».
«Хотя бы для Моего Младенца. Мы с Иосифом могли бы
остаться и на полу. Но для Малыша…»
«Не печалься, Женщина. Об этом я сам позабочусь. И мы
многим расскажем о том, что было сказано нам. У вас ни в чем
не будет недостатка. А пока примите то, что может вам предоставить наша бедность. Мы пастухи…»
«Мы тоже бедные. И не сумеем вас отблагодарить», – говорит
Иосиф.
«О, не нужно! Даже если бы вы могли, мы бы этого не захотели! Господь уже отблагодарил нас. Он обещал всем мир. Ангелы так говорили: „Мир людям благоволения“187. Но нам он
187

204

Т. е., людям благих устремлений. Такое понимание (Лк. 2:14) мы

уже дарован, ведь ангел сказал, что этот Младенец есть Спаситель, что Он – Христос, Господь. Мы бедные и невежественные,
однако знаем, что пророки говорят о Спасителе, что Он будет
Владыкой Благоденствия188. И нам было сказано пойти и поклониться Ему. Посему нам был дарован Его мир. Слава Богу в
вышних Небесах, и слава этому Его Помазаннику, и будь благословенна Ты, Женщина, родившая Его! Ты святая, так как удостоилась вынашивать Его! Повелевай нами, как Царица, ибо мы
будем рады Тебе служить. Что мы можем для Тебя сделать?»
«Любить Моего Сына и всегда сохранять в сердце ваши нынешние намерения».
«А для Тебя? Неужели Ты ничего не желаешь? У Тебя нет
родственников, которым надо дать знать о том, что Он родился?»
«Да, должны быть. Но они не близко отсюда. В Хевроне…»
«Я схожу туда», – говорит Илия, – «Кто они?»
«Захария, священник, и Елизавета, Моя кузина».
«Захария? О, хорошо его знаю! Летом я ухожу к тем горам,
потому что там прекрасные, богатые пастбища, и я дружен с тамошними пастухами. Как узнаю, что Ты пристроилась, отправлюсь к Захарии».
«Благодарю, Илия».
«Не стоит благодарностей. Это великая честь для меня, бедного пастуха, пойти поговорить со священником и сказать ему:
„родился Спаситель“».
«Нет. Скажешь ему: „Мария из Назарета, твоя кузина, сказала, что родился Иисус, и сказала прийти в Вифлеем“».
«Так и скажу».
«Бог да воздаст тебе за это. 9 Я буду вспоминать о тебе, обо 30.9
всех вас…»
«Расскажешь о нас Своему Ребенку?»

находим в переводе РБО. Встречается также перевод: в богоугодных
людях. Синодальный перевод этого стиха (в человеках – благоволение)
следует признать неточным
188 (Ис. 9:6). Мир (евр. шалом) – это не просто покой, а именно полнота благ, благоденствие
205

«Расскажу».
«Я – Илия».
«А я Левий».
«А я Самуил».
«Я Иона».
«Я Исаак».
«Я Товия».
«Я Ионафан».
«Я Даниил».
«А я Симеон».
«А я зовусь Иоанном».
«Я, Иосиф, и мой брат, Вениамин, – мы близнецы».
«Я запомню ваши имена».
«Нам нужно идти… Но мы придем опять… И приведем к
Тебе других, чтобы поклонились!..»
«Как можно возвратиться в овчарню, оставив этого Младенца?»
«Слава Богу, показавшему нам Его!»
«Дай нам поцеловать Его одежды», – с ангельской улыбкой
просит Левий. Мария тихо поднимает Иисуса и, присев на сено,
дает поцеловать Его стопочки, завернутые в простыню.
И пастухи нагибаются до земли и целуют эти крохотные
ножки, прикрытые полотном. Кто с бородой – те сначала ее
отряхивают, и почти все плачут, а когда пора уходить, они выходят, пятясь задом, оставив свое сердце внутри…
Так заканчивается мое видение: Мария, сидящая на соломе с
Младенцем на коленях, и Иосиф, который, облокотившись о
ясли, смотрит и благоговеет.
10 Иисус говорит:
30.10
«Сегодня буду говорить Я. Ты очень устала, но потерпи еще
немного. Сейчас канун праздника Тела Господня. Я мог бы поговорить с тобой о Евхаристии и тех святых, что сделались проповедниками Ее почитания, как Я говорил с тобой о святых189,
что были апостолами Святейшего Сердца. Но хочу поговорить
о другом, об иной категории поклонявшихся Моему Телу, тех,
189

206

2 июня, записано в «Тетрадях за 1944 г.»

что были предтечами в Его почитании. Это пастухи. Первые поклонившиеся Моему Телу – Вочеловечившемуся Слову.
Однажды Я уже сказал тебе, и это также возвещается Моей
Церковью, что эти Святые Простецы – первомученики Христовы. Теперь скажу тебе, что пастухи – это первые почитатели
Божьего Тела. И у них есть все необходимые качества, чтобы
быть почитателями Моего Тела, есть евхаристический дух.
Несомненная вера: они с готовностью и беспрекословно верят
ангелу.
Щедрость: все свое богатство они отдают своему Господу.
Смирение: они сходятся с теми, кто по человеческим меркам
беднее их самих, поступая скромно, дабы не унизить, и объявляют себя слугами последних.
Желание: то, чего они не в состоянии дать сами, они ухитряются добывать проповедничеством и упорным трудом.
Готовность к послушанию: Мария желает, чтобы Захарию известили, и Илия тут же отправляется. Не откладывая.
Любовь, наконец: они никак не могут уйти оттуда, и ты говоришь: „они оставляют там свое сердце“. Правильно говоришь.
Но разве не так же следовало бы поступать с Моими Святыми
Дарами?
11 И еще одно, только для тебя: заметь, комý первому является 30.11
ангел и ктó удостаивается слышать излияния чувств Марии.
Левий: ребенок.
Тому, у кого душа ребенка, Бог открывается Сам и открывает
Свои тайны, и позволяет слышать божественные слова и слова
Марии. Тот, у кого душа ребенка, обладает также святым дерзновением Левия и говорит: „Дай мне поцеловать одежды
Иисуса“. И говорит это Марии. Потому что всегда именно Мария дарует вам Иисуса. Она – Подательница Евхаристии. Она –
живая Дароносица.
Кто идет к Марии, находит Меня. Кто просит Меня у Нее, от
Нее Меня и получает. Когда какое-нибудь создание говорит Ей:
„Дай мне Твоего Иисуса, чтобы я полюбил Его“, тогда улыбка
Моей Матери заставляет Небеса еще ярче засиять от радости, до
того Она счастлива.
Так что скажи Ей: „Дай мне поцеловать одежды Иисуса. Дай
207

мне поцеловать Его раны“. И осмелься на еще бóльшее. Скажи:
„Дай мне положить голову на Сердце Твоего Иисуса, чтобы обрести в Нем блаженство“.
Приди и отдыхай. Как Иисус в колыбели, между Иисусом и
Марией».

31. Посещение Захарии. Святость Иосифа и его
послушание священникам
8 июня 1944.
1
Вижу длинную комнату, в которой я наблюдала встречу с
31.1
Иисусом Волхвов и их поклонение. Понимаю, что это происходит в том гостеприимном доме, где приняли Святое Семейство.
И присутствую при появлении Захарии. Елизаветы нет.
Хозяйка дома выбегает наружу, на лестничную площадку,
навстречу появившемуся гостю, подводит его к одной из дверей
и стучит. Потом скромно удаляется.
Открывает Иосиф и, увидев Захарию, издает радостное восклицание. Побуждает того войти в комнатушку, маленькую,
словно коридор. «Мария сейчас кормит Младенца молоком. Подожди немного. Садись, ты ведь, наверно, устал». И уступает
гостю место на своей подстилке, садясь от него сбоку.
Слышу, как Иосиф расспрашивает о маленьком Иоанне, а
Захария отвечает: «Растет прытким, как жеребенок. Но сейчас
немного мучается: зубы режутся. Поэтому мы не решились его
привезти. Очень холодно. Так что и Елизавета не пошла. Не хотела оставлять его без молока. Сокрушается от этого. Но сейчас
такая суровая пора!»
«Действительно, очень суровая», – отвечает Иосиф.
«Тот человек, которого вы ко мне направили, рассказал мне,
что вы были бездомными, когда Он родился. Должно быть, вы
невесть как настрадались».
«Да, в самом деле, немало. Но страх наш был еще сильнее,
чем нужда. Мы опасались, как бы она не повредила Ребенку. И
первые дни нам пришлось оставаться там. Самим-то нам всего
хватало, поскольку пастухи принесли вифлеемцам эту добрую
Весть, многие из них пришли к нам с дарами. Но недоставало
дома, недоставало защищенной комнаты, кровати… и Иисус
208

очень плакал, особенно по ночам, от ветра, который проникал
отовсюду. Я понемногу разводил огонь. Но слабый, потому что
дым вызывал у Ребенка кашель… и продолжало оставаться холодно. Двое животных сильно не согреют, особенно там, где
дует со всех сторон! Недоставало теплой воды, чтобы Его помыть, не хватало сухого белья переодеть Его. О! Он сильно мучился! И Мария мучилась, видя Его страдания. Я – и то мучился… а представь, как мучилась Она, Его Мать. Она кормила Его
молоком и слезами, молоком и любовью… Теперь тут получше.
Я подготовил такую удобную колыбель, и Мария обложила ее
мягким матрасиком. Но все это в Назарете! Ах, если бы Он родился там, было бы по-другому!»
«Но Христу надлежало родиться в Вифлееме. Это было
предсказано».
2
Входит Мария, которая услышала голоса. Она одета в белую 31.2
шерсть. Сняв то темное одеяние, что было на Ней во время путешествия и в пещере, Она теперь полностью одета в белое, какой я уже не раз Ее видела. Голова Ее непокрыта, а на руках –
насытившись молока, спит Иисус в Своих белых пеленках.
Захария почтительно встает и благоговейно кланяется. Затем
подходит и смотрит на Иисуса, проявляя знаки самого глубокого уважения. Он продолжает оставаться согнутым: не столько,
чтобы лучше Его разглядеть, сколько, чтобы выказать Ему признательность. Мария вручает Его ему, и Захария принимает Его
с таким благоговением, как будто возносит ковчег со Святыми
Дарами. И в самом деле, он берет на руки Жертву, Жертву, что
уже предложена и будет окончательно принесена после того,
как будет отдана людям в качестве трапезы любви и искупления. Захария возвращает Иисуса Марии.
3 Все садятся, и Захария повторяет Марии причину, по кото- 31.3
рой не пришла Елизавета, и говорит о ее печали. «За эти месяцы
она изготовила простыни для Твоего благословенного Сына. Я
Тебе их принес. Они в повозке, снизу».
Он встает, выходит наружу и возвращается с одним большим
свертком, и другим – поменьше. И тотчас начинает вынимать
свои дары, как из большого свертка, от которого его сразу же освободил Иосиф, так и из другого: мягкое шерстяное покрывало,
209

вытканное вручную, льняные простыни и несколько маленьких
одёжек. Из другого – мед, белоснежную муку, масло и яблоки
для Марии, а также лепешки, замешанные и испеченные Елизаветой, и множество других вещиц, выражающих материнскую признательность благодарной кузины к юной Матери.
«Скажешь Елизавете, что Я очень благодарна, и тебе тоже
благодарна. Я с огромным удовольствием бы с ней увиделась,
но понимаю ее доводы. И Я бы снова хотела повидать маленького Иоанна…»
«Да вы его увидите весной. Мы придем навестить вас».
«Назарет слишком далеко», – говорит Иосиф.
4
«Назарет? Но вам нужно оставаться здесь. Мессия должен
31.4
расти в Вифлееме. Это город Давида. Всевышний, используя
волю Цезаря, привел Его в землю Давидову, в святую землю
Иудеи, чтобы Он тут родился. Зачем увозить Его в Назарет? Вы
же знаете, какое у иудеев мнение о назаретянах. Завтра этому
Младенцу предстоит стать Спасителем всего народа. Не нужно,
чтобы столичный город пренебрегал своим Царем из-за того,
что Тот происходит из презираемой им земли. Вы, как и я, знаете, насколько придирчив Синедрион, и как презрительны три
его главных сословия190… И потом, пока вы здесь, рядом со
мной, я смогу вам порядком помочь и употребить все то, что
имею – не столько материальные блага, сколько духовные дары,
– на службу этому Новорожденному. А когда Он придет в разумный возраст, я буду счастлив наставлять Его, как собственного сына, чтобы после того, как Он прославится, получить от
Него благословение. Мы должны понимать, что Он предназначен к великой участи, и что, следовательно, должен иметь возможность предъявить миру все козыри, чтобы без труда выиграть Свою партию. Он, конечно, будет обладать Мудростью.
Но даже просто тот факт, что Его наставником был священник,
190 Синедрион – высший религиозный совет иудеев. Его семьдесят
членов состояли из трех групп-сословий: священнической аристократии, принадлежавшей к партии саддукеев; старейшин – знатных мирян, являвшихся, обычно, крупными землевладельцами; и книжников
или законников – богословов, толкователей Закона – как из числа фарисеев, так и из саддукеев
210

доставит Ему большее расположение со стороны требовательных фарисеев и книжников, и облегчит Его миссию».
5
Мария смотрит на Иосифа, а Иосиф – на Марию. Над голо- 31.5
вою невинного розового Младенца, который спит, ничего не подозревая, происходит немой обмен вопросами. И вопросы окутаны дымкой грусти. Мария думает о Своем домике. Иосиф
думает о своей работе. Здесь все надо начинать заново, в месте,
где всего лишь несколько дней назад они были незнакомцами.
Здесь нет ничего из тех милых вещей, оставленных там, что с
такой любовью были приготовлены для Младенца.
И Мария говорит: «Что же нам делать? Мы все оставили там.
Иосиф столько потрудился ради Моего Иисуса, не щадя ни сил,
ни средств. Он трудился по ночам, дабы днем иметь возможность работать на других и заработать достаточно много, чтобы
быть в состоянии купить самое лучшее дерево, самую мягкую
шерсть, самый белый лен и приготовить все для Иисуса. Он смастерил ульи и даже поработал каменщиком, и по-иному перепланировал дом, чтобы колыбель могла находиться в Моей комнате и оставаться там, пока Иисус не вырастет, а потом бы
уступила место кровати, чтобы Иисус мог оставаться со Мной
до подросткового возраста».
«Иосиф может сходить и забрать то, что вы оставили».
«И где мы это все разместим? Ты же знаешь, Захария, что мы
бедны. У нас только и есть, что домик да работа. Вместе они нам
позволят обойтись без голода. А здесь… работу мы, может быть,
еще и найдем. Но нам все время придется беспокоиться о жилье.
Эта добрая женщина не может постоянно давать нам приют. И
Я не могу жертвовать Иосифом более, чем он уже пожертвовал
собой ради Меня!»
«О! Я-то? Мне-то ничего! Я, вот, думаю о страдании Марии.
О страдании жить не у Себя в доме…»
У Марии выступают две крупные слезы.
«Думаю, что тот дом должен быть Ей дорог как Рай, из-за
того чуда, которое там с Нею совершилось… Я мало говорю, но
понимаю много. Не будь этого, я бы не огорчался. Буду работать вдвойне, вот и все. Я крепок и молод, чтобы работать вдвое
против прежнего и заботиться обо всем. И если Мария будет не
211

слишком переживать… и раз ты говоришь, что лучше поступить таким образом… то я… готов. Сделаю то, что вы сочтете
более правильным. Лишь бы Иисусу это было полезно».
«Это будет полезно, не сомневаюсь. Обдумайте это, и вы увидите почему».
«Говорят еще, что Мессию будут называть Назарянином191…» – возражает Мария.
«Верно. Но хотя бы, пока Он не повзрослеет, дайте Ему расти
в Иудее. Пророк говорит: „И ты, Вифлеем-Ефрафа, обретешь
величие, поскольку из тебя произойдет Спаситель“. Он не упоминает о Назарете. Возможно, Ему дадут это прозвище, по неизвестным нам причинам. Но Его земля – эта».
«Ты считаешь так, священник, и мы… и мы… с горечью послушаем тебя… и последуем твоему совету. Но как горько!.. Когда же Я увижу этот дом, где Я стала Матерью?». Мария тихо
плачет. И я понимаю этот Ее плач. О! Как я его понимаю!
Мое видение заканчивается на этих слезах Марии.
31.6

6 Потом

Мария говорит:
«Понимаешь. Я знаю. Но ты еще увидишь, как Я плачу гораздо сильнее. Пока же Я подбодрю тебя тем, что покажу тебе
святость Иосифа, который был человеком, то есть, не имел
иного содействия своему духу, кроме своей святости. У Меня
были всяческие дарования от Бога, благодаря Моему состоянию
Непорочности. Я не знала, что такова. Однако они действовали
в Моей душе и придавали Мне духовных сил. Но он не был непорочным. Человеческая природа давила на него всей своей тяжестью, и он должен был восходить к совершенству со всем этим
грузом ценой постоянных усилий, прикладывая все свои способности ради стремления достигать совершенства и быть угодным Богу.
О, святой Мой супруг! Святой во всем, даже в самых незначительных жизненных мелочах. Святой по своему ангельскому
См. (Мф. 2:23), где в оригинале стоит слово ναζωραîος, означающее именно: назарянин. Характерно выражение: «говорят…», в отличие от обычного: «сказано…» или «написано…». Это может относиться
к устным преданиям, а не к Писанию, где мы не находим этих слов
212
191

целомудрию. Святой по своей человеческой порядочности.
Святой по своему терпению, по своему трудолюбию, по своему
всегда неизменному спокойствию, по своей скромности, по
всему.
Та же самая святость ярко проявляется и в этом случае. Священник говорит ему: „Тебе лучше поселиться здесь“, и он, хотя
и зная, насколько бóльшие трудности ему предстоят, отвечает:
„Мне-то ничего! Я думаю о страдании Марии. Не будь этого, за
себя я бы не огорчался. Лишь бы это было полезно Иисусу“.
Иисус, Мария: два Предмета его ангельской любви. Ничего другого он не любил на земле, этот Мой святой супруг. И отдал себя
самого в услужение этой любви.
Его сделали покровителем христианских семей, трудящихся,
и множества других сословий. Но его следовало бы считать не
только покровителем умирающих, супругов, работников, а скорее покровителем посвященных. Кто на земле из посвященных
на служение Богу, каково бы оно ни было, так же посвятил себя
на служение своему Богу: все принимая, от всего отказываясь,
все перенося, все исполняя с готовностью, с радостным сердцем,
с неизменным расположением духа, как это сделал он? Нет таких и в помине.
7 И еще на одну вещь обращу твое внимание, даже на две.
31.7
Захария – священник. Иосиф нет. Но, однако, заметь, что дух
того, кто священником не является, ближе к Небу, нежели у священника. Захария рассуждает по-человечески и по-человечески
истолковывает Писание, поскольку слишком полагается – и не
впервые это делает – на здравый человеческий смысл. Он уже
был за это наказан. И опять в это впадает, хотя и менее серьезно.
По поводу рождения Иоанна он говорил: „Как это может случиться, если я стар, а моя жена бесплодна?“. Теперь говорит:
„Чтобы сгладить Себе путь, Христос должен воспитываться
тут“, и с тем зернышком гордости, что упорно сидит даже в лучших, думает, что он будет полезен Иисусу. Полезен не так, как
Иосиф, желая послужить Ему, а полезен, став Его учителем…
Бог простил его за благое намерение. Но разве имел „Учитель“
надобность в учителях?
Я попыталась представить ему пророчества в их истинном
213

свете. Но он чувствовал себя более сведущим, чем Я, и по-своему
распорядился этим своим пониманием. Я бы могла настоять на
своем и победить. Но – и это второе замечание, что Я тебе выскажу, – но Я уважала священника за его сан, не за его ученость.
8
Как правило, священника всегда просвещает Бог. Я сказала
31.8
„как правило“. Это так, когда он – настоящий священник. Делает его таковым не облачение, а душа. Чтобы судить о том,
настоящий ли это священник, нужно рассматривать, чтó исходит из его сердца. Как сказал Мой Иисус192, именно из сердца
исходит то, что освящает или оскверняет, то, что полностью
определяет форму индивидуального поведения. Так вот, когда
священник – настоящий, он почти всегда вдохновляется Богом.
К остальным, которые не суть таковы, необходимо проявлять
чрезвычайное милосердие и молиться за них.
Однако Мой Сын уже определил тебя на это искупительное
служение, и Я не стану продолжать. Будь рада пострадать за то,
чтобы увеличивалось число настоящих священников. Ты же
опирайся на слово того, кто тобою руководит193. А также дове31.9 ряй и повинуйся его мнению. 9 Повиновение всегда спасительно. Даже если полученный совет не во всем совершенен.
Ты видишь. Мы повиновались. И вышло благо. Да, Ирод
ограничился истреблением младенцев в Вифлееме и его окрестностях. Но разве не смог бы Сатана вызвать и распространить
эти волны завистливой злобы намного дальше, и склонить к подобному же злодеянию всех владык Палестины, дабы уничтожить будущего Царя иудеев? Смог бы. Что и случилось в начале
служения Христа, когда повторяющиеся чудеса возбудили внимание толпы и привлекли взгляд власть имущих. И если бы так
произошло, как бы мы сумели пересечь всю Палестину, чтобы
из далекого Назарета попасть в Египет, в эту гостеприимную по
отношению к гонимым евреям землю, и сделать это с маленьким ребенком и в разгар преследований? Гораздо легче бежать
из Вифлеема, хотя и столь же горестно.
Повиновение всегда спасительно. Помни это. 10 А почтение к
31.10
192
193

214

(Мф. 15:18-19), (Лк. 6:45)
Духовника

священнику – это всегда признак христианского воспитания.
Горе – и Иисус говорил это, – горе тем священникам, что утратили свой апостольский пыл! Но горе также и тому, кто думает,
что позволено не считаться с ними! Ведь они освящают и преподают истинный Хлеб, нисходящий с Неба. И соприкосновение
с Ним делает их святыми, подобно священной чаше, даже если
сами они не святы. За это они ответят перед Богом. Вы же почитайте их такими194, а об остальном не заботьтесь. Не будьте более непримиримыми, чем ваш Господь Иисус, который по их
команде покидает Небо и сходит, дабы быть вознесенным их
руками195. Учитесь у Него. И если они слепые, если глухие, с
парализованной душой и больным умом, если они в проказе
многих грехов, вразрез со своим призванием, если они подобны
Лазарям в гробнице – взывайте к Иисусу, чтобы Тот исцелил их
и воскресил.
Призывайте Его своими молениями и своими страданиями,
о жертвенные души. Спасти чью-нибудь душу – это предназначить к Вечности собственную. Но спасти священническую душу
значит спасти великое множество душ, потому что каждый святой священник – это невод, тянущий души к Богу. И спасти священника, то есть, освятить его, посвятить заново, значит сотворить такой таинственный невод. Всякая его добыча – это
сияние, прибавляющееся к вашему вечному венцу.
Ступай с миром».

32. Принесение Иисуса во Храм. Добродетель Симеона
и пророчество Анны
1 февраля 1944.
1 Вижу, как из крайне непритязательного домика выходит 32.1
пара человек. С внешней лесенки спускается очень юная мать с
ребенком на руках, завернутым в белую материю.
Узнаю в ней нашу Маму. Она все та же: бледная и светлая,
Т.е., святыми
Речь о Евхаристии, когда на возгласе: «Святая – святым» священник берет своими руками уже освященный Хлеб, Тело Христово,
и возносит Его над Престолом
215
194
195

стройная и очень изящная в каждом Своем движении. Она
одета в белое и закутана в светло-голубой плащ. На голове белое
покрывало. Она бережно несет Своего Младенца.
У основания лесенки Ее ждет Иосиф, рядом серый ослик.
Иосиф весь одет в светло-коричневые тона: будь то туника, будь
то плащ. Он глядит на Марию и улыбается. Когда Мария оказывается возле ослика, Иосиф перекладывает поводья в левую
руку и на мгновение берет Младенца, который мирно спит,
чтобы дать возможность Марии поудобней устроиться в седле.
Затем отдает Иисуса, и они пускаются в путь.
Иосиф шествует сбоку от Марии, все время держа осла за поводок и обращая внимание, чтобы тот шел прямо и не спотыкался. Мария держит Иисуса на коленях и, словно из опасения,
что Ему может быть холодно, плотно прикрывает Его краем
Своего плаща. Оба супруга почти не разговаривают, но часто
улыбаются друг другу.
Дорога, которую не назовешь образцовой, вьется между оголенными зимою полями. Иногда им встречаются или их нагоняют какие-нибудь путники, но они редки.
2
32.2
И вот показываются дома и вырастают стены: это город. Супруги входят в него через ворота и начинают передвигаться по
городской (и очень неровной) брусчатке. Дорога становится
намного более трудной: и из-за движения, заставляющего
ослика то и дело останавливаться, и из-за того, что самого его
постоянно трясет на камнях и впадинах, зияющих на месте
недостающих камней, и это беспокоит Марию и Младенца.
Дорога неровная. Она, хотя и плавно, поднимается в гору.
Она зажата меж высоких домов с низкими и узкими дверцами и
редкими окнами, выходящими на улицу. Небо наверху выглядывает клочками лазури: между домом и домом, или скорее,
между террасой и террасой196. Внизу на улице – толпа и гомон
голосов; и пешие люди, или на ослах, или ведущие груженых
ослов – идут навстречу другим, которые следуют за громоздким
караваном верблюдов. В какой-то момент мимо с громким шумом копыт и оружия проносится патруль римских легионеров
196

216

Имеются в виду плоские крыши, куда можно было выходить

и исчезает за аркой, перекинутой поверх очень узкой и каменистой улицы.
Иосиф берет левее и выходит на улицу, которая пошире и
получше. В глубине ее я вижу уже знакомую мне зубчатую
стену.
Мария слезает с ослика возле двери, где находится что-то
вроде стойла для разных вьючных животных. Говорю «стойло»,
потому что это нечто вроде навеса, точнее, укрытия, где разбросана солома и есть колышки с кольцами, чтобы привязывать
четвероногих. Иосиф дает несколько монет подоспевшему
человечку и приобретает на них немного сена, а также зачерпывает ведро воды из примитивного колодца в углу, и дает то и
другое ослику. Затем присоединяется к Марии, и они оба вступают в Храмовую ограду.
3
Сначала они направляются к галерее, где находятся те, кому 32.3
Иисус потом задал хорошую порку197: продавцы горлиц и ягнят
и обменщики денег. Иосиф покупает двух белых голубок. Денег
он не меняет. Ясно, что у него уже есть то, что необходимо.
Иосиф и Мария идут к боковому входу, который имеет восемь ступеней, как, кажется, и все остальные двери, так что куб
Храма, получается, как бы приподнят над окружающим уровнем. У этого входа есть большой холл (как у главных ворот
наших городских домов, чтобы дать представление), но более
просторный и украшенный. В нем справа и слева находятся подобия алтарей, то есть, два прямоугольных сооружения, назначение которых вначале мне непонятно. Они напоминают низкие бассейны, поскольку внутренняя их часть ниже внешней
кромки, которая возвышается на несколько сантиметров.
Появляется священник: не знаю, сам или на зов Иосифа. Мария протягивает двух несчастных голубей, и я, догадываясь об
их участи, отвожу взгляд в сторону. Замечаю украшения массивного крыльца, потолка, холла. Тем не менее, краем глаза я, кажется, вижу, как священник окропляет Марию водой. Это, наверное, вода, потому что никаких пятен на Ее облачении не видно.
Потом Мария, которая вместе с голубками дала священнику
197

См.: (Ин. 2:13-17)
217

горсть монет (я забыла об этом сказать), входит с Иосифом в сопровождении того же священника уже в собственно Храмовое
здание.
Я смотрю по сторонам. Место в высшей степени украшенное.
На колоннах, на стенах и на потолке – скульптуры с головами
ангелов, пальмы и орнаменты. Свет проникает через необычные, длинные и узкие окна, естественно, без стекол, вырезанные
в стенах наискось. Предполагаю, это для того, чтобы ливень не
попадал внутрь.
4
32.4
Мария доходит до определенной точки. И останавливается.
В нескольких метрах от Нее – другие ступени, а над ними – другое
подобие алтаря, за которым находится еще одно сооружение.
Я догадываюсь, что я только думала, что нахожусь в Храме, а
была, на самом деле, в той части, что опоясывает Храм, то есть,
Святилище, внутрь которого, кажется, никто, кроме священников, входить не может. Следовательно, то, что я считала Храмом,
это не что иное, как крытый притвор, который с трех сторон
окружает Храм, где заключена Скиния198. Не знаю, хорошо ли я
объяснила. Но я не архитектор, и не инженер.
Мария передает Младенца – который проснулся и вращает
вокруг Свои невинные глазки с изумленным взглядом малыша
нескольких дней – священнику. Тот берет Его на руки, а затем
поднимает на вытянутых руках лицом к Храму, стоя напротив
подобия алтаря, находящегося на тех ступенях. Обряд совершен. Младенец возвращен Маме, и священник уходит.
5 За всем этим с интересом наблюдает некоторое количество
32.5
людей. Между ними проталкивается какой-то согнутый, хромой старичок, опирающийся на палку. Он, видимо, очень стар,
я бы сказала, за восемьдесят лет. Он приближается к Марии и
просит Ее дать ему на минутку Малыша. Мария, улыбаясь, удовлетворяет его просьбу.
Симеон, которого я всегда считала принадлежащим к священническому сословию и который, напротив, оказался простым
Скиния – переносное святилище, в котором со времен Моисея Бог
пребывал среди Своего народа. Ее функции унаследовал Храм. Здесь
это слово может обозначать Святое святых, сокровенную часть Храма
218
198

верующим, по крайней мере судя по одежде, берет Его и целует
Его. Иисус улыбается ему с неуверенным выраженьицем грудничка. Похоже, Он разглядывает его с любопытством, потому
что старичок начинает одновременно плакать и смеяться, и
слезы образуют целый сверкающий узор, просачиваясь среди
морщин и усеивая длинную белую бороду, к которой Иисус тянет ручки. Это Иисус, но Он, все-таки, ребенок, и все, что перед
Ним движется, привлекает Его внимание, вызывая у Него робкую попытку схватить это, чтобы лучше понять, что это такое.
Мария с Иосифом улыбаются так же, как и присутствующие,
которые восхваляют этого славного Малыша.
Я слышу слова святого старца199 и вижу изумленный взгляд
Иосифа, взволнованный взор Марии, а также взгляды этой
кучки людей, частью удивленных и взволнованных, а частью
потешающихся над словами старика. Среди них есть бородатые
и напыщенные члены Синедриона, которые качают головами,
глядя на Симеона с насмешливым снисхождением. Видимо, думают, что тот от старости выжил из ума.
6 Улыбка Марии тает, обращаясь в сильнейшую бледность, 32.6
когда Симеон возвещает Ей скорбь200. Несмотря на то, что Она
знает, это слово пронзает Ей душу. Мария сильней придвигается к Иосифу, как бы ища поддержки, с чувством прижимает
Младенца к Своей груди и, словно мучаясь от жажды, впитывает слова Анны201, которая, будучи женщиной, сжалилась над
Ее страданием и обещает Ей, что Предвечный смягчит Ее скорбный час, придав Ей сверхъестественной силы. «Женщина, Тому,
кто даровал Спасителя Своему народу, достанет могущества даровать и Своего ангела, чтобы утешить Твои слезы. Господь никогда не скупился на помощь великим женам Израиля, а Ты –
много больше Юдифи и Иаили202. Бог наш даст Тебе сердце из
чистейшего золота, чтобы противостоять морю скорби, из-за
Ныне отпускаешь Ты раба Своего, Владыка… (Лк.2:29-32)
И самой Тебе меч рассечет душу… (Лк.2:35)
201 Анны-пророчицы, дочери Фануила (Лк. 2:36)
202 Иаиль (евр. Яэль) хитростью убила ханаанского военачальника
Сисеру (Суд. 4:18-22), а Юдифь (Иудит), также с помощью хитрости,
отрубила голову ассирийскому полководцу Олоферну (Юдифь 12-13)
219
199
200

которой Ты станешь величайшей Женщиной вселенной, ее
Матерью. И Ты, Младенец, не забудь обо мне в час Своего призвания».
И тут мое видение прекращается.
2 февраля 1944.
7
32.7
Иисус говорит:
«Из описания, данного тебе, вытекают два наставления для
всех.
Первое: не священнику, погруженному в ритуалы, но с отсутствующим духом, а скорее, простому верующему открывается
истина. Священник, постоянно соприкасаясь с Божественным,
обращенный к попечению о том, что имеет отношение к Богу,
посвященный во все то, что выше плоти, сразу должен был бы
догадаться, ктó был Младенец, которого принесли ко Храму в
то утро. Однако, чтобы суметь догадаться, необходимо было
иметь живой дух. А не только одежду, скрывающую если не
мертвый, то глубоко уснувший дух. Дух Божий может, если пожелает, подобно молнии и землетрясению, потрясти и разбудить даже самый неподатливый дух. Может. Но, поскольку это
Дух сообразности, как и Бог есть Бог сообразности во всех Своих
Лицах и в образе действия, Он, как правило, изливается и говорит – не скажу, что в тех, кто вполне достоин принять Его излияние (тогда Он изливался бы крайне редко, и ты бы тоже не познала Его света), – но там, где видит «благое произволение»
удостоиться Его излияния.
В чем проявляет себя это благое произволение?
В жизни, всецело отданной, насколько это возможно, Богу. В
вере, в послушании, в чистоте, в милосердии, в великодушии. В
молитве. Не в обрядах203, а в молитве. Между ночью и днем
меньше разницы, нежели между обрядами и молитвой. Последняя – это общение духа с Богом, из которого вы выходите укрепленными и с решимостью все больше становиться Божьими.
Первые же – это нечто привычное, совершаемое из разных, но
всегда эгоистичных, побуждений, нечто, оставляющее вас такими,
Имеются в виду обряды сами по себе, т.е. некий свод внешних
правил и предписаний, исполняемых в разных случаях
220
203

какие вы есть, а то и отягощающее вас грехом лжи и нерадения.
8
У Симеона это благое произволение было. Жизнь не пожа- 32.8
лела для него тревог и испытаний. Но он не утратил своего благого произволения. Годы и превратности не затронули и не поколебали его веры в Господа, в Его обещания, а его благая воля
не уставала становиться все более и более достойной Бога. И
Бог, прежде чем глаза этого верного раба не закрылись для солнечного света в ожидании Божьего Солнца, сияющего с Небес,
открывшихся навстречу Моему вознесению после Мученичества, направил на него луч Духа, что привел его в Храм, дабы
увидеть Свет, пришедший в мир.
„Движимый Святым Духом“, – говорит Евангелие204. О, если
бы люди знали, каким превосходным Другом является Святой
Дух, каким Руководителем, каким Наставником! Если бы они
любили и призывали Его, эту Любовь Пресвятой Троицы, этот
Свет от Света, это Пламя от Пламени, этот Ум, эту Мудрость!
Насколько больше бы они знали о том, о чем необходимо знать!
Смотри, Мария; посмотрите, чада. Симеон ждал всю свою
долгую жизнь, чтобы „увидеть Свет“, чтобы узнать, что обещание Божие исполнилось. Но никогда не усомнился. Никогда не
говорил себе: „Бесполезно мне упорствовать в надежде и в молитве“. Он упорствовал. И сподобился „увидеть“ то, чего не
увидели ни священник, ни члены Синедриона, полные гордыни и помутнения: Сына Божия, Мессию, Спасителя в той самой младенческой Плоти, что одарила его теплом и улыбками.
Он получил Божью улыбку, главную награду своей честной и
набожной жизни, из Моих младенческих губ.
9 Второй урок: слова Анны. И она, пророчица, тоже увидела
32.9
во Мне, новорожденном, Мессию. И это естественно, учитывая
ее пророческий дар. Однако послушай, послушайте, чтó она,
побуждаемая верой и человеколюбием, говорит Моей Матери.
И претворите в свет для своей души, трепещущей в эту эпоху
тьмы, в эти выходные дни Света. „Тому, кто даровал Спасителя,
достанет могущества даровать и Своего ангела, чтобы утешить
(Лк. 2:27), в русских переводах: по вдохновению, по внушению от
Духа, побуждаемый Духом
221
204

Твои, ваши слезы“.
Подумайте: Бог отдал Сам Себя, чтобы уничтожить в душах
действие Сатаны. И не сможет победить теперь тех противников205, что мучают вас?! Не сможет высушить ваши слезы, смяв
этих противников и опять ниспослав Свой мир, Христов мир?
Почему вы не попросите Его с верой? С подлинной верой,
непреодолимой, верой, перед лицом которой непреклонность
Бога, возмущенного множеством ваших грехов, с улыбкой
растает, и придет прощение, а значит поддержка, и придет Его
благословение – как радуга над этой землей, погруженной в
кровавый потоп, вызванный вами самими.
Подумайте: Отец, после того как наказал людей потопом,
сказал Сам Себе и Своим патриархам: „Не буду Я больше проклинать землю из-за людей, ибо чувства и помыслы человеческого сердца склонны ко злу с самого отрочества; так что не поражу больше все живущее, как Я сделал“206. И Он оставался
верен Своему слову. Больше не насылал потоп. Вы же: сколько
раз вы говорили сами себе и Богу: „Если мы спасемся на этот
раз, если Ты спасешь нас, мы никогда больше не будем воевать,
никогда“, а потом все равно развязывали еще более ужасные
войны? Сколько раз, о лицемеры, не обращающие внимания ни
на Господа, ни на собственные слова? И все же Бог поможет вам
еще раз, если немалое число христиан207 попросит его с верой и
неудержимой любовью.
Положите – о все вы, которые, будучи слишком малочисленными, чтобы уравновесить тех многих, что побуждают Бога
быть непреклонным, тем не менее, остаетесь преданными Ему,
несмотря на ту страшную пору, что нависает и нарастает с каждой минутой, – положите ваши заботы к ногам Божьим. Он сумеет направить к вам Своего ангела, как направил в мир Спасителя. Не бойтесь. Припадите ко Кресту. Он всегда побеждал
козни дьявола, действующего через людскую жестокость и печали
В оригинале стоит сатана во множественном числе. Т.е., это последователи Сатаны, противники Христа
206 (Быт. 8:21) и далее
207 В оригинале: верных
222
205

житейские, старающегося склонить к отчаянию, то есть, к отделению от Бога, те сердца, которыми он не в состоянии овладеть
иначе».

33. Колыбельная Девы Марии
28 ноября 1944.
1
Сегодня утром у меня было приятное пробуждение. Еще в 33.1
дремотной дымке я услышала чистейший голос, который
сладко пел протяжную колыбельную. Она казалась рождественской пасторалью, такая она была неторопливая и архаичная.
Следя за той мелодией и за тем голосом, я все больше наслаждалась им и под его колебания приходила в сознание. Наконец, я
проснулась и поняла. Я проговорила: «Приветствую Тебя, благодатная Мария!», потому что именно Маме принадлежало это
пение. И сказав мне: «Я тоже тебя приветствую. Иди сюда и возрадуйся!», – Она запела еще громче.
И я увидела Ее. В Вифлеемском доме, в комнате, которую
Она занимала, сосредоточенно убаюкивающей Иисуса. В комнате был ткацкий станок Марии и всякое шитье. Похоже было,
что Мария прервала работу, чтобы покормить Младенца грудью, поменять Ему пеленки, точнее, одёжки, поскольку Малышу уже не один месяц, думаю, шесть или – максимум – восемь; и рассчитывала снова за нее взяться, когда Ребенок уснет.
Дело было к вечеру. Закат, уже почти закончившийся, разбросал по ясному небу золотистые клочки. Стада возвращались
в загоны, пощипывая последнюю травку на цветущем лугу, и
блеяли, подняв кверху мордочки. Младенец засыпал неохотно.
Видимо, немного беспокоили зубки или какая другая детская
«болячка».
2 Эту песню я записала, как смогла, в сумерках раннего-ран- 33.2
него утра, на обрывке бумаги, и теперь переписываю сюда:
«Золотые барашки идут
Прямо пó небу – в Божий приют
А с лугов разноцветных глядят
На них пятнышки белых ягнят
Но пускай соберутся сюда,
На луга, все на свете стада,
223

Никогда не сравниться с Тобой
Никому из них, Мой золотой
Засыпай, засыпай, засыпай,
Успокойся и баюшки-бай
А на небе вверху, над Тобой,
Ярких звезд зажигается рой
Не мигая, глядят они: ах!
Твои нежные глазки в слезах…
Драгоценные очи Твои –
Мои синие звезды любви
Лишь заплачут они, как уже
Сразу горестно Мне на душе
Засыпай, засыпай, засыпай,
Успокойся и баюшки-бай
Сонмы ангелов: все, что в Раю, –
Окружают кроватку Твою
И, сверкая, ведут хоровод
Покидая ночной небосвод,
Чтоб увидеть невинный Твой лик,
А Ты плачешь… Ты к Маме приник,
Хочешь к Маме, ведь Мама – Твой Рай,
Успокойся и баюшки-бай
Засыпай, засыпай, засыпай,
Успокойся и баюшки-бай
Незаметно часы протекут
Розоветь на востоке начнут
Небеса, только Мама не спит –
Над Твоею кроваткою бдит,
Ты проснешься – и Маму искать
Что за счастье – к груди прижимать
Тебя, Сын! И отдам Я легко
Свою жизнь Тебе, как молоко
Засыпай, засыпай, засыпай,
Успокойся и баюшки-бай
224

Ведь без Мамы остаться нельзя
Пусть во сне Твои видят глаза
Само Небо, — скажу Я — приди!
И усни у Меня на груди
Вот подушка Тебе, а вокруг –
Колыбелька из Маминых рук
Под покровом все страхи пройдут
Я с Тобой, спи спокойно, Я тут
Засыпай, засыпай, засыпай,
Успокойся и баюшки-бай
Я навеки останусь с Тобой,
Ты сроднился с Моею душой,
Как на лоне природы цветок,
Что прижился в земле… Мой Сынок,
Он уснул – не будите Его
Вдруг Он видит Отца Своего,
Чья любовь осушает росу
С Твоих глаз, милый Мой Иисус
Засыпай, засыпай, засыпай,
Успокойся и баюшки-бай…»
3 Невозможно

передать красоту этой картины. Это всего 33.3
лишь мать, качающая ребенка. Но какая Мать и какого Ребенка!
Только представьте, сколько красоты, любви, чистоты, Неба в
этой маленькой, грандиозной, нежной картине, услаждающей
меня своим воспоминанием, в котором как подтверждение присутствует та мелодия, что я про себя повторяю. Чтобы и вам дать
возможность услышать ее. Однако у меня нет чистейшего серебристого голоса Марии, девственного голоса Приснодевы!.. И это
будет напоминать осипший баян. Не важно. Напою, как сумею.
А что за чудесная пастораль, должно быть, звучала над Рождественскими Яслями!
Сначала Мама медленно качала деревянную колыбель. Потом, видя, что Иисус не утихомиривается, взяла Его себе на
руки, присев около открытого окна сбоку от колыбельки и
слегка покачиваясь в такт мелодии, повторила эту колыбельную
дважды, пока маленький Иисус не закрыл глазки и не повернул
225

головку к материнскому сердцу, и в таком положении заснул,
прижавшись личиком к теплой материнской пазухе, одной ладошкой – возле Своей розовой щечки – прислонившись к Маминой груди, а другую уронив Ей на колени. Покрывало Марии послужило сенью для святого Создания.
Затем Мария с бесконечной осторожностью встала и положила Своего Иисуса в колыбельку, накрыла Его детским бельем,
развесила покрывало для защиты от мух и от сквозняка, и принялась созерцать Свое спящее Сокровище. Держа одну руку на
сердце, другой все еще прислонившись к колыбели, готовая качать ее в случае намека на пробуждение, Она, немного склонившись, счастливо улыбается, в то время как тени и безмолвие
опускаются на землю и заполняют Ее девичью комнатку.
Какой покой! Какая красота! Меня охватывает блаженство!
4
33.4
Это не такое уж величественное видение, и возможно, в ряду
других его сочтут необязательным, поскольку оно не раскрывает ничего особенного. Знаю. Но для меня оно поистине благодатно, и таковым я его почитаю, потому что оно наполняет
мой дух безмятежностью, чистотой, любвеобилием, как будто
меня приласкали Мамины руки. Думаю, и Вам оно, в этом
смысле, понравится. Мы же «дети». Так лучше! Такими мы нравимся Иисусу. Остальные же, ученые и глубокомысленные,
пусть думают, что хотят, и считают нас «наивными». Мы об
этом не станем волноваться, правда?

34. Поклонение Волхвов. «Евангелие веры»
28 февраля 1944.
1 Мой внутренний голос208 говорит мне: «Назови те созерцания, что у тебя будут, и то, что я тебе скажу, „Евангелиями
Веры“209, поскольку они призваны разъяснить тебе и другим
силу веры и ее плодов, а также утвердить вас в вере в Бога».
2 Вижу Вифлеем, маленький и белый при звездном свете,
34.2
34.1

Буквально: тот, кто оповещает
Из них лишь одно находится в этом произведении. Остальные,
также названные «евангелиями веры», помещены в «Тетрадях за 1944»
и не относятся к собственно эпизодам Евангелия
226
208
209

сгрудившийся, словно выводок цыплят. Его накрест перерезают
две основные дороги: одна приходит извне, и это главная дорога, что потом выходит за пределы селения, вторая тянется с
одного края селения до другого, но дальше не идет. Остальные
улочки разбивают это крохотное селение на части без малейшего намека на порядок в городской планировке, как это понимаем мы, но скорее приноравливаются к местности, то есть, к ее
неровностям, да к домам, что вырастают то тут, то там, повинуясь прихотям рельефа и своих строителей. Дома, повернутые то
вправо, то влево, а иные – поставленные ребром к проходящей
мимо них дороге, вынуждают ее вести себя, словно лента, которая извилисто разматывается вместо того, чтобы прямо, без изгибов, вести отсюда туда. То и дело попадается какая-нибудь
площадка или для рынка, или возле родника, или для чего-нибудь еще, построенного вкривь и вкось, где оставлен кусок неровной земли, на котором уже ничего невозможно построить.
В точке, на которой я предполагаю задержаться особенно,
находится именно одна из таких неправильных площадок. Ей
было бы положено иметь квадратную, или более-менее прямоугольную форму. Она же, напротив, вышла какой-то трапецией, до того странной, что похожа на остроконечный треугольник со скругленной вершиной. На более длинной стороне
– в основании треугольника – стоит большое и низкое строение.
Самое большое во всем селении. Снаружи – гладкая, голая
стена, на которой едва виднеются двое дверей, сейчас крепко запертых. Внутри, наоборот, на его широком квадрате видно множество окон второго этажа, тогда как под ними расположена
арочная галерея, опоясывающая дворики, усыпанные соломой
и отходами, с емкостями, чтобы поить лошадей и других животных. В грубые колонны портиков вделаны кольца для привязывания скотины, а на одной из сторон есть широкий навес, служащий убежищем для стад и ездовых животных. Я понимаю,
что это Вифлеемская гостиница.
На других двух, равных сторонах площадки расположены
дома и домики, некоторые с садиками, некоторые без, так как
среди них есть и те, что стоят лицом к площади, и те, что повернуты к ней задней стеной. На самой узкой из сторон, что напротив этого караван-сарая, стоит единственный домик с наружной
227

лесенкой, которая, доходя до половины фасада, ведет в помещения жилого этажа. Все они заперты по причине ночи. Ввиду
позднего часа, на улицах также никого нет.
3
Я вижу, как усиливается ночной свет, льющийся с неба, пол34.3
ного звезд, таких прекрасных на Восточном небосклоне, таких
ярких и крупных, что они кажутся близкими, так что легко дотянуться до них и дотронуться до их соцветий, блистающих на
бархате небесной тверди. Поднимаю взгляд, чтобы определить
источник этого усиления света. На Вифлеемском небе выступает звезда необычной величины, которая делает ее похожей на
маленькую луну. И остальные будто бы исчезают и уступают ей
место, словно служанки перед приходом царицы, настолько ее
яркость превосходит и затмевает их. От шара, что напоминает
огромный светлый сапфир, подсвеченный изнутри солнцем,
отделяется дорожка, в которой с преобладающим светло-сапфировым цветом сливаются светлость топаза, зелень изумруда, переливы опала, кровавый блеск рубина и мягкая искристость
аметиста. Все драгоценные каменья земли в этой полоске, что,
словно живая, подметает небо быстрым пульсирующим движением. Но преобладает, все же, тот цвет, что изливается из ядра
этой звезды: райский цвет светлого сапфира, что опускается
сверху и серебристой лазурью окрашивает дома, улицы, землю
Вифлеема, колыбель Спасителя. Это уже не бедный городок,
что по нашим меркам меньше деревеньки. Это какой-то фантастический город из сказки, где все из серебра. А вода в источниках и водоемах – из жидких алмазов.
Излучая ярчайшее сияние, звезда останавливается над маленьким домом, что на узкой стороне площадки. Ни его обитатели, ни другие жители Вифлеема не видят ее, поскольку спят в
запертых домах, но звезда ускоряет свою световую пульсацию, а
ее шлейф вибрирует и колышется все сильнее, прочерчивая нечто вроде полукружий в небе, которое все вспыхивает от этого
невода звезд, что захвачены им, от этого невода, наполненного
драгоценностями, что сверкают и окрашивают другие звезды в
самые непредставимые цвета, словно бы сообщая им радостное
известие.
Домик весь окунулся в это переливающееся пламя самоцветов.
228

Кровля небольшой террасы, темная каменная лесенка, маленькая дверь – все это, словно слиток чистого серебра, усеянного
алмазной и жемчужной пылью. Ни в одном царском дворце на
земле никогда не было и не будет лестницы, подобной этой, созданной для поступи ангелов, созданной, чтобы ею пользовалась Мать, которая является Матерью Бога. Маленькие ножки
Непорочной Девы могут ступить на эту сияющую белизну, те
ножки, что достойны ступить на подножие Божьего престола.
Но Дева не знает об этом. Она бодрствует возле колыбели Сына
и молится. И в душе у Ней сияние, превосходящее то, каким
звезда украсила все вокруг.
4
По главной дороге приближается кавалькада. Оседланные 34.4
лошади и другие – которых ведут за поводья, дромадеры и верблюды – со всадниками или везущие поклажу. Звук их копыт
производит шум воды шелестящего и хлещущего по камням потока. Достигнув площади, все останавливаются. В свете звезды
кавалькада фантастически великолепна. Роскошная упряжь
верховых животных, облачения их наездников, лица, снаряжение – все это сверкает, сочетаясь с блеском звезды, оживляющим
блеск металла, кожи, шелка, жемчуга, шерсти. В глазах также
блеск, и на лицах улыбки, ибо в сердцах зажжено иное сияние,
происходящее от сверхъестественной радости.
Пока слуги с животными направляются в сторону каравансарая, трое из числа путников слезают со своих четвероногих,
которых слуга сразу же куда-то отводит, и пешими идут к дому.
Они падают ниц, лицом в землю, и целуют пыль. Эти трое –
люди знатные. Об этом говорят их богатейшие одеяния. Один,
темнокожий, слезший с верблюда, завернут в своего рода широкую накидку из блестящего белого шелка, стянутую на лбу и
схваченную на поясе дорогим обручем, с которого свисает кинжал, или меч, с эфесом, усыпанным драгоценными камнями.
Остальные двое, спешившиеся с превосходных лошадей, одеты
так. Один в красивейшую полосатую материю, в которой преобладает желтый цвет. Его одежда устроена как длинное домино,
украшенное капюшоном и тесьмой, которые кажутся сплошной
золотой филигранью, столько на них золотистой вышивки. На
третьем шелковистая рубашка с напуском и просторные длинные
229

штаны, сужающиеся к щиколоткам, и намотан изысканнейший
платок, который напоминает цветущий сад, благодаря множеству ярких цветов, его украшающих. На его голове тюрбан, держащийся с помощью цепочки, в которую по всей длине вправлены бриллианты.
Поклонившись дому, где находился Спаситель, они поднимаются и идут к караван-сараю, куда слуги уже постучали, и им
открыли.
Тут видение прекращается. 5 И возобновляется оно, три часа
34.5
спустя, сценой поклонения Волхвов210 Иисусу.
Теперь уже день. В полуденном небе вовсю сияет солнце.
Один из слуг тех троих пересекает площадь и поднимается по
лесенке того маленького дома. Заходит. Выходит. Возвращается
в гостиницу.
Выходят трое Мудрецов, каждый в сопровождении своего
слуги. Пересекают площадь. Редкие прохожие оборачиваются
поглядеть на важных особ, что шествуют очень неторопливо, величественно. Между визитом слуги и приходом этих троих прошла добрая четверть часа, что дало обитателям домика возможность приготовиться к приему гостей.
Последние одеты еще богаче, чем накануне. Переливаются
шелка, сверкают жемчуга, огромный плюмаж из дорогих перьев, усыпанных чешуйками еще более дорогих раковин, мерцает и искрится на голове того, кто носит тюрбан.
Слуги несут: первый – инкрустированный ларец, металлические застежки которого гравированы золотом; второй – искуснейшим образом сделанную чашу, покрытую еще более искусной цельно-золотой крышкой; третий – нечто вроде широкой
приземистой амфоры чистого золота, закупоренной пробкой в
виде пирамиды, увенчанной бриллиантом. Наверное, все эти
вещи довольно тяжелые, так как слуги несут их с трудом, особенно, тот, у кого ларец.
Трое поднимаются по лестнице и входят. Они заходят в комнату, которая одновременно выходит и на улицу, и на тыльную
Привычным Волхвы мы переводим оригинальное: Маги. Этим
персидским словом тогда назывались астрологи
230
210

сторону дома. Позади распахнутого на солнце окна виднеется
садик. С двух других сторон открыты двери, и из них выглядывают те, кто, собственно, и есть владельцы: мужчина, женщина
и трое или четверо детей-подростков.
6
Мария сидит с Младенцем на коленях, возле Нее стоит 34.6
Иосиф. Впрочем, Она тоже встает и кланяется при виде трех
входящих Волхвов. Одета Она в белое. Она так прекрасна в
Своем простом белом платье, закрывающем Ее от шеи до ступней и от плеч до тонких запястий, так прекрасна со Своей головкой, обрамленной светлыми косами, с лицом, порозовевшим от
волнения, с нежно улыбающимися глазами, с устами, открывшимися для приветствия: «Бог да пребудет с вами», что трое на
миг останавливаются пораженные. Затем ступают дальше и
простираются у Ее ног. А Ее умоляют сесть.
Сами же не садятся, хотя Она и просит их об этом. Они остаются на коленях, опустившись на пятки. Позади них, тоже на
коленях, трое их слуг. Те непосредственно возле порога. Они поставили перед Волхвами те предметы, что несли, и ждут.
Три Мудреца рассматривают Младенца, которому, на мой
взгляд, от девяти месяцев до года, такой Он уже резвый и сильный. Он продолжает сидеть на коленях у Матери и улыбается,
и лепечет птичьим голоском. Он, как и Мама, одет в белое, с сандаликами на крошечных ножках. Одежка Его очень проста: детская туника, из-под которой высовываются эти красивые неугомонные ножки, эти пухленькие ручки, что хотели бы за все
схватиться, но прежде всего, это прекрасное личико, на котором
сияют темно-голубые глаза, и ротик с ямочками по бокам, улыбающийся и обнажающий первые мелкие зубки. Золотой пудрой кажутся Его кудряшки, такие они блестящие и воздушные.
7 Старший Мудрец выступает от имени всех. Он объясняет 34.7
Марии, что однажды ночью прошлым декабрем они увидели,
как в небе зажглась новая звезда необычайного блеска. Звездные
карты никогда не содержали такой звезды и не упоминали о
ней. Ее имя было незнакомо, ведь она не имела имени. В таком
случае, родившись из недр Божиих, она появилась на свет,
чтобы сказать людям о какой-то благословенной истине, о какой-то Божьей тайне. Однако люди не придали этому значения,
231

потому что душою сроднились с грязью. Они не подняли
взгляда к Богу и не сумели прочесть те слова, которые Он начертал, будь Он за это навеки благословен, с помощью огненных
звезд на небосводе.
Они же – увидели и постарались понять это послание. Лишая
себя того краткого сна, что был положен их телу, забывая про
еду, они углубились в изучение зодиака. А схождения светил,
период, время года, расчет истекшего времени и некоторых астрономических сочетаний рассказали им об имени и о тайне
этой звезды. Имя ее: «Мессия». Тайна ее: «Этот Мессия родился
в мир». И они отправились поклониться Ему. Каждый независимо от остальных. Горами и пустынями, долинами и реками,
путешествуя по ночам, они пришли к Палестине, так как звезда
шла именно в этом направлении. Для каждого из них, вышедших из трех различных точек на земле, она шла в этом направлении. А потом они встретились, за Мертвым морем. Воля Божия соединила их там, и они продолжали путь вместе, понимая
друг друга, несмотря на то, что каждый говорил лишь на своем
языке, а также – благодаря чуду Предвечного – имея возможность понимать язык этой страны и говорить на нем.
И шли они вместе в Иерусалим, ведь Мессия должен был
стать Царем Иерусалима, Царем иудеев. Однако звезда в небе
над этим городом скрылась, и они почувствовали, как их сердце
разрывается от боли, и начали испытывать самих себя, чтобы
понять, не оказались ли они недостойными перед Богом. Но,
успокоив свою совесть, они направились к царю Ироду, чтобы
спросить у него, в каком дворце родился Царь иудеев, которому
они пришли поклониться. И царь, пригласив главных священников и книжников, спросил, где бы мог родиться Мессия, и те
ответили: «В Вифлееме Иудейском».
И они отправились в сторону Вифлеема, и звезда снова открылась их взору, когда они покинули святой Град, а вчера вечером усилила свой блеск – все небо было в огне – и затем остановилась над этим домом, вобрав в свое сияние свет остальных
звезд. И они поняли, что божественный Новорожденный –
здесь. А теперь они преклоняются перед Ним, предлагая свои
бедные дары, скорее же, предлагая свои сердца, которые никогда
232

не перестанут восхвалять Бога за оказанную милость и не перестанут любить Его Дитя, святую Плоть которого они видят. После они предполагали бы вернуться и доложить обо всем Ироду,
потому что он и сам хотел Ему поклониться.
8
«Ну а пока: вот золото, которое Ему по праву принадлежит 34.8
как царю, вот ладан, подобающий Ему как Богу, а вот, о Мать,
вот мирра, поскольку Твой Новорожденный, помимо того, что
Он Бог, еще и Человек, по плоти и по человечеству Он познает
горечь и неотвратимость смерти211. Наша любовь хотела бы не
произносить этих слов и считать Его вечным во плоти так же,
как вечен Его Дух. Но, о Женщина, если наши карты212, а еще
более – наши души, не ошибаются, то Он, Сын Твой, есть Спаситель, Помазанник Божий, и потому, чтобы спасти землю, должен будет подъять на Себе зло мира, один из бичей которого –
смерть. Смола эта – для того часа. Чтобы Его плоть, которая
свята, не познала тления и разложения, и сохранилась в неприкосновенности до Его воскресения. И за этот наш дар пусть Он
помнит о нас, и да спасет Он Своих рабов, даровав им Свое Царство». А пока, чтобы освятить их, пусть Она, Мать, преподнесет
Свое Дитя «нашей любви. Чтобы поцеловать Его ступни, и при
этом на нас снизошло бы небесное благословение».
Мария, подавив ужас, вызванный словами Мудреца, и спрятав за улыбкой печаль от этого мрачного напоминания, протягивает Младенца. Она кладет Его на руки самому старшему, который Его целует и получает ответную ласку, а потом передает
двум другим. Иисус улыбается, играя с цепочками и бахромой
троих Мудрецов, и внимательно смотрит на открытый ларец,
наполненный чем-то желтым и сверкающим, и смеется, видя,
как при попадании солнца на бриллиантовый колпачок от
мирры образуется радуга.
9 Затем трое возвращают Младенца Марии и поднимаются. 34.9
Поднимается также и Мария. После того, как самый молодой
из них дал какое-то распоряжение слуге и тот вышел, они по
Мирра – кустарник с ароматной древесиной, из которого добывали смолу, используя ее как для каждения, так и для бальзамирования
212 Звездные астрологические карты
233
211

очереди кланяются. Мудрецы еще некоторое время продолжают разговор. Не могут решиться покинуть этот дом. В глазах
у них от волнения слезы. Наконец, они направляются к выходу
в сопровождении Марии с Иосифом.
Младенец захотел слезть на пол и дать ручку старшему из
трех – так Он и шагает, держась за Марию и за Мудреца, наклонившихся, чтобы взять Его за руку. Иисус идет еще неуверенными
младенческими шажками и смеется, топая ножками по полоске
света, оставленной на полу солнцем.
Дойдя до порога – не надо забывать, что эта комната длиной
во весь дом, – трое прощаются, еще раз становясь на колени и
прикладываясь к ножкам Иисуса. Мария, склонившись над Малышом, берет Его ручку и, направляя ее, делает благословляющий жест над головой каждого из Волхвов. Это не что иное, как
знак креста213, начертанный пальчиками Иисуса, водимыми
Марией.
Затем трое спускаются с лестницы. Там их уже ждет снаряженный караван. Конская упряжь сверкает на закатном солнце.
На маленькой площади столпился народ – посмотреть на необычное зрелище.
Иисус смеется, хлопая в ладошки. Мама приподняла Его, поставив на широкие перила, ограничивающие лестничную площадку, и поддерживает Его, обхватив под грудь рукой, чтобы
Он не упал. Иосиф спустился вместе с Волхвами и держит каждому из них стремя, пока те взбираются кто на лошадей, кто на
верблюда.
Теперь и слуги, и их хозяева – все верхом. Дана команда выступать. Трое Волхвов склоняются в последнем приветствии до
самой шеи своих четвероногих. Иосиф кланяется, Мария – тоже,
и вновь берет ручку Иисуса в Свою и делает ею прощальный и

213 То есть, буква Тау, как в скобках отметила МВ. Последняя буква
еврейского алфавита Тав, как и греческая Тау, произошла от буквы
Тав древнего финикийского письма, начертание которой действительно представляет собой крест. В Библии она уже выступала как знак
спасения: (Иез. 9: 4-6)

234

благословляющий жест.
10
34.10
Иисус говорит:
«И что теперь? Что вы скажете теперь, о души, чувствующие,
что вера умирает? У тех восточных Мудрецов не было ничего,
что бы их уверило в их истине. Ничего сверхъестественного.
Только астрономические расчеты, да их рассуждения, которые
честная жизнь сделала безукоризненными. Тем не менее, у них
была вера. Вера во все: вера в знание, вера в совесть, вера в Божественную благость.
Благодаря знанию они уверовали в значение этой новой
звезды, которое могло быть только „тем“, что столетиями ожидало человечество: Мессией. Благодаря совести они обрели веру
в ее собственный голос, который, восприняв небесные „голоса“,
говорил им: „Это та самая звезда, что знаменует пришествие
Мессии“. Учитывая благость, они поверили, что Бог не станет
их вводить в заблуждение, а поскольку их намерение было честным, будет всячески помогать им в достижении цели.
И они достигли ее. Они, единственные среди множества изучающих разные знамения, поняли тот знак, потому что единственные имели в душе жажду познать Божьи глаголы с честными намерениями, главное из которых заключалось в том,
чтобы немедленно воздать Богу честь и хвалу.
11 Они не искали собственной выгоды. Наоборот, они идут 34.11
навстречу трудам и тратам, и не просят никакого человеческого
воздаяния. Просят только, чтобы Бог вспомнил о них и спас их
для вечности.
Равно как нет у них и никаких мыслей о человеческом воздаянии в будущем, так что, когда они решаются на путешествие,
по-человечески они ни о чем не беспокоятся. Вы бы привели тысячи доводов: „Как смогу я предпринять такое путешествие в
страны и народы другого языка? Поверят мне или меня заключат в тюрьму, как шпиона? Кто будет помогать мне в преодолении пустынь, рек и гор? А как же зной? А ветер плоскогорий? А
лихорадка, свирепствующая вдоль болотистых местностей? А
речные разливы от дождей? А непривычная еда? А непривычная манера выражаться? А… а… а“. Так рассуждаете вы. Они
рассуждали не так. Они говорили с искренней и святой отвагой:
235

„Ты, Боже, читаешь в наших сердцах и видишь, какую цель мы
преследуем. Мы предаем себя в Твои руки. Даруй же нам эту
сверхчеловеческую радость – поклониться Твоему Второму
Лицу, ставшему Плотью ради спасения мира“.
И все. И они пускаются в путь: из далекой Индии (Иисус потом говорит мне, что под Индией надо понимать юг Центральной Азии, там, где сейчас Туркестан, Афганистан и Персия). Из
монгольских горных цепей, над которыми парят лишь грифы и
орлы, а Бог разговаривает рокотом ветров и потоков и пишет
тайные слова на беспредельных страницах снежных равнин. Из
земель, где рождается Нил и зеленовато-голубой жилой устремляется к лазурному сердцу Средиземного моря. И ни горные
пики, ни леса, ни пески, эти высохшие океаны, еще более опасные, нежели океаны водные, не останавливают их шествия. А
ночами над ними сияет звезда, не давая им спать. Когда ищешь
Бога, душевные привычки отступают перед нетерпением и
сверхчеловеческими потребностями.
Звезда ведет их с севера, с востока и с юга и, благодаря Божьему чуду, для всех троих продвигается в сторону одной и той же
точки, равно как благодаря другому чуду она соединяет их в
этой точке после многих тысяч миль пути, а благодаря еще одному – им дается предвосхитивший премудрость Пятидесятницы дар понимать и быть понятыми так, как это в Раю, где
говорят на одном языке: языке Бога.
12 Единственный раз их охватывает растерянность, когда
34.12
звезда пропадает, и они, смиренные – ибо по-настоящему великие, – не думают, что это происходит из-за злобы других людей,
так как развращенные жители Иерусалима не достойны увидеть Божье светило. Но думают, что это они сами оказались недостойными Бога, и начинают себя испытывать с трепетом и сокрушением, уже готовым просить прощения.
Однако совесть их успокаивает. Души, привычные к созерцанию, обладают крайне чувствительной совестью, отточенной
постоянным вниманием, четким самоанализом, совестью, что
превратила их внутренний мир в зеркало, на котором отражаются даже мельчайшие тени повседневных событий. Они сделали ее наставницей, голосом, что предостерегает и реагирует
236

на самую малую не то что погрешность, а на взгляд в сторону
погрешности, на проявления человеческого, на попустительство к своему я. Поэтому, когда они ставят себя пред лицо этой
наставницы, этого сурового и ясного зеркала, они знают, что
оно не солжет. И теперь оно их успокоило, и они воспрянули
духом.
„О, как приятно чувствовать, что в нас нет ничего, противоречащего Богу! Чувствовать, что Он с довольством взирает на
душу Своего верного сына и благословляет его. От этого чувства
происходит увеличение веры и доверия, и надежды, и силы, и
терпения. Бушует ненастье. Но оно пройдет, потому что Бог любит меня и знает, что я люблю Его, и не преминет снова помочь
мне“. Так говорят те, у кого есть мир, происходящий от чистой
совести, которая есть царица всякого их деяния.
13
Я сказал, что они были „смиренными, поскольку были 34.13
по-настоящему великими“. В вашей жизни, напротив, происходит как? Человек ни за что не будет смиренным: не потому, что
он велик, но потому что он в высшей степени властолюбив, и
становится могущественным благодаря своему властолюбию и
благодаря вашему глупому идолопоклонству. Есть такие
несчастные, которые лишь из-за того, что они дворецкие у какого-нибудь самодура, швейцары в какой-нибудь конторе,
чиновники в каком-нибудь округе или, наконец, слуги тех, кто
взял их в услужение, ставят себя в положение полубогов. И вызывают жалость!..
Те же трое, Мудрецы, были действительно великими. Первым делом – по своим чрезвычайным добродетелям, потом – по
своей учености, и в последнюю очередь – по своему богатству.
Но они ощущают себя ничем, пылью земной пыли, по отношению к всевышнему Богу, что Своей улыбкой творит миры и рассыпает их, словно пшеничные зерна, дабы порадовать ангельский взгляд ожерельями звезд.
Ничем ощущают они себя в сравнении с Всевышним, что сотворил планету, на которой они живут, и устроил ее многообразной. Бесконечный Ваятель бесчисленных произведений, одним
щелчком большого пальца здесь Он располагает кольцо отлогих
холмов, там – остов хребтов и пиков, похожих на позвоночники
237

земли, этого безмерного тела, жилами которого служат реки,
умывальниками – озера, сердцами – океаны, одеяниями – леса,
покровами – облака, украшениями – кристальные ледники,
драгоценностями – бирюза и изумруды, опалы и бериллы всякой воды, что вместе с лесами и ветрами воспевают своему Господу великое хвалебное многоголосье.
Ничем ощущают они себя в своей мудрости в сравнении с
Всевышним, от которого проистекает их мудрость и который
даровал им зрение, более могучее, чем те два зрачка, какими
рассматривают предметы: духовные очи, умеющие читать в
предметах слова, не написанные человеческой рукой, но высеченные Божьим замыслом.
Ничем ощущают они себя в своем богатстве: атомом в сравнении с богатством Вседержителя, который расточает металлы
и самоцветы в недра светил и планет, а сверхъестественные сокровища, сокровища неисчерпаемые – в сердца любящих Его.
14 И добравшись до бедного дома в самом убогом из городов
34.14
Иуды, они не качают головами, говоря: „Не может быть“, а сгибают свои спины, преклоняют колена, а главное – сердца, и совершают поклонение. Там, за теми бедными стенами, Бог. Тот
Бог, которого они всегда призывали, не осмеливаясь надеяться,
даже отдаленно, что когда-нибудь увидят Его. Призывали же
ради блага всего человечества, и ради „их“ вечного блага. О,
только такого они себе и желали! Получить возможность увидеть Его, узнать, обрести в той жизни, где уже не ведают про
рассветы и закаты!
Он там, за теми бедными стенами. Кто знает, не слышит ли
Его сердце Младенца, которое в то же время есть сердце Бога,
как звенят сердца этих троих, склонившихся в уличной пыли:
„Святый, Святый, Святый. Благословенный Господи Боже наш.
Слава Ему в Вышних и мир Его рабам. Слава, слава, слава и благословение“? Их интерес к Нему проявляется в трепете любви.
И в течение всей ночи и следующего утра они самой усердной
молитвой готовят свой дух войти в общение214 с Богомладенцем.
К этому алтарю, к девическому лону, на котором возлежит
214

238

Это же слово обозначает причастие, приобщение

божественная Просфора215, они идут не так, как идете вы, с душами, полными человеческих забот.
Они забывают про сон и про пищу, и если выбирают самые
красивые одежды, то не из людского щегольства, но чтобы отдать должное Царю царей. Во дворцы монархов и сановников
входят в самых лучших одеждах. И не подобало ли им к этому
Царю отправиться в своих праздничных одеяниях? Какой же
праздник для них более велик, чем этот?
О, в своих далеких странах им неоднократно приходилось
украшаться ради подобных себе людей. Чтобы почтить и поприветствовать их. Так что справедливо было бросить к ногам
верховного Царя пурпуры и сокровища, шелка и дорогие перья.
Положить к ногам, к этим маленьким сладким ножкам, земные
волокна, земные самоцветы, земные перья, земные металлы – и
это все Его работа, – дабы они тоже, эти произведения земли,
поклонились своему Создателю. И они были бы счастливы, если
бы этот Малыш приказал им пасть на пол и стать живым ковром
для Его младенческих шажков, и пошел бы прямо по ним, Он,
оставивший звезды ради них, которые всего лишь прах, прах и
прах.
15 Смиренные и великодушные. И повинующиеся „голосам“ 34.15
Свыше. Им повелевают принести новорожденному Царю дары.
И они приносят дары. Не рассуждают: „Он богат и не нуждается
в них. Он Бог – и не познает смерти“. Они слушаются. И оказываются теми, кто первым приходит на помощь нищете Спасителя. Как своевременно это золото для Того, кто завтра будет
Изгнанником! Как знаменательна эта смола для Того, кто скоро
будет убит! И сколько милосердия в этом фимиаме для Того,
кому придется чувствовать зловоние человеческих страстей, кипящих вокруг Его бесконечной чистоты!
Смиренные, великодушные, повинующиеся и почтительные
по отношению друг к другу. Одни добродетели всегда порождают другие добродетели. Из добродетелей, направленных к
Богу, вытекают добродетели, направленные к ближнему. Почтительность, которая обращается в человеколюбие. Самому
215

Приношение (греч.)
239

старшему уступили право за всех говорить, первым получить
поцелуй Спасителя, поддержать Его за ручку. Другие еще смогут Его повидать. А он нет. Он стар, и близок день его возвращения к Богу. Он увидит Его, этого Помазанника, после Его мучительной смерти и последует за Ним в сонме спасенных, по
возвращении Его на Небо. Но на этой земле он Его больше не
увидит. И, значит, пусть тепло этой маленькой руки, что легла
в его морщинистую ладонь, останется для него причастием.
У остальных нет никакой зависти. Наоборот, почтение к мудрому старику только усиливается. Конечно, он заслужил большего, нежели они, и благодаря долголетию. Богомладенец знает
это. Он еще не разговаривает, Слово Отчее, но само Его действие
есть слово. И да благословится это Его непорочное слово, что отметило его, как избранного.
16
34.16
Однако, чада, есть еще два поучения на это видение.
Поведение Иосифа, который умеет оставаться на „своем“
посту. В настоящий момент – это пост хранителя и опекуна
Чистоты и Святости. Но не узурпатора прав на них. Именно
Мария со Своим Иисусом принимает почести и похвалы.
Иосиф радуется за Нее и не огорчается оттого, что он – фигура
второстепенная. Иосиф праведен, он Праведник. И праведен
всегда. В том числе, и в этот час. Праздничные ароматы не ударяют ему в голову. Он остается смиренным и праведным.
Он рад тем подаркам. Не за себя. А оттого, что думает, что с
их помощью сумеет обеспечить более спокойную жизнь Супруге и дорогому Малышу. В Иосифе нет жадности. Он труженик и будет продолжать трудиться. Только бы „Они“, две его
любви, испытывали удобство и спокойствие. Ни он, ни Волхвы
не знают, что эти дары понадобятся во время бегства и жизни в
изгнании, когда все сбережения рассеиваются, словно облака
под натиском ветра, и по возвращении на родину, где все будет
потеряно: и заказчики, и домашняя обстановка, – а останутся
только стены дома, сохраненные Богом, потому что там Он сочетался с Девой и сделался Плотью. Иосиф, будучи хранителем
Бога и Божьей Матери, Супруги Всевышнего, настолько смирен, что держит стремя этим Божьим слугам. Он бедный плотник, так как человеческое властолюбие лишило наследников
240

Давида их царских владений. Но все же он царского рода и манеры у него царские. О нем тоже можно сказать: „Он был смиренным, потому что был по-настоящему великим“.
17
Последнее, деликатное и выразительное, поучение.
34.17
Именно Мария берет ладонь Иисуса, еще не умеющего
благословлять, и делает ею этот святой жест. Именно Мария –
Та, кто всегда берет ладонь Иисуса и направляет ее. Даже теперь. Теперь Иисус умеет благословлять. Но временами Его
пронзенная ладонь опускается изможденно и разочарованно,
потому что понимает, что благословение бесполезно. Вы уничтожаете Мое благословение. Опускается отвергнутая, потому
что вы проклинаете Меня. И тогда именно Мария смывает презрение с этой ладони Своим поцелуем. О, поцелуй Моей Матери! Кто перед ним устоит? А потом Она берется Своими тонкими, но такими любовно-настойчивыми пальцами за Мое
запястье и заставляет Меня благословлять.
Я не могу отказать Своей Матери. Но вам нужно прибегать к
Ней, чтобы сделать Ее своей Заступницей. Она – Моя Царица
еще прежде, чем ваша, и Ее любовь к вам так снисходительна,
что это непостижимо даже для Меня. И Она, даже не словами, а
Своими жемчужными слезами и напоминанием о Моем Кресте,
знак которого Она заставляет Меня начертать в воздухе, выступает в вашу защиту и внушает Мне: „Ты Спаситель. Спасай“.
18 Вот, чада, такое „евангелие веры“ в сцене явления Волхвов. 34.18
Обдумывайте и подражайте. Ради вашего блага».

35. Бегство в Египет. Поучения к последнему видению,
связанному с Пришествием Иисуса
9 июня 1944.
1 Мой дух видит следующую картину.
35.1
Ночь. Иосиф спит на своей койке в крошечной комнатушке.
Спокойным сном того, кто отдыхает от многочисленных трудов, честно и старательно выполненных.
Я вижу его в темноте помещения, которое едва прорезано нитью лунного света, проникающего через щель в ставне, что прикрыта, но полностью не заперта, как если бы Иосифу было
жарко в этой маленькой комнате или же он хотел оставить этот
241

просвет, чтобы иметь возможность, сообразуясь с рассветом, пораньше встать. Он лежит на боку и улыбается неизвестно какому зрелищу, которое видит во сне.
Но улыбка сменяется беспокойством. Он, словно бы объятый
кошмаром, испускает глубокий вздох и внезапно просыпается.
Он садится на постели, протирает глаза и оглядывается кругом.
Смотрит в направлении окошка, откуда идет та струйка света.
Глубокая ночь, но он, все так же продолжая сидеть на постели,
хватает одежду, висевшую в ногах кровати, натягивает на себя
белую тунику с коротким рукавом, что была у него нательной.
Сбрасывает покрывало, ставит ноги на пол, ища сандалии.
Надевает и завязывает их. Встает на ноги и направляется к той
двери, что напротив его кровати, не к той, которая от нее сбоку
и ведет в большую комнату, где встречали Волхвов.
Тихо стучит: еле слышное тук-тук кончиком пальца. Видимо,
слышит, как его приглашают войти, поскольку осторожно открывает дверь и снова бесшумно ее притворяет. Перед тем, как
подойти к двери, он зажег небольшой, на один фитиль, масляный светильник и светит им себе. Входит. Но в комнате, несколько более просторной, чем у него, в которой рядом с колыбелью находится низкая кроватка, уже горит лампадка, и ее
дрожащий в углу огонек похож на звездочку с неярким золотистым сиянием, что позволяет видеть, не мешая спящим.
2 Однако Мария не спит. Она, в Своем светлом одеянии, ко35.2
ленопреклоненно молится возле колыбели, бодрствуя над
Иисусом, который спокойно спит, над Иисусом, который в том
же возрасте, в каком Он был в видении с Волхвами. Ребенок
около года, красивый, розовый и белокурый, спящий, зарывшись курчавой головкой в подушку, с ручкой, сжатой в кулачок
под подбородком.
«Не спишь?» – спрашивает Иосиф тихим удивленным голосом, – «Почему? Иисусу нехорошо?»
«О, нет! С Ним все в порядке. Я молюсь. Но потом обязательно усну. Зачем ты пришел, Иосиф?» – Мария говорит, оставаясь на коленях там, где была.
Иосиф говорит очень тихо, чтобы не разбудить Младенца,
но взволнованно: «Нужно немедленно уходить прочь отсюда.
242

Только немедленно. Собери сундук и мешок, все, что сумеешь
туда уместить. Я соберу остальное, сколько смогу унести… На
рассвете двинемся. Я бы сделал это и раньше, но надо поговорить с хозяйкой дома…»
«Но зачем это бегство?».
«Потом объясню Тебе лучше. Это из-за Иисуса. Ангел сказал
мне: „Возьми Мальчика и Мать, и беги в Египет“. Не теряй времени. Я пойду приготовлю, что смогу».
3
Не нужно говорить, что Мария времени не теряет. Едва Она 35.3
услышала речь про ангела, про Иисуса и про бегство, как поняла, что Ее Созданию угрожает опасность, и встала на ноги, с
лицом белее воска, с беспокойством прижимая руку к сердцу.
Она тут же начала быстро и легко передвигаться, укладывая
вещи в сундук и в широкий мешок, который Она разложила на
Своей еще не тронутой постели. Конечно, Она обеспокоена, но
не теряет голову и делает все торопливо, но соблюдая порядок.
То и дело, проходя мимо колыбели, посматривает на Младенца,
который спит, ничего не подозревая.
«Тебе нужна помощь?» – периодически осведомляется
Иосиф, просовывая голову в дверь, оставшуюся приоткрытой.
«Нет, спасибо», – неизменно отвечает Мария. Только когда
мешок заполнен, и он, очевидно, тяжел, Она зовет Иосифа,
чтобы помог его завязать и снять с кровати. Но Иосиф не желает
быть помогающим, а делает все сам, берет этот объемистый
сверток и относит его в свою комнатку.
«Я возьму шерстяные одеяла?» – спрашивает Мария.
«Бери, сколько можешь. Остальное мы потеряем. Так что
бери, сколько можешь. Нам это пригодится, так как… так как
нам придется отсутствовать долго, Мария!..» – Иосиф опечален,
говоря это. И нетрудно представить, каково Марии. Вздыхая,
Она складывает покрывала, свое и Иосифа, который связывает
их веревкой. Пока связывает, он говорит: «Стеганые одеяла и
циновки оставим. Даже если я возьму трех ослов, их нельзя
слишком нагружать. Нам предстоит долгий и утомительный
путь, частью среди гор, частью по пустыни. Хорошо закрой
Иисуса. Ночи будут холодными: что в горах, что в пустыне. Я
взял дары Волхвов, потому что там они нам пригодятся. Все, что
243

у меня есть, я потрачу на приобретение двух осликов. Мы не
сможем отослать их назад, и я должен их купить. Я пойду, не
дожидаясь рассвета. Я знаю, где их искать. Ты заканчивай все
приготовления». И он уходит.
Мария собирает еще несколько вещей, затем, понаблюдав за
Иисусом, выходит и возвращается с маленькими одежками, которые кажутся еще влажноватыми, видно, они были выстираны
накануне. Складывает их и заворачивает в простыню, добавляя
к остальным вещам. Больше ничего. Она смотрит по сторонам
и в одном углу замечает игрушку Иисуса: вырезанную из дерева
овечку. Всхлипывая, берет ее и целует. На дереве – следы зубок
Иисуса, и уши у этой овечки все покусаны. Мария гладит этот
неважный предмет из убогой светлой древесины, но такой для
Нее ценный, поскольку он говорит Ей о чувствах Иосифа к
Иисусу и рассказывает Ей самой о Ее Младенце. Она и его кладет рядом с другими вещами сверху на закрытый сундук.
4 Теперь, действительно, больше ничего. Только Иисус в
35.4
Своей колыбельке. Мария думает, что неплохо бы подготовить
также и Младенца. Идет к колыбели и немного встряхивает ее,
чтобы разбудить Малыша. Однако Тот издает лишь непродолжительное хныканье и, повернувшись, продолжает спать. Мария осторожно гладит Его локоны. Иисус открывает ротик и зевает. Мария наклоняется и целует Его в щеку. Иисус
окончательно просыпается. Открывает глаза. Видит Маму и
улыбается, и тянет ручки к Ее груди.
«Да, любимец Своей Мамы. Да, молоко. Раньше обычного
времени… Но Ты всегда готов сосать грудь Своей Мамы, Мой
святой Ягненок!»
Иисус смеется и играет, болтая ножками над покрывалом и
двигая руками с той детской веселостью, которую так очаровательно наблюдать. Он упирается ножками в живот Маме, сгибается в дугу и белокурой головкой также прижимается к Ее
груди, а потом откидывается назад и смеется, хватаясь ручками
за шнурки, которыми завязано на шее платье Марии, и пробуя
его распахнуть. В Своей льняной распашонке Он выглядит прекрасным, пухленьким, розовым, как цветок.
Мария наклоняется и, оставаясь в таком положении, поперек
244

колыбели, словно бы защищая ее, плачет и улыбается одновременно, в то время как Младенец лопочет те же слова, которые
не совсем слова, как и у всех детишек, но среди которых отчетливо повторяется слово «мама». Смотрит на Нее, удивленный
тем, что Она плачет. Протягивает ладошку к блестящим от слез
следам и, гладя их, намачивает ее. И – ласково – вновь прикладывается к материнской груди, весь прижимаясь к ней и гладя
ее ладошкой.
Мария целует Его в волосы и берет к Себе на руки, садится и
одевает Его. Вот, Его шерстяная одежка надета, а вот – и крошечные сандалики. Она дает Ему грудь, и Иисус жадно сосет хорошее Мамино молоко, а когда Ему кажется, что из правой груди
идет уже мало, Он начинает искать левую и, найдя ее, смеется,
глядя из-под нее вверх, на Маму. Потом Он засыпает, головой
на Ее груди, розовой круглой щечкой – прямо на белой круглой
груди.
Мария тихо-тихо поднимается и кладет Его на стеганое одеяло на Своей постели. Закрывает Его Своим плащом. Поворачивается к колыбели и складывает покрывальца. Подумывает, что
хорошо бы было взять и матрас. Он такой маленький! Его
можно взять. Кладет его, вместе с подушкой, рядом с вещами,
уже лежащими на сундуке. И плачет над пустой колыбелью,
несчастная Мама, гонимая из-за Своего Создания.
5 Возвращается Иосиф. «Ты готова? Иисус готов? Взяла Его 35.5
покрывала, Его постельку? Мы не сможем везти колыбель, но у
Него, по крайней мере, будет Свой матрас, у бедного Малыша,
которого хотят умертвить!»
«Иосиф!» – Мария издает крик, при этом схватив Иосифа за
руку.
«Да, Мария, умертвить. Ирод хочет Его смерти… потому что
боится… из-за своего человеческого царства он, нечистая тварь,
боится этого Невинного. Не знаю, что он сделает, когда поймет,
что Тот сбежал. Но мы тогда уже будем далеко. Не думаю, что
он будет вершить отмщение, разыскивая Его до самой Галилеи.
Уж слишком маловероятно, что он выведал, что мы галилеяне и
тем более, что из Назарета, и кто мы такие в точности. Разве
только Сатана помог ему в благодарность за то, что он его верный
245

слуга. Но если бы это и случилось… Бог все равно нам поможет.
Не плачь, Мария. Видеть, как Ты плачешь, для меня гораздо бóльшая скорбь, чем то, что мы должны отправиться в изгнание».
«Прости Меня, Иосиф! Не о Себе Я плачу, и не о том немногом,
что потеряю. Я плачу о тебе… Тебе уже пришлось стольким пожертвовать! А теперь у тебя опять не будет ни заказчиков, ни
дома. Как дорого Я обхожусь тебе, Иосиф!»
«Дорого? Нет, Мария. Ты мне не обходишься. Ты меня утешаешь. Постоянно. Не думай о завтрашнем дне. У нас есть сокровища Волхвов. На первое время они нас выручат. Потом я
найду работу. Честный и умелый работник легко устроится.
Здесь – Ты видела. Мне не хватает времени на всю работу, что у
меня есть».
«Знаю. Но кто исцелит тебя от тоски по родине?»
«А Тебя, Тебя кто исцелит от тоски по тому дому, что так дорог Тебе?»
«Иисус. Раз у Меня есть Он, у меня есть то, чем Я обладала
там».
«У меня тоже есть Иисус, а раз так, у меня есть отечество, на
которое я уповаю вот уже несколько месяцев. У меня есть мой
Бог. Ты увидишь, из того, что мне дороже всего на свете, я ничего не потеряю. Достаточно спасти Иисуса, и тогда всё останется с нами. Даже если нам больше не придется увидеть ни это
небо, ни эти поля, ни те, еще более милые поля Галилеи, у нас
35.6 все равно будет все, потому что будет Он. 6 Идем, Мария, а то
начинает светать. Пора прощаться с хозяйкой и грузить наши
пожитки. Все будет хорошо».
Мария послушно поднимается на ноги. Она укутывается в
плащ, пока Иосиф связывает последний тюк и несет его на выход.
Мария аккуратно поднимает Младенца, заворачивает Его в
накидку и прижимает к Своему сердцу. Оглядывает стены, приютившие Ее на месяцы, и слегка касается их рукой. Блажен дом,
что удостоился любви и благословения Марии!
Выходит. Пересекает комнатушку, что принадлежала
Иосифу, и входит в большую комнату. Домохозяйка, в слезах,
целует Ее на прощание и, приподняв край накидки, целует в
лоб Младенца, который безмятежно спит. Они спускаются по
246

внешней лестнице.
Первые проблески зари только-только позволяют что-либо
разглядеть. В слабом свете виднеются три ослика. Самый здоровый нагружен домашним скарбом. Двое других под седлом.
Иосиф возится, чтобы получше укрепить сундук и тюки на
вьючном седле у первого. Вижу, что его плотницкие инструменты связаны вместе и положены сверху в мешок.
Опять прощания, слезы, и затем Мария взбирается на своего
осла, пока хозяйка держит Иисуса на руках и снова целует Его,
а потом отдает Его Марии. Садится верхом также и Иосиф, связав своего осла с тем, на которого был навьючен багаж, чтобы
самому иметь возможность вести под уздцы ослика Марии.
Бегство начинается, в то время как Вифлеем, все еще бредящий фантастической сценой с Волхвами, мирно спит, не ведая
о том, что его ожидает.
И на этом видение заканчивается.
7 Иисус говорит:
35.7
«Таким образом заканчивается и весь этот ряд видений. Не
обижая взыскательных ученых, Мы демонстрировали тебе
сцены, что предваряли, сопровождали и последовали Моему
Пришествию, не ради них самих, ибо они хорошо известны,
хотя и искажены деталями, наслоившимися на них в течение веков, всё из-за той человеческой манеры видеть, которая ради
того, чтобы сильнее восхвалить Бога – и поэтому она извинительна, – превращает в вымысел216 то, что гораздо достойнее
оставить реальным. Поскольку в таком случае Моя человеческая
Природа и человечество Марии не выходят преуменьшенными,
равно как видение вещей в их реальности не становится оскорблением для Моего Божества, для Величия Отца и для Любви
Пресвятой Троицы, но, напротив, в нем ярче сияют заслуги
Моей Матери и Мое совершенное смирение, а также сверкает
всесильная благость Господа Вечности. Мы же показали тебе эти
сцены, чтобы приложить к тебе и к остальным тот сверхъестественный смысл, что из них вытекает, и предложить его вам как
правило жизни.
216

Буквально: делает нереальным
247

Десятословие217 – это Закон; а Мое Евангелие – это учение,
делающее этот Закон более ясным для вас, а следование ему –
более охотным. Чтобы сделать из людей святых достаточно
было бы этого Закона и этого Учения.
Но вы так стеснены своим человеческим218 – которое, поистине, слишком угнетает в вас дух, – что не в состоянии следовать
этими путями, и падаете; или же останавливаетесь в унынии. Вы
заявляете сами себе и тем, кто хотел бы сдвинуть вас с места, цитируя вам примеры из Евангелия: „Но ведь Иисус, ведь Мария,
ведь Иосиф (и то же самое про всех святых) были не такие, как
мы. Они были сильные, в скорби сразу получали утешение, и
даже в тех немногих скорбях, что им выпадали, они не чувствовали страстей. Они были уже неземными существами“.
В тех немногих скорбях! Не чувствовали страстей!
8
35.8
Скорбь стала нашей верной подругой и приняла всевозможные, самые разнообразные, формы и наименования. Страсти…
Не используйте это слово всуе, называя „страстями“ пороки,
сбивающие вас с пути. Называйте их честно „пороками“, и вдобавок, смертными.
Не то, чтобы мы о них не ведали. Мы имели глаза и уши,
чтобы видеть и слышать, да и Сатана устраивал перед нами и
вокруг нас хоровод этих пороков, демонстрируя нам всю их
грязь в действии, или искушая нас с их помощью. Но, так как
наша воля была направлена на желание угодить Богу, все эти
гнусности и козни, вместо того чтобы достичь целей, намеченных Сатаной, приводили к противоположному. И чем больше
он старался, тем больше мы уклонялись от них к Божьему свету,
гнушаясь той низменной тьмы, которую он являл нашему телесному и духовному зрению.
Однако страстей в смысле философском мы в самих себе не
избежали. Мы любили отечество, а в отечестве более всех
остальных городов Палестины – наш маленький Назарет. Мы
Или Декалог, Десять Заповедей, высеченных по велению Божию
пророком Моисеем на каменных плитах (Исх. 20:1-17), (Втор. 5:6-21).
Десятословие – сердце Моисеева закона
218 Человеческое – в смысле: то, что не от Бога
248
217

ощущали чувства привязанности к своему дому, к родственникам, к друзьям. Почему же мы не должны были их ощущать?
Мы не сделались их рабами, потому что ничто не должно было
над нами господствовать, за исключением Бога. Но хорошими
товарищами для них мы стали.
Моя Мать вскрикнула от радости, когда спустя примерно четыре года Она вернулась в Назарет и вступила на порог Своего
дома, и поцеловала те стены, в которых Ее „Да“ отверзло Ее
утробу для принятия Божьего Семени. Иосиф радостно приветствовал родственников и маленьких племянников, которые и
умножились числом и повзрослели, и обрадовался, когда увидел, что соотечественники его помнят и им требуется его умение. Я был чувствителен к проявлениям дружбы, и как от нравственного распятия страдал от предательства Иуды. И что из
того? Ни Моя Мать, ни Иосиф не ставили свою любовь к дому
или к родным выше Божьей воли.
9 И Я, если это было нужно, не жалел слов, способных вызвать 35.9
ко Мне ненависть евреев и неприязнь Иуды. Я знал (и мог бы
это воплотить), что достаточно было бы денег, чтобы заставить
его служить Мне. Не Мне Искупителю; а Мне – богачу. Я, умножавший хлебы, мог бы умножить и деньги, если б захотел. Но Я
пришел не для того, чтобы доставлять человеческие удовольствия кому бы то ни было. Тем более – тем, кого Я избрал. Я призывал к жертвенности, к отрешению, к целомудренной жизни,
к скромному положению. Каким бы Я был Учителем и каким
Праведником, если бы давал кому-нибудь деньги, потакая его
умственному и физическому сластолюбию лишь для того,
чтобы его удержать?
В Моем Царстве становятся великими, делаясь „маленькими“. Кто хочет быть „великим“ в глазах мира, тот не готов
царствовать в Моем Царстве. Это солома для дьявольского ложа.
Ибо мирская знатность противоположна Закону Божьему.
Мир зовет „великими“ тех, кто при помощи средств, почти
всегда недозволенных, умеет занимать лучшие места, и ради
этого беззастенчиво использует ближних, ступая по их головам.
Зовет „великими“ тех, кто способен убивать, чтобы царствовать,
убивать морально или буквально; кто вымогает должности и
249

отнимает земли, кто откармливается, истощая богатство других, как личное, так и общее. Мир часто зовет „великими“ преступников. Но нет. „Величия“ не может быть в преступлении. Оно
есть в доброте, в честности, в любви, в справедливости. Посмотрите, какие отравленные плоды предлагают вам ваши „великие“, плоды, сорванные в их дьявольски вредоносном духовном
саду!
10 Последнее видение, так как Я хочу поговорить о нем и опу35.10
стить разговор об ином – это все равно напрасно, поскольку мир
не желает слышать об истине, его касающейся, – освещает одну
подробность, дважды упомянутую в Евангелии от Матфея, одну
фразу, дважды повторенную219: „Встань, возьми Дитя и Матерь
Его и беги в Египет“; „Встань, возьми Дитя и Матерь Его и возвратись в землю Израиля“. И ты тоже видела, что Мария была в
Своей комнате одна с Младенцем.
Со стороны тех, кто, сам будучи разлагающейся грязью, не
допускает, чтобы один из них мог быть крылатым и светлым,
было множество нападок на девственность Марии после родов
и на целомудрие Иосифа. Эти люди настолько безблагодатны
душой, слишком развращенной, и умом, слишком поддавшимся плоти, что неспособны представить кого-то, подобного
им, кто бы мог почитать женщину, видя в ней душу, а не плоть,
и возвыситься, постоянно живя в обстановке сверхъестественного, до того, чтобы иметь пристрастие не к тому, что есть
плоть, а к тому, что есть Бог.
Что ж, этим ниспровергателям прекрасного, этим гусеницам,
неспособным превратиться в бабочек, этим пресмыкающимся,
запачканным слизью своей похоти и бессильным постичь красоту лилии, Я заявляю, что Мария была и осталась девственной,
и что только душа Ее была замужем за Иосифом, тогда как дух
Ее сочетался исключительно с Духом Божиим, и по Его действию
Она зачала Единственного, кого носила: Меня, Иисуса Христа,
Единородного Сына Бога и Марии.
Это не какая-то традиция, расцвеченная впоследствии из любовного уважения к Присноблаженной, каковой явилась Моя
219

250

(Мф. 2:13) и (Мф. 2:20)

Мать. Это истина, и она была известна с ранних времен.
Матфей родился не столетия спустя. Он был современником
Марии. И Матфей отнюдь не был несчастным невеждой, жившим в лесу и легко верившим любому вздору. Он был, как вы
бы теперь сказали, налоговым инспектором; мы тогда говорили
– сборщиком податей. Он умел видеть, слышать, понимать, отличать правду от неправды. Матфей не обращал внимания на
слухи от третьих лиц. Он получил эти сведения лично от Марии, расспросить которую его побудила любовь к Учителю и к
истине.
Надеюсь, эти отрицатели непорочности Марии не считают,
что Она могла солгать. Будь у Нее другие дети, Ее могли бы уличить сами Мои родственники. Иаков, Иуда, Симон и Иосиф
были соучениками Матфея. Поэтому, если бы существовали
иные версии, ему их было бы легко сравнить. И Матфей не говорит ведь: „Встань и возьми свою жену“; он говорит: „Возьми
Его Матерь“. Перед этим говорит: „Деве, обрученной
Иосифу“220; „Иосифа, мужа Ее“221.
11 И пусть они не говорят Мне, что у евреев была такая манера 35.11
выражаться, что якобы сказать „жена“ было бесчестьем. Нет, отрицатели Невинности. В самом начале Библии222 читаем: „… и
прилепится к жене своей“. До момента вступления в супружеские отношения она названа „помощницей“, а затем называется
„женой“ в разных сценах и в различных главах. То же и с супругами потомков Адама. То же и с Сарой, названной „женой“ Авраама: „Сару, жену твою“; и „Возьми жену твою и двух дочерей
твоих“, – сказано Лоту. А в книге Руфь написано: „Моавитянку,
жену Махлонову“. И в первой книге Царей говорится: „у Елканы было две жены“, и дальше: „И познал Елкана Анну жену
свою“, и еще: „Илий благословил Елкану и жену его“. И снова в

Именно таков смысл стиха (Мф. 1:18). Об этом же: (Лк. 1:27)
(Мф. 1:16): Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус. До этого стиха обо всех предках сказано: родил, т.е. стал
отцом. Иосиф первый, о ком этого не сказано
222 Далее следуют цитаты из (Быт. 2:24, 3:17, 17:15, 19:15), (Руфь 4:10),
(1 Цар. 1:2, 1:19, 2:20), (2 Цар. 11:26-27)
251
220
221

книге Царей сказано: „Вирсавия, жена Урии Хеттеянина, сделалась женой Давида и родила ему сына“. А что можно прочесть в
чудесной книге Товии, той что Церковь воспевает вам на венчании, увещевая вас быть святыми в браке? Сказано: „Итак, когда
Товия с женой и с сыном прибыл…“; и еще: „Товии удалось
бежать с сыном и со своей женой“223.
И в Евангелиях – то есть, во дни Христа, – следовательно,
написанных современным для той эпохи языком, и поэтому нет
смысла подозревать там ошибки при переписывании, сказано, а
именно в 22 главе у Матфея: „… и первый, взяв жену, умер и
оставил эту жену брату“224. И в 10 главе у Марка: „Кто разводится с женой…“. И Лука четыре раза подряд называет Елизавету женой Захарии, а в восьмой главе говорит: „Иоанна, жена
Хузы“225.
Как видите, это наименование не было каким-то запретным
словом у тех, кто ходил путями Господа, оно не было из разряда
нечистых слов, что не следует произносить и тем более писать,
когда речь идет о Боге и о Его удивительных деяниях. И ангел,
говоря: „Дитя и Матерь Его“, показывает вам, что Мария была
Его настоящей Матерью, но не была женою Иосифа226. Она
навсегда осталась Девой, обрученной Иосифу.
Это последний урок этих видений. И это нимб, сияющий над
головой Марии и Иосифа, Непорочной Девы и праведного, целомудренного человека. Это две лилии, среди которых Я вырос,
внимая лишь благоуханию чистоты.
Тебе, маленький Иоанн, Я мог бы рассказать о печали Марии. Из-за Ее двойного разрыва: с домом и с родиной. Но тут нет
нужды в словах. Ты понимаешь, что это такое, и мучаешься227 от
223 Приведенные здесь цитаты (Тов. 1:11, 1:23) соответствуют старым
изданиям латинской Библии
224 (Мф. 22:25) и (Мк. 10:11)
225 (Лк. 1:5, 1:13, 1:18, 1:24) и (Лк. 8:3) соответственно
226 Отметим, что в древнем латинском переводе (Мф. 1:20), где мы
читаем: «Марию, жену твою», используется слово conjunx, которое может означать как супруга, так и невеста. В вышеприведенных же случаях стоит совершенно иное слово: uxor, собственно жена
227 Буквально: умираешь
252

этого. Отдай Мне свою скорбь. Это все, что Я хочу. Это самое
большее, что ты можешь Мне дать. Сегодня пятница, Мария.
Чтобы суметь вынести свой крест, думай о Моей скорби и о
скорби Марии на Голгофе. Наши мир и любовь остаются с тобой».

36. Святое Семейство в Египте. Урок семьям
5 января 1944 (полночь).
1
Сладостное видение Святого Семейства. Местность в 36.1
Египте. Не сомневаюсь, потому что вижу пустыню и пирамиду.
Вижу домишко в один этаж, совершенно белый. Бедный дом
очень бедных людей. Стены едва отштукатурены и покрыты известью в один слой. В домике двое дверей, одна возле другой,
которые ведут в две единственных в этом доме комнаты, в которые я пока что не вхожу. Домик находится посреди маленького
песчаного участка, обнесенного оградой из вбитого в землю
тростника: очень слабым укрытием от разбойников, она может
служить защитой разве что от каких-нибудь бродячих собак
или кошек. Впрочем, кому придет на ум грабить там, где, очевидно, нет даже намека на богатство?
Этот маленький участок, окруженный изгородью из тростника, изгородью, вдоль которой, с целью сделать ее более плотной и менее жалкой, были посажены ползучие растения, представляющиеся мне простыми вьюнами – лишь на одной стороне
есть куст цветущего жасмина, да кустарник с самыми обыкновенными розами, – был терпеливо возделан под огород, несмотря на сухость и неплодородность почвы. В середине его я
примечаю самые непритязательные овощи на немногих грядках под каким-то высоким деревом, вид которого я не могу
определить, деревом, отбрасывающим небольшую тень на освещенный солнцем участок и на домик. К этому дереву привязана
черно-белая козочка, которая пощипывает и жует листья с нескольких упавших на землю веток.
2 А рядом, на циновке, постеленной на земле, – Младенец
36.2
Иисус. На мой взгляд, Ему года два или, самое большее, два с
половиной. Он играет несколькими деревянными обрезками,
что напоминают овечек или лошадок, и несколькими светлыми
древесными стружками, менее завитыми, чем Его золотые локоны.
253

Пухленькими ручонками Он пытается надеть эти деревянные
ожерелья на шеи Своим зверюшкам.
Он славный и улыбчивый. Очень красивый. Головка вся в золотистых густых-густых кудряшках; светлая и слегка розоватая
кожа; живые, блестящие, насыщенно-голубые глазки. Выражение,
конечно, отличается, но я узнаю цвет глаз Моего Иисуса: два
темных и прекрасных сапфира.
Одет Он во что-то похожее на длинную белую сорочку, очевидно, служащую Ему туникой. Она с рукавами по локоть. На
ногах в данный момент ничего. Крошечные сандалии стоят на
циновке, и они также выступают в роли игрушек Младенца, который, поставив Своих зверюшек на подошву, тянет сандалию
за ремень, как будто это тележка. Это очень простые сандалии:
подошва и два ремешка, выходящие один с носка, другой с
пятки. Тот, что с носка, потом в определенном месте раздваивается, и одна часть проходит сквозь петельку ремешка с пятки,
чтобы затем быть связанной с другой частью, образуя кольцо вокруг щиколотки.
3 Немного дальше, и тоже в тени дерева, Богородица. Она ра36.3
ботает на грубом ткацком станке и присматривает за Младенцем. Вижу тонкие белые руки, что снуют туда-обратно, кидая
челнок на нити уткá, и ступню, обутую в сандалию, которая
двигает педаль. Она одета в тунику оттенка цветов мальвы, фиолетово-розового, как у некоторых аметистов. Она с непокрытой головой, и поэтому мне видно, что у Нее светлые волосы,
разделенные на две части и просто расчесанные в две косы, образующие на затылке красивый пучок. Рукава у Нее длинные и
довольно узкие. Никаких украшений, кроме Ее собственной
красоты и нежнейшего выражения лица. Оттенок лица, его
форма, цвет волос и глаз – всегда одни и те же, когда бы я Ее ни
видела. Тут Она все так же очень молода. На вид Ей приблизительно лет двадцать.
В какой-то момент Она встает и наклоняется над Младенцем,
надевает на Него сандалики и бережно их завязывает. Затем гладит Его по головке и целует в глазки. Младенец лепечет, отвечая
Ей, но слов я не разбираю. Потом Она возвращается к Своему
станку, завешивает ткань и нити полотном, берет скамеечку, на
254

которой сидела, и относит ее в дом. Младенец провожает Ее
взглядом, не беспокоя Ее, когда Она оставляет Его одного.
Понятно, что работа окончена, и наступает вечер. Действительно, солнце садится в голые пески, и настоящее зарево заливает небо за далекой пирамидой.
Мария возвращается. Берет Иисуса за руку и поднимает Его
с Его циновки. Младенец повинуется, не сопротивляясь. Пока
Мама собирает игрушки, складывает циновку и относит их в
дом, Он на Своих точеных ножках вприпрыжку подбегает к
козочке и обхватывает ручками ее шею. Козочка блеет и трется
мордочкой о плечи Иисуса.
Мария вновь приходит. Теперь на голове у Нее длинное покрывало, а в руке – амфора. Она берет Иисуса за ручку, и Они
вдвоем пускаются в дорогу, обходя домик вокруг, в сторону противоположного фасада. Я смотрю на Них, восхищаясь красотой
картины. Богородица, которая подстраивает Свою ходьбу под
шаги Младенца, и Младенец, который семенит и поспешает рядом с Ней. Вижу, как Его розовые пятки с изяществом, свойственным младенческой походке, поднимаются и вновь ступают в песок на тропинке. Замечаю, что Его маленькая туника
не достает до ступней, но достигает только середины икр. Она
весьма опрятна, крайне проста и держится на поясе благодаря
бечевке, также белой.
Вижу, что на лицевой стороне дома изгородь прерывается
грубой калиткой, которую Мария открывает, чтобы выйти на
улицу. Бедную улицу на окраине города или какого-то селения
там, где оно переходит в загородную местность, которая тут
представляет собой пески, да еще несколько домиков, таких же
бедных, с несколькими убогими огородами.
Никого не видно. Мария смотрит в сторону селения, а не в
сторону пустыни, словно кого-то ожидает, потом направляется
к резервуару с водой или колодцу, который расположен в десятке метров неподалеку и над которым несколько пальмовых
деревьев образуют тенистый круг. Вижу, что и на земле там есть
немного зеленой травы.
4 Вот, вижу, как по дороге приближается не слишком высо- 36.4
кий, но крепкий мужчина. Я узнаю Иосифа, он улыбается. Он
255

моложе, чем я его видела в видении о Рае228. На вид ему кажется
не более сорока лет. Волосы и борода у него густые и черные,
кожа довольно-таки загорелая, глаза темные. Лицо честное и
приятное: лицо, внушающее доверие.
Увидев Иисуса и Марию, он ускоряет шаг. На левом плече у
него нечто вроде пилы и что-то вроде рубанка, а рукой он придерживает другие столярные инструменты, не совсем те, что
сейчас, но почти такие же. Похоже, что он возвращается, закончив какую-то работу у кого-то в доме. Одежда его цвета, среднего между светло-коричневым и каштановым, не очень длинна
– она порядочно не дотягивается до щиколоток – и имеет короткие, до локтей, рукава. На поясе, мне кажется, кожаный ремень.
Настоящая рабочая одежда. На ногах – сандалии с обхватывающими лодыжки ремешками.
Мария улыбается, а Младенец издает тоненькие крики радости и вытягивает свободную ручку. Когда все трое встречаются,
Иосиф наклоняется, вручая Младенцу какой-то фрукт, по
форме и цвету напоминающий мне яблоко. Потом протягивает
к Нему руки, и Младенец, оставив Маму, уютно сворачивается
на Иосифовых руках, склонив головку к шейной впадине
Иосифа, который целует Его и получает ответный поцелуй.
Движение, полное нежной любви.
Я забыла сказать, что Мария поспешила взять у Иосифа рабочие инструменты, чтобы дать ему возможность обнять Младенца.
Затем Иосиф, который присел на корточки, чтобы сравняться ростом с Иисусом, встает, левой рукой вновь забирает
свои инструменты, а правой прижимает маленького Иисуса к
своей сильной груди. И держит путь к дому, тогда как Мария
идет на источник наполнить Свою амфору.
Войдя в ограду дома, Иосиф ставит Младенца, берет ткацкий
станок Марии и несет его в дом, потом доит козочку. А Иисус
внимательно наблюдает за этими действиями и за тем, как
козочку запирают в маленькую клеть, пристроенную к дому
сбоку.
228

256

Оно произошло 10 января 1944 г. и описано в «Тетрадях за 1944»

Опускается вечер. Я вижу, как красный цвет заката становится лиловым над песками, которые будто бы дрожат от
нагрева. Пирамида выглядит более темной.
Иосиф заходит в дом, в одну из его комнат, что, видимо, является мастерской, кухней и столовой одновременно. Ясно, что
другое помещение предназначено для отдыха, но в него я не попадаю. Тут есть низкий очаг, он горит. Есть столярный верстак,
маленький стол, несколько табуреток, полки с немногочисленной кухонной утварью и два масляных светильника. В углу –
ткацкий станок Марии. И много-много порядка и чистоты. Жилище беднейшее, но самое опрятное.
И вот какое наблюдение я приведу: во всех видениях, относящихся к земной жизни Иисуса, я заметила, что и Он, и Мария,
так же как Иосиф, как Иоанн, всегда аккуратны в одежде и с
опрятной головой. Скромные одеяния и простые прически, но
благодаря опрятности придающие им благородный вид.
5 Мария возвращается с амфорой, и дверь закрывают ввиду
36.5
быстро спустившихся сумерек. Комната освещена светильником, который Иосиф зажег и поместил на свой верстак, возле которого он опять согнулся, работая над какими-то небольшими
досками, пока Мария готовит ужин. Огонь также освещает комнату. Иисус, опираясь ладошками о верстак и подняв головку
вверх, наблюдает за тем, что делает Иосиф.
Потом они садятся за трапезу, перед тем помолившись. Они,
естественно, не осеняют себя крестным знамением, но молятся.
Читает молитву Иосиф, а Мария отвечает. Но я ничего не понимаю. Должно быть, это псалом. Однако он произносится на совершенно незнакомом мне языке. Затем они садятся за стол. Теперь уже светильник на столе. Мария держит на коленях Иисуса
и поит Его молоком от козочки, в которое макает кусочки хлеба,
отломанные от круглого каравая с темной коркой и внутри
также темного. Похоже, хлеб этот ржаной или ячменный.
Наверно, в нем много отрубей, поскольку он серого цвета. Тем
временем Иосиф ест хлеб и сыр: маленький кусочек сыра и
большой – хлеба. Потом Мария сажает Иисуса рядом с Собой на
скамеечку и приносит на стол приготовленные на огне овощи –
мне кажется, вареные и приправленные, как это делается и у
257

нас, – и после того, как Иосиф накладывает себе, кушает также
Сама. Иисус спокойно грызет Свое яблоко и улыбается, показывая белые зубки. Ужин завершается оливками или финиками.
Не могу хорошенько разобрать, поскольку для оливок они
слишком светлые, а для фиников – слишком твердые. Никакого
вина. Ужин бедняков.
Но в этой комнате веет таким умиротворением, что никакие
пышные царские чертоги не могли бы дать мне ничего подобного. И какое единодушие!
6
36.6
Этим вечером Иисус не говорит. Не комментирует мне эту
сцену. Он наставляет меня видением, этим Своим даром, и довольно. За что да будет Он всегда и в той же степени благословен.
26 января 1944.
7
Иисус говорит:
36.7
«Этот урок, для тебя и для остальных, преподают самые
вещи, которые ты видишь. Это урок смирения, принятия и доброго согласия229. Преподанный в качестве примера для всех
христианских семейств, и особенно для христианских семей
этого исключительно печального времени.
8
Ты увидела бедный дом. И, что печально, бедный дом на
36.8
чужбине.
Многие хотели бы претендовать на то, чтобы жизнь их была
материально незатруднительной, хорошо защищенной от любого самого малого беспокойства, процветающей, счастливой, –
лишь потому что они „послушные“ верующие, которые молятся и принимают Меня в Евхаристии, молятся и причащаются ради „своих“ нужд, не из-за потребностей своей души и не
ради славы Божией – потому что крайне редко кто в молитве не
остается эгоистом.
У Иосифа и Марии был Я, истинный Бог – в качестве их
Сына, и все же у них не было даже такого жалкого утешения,
как быть бедняками в своем отечестве, в стране, где их знали, где
у них, по крайней мере, был „свой“ домик, и среди множества
забот не докучала хотя бы забота о жилище, в стране, где –
Ит. „armonia“ мы переводим в этом контексте как согласие или
единодушие
258
229

поскольку их знали – было бы легче находить работу и обеспечивать жизнь. Они – два беженца, именно из-за Меня. Другой
климат, другая страна, такая унылая в сравнении с любимыми
просторами Галилеи, другой язык, другие нравы, среди населения, не знающего их и испытывающего обычное для местных
народов недоверие к беженцам и незнакомым.
Лишенные той удобной и родной обстановки, что была в
„их“ домике, стольких скромных и необходимых вещей, что
находились там и не казались такими уж необходимыми, тогда
как здесь, в пустоте, их окружающей, они представляются
прямо-таки чудесными, словно какая-то роскошь, делающая
изысканными дома богачей. С тоской по родине и по дому, с
мыслями об убогом скарбе, оставленном там, о садике, где,
наверное, уже никто не позаботится о виноградной лозе, и о
смоковнице, и о других плодовых деревьях. И с необходимостью переживать о повседневном пропитании, об одежде, о постоянном поддержании огня, обо Мне, Младенце, которого
нельзя кормить той пищей, какую можно позволить себе самим.
И с такой болью в сердце. Из-за тоски по родине, из-за неопределенности будущего, из-за подозрительности людей, что неохотно, особенно в первое время, принимают предложение
услуг по работе от двух незнакомцев.
И все же ты видела. В том жилище царят безмятежность,
улыбка, единодушие, и – с общего согласия – стремление сделать его красивее, даже этот несчастный сад, чтобы оно сильнее
напоминало то, более комфортабельное, которое было оставлено. Там присутствует лишь одно беспокойство: как бы сделать
эту землю не такой враждебной ко Мне, Святому, сделать ее не
такой жалкой для Меня, что пришел от Бога. Любовь верующих
людей и родительская любовь, что проявляется в тысяче забот,
начиная от козочки, купленной многими часами сверхурочной
работы, и кончая маленькими игрушками, вырезанными из
древесных отходов, и фруктами, предназначенными только для
Меня, когда себе отказывали в куске хлеба.
Мой дорогой земной отец, как же ты был возлюблен Богом:
Богом Отцом – в горних Небесах, Богом Сыном, ставшим Спасителем, – на Земле!
259

В том доме нет нервозности, недовольства, мрачных лиц, и
нет взаимных упреков и, тем более, претензий к Богу, что Тот не
насыщает их материальным благополучием. Иосиф не упрекает Марию в том, что Она причина его беспокойств, а Мария
не упрекает Иосифа в том, что он не в силах дать Ей большего
благосостояния. Они любят друг друга в святости, только и
всего, и поэтому переживают не о собственном благополучии, а
об интересах своего ближнего. Настоящая любовь не знает эгоизма. И настоящая любовь всегда целомудренна, даже если она
не настолько совершенна в целомудрии, как любовь двух девственных супругов. Целомудрие вкупе с милосердием ведет за
собой вереницу других добродетелей и потому превращает
двоих, целомудренно любящих, в двоих совершенных супругов.
Любовь Моей Матери и Иосифа была совершенна. Оттого
она была побудительной причиной ко всякой иной добродетели, и особенно к такой, как любовь к Богу, благословенному
на всякий час, несмотря на то, что Его святая воля бывала тяжела
для тела и для души, благословенному, потому что над телом и
душой у этих двух святых господствовал более сильный дух, и
он-то благодарно прославлял Господа за то, что они были избраны хранителями Его предвечного Сына.
9 В том доме молились. Теперь в домах слишком мало мо36.9
лятся. День светает и настает ночь, начинаются дела и вы садитесь за трапезу – и не вспоминаете о Господе, который позволил
вам увидеть еще один день, чтобы вы могли дожить до еще одной ночи, который благословил ваши труды и соблаговолил,
чтобы они стали вам средством добыть ту пищу, тот огонь, те
одежды, тот кров, что также необходимы для вашей человеческой природы. То, что приходит от благого Бога, – всегда
„благо“. Даже если оно бедное и скудное, любовь придаст ему
вкуса и весомости, любовь, которая позволит вам увидеть в
Предвечном Создателе любящего вас Отца.
В том доме обитает неприхотливость. Она была бы, даже если
бы денег хватало. Едят – чтобы жить. Едят не для того, чтобы
услаждать гортань с ненасытностью жадных и с прихотью гурманов, что наедаются до отяжеления и расточают состояния на
дорогостоящую еду, не помышляя о тех, у кого пища скудная
260

или ее вовсе нет, не задумываясь, что если бы они были умереннее, многих можно было бы избавить от голодных мук.
В том доме любят работу. Ее любили бы, даже если денег
было бы вдоволь, потому что, работая, человек повинуется
Божией заповеди и освобождается от порока, который, словно
цепкий плющ, сжимает и подавляет ленивых, похожих на неподвижные валуны. Хороша еда, ясен сон, довольно сердце, когда
ты как следует поработал – и наслаждаешься временем передышки между одной работой и другой. Не укорениться многоликому пороку ни в доме, ни в уме у того, кто любит работу. А
раз он не укореняется, процветает любовь, почтение, взаимное
уважение, и в здоровой атмосфере вырастают юные отпрыски,
которые таким образом становятся родоначальниками будущих святых семейств.
В том доме царит смирение. Какой урок смирения для вас,
гордые! У Марии, по человеческим меркам, могли бы быть тысячи и тысячи причин возгордиться и требовать от супруга почитания. Сколь многие из женщин ведут себя так лишь потому,
что они чуть более образованны, или знатнее родом, или обладают более толстым кошельком, нежели их мужья. Мария – Невеста и Матерь Бога, и все же Она служит – а не заставляет служить – супругу, оказывая ему всецелую любовь. Иосиф – хозяин
дома, и Бог его посчитал вполне достойным того, чтобы стать
главой семейства и принять от Бога на попечение воплощенное
Слово и Невесту предвечного Духа. И все же он беспокоится о
том, как бы облегчить труды и занятия Марии, и самую неблагодарную работу по дому выполняет именно он, чтобы Мария
не переутомлялась; и не только: но как умеет и насколько может
утешает Ее и старается сделать дом удобным для Нее и порадовать цветами в огородике.
В том доме поддерживается порядок. Духовный, нравственный, материальный. Бог – духовный Глава, и Ему оказываются
почитание и любовь: духовный порядок. Иосиф – глава семейства, и ему оказываются расположение, уважение и послушание: нравственный порядок. Этот дом – дар от Бога, как и одежда,
и домашняя утварь. Промысл Божий проявляется во всем: от Бога
достается овцам руно, птицам оперение, лугам трава, животным
261

сено, пернатым зернышки и листва, и шьется одеяние для ландыша. Дом, одежду, домашнюю утварь – следует принимать с
благодарностью, благословляя руку Божью, которая все это
предоставляет, и обращаясь со всем этим почтительно, как с даром от Господа, не взирая на эти вещи с неохотой по причине
их бедности, не проявляя к ним небрежность и, тем самым, не
злоупотребляя Промыслом: материальный порядок.
10 Ты не поняла слов, оброненных на назаретском диалекте, а
36.10
также слов молитвы. Но само увиденное преподало великий
урок. Поразмышляйте над ним, о все вы, так страдающие теперь
за то, что выказали пренебрежение Богу в столь многих вещах,
а среди прочих и в тех, которыми никогда не пренебрегали святые Супруги, бывшие Мне Матерью и отцом.
А ты – порадуйся, вспоминая маленького Иисуса, улыбнись,
думая о Его младенческих шажках. Вскоре ты увидишь Его шествующим под крестом. И это будет слезное видение».

37. Первый урок ремесла для Иисуса, который не
преступал возрастных ограничений
21 марта 1944.
1 Вижу, как появляется – славный, как солнечный луч в дожд37.1
ливый день, – мой Иисус, маленький Мальчик примерно лет
пяти, белокурый и красивый, в Своей небесного цвета простенькой одёжке, что доходит Ему до середины икр.
Он играется в садике с землей. Делает из нее кучки, а сверху
вставляет веточки, будто сажает миниатюрные рощи, камушками выкладывает улочки, а затем хочет устроить маленькое
озеро у подножия Своих крошечных холмов, и для этого берет
остатки какой-то старой посудины и закапывает ее по самые
края, потом заполняет ее водой с помощью глиняной кружки,
которую погружает в емкость, очевидно, приспособленную для
стирки или для полива этого небольшого сада. Но добивается
лишь того, что намачивает одежду, особенно, рукава. Вода вытекает из надтреснутой и, наверно, прохудившейся, тарелки –
и… озеро засыхает.
В дверях показывается Иосиф и, молчком-молчком, некоторое время с улыбкой наблюдает за этим занятием Ребенка. Это
262

зрелище и вправду способно вызвать веселую улыбку. Потом, с
целью не допустить, чтобы Иисус промок еще больше, он зовет
Его. Иисус, улыбаясь, оборачивается и, видя Иосифа, спешит к
нему, вытягивая ручки. Иосиф полой своей короткой рабочей
одежды вытирает мокрые и запачканные землей ладошки, и
целует их. И между ними двоими происходит милый разговор.
Иисус рассказывает про Свое занятие и Свою игру, и про те
трудности, что встретились на ее пути. Он хотел сделать озеро,
похожее на Генисаретское. (Из чего я предполагаю, что Ему о
нем говорили или что Его туда возили). Хотел сделать его в
уменьшенном размере для Своего удовольствия. Здесь вот Тивериада, Магдала, Капернаум. Это – дорога, что, проходя через
Кану, ведет в Назарет. Хотел спустить на воду маленькие лодки
– эти листья и есть лодки – и отправиться на другой берег. Но
вода утекла…
Иосиф глядит с интересом, как на серьезное дело. Потом
предлагает сделать Ему, завтра, маленькое озеро – не из треснутой тарелки, а из небольшой деревянной емкости, хорошо склеенной и просмоленной, и на него Иисус смог бы спустить настоящие деревянные лодочки, которые Иосиф научит Его делать.
2 Как раз сейчас он принес Ему небольшие рабочие инстру37.2
менты, подходящие для Него, чтобы Он смог научиться без
труда их использовать.
«Тогда я стану помогать тебе!» – говорит с улыбкой Иисус.
«Тогда Ты станешь помогать мне и сделаешься отличным
плотником. Пойдем, посмотришь на них».
И они заходят в мастерскую. Иосиф показывает маленький
молоток, маленькую пилу, крошечные резцы, игрушечный рубанок, размещенные на верстачке для начинающего плотника:
верстачке, подогнанном к росту маленького Иисуса.
«Смотри: чтобы отпилить – эту деревяшку кладут, поддерживая так. Пилу берут так и, обращая внимание, чтобы она не
задела пальцев, пилят. Попробуй…»
И урок начинается. Иисус, делаясь красным от усилия и поджав губы, внимательно распиливает, а затем ровняет маленькую дощечку с помощью рубанка, и она, хотя и несколько искривлена, кажется Ему превосходной, Иосиф же хвалит Его и
263

продолжает терпеливо и с любовью учить ремеслу.
3
Возвращается Мария – наверное, Она была не дома – и, появившись у входа, смотрит. Двое не видят Ее, поскольку повернуты спиной. Мама улыбается, видя то рвение, с каким Иисус
работает рубанком, и то чувство, с которым Иосиф Его обучает.
Однако Иисус, видимо, ощущает эту улыбку. Он оборачивается, видит Маму, бежит к Ней со Своей полуструганой дощечкой и показывает Ей. Мария любуется и наклоняется поцеловать Иисуса. Расправляет Ему спутавшиеся локоны, вытирает
пот с Его разгоряченного лица, с любовью выслушивает Иисуса,
который обещает Ей сделать скамеечку, чтобы Ей было удобнее
во время работы.
Иосиф, выпрямившись возле маленького верстака и уперев
руку в бок, смотрит и улыбается.
Я присутствовала при первом уроке ремесла моего Иисуса. И
на мне пребывает все умиротворение этого святого Семейства.
4 Иисус говорит:
37.4
«Я утешил тебя, душа Моя, видением Моего детства, счастливого в его бедности, оттого что оно было окружено любовью
двух святых, выше которых в мире нет.
5 Говорят, что Иосиф был Моим кормильцем. О! Конечно, бу37.5
дучи мужчиной, он не мог кормить Меня молоком, как это делала Мария, но он надрывался на работе, чтобы доставить Мне
хлеб и уют, и обладал нежностью чувств настоящей матери. От
него Я научился – и ни один воспитанник не имел лучшего
наставника – всему тому, что превращает мальчика в мужчину.
И в мужчину, которому необходимо зарабатывать себе на хлеб.
Если Мой ум Сына Божия был совершенен, то нужно также
понять и признать, что Я не желал нарочито переступать возрастных ограничений. Поэтому, принижая Свое умственное совершенство Бога до уровня человеческого умственного совершенства, Я подчинился тому, чтобы иметь учителем человека, и
тому, чтобы иметь нужду в учителе. Если Я в дальнейшем обучался быстро и охотно, то это не исключает ни Моих заслуг, поскольку Я повиновался человеку, ни заслуг этого праведного человека, оказавшегося тем, кто напитал Мой маленький разум
необходимыми для жизни сведениями.
37.3

264

Об этих драгоценных часах, проведенных возле Иосифа, который словно играючи прививал Мне умение работать, Я не забываю даже теперь, когда Я на Небе. И когда Я смотрю на Моего
названого отца, Я снова вижу маленький сад и дымную мастерскую, и кажется, сейчас увижу, как появится Мама со Своей
улыбкой, делавшей это место замечательным, а нас счастливыми.
6 Сколь многому должны были бы поучиться семьи у этого 37.6
совершенства супругов, которые возлюбили друг друга так, как
не любил никто другой!
Иосиф был главой. Неоспоримым и необсуждаемым был его
домашний авторитет, перед которым почтительно склонялся
авторитет Невесты и Матери Бога и которому подчинялся Сын
Божий. Что бы Иосиф ни посчитал нужным сделать, все это обязательно делалось: без обсуждений, без возражений, без сопротивлений. Его слово было Нашим маленьким законом. И, несмотря на это, сколько в нем смирения! Никакого
злоупотребления властью, никаких неразумных требований,
только потому что он – глава. Супруга была ему деликатной советчицей. И если в Своем глубоком смирении Она почитала
Себя служанкой супруга, то супруг извлекал из мудрости Благодатной Девы свет, бывший ему проводником во всех обстоятельствах.
И Я рос, словно цветок под защитой двух могучих деревьев,
меж двумя источниками любви, что сходились на Мне, ради
того, чтобы беречь Меня и любить.
Нет, пока возраст позволял Мне не думать о мире, Я не сожалел о Рае. Бог Отец и Божественный Дух не отсутствовали, ведь
Ими была наполнена Мария. И ангелы тоже обитали там, поскольку ничто не отталкивало их от того дома. А один из них,
можно сказать, обрел плоть и стал Иосифом, ангельской душой,
свободной от плотского бремени и занятой лишь служением
Богу и Его интересам, и любящей Его так, как Его любят серафимы. Взор Иосифа! Спокойный и чистый: так глядит звезда,
не ведающая земных вожделений. Он был Нашей опорой,
Нашей силой.
265

Многие думают, что Я не испытывал человеческих страданий, когда смерть погасила тот взор святого, стража нашего
дома. Если как Богу Мне была известна счастливая участь
Иосифа, и поэтому Я не сокрушался о его кончине, которая после
краткой остановки в Лимбе открыла для него Небо, то как Человек Я плакал в том доме, что опустел без его сердечного присутствия. Плакал об ушедшем друге. Да и мог ли Я не плакать
об этом Моем святом, на груди которого Я спал в младенчестве
и который столько лет Меня любил?
8
37.8
Наконец, обращаю внимание родителей на то, как, не прибегая к педагогическим знаниям, Иосиф сумел сделать из Меня
искусного работника. Едва Я достиг возраста, когда уже мог обращаться с инструментами, как он, не позволяя Мне лениться и
бездельничать, начал приобщать Меня к работе, и Мою любовь
к Марии превратил в лучшее вспомогательное средство, чтобы
побудить работать. Делать полезные вещи для Мамы. Вот каким
образом прививалось должное уважение к маме, которое обязан
иметь любой сын, и на этот рычаг почтительности и любви опиралось обучение для будущего плотника.
Где теперь те семьи, в которых малышей приучают любить
работу как средство сделать родителям приятное? Теперь дети
в доме – деспоты. Они растут упрямыми, безразличными, грубыми по отношению к родителям. И воспринимают их как свою
прислугу. Своих рабов. Не любят их, да и те их едва любят. Ибо
в тот момент, когда вы превращаете ваших детей в капризных
повелителей, вы отрываете себя от них постыдным невмешательством.
Они – чьи угодно дети. Только не ваши, о родители двадцатого столетия. Дети кормилицы, воспитательницы, пансиона,
если вы богаты. Дети компании, улицы, школы, если бедны. Но
не ваши. Вы, мамы, только рожаете их – и все. И вы, отцы, поступаете так же. Но ребенок – это не только тело. Это ум, сердце,
дух. Поверьте же, что никто, как отец и мать, не обладает таким
же правом и обязанностью формировать этот ум, это сердце и
этот дух.
Семья существует и должна существовать. Никакая теория и
никакой прогресс не в силах уничтожить эту истину без того,
37.7

7

266

чтобы не вызвать крах. Из разрушения института семьи в будущем могут выйти лишь все более развращенные мужчины и
женщины, что станет причиной еще большего упадка. И поистине говорю вам, что лучше не было бы больше на земле ни
супружества, ни потомства, нежели чтобы были семьи, менее
дружные, чем обезьяньи стаи, семьи, которые уже не школы
добродетели, труда, любви и святости, а беспорядок, где каждый живет сам по себе, словно части разладившегося механизма, что кончает тем, что распадается.
Разрушайте, разрушайте. Плоды этого вашего разрушения
самой святой формы общественной жизни вы видите и пожинаете. Продолжайте в том же духе, если хотите. Но тогда не жалуйтесь, что эта земля все сильнее напоминает ад, обитель чудовищ,
пожирающих семьи и народы. Вы этого хотите. И этого заслуживаете».

38. Мария – Наставница Иисуса, Иуды и Иакова
29 октября 1944.
1 Иисус говорит:
38.1
«Приди, маленький Иоанн, и увидь. Взявшись за Мою руку,
что поведет тебя, перенесись в годы Моего детства. И то, что ты
увидишь, должно быть включено в Евангелие Моего детства, где
Я хочу, чтобы поместилось и видение пребывания Семейства в
Египте. Расположи это так: Семейство в Египте, затем первый
урок ремесла для Мальчика Иисуса, потом то, что ты сейчас запишешь, сцену совершеннолетия (обещанную сегодня, 25.11)230,
и последнее – видение Иисуса среди учителей Закона в Храме
на Его двенадцатую Пасху. И то, что ты сейчас увидишь, тоже
не просто так. Напротив, оно высветит некоторые моменты
Моих ранних лет и Мои отношения с родственниками. А тебе
это подарок, в праздник Моего Царствования231, тебе, чувствующей, как мир назаретского дома, когда ты его созерцаешь, изливается на тебя. Записывай».
Слова про сцену совершеннолетия вставлены между строками,
написанными 29.10, и относятся к дальнейшему обещанию
231 В последнее воскресенье октября отмечали праздник Христа Царя
267
230

Вижу ту комнату, где обычно обедают и где Мария трудится
на Своем ткацком станке или занимается рукоделием. Комната
эта соседствует с мастерской Иосифа; слышно, как там старательно работают. Здесь же, наоборот, тихо. Мария сшивает несколько полос шерстяной ткани, очевидно, Ею сотканной, шириной около полуметра и в два с лишним раза больше длиной,
которые, мне кажется, предназначены стать плащом для
Иосифа. За дверью, открытой в сад, виднеются изгороди, заросшие теми сине-фиолетовыми маргаритками, что обычно зовутся «цветами Марии» или «звездным Небом». Я не знаю их
точного ботанического названия. Они в цвету, и поэтому, наверное, осень. Тем не менее, зелень на деревьях еще густа и красива,
и пчелы из двух ульев, придвинутых к солнечной стороне
стены, жужжа, танцуя и сверкая на солнце, перелетают со смоковницы на виноградную лозу, с нее – на гранатовое дерево,
увешанное своими круглыми плодами, которые уже потрескались от излишней спелости, обнажив ожерелья сочных рубинов, выложенных рядами внутри этих красно-зеленых шкатулок с желтыми перегородками.
3
Под деревьями Иисус играет с двумя мальчиками примерно
38.3
одного с Ним возраста. Они курчавые, но не светловолосые.
Один, скорее, настоящий брюнет: головка черного ягненка, еще
сильнее подчеркивающая белизну кожи на круглом личике с
двумя широко раскрытыми прекрасными глазками синего, переходящего в лиловый, цвета. У другого, не такого кудрявого и
с темно-каштановыми волосами, глаза карие и цвет лица более
смуглый, но с розоватым оттенком на щеках. Иисус, со Своей
белокурой головкой на фоне двух потемнее, кажется, уже окружен сияющим нимбом. Они дружно играют с маленькими тележками, на которых находятся… различные товары: листья,
камушки, стружки, деревяшки. Они, видимо, выступают в роли
купцов, а Иисус – делает покупки для Мамы, относя Ей то одну
вещь, то другую. Мария с улыбкой принимает эти приобретения.
Но затем игра меняется. Один из двоих ребят предлагает:
«Устроим Исход из Египта. Иисус будет Моисеем, я Аароном,
ты… Марией».
«Но я же мальчик!»
38.2

2

268

«Не важно! Все равно. Ты будешь Марией и будешь плясать
перед золотым тельцом232, которым будет вон тот улей».
«Я не стану плясать. Я мужчина и не хочу быть женщиной. Я
правоверный и не хочу плясать перед идолом».
Иисус вмешивается: «Давайте не это место. Давайте возьмем
другое: когда Иисус избирается преемником Моисея233. Так мы
обойдемся без этого скверного греха идолослужения, а Иуда не
против быть мужчиной и Моим преемником. Ты не против, не
так ли?»
«Да, Иисус. Но тогда Тебе придется умирать, потому что Моисей умирает, после234. Я не хочу, чтобы Ты умирал, ведь Ты всегда так хорошо ко мне относишься».
«Все умирают… Но прежде, чем умереть, Я благословлю
Израиль, а раз кроме вас тут никого нет, Я благословлю весь Израиль в вашем лице».
Согласие достигнуто. Но потом возникает одна проблема.
Оставались ли еще у людей Израиля, после стольких переходов,
те повозки, что были у них в исходе из Египта? Мнения оказываются противоречивыми.
Они обращаются к Марии. «Мама, Я утверждаю, что у израильтян еще оставались повозки. Иаков говорит, что нет. Иуда не
знает, кого признать правым. Ты знаешь?»
«Да, Сын. У этого кочевого народа еще оставались свои повозки. Во время стоянок они их чинили. На них садились наиболее слабые, и они ехали груженые теми припасами или вещами,
что были необходимы для такого множества людей. Кроме
Ковчега, переносимого на руках, все остальные вещи были на
повозках». Вопрос решен.
4 Ребята отправляются в глубину сада, и оттуда с псалмопе- 38.4
нием идут в сторону дома. Иисус идет впереди и Своим серебристым голоском воспевает псалмы. Вслед за Ним идут Иуда с
Иаковом, поддерживая какую-то небольшую тачку, возведенную в ранг Скинии. Однако учитывая, что помимо Аарона и
См. (Исх. 32:4-6). Мария – это Мариам, сестра Моисея и Аарона
(Втор. 31:7) и далее
234 (Втор. 34:1-7)
269
232
233

Иисуса они должны исполнять еще и роль народа, они, сняв пояса, привязали ими другие миниатюрные тележки к своим ногам и так шествуют, серьезные, словно они – настоящие действующие лица. Преодолев всю длину навеса, они проходят перед
дверью комнаты, где находится Мария, и Иисус говорит:
«Мама, приветствуй прохождение Ковчега».
Мария с улыбкой встает и кланяется перед Сыном, который
проходит мимо, сияя в солнечном ореоле.
Затем Иисус вскарабкивается на горный склон, являющийся
границей дома, или скорее, сада; там, над пещеркой, Он выпрямляется и обращается… к Израилю. Пересказывает Божьи
заповеди и обетования, назначает Иисуса командующим, подзывает его к Себе, и Иуда, в свою очередь, поднимается на уступ.
Он ободряет его и благословляет. Потом требует Себе… табличку (широкий лист смоковницы), записывает песнь и читает
ее235. Не всю, но значительную часть, и кажется, Он действительно читает ее с этого листа. Потом прощается с Иисусом, который со слезами обнимает Его, и поднимается выше, почти на
край обрыва. И оттуда благословляет весь Израиль, то есть,
двоих, приникших к земле, а затем ложится на невысокую
травку, закрывает глаза и… умирает.
5 Мария, которая улыбаясь продолжала оставаться на пороге,
38.5
увидев, что Он все еще лежит неподвижно вытянувшись, кричит: «Иисус! Иисус! Поднимайся! Не оставайся так! Твоя Мама
не желает видеть Тебя мертвым!»
Иисус с улыбкой встает, бежит к Ней и целует Ее. Подходят
также Иаков с Иудой. Мария их тоже ласкает.
«Как Иисус мог запомнить эту песнь, такую длинную и сложную, и все эти благословения?» 236 – спрашивает Иаков.
Мария улыбается и отвечает просто: «У Него очень хорошая
память, и Он очень внимателен, когда Я читаю».
«И я внимателен, в школе. Но от всех этих сетований на меня
находит сон… Что же, я никогда не выучусь?»
«Выучишься, не беспокойся».
235
236

270

Песнь Моисея: (Втор. 32:1-43)
Благословения Моисея: (Втор. 33:1-29)

Стучат в дверь. Иосиф быстро пересекает сад и комнату, и 38.6
открывает.
«Мир вам, Алфей и Мария!»
«И вам мир и благословение». Это брат Иосифа со своей женой. Грубая телега, в которую запряжен крепкий осел, остановилась на улице.
«Хорошо съездили?»
«Хорошо. А мальчишки?»
«В саду, с Марией».
Но мальчишки уже спешат поприветствовать маму. Приходит и Мария, держа за руку Иисуса. Кузины целуются.
«Хорошо себя вели?»
«Очень хорошо и послушно. Родственники все в порядке?»
«Все. Приветствуют вас, а из Каны вам передают много подарков. Виноград, яблоки, сыр, яйца, мед. И… Иосиф! Я отыскала именно то, что ты хотел для Иисуса. В телеге, в той круглой
корзине». Супруга Алфея смеется. Наклоняется к Иисусу, который глядит на нее во все глаза, целует Его в эти два островка
лазури и говорит: «Знаешь, что у меня для Тебя есть? Отгадай».
Иисус думает и не находит ответа. Я подозреваю, Он делает
это намеренно, чтобы предоставить Иосифу удовольствие сделать сюрприз. В самом деле, Иосиф заходит, неся большую
круглую корзину. Ставит ее на пол перед Иисусом, развязывает
веревку, которая удерживала на ней крышку, открывает ее… и
показывается белая овечка, настоящая шапка белой пены, спящая в очень чистом сене.
Иисус издает изумленное и счастливое «О!» и устремляется
было к этому живому существу, но потом оборачивается и бежит к Иосифу, пока еще согнутому над полом, и благодарно обнимает и целует его.
Двоюродные братишки с восхищением смотрят на это созданьице, которое успело проснуться и поднять розовую блеющую
мордочку в поисках мамы. Ее вынимают из корзины и дают ей
горсть клевера. Она жует, поглядывая вокруг своими кроткими
глазами.
Иисус не переставая восклицает: «Это Мне! Мне! Спасибо,
отец!»
6

271

«Она так Тебе нравится?»
«О! Очень! Белая, чистая… овечка… о!» – и, обхватив ручками шею овечки, кладет Свою светлую голову на ее белую головку и, счастливый, застывает в таком положении.
«Вам я тоже привез по овечке», – говорит Алфей сыновьям, –
«но они темные. Вы не такие аккуратные, как Иисус, и если бы
у вас оказались белые овцы, они были бы неопрятными. Они будут вашим стадом, вы будете содержать их вместе и больше не
станете шататься по улице – вы, два озорника – и кидаться камнями».
Мальчишки бегут к телеге и видят там двух других овечек,
скорее уже черных, нежели белых.
Иисус остался со Своей. Он относит ее в сад, дает ей воды, и
она идет за Ним, будто всегда Его знала. Иисус называет ее. Он
дает ей имя «Снежок»237, и та отвечает радостным блеянием.
Гости садятся за стол, и Мария предлагает им хлеб, оливки и
сыр. Ставит также амфору с сидром или медовым напитком, не
знаю: вижу, что он очень-очень светлый. Они разговаривают
между собой, пока ребята играют с тремя маленькими существами, которых Иисус захотел собрать вместе, чтобы напоить и
двух других, и дать им имена.
«Твоя, Иуда, будет зваться „Звездочка“, потому что у нее такая отметина на лбу. А твоя – „Огонек“, потому что она цвета
огоньков увядающего вереска». Все согласны.
Взрослые говорят, и слово берет Алфей: «Надеюсь, таким
способом проблема ссор между мальчиками разрешится. Это
ты, Иосиф, подсказал мне эту идею. Я подумал: „Моему брату
нужна овечка для Иисуса, чтобы Тот немного развлекся. Я
возьму еще двух для этих мальчишек, чтобы заставить их быть
чуть поспокойнее и не иметь постоянных проблем с другими
родителями из-за разбитых голов и коленей“. Там школа, тут
38.7 овцы – и мне удастся их присмирить. 7 Но в этом году и тебе придется отправить Иисуса в школу. Пора».
«Я никогда не отправлю Иисуса в школу», – решительно говорит Мария. Необычно слышать Ее отвечающей таким образом,
237

272

В оригинале: Neve – Снег, в итальянском это слово женского рода

и отвечающей вперед Иосифа.
«Почему? Ребенок должен учиться, чтобы в свое время суметь выдержать экзамен на совершеннолетие…»
«Ребенок сумеет. Но в школу не пойдет. Это решено».
«Тогда Ты будешь единственной в Израиле, кто так поступит».
«Буду единственной. Но поступлю так. Правильно, Иосиф?»
«Правильно. Иисусу нет нужды ходить в школу. Мария была
воспитана в Храме, и Она – настоящий специалист в познании
Закона. Она и будет Его Наставницей. Я тоже этого хочу».
«Вы балуете Мальчика».
«Ты не можешь так говорить. Он самый лучший в Назарете.
Ты когда-нибудь слышал, чтобы Он плакал, капризничал, проявлял непослушание или неуважение?»
«Такого нет. Но так станет, если Его будут продолжать баловать».
«Держать детей при себе – не значить их баловать. Это значит любить их от всего ума и от всего сердца. Так мы и любим
нашего Иисуса, и учитывая, что Мария образованнее школьного учителя, Она будет Наставницей Иисуса».
«А когда твой Иисус станет мужчиной, Он будет барышней,
что боится даже мухи».
«Не будет. Мария – Женщина сильная, и знает, как дать Ему
мужское воспитание. Да и я не трус и сумею преподать уроки
мужества. Иисус – Дитя, не имеющее ни физических, ни моральных изъянов. Поэтому Он будет расти здравым и сильным:
и телом, и духом. Не беспокойся, Алфей. Он не посрамит семью.
И потом, я решил, и этого достаточно».
«Решила, вроде бы, Мария, а ты…»
«А если и так? Разве это не прекрасно, когда двое любящих
друг друга склонны иметь одни и те же мысли и стремления,
чтобы взаимно угадывать желания другого и превращать их в
свои собственные? Если бы Мария захотела чего-то неразумного, я сказал бы Ей: „Нет“. Но Она желает того, что исполнено
мудрости, и я это одобряю и присоединяюсь. Мы ведь любим
друг друга как в первый день… и будем так любить, пока живы.
Правда, Мария?»
«Да, Иосиф. И, не дай Бог, но если одному из нас случится
273

умереть раньше другого, то и тогда мы будем любить друг
друга».
Иосиф гладит Марию по голове, словно юную дочь, а Она
смотрит на него Своим ясным и любящим взглядом.
8
Вмешивается сноха: «Вы совершенно правы. Если бы я могла
38.8
учить! В школе наши дети узнают и хорошее, и плохое. Дома –
только хорошее. Не знаю… Если бы Мария…»
«Чего ты хочешь, сестрица? Говори, не стесняйся. Ты знаешь,
Я люблю тебя и всегда рада тебе угодить».
«Я говорю… Иаков и Иуда немного старше Иисуса. Уже ходят в школу… А что они при этом знают?! Иисус же, напротив,
уже так хорошо знает Закон… Мне бы хотелось… что, если бы я
попросила Тебя брать и их тоже, когда Ты обучаешь Иисуса? Я
думаю, они стали бы лучше и образованнее. В конце концов,
они кузены, и было бы справедливо, если бы они стали относиться друг другу как братья… Я была бы так счастлива!»
«Если Иосиф и твой муж согласны, Я готова. Говорить для
одного или для троих – одно и то же. Перечитывать Писание
радостно. Пусть приходят».
Трое мальчиков, которые успели незаметно войти, слушают
и ожидают решения.
«Они Тебя разочаруют, Мария», – говорит Алфей.
«Нет! Со Мною они всегда хорошие. Не правда ли, вы будете
послушными, если Я стану вас обучать?»
Оба брата подбегают к Ней вплотную, один справа, другой
слева, обхватывают Ее за плечи, прикладываясь к Ней своими
головками, и обещают все, что только можно.
«Разреши им попробовать, Алфей, и разреши Мне попробовать. Я думаю, попытка не вызовет у тебя недовольства. Они могут приходить каждый день от шестого часа до вечера. Поверь,
этого достаточно. Я знаю секрет учебы без утомления. Детей
надо захватывать и развлекать одновременно. Чтобы совладать
с ними, нужно их понимать, любить и вызывать у них любовь.
А вы меня любите, не так ли?»
Ответом служат два громких чмоканья.
«Видишь?»
«Вижу. Мне остается только сказать: „Благодарю“. А что скажет
274

Иисус, видя, как Его Мама занята с другими? Что скажешь,
Иисус?»
«Я скажу: „Блаженны слушающие Ее и устраивающие возле
Нее свои обители“238. Как и с Премудростью, блажен, кто дружит с Моей Матерью, и Я счастлив, что те, кого Я люблю, Ее
друзья».
«Кто же вкладывает такие слова в уста этого Ребенка?» –
удивленно вопрошает Алфей.
«Никто, брат. Никто – в этом мире».
Здесь видение прекращается.
9
38.9
Иисус говорит:
«И Мария стала Наставницей: Моей, Иакова и Иуды. Вот почему мы полюбили друг друга как братья. Не только из-за родства, но и из-за совместного обучения и воспитания. Словно три
побега лозы, поддерживаемые одной опорой. Моей Мамой. Эта
Моя ласковая Мама – Учитель, равных которому в Израиле нет.
Будучи Престолом Премудрости, причем истинной Премудрости, Она обучала нас и мирскому, и Небесному. Говорю: „обучала нас“, поскольку Я был Ее учеником, ничем не отличаясь от
двоюродных братьев. И на Божьей тайне, в ответ на происки Сатаны, была утверждена „печать“, утверждена под видимостью
обыкновенной жизни.
Ты обрадована этой умилительной картиной? Теперь пребудь в мире. С тобой Иисус».

39. Приготовления к совершеннолетию Иисуса и
отбытие из Назарета
25 ноября 1944.
[…]
1 Он дал мне одно обещание. Я сказала Ему: «Иисус, как я
39.1
была бы рада увидеть церемонию Твоего совершеннолетия!»239
И Он: «Покажу тебе ее, как только „мы“ сможем прийти в себя,
См. (Притч. 8:34)
По истечении 12-летнего возраста еврейские мальчики проходили обряд Бар-Мицвá (сын заповеди), после которого уже считались
религиозно совершеннолетними
275
238
239

чтобы не потревожить тайны. И ты поместишь ее после сцены о
Моей Матери, Моей Наставницы и Наставницы Иуды и Иакова,
сцены, что Я недавно показал тебе. Помести ее между этой сценой и Диспутом в Храме».
[…]
19 декабря 1944.
2
39.2
Я вижу Марию, склонившуюся над какой-то бадьей или,
скорее, над терракотовой чашей и помешивающую нечто, от
чего в холодном ясном воздухе, наполняющем назаретский сад,
поднимается пар.
Должно быть, это разгар зимы, поскольку, за исключением
олив, все деревья тощие, словно скелеты. В вышине – прозрачнейшее небо и яркое солнце. Но не утихает резкий холодный
ветер, который налетает и колотит друг о друга голые ветви, и
качает серо-зеленые веточки олив.
Богородица одета в теплую коричневую, почти черную,
одежду, а спереди на Ней, словно фартук, повязано простое полотно, покрывающее одежду. Она вынимает из бака палку, которой размешивала содержимое, и видно, как с нее падают
капли красивого рубинового цвета. Мария внимательно смотрит, смачивает падающими каплями палец и проверяет их цвет
на фартуке. Похоже, Она довольна.
Заходит в дом, а затем выходит с множеством мотков белоснежной шерсти. И один за одним бережно и осторожно погружает их в бак.
3 Пока Она это делает, подходит, выйдя из мастерской
39.3
Иосифа, Ее сноха, Мария Алфеева. Они здороваются. Обмениваются репликами.
«Хорошо получается?»
«Надеюсь, что так».
«Та язычница уверяла меня, что это та самая краска и тот способ, какие используют в Риме. Она поделилась этим со мной
только ради Тебя, потому что Ты выполнила ту работу. Говорит,
что даже в Риме не вышивают так, как это делаешь Ты. Наверное, Ты ослепла за такой работой…»
Мария улыбается и качает головой, словно бы говоря:
«Пустяки!»
276

Сноха, перед тем как передать их Марии, глядит на последние мотки шерсти. «Как Ты это спряла?! Кажется, это волосы:
такие они тонкие и ровные. У Тебя все получается хорошо… и
как быстро! Эти последние получатся светлее?»
«Да, это для туники. Плащ потемнее».
Женщины трудятся вдвоем возле емкости. Затем они вытаскивают мотки, окрашенные в красивый пурпурный цвет, и немедленно спешат опустить их в ледяную воду, наполняющую
маленький бассейн, что находится под тонкой струйкой, с тихим журчанием стекающей из родника. Долго полощут их, а потом развешивают эти мотки на тростинках камыша, которые закрепляют между ветвями деревьев.
«На таком ветру они быстро и хорошо высохнут», – говорит
сноха.
«Пойдем к Иосифу. Там огонь. Ты, наверное, замерзла», – говорит Дева Мария, – «Молодец, что помогла Мне. Вышло очень
быстро и не так утомительно. Я тебе благодарна».
«О, Мария! Как же Тебе не помочь! Находиться возле Тебя –
уже праздник. И потом… весь этот труд ради Иисуса. А Он такой милый, Твой Сын!.. Если я поучаствую в торжествах Его совершеннолетия, то буду чувствовать, что я словно бы тоже Его
мама».
Обе женщины входят в мастерскую, заполненную характерным для столярных мастерских ароматом струганой древесины.
4 И видение приостанавливается… чтобы возобновиться на 39.4
отбытии двенадцатилетнего Иисуса в Иерусалим.
Он появляется, красивый и уже настолько хорошо развитый,
что кажется младшим братом Своей юной Матери. Он уже достает Ей до плеч Своей светлой и кудрявой головой, волосы на
которой теперь не такие короткие, как в первые годы жизни, но
спускаются ниже ушей и похожи на золотой шлем, отделанный
блестящими локонами.
Одет Он в красное. Прекрасный светло-рубиновый цвет.
Длинное одеяние, ниспадающее до щиколоток, оставляя открытыми лишь ступни, обутые в сандалии. Одеяние свободное, с широкими и длинными рукавами. Вокруг шеи, на концах рукавов, на
подоле – греческий плетеный орнамент, двуцветный и очень
277

красивый…
(подождите, пока перепишу остальную часть видения, она
будет в новой тетради).
20 декабря 1944.
Вижу, как Иисус вместе со Своей Мамой в Назарете входит в
комнату, назовем ее столовой.
Иисус – красивый двенадцатилетний Мальчик, высокий, хорошо сложенный, крепкий, но не полный. Из-за Своей комплекции Он кажется старше Своих лет. Он уже высок настолько, что
поравнялся с плечами Матери. У Него еще пока округлое и розоватое лицо ребенка Иисуса, лицо, которое в юношеском и
взрослом возрасте будет все более утончаться и становиться матового цвета, цвета изысканного алебастра, слегка приближающегося к желтовато-розовому.
Глаза – они тоже еще глаза ребенка. Большие, широко открытые впечатлениям, и с какой-то веселой искоркой, затерявшейся
в серьезности взгляда. После они уже не будут такими открытыми… Веки наполовину прикроют их, чтобы заслонить от Чистого и Святого то зло, которого слишком много в мире. Лишь
во время совершения чудес они будут открываться и сверкать
еще сильнее, чем сейчас… изгоняя демонов и смерть, исцеляя
грехи и болезни. И никогда больше не будет в них той веселой
искры, смешанной с серьезностью… Присутствие смерти и
греха будет ощущаться все отчетливее и отчетливее, а с ним –
осознание, и даже опытное понимание тщетности жертвы из-за
противящейся человеческой воли. Только в редчайшие моменты радости от общения с искупленными душами, и особенно, с чистыми – главным образом, с детьми – они будут зажигаться весельем, эти святые добрые глаза.
Но сейчас Он со Своей Мамой, в Своем доме, а напротив Него
– святой Иосиф, с любовью улыбающийся Ему, и двоюродные
братишки, которые Им восхищаются, и тетя Мария Алфеева,
которая Его гладит… Он счастлив. Ему необходима любовь, моему
Иисусу, чтобы быть счастливым. И в этот момент она у Него есть.
Он одет в просторную одежду из красной, светло-рубиновой,
шерсти. Она мягкая, совершенной текстуры: плотная и легкая
одновременно. На шее, спереди, на концах широких и длинных
278

рукавов, и на кромке спадающей до земли одежды, что едва
оставляет открытыми ступни, обутые в новые и весьма искусно
сделанные сандалии – это не просто подошвы, закрепляемые на
ноге кожаными ремешками – греческий орнамент, не вышитый, а вытканный в более темном цвете по светло-рубиновому
цвету одежды. Это, наверняка, работа Мамы, потому что сноха
восторгается и нахваливает ее. Его прекрасные светлые волосы
по своему оттенку уже более насыщенны, нежели были в детстве, с медным блеском на завитках локонов, свисающих ниже
ушей. Больше нет коротких и воздушных младенческих кудряшек. Это еще не волнистая, спадающая до плеч и оканчивающаяся мягкими кудрями, шевелюра Его зрелых лет. Но она уже
приближается к этой последней по цвету и форме.
5 «Вот наш Сын», – говорит Мария, поднимая Свою правую 39.5
руку, которой Она сжимает левую руку Иисуса. Кажется, будто
Она его представляет всем и подтверждает отцовство Праведника, который улыбается. И прибавляет: «Благослови Его,
Иосиф, перед отправлением в Иерусалим. В традиционном
благословении Его на поход в школу, на этот первый шаг в
жизни, не было необходимости. Однако теперь, когда Он отправляется в Храм, чтобы Его объявили совершеннолетним,
сделай это. А с ним благослови и Меня. Твое благословение…
(Мария неслышно всхлипывает) укрепит Его и придаст Мне
силы разлучиться с Ним через некоторое время…»
«Мария, Иисус всегда будет Твоим. Эта формальность не отразится на наших взаимных отношениях. И я не стану оспаривать Его у Тебя, этого дорогого для нас Сына. Никто более Тебя
не достоин вести Его по жизни, о моя Святая».
Мария кланяется, берет Иосифа за ладонь и целует ее. Она –
Супруга, и как же Она уважает и любит своего суженого!
Иосиф принимает этот знак уважения и любви с достоинством,
но затем поднимает поцелованную ладонь, кладет ее на голову
Супруги и говорит: «Да. Я благословляю Тебя, Благословенная, и
Иисуса вместе с Тобой. Идите ко мне, Вы – моя единственная
отрада, моя честь и цель моей жизни!». Иосиф величествен. С
простертыми вперед руками и ладонями, обращенными вниз,
на две склоненные головы, одинаково светлые и святые, он
279

произносит благословение: «Да сохранит и благословит Вас
Господь. Да будет Он милосерден к Вам и дарует Вам мир. Да
подаст Вам Господь Свое благословение»240. И потом говорит:
«А теперь пойдемте. Время благоприятствует путешествию».
6
Мария берет широкое покрывало темно-гранатового цвета
39.6
и накидывает его на тело Сыну. Как ласково Она это делает!
Они выходят. Запирают за собой. Пускаются в путь. В том же
направлении идут и другие паломники. За пределами селения
женщины отделяются от мужчин. Дети идут с кем захотят.
Иисус остается с Мамой.
Паломники, большей частью распевая псалмы, шествуют по
равнинам, таким красивым в эту благоприятнейшую весеннюю
пору. Свежие луга, молодые нивы и свежая листва на деревьях,
которые только что зацвели. Поющие люди на полях и в дороге,
а среди листвы – пение влюбленных птиц. Прозрачные ручьи,
служащие зеркалом для прибрежных цветов, ягнята, резвящиеся возле матерей… Радость и мир под прекрасным небом апреля.
Так заканчивается видение.

40. Экзамен в Храме на совершеннолетие Иисуса
40.1

21 декабря 1944.
1 Храм в дни праздника. Толпа, входящая и выходящая через
ворота Храмовой ограды, движущаяся сквозь дворы, притворы
и портики, исчезающая то в одной, то в другой постройке, что
расположены на нескольких террасах, на которых раскинулся
Храмовый комплекс.
С негромким пением псалмов входят также те, кто представляет семейство Иисуса. Сначала все мужчины, потом женщины.
К ним присоединились и некоторые другие: возможно, назаретяне, а возможно, друзья из Иерусалима, не знаю.
Иосиф, поклонившись вместе со всеми Всевышнему – понятно,
с того места, где это было возможно для мужчин (женщины
остались на более низкой террасе), – отделяется и с Сыном проходит в обратном направлении несколько внутренних дворов,
240

280

См. (Числ. 6:22-27)

потом сворачивает в сторону и заходит в просторное помещение, которое выглядит как синагога. Не понимаю, что это. В
Храме были еще и синагоги? Он обращается к какому-то левиту,
и тот скрывается за полосатой занавеской, чтобы затем возвратиться с несколькими пожилыми священниками: думаю, это
священники, и уж точно – специалисты в знании Закона, почему они и назначены экзаменовать верующих.
2 Иосиф представляет Иисуса. Вначале они оба низко кланя- 40.2
ются этому десятку знатоков, которые важно уселись на невысоких деревянных скамеечках.
«Вот», – говорит он, – «Это мой Сын. Три месяца и двенадцать
дней назад Он вступил в возраст, который установлен Законом
как совершеннолетие. Но я хочу, чтобы это произошло согласно
заветам Израиля. Прошу вас заметить, что Своим телосложением Он показывает, что уже вышел из младенчества и несовершеннолетия. И прошу вас благосклонно и справедливо проэкзаменовать Его, чтобы судить, насколько истинно то, что я, Его
отец, здесь утверждаю. Я готовил Его к этому часу и к этому званию сына Закона. Он знает заповеди, предания, постановления,
обычаи ношения кистей и филактерий241, умеет читать
наизусть ежедневные молитвы и благословения. Следовательно, зная Закон – как сам по себе, так и три его ответвления:
Галаху, Мидраш и Аггаду242, – Он может вести себя как мужчина. Поэтому я желаю освободиться от ответственности за Его
поступки и Его грехи. Отныне пусть Он повинуется предписаниям и Сам отвечает за прегрешения против них. Испытайте
Его».
3 «Приступим. Выйди вперед, Дитя. Твое имя?»
40.3
«Иисус, сын Иосифа, из Назарета».
«Назарянин… Значит, умеешь читать?»
241 Филактерии (евр. тфилин) – две кожаные коробочки с отрывками из Писания, повязывались мужчинами во время молитвы на левой руке и над глазами. Кисти (евр. цицит) носили на углах одежды с
целью помнить о заповедях Торы
242 Галахá – свод законов и правил. Мидраш – исследование, толкование буквы Закона. Аггáда – собрание поучений, рассказов на духовные темы.
281

«Да, рабби. Умею читать и написанные слова, и то, что
скрыто в самих этих словах».
«Что Ты хотел этим сказать?»
«Я имею в виду, что понимаю также смысл иносказания или
символа, который скрывается под внешней видимостью, подобно тому, как жемчуг находят лишь в грубых и закрытых раковинах».
«Необычный и очень мудрый ответ. Редко услышишь такое
из уст взрослого; а уж от мальчика, и к тому же, назаретского!..»
У десяти сидящих пробуждается интерес. Их взоры не упускают случая заметить, что этот белокурый Мальчик глядит уверенно: не дерзко, но и не боязливо.
«Ты воздаешь должное Своему наставнику, который, наверняка, был очень образованным».
«В его праведном сердце почивала Божия Премудрость».
«Однако, послушайте! Счастлив ты, отец такого Сына!»
Иосиф, стоящий в глубине помещения, улыбается и кланяется.
4 Они вручают Иисусу три разных свитка со словами: «Читай
40.4
тот, что перевязан золотой тесьмой».
Иисус разворачивает свиток и читает. Это Декалог. Но после
первых слов один из судей забирает у Него свиток и говорит:
«Продолжи по памяти».
Иисус воспроизводит его так уверенно, как будто читает.
Всякий раз при упоминании Господа Он низко кланяется.
«Кто Тебя этому научил? Почему Ты так делаешь?»
«Потому что Имя это – свято, и его следует произносить, выказывая знаки уважения: внутренне и внешне. Подданные склоняются перед царем, который царь лишь на краткое время и который есть прах. Царю же царей, всевышнему Господу Израиля,
присутствующему здесь, даже если Он виден только духу, не
обязано ли покланяться всякое создание, которое от Него зависит, будучи у Него в вечном подчинении?»
«Отлично! Отец, мы советуем тебе направить Его учиться к Гиллелю или Гамалиилу. Он назарянин… но Его ответы позволяют
надеяться на Него как на нового великого законоучителя».
«Сын совершеннолетний. Он поступит так, как пожелает.
282

Если Его желание будет подобающим, я не стану возражать».
5
«Слушай, Дитя. Сказано: „Помни о святости праздников. И 40.5
не только тебе, но и сыну твоему и дочери, рабу и рабыне, и
даже вплоть до вьючных животных предписано не работать по
субботам“243. Теперь скажи мне, если курица снесла яйцо в субботу, или овца принесла ягненка, позволительно ли будет пользоваться плодами их утробы, или же это будет расценено как
нечестие?»
«Я знаю, что многие рабби, и последний из ныне здравствующих – Шаммай, говорят, что яйцо, снесенное в субботу, противно заповеди. Но Я думаю, что одно дело – человек, а другое
дело – животное, или когда кто-либо совершает нечто по природе, например, рожает. Если Я принуждаю животное работать,
тогда Я беру на себя его грех, поскольку с помощью бича заставляю его делать работу. Но если курица откладывает яйцо, созревшее у нее внутри, или овца производит на свет ягненка в
субботу, потому что он уже готов родиться, – тогда нет, ибо подобное действие не есть грех, как не греховны в очах Божиих ни
яйцо, ни ягненок, появившиеся на свет в субботу».
«Почему же, если всякая работа в субботу есть грех?»
«Потому что зачатие и рождение соответствует воле Создателя и происходит по законам, которые Он дал всему сотворенному. Ведь эта курица делает не что иное, как подчиняется закону, который гласит, что после такого-то времени развития
яйцо сформировано и должно быть отложено; и овца эта тоже
всего лишь подчиняется законам, установленным Тем, кто создал все и кто утвердил, что дважды в год – когда весна красуется цветущими лугами, и когда лес сбрасывает с себя листву, а
у человека перехватывает дыхание от мороза – овцы должны
спариваться, чтобы потом, в противоположное время года, давать молоко, питательное мясо и сыр: в месяцы наиболее изнурительного труда на нивах, или самой чувствительной бескормицы во время заморозков. Итак, если какая-нибудь овца,
которой подоспело время рожать, освобождается от своего бремени – о! этот новорожденный может спокойно почитаться
243

См. (Втор. 5:12-14)
283

священным даже для алтаря, поскольку он – плод послушания
Создателю».
6
40.6
«Я прекращаю Его экзаменовать. Его мудрость превосходит
мудрость взрослого и просто изумляет».
«Нет. Он сказал, что способен также понимать и символы.
Послушаем Его».
«Сначала пусть почитает псалом, благословения и молитвы».
«И заповеди тоже».
«Да. Прочти Мидраши».
Иисус уверенно воспроизводит длинный перечень из разряда «не делай того… не делай сего…». Если бы мы, по сути, мятежные люди, до сих пор должны были придерживаться всех
этих ограничений, уверяю вас, что уже никто не смог бы спастись…
«Достаточно. Раскрой свиток с зеленой лентой».
Иисус раскрывает и собирается читать.
«Дальше, еще дальше».
Иисус повинуется.
«Довольно. Прочти и объясни, где Ты тут находишь символ».
«В Священном Слове редко, когда он отсутствует. Просто мы
не умеем его увидеть и приложить. Читаю. Четвертая книга Царей, глава 22, стих 10244: „Шафан, писец, продолжив доклад
царю, сказал: Первосвященник Хелкия дал мне книгу. Когда Шафан читал в присутствии царя, царь, услышав слова Закона Господня, разодрал одежды, а после издал… “»
«Имена пропусти».
«„ …такое распоряжение: Ступайте и вопросите Господа за
меня, за народ, за всю Иудею относительно слов этой книги, что
была найдена, ибо великий гнев Божий воспламенился на нас из -за
того, что отцы наши не слушали слов этой книги, чтобы следовать ее предписаниям… “»
244 См. (4 Цар. 22:10-13). По мнению выдающегося библеиста П. А.
Юнгерова, «ветхозаветный еврейский текст издавна был твердо и ясно
разделен на главы и стихи… Существующее ныне деление ветхозаветного текста на главы и стихи сделано не произвольно и не в новое лишь
время, а есть подсчет и нумерация весьма древних соответственных
делений».
284

«Достаточно. Это произошло за много столетий до нас. Какой символ находишь Ты в событии, описанном в древней летописи?»
«Нахожу, что не существует времени для того, что вечно. А
вечен Бог и наша душа, вечны отношения между Богом и душой. Посему то, что навлекало наказание тогда – это же самое
навлекает наказания и теперь, и последствия греха одинаковы».
«То есть?»
«Израиль больше не знается с Премудростью, той, что приходит от Бога. Это у Него, а не у жалких людей, надо просить
света; и света не будет, если не будет справедливости и преданности Богу. Вот почему грешат – а Бог, во гневе Своем, наказывает».
«Это мы-то больше не знаемся? Что Ты такое говоришь,
Дитя? А шестьсот тринадцать245 заповедей?»
«Заповеди есть, но это слова. Мы знаем их, но не воплощаем
на практике. А значит, не знаем. Символ же таков: любому человеку, во всякое время, нужно советоваться с Господом, чтобы познавать Его волю и держаться ее, дабы не вызывать Его гнева».
7
«Этот Мальчик безукоризнен. Даже ловушка в виде ковар- 40.7
ного вопроса не смутила Его во время ответа. Пусть Его отведут
в настоящую синагогу».
Они переходят в еще более просторное и роскошное помещение. Там первым делом Ему подстригают волосы. Иосиф собирает длинные локоны. Потом Его красное одеяние стягивают
длинным поясом, обмотав его несколько раз вокруг талии, подвязывают несколько кисточек: ко лбу, к руке и к плащу. Их прикрепляют особыми застежками. Потом поют псалмы, а Иосиф в
длинной молитве восхваляет Господа и призывает на Сына всяческие благословения.
Церемония окончена. Иисус выходит вместе с Иосифом. Они
возвращаются туда, откуда пришли, присоединяются к родственникам-мужчинам, приобретают ягненка и приносят его в
Учителя Закона систематизировали все предписания Моисеева
Пятикнижия, как повелевающие, так и запрещающие. Их оказалось
613, из них 248 повелений и 365 запретов
285
245

жертву; затем, с закланной жертвой, приходят обратно к женщинам.
Мария целует Своего Иисуса. Кажется, Она не видела Его несколько лет. Глядит на Него, сделавшегося более мужественным
в этой одежде и с такими волосами, и гладит…
Они уходят, и все заканчивается.

41. Диспут Иисуса с законоучителями в Храме. Тревога
Марии и ответ Сына
41.1

28 января 1944.
1
Вижу Иисуса. Он – Отрок. Одет в тунику длиной до пят,
кажется, из белой шерсти. Поверх нее на манер плаща надет
прямоугольный светло-красный платок. Голова Его непокрыта,
волосы доходят по середины ушей, оттенок их более насыщенный, чем когда я видела Его ребенком. Это весьма крепкий
Мальчик и весьма высокий для Своих лет, которые, как показывает лицо, еще очень молоды.
Он смотрит на меня и улыбается, протягивая ко мне руки.
Однако улыбка Его уже напоминает ту, что знакома мне по Его
зрелому возрасту: мягкая и довольно-таки серьезная. Он один.
Пока больше никого не видно. Он прислонился к невысокой
стене на какой-то каменистой улочке, что вся состоит из подъемов и спусков, с канавкой ближе к середине, которая во время
дождя, очевидно, превращается в ручей. Но сейчас она сухая по
причине ясного дня.
Мне кажется, что я тоже опираюсь на эту стенку, и посматриваю вокруг, да под ноги, как это делает Иисус. Я вижу нагромождение домов. Беспорядочное нагромождение. Дома – и высокие, и низкие – простираются во все стороны. Это похоже
(пускай сравнение неважное, но точное) на горсть белых камушков, брошенных на темную почву. Улицы и переулки –
словно вены на фоне этой белизны. То тут, то там из стен вырастают деревья. Многие уже зацвели, и многие уже покрыты молодой листвой. Стало быть, весна.
Слева относительно моего взгляда находится огромный
комплекс, построенный тремя уровнями на уступах, покрытых
зданиями, башнями, дворами и галереями, посреди которых
286

поднимается самое высокое, величественное, роскошнейшее
здание с круглыми куполами, сверкающими на солнце будто бы
металлической кровлей: медной или золотой. Ограда целиком
из зубчатой стены: зубцы в виде буквы М, словно у крепости.
Самая высокая из башен, взгромоздившаяся над довольно тесной, идущей в гору, улицей, явственно господствует над этим
обширным комплексом246. Она похожа на строгого часового.
Иисус пристально разглядывает это место. Затем снова принимается смотреть по сторонам, опять облокотившись на край
стенки, как Он это делал вначале, и глядит на какой-то пригорок, расположенный напротив этого комплекса. Пригорок, зажатый домами у своего основания, но выше оголенный247. Вижу
какую-то улицу, что заканчивается там аркой, за которой нет
ничего кроме дороги, мощеной четырехугольными камнями,
неровными и плохо пригнанными. Они невелики, это не булыжники римских консульских дорог; они больше похожи на
классические камни старых тротуаров Виареджо (не знаю, существуют ли еще они), только положены не вплотную. Дорога –
одно название. Лицо Иисуса становится настолько серьезным,
что я начинаю вглядываться, чтобы отыскать на том пригорке
причину такой Его невеселости. Однако ничего особенного не
нахожу. Голая возвышенность. И все. Вместо этого, я упускаю
Иисуса, поскольку, когда оборачиваюсь, Его уже тут нет. И на
этой картине я забываюсь сном.
2 … Когда я просыпаюсь с воспоминанием о ней в душе, после 41.2
того как немного прихожу в себя и успокаиваюсь оттого, что все
спят, я оказываюсь в месте, которое никогда не видела. Тут
дворы и фонтаны, крытые галереи и дома, точнее шатры, так
как в них больше характерного для шатров, чем для домов. Тут
большая толпа, одетая на древнееврейский манер, и много
крикливого шума. Оглядевшись вокруг, я понимаю, что нахожусь внутри того комплекса сооружений, которые осматривал
Иисус, потому что вижу окружающую его зубчатую стену, надзирающую за ними башню и в центре высящееся внушительное
246
247

Башня Антония, примыкавшая к Храмовой ограде
Это Голгофа
287

здание, к которому сходятся галереи, очень красивые и широкие, а под ними – большое скопление людей, сосредоточенных
кто на чем.
Я осознаю, что я в ограде Иерусалимского Храма. Вижу фарисеев в длинных колышущихся одеяниях, священников, одетых в льняные облачения с драгоценными пластинами сверху
на груди и на лбу, и на других местах, что искрятся тут и там на
их всевозможных одеждах, белых и широченных, стянутых на
талии дорогими поясами. Потом – иных, которые не столь украшены, но все же, очевидно, принадлежат к сословию саддукеев,
и которые окружены более молодыми учениками. Догадываюсь, что это учителя Закона. Среди всех этих персонажей я чувствую себя растерянно, потому что не понимаю, что именно я
там делаю.
3
Приближаюсь к этому скоплению законоучителей, у кото41.3
рых начинается богословский диспут. Большинство людей поступает так же.
Среди «учителей» есть группа, возглавляемая тем, кого называют Гамалиил, и другим, почти слепым стариком, что поддерживает в диспуте Гамалиила. Он – слышу, что его зовут Хиллель248 (пишу Х, поскольку в начале этого имени я слышу
придыхание) – похоже, наставник или родственник Гамалиила,
поскольку тот обращается к нему доверительно и, вместе с тем,
уважительно. Группа Гамалиила придерживается более широких взглядов, тогда как другая группа, и она многочисленней,
под руководством того, кого называют Шаммай249, одержима
той злобной реакционной нетерпимостью, которую так хорошо
нам иллюстрирует Евангелие.
Гамалиил, окруженный плотным кольцом учеников, говорит
о пришествии Мессии и, опираясь на пророчество Даниила,
утверждает, что Мессия уже должен был родиться, потому что
приблизительно лет десять назад истекли те предсказанные
Гиллель (Хиллель) Старший – законоучитель и глава Синедриона,
основатель фарисейской школы либерального толка, дед Гамалиила
249 Шаммай – законоучитель, оппонент Гиллеля, основатель школы,
в которой преобладало буквальное понимание Закона
288
248

семьдесят седмиц, что прошли с момента выхода указа о восстановлении Храма250.
Шаммай это опровергает, утверждая, что хотя Храм и правда
был заново отстроен, так же правда то, что порабощение Израиля усилилось, а до благоденствия, которое должен был бы принести с собой Тот, кого Пророки называли «Владыкой Благоденствия»251, в мире еще очень далеко, и особенно в Иерусалиме,
притесняемом врагами, что осмеливаются продвигать свою
власть даже внутрь ограды Храма, контролируемого с Антониевой башни, полной римских легионеров, готовых мечом усмирить любое выступление за независимость отечества.
Дискуссия, изобилующая софизмами, затягивается. Каждый
из учителей выставляет напоказ свою ученость, не столько
чтобы одолеть соперника, сколько для того, чтобы вызвать восхищение у слушателей. Намерение это очевидно.
4 Из гущи преданных сторонников доносится звонкий маль- 41.4
чишеский голос: «Гамалиил прав».
Движение в толпе и в группе ученых мужей. Ищут, кто это
вмешался в дискуссию. Но Его не нужно искать. Он не прячется.
Он пробивается вперед и приближается к кучке «раввинов». Я
узнаю моего Отрока Иисуса. Он уверен и смел, глаза Его – умные и сияющие.
«Кто Ты?» – спрашивают Его.
«Сын Израиля, пришедший исполнить то, что повелевает
Закон».
Этот уверенный и дерзкий ответ нравится и вызывает одобрительные и благосклонные улыбки. Им любопытен маленький
Израильтянин.
«Как Тебя зовут?»
«Иисус из Назарета».
В группе Шаммая благосклонности поубавляется. Но Гамалиил, более добродушный, а также Хиллель, продолжают разговор. Более того, именно Гамалиил уступчиво предлагает старику: «Спроси Мальчика о чем-нибудь».
250
251

(Дан. 9:24-27)
(Ис. 9:6)
289

«На чем основана Твоя уверенность?» – спрашивает Хиллель
(для краткости и ясности в начале реплик я буду писать имена).
Иисус: «На пророчестве, которое не может ошибиться в сроках, и на знамениях, что вторили ему, когда пришло время его
исполнения. Да, действительно, правит Цезарь. Но на свете
долго был мир, и в Палестине – спокойствие, когда завершились
те семьдесят седмиц, что и позволило Цезарю распорядиться о
переписи в своих владениях. Это было бы невозможно, если бы
в Империи шла война, а в Палестине были мятежи. Как настал
один срок, так настает и другой: шестьдесят две седмицы плюс
одна от окончания строительства Храма, чтобы Мессия был помазан и исполнилось продолжение пророчества о народе, что
не захочет Его принять. Вы еще сомневаетесь? Не помните, что
Мудрецы с Востока увидели звезду и что она двигалась и остановилась в небе именно над Вифлеемом Иудейским, и что пророчества и видения, начиная с Иакова, указывают на это место,
как предназначенное для рождения Мессии, праправнука Иакова по линии Давида, который был из Вифлеема? Не помните
Валаама? „Взойдет Звезда от Иакова“252. Мудрецы с Востока, которым чистота и вера открыли зрение и слух, видели эту Звезду
и поняли, что имя Ей – Мессия, и пришли поклониться Свету,
сошедшему в мир».
5 Шаммай, сердито глядя: «Ты утверждаешь, что Мессия ро41.5
дился в момент появления звезды в Вифлееме-Ефрафе?»
Иисус: «Я это утверждаю».
Шаммай: «Тогда его больше нет. Разве не знаешь, Мальчик,
что Ирод заставил убивать всех рожденных женщинами, возрастом от одного дня до двух лет, в Вифлееме и окрестностях? Ты,
такой умудренный в Писании, должен знать и это: „Крик слышен в вышине… Это Рахиль, оплакивающая своих детей“253.
Долины и высоты Вифлеема, подхватившие плач умирающей
Рахили, так и остались наполненными плачем: это матери отозвались плачем по убитым детям. Среди них, наверно, была и
Мать Мессии».
252
253

290

(Числ. 24:17)
(Иер. 31:15)

Иисус: «Ты ошибаешься, о старец. Плач Рахили обернулся
осанной254, ибо там, где она произвела на свет „сына своей
скорби“255, новая Рахиль произвела в мир Отцу Небесному Вениамина, Сына Его десницы256, Того, кому назначено объединить народ Божий под Свой скипетр и освободить его от самого
ненавистного рабства».
Шаммай: «И как же, если Он был убит?»
Иисус: «Ты же читал про Илию? Он был унесен огненной колесницей. Да разве не смог бы Господь Бог спасти Своего Эммануила, если Тот был Мессией Его народа?! Он, разделивший перед Моисеем море, чтобы Израиль прошел к своей земле посуху,
– и не сумел бы послать Своих ангелов и спасти Своего Сына,
Своего Христа, от человеческой жестокости? Истинно говорю
вам: Христос жив, и Он среди вас, и когда наступит Его час, Он
проявится во всей Своей мощи». Когда Иисус произносит те
слова, которые я подчеркиваю, Его голос становится зычным и
заполняет все вокруг. Его глаза загораются еще сильнее, и повелительным, уверяющим движением Он простирает вперед правую руку и опускает вниз вытянутую ладонь, словно во время
клятвы. Он всего лишь мальчик, но по-взрослому великолепен.
6 Хиллель: «Дитя, кто обучил Тебя таким словам?»
41.6
Иисус: «Дух Божий. У Меня нет земного учителя. Это Слово
Господа обращается к вам Моими устами».
Хиллель: «Подойди к нам сюда, чтобы я видел Тебя вблизи, о
Дитя, и моя надежда ожила бы от соприкосновения с Твоей верой, а моя душа просветилась бы солнечным светом Твоей
души».
Иисуса усаживают на высокое сиденье между Гамалиилом и
Хиллелем, и приносят Ему несколько свитков, чтобы Он их
прочел и объяснил. Полноценный экзамен. Толпа сжимается и
внимает.
Мальчишеский голос Иисуса читает: «Утешься, народ Мой.
(Иер. 31:16-17)
(Быт. 35:16-18). Рахиль назвала мальчика Бенони, что означает
«сын моей скорби»
256 Иаков дал сыну другое имя, Вениамин, что значит «сын десницы»
291
254
255

Растрогайте сердце Иерусалима, утешьте его, ибо рабство его
окончено… Голос глашатая в пустыне: приготовьте пути Господу… Тогда явится слава Господня»257.
Шаммай: «Видишь, Назарянин! Тут говорится, что рабство
окончено. А мы рабы как никогда. Тут говорится о некоем предтече. Где он? Ты несешь вздор».
Иисус: «Заверяю тебя, что более, нежели к остальным, призыв Предтечи относится к тебе. К тебе, и к тебе подобным. В
противном случае, ты не увидишь славы Господней и не поймешь Божьего слова, поскольку пороки, гордыня и двуличие
препятствуют тебе видеть и слышать».
Шаммай: «Вот как Ты разговариваешь с учителем?»
Иисус: «Вот так. И буду так говорить до самой смерти. Потому что превыше Моей личной выгоды стоят интересы Господа и любовь к Истине, которой Я прихожусь Сыном. А для
тебя, рабби, добавлю, что рабство, о котором говорит Пророк и
о котором говорю Я, это не то рабство, о каком думаешь ты; да
и царство будет не таким, каким оно тебе представляется.
Наоборот, благодаря заслугам Мессии, человек будет освобожден от рабства Зла, что отлучает его от Бога, и знамение Христа
будет на душах, свободных от всякого ига и ставших подданными вечного Царя. Все народы, о племя Давида, склонят главу
перед Ростком258, произошедшим от тебя и ставшим деревом,
что покрывает всю землю и поднимается к Небу. А на Небе, как
и на Земле, всякие уста восхвалят Его Имя и преклонят колена
перед Помазанником Божиим, Владыкой Благоденствия, перед
Вождем, перед Тем, кто самим Собою упоит всякую утомленную душу, и насытит всякую истощенную, перед Святым, который утвердит завет между Землей и Небом. Не так, как он был
установлен Родоначальниками Израиля, когда Бог вывел их из
Египта, обращаясь с ними пока еще как с рабами, но ставя печать небесного отцовства на человеческий дух Благодатью, заново излитой на них заслугами Искупителя, благодаря которым
все благие люди познают Господа, и Божие Святилище уже не
257
258

292

(Ис. 40:1-5)
То же, что Отрасль: (Ис. 11:1-5), (Иер. 23:5-6), (Зах. 6:12-13)

снесут и не разрушат».
Шаммай: «Не надо богохульствовать, Дитя! Вспомни Даниила. Он говорит, что после убиения Христа и Храм, и Город будут разрушены неким народом и вождем, который придет. А Ты
утверждаешь, что Святилище Божие больше не снесут! Уважай
Пророков!»
Иисус: «Истинно говорю вам, что есть Некто, кто больше
Пророков, а ты не знаешь Его и не узнаешь, потому что у тебя
нет желания. И уверяю тебя: то, что Я сказал – правда. Истинное
Святилище уже не познает смерти. Но, подобно Освящающему,
восстанет к вечной жизни и до скончания дней будет жить на
Небе».
7
Хиллель: «Послушай меня, Дитя. Аггей говорит: „… Придет 41.7
Желаемый народами… Велика тогда будет слава этого Дома, и
этого последнего – больше, чем первого“259. Может быть, он
имеет в виду то Святилище, о котором Ты говоришь?»
Иисус: «Да, учитель. Именно это. Твое прямодушие ведет
тебя к Свету, и Я говорю тебе: когда Жертва Христа будет
принесена, на тебя сойдет мир, ибо ты – бесхитростный израильтянин».
Гамалиил: «Скажи мне, Иисус. Мир, о котором говорят Пророки – как можно надеяться на него, если этому народу предстоит гибель от войны? Расскажи. Просвети и меня тоже».
Иисус: «Не помнишь ли, учитель, что говорили те, кто присутствовал в ночь рождения Христа? Что ангельские чины воспевали: „Мир людям благой воли“. Однако у народа этого нет
благой воли, и у него не будет мира. Он не признáет своего
Царя, Праведника, Спасителя, потому что надеется на человеческое могущество, тогда как Он – духовный Царь. Не полюбит
Его, ведь Христос будет проповедовать то, что не нравится этому
народу. Христос победит не тех врагов, что с колесницами и
конями, а врагов души, склоняющих к бесовской одержимости
человеческое сердце, созданное для Господа. А это не та победа,
которой Израиль ждет от Него. Он прибудет, о Иерусалим, твой
Царь, сидящий верхом на „ослице и ослике“, что обозначает
259

(Агг. 2:7,9)
293

праведников Израиля и язычников260. Но тот ослик, говорю вам,
окажется Ему более верным и побежит за Ним вперед ослицы, и
вырастет на пути Истины и Жизни. Израиль из-за своей дурной
воли утратит мир и в течение столетий будет выносить все то,
что заставит претерпеть своего Царя, сделав Его Царем скорби,
о котором говорит Исайя261».
8
41.8
Шаммай: «Твои слова по-детски несмышлены и богохульны
одновременно, Назарянин. Ответь: и где же этот Предтеча? Когда нам его ждать?»
Иисус: «Он существует. Разве не говорит Малахия262: „Вот, Я
посылаю Своего ангела, чтобы он проложил дорогу передо
Мною; и тотчас придет в Свой Храм Владыка, которого вы
ищете, и Ангел Завета, которого вы с нетерпением ждете“? Следовательно, Предтеча придет непосредственно перед Христом.
Он уже есть, как есть Христос. Если бы того, кто приготавливает
пути Господу, и Христа разделяли годы, тогда все эти пути снова
стали бы непроходимыми и кривыми. Бог знает это и устраивает так, чтобы Предтеча предварил Учителя всего на час. Когда
вы увидите этого Предтечу, можете быть уверены: „Миссия
Христа началась“. Тебе же скажу: Христос многим откроет глаза
и многим уши, кода выйдет на эти пути. Но только не тебе и не
таким как ты, ибо вы отплатите Ему смертью за Жизнь, которую
Он вам несет. Но когда Искупитель окажется на Своем престоле
и на Своем алтаре, выше этого Храма, выше Скинии, заключенной в Святое святых, выше Славы, которую поддерживают Херувимы, из Его тысяч и тысяч ран хлынет проклятье для богоубийц и жизнь для язычников, потому что Он, о несведущий
учитель, есть Царь, повторю, не человеческого царства, но Царства духовного, и Его подданными станут лишь те, кто благодаря
Его любви сумеет духовно переродиться и, как Иона, родившись заново, воскреснуть на иных, „Божьих“, берегах, через духовное потомство, что произойдет от Христа, который даст человечеству вечную Жизнь».
См. (Зах. 9:9)
(Ис. 53:3)
262 (Мал. 3:1)
294
260
261

Шаммай и его приспешники: «Этот Назарянин – Сатана!» 41.9
Хиллель со своими: «Нет. Этот Мальчик – Божий Пророк.
Останься со мной, Дитя. Моя старость передаст Твоей учености
то, что знает, и Ты станешь Учителем народа Божия».
Иисус: «Истинно говорю тебе, если было бы много таких, как
ты, пришло бы спасение к Израилю. Однако Мой час еще не
настал. Со Мною говорят голоса Небес, и Я должен внимать им
в одиночестве, пока не настанет Мой час. Тогда устами и кровью
Я обращусь к Иерусалиму, и участь Пророков, побитых в нем
камнями и убитых, станет Моей участью. Но над Моим бытием
пребывает Господь Бог, которому Я подчиняю Себя, как верный
Раб, чтобы стать подножием для Его славы в ожидании того, как
Он положит весь мир к ногам Христа263. Дождитесь Меня в Мой
час. Эти камни вновь услышат Мой голос и содрогнутся при
Моих последних словах. Блаженны те, кто в том голосе расслышит Бога и через это уверует в Него. Им Христос дарует то самое
Царство, которое ваше себялюбие воображает земным, хотя оно
Небесное, и ради которого Я говорю: „Се Твой Раб, Господи,
пришедший сотворить волю Твою. И пусть она свершится, ибо
Я жажду ее исполнить“»264.
И на этой картине, где Иисус с разгоряченным от духовного
рвения лицом, поднятым к небу, с распростертыми руками,
держится прямо среди ошеломленных законоучителей, мое видение заканчивается (и уже 3.30 ночи 29 числа).
29 января 1944.
10 Тут я должна сказать две вещи, которые Вас, несомненно, 41.10
заинтересуют и которые я решила записать, как только пришла
в себя. Но ввиду того, что сейчас есть нечто, более срочное,
напишу позже.
[…]
Сначала я хотела сказать вот что.
Вы меня сегодня спрашивали, как мне удалось узнать имена
Хиллеля и Гамалиила, и Шаммая.
Эти вещи мне подсказывает голос, который я называю «вторым
9

263
264

(Пс. 109:1)
(Пс. 39:8-9)
295

голосом». Голос, еще менее ощутимый, нежели голос моего
Иисуса и другие голоса, что произносят наставления. Эти голоса, я Вам это говорила и повторяю вновь, мой духовный слух
воспринимает так же, как человеческие голоса. Я чувствую, что
они нежные или возмущенные, громкие или тихие, радостные
или печальные. Словно кто-то говорит в непосредственной близости от меня. В то время как этот «второй голос» – как некий
свет, некая интуиция, что звучит в моей душе. Не «вне», а
«внутри» нее. Это некая подсказка.
Так. Когда я приближалась к группе спорящих, не зная, что
это за именитый персонаж рядом со стариком, что спорит с таким пылом, этот внутренний «некто» сказал мне: «Гамалиил –
Хиллель». Да. Сначала Гамалиил, а потом Хиллель. Без сомнений. Пока я размышляла, кто они такие, этот внутренний
наставник указал мне на третьего, неприятного субъекта, в тот
момент, когда Гамалиил называл его по имени. И таким образом я смогла узнать, кто этот человек фарисейской внешности.
[ … ].
22 февраля 1944.
11
41.11
Иисус говорит:
[…]
«Вернемся далеко-далеко назад. Вернемся к Храму, где Я, двенадцатилетний, участвую в диспуте. И даже дальше: на дороги,
ведущие в Иерусалим, и из Иерусалима – в Храм.
Ты видишь тревогу Марии, когда после воссоединения
группы женщин с группой мужчин Она поняла, что Я не иду с
Иосифом.
Она не разражается резкими упреками в адрес супруга. Все
женщины поступили бы именно так. Вы делаете это из-за гораздо меньшего, забывая, что глава семьи – все-таки, мужчина.
Но боль, что проступает на лице Марии, пронзает Иосифа сильнее любого упрека. Мария не устраивает драматических сцен.
Вы делаете это по малейшему поводу, любя, чтобы вас замечали
и сострадали. Но Ее сдержанная боль столь очевидна: по охватившей Ее дрожи, побледневшему лицу и широко раскрытым
глазам, – что трогает больше, чем любая сцена с криком и рыданиями.
296

Она уже не ощущает ни усталости, ни голода. А переход был
длительным, и за много часов не было никакого отдыха! Однако
Она бросает все. И подстилку, что приготовляла Себе, и пищу,
которую уже собирались раздавать. И поворачивает назад. Вечер, опускается ночь. Не важно. Каждый шаг приближает Ее к
Иерусалиму. Она останавливает караваны, паломников. Расспрашивает. Иосиф следует за Ней, помогает Ей. День на обратный путь, а потом утомительные поиски по городу.
Где, где может находиться Ее Иисус? И Бог попускает, чтобы
Она в течение стольких часов не знала, где искать Меня. Искать
ребенка в Храме было делом неразумным. Что могло бы понадобиться ребенку в Храме? Разве только он потерялся бы в городе и возвратился туда обратно своими маленькими шажками,
и его плачущий голос, зовущий маму, привлек бы внимание
взрослых, священников, которые предприняли бы розыски родителей с помощью объявлений, повешенных на ворота. Но никаких объявлений не было. Никто в городе не знал этого Мальчика. Красивый? Светлый? Развитый? Э, сколько их таких!
Этого недостаточно, чтобы можно было заявить: „Я видел Его.
Он был там-то и там-то“!
12 Затем, спустя три дня – символ других трех дней будущих 41.12
треволнений, – опустошенная Мария вдруг попадает в Храм,
проходит дворы и притворы. Ничего. Бедная Мама, Она спешит, спешит туда, где слышит какой-нибудь детский голос. И
даже в блеянии ягнят Ей чудится плач ищущего Ее Ребенка. Но
Иисус не плачет. Он поучает. Внезапно, по ту сторону преграды
из людских фигур, Мария слышит любимый голос, который
произносит: „Эти камни содрогнутся…“. Она пытается протиснуться сквозь толпу, и с огромным усилием Ей это удается. Вот
Он, Ее Сын, с распростертыми руками, держащийся прямо
среди законоучителей.
Дева Мария рассудительна. Но в этот раз беспокойство пересиливает Ее сдержанность. Именно плотина сносит все на своем
пути. Она подбегает к Сыну, обнимает Его, поднимая с сиденья
и ставя на землю, и громко восклицает: „О! почему Ты так поступил с нами? Третий день мы ходим и ищем Тебя. Твоя Мама
вот-вот умрет от горя, Сын. Твой отец выбился из сил. Почему,
297

Иисус?“
Тому, Кто понимает, не требуются эти „почему“. „Почему“
Он поступает так или иначе. У призванных не спросишь, „почему“ они оставляют все, следуя на зов Божий. Я был Премудростью и понимал. Я был „призванным“ к миссии и исполнял
ее. Превыше земных отца и матери есть Бог, небесный Отец. Его
интересы превосходят наши, привязанность к Нему возвышается над всеми остальными. Я объясняю это Своей Матери.
Заканчиваю наставление учителям наставлением Марии,
Царице учителей. И Она его никогда не позабудет. Солнце возвратилось в Ее сердце, когда Она взяла Меня за руку, смиренного и послушного, но Мои слова также остались у Нее в сердце.
Множество раз солнце и тучи будут чередоваться в небе на протяжении тех двадцати и одного года, что Я еще буду на Земле.
И множество радостей и печалей сменят друг друга в следующие двадцать и один год. Но Она больше не спросит: „Почему,
Сын Мой, Ты так поступил с нами?“.
Поучитесь, дерзкие люди.
13 Я сам преподал и осветил это видение, поскольку ты уже не
41.13
в силах этого сделать.

42. Смерть Иосифа. Иисус – Успокоение страждущих и
умирающих
42.1

5 февраля 1944, 13.30
1 (Это видение властно нашло на меня в тот момент, когда я
была занята исправлениями в тетради, а конкретно – наставлением, касающимся нынешних псевдо-религий. Записываю во
время видения).
Вижу столярную мастерскую изнутри. И похоже, что две из
ее стен образованы поверхностью скалы, как будто природные
пещеры были приспособлены для домашних помещений. А
именно, северная и западная стороны тут скального происхождения, тогда как две другие, южная и восточная, – как у нас:
отштукатуренные.
На северной стороне, в выемке скалы, был устроен примитивный очаг, на котором стоит горшочек то ли с лаком, то ли с
клеем, не могу разобрать. Дрова, что годами жгли на этом месте,
298

окрасили стену, так что она кажется смоленой, настолько она
черна. Отверстие в стене, над которым высится нечто вроде громадной изогнутой черепицы, должно было играть роль камина,
вытягивающего дым от дров. Но, видимо, плохо справлялось со
своими обязанностями, поскольку остальные стены тоже здорово закоптились от дыма, и даже сейчас в комнате рассеяно
дымное марево.
2 Иисус трудится у столярного верстака. Обстругивает доски 42.2
и ставит их к стене позади Себя. Потом берет нечто похожее на
табуретку, зажатую с двух сторон в тиски, освобождает ее от
них, смотрит, точно ли подогнано изделие, оглядывает его со
всех сторон, затем идет к камину, берет горшочек и помешивает
внутри него палочкой или кисточкой, не знаю; мне видна
только выступающая часть, которая похожа на палочку.
Иисус одет в довольно короткую темно-каштановую тунику,
рукава закатаны выше локтя, а спереди что-то наподобие фартука, о который Он вытирает пальцы после прикосновения к
горшочку. Он один. Работает усердно, но умиротворенно. Ни
одного лишнего или торопливого движения. В Своей работе Он
точен и последователен. Ничто Его не раздражает: ни сучок в
древесине, мешающий строгать, ни отвертка265 (как мне кажется), что дважды падает у Него с верстака, ни рассеянный
дым, что, наверняка, попадает Ему в глаза.
Он то и дело вскидывает голову и бросает взгляд в сторону
южной стены, где находится закрытая дверь, словно бы прислушиваясь. В какой-то момент Он выглядывает, открывая дверь:
ту, которая в восточной стене и которая выходит на улицу. Вижу
краешек пыльной улочки. Похоже, кого-то ждет. Потом Он возвращается к работе. Он не печален, но серьезен. Закрывает
дверь и снова берется за работу.
3 Пока Он занят изготовлением чего-то, напоминающего мне 42.3
детали колесного обода, заходит Мама. Входит Она южной дверью. Входит поспешно и торопится к Иисусу. Она одета в
темно-синее и с непокрытой головой. Простая туника, перехваченная на талии поясом того же цвета. Она обеспокоенно зовет
265

Это, видимо, стамеска
299

Сына и умоляющим и скорбным движением пытается опереться обеими ладонями о Его руку. Иисус гладит Ее рукой по
плечу, стараясь утешить, и затем вместе с Нею выходит, мгновенно оставив работу и сняв с Себя фартук.
Думаю, Вы хотите знать, какие слова были сказаны. Со стороны Марии очень мало: «О! Иисус! Пойдем, пойдем. Ему
плохо!». Это сказано дрожащими губами и со слезами, что заблестели в покрасневших усталых глазах. Иисус только произносит: «Мама!», но в этом слове заключено все.
Они входят в соседнюю комнату, всю залитую солнцем, проникающим через дверь, что распахнута в садик, заполненный
светом и зеленью, где среди колышущегося развешанного на
просушку белья порхает несколько голубей. Комната бедная,
но опрятная. В ней низкая постель, застеленная тюфяками (говорю тюфяки, поскольку это что-то толстое и мягкое, однако это
не похоже на нашу кровать). На ней, опираясь на много подушек, лежит Иосиф. Он умирает. Об этом ясно говорят мертвенно-бледное лицо, потухший взгляд, тяжело вздымающаяся
грудь и общая телесная беспомощность.
4
42.4
Мария занимает место слева от него, берет его морщинистую ладонь с посиневшими ногтями, трет ее, гладит ее, целует;
вытирает ему полотенцем пот, струйки которого блестят на впалых висках, и слезы, застывшие в уголках глаз, смачивает ему
губы тканью, пропитанной какой-то жидкостью, похожей на белое вино.
Иисус занимает место справа. Ловко и бережно приподнимает осевшее тело, укладывает его прямо поверх подушек, которые поправляет вместе с Марией. Гладит лоб умирающего и пытается привести его в чувство.
Мария плачет: тихо, бесшумно, но плачет. Крупные слезы катятся по бледным щекам на темно-синее одеяние и кажутся
сверкающими сапфирами.
Иосиф несколько приходит в себя и неотрывно глядит на
Иисуса, дает Ему ладонь, как бы желая что-то сказать и получить
от божественного прикосновения силы для последнего испытания. Иисус наклоняется к этой ладони и целует ее. Иосиф улыбается. Потом поворачивается и глазами ищет Марию, улыбается
300

и Ей тоже. Мария становится на колени возле постели и пытается улыбнуться. Но у Нее это не выходит, и Она опускает голову. Иосиф кладет Ей на голову ладонь и целомудренно гладит, это похоже на благословение.
Слышны только порхание и воркование голубей, шелест
листвы, журчание воды, а внутри комнаты – дыхание умирающего.
Иисус обходит постель вокруг, берет табуретку и усаживает
Марию, опять обратившись к Ней одним словом: «Мама». Затем
возвращается на Свое место и снова берет ладонь Иосифа в
Свои руки. Сцена настолько реальная, что из-за страданий Марии я не могу удержаться от слез.
5
Потом Иисус, склонившись над умирающим, принимается 42.5
негромко читать псалом. Знаю, что это псалом, но сразу не могу
сказать, какой. Начинается так:
«Храни меня, Господи, ибо на Тебя возложил я упование…
Ради святых, что у Него на земле, Он чудно исполнил все мои
желания…
Благословлю Господа, вразумившего меня…
Господь всегда предо мной. Он одесную меня, чтобы мне не поколебаться.
Оттого ликует мое сердце и речь моя радостна, и сама плоть
моя упокоится с надеждой.
Ибо Ты не оставишь души моей в обиталище мертвых и не
попустишь, чтобы святой Твой познал тление.
Ты покажешь мне пути жизни и наполнишь меня радостью,
явив лицо Свое» 266.
Иосиф весь ободряется и с прояснившимся взглядом улыбается Иисусу, пожимая Ему руку. Иисус отвечает улыбкой на
улыбку и лаской на рукопожатие, и плавно продолжает, склонившись над Своим названым отцом:
«Как желанны Шатры Твои, Господи!
Томится душа моя, стремясь в обители Господни.
Даже воробей находит себе дом, а голубка – гнездо для своих
птенцов.

266

(Пс. 15)
301

А меня влекут алтари Твои, Господи. Блаженны обитающие в
Доме Твоем… Блажен человек, если сила его – в Тебе.
Положил он на сердце своем взойти из долины слез к этому
избранному месту.
Господи, услышь мою молитву…
Боже, обрати Свой взор и воззри на лицо Христа Твоего…» 267
Иосиф, всхлипывая, глядит на Иисуса и порывается заговорить, словно, чтобы благословить Его. Но не может. Ясно, что он
понимает, но не владеет словами. Тем не менее, он счастлив, и с
живостью и верой глядит на своего Иисуса.
«Господи», – продолжает Иисус, – «Ты был благосклонен к
земле Твоей, освободил из плена Иакова…
Яви нам, Господи, милосердие Свое и даруй нам Своего Спасителя.
Прислушаюсь к тому, что говорит во мне Господь Бог.
Уверен, Он заговорит о мире Своему народу, ради святых
Своих, ради обращающих к Нему сердца.
Да, спасение Твое близко… и слава будет обитать на земле…
Благость и верность встретились, вместе сошлись правосудие
и примирение. Верность взошла от земли, а правосудие внимало с
Неба.
Да, Господь явит Свое расположение, и земля наша принесет
плод свой. Правосудие будет шествовать перед Ним и оставит
на пути следы свои» 268.
«Ты увидел этот час, отец, и ради него ты истощил себя. Ты
содействовал наступлению этого часа, и Господь за это воздаст
тебе. Я тебе это говорю», – прибавляет Иисус, вытирая счастливую слезу, которая неторопливо скатывалась по щеке Иосифа.
Потом Он возобновляет чтение:
«Господи, вспомни Давида и всю кротость его.
Как он клялся Господу: не войду под кров дома моего, не лягу на
ложе свое отдыхать, не позволю заснуть глазам моим и сомкнуться
моим векам, и успокоиться вискам моим, пока не найду места
Господу, жилища для Бога Иакова…
Восстань, Господи, и приди к месту Твоего покоя, Ты и Ковчег
Твоей святыни (Мария понимает и разражается слезами).
267
268

302

(Пс. 83)
(Пс. 84)

Да облачатся священники Твои в праведность, и да возвеселятся святые Твои.
Ради любви Давида, раба Твоего, не отврати от нас лик Своего
Христа.
Господь клялся Давиду и сдержит Свое обещание: „Возведу на
престол твой потомка из лона твоего“.
Избрал его Господь жилищем Себе…
Наращу мощь Давида, приготовив пылающий светильник для
Моего Христа» 269.
6
«Спасибо, отец Мой, за Себя и за Мать. Ты был Мне правед- 42.6
ным отцом, и Предвечный поставил тебя хранителем Своего
Помазанника и Своего Ковчега. Ты был светильником, пылающим для Него, а внутри ты был полон любви к Происшедшему
из святого чрева. Иди с миром, отец. Твоя Вдова не останется без
помощи. Господь предопределил Ей не быть одной. Я тебе говорю: ты безмятежно пойдешь к месту своего покоя».
Мария плачет, наклонив голову над покрывалами (похожими на плащи), разложенными на теле Иосифа, который холодеет. Иисус торопится с напутствием, потому как дыхание
становится все более тяжелым, а взгляд начинает мутнеть.
«Блажен человек, боящийся Господа и всю отраду находящий в
Его заповедях…
Праведность его пребудет во веки веков.
Как свет во тьме, воссияет среди справедливых милосердие,
щедрость и праведность…
Праведника будут помнить навеки… Праведность его вечна,
могущество его вознесется во славе…» 270
«Ты обретешь эту славу, отец. Скоро Я приду, чтобы привести тебя вместе с Патриархами, предшествовавшими тебе, к той
славе, что тебя ожидает. Пусть дух твой возрадуется Моему
слову».
«Опирающийся на помощь Всевышнего живет под защитой
Бога Небесного».
«Это про тебя, отец Мой».
«Он избавит меня от западни охотника и от дурного слова.
269
270

(Пс. 131)
(Пс. 111)
303

Покроет тебя крыльями Своими и под Его оперением найдешь
прибежище.
Истина Его заслонит тебя словно щит, не испугаешься ночных страхов…
Не приблизится к тебе зло… ибо ангелам Своим наказал Он
хранить тебя во всех путях твоих.
На руках своих понесут тебя, чтобы не преткнулась о камни
твоя нога.
Наступишь на змею и на василиска, и будешь попирать дракона и льва.
За то, что ты надеялся на Господа, отец, Он говорит тебе, что
избавит и защитит тебя.
За то, что ты взывал к Нему, Он послушает тебя, будет с тобой
в этой последней напасти, прославит тебя после кончины, показав тебе уже в этой жизни Свое Спасение»271, и позволит войти в
будущую благодаря этому Спасению, которое сейчас тебя
напутствует и которое скоро – о, скоро! – придет, повторю тебе,
заключить тебя в божественные объятия и перенести тебя, с
Собою вместе, к главе всех Патриархов, туда, где приготовлена
обитель Божьему Праведнику, что был Мне благословенным
отцом.
Пойди вперед Меня и скажи Патриархам, что Спасение уже
в мире, и Царство Небесное вскоре для них откроется. Ступай,
отец. Да сопутствует тебе Мое благословение».
7 Голос Иисуса возвысился, чтобы достичь сознания Иосифа,
42.7
погружающегося в марево смерти. Конец близок. Старик дышит с трудом. Мария гладит его, Иисус садится на край постели
и обхватывает, и привлекает к Себе умирающего, который обмякает и мирно испускает дух.
Картина наполнена торжественным умиротворением. Иисус
осторожно укладывает Патриарха и обнимает Марию, что в
последний момент в мучительном беспокойстве придвинулась
к Иисусу.
8 Иисус говорит:
42.8
«Всем женам, которых мучает скорбь, Я советую подражать
271

304

(Пс. 90)

Марии в Ее вдовстве: соединиться со Христом.
Те, кто думает, что Мария не страдала от душевной боли,
ошибаются. Моя Мать страдала. Знайте это. Страдала свято,
поскольку все в Ней было свято, но горестно.
Те, кто считает, что любовь Марии к супругу была прохладной, оттого что он был Ей супругом по духу, а не по плоти, равным образом ошибаются. Мария крепко любила Своего
Иосифа, которому Она посвятила тридцать лет преданной
жизни. Иосиф был Ей отцом, супругом, братом, другом, покровителем.
Теперь Она почувствовала себя одинокой, как ветвь виноградной лозы, у которой отпилили ствол, за который она держалась. В Ее дом как будто попала молния, и он раскололся.
Прежде он был единым целым, в котором части по очереди поддерживали друг друга. Теперь оказалось, что не хватает главной
стены, и это было первым ударом, нанесенным по Семейству,
признаком приближающегося ухода Ее любимого Иисуса. Воля
Предвечного, что позволила Ей стать супругой и Матерью, теперь возлагала на Нее вдовство и отлучение от Ее Создания.
Сквозь слезы Мария произносит одно из Своих несравненных
„Да“. „Да, Господи, пусть будет со Мной по слову Твоему“.
И, чтобы обрести силы в такой час, Она приближается ко
Мне. Мария – Она всегда прибегала к Богу, в самые тяжелые моменты Своей жизни. В Храме, призванная к супружеству; в
Назарете, призванная к Материнству; снова в Назарете, проливая вдовьи слезы; в Назарете, в мучительном расставании с
Сыном; на Лобной горе, в пытке видеть Мое умирание.
9 Урок вам, плачущим. И вам, умирающим. Урок вам, живу- 42.9
щим, чтобы умереть. Постарайтесь быть достойными тех слов,
что Я сказал Иосифу. Они будут вам успокоением в схватке со
смертью. Научитесь вы, умирающие, быть достойными присутствия Иисуса рядом с вами, на ваше утешение. И если даже не
окажетесь достойными, то все равно отважьтесь призвать Меня
к себе. Я приду. С ладонями, полными благодати и поддержки,
с сердцем, полным прощения и любви, с устами, полными слов
оправдания и ободрения.
Смерть утрачивает всю свою суровость, если происходит у
305

Меня на руках. Поверьте. Я не могу ее отменить, но делаю ее
спокойной для того, кто умирает, доверившись Мне.
Христос, на Своем Кресте, за всех вас уже сказал: „Господи,
Тебе предаю дух Мой“. Сказал, переживая Свою, но думая о вашей агонии, ваших страхах, ваших грехах, ваших опасениях, вашей нужде в прощении. Сказал это с сердцем, пронзенным мукой еще прежде, нежели копьем, и мукой больше душевной,
чем физической, – дабы Господь смягчил агонию тем, кто умирает, думая о Нем, а их дух мог бы навеки перейти от смерти к
Жизни и от печали к радости.
Таков, маленький Иоанн, сегодняшний урок. Будь хорошей
и не бойся. Мой мир будет непрестанно вливаться в тебя, через
слово и через созерцание. Пойдем. Ты почти как Иосиф, у которого в качестве подушки была грудь Иисуса, а в качестве сиделки – Мария. Отдыхай среди Нас, как дитя в колыбели».

43. Завершение сокровенного периода жизни
10 июня 1944
1 Мария говорит:
43.1
«Прежде чем передать эти тетради на хранение, Я скреплю
их Моим благословением.
Теперь, если только захотите проявить немного терпения, вы
сможете получить полное собрание, повествующее о внутренней жизни Моего Иисуса. От Благовещения до того момента, когда Он уходит из Назарета на проповедь. У вас есть не только
записи, но и толкования тех событий, что сопровождали жизнь
Иисуса в семье.
Младенчество, детство, отрочество и юность Моего Сына отмечены лишь краткими штрихами в пространной картине Его
жизни, описанной в Евангелиях. В них Он – Учитель. Здесь Он
43.2 – Человек. Он Бог, который смиряет Себя из любви к людям. 2 И
все же творит чудеса, пускай и уничижая Себя до самой обыденной жизни. Он творит их во Мне, так что Я чувствую, как Моя
душа устремляется к совершенству от соприкосновения с Сыном, возрастающим в Моей утробе. Он творит их в доме Захарии, освящая Крестителя, поддерживая в родах Елизавету, возвращая речь и веру Захарии. Он творит их в Иосифе, просвещая
306

его дух светом истины – до такой степени высокой, что сам он
не мог ее постичь, хотя и был праведным. 3 И, после Меня, 43.3
больше всех осыпан этим дождем божественных благодеяний
именно Иосиф.
Заметь, какой немалый путь, духовный путь, проделывает
он с той поры, когда приходит в Мой дом, до момента бегства в
Египет. В начале это всего лишь праведный мужчина своей
эпохи. Затем, в несколько этапов, он становится праведником
христианской эры. Он приобретает веру во Христа и твердо полагается на эту веру. До такой степени, что от фразы, сказанной
в начале путешествия из Назарета в Вифлеем: „Что же нам делать?“, фразы, в которой обнаруживается весь человек, со своими человеческими страхами и своими человеческими заботами, он переходит к надежде. В пещере, перед Рождеством, он
говорит: „Завтра все уладится“. Приходящий Иисус уже успел
укрепить его тем упованием, что является одним из прекраснейших даров Божиих. И от этой надежды, в то время как связь
с Иисусом освящает его, он переходит к бесстрашию. Он всегда
оставлял последнее слово за Мной, из-за того благоговейного
уважения, что питал ко Мне. Теперь же и житейскими делами,
и делами более высокого плана занимается он, и как глава Семьи, сам решает, что необходимо предпринять. И не только это,
но в тяжелый час бегства, после того, как месяцы общения с божественным Сыном наполнили его святостью, именно он успокаивает Мое тягостное состояние, заявив Мне: „Даже если нам
придется от всего отказаться, все равно у нас будет все, потому
что у нас будет Он“.
4 Он, Мой Иисус, творит чудеса Своей благодати в пастухах. 43.4
Ангел идет туда, где находится пастух, которого мимолетная
встреча со Мной подготовила к принятию Благодати, и приводит его к этой Благодати, чтобы Та навеки спасла его.
Он творит их всюду, где появляется, уходя в изгнание или
возвращаясь на Свою маленькую родину в Назарет. Потому что,
где бы Он ни был, Его святость распространяется, словно масло
на льняной ткани и аромат цветов в воздухе; и кого бы она ни
касалась, если это только не демон, они начинали жаждать святости. Где есть эта жажда, есть корень вечной жизни, ибо кто
307

захочет стать добрым, тот достигает доброты, а доброта приводит к Царству Божию.
5
Теперь перед вами, благодаря рассмотренным эпизодам, от43.5
ражающим различные моменты, – предстает святое Человечество Моего Иисуса. От Его зари до Его заката. И, если отец М.
сочтет нужным, он может составить из них упорядоченное собрание отрывков, чтобы из них получить единое целое. Если,
конечно, он найдет это целесообразным.
Мы могли бы дать все сразу. Но Провидение судило, что
лучше сделать так. Ради тебя, душа Моя. В каждом наставлении
Мы давали тебе лекарство от ран, которые тебе неизбежно были
бы нанесены. Мы давали его тебе заранее, чтобы тебя приготовить. Во время шквала кажется, что нигде нет укрытия. Но это
не так. Буря обнажает людскую природу, что дремлет, погребенная под духовными материями, но она также выносит на поверхность жемчужины божественного учения, которые упали в
ваше сердце и ждут именно этого бурного часа, чтобы снова
выйти наверх и сказать вам: „Мы тоже тут. Вспомните о нас“.
Кроме того, душа Моя, помимо Провидения есть еще и соображение милосердия. Как смогла бы ты, при нынешнем упадке
сил, воспринять некоторые из видений и наставлений? Они бы
травмировали тебя и сделали неспособной к твоему призванию
„глашатая“. Поэтому мы привели их в первую очередь, избегая
того, чтобы ранить твое сердце (Мы ведь милосердны) видениями и словами, слишком созвучными твоим переживаниям и
потому способными обострить их до настоящих мучений. Мы
не жестоки, Мария. И всегда поступаем таким образом, чтобы
вы получали от Нас утешение, а не смятение и увеличение скорбей. Достаточно, чтобы вы Нам доверяли. Достаточно, чтобы
сказали вместе с Иосифом: „Если у меня есть Иисус, у меня есть
все“, и Мы придем с небесными дарами поддержать ваш дух.
6 Тебе не обещаны земные дары и утешения. Тебе обещаны
43.6
такие утешения, какие получал Иосиф: сверхъестественные.
Ибо дары Волхвов, пусть это знают все, при тех накрутках, что
хватают за горло бедного изгнанника, молниеносно рассеялись
на приобретение крова, минимальной необходимой для жизни
утвари и пищи, что была так же необходима и поступала только
308

за счет этого источника, пока мы не нашли работу.
В еврейской общине всегда помогают друг другу. Но община, собравшаяся в Египте, была почти целиком составлена из
спасавшихся от преследования беглецов, и потому таких же бедных как мы, что пришли и присоединились к ним. И малая
часть того богатства, которую мы хотели сберечь для Иисуса,
для нашего повзрослевшего Иисуса, не пустив ее на траты по
устройству в Египте, была припасена на обратный путь, и ее
едва хватило на перестройку дома и мастерской в Назарете по
нашем возвращении. Ибо эпохи сменяются, а человеческая жадность всегда одна и та же, и она использует чужую нужду, чтобы
грабительским образом извлечь из нее свою долю.
Нет. Пребывание Иисуса с нами не доставило нам материальных выгод. Многие из вас претендуют на это, лишь едва-едва
приобщившись к Иисусу. Они забывают, что Он сказал: „Ищите
богатства духовного“272. Все остальное приложится. Бог обеспечит и пищей. Как и птиц, так и людей. Ибо знает, что вы нуждаетесь в пище до тех пор, пока плоть – вместилище вашей души.
Но прежде просите Его Благодати. Просите прежде для своего
духа. Остальное будет дано вам в придачу.
Иосифу общение с Иисусом, рассуждая по-человечески,
принесло огорчения, труды, преследования, лишения. Ничего
другого. Но поскольку он устремлялся лишь к одному Иисусу,
все это обращалось в духовный мир, в сверхъестественную радость. Хотелось бы Мне привести вас в то состояние, в каком
находился Мой супруг, когда сказал: „Даже если нам придется
от всего отказаться, все равно у нас будет все, потому что у нас
есть Иисус“.
7 Я знаю, что разрывается сердце. Знаю, что мутнеет разум. 43.7
Знаю, что иссякает жизнь. Но, Мария!.. Ты же – Иисусова? Ты
хочешь уподобиться Ему? В том, как Иисус умирал? Дитя Мое
дорогое, плачь, но держись стойко. Мученичество заключается
не в форме страданий, а в мужестве, с которым мученик им противостоит. Поэтому есть мученичество от оружия, и есть – от нравственной боли, если они переносятся с одной и той же целью.
272

(Мф. 6:33), (Лк. 12:31)
309

Ты терпишь ради любви к Моему Сыну. Все, что ты делаешь
ради братьев, все равно будет ради любви к Иисусу, который
желает им спасения. Поэтому твое страдание – это мученичество. Не отступай от него. Не стремись действовать от себя. Достаточно – ибо гнет слишком тяжел, чтобы у тебя еще оставались силы распоряжаться собой и властвовать над своей
человеческой природой, удерживая ее от слез, – достаточно
того, чтобы ты без роптания позволяла страданию мучить тебя.
Достаточно, чтобы ты сказала Иисусу: „Помоги мне!“. То, что не
в силах сделать ты, Он Сам произведет в тебе. Пребывай в Нем.
Непрестанно в Нем. Не желай от Него отходить. Если сама не
захочешь, то не отпадешь от Него; и даже когда страдание будет
таким сильным, что не даст тебе понять, где ты находишься, ты
все равно останешься в Иисусе.
Я благословляю тебя. Произнеси вместе со Мной: „Слава
Отцу и Сыну и Святому Духу“. Пусть это будет твоим непрестанным взыванием. Пока ты не произнесешь это на Небесах.
Да пребудет в тебе всегда благодать Господа».

Первый год общественного служения Иисуса
44. Прощание с Матерью и отбытие из Назарета. Слезы
и молитва Соискупительницы
44.1

9 февраля 1944, 9.30 (началось во время Св. Причастия)
1 Вижу назаретский дом изнутри. Вижу комнату, похоже, столовую, где Семейство принимает пищу и проводит время в часы
отдыха. Это весьма небольшая комнатка с простым прямоугольным столом, стоящим возле чего-то вроде сундука, придвинутого к стене. Он выступает в роли скамьи с одной стороны стола.
Возле других стен – ткацкий станок и табуретка, еще две табуретки, да еще этажерка с масляными светильниками и другими
предметами наверху. Дверь, выходящая в садик, открыта. Видимо, уже вечереет, поскольку на верхушке высокого дерева,
что едва покрыто первой листвой, осталось лишь слабое воспоминание о солнце.
За столом сидит Иисус. Он кушает, а Мария подает Ему на
стол, входя и выходя через дверцу, ведущую, как я предполагаю,
310

в помещение, где находится очаг, блеск от которого виднеется
сквозь дверной проём.
Иисус два или три раза просит Марию присесть… чтобы Та
тоже покушала. Но Она не хочет, грустно улыбаясь, качает головой; и после вареных овощей, которые, похоже, подаются как
первое блюдо, приносит несколько жареных рыбок, а затем
сыра, довольно мягкого, наподобие свежего овечьего, по форме
– шарообразного, как те камни, что можно увидеть в ручьях, и
немного маленьких темных маслин. Хлеб, в виде небольших
тонких кругов (размером с обычную тарелку), уже на столе. Он
довольно-таки темный, как будто с отрубями. Перед Иисусом
амфора с водой и чаша. Он ест в тишине, глядя на Маму с печальной любовью.
Мария, это явно заметно, переживает. Она суетится для вида.
Зажигает лампу, хотя света еще достаточно, ставит ее рядом с
Иисусом и, протягивая руку, украдкой гладит Сына по голове.
Заново открывает котомку цвета ореха, сделанную, мне кажется, из материи, что соткана вручную из натуральной шерсти
и потому непромокаема, роется там внутри, выходит в садик и
направляется вглубь его, где есть нечто вроде кладовки, выходит из нее с яблоками, уже сморщенными, очевидно, хранящимися с лета, и кладет их в котомку. Потом берет хлеб, кусок сыра
и кладет туда же, хотя Иисус возражает, говоря, что достаточно
того, что есть.
Затем Мария вновь подходит к столу с узкой стороны, слева
от Иисуса, и смотрит, как Он ест. Она глядит на Него с неутолимой жаждой, с благоговением, с лицом еще бледнее обычного и
будто бы постаревшим от переживаний, с глазами, что кажутся
больше, оттого что обозначены тенью, этим признаком пролитых слез. Они даже выглядят светлее обыкновенного, как будто
вымыты слезами, что уже стоят в глазах и готовы скатиться. Печальные усталые глаза.
2 Иисус, который ест неторопливо и явно вопреки желанию, 44.2
лишь бы угодить Марии, и который необычайно задумчив, поднимает голову и смотрит на Нее. Его взгляд встречается с Ее
глазами, полными слез, и Он опускает голову, чтобы не смущать
Ее, ограничившись тем, что берет Ее тонкую ладошку, которой
311

Она придерживала край стола. Берет ее левой рукой и подносит
к Своей щеке, прикладывает и какое-то мгновение поводит ею
по щеке, дабы ощутить ласку этой бедной дрожащей ладошки,
а потом целует ее тыльную сторону в избытке любви и почтения.
Вижу, как Мария подносит к губам свободную левую руку,
словно пытаясь подавить рыдания, а затем вытирает пальцами
крупную слезу, отделившуюся от ресницы и прочертившую на
щеке полоску.
Иисус возобновляет трапезу, а Мария быстро-быстро выходит в сад, где уже, наконец, стемнело, и исчезает. Иисус, облокотившись левой рукою о стол, упирает лоб в ладонь и погружается в Свои мысли, прекратив еду.
Потом прислушивается и встает. Он также выходит в сад и,
осмотревшись вокруг, проходит вдоль правой стороны дома и
через расселину в каменной стене заходит внутрь помещения, в
котором я узнаю столярную мастерскую, на этот раз прибранную, без досок, без стружки, без горящего огня. Верстак, инструменты: каждый на своем месте – и всё.
Наклонившись над верстаком, Мария плачет. Она похожа на
девочку. Опустив голову на согнутую левую руку, Она неслышно, но очень горько плачет. Иисус входит тихо и приближается к Ней настолько бесшумно, что Она понимает это только
тогда, когда Сын, положив ладонь на Ее опущенную голову, ласково-укоряющим голосом зовет Ее: «Мама!».
Мария поднимает голову, глядит на Иисуса сквозь пелену
слез и прижимается к Нему, обхватив обеими ладонями Его правую руку. Иисус вытирает Ей лицо краешком Своего широкого
рукава, а потом обнимает, привлекая Ее к Себе и целуя в лоб.
Иисус величествен и кажется более мужественным, чем всегда,
а Мария выглядит девочкой, и только на лице Ее – печать
скорби.
«Пойдем, Мама», – говорит Иисус и, прижимая Ее к Себе правой рукой, направляется обратно в сад, где садится на лавку
около стены дома. В саду тихо и уже ничего не видно. Только
яркая луна, да свет, идущий из столовой. Ночь ясная.
3 Иисус заговаривает с Марией. Вначале я не могу разобрать
44.3
еле слышные слова, на которые Мария утвердительно кивает.
312

Потом слышу: «И зови к Себе родственников. Не оставайся
одна. Мне будет спокойнее, Мать, а Ты понимаешь, насколько
Мне необходимо спокойствие для выполнения Моего служения. Ты не будешь лишена Моей любви. Я буду часто приходить и буду Тебя извещать, если, находясь в Галилее, не смогу
прийти домой. Тогда Ты будешь приходить ко Мне. Мама, этот
час должен был настать. Он начался здесь, когда Тебе явился
Ангел; теперь он пробил, и Мы должны его пережить, не так ли,
Мама? Покой от преодоленного испытания и радость придут
после. Прежде нужно перейти через ту пустыню, как сделали
древние Предки перед входом в Землю Обетованную. Но Господь Бог будет помогать Нам, как помогал им. Он окажет Нам
Свою поддержку посредством духовной манны, подкрепляя
Наш дух в самый напряженный момент испытания. Воззовем
вместе к Нашему Отцу…». Иисус встает, и вместе с Ним Мария,
и Они обращают лица к небу. Две живые Жертвы, что светят во
тьме.
Иисус медленно, но звонким голосом и отчеканивая слова,
произносит Господню молитву273. Делает особенное ударение
на предложении: «Да приидет Царствие Твое, да будет воля
Твоя», сильно отделяя эти два прошения от остальных. Молится
с распростертыми руками, не совсем крестообразно, а как делают священники, когда собираются сказать: «Господь да пребудет с вами». Мария держит ладони соединенными.
4 Потом Они возвращаются в дом, и тут Иисус, которого я
44.4
никогда не видела пьющим вино, наливает из амфоры, взятой с
этажерки, в чашу немного белого вина и несет его к столу, берет
Марию за руку и заставляет Ее сесть рядом с Ним и отпить этого
вина, в которое макает ломтик хлеба с тем, чтобы Она его съела.
Т. е., молитву «Отче наш». Примечание Марии Валторты: Если
Иисус обучил этой молитве Своих учеников, не должен ли был Он прежде
преподать ее Матери? Матери, которая, восприняв во чреве Семя Божие,
первой сказала: «Да будет по слову Твоему» и которая непрестанно повторяла подобное «да будет», в том числе и за новорожденного Сына?
«Отче наш» не был импровизацией Иисуса перед апостолами. Это была
Его обычная молитва, так что и апостолы говорят Ему: «Научи нас молиться, как молишься Ты». И это была общая молитва Иисуса и Марии.
313
273

Его настойчивость такова, что Мария уступает. Иисус пьет
оставшееся вино. А после притягивает Маму и прижимает Ее к
Себе со стороны сердца. Ни Иисус, ни Мария не возлежат, но
сидят, как мы. Больше Они не говорят. Выжидают. Мария поглаживает правую ладонь Иисуса и Его колени. Иисус гладит
Марии руку и поглаживает Ее по голове.
5
44.5
Затем Иисус поднимается, Мария с Ним, и Они снова и
снова нежно обнимаются и целуются. Всякий раз кажется, что
Они вот-вот расстанутся, но Мария вновь прижимает к Себе
Свое Дитя. Она Богородица, но Она, в конце концов, и просто
мама, Мама, которая вынуждена расстаться со Своим Сыном, и
которая знает, к чему приведет это расставание. И пусть мне
больше не вздумают говорить, будто Мария не страдала.
Раньше я это понимала не до конца, теперь же – понимаю
вполне.
Иисус берет плащ (темно-синий), набрасывает его Себе на
плечи и покрывает голову капюшоном. Потом надевает через
плечо котомку так, чтобы она не препятствовала ходьбе. Мария
помогает, и все никак не закончит поправлять Ему тунику, и
плащ, и капюшон, а между тем, продолжает Его гладить.
Иисус, изобразив на комнате знак благословения, идет к выходу. Мария следует за Ним, и в приоткрытых дверях Они целуются снова.
6 Улица тихая и безлюдная, белая от лунного света. Иисус
44.6
пускается в путь. Он еще дважды оборачивается посмотреть на
Маму, которая осталась стоять, прислонившись к дверному косяку, бледнее, чем луна, и вся блестящая от тихих слез. Иисус
все удаляется и удаляется по белой улочке. Мария все плачет у
дверей. Затем Иисус исчезает за поворотом.
Начался Его путь Благовестника, что окончится на Голгофе.
Мария, не переставая плакать, входит и закрывает дверь. Для Нее
тоже начался путь, который приведет Ее на Голгофу. И для нас…
44.7

7 Иисус

говорит:
«Это четвертая скорбь Богоматери Марии. Первая – принесение во Храм; вторая – бегство в Египет; третья – смерть
Иосифа; четвертая – Мое расставание с Ней.
314

Зная о желании Отца274, вчера вечером Я сказал тебе, что
ускорю описание „Наших“ скорбей, чтобы о них стало известно.
Но, как видишь, что касается некоторых скорбей Моей Матери,
то они уже были освещены. Бегство275 Я прокомментировал
прежде Принесения во Храм, поскольку было необходимо это
сделать именно в тот день. Я знаю, зачем. Ты тоже понимаешь и
объяснишь Отцу причину. На словах.
8 Это Мое намерение: поменять местами твои созерцания и 44.8
Мои последующие объяснения – с наставлениями в собственном смысле. Чтобы ободрить тебя и поднять твой дух, дав тебе
блаженство видения, а также потому что так будет очевиднее
разница между стилистикой твоего изложения и Моего. Кроме
того, на фоне множества книг, которые повествуют обо Мне и
которые, путем правок и переправок, замен и прикрас, стали похожи на вымысел, Я пожелал тем, кто верит в Меня, дать картину, переносящую в подлинную реальность Моего земного
пребывания. От этого Я не выйду приниженным; наоборот,
стану более великим в Своем смирении, которое сделается вам
пищей для ума, чтобы научить вас быть смиренными и уподобиться Мне, ставшим, как вы, Человеком и носившим под
Своим человеческим обличием Божественное совершенство. Я
должен был стать Примером для вас, а пример обязан быть совершенен во всем.
В созерцаниях Я не буду придерживаться хронологической
последовательности Евангелий. Я буду выбирать такие моменты, какие сочту в тот день наиболее подходящими для тебя
и для других, следуя Своему представлению о том, когда и чему
лучше учить.
9 Урок, вытекающий из созерцания Моего ухода, особенно 44.9
касается тех родителей и детей, которых воля Божия побуждает
к преждевременному расставанию ради более высокой любви.
Во вторую очередь, он касается всех тех, кому предстоит горькая
разлука.
Отца Мильорини, духовника М. Валторты
Видимо, здесь ошибка. Перед сценой Принесения во Храм стоит
не Бегство в Египет, а Пребывание в Египте
315
274
275

Сколько их в вашей жизни! Я знаю, на земле они – как шипы,
пронзающие сердце. Но для того, кто принимает их безропотно
– заметьте, Я не говорю: „кто стремится к ним и принимает их
радостно“ (это уже совершенство); говорю: „безропотно“, – они
превращаются в райские розы. Но мало кто принимает их со
смирением. Словно строптивые ослики, вы противитесь воле
Отца и упрямитесь, а то и пытаетесь оскорбить благого Бога, духовно лягая и кусая Его, то есть, возмущаясь и богохульствуя.
10
44.10
И не говорите: „У меня только и было, что это сокровище,
а Бог его у меня отобрал. У меня только и была одна эта привязанность, а Бог ее разорвал“. У Марии тоже, как Женщины ласковой, умевшей любить до совершенства – ибо проявления эмоций и чувств у Благодатной были также совершенны, – только
и было, что одно Сокровище и одна Любовь на Земле: Ее Сын.
Кроме Него у Нее ничего не осталось. Родители давно умерли,
Иосиф умер несколько лет назад. Был только Я, любивший Ее и
помогавший Ей почувствовать, что Она не одна. Родственники,
не зная о Моем божественном происхождении, из-за Меня испытывали к Ней некоторую неприязнь, как к матери, неспособной повлиять на сына, который выходит за рамки общепринятого здравого смысла, отвергая предложения о браке, что мог бы
придать семье веса и оказать поддержку.
Родственники, этот голос обыденных, человеческих соображений – вы зовете его здравым смыслом, но это не более чем человеческие, а значит, себялюбивые, соображения, – хотели бы
для Меня в жизни практических осуществлений. В глубине у
них всегда присутствовало опасение, что из-за Меня у них в
один прекрасный день начнутся неприятности, так как Я уже
осмеливался высказывать вслух мнения, на их взгляд, слишком
идеалистические, которые могли вызвать раздражение в синагоге. Еврейская история полна наглядных примеров пророческих судеб. Служение пророка было не из легких – и часто приносило гибель ему самому и неприятности его родне. В общем,
у них всегда была мысль, что нужно как-нибудь заняться Моей
Матерью.
Так что наблюдать, как Она ни в чем Мне не препятствует и,
похоже, не перестает боготворить Своего Сына, им было не по
316

себе. Это недовольство потом только усилилось в течение трех
лет служения, достигая кульминации в открытых упреках тогда, когда они встречали Меня посреди толп народа и испытывали стыд от Моего, как они считали, пристрастия оскорблять
правящие сословия. Упрек Мне и Ей, бедной Маме!
11
И все-таки Мария, знавшая о настроении родственников – 44.11
не все были как Иаков, Иуда и Симон, или как их мать, Мария
Клеопова – и предвидевшая их будущий настрой, Мария, знавшая о Своей судьбе на протяжении этих трех лет, и о том, что Ее
ожидает по их окончании, знавшая и о Моей участи, не воспротивилась, подобно вам. Она плакала. А кто бы не плакал при
разлуке с сыном, любившим так, как любил Ее Я, видя перед собой долгие дни, лишенные Моего присутствия, в одиноком
доме, видя будущее Сына, обреченного столкнуться со злобой
тех, кто, будучи преступным, мстил за свою преступность, нападая на Неповинного и стремясь Его убить?!
Она плакала, потому что была Соискупительницей и Матерью рода человеческого, возрожденного в Боге, и должна была
плакать за всех матерей, которые не в состоянии претворить
свою материнскую скорбь в венец вечной славы.
Сколько на свете матерей, у которых смерть вырывает из рук
их дитя! Сколько матерей, у которых божественная воля отнимает сына прямо из-под бока! За всех Своих дочерей, как Мать
христиан, за всех Своих сестер по несчастью быть покинутой
матерью – плакала Мария. И за всех Своих рожденных женами
сыновей, которым было предназначено стать Божьими апостолами или мучениками ради любви к Богу, ради верности Ему,
или из-за человеческой жестокости.
12 Моя Кровь и слезы Марии – вот смесь, которая укрепляет 44.12
этих отмеченных геройской судьбой, которая изглаживает их
несовершенства или даже грехи, допущенные ими по немощи,
даруя, кроме самого мученичества, какое бы оно ни было, Божий мир и – если они ее выстрадают – Небесную славу.
В этих слезах миссионеры находят пламя, согревающее их в
краях, покрытых снегами; находят в них росу – там, где палит
солнце. Это токи милосердия Марии, излившиеся из сердца
Лилии. И потому в них присутствует огонь девственной милости,
317

обрученной с Любовью, и благоухающая прохлада девственной
чистоты, подобная прохладе капель, собравшихся в чаше лилии
после обильной росою ночи.
Их находят посвященные души в той пустыне, каковой является правильно понятая монашеская жизнь: пустыня, потому
что выжить там можно лишь в союзе с Богом, а все остальные
привязанности, как то: к родным, друзьям, вышестоящим, нижестоящим – отпадают, уступая место одной сверхъестественной любви.
Их находят посвятившие себя Богу в миру, в миру, который
не понимает их и не любит, который для них тоже как пустыня,
где они живут, словно в одиночестве, живут непризнанные и
осмеянные из-за своей любви ко Мне.
Их находят Мои дорогие „жертвы“, ибо первая из жертв ради
любви Иисуса – это Мария, и Своим последователям, как Мать
и Целительница, Она дарует Свои слезы, что врачуют и приводят к восторгу и к высочайшему жертвоприношению. Святые
слезы Моей Матери!
13 Мария молится. Она не отказывается от молитвы из-за того,
44.13
что Бог поражает Ее скорбью. Запомните это. Она молится вместе с Иисусом. Молится Отцу. Нашему и вашему.
Первое „Отче наш“ было произнесено в назаретском саду,
чтобы успокоить боль Марии, чтобы вручить „Нашу“ волю
Предвечному Богу в тот момент, когда для этой воли начинался
период все более возрастающего самопожертвования, достигающего высшей точки для Меня – в отказе от жизни, для Марии
– в смерти Сына.
И хотя в Нас не было ничего такого, что Отцу надо было бы
прощать, Мы, Безгрешные, по смирению все-таки просили у
Отца прощения, чтобы достойно пойти навстречу Нашему призванию, прощенными и разрешенными даже от того, если о
чем-то вздохнули. Дабы научить вас, что чем больше полагаешься на благодать Божию, тем благодатнее и плодотворнее
будет призвание. Дабы научить вас почтению к Богу и смирению перед Ним. Перед лицом Бога Отца даже такие совершенные Мужчина и Женщина, как Мы, ощущали себя ничем и нуждались в прощении. Как нуждались и в „хлебе насущном“.
318

Каков был этот Наш хлеб? О! Не тот, замешанный чистыми
руками Марии и испеченный в маленькой печке, для которой Я
столько раз заготавливал вязанки дров и хвороста. И он тоже необходим тем, кто на земле. Но „Нашим“ насущным хлебом было
то, что Мы день за днем выполняли часть Своего призвания.
Лишь бы Бог подавал Нам ее каждый день, потому что исполнять поручение, которое дает Бог, – вот „наша“ ежедневная радость: не правда ли, маленький Иоанн?
Разве ты тоже не говоришь, что день кажется тебе пустым,
будто его и не было, если Господне милосердие на день оставляет тебя без твоего призвания страдать?
14
Мария молится вместе с Иисусом. Это Иисус оправдывает 44.14
вас, чада. Именно Я обеспечиваю действенность и приемлемость ваших молитв, направленных к Отцу. Я говорил: „Все, что
ни попросите у Отца во имя Мое, Он подаст вам“276, и Церковь
подкрепляет свои моления, говоря: „Ради Господа нашего
Иисуса Христа“.
Когда молитесь, соединяйтесь со Мной: всегда, всегда, всегда. Я помолюсь за вас громко, покрывая Своим голосом Богочеловека ваши человеческие голоса. Я положу вашу молитву на
Свои пронзенные ладони и вознесу ее к Отцу. И она превратится в бесценное приношение. Мой голос, слившись с вашим,
взойдет к Отцу, подобно сыновнему поцелую, а пурпур Моих
ран сделает вашу молитву изысканной. Пребывайте во Мне,
если хотите, чтобы Отец был в вас, с вами и за вас.
Ты закончила повествование словами: „И для нас…“, имея в
виду: „для нас, что так неблагодарны по отношению к этим
Двоим, поднявшимся ради нас на Голгофу“. Ты правильно сделала, что вставила эти слова. Вставляй их всякий раз, когда Я
буду показывать тебе Нашу скорбь. Пусть они будут колоколом,
звонящим и призывающим к размышлению и раскаянию.
На сегодня хватит. Отдыхай. Мир да пребудет с тобой».

276

(Ин. 16:23)
319

45. Проповедь Иоанна Крестителя и Крещение Иисуса.
Богоявление
45.1

[…]. Того же, 3 февраля 1944, вечером
1
Вижу равнину, лишенную селений и растительности. Нет
ухоженных полей – и растения, крайне редкие и малочисленные, тут и там, где почва на глубине менее высохшая, нежели в
других местах, собраны в пучки, словно в растительные семейства. Надо отметить, что эта засушливая и невозделанная местность находится справа от меня, она же – у меня за спиной, на
севере, и она же простирается в южном относительно меня
направлении.
Слева же вместо нее я вижу реку с очень низкими берегами,
что неторопливо течет также с севера на юг. По весьма медленному течению воды я понимаю, что в ее русле не должно быть
перепадов, и что эта река протекает по равнине достаточно
гладкой, чтобы являться низменностью. Движения этого едва
хватает, чтобы вода не застаивалась в болото. (Вода неглубока,
настолько, что виднеется дно. Полагаю, не больше метра, максимум, полтора. Шириной она как Арно возле Сан Минато – Эмполи, то есть, метров двадцать. Однако я не могу точно определять на глаз). Она голубого цвета и слегка зеленоватая у берегов,
по которым благодаря влажности почвы тянется полоска густой
зелени, радующей взор, устающий от того каменистого и песчаного уныния, что перед ним раскинулся.
Тот внутренний голос, который – как я вам объясняла – я
слышу и который указывает мне, на что я должна обратить внимание и что узнать, удостоверяет, что я вижу долину Иордана.
Называю ее долиной, потому что так говорят, чтобы обозначить
место, где протекает река, но здесь такое название не совсем
подходит, ведь долина предполагает наличие гор, а гор я тут поблизости не вижу. Но, как бы то ни было, я около Иордана, и
пустынное пространство, которое я наблюдаю справа, это
Иудейская пустыня. Если место, где нет жилищ и нет следов человеческой деятельности, справедливо назвать пустыней, то
оно все же не соответствует нашему представлению о пустыне.
Здесь нет волнистых песков пустыни, как мы ее понимаем, но
лишь голая земля, усеянная камнями и обломками, наподобие
320

заливных земель после паводка. В отдалении видны холмы.
И при всем этом возле Иордана чувствуется великое умиротворение, какое-то особенное, превосходящее обычное, подобное тому, какое отмечается на берегах Тразимено277. Это место,
которое, кажется, хранит память о летящих ангелах и небесных
голосах. Не могу выразить точно, что я испытываю. Но у меня
такое чувство, будто это место разговаривает с моей душой.
2 Наблюдая все это, я вижу, как пространство вдоль правого 45.2
(относительно меня) берега Иордана заполняется людьми. Это
множество мужчин, одетых по-разному. Некоторые кажутся
простолюдинами, другие – из обеспеченных, не обходится и без
таких, кто по одежде, украшенной бахромой и галунами, напоминает фарисеев.
Посреди них на валуне стоит мужчина, в котором я, хотя и
вижу его впервые, тотчас узнаю Крестителя. Он обращается к
толпе, и – уверяю вас – это не какая-нибудь слащавая проповедь.
Иисус называл Иакова с Иоанном «сынами грома»278. Но как тогда назвать этого неистового оратора? Иоанн Креститель заслуживает наименования грома и молнии, лавины, землетрясения:
настолько он суров в своих речах и стремителен в своих движениях.
Он предвещает Мессию и призывает приготовить сердца к
Его приходу, искореняя из них все препятствующее и исправляя помышления. Однако речь его бурная и жесткая. У Предтечи нет легкой руки Иисуса, чтобы возлагать ее на сердечные
раны. Он – лекарь, который обнажает рану, копается в ней и
безжалостно режет.
3 Пока я его слушаю – и не воспроизвожу его слов, поскольку 45.3
они приведены у Евангелистов279, только добавьте к ним страсти – вижу, как по дорожке, идущей вдоль края тенистой и поросшей травой береговой линии Иордана, приближается мой
Иисус. (Эта сельская дорога, скорее даже тропинка, чем дорога,
протоптана, кажется, караванами и путниками, что годами и
Известное озеро в Италии
(Мк. 3:17)
279 (Мф. 3:1-12), (Мк. 1:1-8), (Лк. 3:3-18), (Ин. 1:19-34)
277
278

321

столетиями проходили по ней, чтобы добраться до места, где
русло реки поднимается и ее легко перейти вброд. Тропинка тянется по той стороне реки и теряется в зелени на другом берегу).
Иисус один. Он идет медленно, выступая из-за спины
Иоанна. Бесшумно приближается и начинает слушать этот грохочущий голос Покаяния пустыни, будто бы Иисус – один из
тех многих, что пришли к Иоанну, чтобы принять крещение и
очистить себя для прихода Мессии. Ничто не отличает Иисуса
от остальных. Одеждой Он похож на человека из народа, правильностью черт лица – на благородного господина, но никакими божественными признаками Он в толпе не выделяется.
Тем не менее, Иоанн словно бы чувствует исхождение некой
особой духовности. Он оборачивается и тут же определяет источник этого исхождения. Он порывисто спускается с валуна,
служившего ему амвоном, и проворно идет к Иисусу, который
остановился в нескольких метрах от скопления людей, прислонившись к стволу дерева.
4 Мгновение Иисус и Иоанн пристально глядят друг на
45.4
друга. Иисус – Своим небесным, таким мягким, взором. Иоанн
– своими суровыми, черными глазами, сверкающими как молнии. Эти двое, находясь рядом, оказываются двумя противоположностями. Будучи оба высокими – это единственное сходство,
во всем остальном они совершенно различны. Иисус – светлый,
с длинными и опрятными волосами, с лицом цвета слоновой кости, голубыми глазами, в простом, но достойном одеянии.
Иоанн – косматый, с черными волосами, жесткими и неровно
ниспадающими на плечи, с черной редкой бородой, покрывающей почти все лицо, но при этом позволяющей заметить его
впалые от поста щеки, с черными лихорадочными глазами, с
темной кожей, смуглой от солнца и ненастий, и густо покрытой
волосами, полуголый в своей одежде из верблюжьего волоса, стянутой на поясе кожаным ремнем и прикрывающей лишь его туловище, едва доходя до худых бедер и оставляя открытыми с
правой стороны рёбра, единственный покров которых – кожа,
задубевшая на ветру. Рядом они смотрятся как дикарь и ангел.
Иоанн, испытующе поглядев своими проницательными глазами, восклицает: «Вот Агнец Божий. Отчего это Господь мой
322

приходит ко мне?»
Иисус спокойно отвечает: «Чтобы совершить обряд покаяния».
«Ни за что, Господь мой. Это я должен приходить к Тебе за
освящением, а Ты идешь ко мне?!»
Иисус же, кладя ему на голову ладонь, так как Иоанн склонился перед Иисусом, отвечает: «Позволь, будет по-Моему,
дабы всякая правда была доведена до конца и твой обряд положил бы начало более высокому таинству, а людям было возвещено, что Жертва уже в мире».
5
Иоанн смотрит на Него взглядом, смягчившимся от слез, и 45.5
первым идет к реке, где Иисус снимает с себя плащ, хитон и тунику, оставшись в чем-то наподобие коротких кальсон, чтобы
затем спуститься в воду, где уже находится Иоанн. Последний
крестит Его, возливая Ему на голову речную воду, которую черпает своего рода чашей, что висела у Крестителя на поясе и
напоминает мне раковину или половину тыквы, опустошенной
и высушенной.
Иисус – и в самом деле, Агнец. Агнец: по белизне тела, по целомудрию облика, по кроткой внешности.
В то время как Иисус выбирается на берег и, одевшись, сосредотачивается на молитве, Иоанн показывает на Него собравшимся людям, свидетельствуя, что узнал Его благодаря знамению от Святого Духа, которое безошибочно указало на Него как
на Искупителя.
Но я всецело предана созерцанию молящегося Иисуса, и для
меня существует только Его светлая фигура на фоне прибрежной зелени.
4 февраля 1944.
6 Иисус говорит:
45.6
«Иоанн, сам по себе, не нуждался в знамении. Его дух, предочищенный еще от утробы матери, обладал тем умственным
сверхъестественным видением, каким могли бы обладать все
люди, не будь Адамова греха.
Если бы человек продолжал пребывать в благодати, в невинности, в верности своему Создателю, он под внешней видимостью
мог бы созерцать Бога. В книге Бытия сказано, что Господь Бог
по-дружески разговаривал с невинным человеком, и что человек
323

от Его голоса не падал замертво, но и мог уверенно его различать. Таков был жребий человека: видеть и понимать Бога так
же, как это происходит у сына с его родителем. Затем пришел
грех, и человек уже не осмеливался взглянуть на Бога, и больше
не мог ни видеть, ни понимать Всевышнего. И это ему удается
все хуже и хуже.
Но Иоанн, Мой кузен Иоанн, был очищен от греха, когда
Благодатная любовно наклонилась, чтобы обнять некогда бесплодную, а тогда уже забеременевшую Елизавету. Крошечное
дитя радостно запрыгало во чреве, чувствуя, как с его души спадает чешуя греха, словно корка, что спадает с заживающей
раны. Святой Дух, сделавший из Марии Мать Спасителя, начал
совершать Свое спасительное дело через Марию, живой Кивот
воплощенного Спасения, на этом ждущем появления на свет
младенце, предназначенном быть связанным со Мной не
столько по крови, сколько по служению, которое сделало нас
словно бы устами, изрекающими слово. Иоанн – уста, Я – Слово.
Он Предтеча в Благовестии и в мученической судьбе. Я – Тот,
кто придаст Свое божественное совершенство как Благовестию,
начатому Иоанном, так и страданию ради сохранения Закона
Божия.
Иоанн не нуждался ни в каком знамении. Но бесчувствию
остальных знамение было необходимо. На что еще мог бы опираться Иоанн в своем утверждении, как не на неоспоримое доказательство, которое должны были бы воспринять эти ленивые
глаза и тугие уши?
7 Я тоже не имел нужды в крещении. Но Господня Премуд45.7
рость судила произойти этой встрече именно в тот момент и
именно таким образом. И, вызвав Иоанна из его пещеры в пустыне, а Меня из Моего дома, Она соединила нас в этот час,
чтобы открыть надо Мной Небеса и сойти оттуда Самой, божественной Голубкой, на Того, кому вместе с этой Голубкой предстоит крестить людей, и принести оттуда весть, еще более впечатляющую, нежели весть от ангела, потому что она – от Отца
Моего: „Вот Мой возлюбленный Сын, в котором Моя отрада“.
Чтобы у людей не было сомнения последовать за Мной или извинения, если не последуют.
324

Было много явлений Христа. Первое – после Рождества, яв- 45.8
ление Волхвам, второе – в Храме, третье – на берегах Иордана.
Потом последовало бесконечное число других, с которыми Я
тебя познакомлю, ведь Мои чудеса – это проявления Моей божественной природы, вплоть до последних: Воскресения и Вознесения на Небо.
Мое отечество преисполнилось Моих явлений. Словно семена, что бросают на четыре стороны света, они случались во
всех слоях и сферах жизни: перед пастухами и сильными мира
сего, перед учеными и неверующими, перед грешниками и священниками, перед владыками, детьми и солдатами, перед евреями и язычниками. Они повторяются и теперь. Но, как и тогда,
мир не принимает их. Более того, не принимая современные, он
забывает о прошлых. И все же Я не останавливаюсь. Я продолжаю являться ради вашего спасения, ради того, чтобы привести
вас к вере в Меня.
9 Знаешь, Мария, чем ты занимаешься? Или даже – что совер45.9
шаю Я, показывая тебе Евангелие? Попытку, еще более решительную, привести людей ко Мне. Ты просила об этом в своих
горячих молитвах. Я больше не ограничиваюсь одними словами. Слова их утомляют и отвращают. Это грех, но это так. Я
обращусь к видениям280, к видениям на тему Моего Евангелия, и
растолкую их, чтобы сделать более ясными и притягательными.
Тебе Я даю утешение видеть. Всем – даю способ захотеть
узнать Меня. И, если это опять не поможет, и словно жестокие
недоросли они выбросят этот подарок, не понимая его ценности, то тебе достанется Мой дар, а им – Мое возмущение. Мне
еще раз придется сделать этот старый упрек: „Мы вам играли –
а вы не плясали; мы причитали – а вы не плакали“.
Впрочем, не важно. Оставим их, этих непоколебимых, собирать себе на голову горящие угли, и обратимся к тем овцам, что
стремятся узнать Пастуха. Я – тот Пастух, а ты – прутик, который гонит их ко Мне».
10 Как видите, я поспешила вставить те подробности, кото- 45.10
рые, по причине их малости, были мной пропущены, и которые
8

280

См. (2 Кор. 12:1)
325

Вы пожелали узнать281. […]

46. Сатана искушает Иисуса в пустыне. Как
преодолеваются искушения
24 февраля 1944, четверг после Пепельной Среды282
1
46.1
Вижу каменистое безлюдье, которое я уже наблюдала с левой стороны в видении о крещении Иисуса на Иордане. Однако,
похоже, я сильно в него углубилась, поскольку совершенно не
замечаю ни той красивой, медленной голубой реки, ни прожилок зелени, питающихся от этой водной артерии, что тянутся
по обоим ее берегам. Здесь только безлюдье, булыжники и
земля, до того выжженная, что превратилась в желтоватую
пыль, которую ветер время от времени закручивает в небольшие вихри, и кажется, что они вырываются изо рта лихорадочного больного, настолько они сухие и горячие. И мучительные
– из-за пыли, которая вместе с ними проникает в ноздри и в
горло. Очень редко попадаются какие-то низенькие колючие
кусты, неизвестно как выживающие в этом запустении. Они
напоминают остатки волос на облысевшей голове. Вверху немилосердно-безоблачное небо; внизу сухая земля; вокруг – камни
и безмолвие. Вот что я вижу касательно природы.
2 Прислонившись к огромной скале, что своими очертаниями
46.2
образует пещеру в зародыше, на камне, который как-то затащили в эту выемку, сидит Иисус. Там Он укрывается от палящего солнца. И мой внутренний советник извещает меня, что
тот камень, на котором Он сейчас сидит, служит Ему еще и скамеечкой для молитвы, а также подушкой в те краткие часы, когда, завернувшись в Свой плащ, Он отдыхает при свете звезд в
ночной прохладе. Действительно, там рядом мешок, который,
я видела, Он взял перед уходом из Назарета. Все Его имущество.
И по тому, как он смят, я делаю вывод, что в нем нет и того малого
281 Эти детали были вписаны в рукописи между строк или в конце
страницы. Здесь они приведены курсивом
282 Пепельная Среда – первый день Великого поста в латинской традиции. Название происходит от древнего обычая посыпать голову
пеплом в знак покаяния
326

количества пищи, что положила туда Мария.
Иисус очень исхудавший и бледный. Он продолжает сидеть,
опираясь локтями в колени, выдвинув вперед предплечья, соединив ладони с переплетенными пальцами. Погружен в молитвенную задумчивость. То и дело поднимает взгляд и посматривает вокруг, но видит лишь солнце в вышине, стоящее почти
перпендикулярно в голубом небе. Иногда, и особенно – обведя
взглядом окрестность или посмотрев ввысь, на солнце, Он прикрывает глаза и откидывается, прислоняясь к скале, давшей Ему
приют, словно испытывая головокружение.
3
Вижу, как появляется отвратительная рожа Сатаны. Он по- 46.3
казывается не в том виде, как мы его себе представляем: с рогами,
хвостом и т.д. и т.п. Он похож на бедуина, завернутого в свою
одежду и в свою широкую накидку, напоминающую маскарадный костюм домино. На голове – чалма, белые фалды которой
падают на плечи и по обеим сторонам лица, образуя укрытие.
Таким образом, что из этого лица виден только небольшой и
очень темный треугольник, состоящий из тонких искривленных губ и глубоко посаженных черных глаз, наполненных магнетическим блеском. Два зрачка, которые видят тебя насквозь,
но в которых нельзя прочесть ничего, кроме одного-единственного слова: тайна. Противоположность взгляду Иисуса, тоже
весьма притягательному и чарующему, глядящему тебе в душу,
но в котором ты также можешь прочесть, что в Его сердце для
тебя есть любовь и милость. Взгляд Иисуса ласкает душу. Этот
же – словно обоюдоострый кинжал – сверлит и обжигает тебя.
4 Он подходит к Иисусу: «Ты один?»
46.4
Иисус смотрит на него и не отвечает.
«Как Тебя занесло сюда? Ты заблудился?»
Иисус снова смотрит на него и молчит.
«Если бы у меня во фляге была вода, я дал бы Тебе. Но у меня
ее тоже нет. У меня издохла лошадь, и я пешком держу путь к
броду. Там напьюсь и найду у кого-нибудь хлеба. Дорогу я
знаю. Идем со мной. Я проведу Тебя».
Иисус уже больше не поднимает глаз.
«Не отвечаешь? Знаешь, что если Ты тут останешься, то
умрешь? Уже поднимается ветер. Будет буря. Пойдем».
327

Иисус стискивает ладони в беззвучной молитве.
«А! Так, значит, это именно Ты? Я давно Тебя разыскиваю! И
уже долго за Тобой наблюдаю. С того момента, как Ты был крещен. Зовешь Предвечного? Он далеко. Сейчас Ты на земле и
среди людей. А у людей царствую я. Но все-таки мне Тебя жаль,
и я хочу Тебе помочь, потому что Ты добр и пришел пожертвовать Собой ни за что. Эти люди возненавидят Тебя за Твою доброту. Они признают лишь золото, пищу и наслаждение.
Жертва, страдание, послушание – для них более мертвые слова,
чем та земля, что нас окружает. Они еще черствей, чем эта пыль.
Здесь может скрываться только змея, ждущая кого бы ужалить,
или шакал, ждущий кого бы растерзать. Пойдем отсюда. Они не
заслуживают того, чтобы за них страдать. Я знаю их лучше
Тебя».
Сатана сел напротив Иисуса и буравит Его своим ужасным
взглядом, улыбаясь своей змеиной улыбкой. Иисус все время
молчит и мысленно возносит молитву.
5 «Ты мне не доверяешь. Ты поступаешь неправильно. Я –
46.5
земная мудрость. Я могу стать Твоим учителем, чтобы научить
Тебя побеждать. Смотри: главное – победить. Потом, когда мы
внушим к себе уважение и очаруем мир, тогда его можно будет
повести, куда угодно. Но сначала нам надо стать такими, какими хочется им. Стать как они. Привлечь их, заставив поверить, будто мы от них в восторге и следуем их образу мысли.
Ты молод и красив. Начни с женщины. Всегда нужно начинать именно с нее. Я сделал ошибку, подбив женщину на непослушание. Мне следовало дать ей другого рода совет. Я сделал
бы лучший сосуд283 и превзошел бы Бога. Я поторопился. Но Ты!
Я научу Тебя, ведь был же день, когда я глядел на Тебя с ангельским ликованием284, и остаток той любви еще есть во мне. Ты же

Намек на распространенную характеристику женщины, как
«немощного сосуда» (См. 1 Петр. 3:7)
284 Примечание Марии Валторты: коварный характер Люцифера
раскрывается здесь в полноте. Каждое слово – ложь и направлено на то,
чтобы обольстить. В том числе и заявление, что в нем еще есть остаток любви, тогда как ненависть и только ненависть – к Богу, ко Христу
328
283

послушай меня и воспользуйся моим опытом. Заведи Себе
подругу. Там, где не преуспеешь Ты, преуспеет она. Ты новый
Адам – у Тебя должна быть своя Ева.
И потом, как Ты собираешься распознавать и исцелять чувственные недуги, если не знаешь, что это такое? Разве Ты не знаешь, что именно там зарыта косточка, из которой произрастает
древо алчности и властолюбия? Для чего мужчина стремится
властвовать? Для чего желает быть богатым, могущественным?
Чтобы обладать женщиной. Она как ворона285. Чтобы привлечь
ее, нужно что-нибудь блестящее. Золото и власть – это две стороны одного зеркала, притягивающие женщин и вызывающие
зло в мире. Посмотри: из тысячи преступлений разного рода, по
крайней мере, девятьсот коренятся в страстной жажде обладать
женщиной или в стремлении к ней, воспламененном еще не
утоленным желанием мужчины, или тем, что уже не утолишь.
Иди к женщине, если хочешь узнать, что такое жизнь. И только
после будешь в состоянии лечить и исцелять болезни человечества.
Женщина, знаешь, она прекрасна! В мире нет ничего прекрасней. У мужчины есть разум и сила. Но женщина! Ее мысли
– ароматы духов, ее прикосновение – нежность цветка, ее изящество – пьянящее вино, она податлива в руках у мужчины как
моток шелка или детский локон, ее ласка – это сила, что накладывается на нашу силу и воодушевляет ее. Скорбь, усталость,
заботы – все исчезает, когда возлежишь рядом с женщиной, и
она в твоих руках, словно букет цветов.
6 Однако какой же я глупец! Ты голоден, а я рассуждаю с То- 46.6
бой о женщине. Твоя крепость истощена. Потому и это благоухание земли, этот цветок творения, этот плод, дающий и возбуждающий любовь, кажется Тебе не имеющим ценности. Но
посмотри на эти камни. Какие они круглые и гладкие, золотистые
в свете заходящего солнца. Разве они не напоминают хлебы?
и к человеку – толкает его на эту попытку сгубить и уничтожить последствия Воплощения. Такая ненависть, что его обман обращается безрассудством: думать, что он в состоянии заставить согрешить Христа
285 В оригинале: жаворонок
329

Тебе, Сыну Божьему, надо лишь сказать: „Хочу“, чтобы они превратились в ароматные хлебы, подобные тем, что хозяйки сейчас вынимают из печи, к ужину для своих домашних. А эти акации, такие сухие, если Ты захочешь, разве не покроются
сладкими яблоками, медовыми финиками? Насыть Себя, о Сын
Божий! Ты же Хозяин Земли. Она преклонится и повергнется у
Твоих ног, и утолит Твой голод.
Видишь, как Ты бледнеешь и шатаешься при одном упоминании о хлебе! Бедный Иисус! Ты настолько слаб, что уже даже
не можешь повелевать чудом? Хочешь, я его сотворю для Тебя?
Я не ровня Тебе. Но кое-что умею. Я на год лишусь своей силы,
соберу всю, что есть, но охотно послужу Тебе, ведь Ты добрый,
и я всегда помню, что Ты мой Бог, даже если я теперь стал недостоин называть Тебя так. Поддержи меня Своей молитвой,
чтобы я смог…»
«Замолчи. „Не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим от Бога“»286.
Дьявол содрогается от ярости. Он оскаливает зубы и сжимает
кулаки. Однако обуздывает себя и обращает оскал в улыбку.
«Понимаю. Ты выше земных нужд и брезгуешь моей помо46.7 щью. Я заслужил это. 7 Но тогда пойди и посмотри, что творится
в Доме Божием. Увидишь, что даже священники не отказываются от компромисса между духом и плотью. Ибо они, в конце
концов, люди, а не ангелы. Сотвори духовное чудо. Я доставлю
Тебя на гребень крыши Храма, и там наверху Ты преобразишься в великолепии, а потом призовешь когорты ангелов и
велишь, чтобы они из своих переплетенных крыльев сделали
Тебе подножие, дабы Тебе по ним спуститься в главный двор.
Чтобы Тебя увидели и запомнили, что такое Бог. Нужно все
время проявлять себя, потому что человеческая память так неустойчива, особенно в отношении вещей духовных. Знаешь, как
счастливы будут ангелы стать охраной у ног Твоих и лестницей,
«Он смирял тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не
одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст
Господа, живет человек» (Втор. 8:3)
330
286

по которой Ты снизойдешь!»
«Сказано: „Не искушай Господа Бога твоего“»287.
«Ты сознаешь, что даже Твое явление не изменит положения
вещей, и Храм продолжит оставаться местом торговли и разложения. Твоя божественная мудрость знает, что сердца служителей Храма – это гадючье гнездо, и они всё дерутся и дерутся за
право оказаться у власти. И обуздать их способна лишь человеческая мощь.
8
А в таком случае – давай, поклонись мне. Я уступлю Тебе 46.8
Землю. Александр, Кир, Цезарь, все величайшие правители
прошлого или настоящего станут похожи на предводителей
убогих шествий в сравнении с Тобой, который соберет под Свой
скипетр все царства Земли. А вместе с царствами – и все богатства, все красоты земные, и женщин, и коней, армии и храмы.
Ты сможешь повсюду воздвигнуть Свое Знамя, когда станешь
Царем царей и Господином мира. Тогда Тебе будут повиноваться и почитать Тебя и народ, и духовенство. Все сословия
воздадут Тебе почести и станут служить Тебе, потому что Ты
будешь Всемогущий, Единственный, Владыка.
Поклонись мне только на мгновение! Утоли эту мою жажду
преклонения! Ту, что меня погубила. Но она осталась во мне и
сжигает меня. Сполохи адского пламени – свежий утренний ветерок по сравнению с этим огнем, сжигающим меня изнутри.
Эта жажда – это мой ад. Мгновение, одно мгновение, о Христос,
Ты ведь так добр! Мгновение радости для вечно Мучимого! Дай
мне почувствовать, что это такое – быть богом, и я стану Твоим
преданным другом, послушным как раб на всю жизнь, во всех
Твоих начинаниях. Мгновение! Одно мгновение, и я больше не
буду томить Тебя!».
И Сатана, умоляя, бросается на колени.
9 Иисус, наоборот, поднимается. Сильно исхудавший за эти 46.9
дни поста, Он кажется еще выше. Лицо Его страшно в своей суровости и мощи. Его глаза – два жгучих сапфира. Его голос – это
гром, раздающийся в углублении скалы и разливающийся по
каменистой безлюдной равнине, когда Он произносит: «Иди
287

(Втор. 6:16)
331

прочь, Сатана. Написано: „Поклоняйся Господу Богу своему и
Ему одному служи“!»288
Сатана с криком, полным отчаянной муки и неописуемой
ненависти, вскакивает на ноги. Его разъяренная, окутанная дымом фигура – ужасное зрелище. И затем он, с новым воплем
проклятия, исчезает.
10
46.10
Иисус устало садится, откидываясь головой назад на валун.
Выглядит опустошенным. У Него выступает пот. Но тут появляются ангельские существа и начинают веять своими крыльями
в духоте скальной выемки, очищая ее и освежая. Иисус открывает глаза и улыбается. Я не вижу, чтобы Он ел. Можно сказать,
что Он впитывает благоухание рая и от этого набирается сил.
Солнце на западе заходит. Он берет пустую котомку и, сопровождаемый ангелами, которые, зависая у Него над головой,
издают мягкое свечение, в то время как стремительно опускается ночь, направляется к востоку или, точнее, к северо-востоку.
К Нему возвращаются Его обычный внешний вид и уверенный
шаг. Только более аскетичное выражение на худом бледном
лице, да неземная радость в глазах остаются напоминанием о
долгом посте.
46.11

11 Иисус

говорит:
«Вчера ты осталась без той силы, какую представляет собой
Моя воля, и потому была полуживым существом. Я позволил отдохнуть твоему телу и выдержать тот единственный пост, что
тебя тяготит: лишение Моего слова. Бедная Мария! Ты провела
пост Пепельной Среды. Во всем ты ощущала привкус золы, потому что находилась без твоего Учителя. Я не выдавал Своего
присутствия. Но присутствовал.
Этим утром, поскольку наше беспокойство было взаимным,
Я прошептал тебе в твоем полусне: „Агнец Божий, подъемлющий грехи мира, подаждь нам покой“289, и заставил тебя многократно повторять это, и Сам повторял тебе эти слова. Ты подумала, что Я буду говорить о них. Нет. Прежде – тема, которую Я
тебе показал и которую тебе прокомментирую. Потом, вечером,
288
289

332

(Втор. 6:13)
Молитва была приведена на латыни

будет освещена и та, другая.
12
Сатана, ты видела, всегда проявляет себя под маской благожелательности. И обыкновенной внешности. Если души внимательны, а главное, находятся в духовной связи с Богом, они прислушиваются к предостережениям, делающим их осмотрительными и готовыми к преодолению бесовских козней. Но
если души невнимательны к божественному, отделены от него
чувственностью, которая подавляет и оглушает, не поддержаны
молитвой, что соединяет с Богом и, как будто по жёлобу, вливает Его силу в человеческое сердце, тогда они с трудом замечают ловушку, спрятанную под безобидной внешностью, и попадают в нее. Освободиться из нее потом бывает крайне трудно.
13
Два пути, которые чаще всего избирает Сатана, чтобы овладеть душами, – это чувственность и чревоугодие. Он всегда
начинает с материального. Разрушив и поработив его, нападает
на более высокую сферу. Сперва на нравственную: разум с его
гордыней и жадностью; потом на дух, лишая его не только
любви к Богу – ее уже больше нет с той поры, как человек променял божественную любовь на другие, земные, привязанности, – но даже и страха Божия. И вот тогда человек душой и телом предается Сатане, лишь бы исхитриться и получать
наслаждение от того, чего он желает: все больше и больше
наслаждения.
14 Как держался Я, ты видела. Молчание и молитва. Молчание. Ибо, если Сатана совершает свое дело обольстителя и ходит вокруг нас, нужно переносить это без глупого нетерпения и
малодушных страхов. Но реагировать на его присутствие сдержанностью, а на его обольщение – молитвой.
Дискутировать с Сатаной бесполезно. Выиграет он, потому
что он силен в своей диалектике. Только Бог побеждает его. А
значит, надо прибегнуть к Богу, чтобы Он говорил за нас и через нас. Явить Сатане то Имя и то Знамение, что не столько
написаны на бумаге или вырезаны на дереве, сколько написаны
и вырезаны в сердце. Мое Имя, Мое Знамение. Опровергать Сатану – исключительно тогда, когда он пытается внушить, что
подобен Богу, – используя слово Божие. Он этого не выносит.
15 Потом, после борьбы, приходит победа, и ангелы служат
333

46.12

46.13

46.14

46.15

победителю, защищая его от ненависти Сатаны. Они подкрепляют его небесной росой, благодатью, полные ладони которой
вливают в сердце верного сына, и ласкающим душу благословением.
Нужно иметь твердое желание победить Сатану, и веру в
Бога и в Его помощь. Веру в силу молитвы и в милосердие
Господа. Тогда Сатана не сможет причинить вреда.
Ступай с миром. Вечером Я порадую тебя остальным».

47. Встреча с Иоанном и Иаковом. Иоанн Зеведеев –
самый чистый из учеников
25 февраля 1944.
1 Вижу Иисуса, шагающего вдоль зеленой полоски, что тянется по берегу Иордана. Он возвратился примерно в то место,
где я наблюдала Его крещение. Возле брода, который, похоже,
был хорошо известен и часто использовался для перехода на
другой берег около Переи. Но теперь это место, еще недавно переполненное людьми, кажется безлюдным. Лишь несколько
путников проходят по нему: кто пешком, а кто верхом на ослах
или лошадях. Иисус их, кажется, даже не замечает. Он продвигается Своим путем, восходя к северу, как будто погруженный в
Свои мысли.
Поравнявшись с бродом, Он пересекается с группой людей
разного возраста, которые воодушевленно спорят между собой,
а потом расходятся: часть идет к югу, а часть к северу. Среди тех,
кто направляется к северу, я вижу, находятся Иоанн с Иаковом.
2 Иоанн первый замечает Иисуса и указывает на Него брату
47.2
и своим спутникам. Они недолго разговаривают между собой, а
затем Иоанн быстро пускается вдогонку за Иисусом. Иаков следует за ним несколько медленнее. Остальные в этом не участвуют. Они неторопливо идут, что-то обсуждая.
Когда Иоанн оказывается рядом с Иисусом, в двух или трех
метрах у Него за спиной, он кричит: «Агнец Божий, берущий
на Себя грехи мира!»
Иисус оборачивается и глядит на него. Они в нескольких шагах, и рассматривают друг друга. Иисус серьезно и испытующе,
Иоанн – своими чистыми улыбающимися глазами на очень
47.1

334

юном лице, которое кажется мальчишеским. На вид ему лет
около двадцати, и на розовых щеках заметен только светлый пушок, похожий на золотистую вуаль.
«Кого ищешь?»
«Тебя, Учитель».
«Откуда ты знаешь, что Я – Учитель?»
«Креститель сказал мне об этом».
«А почему тогда ты называешь Меня Агнцем?»
«Потому что слышал, как он назвал Тебя так в день, когда Ты
проходил здесь, чуть больше месяца назад».
«Чего ты хочешь от Меня?»
«Чтобы Ты сказал нам слова вечной жизни и утешил нас».
«А кто ты?»
«Иоанн Зеведеев я, а это – мой брат Иаков. Мы из Галилеи.
Рыболовы. И еще мы ученики Иоанна. Он говорил нам слова
жизни, и мы слушали его, потому что хотели следовать за Богом
и покаянием заслужить у Него прощение, готовя в сердце путь
к приходу Мессии. Это Ты. Иоанн так сказал, поскольку увидел
знамение Голубки, почившей на Тебе. Он сказал нам: „Вот Агнец Божий“. Я говорю Тебе: „Агнец Божий, берущий грехи
мира, подай нам умиротворение, потому что у нас больше нет
вожатого и душа в смятении“.
«Где же Иоанн?»
«Ирод забрал его. В тюрьму, в Махерон290. Самые преданные
из его последователей пытались освободить его. Но это оказалось невозможно. Мы возвращаемся оттуда. 3 Позволь нам пойти 47.3
с Тобой, Учитель. Покажи нам, где Ты живешь».
«Идемте. Но понимаете ли вы, чего просите? Кто следует за
Мной, тому придется оставить все: и дом, и родных, и образ
мыслей, и даже свою жизнь. Я сделаю вас Своими учениками и
Своими друзьями, если хотите. Но у Меня нет богатств и связей.
Я беден – и буду еще беднее – до того, что Мне негде преклонить
голову, и преследуют Меня сильнее, чем волки – потерявшуюся
овцу. Мое учение еще строже, чем у Иоанна, потому что запрещает даже обиду. Оно обращено не столько к внешним
290

Крепость к востоку от Мертвого моря, резиденция Ирода Антипы
335

проявлениям, сколько к духу. Вы должны будете переродиться,
если хотите быть со Мной. Хотите вы этого?»
«Да, Учитель. У одного Тебя слова излучают свет. Они вылетают и приносят туда, где была тьма отчаяния от потери наставника, сияние солнца.
«В таком случае, идите сюда и отправимся. Я буду учить вас
по дороге».
4
47.4
Иисус говорит:
«Повстречавшаяся Мне группа была многочисленна. Но
лишь один узнал Меня. Тот, чьи душа, ум и тело были чисты от
какой-либо похоти.
Я настаиваю на ценности чистоты. Целомудрие – всегда источник ясности ума. Девственность утончает, а затем сохраняет
умственную и эмоциональную восприимчивость в совершенстве, какое может испытать только девственник.
5 Девственным можно быть по-разному. Можно быть вынуж47.5
денно, и это особенно характерно для женщин, на которых никто не остановил свой выбор с целью брака. Это должно было
бы происходить и с мужчинами. Но с ними не так. И это плохо,
потому что из преждевременно омраченного сластолюбием
юноши может получиться лишь глава семьи с нездоровыми
наклонностями, а подчас и с нездоровым телом.
Есть девственность добровольная, то есть, девственность
тех, кто в душевном порыве посвящает себя Господу. Прекрасная девственность! Жертва, угодная Богу! Но не все потом
умеют продолжать оставаться такими же белоснежными, подобно лилии, которая прямо стоит на своем стебле, устремлена
в небо, не ведая о грязи под ногами, и раскрыта лишь к объятьям Божьего солнца и Его росы.
Многие остаются верными данному обету лишь телесно. Однако бывают неверными в помыслах, в которых оплакивают и
желают то, чем пожертвовали. Такие девственны всего лишь
наполовину. Если их тело невинно, то сердце – нет. Оно бродит
и бурлит, такое сердце, испуская пары чувственности, тем более
изощренной и предосудительной, чем более она есть творение
ума, который лелеет, вынашивает и беспрерывно взращивает
образы удовольствий, непозволительных даже для тех, кто
336

свободен, и тем более непозволительных для тех, кто несет обет.
Тогда возникает профанация обета. Видимость присутствует, но сути нет. И говорю вам истинно, что из тех, кто приходит
ко Мне с лилией, сломанной категоричностью какого-нибудь
деспота, и тех, кто приходит с лилией внешне не сломанной, но
запачканной бурлением страстей, которые взлелеяли и взрастили, чтобы заполнить ими часы одиночества, Я назову „девственными“ первых и „не девственными“ вторых. И именно
первым дам венец девства, а также двойной венец мученичества
за поруганное тело и за сердце, раненное увечьем, нанесенным
против воли.
6
Ценность чистоты такова, что в первую очередь, ты это ви- 47.6
дела, Сатана обеспокоен тем, как бы склонить Меня к нечистоте. Он хорошо знает, что чувственный грех разрушает душу
и делает ее легкой добычей других грехов. Старание Сатаны
сломить Меня направлено на этот главный пункт.
Хлеб, голод – материальные формы выражения того вожделения, тех вожделений, что Сатана использует в своих целях. Совсем другой была пища, которую он предлагал Мне, чтобы заставить Меня упасть как пьяного к его ногам! Далее
последовали бы чревоугодие, деньги, власть, идолослужение,
богохульство, отречение от божественного Закона. Но первый
шаг, чтобы совладать со Мной, был этот. То же самое он использовал, чтобы сделать уязвимым Адама291.
7 Мир смеется над чистыми. Их преследуют те, кто грешен 47.7
развращенностью. Иоанн Креститель – это жертва сластолюбия
такого рода непристойной пары. Но если в мире и есть еще немного света, то только благодаря чистым мира сего. Они – служители Божии, они в силах понимать Бога и говорить Божьими
словами. Я сказал: „Блаженны чистые сердцем, потому что

Примечание Марии Валторты: Человек, сын Божий, уже был поражен гордостью и непослушанием. Он остался Человеком Неразумным
(l’uomo animale) и был поражен похотью, поскольку, потеряв Благодать,
согрешил как дитя природы (uomo naturale). Иисус был Богом и Человеком. Как Бог Он был неуязвим. Поэтому мог быть искушаем Сатаной
только как «Человек»
337
291

увидят Бога“292. Даже на Земле. Те, кому дым чувственности
не помрачает разума, „видят“ Бога, слышат Его, идут за Ним и
указывают на Него другим.
8
Иоанн Зеведеев – чистая душа. Он самый чистый из Моих
47.8
учеников. Словно душа цветка в ангельском теле! Он зовет
Меня словами своего первого учителя и просит о даровании
мира. Но уже имеет мир в себе благодаря своей чистой жизни.
Я и полюбил его за эту его чистоту, которой доверял наставления и тайны, которой доверил самое дорогое Создание293, что
было у Меня.
Он стал Моим первым учеником, полюбив Меня с первого
мгновения, как только увидел. Его душа слилась с Моей с того
дня, как он увидел Меня идущим вдоль Иордана и увидел указывающего на Меня Крестителя. Если бы он не встретил Меня
после Моего возвращения из пустыни, он бы стал искать Меня
до тех пор, пока не найдет, поскольку, кто чист – тот и кроток, и
жаждет поучаться в знании Бога; и как вода устремляется в
море, так и он устремляется к тем, в ком признает наставников
божественной науки».
9
Иисус говорит опять:
47.9
«Мне не хотелось, чтобы ты рассказывала о чувственном искушении твоего Иисуса. Даже если твой внутренний голос дал
тебе знать о мотивах Сатаны привлечь Мое внимание к чувственности, об этом предпочел бы говорить Я сам. Но не будем
больше об этом. Достаточно того, что было упомянуто. Время
бежит вперед. Оставь цветам Зла его пески. Иди за Иисусом, как
Иоанн. Ты будешь ступать среди шипов, но в качестве роз тебе
будут попадаться капли крови Того, кто пролил их за тебя,
чтобы и в тебе победить плоть.
10 Предупрежу также одно возражение. Иоанн в своем Еван47.10
гелии, рассказывая о встрече со Мной, говорит: „На следующий
день“294. Поэтому выходит так, будто Креститель указал на
Меня на следующий день после крещения, и Иоанн с Иаковом
(Мф. 5:8)
Деву Марию, во время Своего Распятия
294 (Ин. 1:35)
338
292
293

тут же за Мной последовали. Это противоречит тому, что передали остальные Евангелисты относительно сорока дней,
проведенных в пустыне. Так что читайте следующим образом:
„(Когда Иоанн был уже схвачен) в один из последующих дней
двое учеников Иоанна Крестителя, которым тот указал на Меня
со словами: ‚Вот Агнец Божий‘, повстречав Меня вновь, позвали
Меня и последовали за Мной“. После Моего возвращения из
пустыни.
И мы вместе вернулись на берега Галилейского озера, где Я
нашел пристанище, чтобы оттуда начать Свое благовестие, а
эти двое рассказали обо мне другим рыбакам – после того как
пробыли со Мной весь путь, и еще целый день в гостеприимном
доме одного друга Моей семьи из числа родни.
Но это была инициатива Иоанна, чье стремление к покаянию преобразило его душу, уже очень светлую из-за его чистоты, в совершенный образец кристальной прозрачности, в которой ясно отражалась Истина, наделяя его вдобавок святой
отвагой чистых и великодушных, что никогда не боятся выйти
вперед, если видят, что там, впереди, Бог, и Божья истина, Божье
учение, Божий путь. Как Я его любил за эту простую и доблестную особенность его характера!»

48. Иоанн и Иаков сообщают Петру о своей встрече с
Мессией
12 октября 1944.
1 Безмятежный рассвет на Галилейском море. Небо и вода – в 48.1
розовых проблесках, почти таких же, какие мягко озаряют стены
маленьких садиков приозерной деревушки, садиков, из которых высовываются и выглядывают, чуть не вываливаясь в проулки, растрепанные и воздушные кроны плодовых деревьев.
Деревушка еще только пробуждается: какая-то женщина
идет к роднику или к месту для стирки, несколько рыбаков разгружают корзины с рыбой и громко торгуются с откуда-то прибывшими купцами, кто-то заносит рыбу себе в дом. Я сказала:
деревушка, но она не такая уж маленькая. Скорее, скромная –
по крайней мере, ее видимая часть – но просторная, и тянется
она, в основном, вдоль озера.
339

Из какой-то улочки показывается Иоанн и спешно направляется к озеру. Иаков идет вслед за ним, но гораздо спокойнее.
Иоанн оглядывает лодки, уже приставшие к берегу, но той, что
искал, не видит. Он замечает, что она еще в нескольких сотнях
метров от берега и начинает брать курс на причал, и громко выкрикивает, приставив ладони ко рту, протяжное «О-э!», должно
быть, принятые у них позывные. А затем, увидев, что его услышали, начинает широко размахивать руками, что означает:
«Сюда, сюда».
Мужчины в лодке, вообразив невесть что, хватаются за весла,
и лодка начинает двигаться быстрее, чем под парусом, который
они спускают, видимо, для большей скорости. Когда они в десятке метров от берега, Иоанн уже не может ждать. Он снимает
плащ и длинный хитон, бросая их на гальку, разувает сандалии,
приподнимает нижнюю одежду, придерживая ее ладонью почти на уровне паха, и заходит в воду навстречу прибывшим.
«Почему не пришли, вы двое?» – спрашивает Андрей. Петр
обиженно молчит.
«А ты, почему не пошел вместе со мной и с Иаковом?» – отвечает Андрею Иоанн.
«Пошел ловить рыбу. Я не могу терять время. Ты исчез с тем
Человеком…»
48.3
«Я подзывал тебя знаками. 3 Это действительно Он. Если бы
ты слышал Его слова!.. Мы пробыли с Ним весь день и до глубокой ночи. Теперь пришли сказать вам: „Пойдемте“».
«Правда – Он? Ты уверен? Мы Его едва разглядели тогда, когда Креститель указал на Него».
«Это Он. Он сам этого не стал отрицать».
«Всякий может наговорить того, что ему выгодно, чтобы
навязать себя простакам. Это не в первый раз…» – недовольно
ворчит Петр.
«О! Симон! Не говори так! Это Мессия! Он знает все! Он тебя
услышит!» – Иоанн смущен и огорчен словами Симона Петра.
«Ага! Мессия! И является именно тебе, Иакову и Андрею!
Трем несчастным неучам! Мессия будет вести себя совсем не
так! Да еще услышит меня! Нет уж, бедный мальчик! Это первое
весеннее солнце напекло тебе голову. Выбрось и приступай к
48.2

2

340

работе. Так будет лучше. А эти басни оставь».
«Это Мессия, говорю тебе. Иоанн изрекал святые вещи, но
Этот говорит от Бога. Невозможно, чтобы говорящий подобные
слова был не Христос».
4
«Симон, а я уже не мальчик. У меня есть за плечами годы, и 48.4
я спокоен и рассудителен. Ты знаешь. Я мало говорил, но много
услышал за те часы, что мы провели с Агнцем Божьим, и уверяю
тебя, это действительно может быть только Мессия. Почему ты
не веришь? Потому что не хочешь поверить? Имеешь право, поскольку ты Его не слышал. А я верю. Мы бедные и неученые?
Он как раз и говорит, что пришел с Благой Вестью о Царстве
Божием, о Царстве Благоденствия, чтобы объявить ее скорее
бедным, смиренным, малым, чем великим. Он сказал: „У великих и так есть свои радости. Незавидные радости, в сравнении с
теми, что принесу Я. У великих и так есть возможность дойти до
понимания в силу их культуры. Но Я приду к ‚малым‘ Израиля
и мира сего, к тем, кто плачет и надеется, к тем, кто ищет Свет и
жаждет истинной Манны, кому от знающих не досталось ни
света, ни пищи, а лишь тяготы, неясности, оковы и презрение.
Я призову ‚малых‘. Я пришел перевернуть этот мир. Ибо Я
унижу то, что нынче считается высоким, и возвышу то, что находится в пренебрежении. Кто хочет истины и мира, кто хочет
вечной жизни – пусть приходит ко Мне. Кто любит Свет – пусть
идет ко Мне. Я Свет миру“. Не так ли Он сказал, Иоанн?». Иаков
проговорил это миролюбиво, но взволнованно.
«Так. И сказал: „Этот мир не полюбит Меня. Это высшее общество, потому что оно испорчено пороками и идолопоклонническими отношениями. Более того, мир не пожелает Меня. Поскольку, будучи сыном Тьмы, он не любит Свет. Но Земля
состоит не только из высшего общества. На ней есть и те, кто
хотя и смешался с миром, но сам – не от мира. Есть тут и такие,
кто от мира, потому что был пойман в него, как рыба в сеть“.
Прямо так и сказал, поскольку мы разговаривали на берегу
озера, и Он намекнул на те сети, которые вместе с рыбой вытаскивали на берег. И еще сказал: „Смотрите. Ни одна из этих рыб
не хотела попасться в сеть. Так же люди намеренно не хотят
пасть жертвами Маммоны. Даже отъявленные злодеи, потому
341

что они, из-за ослепляющей их гордости, не признают, что не
имеют права делать то, что они делают. Настоящий их грех –
гордость. Из него рождаются все остальные. Те же, что еще не
являются законченными злодеями, тем более не хотели бы предаться Маммоне. Однако оказываются там, по легкомыслию или
из-за той тяжести, которая тянет их на дно и имя которой –
Адамов грех. Я пришел снять этот грех и даровать тем, кто уверует в Меня, в ожидании часа Искупления, силу, способную
освободить их от петли, что удерживает их, и дать им возможность последовать за Мной, Светом мира“».
5
«Но в таком случае, если Он действительно так говорил,
48.5
нужно идти к Нему немедленно». Петр, столь искренний в этих
своих побуждениях, что так мне нравятся, сразу принял решение и уже осуществляет его, торопясь завершить разгрузку, ибо
тем временем лодка пристала к берегу и работники вытащили
ее почти что на сушу, выгружая сети, канаты и паруса. «А ты,
неразумный Андрей, почему не пошел с ними?»
«Но… Симон! Ты упрекал меня за то, что я не убедил их
прийти со мной… Всю ночь ты ворчал, а теперь упрекаешь меня
в том, что я не пошел?!»
«Ты прав… Но я не видел Его… А ты видел… и должен был
заметить, что Он не похож на нас… В Нем должно быть нечто
неотразимое!..»
«О, да!» – говорит Иоанн, – «Лицо! Глаза! Какие глаза!
Правда, Иаков? А голос!.. Ах, какой голос! Когда Он говорит, то
представляешь себе Рай».
«Скорей, скорей. Пойдем и найдем Его. Вы (обращается к работникам) отнесете все к Зеведею и скажете, чтобы он действовал сам. Вечером вернемся порыбачить».
Они все переодеваются и выступают в путь. 6 Но Петр,
48.6
пройдя несколько метров, останавливается, хватая Иоанна за
руку, и спрашивает: «Ты сказал, Он все знает и все слышит…»
«Да. Подумай, когда мы, глядя на высокую луну, сказали:
„Интересно, чем сейчас занят Симон?“, Он ответил: „Забрасывает сети и не может успокоиться, что вынужден делать это в одиночку, так как вы не вышли на парной лодке в такой подходящий
вечер для ловли… Он не знает, что уже скоро будет ловить
342

иными сетями и приносить иную добычу“».
«Боже помилуй! В самом деле, правда. Тогда Он услышит и
то… и то, что я называл Его чуть ли не лжецом… Я не могу идти
к Нему».
«О! Он такой добрый! Конечно, Он знает, что ты так подумал. Знал еще раньше. Поскольку, когда мы Его покидали, сказав, что направляемся сюда к тебе, Он сказал: „Идите. Но старайтесь не поддаваться на первые же пренебрежительные
слова. Кто желает пойти со Мной, тот должен уметь противостоять мирскому пренебрежению и запретам родных. Ибо Я выше
крови и общества, и восторжествую над ними. И кто со Мной,
тоже будет вечно торжествовать“. И еще Он сказал: „Умейте говорить безбоязненно. Услышав вас, он придет, потому что он
человек благой воли“».
«Так и сказал? Тогда иду. 7 Расскажи, расскажи о Нем еще, 48.7
пока мы идем. Где Он?»
«В одном бедном доме; наверное, у Своих близких».
«Так Он беден?»
«Ремесленник из Назарета. Так Он сказал».
«И на что же Он живет теперь, если больше не работает?»
«Мы не спрашивали Его. Может быть, родственники Его поддерживают».
«Лучше было бы взять с собой рыбы, хлеба, фруктов…
чего-нибудь. Идем вопрошать Учителя295, ведь Он – Учитель и
даже более чем, и с пустыми руками!.. Наши раввины такого не
приветствуют…»
«А Он приветствует. У нас было на двоих с Иаковом лишь
двадцать динариев, и мы их Ему предложили, как обычно предлагают раввинам. Он отказался. Но мы настаивали, и Он сказал:
„Бог да воздаст вам за них благословением бедняков. Идемте со
Мной“, и сразу раздал их беднягам: Он знал, где они обитают.
А на наш вопрос: „А Себе, Учитель, Ты ничего не оставишь?“
ответил: „Радость исполнить волю Божию и послужить Его
славе“. Мы также сказали: „Ты призываешь нас, Учитель. Но мы
совсем бедны. Что ж мы Тебе принесем?“. Он ответил с улыбкой,
295

Букв.: Равви, что значит учитель, наставник в Законе Божьем
343

в которой мы ощутили настоящее причастие Рая: „Мне нужно
от вас великое сокровище“; мы же: „А если у нас ничего нет?“; а
Он: „Сокровище о семи именах, которым может владеть даже
самый убогий, и которым может не обладать самый богатый
правитель; у вас оно есть, и оно Мне нужно. Слушайте, что у
него за имена: милосердие, вера, благая воля, честное намерение, воздержание, искренность, жертвенный дух. Вот чего Я
хочу от Своих последователей, только этого, и у вас это есть. Оно
спит, словно семя зимой под слоем почвы, но солнце Моей
весны даст ему прорасти семеричным колосом“. Так Он сказал».
«А! Это укрепляет меня в том, что Он истинный Раввуни296,
обещанный Мессия. Не суров с бедными, не требует денег… Достаточно, чтобы назвать Его Божьим Святым. Можно идти спокойно».
И все заканчивается.

49. Встреча с Петром и Андреем после поучения в
синагоге. Иоанн Зеведеев велик еще и смирением
49.1

13 октября 1944.
1
Около 14.00 вижу вот что:
Иисус идет по маленькой дорожке, по тропинке между двух
полей. Он один. Совсем другой тропкой среди полей по направлению к Нему пробирается Иоанн и, наконец, добирается до
Него, пройдя сквозь брешь в изгороди.
Иоанн, в самом деле, очень юн: что во вчерашнем видении,
что сегодня. Розоватое безбородое лицо едва сформировавшегося мужчины, еще и белокурого в придачу. Никаких признаков усов или бороды, а только розовый оттенок гладких щек, да
красные губы, да жизнерадостный свет его прекрасной улыбки
и чистого взора, не столько из-за темно-бирюзового цвета его
глаз, сколько из-за кристальной чистоты девственной души, что
через них просвечивает. Светло-каштановые волосы, мягкие и
длинные, колышутся при ходьбе, быстрой, почти как бег.
Собираясь миновать изгородь, он зовет: «Учитель!»
Иисус останавливается и с улыбкой оборачивается.
296

344

Раввуни (Раббони) – почетный титул, Великий учитель

«Учитель, я так хотел Тебя найти! Мне сказали в доме, где Ты
остановился, что Ты пошел на равнину… Но куда, неизвестно.
И я испугался, что не увижу Тебя». Иоанн говорит, из уважения
слегка наклонившись. И все-таки, доверительность сквозит и в
его позе, и во взгляде, который он поднимает на Иисуса, немного наклонив голову к плечу.
«Я увидел, что ты ищешь Меня, и пошел тебе навстречу».
«Ты видел меня? Где же Ты был, Учитель?»
«Вон там», – Иисус кивает на рощицу в отдалении, которую,
судя по цвету кроны, можно назвать оливковой, – «Вон там. Молился и думал, что сказать этим вечером в синагоге. Но едва
лишь тебя увидел, сразу вышел».
«Как же Тебе удалось меня увидеть, если я еле различаю это
место, ведь оно спрятано за тем гребнем?»
«И все-таки, как видишь, Я пошел к тебе навстречу, потому
что тебя увидел. Любви по силам то, что не удается глазам».
«Да, любви по силам. 2 Значит, Ты любишь меня, Учитель?» 49.2
«А ты любишь Меня, Иоанн, сын Зеведея?»
«Еще как, Учитель. Мне кажется, я всегда Тебя любил. Перед
тем, как встретить Тебя, еще раньше, моя душа искала Тебя, и
когда я Тебя увидел, она сказала мне: „Вот Тот, кого ты ищешь“.
Я верю, что повстречал Тебя потому, что моя душа Тебя узнала».
«То, что ты говоришь, Иоанн, правильно. Вот и Я тоже пошел
навстречу тебе потому, что Моя душа тебя услышала. Сколько
будет длиться твоя любовь ко Мне?»
«Вечно, Учитель. Я больше не хочу любить никого, кроме
Тебя».
«У тебя отец и мать, братья, сестры, у тебя своя жизнь, а в
жизни есть женщина и любовь. Как ты сумеешь все это оставить
ради Меня?»
«Учитель… не знаю… но мне кажется, если это не гордость
говорить так, что Твоя ко мне расположенность будет мне вместо
отца и матери, и братьев, и сестер, и даже вместо жены. Всего, да,
всего мне будет хватать, если Ты будешь меня любить».
«А если Моя любовь доставит тебе скорби и преследования?»
«Учитель, мне будет все нипочем, если Ты будешь любить
меня».
345

«А в тот день, когда Мне придется умереть…»
«Нет! Ты молод, Учитель… Почему умереть?»
«Потому что Мессия пришел проповедать истинный Закон и
совершить Искупление. А сей мир гнушается Законом и не желает спасения. Поэтому он преследует Божьих посланцев».
«О! Да не будет этого! Не рассказывай тому, кто любит Тебя,
этого пророчества о смерти!.. Но если Тебе придется умереть, я
и тогда буду любить Тебя. Позволь мне Тебя любить». Иоанн
смотрит умоляюще. Наклонившись более, чем когда-либо, он
ступает сбоку от Иисуса и выглядит как просящий милостыни
любви.
Иисус останавливается. Смотрит на него, сверлит взглядом
Своих глубоких глаз, а потом кладет ладонь на его склоненную
голову. «Хочу, чтобы ты любил Меня».
«О! Учитель!». Иоанн счастлив. Хотя в его глазах блестят
слезы, он улыбается своими хорошо очерченными юношескими
губами, берет божественную ладонь, целует ее с тыльной стороны и прижимает к сердцу.
3 Они возобновляют движение.
49.3
«Ты сказал, что искал Меня…»
«Да. Чтобы сообщить Тебе, что мои друзья хотят с Тобой познакомиться… и чтобы, – о! как бы я хотел снова побыть с Тобой!
Я покинул Тебя несколько часов назад… но уже не могу без Тебя
оставаться».
«Стало быть, ты оказался хорошим провозвестником Слова?»
«Но, Учитель, Иаков тоже говорил о Тебе… убедительно».
«Настолько, что даже тот, кто был недоверчив – он не виноват, ибо причиной его сдержанности была осторожность – отбросил сомнения. Пойдем и убедим его до конца».
«Я немного опасаюсь…»
«Не надо! За Меня не опасайся! Я пришел ради благих, и еще
больше – ради тех, кто заблуждается. Я желаю спасать. Не проклинать. К честным Я буду всячески милосерден».
«А к грешникам?»
«Тоже. Под нечестивыми же Я понимаю таких, кто впал в
духовное нечестие и лицемерно представляется благим, тогда
как совершает злые дела. И делает такие вещи и таким образом,
346

чтобы извлекать собственную выгоду, получая ее за счет ближнего. К этим Я буду строг».
«О, в таком случае, Симон может быть спокоен! Он искренний, как никто другой».
«Это Мне приятно, и желал бы Я всем вам быть такими».
«Он столько всего хочет Тебе сказать, Симон».
«Я выслушаю его после того, как пообщаюсь в синагоге. Я попросил поставить в известность бедных и больных, наряду с богатыми и здоровыми. Все нуждаются в Благой Вести».
4
Приближается селение. Несколько детей играют на улице, 49.4
и один, пробегая, спотыкается о ноги Иисуса и должен был бы
упасть, если бы Тот не проявил расторопность и не поймал бы
его. Мальчик все равно начинает плакать, как будто ушибся,
Иисус же, держа его за руку, говорит: «Плачущий израильтянин?! А каково же тогда пришлось тысячам и тысячам малышей, что стали мужчинами, пересекая пустыню вслед за Моисеем? Однако ради них, больше, чем ради кого-либо – ибо
Всевышний испытывает любовь к невинным и заботится об этих
земных ангелочках, об этих птенцах без крыльев, как заботится
Он о воробьях и в рощах, и под кровлей – именно ради них была
низведена такая сладкая манна. Тебе нравится мед? Да? Ладно,
если будешь хорошим, то отведаешь меда послаще, чем у твоих
пчел».
«Где? Когда?»
«Когда, прожив жизнь в верности Богу, оправишься к Нему».
«Я знаю, что не попаду туда, если не придет Мессия. Мама
говорит мне, что сейчас мы, Израиль, как будто множество Моисеев – и умираем в преддверии Обетованной Земли. Говорит,
что мы все стоим и ждем, когда вступим в нее, и что только Мессия позволит нам туда войти».
«Что за славный маленький израильтянин! Коли так, то Я
тебе говорю, что когда ты умрешь, ты тотчас же войдешь в Рай,
потому что Мессия уже откроет врата Небес. Так что тебе нужно
быть хорошим».
«Мама! Мама!» – малыш выскальзывает из рук Иисуса и бежит
навстречу молодой женщине с медной амфорой, которая возвращается домой, – «Мама! Новый Рабби сказал мне, что я сразу
347

войду в Рай, когда умру, и буду есть сколько угодно меда… но
если буду хорошим. Я буду хорошим!»
«Бог даст! Извини, Учитель, если он Тебя побеспокоил. Он
такой резвый!»
«Невинность не может беспокоить, женщина. Благослови
тебя Бог, потому что ты мать, воспитывающая детей в знании
Закона».
Женщина вспыхивает от такой похвалы, отвечая: «И Тебе
тоже Божьего благословения», и исчезает со своим малышом.
5
«Тебе нравятся дети, Учитель?»
49.5
«Да, поскольку они чисты… и искренни… и умеют любить».
«У Тебя есть дети, Учитель?»
«У Меня есть только одна Мать… Но в Ней есть самая святая
детская чистота, искренность и любовь, вместе с мудростью,
справедливостью и силой, свойственной взрослым. В Моей
Матери есть все, Иоанн».
«И Ты Ее покинул?»
«Бог выше даже самой святой из матерей».
«Я с Ней познакомлюсь?»
«Познакомишься».
«И Она полюбит меня?»
«Полюбит, потому что Она любит тех, кто любит Ее Иисуса».
«Так у Тебя нет братьев?»
«У Меня есть двоюродные братья со стороны мужа Моей Матери. Но каждый человек – брат Мне, и Я пришел ради всех.
49.6 6 Вот мы уже возле синагоги. Я зайду, а ты со своими друзьями
ко Мне присоединишься».
Иоанн уходит, а Иисус заходит в квадратное помещение с
привычными треугольными подставками для светильников и
аналоями с пергаментными свитками. Народ уже собрался, пребывая в ожидании и в молитве. Иисус тоже молится. Толпа шушукается позади и обменивается репликами, а Он поклоном
приветствует главу синагоги и просит Себе наугад любой свиток.
Иисус начинает поучение. Он говорит:
«Вот что Дух дал Мне вам для прочтения. В седьмой главе
книги Иеремии читаем: „Так говорит Господь Воинств, Бог Израиля: Исправьте ваши нравы и ваши чувства, тогда Я буду обитать
348

с вами на этом месте. Не тешьте себя пустыми словами, повторяя: здесь Храм Господень, Храм Господень, Храм Господень.
Ибо только если вы улучшите свои нравы и свои чувства, если
будете вершить правосудие между ближними, не будете притеснять чужеземца, сироту и вдову, не будете проливать на этом
месте невинную кровь, не будете ходить за чужими богами себе
на погибель, тогда Я буду обитать с вами на этом месте, в земле,
которую Я дал отцам вашим на веки вечные“297.
Послушайте, о вы, чада Израиля. Вот для чего Я пришел: разъяснить вам эти слова света, которые уже не в состоянии видеть и
понимать ваши помраченные души. Слушайте. Множество слез
падает на Землю народа Божия: плачут старики, вспоминая былую славу, плачут возмужавшие, подчиняясь игу, плачут юные,
не имея надежд на будущую славу. Но эта земная слава есть ничто по сравнению со славой, которую не может отнять никакой
угнетатель, если это только не Маммона и не злая воля.
Почему вы плачете? Как вышло, что Всевышний, который
всегда был благ к Своему народу, теперь отвратил от него Свой
взор и скрывает от чад Свой Лик? Разве это не Тот Бог, что разверз море и провел по нему Израиль, что водил его по пустыне,
питая и защищая его от врагов, а чтобы он не потерял путь к
Небу, дал Закон для души так же, как для тела – столп облачный? Разве это не Тот Бог, что подсластил воды и низвел манну
для них, обессилевших? Разве это не Тот Бог, что захотел обосновать вас на этой земле и заключил с вами союз, как Отец с
детьми? Но тогда почему чужеземец нанес вам поражение?
Многие среди вас приговаривают: „Все-таки у нас есть
Храм!“. Иметь Храм и ходить туда молиться Богу – недостаточно. Главный храм – в сердце каждого человека, где и должна
совершаться святая молитва. Но она не сможет стать святой,
если прежде не исправится сердце, а вместе с сердцем не исправятся нравы и чувства, и не придут в порядок принципы отношения к бедным, к рабам, к ближним, к Богу.
Теперь смотрите. Я наблюдаю жестокосердых богачей, что
делают богатые пожертвования на Храм, но не могут сказать
297

(Иер. 7:3-7)
349

бедному: „Брат, вот хлеб, вот деньги. Прими их. От сердца к
сердцу, и пусть тебя не унизит эта помощь, а меня не заставит
возгордиться то, что я оказал ее“. Вот, Я вижу молящихся, которые жалуются Богу, что Тот не сразу слышит их, а потом убогому, иногда кровному родственнику, который говорит им:
„Послушай меня“, с каменным сердцем отвечают: „Нет“. Вот, Я
вижу, как вы плачетесь, что правитель выжал все из вашего кошелька. А потом вы выжимаете все соки из того, к кому питаете
отвращение, и вам не страшно обескровить его, лишая жизни.
О люди Израиля! Время Искупления настало. Приготовьте
же ему пути к вам своей благой волей. Будьте честными, добрыми, любите друг друга. Богатые – не презирайте; купцы – не
обманывайте; бедные – не завидуйте. Все вы одна кровь, и все
вы Божьи. Все вы призваны к одной судьбе. Не закрывайте себе
Небо, которое Мессия откроет вам, вашими грехами. Вы до сих
пор заблуждались? Теперь не будете. Пусть рассеется всякое заблуждение.
Закон прост, добр и легок, когда он сводится к изначальным
Десяти заповедям, при условии, что они пропитаны светом
любви. Приходите. Я покажу вам, что они такое: любовь, любовь
и любовь. Любовь Бога к вам, ваша – к Богу, любовь к ближнему.
Во всем любовь, поскольку Бог есть Любовь, а дети Отца – это те,
кто умеет жить любя. Я здесь ради каждого, ради того, чтобы
каждому даровать Божий свет. Вот Слово Отца, что становится
пищей для вас. Приходите, насладитесь, обновите духовную
кровь этой пищей. Пусть пропадет всякая злоба, а всякая похоть
умрет. Новая слава предложена вам, вечная, и к ней придут те,
кто сделает Закон Божий истинной заботой своего сердца.
Начинайте с любви. Нет ничего выше ее. Если же научитесь любить, научитесь всему, и Бог полюбит вас, а любовь Божия – то
же, что поддержка в любых испытаниях.
Благословение Божие да пребудет на обращающих к Нему
сердца, наполненные благой волей».
Иисус умолкает. Народ перешептывается. После исполнения
многих песнопений собрание расходится.
7 Иисус выходит на открытую площадку. В дверях – Иоанн и
49.7
Иаков с Петром и Андреем.
350

«Мир да будет с вами», – говорит Иисус и прибавляет, – «Вот
человек, который, чтобы оставаться справедливым, старается не
выносить суждений, пока не узнает. Но, тем не менее, честно
признает свои ошибки. Симон, ты хотел со Мной увидеться? Вот
он Я. А ты, Андрей, почему не пришел раньше?»
Два брата в замешательстве переглядываются. Андрей бормочет: «Не осмеливался…»
Петр, весь красный, не может вымолвить ни слова. Но,
слыша, как Иисус говорит брату: «Придя, ты причинил бы какое-то зло? Только на зло не нужно осмеливаться», откровенно
заступается: «Это из-за меня. Он сразу захотел привести меня к
Тебе. Но я… я сказал… Да. Сказал: „Я в это не верю“ и отказался.
О! теперь мне полегчало!..»
Иисус улыбается. А затем говорит: «И еще Я скажу тебе, что
ты Мне нравишься за свою искренность».
«Но я… я нехороший… я не способен поступать так, как Ты
рассказывал в синагоге. Я вспыльчив, и если кто-нибудь меня
обидит… эх!.. Я жаден, и мне нравится, когда есть деньги… и в
своей торговле рыбой… эх!.. не всегда… не всегда я обхожусь без
обмана. И я невежественный. И у меня мало времени ходить за
Тобой, чтобы просвещаться. Что мне делать? Я хотел бы стать
таким, как Ты говоришь… но…»
«Это не трудно, Симон. Писание знаешь хоть немного? Да?
Хорошо, подумай над пророком Михеем. Бог хочет от тебя того,
что говорит Михей. Он не требует ни вырвать у себя сердце, ни
жертвовать ради Него самыми дорогими чувствами. Пока Он у
тебя этого не требует. Однажды ты, без всякой просьбы со стороны Бога, отдашь Ему и самого себя. А Он подождет, когда
солнце и роса сделают из тебя, травянистого стебелька, роскошную могучую пальму. Пока же Он просит тебя вот о чем: соблюдай справедливость, люби милосердие, прилагай всякое усердие в следовании за своим Богом. Постарайся это осуществить –
и от былого Симона не останется следа, а ты станешь новым человеком, другом Божьим и другом Его Христа. Уже не Симоном.
Но Кифой298. Надежной скалой, на которую Я обопрусь».
298

Кифа – скала, камень: то же, что древнегреческое Petros (Петр)
351

«Это мне нравится! Это я понимаю. Закон – он такой… такой… Вот, я уже не смогу исполнять его так, как исполняли раввины!.. Но о чем говоришь Ты – да. Мне кажется, это у меня получится. А Ты мне поможешь. Ты живешь в этом доме? Я знаю
хозяина».
«В этом. Но собираюсь идти в Иерусалим, а потом проповедовать по всей Палестине. Для этого Я пришел. Но буду часто
сюда возвращаться».
«Я приду еще, чтобы Тебя послушать. Хочу быть Твоим учеником. Голова моя немного просветится».
«В первую очередь, сердце, Симон. Сердце. А ты, Андрей,
ничего не скажешь?»
«Я слушаю, Учитель».
«Мой брат застенчив».
«Он станет львом. Темнеет. Пусть Бог вас благословит и дарует хороший улов. Ступайте».
«Мир Тебе». Они уходят.
8 Едва выйдя, Петр говорит: «Но что Он хотел сказать тогда,
49.8
когда говорил, что я буду ловить другими сетями и другую
рыбу?»
«Почему же ты Его об этом не спросил? Столько хотел сказать, а в результате почти не говорил».
«Я… постыдился. Он так не похож на всех остальных раввинов!»
«Собирается в Иерусалим…» – Иоанн произносит это с таким желанием, с такой мечтательностью, – «Я хотел было попросить Его позволить мне пойти с Ним… и не отважился…»
«Пойди и скажи Ему, мальчик», – говорит Петр, – «Мы с Ним
расстались так… не сказав ласкового слова… Пусть Он хотя бы
знает, что мы от Него в восторге. Иди, иди. Отцу твоему я
скажу».
«Сходить мне, Иаков?». Иоанн бегом срывается с места… и
бегом возвращается назад сияющий.
«Я спросил Его: „Ты не против: я с Тобой, в Иерусалим?“. А
Он ответил: „Идем, друг“. Он сказал: друг! Завтра, к этому часу
я приду сюда. Ах! В Иерусалим с Ним вместе!..»
… видение заканчивается.
352

По поводу этого видения этим утром (14 октября) Иисус мне 49.9
говорит:
«Хочу, чтобы и ты, и все вы отметили поведение Иоанна. Ту
его сторону, которая все время ускользает. Вы восхищаетесь его
чистотой, любовью, верностью. Но не замечаете, что он был велик еще и смирением. Он, главный инициатор прихода ко Мне
Петра, скромно умалчивает об этой детали.
Апостолом для Петра, и потому первым среди Моих апостолов, был Иоанн. Он первым узнал Меня, первым заговорил со
Мной, первым за Мной последовал, первым объявил обо Мне.
И тем не менее, видите, что он говорит? Говорит: „Андрей, брат
Симона, был один из двоих, услышавших слова Иоанна и последовавших за Иисусом. Первый, на кого он наткнулся, был его
брат Симон, которому он сказал: ‚Мы нашли Мессию‘ и привел
его к Иисусу“299.
Будучи справедлив, помимо своей доброты, он знает, что Андрей, обладая замкнутым и робким характером, терзается от
того, что многое хотел бы сделать, но оно не получается, и желает, чтобы именно ему в памяти потомков была адресована
благодарность за его доброе устремление. Желает представить
Андрея первым апостолом Христа, наряду с Петром, несмотря
на то что его робость и подчиненное положение по отношению
к брату привели к неудаче в его посланничестве300.
10 Кто из тех, кто каким-то образом трудится ради Меня, спо- 49.10
собен подражать Иоанну, а не провозглашать самих себя непревзойденными апостолами, не думая о том, что их успехи проистекают из совокупности вещей, не от одной только святости, но
также от чисто человеческой смелости, удачи, и от того, что они
случайно оказались рядом с другими, не такими смелыми и
удачливыми, но, возможно, более святыми, чем они?
Когда преуспеете в добре, не хвалитесь этим как всецело вашей заслугой. Воздайте хвалу Богу, покровителю делателей на
ниве апостольства, и имейте незамутненное око и искреннее
9

(Ин. 1:40-42)
Имеется в виду задача привести ко Христу брата, ставшая для
Андрея первым апостольским поручением
353
299
300

сердце, дабы увидеть и воздать каждому то, что ему причитается. Незамутненное око – чтобы распознать тех апостолов, что
жертвуют собой, являясь главными и подлинными движителями в трудах остальных. Только Бог видит их, этих робких, которые, кажется, ничего не делают, а на самом деле похищают с
Неба огонь, который они дарят смелым. Искреннее сердце, что
скажет: „Я действую. Но вот этот любит больше, чем я; молится
лучше, чем я; жертвует собой так, как я не умею и как говорил
Иисус: ‚…внутри своей каморки за запертой дверью, чтобы молиться втайне‘301. Догадываясь о его смирении и святой доблести, я хочу объявить о ней и сказать: ‚Я – деятельное орудие; а
он – сила, сообщающая мне движение, так как, будучи привит к
Богу, он служит мне проводником небесной силы‘.“
И Отчее благословение, что снисходит в награду кроткому,
который в молчании приносит себя в жертву, чтобы обеспечить
силой апостолов, снизойдет также и на самого апостола, если он
искренне признателен за сверхъестественную и молчаливую
поддержку, приходящую к нему от кроткого, и за тот его вклад,
который не замечает человеческое легкомыслие.
Урок всем вам.
11 Он Мой любимчик? Да. Но разве не уподобился он Мне
49.11
даже в этом? Чистый, любящий, послушный, но также и смиренный. Я отражался в нем, как в зеркале, и замечал в нем Свои
добродетели. И потому любил его, как второе Я. Видел, как Отец
глядит на него – и узнает маленького Иисуса. А Моя Мать говорила Мне: „В нем Я чувствую второго сына. Мне кажется, Я вижу
Тебя, воспроизведенного в простом человеке“.
О! Исполненная Мудрости, как Она понимала тебя, Мой
избранный! Две синевы ваших чистых сердец слились в один
покров, беря Меня под защиту любви, и стали одной любовью
еще прежде, нежели Я поручил Мать Иоанну, а Иоанна – Матери. Они любили друг друга, потому что осознавали свое сходство: оба – чада Отца, а также брат и Сестра Сына».

301

354

См. (Мф. 6:6)

50. В Вифсаиде, в доме Петра. Встреча с Филиппом и
Нафанаилом
15 октября 1944.
1
Позже (в 9.30) мне довелось записать вот что:
50.1
Иоанн стучится в дверь дома, где приютился Иисус. Показывается некая женщина и, увидев кто это, зовет Иисуса.
Они приветствуют друг друга пожеланием мира. После же
Иисус говорит: «Рано ты пришел, Иоанн».
«Пришел сообщить, что Симон Петр умоляет Тебя пройти
через Вифсаиду. Он многим о Тебе рассказал… Мы не рыбачили этой ночью. Мы молились, как умеем, и отказались от прибыли, потому что… суббота еще не закончилась. А утром пошли по улицам, рассказывая о Тебе. Множество людей хотело
бы послушать Тебя… Придешь, Учитель?»
«Приду. Хотя перед Иерусалимом Мне надо бы сходить в
Назарет».
«Из Вифсаиды к Тивериаде Тебя доставит Петр на своей
лодке. Так Тебе будет даже быстрее».
«Тогда идем».
Иисус берет плащ и котомку. Но эту последнюю Иоанн у Него
перехватывает. И они уходят, попрощавшись с домохозяйкой.
2 В видении мне показано, как они выходят из селения, и 50.2
начало их пути в Вифсаиду. Но я не слышу их разговора, тем
более что видение прерывается и возобновляется уже у входа в
Вифсаиду. Что это именно тот город, я понимаю из того, что
вижу Петра, Андрея и Иакова, а с ними нескольких женщин,
ожидающих Иисуса у края этого населенного пункта.
«Мир да пребудет с вами. Вот и Я».
«Спасибо, Учитель, от нас и от тех, кто ждет. Сейчас не суббота, но не обратишься ли Ты со Своим словом к тем, кто надеется Тебя услышать?»
«Хорошо, Петр. Обращусь. У тебя в доме».
Петр обрадован: «Тогда идем. Это моя жена, а это мать
Иоанна, а это их подруги. Но другие тоже тебя ждут: наши родственники и друзья».
«Предупреди их, что вечером Я отправлюсь в путь, а перед
тем буду говорить с ними».
355

Я забыла сказать, что вышли они из Капернаума на закате, а
достигли Вифсаиды, как я увидела, к утру.
«Учитель… я Тебя прошу. Проведи одну ночь в моем доме.
Дорога до Иерусалима длинная, даже если я Тебе ее сокращу,
доставив на лодке до Тивериады. Мой дом небогатый, но честный и приветливый. Останься с нами эту ночь».
Иисус глядит на Петра и на остальных, находящихся в ожидании. Глядит испытующе. Затем улыбается и говорит: «Хорошо».
Еще одна радость для Петра.
Какие-то люди выглядывают из дверей и перемигиваются.
Один мужчина зовет Иакова по имени и что-то говорит ему,
указывая на Иисуса. Иаков согласно кивает, и мужчина идет и
заводит беседу с другими, стоящими на перекрестке.
Они заходят в дом Петра. Просторная закопченная кухня. В
углу – сети, канаты и корзины для рыбы. В середине – большой
низкий очаг, сейчас потухший. Из двух противоположных дверей видны дорога и садик со смоковницей и виноградом. По ту
сторону дороги небесно-голубые переливы озера. Позади садика темнеет стена соседнего дома.
«Предлагаю Тебе, Учитель, что у меня есть и как умею…»
«Ты не мог бы предложить больше и лучше, ведь ты предлагаешь Мне это с любовью».
Иисусу дают воды, чтобы освежиться, а потом хлеба и оливок. Иисус пробует по чуть-чуть, больше – чтобы оказать любезность, от остального вежливо отказывается. Из сада и с дороги с
любопытством подглядывают несколько детей. Но не знаю,
дети ли это Петра. Знаю только, что он делает большие глаза,
чтобы эти маленькие лазутчики убрались восвояси. Иисус улыбается и говорит: «Пусть делают, что хотят».
«Учитель, хочешь отдохнуть? Это вот моя комната, а та –
Андрея. Выбирай. Мы не будем шуметь, пока Ты отдыхаешь».
«А терраса у тебя есть?»
«Есть, и виноград, хотя он еще почти голый, дает там некоторую тень».
«Отведи Меня туда. Я предпочитаю отдыхать наверху. Поразмышляю, помолюсь».
«Как пожелаешь. Идем».
356

Из садика лесенка поднимается на крышу, представляющую
собой террасу, обнесенную низкой оградой. Даже тут – сети и
канаты. Но зато столько небесного света и озерной лазури!
Иисус садится на табурет, опираясь спиной на ограду. Петр
возится с парусом, расправляя его сверху и со стороны винограда, чтобы получилось укрытие от солнца. Ветерок и тишина.
Иисус явно доволен этим.
«Я пойду, Учитель».
«Ступай. Вы с Иоанном пойдите и скажите, что Я буду говорить тут, на закате».
Иисус остается один и долго молится. Кроме двух пар голубей, вылетающих туда-обратно из своих гнезд, да щебетания воробьев, ни одной живой души и никакого шума вокруг молящегося Иисуса. Часы проходят спокойно и мирно.
3
Потом Иисус встает, обходит террасу кругом, глядит на 50.3
озеро, смотрит и улыбается детям, играющим на улице и улыбающимся Ему, выглядывает на улицу в сторону небольшой
площади, расположенной метрах в ста от дома. Затем спускается. Заглядывает на кухню: «Женщина, Я пойду прогуляюсь на
берег».
Выходит и действительно идет к берегу, поближе к детям.
Спрашивает у них: «Чем занимаетесь?»
«Мы хотели поиграть в войну. Но он не хочет, и поэтому приходится играть в рыбную ловлю».
«Он», который не хочет, оказывается хрупким пареньком, но
с удивительно сияющим лицом. Наверное, он понимает, что с
его хрупкостью ему достанется от остальных в случае «войны»,
и потому выступает за мир.
Но Иисус использует это как повод заговорить с ребятами:
«Он прав. Война – это Божие наказание, чтобы покарать людей,
и признак того, что человек уже не истинный сын Божий. Когда
Всевышний сотворил мир, Он создал все: солнце, море, звезды,
реки, растения, животных, но не создал оружия. Он сотворил человека и дал ему глаза, чтобы тот обладал любящим взглядом;
рот, чтобы говорить слова любви; слух, чтобы слышать; руки,
чтобы оказывать помощь и дарить ласку; ноги, чтобы проворно
спешить к нуждающемуся брату; и сердце, способное любить.
357

Дал человеку разум, слово, чувства, ощущения. Но не дал ненависти. Почему? Потому что человеку, Божьему созданию,
надлежало стать любовью – подобно тому, как Бог есть Любовь.
Если бы человек остался Божьим созданием, он устоял бы в
любви, и человеческий род не познал бы ни войны, ни смерти».
«Он-то не хочет вести войну, потому что всегда проигрывает» (я угадала).
Иисус, улыбнувшись, говорит: «Не стоит избегать того, что
вредит нам, из-за того только, что оно вредно для нас. Но стоит
избегать того, что вредит всем. Если кто говорит: „Я не хочу
этого, потому что проиграю“, он себялюбец. Наоборот, настоящий Божий сын скажет: „Братья, я знаю, что выиграю, однако
говорю вам: не будем этого делать, чтобы вам не потерпеть
вреда“. О, как он тогда хорошо понял главную заповедь! А кто
Мне может назвать ее?»
Одиннадцать голосов хором отвечают: «Возлюби Бога своего
всем существом и ближнего своего, как самого себя».
50.4
«О, вы славные мальчики. 4 Все ходите в школу?»
«Да».
«Кто самый лучший?»
«Он». Это тот, хрупкий, что не хочет играть в войну.
«Как тебя зовут?»
«Иоиль».
«Великое имя! Оно гласит: „… слабый пусть скажет: ‚Я силен‘“302. Но в чем силен? В Законе праведного Бога, чтобы оказаться с теми, кого в долине Суда303 Тот признает Своими святыми.
Но суд уже близок. Не в долине Суда, но на горе Искупления. Там,
когда солнце и луна померкнут от ужаса, а звезды затрепещут,
плача от жалости, будут судиться сыны Света и сыны Тьмы304. И
весь Израиль узнает, что пришел его Бог. Блаженны те, кто
узнает Его. Им в сердце изольются молоко и мед, и чистые воды,
а шипы станут вечными розами. Кто из вас хочет быть с теми,
(Иоиль 3:10)
В (Иоиль 3:2, 12) говорится о «долине Иосафат»; Иосафат буквально означает: Яхве судит
304 (Иоиль 3:15)
358
302
303

кого Бог назовет святыми?» 305
«Я! Я! Я!»
«В таком случае: будете любить Мессию?»
«Да! Да! Тебя! Тебя! Будем любить Тебя! Мы знаем, Кто Ты!
Нам сказали это Симон и Иаков, и наши мамы так сказали. Забери нас с Собой!»
«Поистине Я заберу вас, если будете хорошими. Больше никаких грубых слов, никакой наглости, никаких драк, никаких
невежливых ответов родителям. Молитва, учеба, работа, послушание. И Я вас полюблю и пойду вместе с вами».
Все ребята собрались в круг возле Иисуса. Словно это разноцветный венчик вокруг длинного темно-синего пестика.
5
Подошел какой-то возрастной любопытный мужчина. 50.5
Иисус оборачивается, чтобы погладить одного мальчика, тянущего Его за одежду, и замечает его. Напряженно в него вглядывается. Тот, покраснев, здоровается, но больше ничего не говорит.
«Пойдем! Иди за Мной!»
«Хорошо, Учитель».
Иисус благословляет ребят и в сопровождении Филиппа (Он
называет его по имени) возвращается домой. Они присаживаются в саду.
«Хочешь стать Моим учеником?»
«Хочу… и не осмеливаюсь на это надеяться».
«Я сам тебя позвал».
«Значит, я ученик. Я готов».
«Ты знал обо Мне?»
«Мне о Тебе говорил Андрей. Он сказал: „Тот, о ком ты воздыхал, пришел“. Андрей ведь знал, что я воздыхал о Мессии».
«Твои ожидания тебя не подвели. Он перед тобой».
«Учитель мой и Бог!»
«Ты израильтянин с честными намерениями. Поэтому Я открываюсь тебе. 6 Еще один твой друг находится в ожидании, он 50.6
тоже искренний израильтянин. Пойди и скажи ему: „Мы встретили Иисуса из Назарета, сына Иосифа из рода Давидова, Того,
о ком говорили Моисей и Пророки“. Ступай».
305

См. (Иоиль 3:18)
359

Иисус остается один, пока не возвращается Филипп вместе с
Нафанаилом Варфоломеем.
«Вот настоящий израильтянин, в котором нет обмана. Мир
тебе, Нафанаил».
«Откуда Ты меня знаешь?»
«Прежде чем Филипп пошел тебя звать, Я видел тебя под
смоковницей».
«Учитель, Ты – Сын Божий, Ты – Царь Израиля!»
«Ты веришь потому, что Я сказал, что видел тебя размышляющим под смоковницей? Ты увидишь вещи гораздо более важные. Истинно говорю вам, что Небеса открылись, и вы – благодаря вере – увидите, как ангелы спускаются и возносятся над
Сыном Человеческим: надо Мной, говорящим с тобою».
«Учитель! Я не заслуживаю такой милости!»
«Верь в Меня – и удостоишься Неба. Готов ты поверить?»
«Готов, Учитель».
7 Видение останавливается… и возобновляется на террасе, за50.7
полненной людьми; часть людей в саду у Петра. Иисус говорит.
«Мир людям благой воли. Мир и благословение их домам, их
женам, их детям. Благодать и свет Божий да воцарятся в этих домах и в сердцах их обитателей. Вы захотели услышать Меня.
Слово глаголет. К справедливым Оно обращается с радостью, к
нечестивым – с печалью, к святым и чистым – с усладой, ко
грешникам – с жалостью. Не отказывая в Себе. Оно пришло,
чтобы разливаться, как поток, орошающий безводные земли,
которым тот приносит отраду вод и подпитку черноземом. Вы
хотите знать, какие вещи требуются, чтобы стать учениками
Слова Божия, Мессии, Слова Отчего, которое собирается созвать
Израиль, дабы тот вновь услышал глаголы святого и непреложного Десятословия и освятился в них, и таким образом был бы
очищен, насколько это в человеческих силах, к началу Искупления
и Царства. Вот. Я говорю глухим, слепым, немым, прокаженным,
парализованным, умершим: „Встаньте, исцелитесь, возродитесь, ходите, да потекут внутри вас потоки света, речи, звука,
чтобы вы могли видеть, слышать, говорить обо Мне“. Но более,
нежели к телам, Я обращаюсь с этим к вашим душам. Люди благой воли, приходите ко Мне без страха. Если дух удручен, Я
360

вылечу его. Если болен, Я исцелю его. Если мертв, Я воскрешу
его. Мне нужна лишь ваша благая воля.
Трудно ли то, чего Я от вас прошу? Нет. Я не накладываю на
вас сотни и сотни предписаний раввинов. Я говорю вам: следуйте Десятословию. Закон един и непреложен. Много столетий прошло с того часа, когда он был дарован: прекрасный, чистый, незамутненный, словно новорожденное дитя, словно
только что раскрывшаяся на стебле роза. Простой, ясный, приятный для исполнения. В течение веков всякие грехи и уклонения усложнили его большим числом мелких постановлений,
отягощений и ограничений, множеством трудновыполнимых
оговорок. Я вновь восстанавливаю для вас Закон в том виде, каким его дал Всевышний. Но прошу вас, ради вашего блага, примите его с искренним сердцем подлинных израильтян той
эпохи.
У вас есть ропот, скорее в душе, чем на устах, что бóльший
грех лежит не на вас, смиренных, а на верхушке. Знаю. Во Второзаконии сказано все, что нужно исполнять, и не было необходимости в чем-то сверх этого. Но не судите тех, кто установил
все это для других, а не для себя. Вы делайте то, что говорит Бог.
И прежде всего старайтесь быть безупречными в двух главных
заповедях. Если возлюбите Бога всем своим существом, то не станете грешить, поскольку грех – это боль, причиненная Богу. Кто
любит, тот не хочет причинять боль. Если возлюбите ближнего,
как самих себя, то лишь станете чадами, почитающими родителей, супругами, верными своим спутникам, людьми, честными
в торговле, не жестокими к врагам, не лживыми в свидетельствах, не завидующими чужому имуществу, не испытывающими вожделения к жене другого. Не желая причинять другим
того, чего вы не желали бы себе, вы не украдете, не убьете, не
наклевещете, не заберетесь, как кукушки, в чужое гнездо.
Но более того, Я говорю вам: „Доведите до совершенства
ваше послушание этим двум заповедям любви: любите даже ваших врагов“.
О! Как возлюбит вас Всевышний, если вы сумеете любить
подобно Ему, который до того любит человека, ставшего Ему
врагом из-за первородного греха и личных прегрешений, что
361

посылает к нему Искупителя, Агнца, что приходится Ему Сыном, Меня, говорящего с вами, обещанного Мессию, дабы избавить вас от всякого греха.
Любите. Любовь да будет вам лестницей, по которой, превратившись в ангелов, вы подниметесь, как провидел Иаков, до
Неба, и услышите, как Отец обращается ко всем и каждому: „Я
стану тебе Покровителем, куда бы ты ни пошел, и приведу тебя
к этой земле: к Небу, к вечному Царству“306.
Мир вам».
8
Потрясенная толпа высказывает слова одобрения и мед50.8
ленно расходится. Остаются Петр, Андрей, Иаков, Иоанн,
Филипп и Варфоломей.
«Завтра уходишь, Учитель?»
«Завтра на рассвете, если тебя это не огорчит».
«Что Ты уходишь, огорчает. Но в данный момент я не огорчен. Наоборот, умиротворен».
«Пойдешь рыбачить?»
«В эту ночь, с первой луной».
«Ты правильно поступил, Симон Петр, что не стал рыбачить
прошлой ночью. Еще не закончилась суббота. Неемия307 в своих
реформах, пожелал, чтобы в Иудее почиталась суббота. Даже
теперь слишком многие работают в давильнях, носят снопы, отвозят вино и фрукты, а также продают и покупают рыбу и ягнят308. У вас есть для этого шесть дней. Суббота принадлежит
Господу. Только одну вещь вы можете делать в субботу: добро
своему ближнему. Но из этой помощи должна быть совершенно
исключена всякая нажива. Кто оскверняет субботу наживой, тот
получит лишь наказание от Бога. Извлекаешь ты прибыль? Она
будет нивелирована потерями в остальные шесть дней. Не извлекаешь прибыли? Значит, понапрасну утомлял тело, не позволяя ему той передышки, какую Высший Разум установил для
него, раздражая свой дух гневом из-за бесполезного утомления
(Быт. 28:12-15)
Неемия – наместник Иерусалима, занимавшийся восстановлением
жизни и религиозных традиций после окончания плена (Неем. 10:31)
308 Иисус цитирует (Неем. 13:15-16)
362
306
307

и доходя до брани. В то время как день Божий следует проводить, прильнув сердцем к Богу в сладостной любовной молитве.
Нужно быть верными во всем».
«Но… книжники и законоучители, что так суровы к нам…
они не работают в субботу, даже не подадут хлеба ближнему,
чтобы не совершить работу, неся этот хлеб… однако ростовщичеством занимаются также и в субботу. Раз это не материальная
деятельность, то ростовщичество в субботу допустимо?»
«Нет. Никогда. Ни в субботу, ни в другой день. Практикующий ростовщичество нечестив и жесток».
«В таком случае, книжники и фарисеи…»
«Симон, не суди. Ты так не делай».
«Но у меня есть глаза: я не могу не видеть…»
«Что: можно увидеть одно только зло, Симон?»
«Нет, Учитель».
«А зачем тогда смотреть лишь на злое?»
«Ты прав, Учитель».
9 «Ну что ж, завтра на рассвете с Иоанном отправимся».
50.9
«Учитель…»
«Симон, что тебе?»
«Учитель… Ты ведь идешь в Иерусалим?»
«Ты же знаешь».
«Я тоже пойду на Пасху… и Андрей с Иаковом тоже».
«И что же?.. Хочешь сказать, что хотел бы пойти со Мной. А
рыбалка? А заработок? Ты сказал Мне, что любишь, когда есть
деньги, а Я буду отсутствовать много дней. Сначала схожу к Матери. И туда же пойду на обратном пути. Буду останавливаться
для проповеди. Как ты поступишь?..»
Петр растерян, колеблется… но затем решает: «Что до
меня… то я пойду. Предпочту деньгам Тебя!»
«Я тоже пойду».
«И я тоже».
«И мы также – верно, Филипп?»
«Раз так, пойдемте. Поможете Мне».
«О!..» – Петр поражен мыслью, что может помочь Иисусу.
«Чем мы будем заниматься?»
«Я скажу вам. Чтобы преуспеть, вам нужно будет делать
363

только то, что Я говорю. Кто послушен, тот всегда преуспеет.
Сейчас мы помолимся, а потом каждый пойдет по своим делам».
«А что будешь делать Ты, Учитель?»
«Еще помолюсь. Я Свет мира, но Я также и Сын Человеческий.
Следовательно, должен постоянно обращаться к Свету, чтобы
оставаться Человеком, спасающим человека. Помолимся».
Иисус произносит псалом. Тот, который начинается: «Опирающийся на помощь Всевышнего будет жить под защитой Бога
Небесного. Скажет Господу: „Ты мой Заступник, мое убежище“. Это
мой Бог, на Него упование мое. Он избавит меня от западни охотника и от дурного слова и т.д.». Я нашла его в книге 4. Это второй
псалом книги 4, кажется, под номером 90 (если я правильно читаю римские цифры)309.
Видение на этом прекращается.

51. Мария посылает Иуду Фаддея пригласить Иисуса
на брак в Кану
51.1

17 октября 1944.
1 Вижу кухню в доме Петра. В ней, кроме Иисуса, находятся
Петр, его жена, Иаков с Иоанном. Похоже, они только что закончили ужин и разговаривают друг с другом. Иисус расспрашивает о ловле рыбы.
Входит Андрей и говорит: «Учитель, тут человек, у кого Ты
остановился, с еще одним, который утверждает, что он – Твой
двоюродный брат».
Иисус встает и направляется к дверям, сказав: «Пусть заходят»; и когда, при свете масляного светильника и пламени
очага, видит, что пришел Иуда Фаддей, восклицает: «Ты,
Иуда?!»
«Я, Иисус».
Они обнимаются. Иуда Фаддей – симпатичный мужчина в
расцвете зрелой красоты. Высокий, хотя и не настолько, как
Иисус, крепкий и хорошо сложенный, смуглый, каким был святой Иосиф в юности, с оливковым, не землистым, оттенком
Мария Валторта пользовалась старой Библией, где Псалтырь
делилась на пять книг. 2-ой псалом книги 4 – это псалом 90
364
309

лица, в глазах его есть что-то общее с глазами Иисуса, поскольку
они голубого цвета, но переходящего в лиловый310. Борода квадратная и темная, волосы волнистые, не такие вьющиеся, как у
Иисуса, и темные как борода.
«Иду из Капернаума. Добрался туда на лодке, и сюда прибыл
на ней же, чтобы вышло быстрее. Я от Твоей Матери; Она говорит: „Сусанна завтра выходит замуж. Я Тебя прошу, Сын, быть
на этой свадьбе“. Мария в ней примет участие, а с Ней также
моя мать и братья. Все родственники приглашены туда. Ты был
единственным отсутствующим, и они, родственники, просят
Тебя порадовать супругов».
2
Иисус слегка кланяется, чуть разведя руками, и говорит: 51.2
«Желание Моей Матери для Меня закон. Но Я приду даже ради
Сусанны и родственников. Только… Мне неудобно перед
вами…», – и Он глядит на Петра и остальных. «Это Мои друзья»,
– объясняет Он брату. И называет их по именам, начав с Петра.
В конце говорит: «а это – Иоанн», и произносит это совершенно
по-особому, вызывая внимательный взгляд Иуды Фаддея и заставляя покраснеть возлюбленного ученика. Завершает их
представление друг другу словами: «Друзья, это Иуда, сын Алфея, Мой двоюродный брат, согласно мирскому обычаю, поскольку он сын брата супруга Моей Матери. Мой хороший друг
в работе и в жизни».
«Мой дом открыт для тебя, как и для Учителя. Присаживайся», – и затем, обращаясь к Иисусу, Петр продолжает: «И что
теперь? Мы уже не пойдем с Тобой в Иерусалим?»
«Обязательно пойдете. Я отправлюсь после свадебного торжества. Только уже не буду останавливаться в Назарете».
«Правильно сделаешь, Иисус. Потому что Твоя Мать уже
несколько дней гостит у меня. Мы договорились так, что Она
придет туда после свадьбы», – это говорит человек из Капернаума.
«Тогда так и сделаем. Сейчас на лодке Иуды Я отправляюсь
к Тивериаде, и оттуда в Кану. И на ней же вернусь в Капернаум
вместе с Матерью и с тобой. На следующий день после ближайшей субботы ты придешь, Симон, если все еще захочешь
310

Буквально: барвинок
365

прийти, и мы двинемся в Иерусалим на Пасху».
«Еще как захочу! Я приду заранее, в субботу, чтобы послушать Тебя в синагоге».
3
«Ты уже произносишь наставления, Иисус?» – спрашивает
51.3
Фаддей.
«Да, брат».
«И какие речи! Ах! Таких не услышишь из других уст!»
Иуда вздыхает. Он смотрит на Иисуса, уперев локоть в колено и поддерживая голову рукой, и вздыхает. Кажется, хочет
что-то сказать и не решается.
Иисус пытается расшевелить его: «Что с тобой, Иуда? Почему ты глядишь на Меня и вздыхаешь?»
«Просто так».
«Нет. Это не просто так. Разве Я больше не тот Иисус, что
тебя любил? От которого у тебя не было секретов?»
«Да нет, Тот самый! И как же мне недостает Тебя, наставника
Своего более старшего брата…»
«Так в чем же дело? Говори».
«Я хотел сказать Тебе… Иисус… Будь осторожен… у Тебя
есть Мать… у которой кроме Тебя никого нет… Ты стремишься
быть не таким, как другие „рабби“, и Ты лучше меня знаешь,
что… что власть имущие не разрешают того, что отличается от
ими установленных обычаев. Мне известен Твой образ мыслей… Ты мыслишь свято… Но этот мир не святой… и он притесняет святых… Иисус… Ты знаешь о судьбе Своего родственника, Крестителя… Он в заключении, и если еще не мертв, то
лишь потому, что тот мерзкий Тетрарх опасается толпы и
Небесных молний. Он мерзок и суеверен настолько же,
насколько жесток и похотлив. Ты… что Ты делаешь? Какой
судьбе Ты идешь навстречу?!»
«Иуда, и об этом Меня спрашиваешь Ты, так хорошо знающий
Мои мысли? По своему ли побуждению ты говоришь? Нет. Не
обманывай! Тебя подослали сказать Мне все это, и уж конечно
не Моя Мать…»
Иуда опускает голову и умолкает.
«Рассказывай, брат».
«Мой отец… а с ним Иосиф и Симон… понимаешь… ради
366

Твоего блага… из расположенности к Тебе и Марии… они не
могут спокойно смотреть на то, что Ты намереваешься делать…
и… хотели бы, чтобы Ты подумал о Своей Матери…»
4
51.4
«А ты что думаешь?»
«Я… я…»
«Ты разрываешься между голосом Свыше и голосом Земли. Я
не говорю Преисподней, говорю: голосом Земли. И то же переживает Иаков, еще сильнее, чем ты. Но Я скажу вам, что выше
Земли – Небо, выше мирских интересов – дело Божие. Вам
нужно поменять склад ума. Когда сумеете это сделать, станете
совершенными».
«Но… как же Твоя Мать?»
«Иуда, лишь Она одна имела бы право призвать Меня к
Моим сыновним обязанностям, следуя земным соображениям:
то есть, к Моей обязанности работать ради Нее, обеспечивая Ее
материальные нужды, к Моему долгу поддерживать и утешать
Мать Своим присутствием. И ничего из этого Она от Меня не
требует. С тех пор, как Я у Нее есть, Она знает, что должна будет
потерять Меня, чтобы снова обрести Меня уже в более широком
качестве, чем просто в узком семейном кругу. И с тех пор Она
подготовлена к этому.
В Ее роду это не первый пример такого абсолютно добровольного предания себя Богу. Ее мать отдала Ее по обету в Храм
прежде, чем Она успела порадоваться белому свету. И Она – это
Она Мне говорила несметное число раз, когда, прижав Меня к
Своему сердцу, долгими зимними вечерами или светлыми от
звезд летними ночами рассказывала о Своем святом детстве – и
Она предалась Богу с тех самых первых проблесков зари Своего
появления в мире. И предалась еще сильнее, когда обрела Меня,
чтобы оказаться там, где Я: на пути того призвания, что выпадает Мне от Бога. Придет час, когда все оставят Меня; пускай
даже на несколько минут, и трусость овладеет всеми, и вы подумаете, что лучше было бы, ради вашей безопасности, если бы вы
никогда не знали Меня. Она же, постигшая и знающая, Она всегда будет со Мной. И вы снова вернетесь ко Мне благодаря Ей.
Силою Своей непоколебимой, любящей веры, Она вместит вас
в Себя и – таким образом – перенесет в Меня, ибо Я пребываю в
367

Своей Матери, а Она во Мне, и Мы – в Боге.
Мне бы хотелось, чтобы все это поняли, родственники с
точки зрения мира, друзья и чада со сверхприродной точки зрения. Ты, а с тобой остальные, вы не знаете, Кто такая Моя Мать.
Но если бы знали, то не порицали бы в своих сердцах за то, что
Она не может удержать Меня в Своем подчинении, а почитали
бы Ее как ближайшую Божью Подругу, Госпожу, всевластную
над сердцем Предвечного Отца и над Сыном Своего сердца. Я,
несомненно, приду в Кану. Хочу доставить Ей счастье. После
вам станет понятнее».
Иисус величествен и убедителен.
Иуда внимательно глядит на Него. Размышляет. Говорит: «И
я тоже несомненно пойду с Тобой, вместе с ними, если Ты не
против… так как чувствую, что Ты говоришь правильные вещи.
Прости мою слепоту и слепоту моих братьев. Ты настолько святее нас!..»
«Я не держу обиды на тех, кто не признает Меня. Даже на тех,
кто Меня ненавидит. Но Мне больно от того зла, которое они
51.5 причиняют себе самим. 5 Что у тебя в том мешке?»
«Одеяние, Тебе его передает Твоя Мать. Завтра большой
праздник. Она считает, оно понадобится Ее Иисусу, чтобы не
выделяться среди приглашенных. Она неутомимо пряла каждый день с утра до вечера, чтобы приготовить Тебе это одеяние.
Но плащ не успела закончить. Еще не хватает бахромы. От этого
Она совершенно расстроена».
«Ничего. Пойду в этом, а тот приберегу для Иерусалима.
Храм еще важнее, чем брачное торжество».
«Она будет счастлива».
«Если хотите оказаться на дороге в Кану на рассвете, вам
нужно отправляться немедленно. Луна вышла, и переправа будет хорошей», – говорит Петр.
«Тогда пойдемте. Идем, Иоанн. Возьму тебя с Собой. Симон
Петр, Иаков, Андрей – до свидания. Жду вас в субботу вечером
в Капернауме. До свидания, хозяйка. Мир тебе и твоему дому».
Иисус вместе с Иудой и Иоанном выходят. Петр провожает
их до берега, помогая с отплытием лодки.
И видение заканчивается.
368

51.6
Иисус говорит:
«Когда наступит время приводить работу в порядок, сюда
надо будет вставить видение брака в Кане. Поставь дату
(16.01.44)».
6

52. Брак в Кане. Сын, уже не подвластный Матери,
совершает ради Нее первое чудо
Вечер 16 января 1944. Брак в Кане311.
1
Вижу дом. Типичный восточный дом – белый, прямоуголь- 52.1
ный, скорее широкий, чем высокий, с редкими проёмами, –
увенчанный террасой, которая служит крышей, обнесенный загородкой примерно метровой высоты и затененный навесом из
винограда, что вскарабкался наверх и простер свои ветви
больше, чем на половину этой солнечной террасы. Внешняя
лестница поднимается вдоль фасада до уровня двери, прорубленной на половине высоты стены. Внизу, на уровне земли, есть
несколько низких дверей: немного, не больше двух на одну сторону, они ведут в темные низкие комнаты. Дом этот возвышается посреди своего рода гумна, скорее даже травянистой площадки, чем гумна, в центре которой находится колодец. Там
есть несколько смоковниц и яблонь. Дом смотрит на улицу, но
не стоит на ней. Он немного в глубине, и тропка, идущая среди
травы, соединяет его с дорогой, которая выглядит как главная
дорога.
Должно быть, дом находится на окраине Каны: дом сельских
землевладельцев, живущих в окружении своих небольших владений. За домом простирается равнина со своими зелеными и
безмятежными далями. Прекрасное солнце и прозрачнейшая
лазурь неба. В начале ничего другого я не вижу. Одинокий дом.
2 Потом замечаю двух женщин в длинных одеждах и накид52.2
ках, служащих также головными покрывалами, которые продвигаются вперед по дороге, а с нее сворачивают на тропинку.
Одна – постарше, лет пятидесяти, в темной одежде серо-каштанового цвета, как у натуральной шерсти. Другая одета в более
В западной традиции во 2-е воскресение после Богоявления
совершается воспоминание Брака в Кане Галилейской
369
311

легкие цвета: светло-желтое одеяние и голубая накидка, и выглядит лет на тридцать пять. Она очень красива, стройна и обладает полной достоинства осанкой, несмотря на то что Она –
сама миловидность и скромность. Когда Она подходит поближе, я замечаю бледный оттенок лица, голубые глаза и светлые волосы, выбивающиеся из-под покрывала на лоб. Я узнаю
Пресвятую Деву Марию. Кто вторая, темноволосая и пожилая,
я не знаю. Они разговаривают, и Богородица улыбается. Когда
они приближаются к дому, кто-то, очевидно, поставленный сторожить приглашенных, подает знак, и им обеим навстречу выходят празднично разодетые мужчины и женщины, которые
оказывают им радушный прием, и особенно Деве Марии.
Час, похоже, ранний, я бы сказала – около девяти, может,
меньше, поскольку у равнины еще тот свежий вид, какой бывает
в первые часы дня, когда роса делает траву зеленее, а воздух еще
не замутнен от пыли. Время года, думаю, весна, потому что
трава на лугах не выжжена летним солнцем, а поля зеленеют нивами, еще молодыми и без колоса. Листья у смоковницы и у яблони – зеленые и пока еще мягкие, и такие же у винограда. Но
на яблоне не видно цветов, и не видно никаких плодов: ни на
яблоне, ни на смоковнице, ни на виноградной лозе. Это значит,
что яблоня только что отцвела, и завязь еще не показалась.
3 Мария, очень радостно встреченная, при поддержке пожи52.3
лого мужчины, видимо, хозяина дома, поднимается по внешней
лестнице и заходит в просторное помещение, занимающее,
наверное, весь надстроенный этаж или большую его часть.
Если я правильно понимаю, помещения, те что на первом
этаже, – это и есть настоящие жилые комнаты, кладовые, чуланы и погреба, а это выделено для специальных нужд, таких
как особенные празднования, или для работ, требующих много
места, или же для размещения сельскохозяйственных продуктов.
На праздники его освобождают от всего лишнего и разукрашивают, как сегодня, зелеными ветками, циновками и сервированными столами. В центре – как раз такой, богато убранный стол,
на котором уже присутствуют амфоры и блюда, заполненные
фруктами. Вдоль правой, относительно меня, стены – другой
стол, сервированный, однако, не столь богато. Вдоль левой
370

стены – нечто вроде длинного серванта, на котором блюда с сырами и другими кушаньями, напоминающими мне лепешки с
медом и сладостями. На полу, также возле той стены, другие амфоры и три312 больших сосуда, по форме более или менее похожих на медные кувшины. Я бы их назвала кувшинами.
Мария благосклонно выслушивает все, что Ей говорят, потом
любезно снимает плащ и помогает закончить приготовления к
трапезе. Вижу, как Она ходит туда и сюда, устанавливая скамьи
для возлежания, поправляя цветочные гирлянды, придавая лучший вид вазам с фруктами, проверяя, есть ли масло в светильниках. Она улыбается, и говорит крайне мало и очень тихо.
Напротив, много и с большим терпением слушает.
С улицы доносится громкий шум музыкальных инструментов (по правде, не очень благозвучных). Все, кроме Марии, выбегают наружу. Вижу, как входит невеста, наряженная и счастливая, окруженная родственниками и друзьями, рядом с
женихом, который первым выбежал ей навстречу.
4 И тут видение меняется. Вместо дома я вижу какое-то селе- 52.4
ние. Не знаю, Кана ли это, или другое соседнее село. И вижу
Иисуса с Иоанном и еще с кем-то, кажется, с Иудой Фаддеем, но
с этим вторым я могу ошибаться. Иоанна я не перепутаю. На
Иисусе белое одеяние и темно-синий плащ. Услышав шум инструментов, спутник Иисуса что-то спрашивает у местного и пересказывает Иисусу.
«Пойдем подарим счастье Моей Матери», – отзывается на это
с улыбкой Иисус. И вместе со Своими спутниками пускается через поля, в направлении дома. Я забыла сказать, что по моему
ощущению Мария – то ли родственница, то ли очень дружна с
родными жениха, поскольку видно, что они в доверительных
отношениях.
Когда показывается Иисус, человек, уже знакомый нам и поставленный караулить, извещает остальных. Хозяин дома, вместе с сыном – женихом – и Марией, спускается навстречу Иисусу
и почтительно Его приветствует. Приветствует также и двоих
312 В рукописи

три исправлено на шесть, но принадлежность почерка
Марии Валторте в этом случае не имеет уверенного подтверждения
371

других, то же самое делает и жених.
Но отраднее мне видеть полное любви и уважения взаимное
приветствие Марии и Ее Сына. Нет излияния чувств, но слова
приветствия: «Мир Тебе» сопровождаются таким взглядом и такой улыбкой, что они стоят ста объятий и ста поцелуев. Поцелуй трепещет на губах Марии, но так и остается не запечатленным. Она лишь кладет Свою маленькую белую ладонь Иисусу
на плечо и слегка дотрагивается до локона Его длинной шевелюры. Жест застенчивой возлюбленной.
5
52.5
Иисус с Матерью вместе поднимаются наверх, за Ними следуют ученики и хозяева, заходят в зал пиршества, и женщины
начинают суетиться в поисках трех дополнительных мест и столовых приборов для троих гостей, как мне кажется, нежданных.
Точнее сказать, приход Иисуса был под вопросом, приход же
Его спутников оказался совершенно непредвиденным.
Отчетливо слышу полный, мужественный, сладчайший голос Учителя, когда Он, вступая в зал, говорит: «Мир этому дому
и благословение Божие на всех вас». Общее приветствие всем
присутствующим, при этом полное величия.
Своим ростом и внешним видом Иисус возвышается над
всеми. Он гость, к тому же неожиданный, но выглядит царем
этого пира более чем жених, более чем хозяин дома. Несмотря
на Свое смирение и снисходительность, именно Он вызывает к
Себе уважение.
Иисус занимает место за главным столом рядом с женихом,
невестой, родственниками молодых и самыми влиятельными
друзьями. Двоих учеников, из уважения к Учителю, сажают за
тот же стол.
Иисус находится спиной к той стене, где стоят кувшины и
сервант. Поэтому Он их не видит, не видит также и хлопот распорядителя вокруг блюд с жарким, которое вносят через
дверцу, открывающуюся возле серванта.
Замечу одну вещь. За исключением матерей обоих супругов,
а также Марии, никто из женщин не сидит за тем столом. Все
эти женщины, галдящие что есть силы, находятся за другим столом возле стены, и их обслуживают только после того, как обслужили молодоженов и почетных гостей. Иисус сидит рядом с
372

хозяином дома и напротив Марии, которая сидит возле невесты.
Начинается пиршество. И уверяю вас, что в отсутствии желания поесть-попить никого не упрекнешь. Кто остается в этом
почти незамеченным, так это Иисус и Его Мать, которая также
крайне мало разговаривает. Иисус говорит несколько больше.
Однако, несмотря на сдержанность, в Своих немногих речах Он
не выглядит ни отчужденным, ни высокомерным. Он любезен,
но не словоохотлив. Когда спрашивают – отвечает, если к Нему
обращаются, выказывает интерес, излагая Свое мнение, но затем
уходит в Себя, как привыкший к размышлениям. Улыбается, но
никогда не смеется. А если слышит какую-нибудь чересчур легкомысленную шутку, делает вид, что не заметил. Мария насыщается созерцанием Своего Иисуса, то же самое делает Иоанн,
что сидит в конце стола и ловит каждое слово своего Учителя.
6
Мария замечает, как слуги вполголоса переговариваются с 52.6
распорядителем, и как тот растерян, и догадывается, в чем причина его досады. «Сын», – тихо говорит Она, привлекая этим
словом внимание Иисуса, – «Сын, у них больше нет вина».
«Госпожа313, что Тебе отныне до Меня?». Произнося эту
фразу, Иисус улыбается еще ласковее. И Мария тоже улыбается,
как будто Они Оба знают какую-то истину, составляющую Их
радостную тайну и неизвестную всем остальным.
7 Иисус

52.7
объяснят мне значение этой фразы.
«Это „отныне“, опущенное многочисленными переводчиками314, есть ключ ко всей фразе и объясняет ее подлинный
смысл.
Я был Сыном, подчиненным Своей Матери, до того момента,
когда воля Отца Моего известила Меня о том, что настал Мой
час стать Учителем. С тех пор, как началась Моя миссия, Я
больше не был Сыном, подчиняющимся Матери, но Божьим
Слугой. Разорвались узы, связывавшие Меня с Моей Родительницей. Они были заменены другими, узами высшего порядка,
всецело сокрытыми в духе. Мой дух все так же называл „Мамой“

Буквально: женщина. Однако итальянское donna не имеет такого
фамильярного оттенка, как русское женщина
314 См. (Ин. 2:4)
373
313

Марию, Мою Святую. Наша любовь не знала ни перерыва, ни
охлаждения, более того, никогда она не была еще столь совершенной как тогда, когда Я отделился от Нее, словно бы вторично родившись, и Она отдала Меня этому миру ради этого
мира в качестве Мессии, в качестве Благовестника. Ее третье,
наивысшее, духовное материнство осуществилось, когда в терзаниях на Голгофе Она родила Меня на Кресте, сделав из Меня
Искупителя мира.
«Что Тебе отныне до Меня?». Прежде Я был Твоим, и только
Твоим. Ты мной распоряжалась, Я Тебя слушался. Я был „подчинен“ Тебе. А теперь – Своему призванию.
Не Я ли сказал это? „Кто, взявшись за плуг, оборачивается
назад, чтобы проститься с теми, кто остается, не пригоден для
Царства Божия“315. Я положил руку на плуг не для того, чтобы
переворачивать лемехом комья земли, но чтобы раскрывать
сердца и всевать в них слово Божие. И снять эту руку Мне придется только тогда, когда ее оторвут оттуда силой, чтобы пригвоздить ее ко кресту и гвоздем Моего мучения сделать отверстым сердце Моего Отца, исторгая из него прощение
человеческому роду.
Это „отныне“, позабытое большинством, означало вот что:
„Ты была для Меня всем, о Мать, пока Я был только Иисусом,
Сыном Марии из Назарета, и Ты осталась для Меня всем в Моей
душе; но с той поры, как Я – ожидаемый Мессия, Я принадлежу
Своему Отцу. Подожди еще немного и, окончив миссию, Я
снова стану всецело Твоим; Ты снова возьмешь Меня на руки, как
было в детстве, и никто уже не будет оспаривать Его у Тебя, этого
Твоего Сына, кого посчитают позором человечества, которое
швырнет Тебе Его останки, чтобы покрыть позором и Тебя, как
Мать преступника. А затем обретешь Меня снова, торжествующего, а потом уже обретешь навсегда, когда Ты тоже возрадуешься на Небесах. Но сейчас Я принадлежу всем этим людям. И
Отцу, что послал Меня к ним“.
Вот что означает это маленькое и такое насыщенное смыслом
„отныне“».
315

374

Ср. (Лк. 9:62)

Мария наставляет слуг: «Делайте то, что Он вам скажет». В 52.8
улыбающихся глазах Сына Мария прочла согласие, завуалированное этим великим уроком для всех „званых“. Иисус отдает
распоряжение слугам: «Наполните сосуды водой».
Вижу, как слуги наполняют кувшины водой, принесенной из
колодца (слышу скрип ворота, то поднимающего, то опускающего протекающее ведро). Вижу, как распорядитель с изумленным взглядом наливает оттуда немного жидкости, пробует ее на
вкус с еще более явным изумлением, смакует – и обращается к
хозяину дома и к жениху (они находились рядом).
Мария опять глядит на Сына и улыбается; затем, получив от
Него ответную улыбку, опускает голову, слегка покраснев. Она
счастлива.
По залу проносится шепот, все головы поворачиваются в сторону Иисуса и Марии, кто-то встает, чтобы лучше видеть, кто-то
подходит к кувшинам. Молчание, и потом хор хвалебных возгласов в адрес Иисуса.
Но Он поднимается и говорит лишь: «Благодарите Марию»,
а затем ретируется с пиршества. Ученики следуют за Ним. На
пороге Он повторяет: «Мир этому дому и благословение Божие
на вас», – прибавляя: «Кланяюсь Тебе, Мать».
Видение прекращается.
9 Иисус дает мне такое наставление:
52.9
«Когда Я сказал ученикам: „Пойдем подарим счастье Моей
Матери“, Я вкладывал в эту фразу более глубокий смысл, чем
это кажется. Речь не о счастье Меня увидеть, а о том, чтобы Она
стала Родоначальницей Моих чудотворений и первой Благодетельницей человечества. Всегда помните об этом. Мое первое
чудо было совершено ради Марии. Самое первое. Знак того, что
Мария – это ключ к чудесам. Я ни в чем не отказываю Моей
Матери, и по Ее молитве даже ускоряю наступление благодатных времен. Я знаю Свою Мать, вторую по доброте после Бога.
Знаю, что даровать вам милость – значит осчастливить Ее, ведь
Она – Вселюбящая. Вот почему сказал Я, понимавший это:
„Пойдем, осчастливим Ее“.
Кроме того, Я хотел воочию показать Ее власть в мире,
наряду с Моей властью. Удостоенная соединиться со Мной по
8

375

плоти – так как Мы были одной Плотью: Я в Ней, Она вокруг
Меня, как лепестки лилии вокруг душистого и наполненного
жизнью пестика, – соединиться со Мной в скорби, так как Мы
были вместе на Кресте, Я плотью, а Она – Своей душой, подобно
тому как лилия источает аромат и из своего венчика, и из добытой из него эссенции – Она справедливо соединилась со Мной и
в той власти, что проявляется в мире.
Говорю вам то же, что сказал тем приглашенным: „Благодарите Марию. Это благодаря Ей вы обрели Владыку чудес и обретаете Мою благодать, особенно же благодать прощения“.
Отдыхай с миром. Мы с Тобою».

53. Изгнание торговцев из Храма
24 октября 1944.
[…]
1 Вижу Иисуса, входящего вместе с Петром, Андреем, Иоан53.1
ном и Иаковом, Филиппом и Варфоломеем в ограду Храма.
Грандиозная толпа входящих и выходящих. Паломники, которые массами стекаются со всех частей города.
С высоты холма, на котором построен Храм, видны городские улицы, узкие и извилистые, кишащие людьми. Кажется,
будто среди суровой белизны домов растянулась самодвижущаяся тысячецветная лента. Да, город внешне похож на своеобразную игрушку, сделанную из пестрых лент между белыми полосками, которые все сходятся к одной точке, где сверкают купола
Дома Господня.
Внутри же это… настоящий базар. О какой-либо благоговейной отрешенности священного места нет и речи. Кто-то бежит
и кого-то зовут; кто-то торгуется о цене ягнят, крича и ругаясь
оттого, что она грабительская; кто-то заталкивает этих несчастных
блеющих животных в загоны (это примитивные отсеки из колышков и веревок, у входа в которые стоит продавец, а бывает и
собственник, в ожидании покупателей). Удары палок, блеяние,
проклятия, оклики, оскорбления в адрес прислуги, нерасторопно отбирающей и сортирующей животных, и в адрес покупателей, что сбивают цену или уходят, еще бóльшие проклятия –
тем, кто предусмотрительно привел своего собственного ягненка.
376

Такой же гам стоит возле лавок меновщиков денег. Не знаю,
все ли время или только в эти пасхальные дни, но очевидно, что
Храм функционировал как… финансовый рынок, и рынок черный. Стоимость валют не была фиксированной. Был официальный курс: наверняка, он должен был существовать. Однако меновщики устанавливали его по-своему, присваивая себе
произвольную мзду за обмен денег. И, уверю вас, их ростовщические махинации были не шуточными!.. Чем беднее был человек и чем больший путь он проделал, чтобы прийти сюда, тем
сильнее его обирали. Со стариков вымогали больше, чем с молодых, с пришельцев из-за пределов Палестины – больше, чем
со старожилов.
Бедные старички считали и пересчитывали свои сбережения,
что откладывали целый год ценой невесть каких трудов, сто раз
вынимали их и клали обратно за пазуху, обходя одного меновщика за другим, и заканчивали тем, что все-таки возвращались
к первому, который в отместку за их изначальную несговорчивость увеличивал себе прибыль от обмена… и крупные монеты
со вздохом переходили из рук владельца в лапы ростовщика и
обменивались на более мелкие деньги. Потом новая трагедия с
отбором, с расчетами, со вздохами перед продавцами ягнят, которые норовят этим полуслепым старичкам всучить самых
невзрачных животных.
2 Вижу, как двое старичков, он и она, возвращаются обратно, 53.2
ведя убогого ягненочка, которого совершители жертвоприношений, наверняка, сочли негодным. Слезы и мольбы, вперемешку с грубостью и ругательствами – ничто не вызывает сочувствия у продавца.
«За те деньги, что вы решились потратить, галилеяне, ягненок, которого я отдал вам, даже слишком хорош. Уходите отсюда!
Или добавьте еще пять динариев, чтобы получить другого, получше».
«Во имя Бога! Мы бедные и старые! Ты хочешь не дать нам
совершить Пасху, может быть, последнюю? Не достаточно тебе
того, что ты потребовал за крошечного ягненка?»
«Посторонитесь, чумазые. Ко мне идет Иосиф Старший.
Уважил меня своим предпочтением. Да будет Бог с тобой!
377

Подходи, выбирай!»
Входит в ограду и выбирает роскошного ягненка тот, кого
назвали Иосифом Старшим, иными словами, Иосиф Аримафейский. Он гордо шествует в своих пышных одеждах, даже не
взглянув на бедняг, стенающих у входа, точнее, у проема в
ограде. Он чуть не задевает их, выходя с ягненком, жирным и
блеющим.
3 Теперь сюда же подходит Иисус. Он тоже сделал Свою по53.3
купку, и Петр, видимо, совершивший за Него эту сделку, тащит
за собой неплохого ягненка.
Петр намеревался было сразу пойти туда, где происходят заклания. Однако Иисус уклоняется вправо, в сторону двоих растерянных, плачущих и нерешительных старичков, которых
толкает народ и оскорбляет продавец.
Иисус, настолько высокий, что головы дедуси и бабуси доходят Ему только до груди, кладет ладонь на плечо старушки и
спрашивает: «Отчего плачешь, женщина?»
Старушка оборачивается и видит такого высокого молодого
Человека, великолепного в Своем белом облачении и таком же
белоснежном плаще, совершенно новом и чистом. Видимо, она
принимает Его за законоучителя, или по одежде, или по внешнему облику, и удивленно, поскольку учителя и священники не
обращают внимания на народ и не защищают бедных от жадности торговцев, рассказывает о причинах своих слез.
Иисус обращается к владельцу ягнят: «Поменяй этого ягненка этим верующим. Он не достоин алтаря, равно как не достойно тебе наживаться на двух старичках из-за того, что они
слабые и беззащитные».
«А Ты кто такой?»
«Справедливый Человек».
«Твой выговор и выговор твоих спутников говорит, что Ты –
галилеянин. Может ли в Галилее найтись справедливый?»
«Делай, что Я говорю тебе, и будь сам справедлив».
«Послушайте! Послушайте Галилеянина, который защищает
своих! Он хочет учить нас, представителей Храма!» – он смеется
и глумится, имитируя галилейскую интонацию, которая более
певуча и сладкозвучна, нежели иудейская, так мне, по крайней
378

мере, кажется.
Рядом скапливается народ, и другие торговцы и меновщики
принимают сторону компаньона против Иисуса.
Среди присутствующих находятся двое или трое насмешливых раввинов. Один из них спрашивает: «Ты законоучитель?» –
таким тоном, что сам Иов потерял бы терпение.
«Ты это сказал»316.
«Чему обучаешь?»
«Вот чему обучаю: как сделать Дом Божий домом молитвы317,
а не местом для лихоимства и торговли318. Этому обучаю».
4
Иисус страшен. Он похож на архангела, поставленного на 53.4
пороге потерянного Рая. В руках у Него нет пламенеющего
меча, но Его глаза источают стрелы и поражают молниями
насмешливых святотатцев. В руках у Него ничего нет. Есть лишь
Его праведный гнев. И в этом гневе, стремительно и величественно перемещаясь от одной лавки к другой, Он разбрасывает
монеты, так педантично разложенные по их достоинству, опрокидывает столы и прилавки, и все это с грохотом валится на
землю, среди звона прыгающих монет, треска сломанных досок
и громких криков негодования, испуга и одобрения. Затем, вырвав из рук погонщиков животных несколько веревок, которыми те привязывали быков, овец и ягнят, делает из них очень
суровую плетку, причем узлы от скользящих петель становятся
бичами, поднимает ее, раскручивает и безжалостно опускает
вниз. Да, подтверждаю вам: безжалостно.
Этот внезапный град ударов обрушивается на головы и на
спины. Верующие подаются в сторону, пораженные таким зрелищем; виновники же, преследуемые до самой внешней ограды,
удирают со всех ног, оставляя на земле деньги, а позади себя –
невообразимую путаницу ног, рогов, крыльев разных животных
и прочей живности, разбегающейся, улетающей; и мычание,
блеяние, воркование горлиц и голубей, вместе с хохотом и криками верующих вослед убегающим ростовщикам, перекрывают
Такой ответ означает: да
Отсылка к (Ис. 56:7)
318 Ср. (Иер. 7:11)
316
317

379

даже жалобный хор ягнят, которых режут, очевидно, на соседнем дворе.
5
Сбегаются священники вместе с раввинами и фарисеями.
53.5
Иисус еще посреди двора, возвращается после Своего преследования. Плетка все еще у Него в руках.
«Кто Ты? Кто Тебе позволил так поступать, мешая проведению предписанных обрядов? Из какой Ты школы? Мы с Тобой
не знакомы, и не знаем, кто Ты».
«Я – Тот, кто имеет власть. Я могу все. Разрушьте этот истинный Храм, и Я воздвигну его, чтобы воздать хвалу Богу. Я не
нарушаю святости Дома Божия и его обрядов, а вы нарушаете,
допустив, чтобы Его обитель сделалась средоточием лихоимцев
и торгашей. Школа Моя – это школа Бога. Та самая, каковой был
весь Израиль благодаря устам Предвечного, говорящим к Моисею. Вы незнакомы со Мной? Познакомитесь. Не знаете, откуда
Я родом? Узнаете».
6 И повернувшись к народу, не обращая более внимания на
53.6
священников, возвышающийся в Своем белом одеянии, с распахнутым и ниспадающим с плеч плащом, с распростертыми
руками, словно оратор в самом разгаре своего выступления, Он
говорит:
«Слушайте, люди Израиля! Во Второзаконии сказано: „Приставь судей и старост ко всем воротам… и пусть они справедливо судят народ, не склоняясь ни на чью сторону. Не смотри
на лица, не принимай подношений, ибо подношения ослепляют глаза мудрых и искажают слова праведных. По справедливости следуй тому, что праведно, дабы жить тебе и обладать
землей, которую Господь Бог тебе даст“319.
Слушайте, люди Израиля! Во Второзаконии сказано: „Священники и левиты, и все из колена Левия не будут иметь доли
и наследства со всем Израилем, ибо будут жить пожертвованным Господу и сделанными Ему приношениями; не будет у них
уделов среди братьев их, потому что Господь – наследство их“320.
Слушайте, люди Израиля! Во Второзаконии сказано: „Не
319
320

380

(Втор. 16:18-20)
(Втор. 18:1-2)

ссуживай под проценты брату твоему ни денег, ни зерна, ни
чего-либо еще. Можешь давать взаймы под проценты чужеземцу; но брату твоему – ему давай то, что нужно, без всякой
выгоды“321.
Так сказал Господь.
Теперь вы видите, как несправедливо по отношению к бедным судят в Израиле. Склоняются не на сторону праведного, но
на сторону сильного, и быть бедным, быть из народа – означает
быть угнетаемым. Как может народ заявить: „Судящий нас праведен“, если видит, что только власть имущих уважают и слушают, тогда как бедного некому выслушать? Как может народ
почитать Господа, если видит, что Его не почитают те, кто в
первую очередь обязан это делать? Разве почитает Господа тот,
кто нарушает Его заповедь? Почему же тогда священники Израиля владеют наделами и принимают подношения от мытарей и
грешников, которые делают их, чтобы приобрести благосклонность священников, а те принимают – чтобы иметь набитую
шкатулку?
Бог – наследие для Своих священников. Отец Израиля, для
них Он – Отец более, чем для кого бы то ни было, и обеспечит
их пищей, как следует. Но не более, чем следует. Он не обещал
служителям Своего Святилища ни богатств, ни имений. В вечности за свою праведность они получат Небо, как получат его
Моисей, Илья, Иаков и Авраам, но на этой земле они должны
обладать только льняным облачением, да венцом из нетленного
золота: чистотой и милосердием; и следить, чтобы тело служило
духу, который служит истинному Богу, а не быть телом, которое
господствует над духом и противится Богу.
Меня спросили, по какому праву Я так поступаю. А по какому
праву они оскверняют Божию заповедь и под прикрытием священных стен разрешают лихоимство по отношению к братьям
из Израиля, пришедшим подчиниться божественному установлению? Меня спросили, из какой Я школы, и Я ответил: „Из
школы Бога“. Да, Израиль. Я происхожу из этой святой и незыблемой школы и приведу тебя к ней.
321

(Втор. 23:19-20)
381

53.7

Кто хочет познать Свет, Истину, Жизнь, кто хочет вновь
слышать Голос Божий, говорящий Своему народу, пусть приходит ко Мне. Вы следовали за Моисеем через пустыни, о люди
Израиля. Последуйте за Мной, ибо Я поведу вас через гораздо
более мрачную пустыню навстречу истинной блаженной
Земле. По морю, что расступится по Божьему повелению, Я выведу вас к ней. Вознеся Мое Знамение, исцелю вас от всякого зла.
Час Благодати настал. Его ждали Патриархи, так и умерев в
ожидании. Его предсказывали Пророки и умерли с этой надеждой. О нем грезили праведники и умирали, утешаясь своими
грезами. Теперь он пришел.
Приходите. „Господь намеревается судить народ Свой и будет
милосерден к Своим рабам“322, как обещано устами Моисея».
Толпа, сгрудившись вокруг Иисуса, стоит и слушает Его с открытым ртом. Затем начинает обсуждать слова этого нового
Рабби и вопрошать Его спутников.
Иисус двигается в сторону соседнего двора, что отделен от
этого арочной галереей. Друзья следуют за Ним, и видение кончается.
7

54. Встреча с Иудой Искариотом и Фомой. Симон Зелот
исцелен от проказы
26 октября 1944.
1 Иисус вместе со Своими учениками. Как накануне, так и се54.1
годня я не вижу Иуду Фаддея, который, однако, говорил, что
хочет пойти с Иисусом в Иерусалим.
Видимо, это все еще пасхальные празднества, поскольку в городе – все то же огромное скопление народа. Вечереет, и многие
спешат по домам.
Иисус тоже направляется к дому, где гостит. Это не дом Тайной Вечери: тот находится в самом городе, хотя и ближе к его
окраинам. Этот же – настоящий сельский дом среди густых олив.
С простенькой площадочки, что перед ним, видны деревья, которые ярусами спускаются вниз с холма, останавливаясь над небольшим мелководным потоком, протекающим по излучине
322

382

(Втор. 32:36)

между двух невысоких холмов: на вершине одного из них расположен Храм, на другом холме – одни лишь оливковые деревья. Иисус в начале склона этого пологого, ровно поднимающегося и совершенно сглаженного безмятежными деревьями,
холма.
«Иоанн, там двое ожидают твоего Друга», – говорит пожилой
мужчина, видимо, арендатор или владелец той оливковой
рощи. Похоже, Иоанн знаком с ним.
«Где они? Кто такие?»
«Не знаю. Один точно иудей. Другой… не разберешь. Я не
спросил его».
«Где они?»
«В кухне, ждут, и… и… ну да… есть еще один, он весь в язвах… Я оставил его там… поскольку мне не хотелось бы, чтобы
он оказался прокаженным… Говорит, что хочет увидеть Пророка, который держал речь в Храме».
Иисус, до этого хранивший молчание, говорит: «Пойдем сначала к нему. Скажи двум другим, пусть приходят, если захотят.
Я поговорю с ними тут, в оливковой роще». И направляется к
указанному мужчиной месту.
«А мы? Что нам делать?»
«Идемте, если хотите».
2 Человек, совершенно закутанный, прислонился спиной к 54.2
грубой стенке, поддерживающей уступ террасы, тот, что ближе
всего к усадьбе. Наверное, он взобрался туда по тропке, тянущейся вдоль берега потока.
Увидев, что Иисус подходит к нему, он начинает кричать:
«Назад! Назад! Но и пощады!»323. И, сбросив одежду, раскрывает
свое тело. Если лицо его покрыто струпьями, то тело – мозаика
из язв. Некоторые уже превратились в глубокие впадины, какие-то похожи на простые красные ожоги, другие – белесые и
глянцевые, словно покрыты сверху белой глазурью.
«Ты прокажен! Чего ты от Меня хочешь?»
«Не проклинай меня! Не побивай меня камнями! Мне сказали,
Прокаженные обязаны были криком предупреждать о своей болезни, ибо по Закону прикосновение к ним делало человека нечистым
383
323

что вчера вечером Ты объявил Себя Гласом Божьим и Подателем Милости. Мне сказали, будто Ты уверял, что, воздвигнув
Свое Знамение, Ты излечишь всякую болезнь. Воздвигни его
надо мной. Я пришел из гробниц… оттуда… Полз, как змея,
между кустами ежевики вдоль потока, чтобы добраться сюда незамеченным. Дождался вечера, чтобы в сумерках было не так
видно, кто я такой. Я осмелился… он, человек из этого дома, показался мне достаточно добрым. Он не убил меня. Только сказал
мне: „Жди возле той стены“. Будь же и Ты милостив», – и видя,
как близко подошел Иисус (Лишь Он один, поскольку шестеро
учеников и владелец этого участка, вместе с двумя незнакомцами, стоят поодаль, демонстрируя явное отвращение), прибавляет: «Ни шагу вперед! Ни шагу! Я заразный!». Однако Иисус не
останавливается. Он смотрит на него с такой жалостью, что
мужчина принимается плакать, встает на колени, почти касаясь
лицом земли, и стонет: «Твое знамение! Твое знамение!»
«Оно будет воздвигнуто в свое время. Тебе же говорю: встань!
Будь исцелен. Это Мое желание. И будь ты Моим знамением в
этом городе, что должен узнать Меня. Поднимайся, говорю
тебе! И не греши, из благодарности Богу!»
Мужчина медленно-медленно поднимается. Кажется, он выступает из высокой цветущей травы, словно высвобождается из
могильного савана… И он исцелен. Оглядывает себя в закатном
свете. Исцелен. Кричит: «Я чист! О! что я должен теперь сделать
для Тебя?»
«Повиноваться Закону. Пойди к священнику. Веди себя хорошо, на будущее. Ступай».
Мужчина порывается было броситься к ногам Иисуса, но
вспоминает, что по Закону он еще не очистился, и удерживается. Но целует себе руки, посылая этот поцелуй Иисусу, и плачет. От радости.
3 Остальные словно окаменели. Иисус поворачивается к исце54.3
ленному спиной и, улыбаясь, приводит их в чувство. «Друзья,
это была всего лишь телесная проказа. Вы же увидите, как спадает проказа с сердец. Это вы хотели повидать Меня?» – обращается Он к двоим незнакомцам, – «Вот Я. А вы кто?»
«Мы слышали Тебя прошлым вечером… в Храме. Разыскивали
384

Тебя по городу. Один, назвавшийся Твоим родственником, сказал нам, что Ты находишься здесь».
«Зачем же вы Меня ищете?»
«Чтобы последовать за Тобой, если позволишь нам, потому
что Ты обладаешь словами истины».
«Последовать за Мной? А знаете ли вы, куда Я направляюсь?»
«Нет, Учитель, но, несомненно, к славе».
«Да. Но не к земной славе. К славе, которая пребывает на Небесах, и которая завоевывается добродетелью и самопожертвованием. Для чего вы хотите за Мной последовать?»
«Для того, чтобы принять участие в Твоей славе».
«Небесной славе?»
«Да, Небесной».
«Не все могут достичь ее. Ибо Маммона подкарауливает
жаждущих Неба сильнее, чем всех остальных. И выдерживает
лишь тот, кто в состоянии желать твердо. Зачем идти за Мной,
если идти за Мной означает непрестанно бороться с врагом в самих себе, с врагом-миром, и с тем Врагом, который есть Сатана?»
«Затем, что этого хочет наш дух, который остался покорен
Тобой. Ты святой и могущественный. Мы хотим быть Твоими
друзьями».
«Друзьями!!!» – Иисус замолкает и вздыхает. Потом пристально всматривается в того, кто все это время говорил, а теперь, откинув плащ, оказался с непокрытой головой. Это Иуда
Искариот324. «Ты выражаешься лучше, чем человек из народа.
Кто ты?»
«Иуда, сын Симона325. Из Кериота. Но я из Храма (или при
Храме). Жду и мечтаю о Царе иудеев. Я почувствовал царя в
Твоих речах. Я увидел царя в Твоих движениях. Возьми меня с
Собой».
«Взять тебя? Сейчас? Сразу? Нет».
«Почему, Учитель?»
«Потому что надо получше примериться к самим себе,
Ставшее нарицательным прозвище Искариот буквально означает
человек из Кериота. Кериот – иудейский город к югу от Иерусалима
325 Буквально: Симонов
385
324

прежде чем выбирать слишком крутую дорогу».
«Ты сомневаешься в моей искренности?»
«Ты сказал это. Я не сомневаюсь в твоем порыве. Но сомневаюсь в твоем постоянстве. Подумай об этом, Иуда. Скоро Я уйду
отсюда и вернусь к Пятидесятнице. Если ты бываешь в Храме,
54.4 ты Меня увидишь. Испытай себя. 4 А ты кто?»
«Еще один, увидевший Тебя. Мне хотелось бы быть с Тобой.
Но теперь я в смятении».
«Ничего. Самонадеянность – это гибель. Боязнь может стать
препятствием, но если она от смирения, то она помогает. Не
бойся. Ты тоже подумай, а когда Я приду…»
«Учитель, Ты такой святой! Я боюсь оказаться недостойным.
Ничего другого. Потому что за свою любовь я не опасаюсь…»
«Как тебя зовут?»
«Фома, по прозвищу Дидим»326.
«Я запомню твое имя. Иди с миром».
Иисус отпускает их и удаляется в гостеприимный дом для
ужина.
5 Шестерым, находящимся с Ним, многое не терпится узнать.
54.5
«Учитель, почему Ты увидел разницу между ними двумя?.. В
чем была разница. У обоих было одно и то же побуждение…» –
спрашивает Иоанн.
«Друг, то же самое побуждение может иметь различный
смысл и приводить к различным результатам. Верно, что у этих
двоих одинаковое побуждение. Но намерения одного и другого
не совпадают. И совершеннее тот, что кажется менее совершенным, потому что его не подстрекает людская слава. Он любит
Меня, потому что любит».
«Я тоже».
«И я так же».
«И я».
«И я».
«И я».
«И я».
Имя Фома происходит от арамейского слова близнец. Дидим – то
же самое, но по-гречески. У него, действительно, была сестра-близнец
386
326

«Знаю. Я принимаю вас за тех, кто вы есть».
«Значит, мы совершенные?»
«О! Нет! Но, как и Фома, станете такими, если пребудете в
вашем стремлении любить. Совершенные?! О, друзья! Кто совершенен, кроме Бога?»
«Ты!»
«Истинно говорю вам, что Я совершенен не сам по Себе, если
вы считаете Меня пророком. Никто из людей не совершенен.
Но совершенен Я потому, что Говорящий с вами есть Слово
Отца. Будучи Причастником Бога, Его Мыслью, становящейся
Словом, Я обладаю Совершенством в Себе. Таковым вы и
должны Меня почитать, если верите, что Я – Слово Отца. И все
же, видите ли, друзья, Я хочу называться Сыном Человеческим,
ибо Я уничижаю сам Себя, взваливая на Себя все человеческие
немощи, чтобы нести их – Моя первая мука – и уничтожить их,
после того, как их понесу, но не стану их обладателем. Какая это
тяжесть, друзья! Но Я несу ее с радостью. И эта Моя радость перенесения немощей – оттого что, являясь Сыном человечества,
Я сделаю человечество детищем Бога. Как в первый день».
Иисус говорит плавно, сидя за бедной трапезой, миролюбиво
жестикулируя ладонями поверх стола, чуть наклонив вперед
лицо, освещенное снизу-вверх масляной лампадкой, поставленной на стол. Он, уже показавший Себя внушительным Наставником, и такой дружелюбный в общении, слегка улыбается.
Ученики внимательно Его слушают.
6 «Учитель… почему Твой кузен, зная, где Ты живешь, не 54.6
пришел?»
«Мой Петр!.. Ты станешь одним из Моих камней, первым. Но
не все камни легки для использования. Видел мраморные глыбы
преторианского дворца? Вырванные с трудом из горных недр,
они сейчас составляют часть Претории. А теперь посмотри на
те валуны, которые в лунном свете блестят вон там, среди вод
Кедрона. Они сами попали в русло, и если кто-нибудь захочет
их взять, то – вот, пожалуйста. Мой кузен подобен тем первым
глыбам, о которых Я говорил… Горные недра, его семья, оспаривают его у Меня».
«А я во всем хочу быть как эти валуны из потока. Ради Тебя я
387

готов оставить все: дом, жену, ловлю, братьев. Все, Раввуни, ради
Тебя».
«Знаю, Петр. За это тебя люблю. Но Иуда тоже придет».
«Какой? Иуда из Кериота? Я ему не придаю значения. Это
нарядный щеголь, а я… отдаю предпочтение… Сам я отдаю
предпочтение…»
Все смеются над этим выступлением Петра.
«Нет ничего смешного. Я имел в виду, что отдам предпочтение откровенному галилеянину, неотесанному, рыбаку, но без
обмана, как… как горожане, которые… не знаю… Ну, Учитель
понимает, что я хочу сказать».
«Да, понимаю. Но не осуждай. На Земле мы нужны друг
другу, и добрые перемешаны со злыми, как цветы в поле. Цикута бок о бок с целебной мальвой».
7
«Я хотел спросить одну вещь…»
54.7
«Какую, Андрей?»
«Иоанн поведал мне о чуде, сотворенном в Кане… Мы очень
надеялись, что Ты сотворишь одно такое чудо в Капернауме… а
Ты сказал, что не творишь чудес, если прежде не исполнишь
Закон. Но тогда почему в Кане? И почему здесь, а не на Своей
родине?»
«Всякое повиновение Закону – это единение с Богом, и потому увеличивает наши способности. Чудо – это подтверждение
единства с Богом, Его благожелательного присутствия и согласия. Поэтому Я пожелал исполнить Свой долг Израильтянина
прежде, чем приступить к совершению ряда чудес».
«Но Ты не был связан Законом».
«Почему? Как Сын Божий – нет. Но как Сын Закона – да. Израиль, пока что, воспринимает Меня только таким образом…
Да и после, почти весь Израиль будет воспринимать Меня таковым, и даже менее того. Но Я не хочу устраивать смуту в Израиле
и подчиняюсь Закону».
«Ты святой».
«Святость не исключает послушания. Более того, она доводит его до совершенства. Кроме всего прочего, это вам пример
для подражания. Что скажешь об отце, о старшем брате, об учителе, о священнике, если они не подают хороший пример?»
388

«А как же Кана?»
«Кана – та радость, которую нужно было доставить Моей Матери. Кана – предвосхищение, имеющее место благодаря Моей
Матери. Она – Предвосхитительница Благодати. Здесь Я оказываю честь святому Городу, публично делая его первым свидетелем Своей Мессианской власти. Там же, в Кане, Я почтил Божью
Святую, Всесвятую. Мир обрел Меня благодаря Ей. Справедливо, что Мое первое чудесное деяние в этом мире относится к
Ней».
8
В дверь стучат. Это опять Фома. Он входит и бросается 54.8
Иисусу в ноги.
«Учитель… я не в состоянии ждать Твоего возвращения. Позволь мне остаться с Тобой. Я полон недостатков, но у меня есть
моя любовь, это единственное великое и подлинное сокровище.
Оно Твое, для Тебя. Позволь мне остаться, Учитель…»
Иисус кладет ладонь ему на голову. «Оставайся, Дидим. Следуй за Мной. Блаженны искренние и стойкие в стремлении.
Благословенны вы. Вы мне больше, чем родственники, поскольку вы Мои чада и братья не по крови, что смертна, но по
воле Божьей и по вашему духовному устремлению. Теперь Я
скажу, что у Меня нет родственников ближе, чем те, кто творит
волю Моего Отца, а вы ее творите, раз желаете блага».
Видение так и заканчивается. 9 Сейчас 16 часов, и на меня уже 54.9
нападают приступы сонливости, которая, чувствую, будет жестокой, как логическое следствие вчерашнего мучительного
часа…
Но и 24 октября мне было очень плохо. Настолько, что по
окончании видения, когда я писала с головной болью,
прямо-таки как при менингите, у меня не хватило сил добавить,
что я, наконец, увидела Иисуса, одетого так, как Он является
мне в видениях, адресованных только мне одной: в мягком одеянии из шерсти белого цвета, переходящего в слоновую кость,
и в таком же плаще. В этой одежде Он был во время Своего первого появления в Иерусалиме в качестве Мессии.

389

55. Поручение, доверенное Фоме
27 октября 1944.
1
55.1
Сегодня утром, когда я приходила в себя из тяжелейшего
многочасового забытья, молясь в ожидании рассвета, у меня возобновилось видение.
Говорю возобновилось, потому что мы все еще в том же самом
помещении: просторной и низкой кухне, мрачной от закопченных стен, едва освещенной огоньком масляной лампадки, поставленной на грубый, длинный и узкий стол, за которым сидят
восемь человек: Иисус и шестеро учеников, да хозяин дома, по
четыре на каждой стороне.
Иисус, повернувшись на Своей табуретке – поскольку здесь
только табуретки без спинок, на трех ножках, настоящая сельская обстановка – продолжает разговаривать с Фомой. Ладонь
Иисуса переместилась с головы Фомы на его плечо. Иисус говорит: «Встань, друг. Ты поужинал?»
«Нет, Учитель. Я не отходил от того второго, который был со
мной, а потом оставил его и вернулся назад, сказав ему, что хочу
поговорить с исцеленным прокаженным… Однако сказал так,
потому что подумал, что он погнушается приблизиться к нечистому. Я угадал. Но я искал Тебя, а не прокаженного… Хотел
Тебе сказать: „Возьми меня с Собой!“… Я ходил кругами туда и
сюда по оливковой роще, пока один молодой человек не спросил меня, что я тут делаю. Наверно, решил, что я злоумышленник… Он находился возле столба, там, в начале усадьбы».
Хозяин дома улыбается. «Это мой сын», – поясняет он, и добавляет, – «Он сторожит у пресса. В погребах, под прессом, у нас
почти весь годовой урожай. Он был очень хороший. Принес
нам много масла. А в многолюдные дни всегда собираются бродяги, чтобы грабить неохраняемые места. Восемь лет назад, как
раз в канун субботы, нас полностью обворовали. С тех пор, ночь
за ночью, мы все охраняем. Мать пошла отнести ему еду».
«Так вот, он спросил меня: „Чего тебе нужно?“, и спросил это
таким тоном, что мне пришлось быстро объяснить: „Я ищу Учителя, который здесь проживает“, чтобы уберечь свою спину от
его дубинки». Тогда он ответил мне: „Если то, что ты говоришь,
правда, идем к дому“. И сопровождал меня досюда. Это он
390

постучал в дверь, и не уходил, пока не услышал мои первые
слова».
«Далеко живешь?»
«Я поселился с другой стороны города, у Восточных ворот».
«Ты один?»
«Был с родственниками. Но они ушли к другим родственникам на Вифлеемскую дорогу. Я остался, чтобы искать Тебя днем
и ночью, пока не найду».
Иисус улыбается и говорит: «Значит, тебя никто не ждет?»
«Никто, Учитель».
«Путь долгий, ночь темная, а по городу ходит римский патруль. Я тебе скажу: если хочешь, останься с нами».
«О! Учитель!» – Фома счастлив.
«Потеснитесь. И дайте что-нибудь каждый этому брату». От
Себя Иисус уделяет лежавшую перед Ним порцию сыра. Поясняет Фоме: «Мы небогаты, и ужин почти окончен. Но от всего
сердца дающего». Иоанну же, сидящему сбоку от Него, говорит:
«Уступи это место другу». Иоанн тут же поднимается и пересаживается к углу стола, рядом с хозяином дома.
«Садись, Фома. Ешь». 2 И затем, обращаясь ко всем: «Так по- 55.2
ступайте всегда, друзья, по закону любви. Паломник уже защищен Законом Божиим. Но теперь, во имя Мое, вы должны любить еще больше. Когда кто просит у вас хлеба, или глоток воды,
или крова Именем Божьим, вы должны откликнуться, также во
Имя Божие. И Бог за это воздаст вам. Так нужно поступать со
всеми. Даже с врагами. И в этом состоит новый Закон. До сих
пор вам сказано было: „Любите любящих вас и ненавидьте врагов“. Я говорю вам: „Любите даже тех, кто вас ненавидит“. О,
если б вы знали, как будете возлюблены Богом, если полюбите
так, как Я вам говорю! И еще, когда кто скажет: „Я хочу быть
вашим сотоварищем в служении истинному Господу Богу и в
следовании за Его Агнцем“, тогда он должен стать вам дороже
кровного брата, ибо вас объединят вечные узы, узы Христовы».
«А если вдруг попадется кто-то неискренний? Легко сказать:
„Я хочу поступать так-то и так-то“. Но не всегда эти слова соответствуют истине», – довольно-таки раздраженно говорит Петр.
Не пойму почему, но он не в своем обычном жизнерадостном
391

настроении.
«Петр, послушай. Ты рассуждаешь здраво и справедливо. Но,
видишь ли, лучше погрешить излишней добротой и доверием,
нежели подозрительностью и жесткостью. Если ты облагодетельствуешь недостойного, какое тебе оттого зло? Никакого. Но
напротив, награда Божия все так же будет уготована тебе, тогда
как он окажется недостоин ее за то, что обманул твое доверие».
«Никакого зла? Э! Часто такой недостойный не останавливается на неблагодарности, но идет дальше и доходит до того, что
причиняет вред репутации, имуществу и самой жизни».
«Бывает. Но разве это уменьшает твое достоинство? Нет.
Даже если весь мир поверил бы клевете, даже если бы тебя довели до большего обнищания, чем Иова, даже если бы кто-то
жестокий отнял у тебя жизнь, что изменилось бы в глазах Божиих? Ничего. Больше того, некое изменение все же произошло
бы. Но во благо тебе. Бог к твоим благим заслугам прибавил бы
заслугу мученика, как претерпевшего нравственный, материальный и физический урон».
«Ладно, ладно! Может, и так». Петр больше не говорит. Он
остается надутым, подпирая ладонями голову.
3 Иисус обращается к Фоме: «Друг, Я говорил тебе раньше, в
55.3
роще: „Когда Я вернусь в эти края, если все еще будешь хотеть
этого, станешь Моим учеником“. Теперь говорю тебе: „Ты
настроен сделать Иисусу одно одолжение?“»
«Без сомнения».
«А если это одолжение потребует жертвы?»
«Послужить Тебе – какая тут жертва? Чего Ты хочешь?»
«Хотел сказать тебе… но у тебя ведь есть торговля, есть привязанности…»
«Ничего, ничего! У меня есть Ты! Говори».
«Слушай. Завтра на рассвете тот прокаженный выйдет из
склепов, чтобы найти, через кого уведомить священника. Ты первым отправишься к склепам. Это милосердие. И громко скажешь:
„Ты, который вчера очистился, выйди наружу. Меня послал к
тебе Иисус из Назарета, Мессия Израиля, Тот, кто излечил тебя“.
Сделай так, чтобы мир этих „живых мертвецов“ узнал Мое Имя
и встрепенулся в надежде, и тот, кто к надежде прибавит веру,
392

придет ко Мне, дабы Я исцелил его. Это первое проявление чистоты, которую Я приношу, и воскресения, которого Я господин. Однажды Я дарую куда более глубинную чистоту… Однажды запечатанные склепы извергнут настоящих мертвецов,
которые явятся, чтобы своими пустыми глазницами и зияющими челюстями улыбнуться тому ликованию, отдаленному,
но все-таки ощущаемому их костями, ликованию душ, освобожденных от ожидания в Преддверии327. Явятся улыбнуться этому
освобождению и вострепетать, узнав, Кому они им обязаны…
Ты пойдешь. Он выйдет к тебе. Ты сделаешь то, что он попросит
тебя сделать. Поможешь ему во всем, словно своему брату. И
также скажешь ему: „Когда будешь совершенно очищен, мы
вместе выйдем на дорогу вдоль русла реки, за Доко и Эфраим.
Там Учитель Иисус будет ждать тебя и меня, чтобы сказать нам,
как мы должны будем послужить“».
«Я сделаю так. А тот другой?»
«Кто? Искариот?»
«Да, Учитель».
«Для него остается в силе Мой совет. Пусть примет решение
сам и не торопится. Избегай даже встречи с ним».
«Буду рядом с прокаженным. В долине склепов бродят лишь
нечистые или те, кто общается с ними из жалости».
4 Петр что-то бурчит. Иисус слышит.
55.4
«Петр, что с тобой? То молчишь, то бормочешь. Ты выглядишь недовольным».
«Так и есть. Мы первые, а Ты не одаришь нас чудом. Мы первые, а Ты посадил рядом с Собой постороннего. Мы первые, а
Ты ему, а не нам, даешь какие-то поручения. Мы первые, а… да,
вот именно, а кажется, что последние. Зачем Ты будешь их ждать
на пути у реки? Конечно, чтобы что-то им поручить. Почему им,
а не нам?»
Иисус глядит на него. Не сердится. Наоборот, улыбается, как
улыбаются какому-нибудь подростку. Встает, медленно подходит к Петру, кладет ему на плечо ладонь и продолжая улыбаться,
Дословно: в Лимбе. Здесь Лимб – это место ожидания праведными душами вступления в Царство Божие
393
327

говорит: «Петр! Петр! Ты большой, старый ребенок!». Он обращается к Андрею, сидевшему возле брата: «Иди на Мое место»,
и садится вплотную к Петру, обхватив его рукой за плечи, и так,
прижав к Своему плечу, ведет с ним разговор: «Петр, тебе кажется, что Я поступаю несправедливо, но с Моей стороны это не
есть несправедливость. Наоборот, это подтверждение того, что
Я знаю, чего вы стоите. Смотри. Кто нуждается в доказательствах? Тот, кто еще не уверен. Так вот, Я знал, что вы уверены во
Мне настолько, что не ощутил необходимости доказывать вам
Свою силу. Тут, в Иерусалиме, нужны доказательства, тут, где
порок, безбожие, политика, множество мирских вещей омрачают души до такой степени, что они не в состоянии видеть
Свет, проходящий мимо. Там же, на нашем прекрасном озере,
таком чистом под чистым небом, там, среди честных и стремящихся к благу людей, в доказательствах нет необходимости. У
вас будут чудеса. Потоки благодати изольются на вас. Но –
смотри, как высоко Я вас оценил – Я принял вас, не требуя доказательств и не видя необходимости предоставлять их вам, потому что знаю, какие вы. Вы дороги, очень дороги Мне, и очень
преданны».
Петр успокаивается: «Прости меня, Иисус».
«Да, Я прощаю тебя, потому что твоя досада – это любовь. Но
больше не завидуй, Симон Ионин. Знаешь, что за сердце у твоего Иисуса? Ты видел когда-нибудь море, настоящее море? Да?
Так вот, Мое сердце гораздо просторнее, чем открытое море! И
в нем для всех есть место. Для всего человечества. Будет место у
самого малого, как и у самого великого. Там отыщут любовь и
грешный, и невинный. Этим-вот Я даю поручение. Само собой
разумеется. Ты хочешь Мне запретить это делать? Я вас выбрал.
Не вы. Поэтому Я свободен рассудить, как вас использовать. И
если этих Я сейчас отпускаю с поручением – что может также
оказаться испытанием, равно как проявлением милосердия может оказаться промежуток времени, оставленный Искариоту –
разве можешь ты за это упрекать Меня? Откуда ты знаешь, не
приберег ли Я для тебя иное поручение, более сложное? И разве
есть прекраснее призвание, чем слышать: „Ты пойдешь со
Мной“?»
394

«Это правда, это правда! Я глупец! Прости…»
«Да. Я прощаю все, и каждому. Ох, Петр!.. Но прошу вас всех:
никогда не обсуждайте заслуги и положения. Я мог бы родиться
царем. А родился нищим, в хлеву. Мог бы быть богатым. Но жил
за счет работы, а теперь – за счет милостыни. И тем не менее,
поверьте, друзья, нет никого более великого в глазах Божиих,
чем Я. Чем Я, который тут всего лишь слуга человека».
«Ты слуга? Никогда!»
«Почему, Петр?»
«Потому что я буду служить Тебе».
«Даже если бы ты служил Мне, как мать служит младенцу, Я
все равно пришел послужить человеку. Ради него Я стану Спасителем. Какая служба сравнится с этой?»
«О! Учитель! Ты все объясняешь. И то, что казалось темным,
тотчас становится ясным!»
«Теперь ты рад, Петр? 5 Тогда позволь, Я закончу разговор с 55.5
Фомой. Ты уверен, что сможешь узнать того прокаженного? Там
только он один исцеленный; но могло статься, что он уже вышел
при свете звезд, чтобы повстречать какого-нибудь раннего путника. И на его месте, в жажде попасть в город и увидеть родных,
может оказаться кто-то другой. Послушай, как он выглядит. Я
был рядом с ним и хорошо разглядел его в сумерках. Он высокий и худой. Цвет лица темный, как у метиса, глубоко посаженные и совершенно черные глаза под белоснежными бровями,
волосы белые, как лен и довольно вьющиеся, нос длинный, приплюснутый на конце, как у ливийцев, губы толстые, особенно
нижняя, и выступают вперед. Он такой смуглый, что губы
ближе к лиловому. На лбу остался старый рубец, и это, может
быть, единственное пятно, теперь, когда он очистился от струпьев и грязи».
«Он старик, раз он совсем белый».
«Нет, Филипп. Он так выглядит, но он не старик. Проказа
сделала его седым».
«Он кто? Метис?»
«Возможно, Петр. Он похож на людей из Африки».
«Он, хотя бы, израильтянин?»
«Узнаем. А если нет?»
395

«Э, если нет, тогда пусть уходит. Он уже и так много удостоился, получив исцеление».
«Нет, Петр. Даже если он идолопоклонник, Я не прогоню
его. Иисус пришел ради всех. И говорю тебе истинно, что невежественные народы превзойдут сынов народа Света…»
Иисус вздыхает. Затем встает. Благодарит Отца славословием
и благословляет.
На этом видение прекращается.
6
55.6
Отмечу попутно, что подсказал мне мой внутренний голос
еще вчера вечером, когда я увидела прокаженного: «Это Симон,
апостол. Ты увидишь, как Он и Фаддей придут к Учителю». Сегодня утром, после Причастия (сегодня пятница) я открыла
миссал328 и увидела, что именно сегодня канун празднования
святых Симона и Иуды, в завтрашнее Евангелие как раз говорит
о милосердии, почти что повторяя слова, услышанные мной перед видением. Иуду Фаддея я, однако, пока еще не видела.

56. Общая участь Симона Зелота и Иуды Фаддея
28 октября 1944.
1
56.1
Как же вы все-таки красивы, берега Иордана, какими вы
были во времена Иисуса! Гляжу на вас и наслаждаюсь вашим величественным зелено-голубым покоем, звучащим нежной мелодией вод и древесных крон.
Я на дороге, достаточно широкой и довольно-таки обустроенной. Это, видимо, одна из главных дорог, лучше сказать: военных, проложенных римлянами, чтобы соединить различные
регионы со столицей. Она проходит возле реки, но не прямо
вдоль нее, а отделена от нее лесистой полосой, задача которой,
думаю, укрепить берега и создавать препятствие воде во время
половодья. С другой стороны дороги перелесок возобновляется,
так что она похожа на природный туннель под переплетенными густолистыми ветвями. Благодатная отрада для путешественников в этих чрезвычайно солнечных краях.
В точке, где я нахожусь, река, а потому, естественно, и дорога,
Служебник, содержащий последование Мессы, а также тексты
иных служб и молитв.
396
328

делает небольшую дугу таким образом, что эта вытянувшаяся
плотина из листвы мне представляется зеленой стеной, поставленной, чтобы огородить тихий водоем. Почти что озеро в приусадебном парке. Однако тут вода – это не стоячая вода озера.
Она течет, хотя и медленно. Об этом свидетельствует шелест,
производимый ею в ближайших зарослях тростника из наиболее смелых растений, что освоились прямо там, на каменистом
русле, и волнообразное покачивание длинных ленточек их листьев, висящих над поверхностью воды и приводимых ею в движение. Сгрудившиеся ивы с гибкими плакучими ветвями также
доверились потоку, опустив в него верхушки своих зеленых шевелюр; и он как будто расчесывает их с нежным изяществом,
плавно вытягивая их в направлении течения.
Тишина и покой раннего утреннего часа. Только пение и
оклики птиц, шелест воды и листвы, да великолепное сверкание
росы на высокой зеленой траве между деревьев, еще не затвердевшей и не пожелтевшей на летнем солнце, но мягкой и свежей, оттого что она выросла после весеннего разлива, что напитал землю до самой глубины сыростью и живительной влагой.
2
Трое путников остановились на этой излучине дороги, как 56.2
раз в ее середине. Посматривают вверх и вниз, на юг, где Иерусалим, на север, где Самария. Высматривают среди колоннад деревьев, не пришел ли тот, кого они ждут.
Тут Фома, Иуда Фаддей и исцеленный от проказы. Разговаривают.
«Ничего не видишь?»
«Я – нет».
«И я тоже».
«Хотя, место – то самое».
«Ты уверен в этом?»
«Уверен, Симон. Один из шести сказал мне, пока Учитель
удалялся под возгласы толпы после чуда с нищим калекой, исцеленным у Рыбных ворот: „Теперь мы уйдем из Иерусалима.
Жди нас у пятой мили между Иерихоном и Доко, на излучине
реки, вдоль дороги, обсаженной деревьями“. Это здесь. И еще
сказал: „Мы будем через три дня на рассвете“. Сейчас третий
день, и мы находимся тут с четвертой стражи».
397

«Придет? Наверное, лучше было идти за Ним от Иерусалима».
«Ты тогда еще не мог идти в толпе, Симон».
«Если Мой двоюродный Брат сказал, что придет сюда, Он
сюда придет. Он всегда исполняет то, что обещал. Надо только
подождать».
3
«Ты всегда был с Ним?»
56.3
«Всегда. С тех пор, как Он возвратился в Назарет, Он был Мне
хорошим товарищем. Всюду вместе. Мы одного возраста, я чуть
постарше. И потом я был любимцем Его отца, брата моего отца.
И Мать меня тоже очень любила. Я больше рос с Ней, чем с моей
матерью».
«Любила… Теперь Она уже так тебя не любит?»
«О, любит! Но мы немного разделились с тех пор, как Он сделался пророком. Моим родственникам это не нравится».
«Каким родственникам?»
«Моему отцу и двум старшим братьям. Еще один колеблется… Отец мой очень стар, и я не решался его раздражать. Но
теперь… Теперь я пойду туда, куда меня зовет сердце и разум.
Пойду к Иисусу. Не думаю, что этим я нарушу Закон. Но уж…
если то, что я намереваюсь сделать, было бы несправедливо,
Иисус мне бы сказал. Поступлю так, как Он скажет. Позволительно ли, чтобы отец препятствовал сыну в добром начинании? Если я чувствую, что там спасение, к чему запрещать мне
его обрести? Отчего отцы подчас становятся нашими врагами?»
Симон вздыхает, словно от грустных воспоминаний, и опускает голову, но не говорит.
Отвечает, наоборот, Фома: «Я уже преодолел подобное препятствие. Мой отец выслушал меня и понял. Он благословил
меня со словами: „Иди. Пусть эта Пасха станет для тебя освобождением от рабства ожидания. Ты счастлив, что способен верить. Я подожду. Но если это действительно Он, и ты догадаешься об этом, следуя за Ним, приди к своему старому отцу и
скажи: Приходи. Израиль обрел Ожидаемого“».
«Тебе больше повезло, чем мне. Подумать только: мы жили
бок о бок с Ним!.. И не верим, наша семья!.. И говорим, то есть,
они говорят: „Он сошел с ума!“»
398

56.4
«Вон, вон какая-то группа людей», – кричит Симон.
«Это Он, это Он! Я узнаю Его светлую голову! О, идемте!
Бежим!»
Они быстрой поступью пускаются в южном направлении.
Теперь, когда они достигли середины излучины, деревья скрывают остальную часть дороги, так что две группы оказываются
практически лицом к лицу, когда меньше всего этого ожидают.
Иисус, похоже, поднимается со стороны реки, поскольку находится среди деревьев на берегу.
«Учитель!»
«Иисус!»
«Господь!»
Три возгласа: ученика, брата и исцеленного – звучат благоговейно и радостно.
«Мир вам!». Вот этот прекрасный голос, который ни с чем не
спутать: насыщенный, звучный, миролюбивый, выразительный, чистый, мужественный, мягкий и отчетливый. 5 «И ты 56.5
тоже, Иуда, брат Мой?»
Они обнимаются. Иуда плачет.
«Отчего эти слезы?»
«О! Иисус! Я хочу остаться с Тобой!»
«Я все время тебя ждал. Почему ты не приходил?»
Иуда опускает голову и молчит.
«Они не хотели! А сейчас?»
«Иисус, я… я не могу им повиноваться. Я желаю повиноваться только Тебе».
«Но Я тебя не обязывал».
«Ты нет. Но Твое служение – вот что обязывает! Именно Тот,
кто послал Тебя, Он и говорит тут, в глубине моего сердца, и
велит мне: „Ступай к Нему!“. И Та, что родила Тебя и была моей
доброй Наставницей, Она Своим взором горлицы без слов говорит Мне: „Будь с Иисусом!“. Могу ли я не обращать внимания
на тот Голос свыше, что пронизывает мое сердце? На эту молитву
Святой, которая умоляет меня, несомненно, ради моего блага?
Неужели я не обязан признавать Тебя тем, кто Ты есть только
потому, что я двоюродный брат со стороны Иосифа, тогда как
Креститель признал Тебя здесь, на берегах этой реки, он, никогда
4

399

Тебя не видевший, и обратился к Тебе с приветствием: „Агнец
Божий“? А я, выросший вместе с Тобой, я, сделавшийся хорошим вослед Тебе, я, ставший сыном Закона благодаря Твоей Матери и впитавший от Нее не только шестьсот тринадцать заповедей раввинов, помимо Писания и молитв, но суть329 всего
этого, я что же: ни на что не способен?»
«А твой отец?»
«Мой отец? У него хватает хлеба и поддержки, и потом… Ты
мне показываешь пример. Ты больше думал о благе народа, чем
о маленьком счастье Марии. А Она одна. Скажи мне Ты, мой
Учитель, разве не допустимо, не пренебрегая уважением, сказать отцу: „Отец, я люблю тебя. Но выше тебя – Бог, и я последую за Ним“?»
«Иуда, родич и друг, Я говорю тебе: ты далеко продвинулся
по пути Света. Приходи. Когда призывает Бог, сказать так отцу
допустимо. Ничто не выше Бога. Даже законы крови отменяются, то есть, одухотворяются, так как нашими слезами мы оказываем отцам и матерям более разностороннюю помощь, и скорее в вещах вечных, нежели в повседневных и мирских. Мы
тянем их за собой на Небо и тем же путем жертвы своими привязанностями ведем к Богу. Так что оставайся, Иуда. Я тебя ждал
и счастлив снова тебя обрести, друг Моей назаретской жизни».
Иуда тронут.
6 Иисус обращается к Фоме: «Ты оказался преданным в послу56.6
шании. Главная добродетель ученика».
«Я пришел, чтобы быть верным Тебе».
«И ты будешь. Я тебе говорю это. Подойди, ты, стыдливо
остающийся в тени. Не бойся».
«Господь мой!» – бывший прокаженный у ног Иисуса.
«Встань. Твое имя?»
«Симон».
«Твое семейство?»
«Господь… оно было влиятельным… я тоже был влиятельным… Но сектантская ненависть и… и ошибки юности нанесли
ущерб ее могуществу. Мой отец… О, мне придется говорить
329

400

Буквально: душу

против него, стоившего мне слез, отнюдь не умилительных! Ты
понимаешь, Ты видел, какой подарок он мне сделал!»
«Он был прокаженным?»
«Не прокаженным, как и я был не прокаженным. Он был болен другим заболеванием, которое мы, израильтяне, ставим в
один ряд с различными видами проказы. Он… - тогда его сообщество еще процветало – прожил и умер влиятельным человеком, в своем доме. Я… если бы Ты не спас меня, я бы умер в этих
гробницах».
«Ты один?»
«Один. У меня есть верный слуга, который заботится о том,
что мне осталось. Я известил его».
«Твоя мать?»
«Она… умерла», – он как будто смущен.
Иисус внимательно смотрит на него. «Симон, ты сказал Мне:
„Что я должен сделать для Тебя?“. Теперь Я тебе говорю: „Следуй за Мной“».
«Сей же час, Господь!.. Только… только я… позволь мне сказать Тебе кое-что. Я был прозван „зелотом“330 из-за секты, и „хананеем“331 из-за матери. Видишь ли, у меня смутное происхождение. Во мне есть кровь рабыни. У моего отца не было детей от
жены, и я у него появился от рабыни. Его жена, добрая, вырастила меня как сына и лечила меня от бесконечных болезней,
пока не умерла…»
«В очах Божьих нет ни рабов, ни вольноотпущенников.
Только одно в Его глазах рабство: грех. И Я пришел его уничтожить. Я призываю всех вас, потому что Царство – для всех. Ты
образован?»
«Образован. У меня даже было положение в высшем обществе. До тех пор, пока недуг прятался под одеждой. Но когда он
330 Сообщество зелотов (ревнителей) всячески противостояло иноземному влиянию на народ Израиля. Отметим, что Мария Валторта не
знает значения этого термина и делает на полях заметку: Кто такие
эти зелоты?
331 В Евангелии (Мф. 10:4) он назван Кананитом (Καναναῖος). На греческом письме это лишь одной буквой отличается от Хананея
(Χαναναῖος)
401

вышел наружу… враги не преминули использовать это, чтобы
сослать меня к „мертвецам“, несмотря на то, что как мне сказал
врач из Кесарии, римлянин, у которого я консультировался,
моя болезнь – это не настоящая проказа, а наследственный лишай, и чтобы он не распространялся, достаточно не иметь
потомства. Как мне не проклинать моего отца?»
«Не нужно проклинать его. Он доставил тебе столько бедствий…»
«О, да! Растратчик состояния, порочный, жестокий, бессердечный и бесчувственный. Он лишил меня здоровья, ласки,
мира, заклеймил меня презренным именем и заболеванием, которое есть знак позора… Он сделался хозяином всего. Даже будущего своего сына. Все отнял у меня, даже радость отцовства».
«Поэтому говорю тебе: „Следуй за Мной“. Возле Меня, сопровождая Меня, ты найдешь и Отца, и детей. Подними глаза
вверх, Симон. Там истинный Отец улыбнется тебе. Взгляни на
земные просторы, на континенты, посмотри по сторонам. Там
чада и чада; чада по духу для тех, кто бездетен. Они ждут тебя,
и ждут многих таких, как ты. Под Моим Знамением больше нет
обездоленности. В Моем Знамении больше нет ни обособлений,
56.7 ни различий. Это Знамение любви. И оно дарует любовь. 7 Иди
сюда, Симон, не наживший детей. Иди сюда, Иуда, потерявший
отца ради Моей любви. Я объединяю вас общей судьбой».
Иисус приближает к Себе их обоих. Он держит ладони у них
на плечах, словно вступая во владение, словно накладывая общее ярмо. Потом говорит: «Объединяю вас. Но пока Я вас разлучу. Ты, Симон, останешься здесь, с Фомой. Приготовишь вместе с ним пути для Моего возвращения. В скором времени Я
вернусь, и хочу, чтобы множество людей ожидало Меня. Скажите больным, ты это сумеешь сказать, что придет Тот, кто исцеляет. Скажите ждущим, что Мессия уже среди Своего народа.
Скажите грешникам, что есть Тот, кто прощает и дает силы
подняться…»
«А у нас получится?»
«Да. Вам лишь нужно сказать: „Он прибыл. Он зовет вас. Он
ждет вас. Пришел, чтобы помиловать вас. Будьте готовы увидеть
Его здесь“, и к этим словам прибавьте рассказ о том, что знаете.
402

А ты, Иуда, брат, пойдешь со Мной и вон с ними. Но ты останешься в Назарете».
«Зачем, Иисус?»
«Затем, что ты должен будешь приготовить Мне путь в отечестве. Думаешь, маленькое поручение? Поистине, нет ничего
более тяжелого, чем это…» – вздыхает Иисус.
«А я преуспею в этом?»
«И да, и нет. Но этого будет достаточно, чтобы быть оправданными».
«В чем? И перед кем?»
«Перед Богом. Перед отечеством. Перед семьей. Нас не смогут упрекнуть, ведь мы предложили им благо. И если отечество
и семья пренебрегут им, на нас не будет вины в том, что они его
потеряли».
«А мы?»
«Вы, Петр? Вы вернетесь к сетям».
«Почему?»
«Потому что Я буду учить вас не спеша, и возьму с Собой,
когда посчитаю, что вы готовы».
«Но мы будем когда-нибудь с Тобой видеться?»
«Конечно. Я буду часто приходить к вам, или посылать за
вами, когда буду в Капернауме. Теперь прощайтесь, друзья, и
отправимся. Благословляю вас: вас, остающихся. Мой мир да будет с вами».
И видение заканчивается.

57. В Назарете с Иудой Фаддеем и другими шестью
учениками
31 октября 1944.
1 Иисус со Своим двоюродным братом и шестью учениками
57.1
достигает окрестностей Назарета. С той возвышенности, где
они находятся, виден этот городок, белеющий среди зелени,
поднимающийся и опускающийся по склонам, на которых он
построен, мягким волнистым склонам, где-то едва заметным,
где-то более выраженным.
«Мы прибыли, друзья. Мой дом вон там. Моя Мать в нем, потому что от дома поднимается дымок. Может, печет хлеб. Я не
403

говорю вам: „Оставайтесь“, поскольку думаю, что вам не терпится добраться домой. Но если хотите преломить со Мной хлеб
и познакомиться с Той, что уже знакома Иоанну, скажу вам: „Заходите“».
И все шестеро, уже грустившие перед неминуемой разлукой,
снова веселеют и от души соглашаются.
«Пойдемте, раз так».
Они быстро спускаются с холмика и выбираются на главную
дорогу. Начинает вечереть. Еще тепло, но тени уже падают на
поля, на которых созревают зерновые. Они входят в селение.
Женщины, снующие возле родника, мужчины на пороге крошечных мастерских или на огородах – приветствуют Иисуса и
Иуду. Вокруг Иисуса скапливаются дети.
«Ты вернулся?»
«Сегодня остаешься здесь?»
«А колесо у тележки снова сломалось».
«Знаешь, Иисус? У меня родилась сестра, и ее назвали Марией».
«Учитель мне сказал, что я все знаю и что я настоящий сын
Закона».
«Сары нет, потому что мама у нее сильно болеет. Она плачет,
потому что боится».
«Мой брат Исаак женился. Был большой праздник».
Иисус выслушивает, ласкает, хвалит, обещает помочь.
2 Так они подходят к дому. А Мария уже на пороге: Ее опове57.2
стил какой-то заботливый мальчишка.
«Сын Мой!»
«Мама!»
Они оказываются в объятьях друг друга. Мария намного
ниже Иисуса и прижимается головой к груди Сына, находясь в
кольце Его рук. Он целует Ее в светлые волосы. Они заходят в
дом. Ученики, включая Иуду, остаются снаружи, чтобы дать Им
возможность свободно излить Свои первые чувства.
«Иисус! Сын мой!». Голос Марии дрожит, как будто бы в
горле застряли слезы.
«Что Ты так, Мама?»
«О, Сын! Мне сказали… В Храме были некоторые галилеяне,
404

некоторые назаряне, в тот день… Они вернулись… и рассказали… О, Сын!..»
«Но Ты же видишь, Мама! Я чувствую себя хорошо. Никакого
зла со Мной не приключилось. Только слава Божия вернулась в
Его Дом».
«Да. Знаю, Сын Моего сердца. Знаю, это было как звон, который призывает спящих. И ради славы Божией Я этому рада…
рада, что этот Мой народ пробуждается к Богу… Я не упрекаю
Тебя… И Тебе не препятствую… Я Тебя понимаю… и… и рада…
но Я произвела Тебя на свет, Я, Сын Мой!..»
Мария все еще в объятьях Иисуса. Она говорила, приложившись Своими маленькими раскрытыми ладонями к груди
Сына, подняв к Нему голову, с глазами, блестящими от слез, готовых сорваться, а теперь молчит, вновь положив голову Ему на
грудь. Одетая в темно-серое, Она похожа на серую голубку под
защитой двух сильных белоснежных крыльев, так как на Иисусе
до сих пор Его белое одеяние и плащ.
«Мама! Бедная Мама! Милая Мама!..». Иисус опять Ее целует.
3 Потом говорит: «И все-таки, видишь? Я здесь, и не один. Со 57.3
Мной первые ученики, а другие в Иудее. И даже брат Иуда со
Мной, и за Мной последовал...»
«Иуда?»
«Да, Иуда. Знаю, почему Ты удивлена. Очевидно, среди тех,
кто рассказывал Тебе о том событии, был Алфей с сыновьями…
и не Я ошибусь, сказав, что они Меня порицали. Но не бойся.
Сегодня так, а завтра по-другому. Человека надо возделывать,
как почву, и там, где были колючки, появляются розы. Иуда, которого Ты любишь, уже со Мной».
«Где он сейчас?»
«Там, снаружи, с остальными. У Тебя хватит хлеба на всех?»
«Да, Сын. Мария Алфеева у очага и вынимает его из печи.
Она очень добра ко Мне, Мария, и особенно теперь».
«Бог прославит ее». Он выглядывает из дверей и зовет: «Иуда!
Твоя мать здесь! Друзья, заходите!»
Они входят и здороваются. Иуда же целует Марию. А затем
бежит разыскивать свою мать.
Иисус называет по именам пятерых: Петра, Андрея, Иакова,
405

Нафанаила и Филиппа, – поскольку Иоанн, уже известный Марии, поздоровался с Ней сразу же после Иуды, поклонившись и
получив от Нее благословение.
4
57.4
Мария приветствует их и приглашает сесть. Она хозяйка
дома и, бросая благоговейные взгляды на Своего Иисуса – кажется, Ее душа продолжает посредством глаз разговаривать с
Сыном, – Она, тем не менее, переключается на гостей. Хочет уже
принести им воды освежиться.
Но Петр вскакивает: «Нет, Госпожа. Не могу позволить этого
Тебе. Ты садись рядом с Твоим Сыном, святая Мать. Я пойду, мы
сходим в сад и освежимся».
Прибегает Мария Алфеева, красная и испачканная в муке, и
приветствует Иисуса, который ее благословляет, затем она отводит шестерых в сад, к бассейну, и возвращается счастливая. «О!
Мария!» – говорит она Деве, – «Иуда мне рассказал. Как мне радостно! За Иуду и за Тебя, Сестра моя! Знаю, остальные будут
на меня кричать. Но мне это не важно. Я буду счастлива в тот
день, когда узнаю, что все они с Иисусом. Мы, мамы, знаем…
чувствуем, в чем для детей благо. И я чувствую, что для моих
чад благо – это Ты, Иисус».
Иисус гладит ее по голове и улыбается.
Возвращаются ученики, и Мария Алфеева подает ароматный хлеб, оливки и сыр. А также приносит маленькую амфору
с легким красным вином, которое Иисус разливает Своим друзьям. Именно Иисус все время играет роль благословляющего,
а затем раздающего.
5 Сперва немного неловкие, ученики делаются после уверен57.5
нее и рассказывают о своем житье, о путешествии в Иерусалим,
о произошедших чудесах.
Они полны рвения и чувства, и Петр пытается найти в Марии союзника и добиться того, чтобы Иисус сразу же взял их к
Себе, без ожидания в Вифсаиде.
«Делайте то, что Он говорит», – с мягкой улыбкой увещевает
Она, – «Это ожидание принесет вам больше пользы, чем немедленное объединение. Все, что делает Мой Иисус, Он делает правильно».
Надежда Петра тает. Однако он любезно примиряется с
406

этим. Только интересуется: «Долго продлится ожидание?»
Иисус смотрит на него с улыбкой, но ничего не говорит.
Мария интерпретирует эту улыбку как знак благоволения:
«Симон Ионин, Он улыбается… поэтому Я скажу тебе: стремительным как полет ласточки над озером будет время твоего послушного ожидания».
«Благодарю, Госпожа».
6 «Молчишь, Иуда? И ты, Иоанн?»
57.6
«Смотрю на Тебя, Мария».
«И я тоже».
«Я вот тоже на вас смотрю и… знаете? Мне приходят на память далекие дни. Тогда передо Мной также все время были три
пары глаз, глядевших на Меня в упор, не отрываясь и с любовью.
Помнишь, Мария, трех Моих школьников?»332
«О! Помню ли! Конечно! И теперь трое, почти одного возраста, смотрят на Тебя со всей любовью, как те. А этот, Иоанн,
думаю, напоминает мне тогдашнего Иисуса, такой светлый и с
румянцем, и самый молодой из всех».
Остальным хочется разузнать, и слова воспоминаний и жизненных историй начинают течь вместе со временем. Наступает
вечер.
«Друзья, у Меня нет комнат. Но там есть мастерская, где Я
работал. Если вы не против приютиться там… Правда, там
только верстаки».
«Удобная кровать для рыбаков, привыкших спать на узких
досках. Спасибо, Учитель. Уснуть под Твоей крышей – это почесть и освящение».
После многократных прощаний они удаляются. Иуда тоже
уходит со своей матерью; они идут в свой дом. В этой комнате
остаются Иисус и Мария, сидящие на сундуке при свете лампадки, обняв друг друга за плечи, и Иисус рассказывает, а Мария слушает: блаженная, трепетная, счастливая…
Так и кончается видение.

Речь об Иисусе, и об Иуде и Иакове Алфеевых, которых Мария
обучала Закону Божию (см. гл. 38)
407
332

58. Исцеление слепого в Капернауме
7 октября 1944.
1
Говорит Иисус, и во мне сразу устанавливается покой, и ра58.1
дость этого светлого успокоения веселит мое сердце: «Видишь.
Ей так нравятся эпизоды со слепыми. Подарим ей еще один». И
я начинаю видеть.
2
Вижу прекрасный летний закат. Солнце воспламенило весь
58.2
запад, и Генисаретское озеро представляет собой одну пылающую плоскость под пылающим небом.
Улицы Капернаума только начинают заполняться людьми:
женщины, идущие на родник; мужчины; рыбаки, готовящие
сети и суда к ночной ловле; дети, которые, играя, бегают по улицам; ослики с корзинами, движущиеся за город, возможно, забрать овощи.
Иисус заглядывает в проем, ведущий во дворик, совершенно
затененный виноградом и смоковницей, за которым какая-то
каменистая дорожка лавирует вдоль озера. Должно быть, это
дом Петра (точнее, это дом тещи Петра), поскольку этот последний на берегу – и вместе с Андреем подготавливает в лодке корзины для рыбы и сети, а также располагает сидения и мотки веревки. В общем, все для рыбной ловли, и Андрей ему помогает,
перемещаясь между домом и лодкой.
3 Иисус интересуется у Своего апостола: «Хороший лов будет?»
58.3
«Время подходящее. Вода спокойная, и луна будет яркая.
Рыба поднимется из глубины, а моя сеть потащит ее за собой».
«Мы выходим одни?»
«О, Учитель! Как же Ты хочешь при таком устройстве сетей,
чтобы мы были одни?»
«Я никогда не ловил рыбу и надеюсь, что ты научишь Меня».
Иисус тихо-тихо спускается к озеру и останавливается возле
лодки на берегу, где крупный песок перемешан с галькой.
«Смотри, Учитель, как это делается. Я выхожу сбоку от лодки
Иакова Зеведеева, и так, в паре, мы идем к хорошему месту. Затем опускается сеть. Мы держим один конец. Ты говорил мне,
что хочешь держать».
«Да, если ты скажешь Мне, что нужно делать».
«О! Ничего, как только наблюдать за спуском. Чтобы сеть
408

опускалась плавно и не завязывалась в узлы. Плавно, потому что
мы будем в промысловых водах, и одно слишком резкое движение может спугнуть рыбу. А без узлов – чтобы не сделать сеть
замкнутой, тогда как она должна быть открыта, как сумка или,
если Тебе угодно, как покрывало, раздуваемое на ветру. Потом,
когда сеть полностью опущена, мы тихо пойдем на веслах или с
парусом, смотря по необходимости, делая полукруг по озеру. И
когда колебание стержня безопасности сообщит нам, что рыбы
достаточно, мы направимся к земле и там, почти на берегу – не
раньше, чтобы не рисковать потерять улов, и не позже, чтобы
не повредить рыбу и сети на камнях – будем вынимать сети. И
здесь нужен глаз, ведь лодки должны подходить настолько
близко, чтобы с одной из них можно было вытянуть край сети,
поданный с другой, но не сталкиваться, чтобы не сдавливать
этот наполненный рыбой мешок. 4 Прошу Тебя, Учитель, это 58.4
наш хлеб. Присматривай за сетью, чтобы толчки не перевернули ее. Рыба борется за свою свободу с помощью сильных ударов хвостом, и если ее много… Ты понимаешь… Это маленькие
существа, но собранные в десяток, в сотню, в тысячу, они становятся сильными, как Левиафан».
«Так же происходит с грехами, Петр. По сути, в одном грехе
нет ничего непоправимого. Но если не ограничивать себя в нем,
а все накапливать и накапливать, то это кончится тем, что маленький грех, может быть, какое-нибудь простое упущение, будет все более разрастаться, становясь привычкой, становясь
смертельным пороком. Иногда все начинается с одного похотливого взгляда, а заканчивается совершённым прелюбодеянием. Иногда – с недостатка снисхождения в общении с родственником, а кончается насилием против ближнего. Беда,
когда начинают с того, что позволяют увеличиваться тяжести
грехов из-за их числа! Они становятся опасными и могущественными, как сам Змей из Преисподней, и утаскивают в пропасть
Геенны».
«Правильно говоришь, Учитель… Но мы настолько слабы!»
«Чтобы быть сильными и получить помощь, нужны внимание и молитва, а также твердая воля не грешить. Затем великая
уверенность в любящей справедливости Отца».
409

«Ты утверждаешь, что Он не будет слишком суров по отношению к бедному Симону?»
«По отношению к ветхому Симону Он мог быть и суров. Но
что касается Моего Петра, нового человека, принадлежащего
своему Христу… нет, Петр. Он любит тебя и будет любить».
«А меня?»
«Тебя тоже, Андрей; а с тобою Иоанна и Иакова, Филиппа и
Нафанаила. Вы первые Мною избранные».
5
58.5
«Придут ведь другие? Есть Твой двоюродный брат, и в
Иудее…»
«О, многие! Мое Царство открыто для всего рода человеческого, и говорю тебе истинно, что Мой улов за ночи столетий
будет обильнее твоего самого обильного улова… Ибо каждый
век – это ночь, в которой путеводителем и светочем будет не ясный блеск Ориона и не свет плывущей луны, а слово Христово
и Благодать, исходящая от Него; ночь, что узнает рассвет незакатного дня, света, в котором оживут все верные, солнца, в которое облачатся избранные и станут прекрасными, вечными,
счастливыми, словно боги. Младшие боги, дети Бога Отца и похожие на Меня… Сейчас вы не способны понять. Но истинно
говорю вам, что ваша христианская жизнь наделит вас подобием с вашим Учителем, и вы засияете в Небе присущими Ему
очертаниями. Так что, несмотря на злобу Сатаны и слабую человеческую волю, у Меня будет более изобильный улов, чем у
тебя».
«Но мы будем Твоими единственными апостолами?»
«Ревнуешь, Петр? Не надо. Придут другие, и в Моем сердце
хватит любви для всех. Петр, не будь скупым. Ты еще не знаешь,
Кто тебя любит. Ты когда-нибудь пытался сосчитать звезды? А
камни в этой глубине? Нет. Ты бы не смог. Но еще менее ты можешь исчислить проявления любви, на которые способно Мое
сердце. Ты мог когда-нибудь посчитать, сколько раз это море
приласкало берег поцелуем своей волны в течение двенадцати
лун? Нет. Не мог. Но еще менее ты можешь сосчитать волны
любви, что изливаются из этого сердца, чтобы дать ласку людям. Будь уверен в Моей любви, Петр».
Петр берет ладонь Иисуса и целует ее. Он растроган.
410

Андрей бросает несмелый взгляд. Однако Иисус гладит его
ладонью по голове и говорит: «Тебя Я тоже очень люблю. В день
твоего озарения ты увидишь на небосводе, даже не поднимая
глаз, увидишь своего Иисуса, который улыбнется тебе и скажет:
„Я люблю тебя. Иди сюда“, и войти в рассвет тебе будет приятнее, чем новобрачным в супружескую спальню…»
6
«Симон, Симон! Андрей! Я иду…» – прибегает запыхав- 58.6
шийся Иоанн, – «О! Учитель! Я заставил Тебя ждать?». Иоанн
смотрит на Иисуса своими влюбленными глазами.
Петр отвечает: «По правде говоря, мы уже начинали думать,
что ты не придешь. Готовь быстро свою лодку. А Иаков?..»
«Да вот… мы опоздали из-за одного слепого. Он думал, что
Иисус у нас в доме, и пришел. Мы ему сказали: „Он не здесь.
Может быть, завтра Он тебя исцелит. Подожди“. Но он не хотел
ждать. Иаков сказал: „Ты столько ждал прозрения. Что тебе подождать еще одну ночь?“. Но тот не внял…»
«Иоанн, если бы ты был слепым, ты бы торопился вновь увидеть свою мать?»
«Э!.. конечно!»
«Так что же? Где этот слепой?»
«Идет за Иаковом. Вцепился в его плащ и не отпускает. Но он
плетется медленно, ведь берег каменистый, и он спотыкается…
Учитель, простишь меня за мою черствость?»
«Да. Но чтобы исправиться, иди и помоги слепому, и доставь
его ко Мне».
Иоанн пускается бегом. Петр чуть качает головой, но молчит. Смотрит на небо, которое после насыщенного медного
цвета начинает делаться синим, смотрит на озеро и на другие
лодки, уже вышедшие на ловлю, и вздыхает.
«Симон?»
«Учитель?»
«Не бойся. У тебя будет хороший улов, даже если ты выйдешь
последним».
«И на этот раз?»
«Всякий раз, как ты проявишь милосердие, Бог будет благоволить к тебе с избытком».
7 «Вот этот слепой».
58.7
411

Бедняга двигается вперед между Иаковом и Иоанном. В руках
у него палка, но сейчас он ей не пользуется. А больше доверяется
двоим спутникам.
«Вот, дружище, Учитель перед тобой».
Слепой падает на колени: «Господин мой! Сжалься!»
«Хочешь видеть? Встань. Давно ты ослеп?»
Четверо апостолов обступают их обоих.
«Семь лет назад, Господин. Раньше я хорошо видел и работал. Был кузнецом в Кесарии Приморской. Хорошо зарабатывал. Гавань, масса торговцев, все постоянно нуждались в тех или
иных моих услугах. Но когда я ковал железо для якоря – и можешь представить, какое оно было раскаленное, чтобы стать податливым для воздействия – от него отлетел горящий обломок
и обжог мне один глаз. Они и так у меня болели из-за жара в
горне. Я потерял поврежденный глаз, а другой тоже ослеп через
три месяца. Сбережения мои кончились, и теперь я живу на подаяния…»
«Ты один?»
«У меня жена и трое маленьких детей… одного я даже ни
разу не видел… и старая мать. И, тем не менее, теперь именно
она и моя жена зарабатывают на кусок хлеба, и благодаря этому,
да еще тем грошам, что я приношу, мы не умираем с голоду.
Если б Ты исцелил меня!.. Я бы вернулся к работе. Все, чего я
прошу – это работать, как добрый израильтянин, и содержать
тех, кого люблю».
«И ты пришел ко Мне? Кто тебе рассказал?»
«Один прокаженный, которого Ты исцелил у подножия Фавора, когда возвращался к озеру после той замечательной речи».
«Что он тебе сказал?»
«Что Ты можешь все. Что Ты спасение тела и души. Что Ты
свет для души и тела, потому что Ты – Свет Божий. Он, тот прокаженный, весь завернувшись в плащ, отважился смешаться с
толпой, рискуя быть побит камнями, поскольку увидел, как Ты
шествуешь мимо в направлении горы, и Твой вид заронил
надежду в его сердце. Он мне сказал: „В Его лице я увидел нечто,
что мне говорило: ‚Тут избавление‘. И я пошел“. И так он мне повторил Твою речь и рассказал, как Ты его исцелил, дотронувшись
412

до него без всякого отвращения Своей рукой. Он возвращался
от священников после обряда очищения. Я узнал его, потому
что выполнял для него заказы, когда у него была в Кесарии
лавка. Я шел, расспрашивая о Тебе по городам и весям. И нашел
Тебя… Сжалься надо мной!»
8
«Иди сюда. Свет еще слишком ярок для того, кто выходит из 58.8
тьмы!»
«Значит, Ты исцелишь меня?»
Иисус подводит его к дому Петровой тещи, в садик с его приглушенным светом, ставит его перед Собой, но так, чтобы исцеленные глаза не сразу же увидели озеро, все еще переливающееся светом. Мужчина похож на самого послушного ребенка,
настолько он ни во что не вмешивается, даже не спрашивает.
«Отче! Твоего света этому Твоему чаду!». Иисус простер ладони над головой коленопреклоненного мужчины. Застывает
так на мгновение. Потом смачивает Себе кончики пальцев слюной и слегка касается Своей правой рукой этих открытых, но
безжизненных глаз.
Мгновение. Затем человек начинает моргать веками, тереть
их, будто просыпаясь, и его глаза затуманиваются.
«Что видишь?»
«О!.. О!.. о, Боже предвечный! Кажется… кажется… о! Что
вижу… вижу Твою одежду… она красная, так ведь? И белую ладонь… и шерстяной пояс… О! добрый Иисус… я вижу тем
лучше, чем больше привыкаю видеть… Вот трава на земле… а
это, конечно, колодец, а там – виноградная лоза…»
«Вставай, друг».
Мужчина, плача и смеясь, встает и, после минутной борьбы
между почтением и желанием, поднимает лицо – и встречает
взгляд Иисуса. Иисуса, улыбающегося любвеобильно и сострадательно. Наверно, это удивительно прекрасно вновь обрести
зрение и в первых проблесках увидеть это Лицо! Мужчина издает
крик и протягивает руки. Это движение непроизвольное, но он
себя сдерживает.
Однако Иисус раскрывает Свои объятья и привлекает к Себе
этого человека, который гораздо ниже Его. «Теперь ступай в
свой дом, и будь счастлив и праведен. Иди с Моим миром».
413

«Учитель! Учитель! Господь! Иисус! Святой! Благословенный! Свет… я его вижу… все вижу… Вот голубое озеро, и ясное
небо, и заходящее солнце, а там – первое подобие луны… Но самую прекрасную и ясную синеву я вижу в Твоих глазах, в Тебе я
вижу и красоту солнца, самого истинного, и сияние чистоты
луны, самой что ни на есть святой. Светило для страждущих,
Свет для слепых, Милость, что живет и действует!»
«Я есмь Свет для души. Будь сыном Света».
«Навсегда, Иисус. С каждым морганием моих век на заново
родившихся зрачках я буду возобновлять эту клятву. Да благословит Тебя Всевышний!»
«Да будет благословен Всевышний Отец! Ступай».
И мужчина уходит, радостно и уверенно, в то время как
Иисус и изумленные апостолы спускаются на воду в двух лодках
и приступают к отплытию.
И видение заканчивается.

59. Исцеление одержимого в Капернаумской синагоге
2 ноября 1944.
1
Вижу синагогу Капернаума. Она уже заполнена ожидающими людьми. Люди у дверей поглядывают на еще залитую
солнцем площадь, хотя день склоняется к вечеру. Наконец,
крик: «Вот Рабби, Он идет».
Все поворачиваются ко входу, самые низкие поднимаются на
цыпочки или стремятся протолкнуться вперед. Некоторые спорят, некоторые пихаются, несмотря на замечания служащих синагоги и городской знати.
«Мир всем ищущим Истины». Иисус на пороге и приветствует, благословляя простертыми вперед руками. Его высокая
фигура четко выделена на фоне яркого света с солнечной площади и окружена сиянием. Он снял белое одеяние и сейчас в
Своем обычном темно-синем. Пробирается сквозь толпу, которая
расступается и вновь смыкается вокруг Него, словно волна вокруг корабля.
2 «Я болен, исцели меня!» – стонет один юноша, который мне
59.2
кажется на вид чахоточным, и тянет Иисуса за одежду.
Иисус кладет ему на голову ладонь и произносит: «Веруй.
59.1

414

Бог услышит тебя. Пока позволь, Я поговорю с народом, а потом
подойду к тебе».
Юноша дает Ему пройти и успокаивается.
«Что он тебе сказал?» – спрашивает его женщина с младенцем на руках.
«Сказал, что когда поговорит с народом, подойдет ко мне».
«Значит, Он исцелит тебя?»
«Не знаю. Сказал мне: „Веруй“. Я надеюсь».
«Что Он сказал? Что Он сказал?». Толпа жаждет узнать. Ответ
Иисуса повторяют в народе.
«Тогда я пойду, возьму своего ребенка».
«А я приведу сюда моего старого отца».
«О! если бы Аггей согласился прийти! Я попробую… но он
не пойдет».
3
Иисус добрался до Своего места. Приветствует главу сина- 59.3
гоги и принимает приветствие от этого последнего. Это низкий,
толстый и старенький человечек. Заговорив с ним, Иисус кланяется. Похоже, будто пальма склоняется над кустарником, что
скорее широк, нежели высок.
«Что мне Тебе подать?» – спрашивает архисинагог333.
«То, что сочтешь нужным или наугад. Дух направит».
«Но… а Ты подготовлен?»
«Да. Давай наугад. Повторяю: Дух Господа направит выбор
ко благу этих людей».
Архисинагог протягивает руку над грудой свитков, берет оттуда один, разворачивает и останавливается на определенном
месте и говорит: «Это».
Иисус берет свиток и читает отмеченное место: «Иисус Навин. Встань и освяти народ и скажи им: „Освятитесь к завтрашнему дню, ибо – говорит Господь Бог Израилев – заклятое посреди
вас, Израиль; ты не сможешь устоять перед своими врагами, покуда не будет удален из среды твоей тот, кто осквернился таким
преступлением“»334. Он останавливается, сворачивает свиток и
возвращает его.
333
334

То же, что глава синагоги
(Нав. 7:13)
415

Толпа вся внимание. Лишь кто-то шепчет: «Послушаем достойную отповедь врагам!». «Это Царь Израиля, Обещанный,
который поднимет Свой народ!»
4
59.4
Иисус простирает руки в привычной ораторской позе. Становится совершенно тихо.
«Восстал Тот, кто пришел освятить вас. Он вышел из потаенного жилища, где готовился к этому призванию. Очистил Себя,
чтобы преподать вам пример очищения. Он предстал перед
Храмовыми вождями и перед народом Божьим, и теперь Он
среди вас. Это Я. Не так, как некоторые из вас думают и надеются от помраченного ума и брожения в душе. Царство, в котором Я воцарюсь и к которому вас призываю, – нечто более возвышенное и великое.
Я призываю вас, о люди Израиля, прежде всякого иного
народа, поскольку именно вам через праотцов был обещан этот
час и союз335 с Господом Всевышним. Но не при помощи вооруженных полчищ и жестоких кровопролитий будет образовано
это Царство, и в него не войдут ни жестокие, ни самочинные, ни
гордые, а также вспыльчивые, завистливые, похотливые, скупые, но войдут туда добрые, кроткие, воздержанные, милосердные, смиренные, любящие ближнего и Бога, усердные.
Израиль! Не против внешних врагов призван ты сражаться.
Но против врагов внутренних. Против тех, что находятся у каждого в сердце. В сердцах десятков и десятков тысяч твоих сынов.
Удалите заклятье греха каждый из своего сердца, если хотите,
чтобы завтра Бог собрал вас и сказал: „Народ Мой, для тебя это
Царство, которое не поколеблется, в которое не вторгнутся и на
которое не посягнут враги“.
Завтра. Какое это завтра? Через год или через месяц? О! Не
доискивайтесь! Не пытайтесь с нездоровым интересом узнать
то, что будет, посредством того, что имеет привкус колдовства.
Оставьте язычникам пифонова духа336. Оставьте вечному Богу
тайну Его времени. Вы с завтрашнего дня, который наступит
Это слово часто переводят как завет, но по смыслу точнее союз
Пифоном звали мифического змея; греки считали, что его дух
вселяется в прорицательниц, пифий
416
335
336

вслед за этим вечерним часом, вслед за тем грядущим полночным часом, наступит с пением петуха, приходите и очищайтесь
истинным покаянием.
Покайтесь в своих грехах, дабы быть приготовленными к
Царству. Удалите от себя заклятие греха. У каждого он свой. У
каждого есть то, что противостоит вечно спасительным Десяти
заповедям. Исследуйте себя начистоту, и найдете, в чем вы
ошиблись. Смиренно принесите в этом искреннее покаяние. Захотите покаяться. Не на словах. Бога не проведешь и не обманешь. Но покайтесь с твердой решимостью, что приведет вас к
изменению жизни, к вхождению заново в Закон Господень. Царство Небесное ждет вас. Завтра.
Завтра? – вы спросите. О! Божий срок – это всегда быстро
приходящее завтра, даже если он наступит по окончании
жизни, продолжительной, как у Патриархов. Вечность не имеет
такого неторопливого течения, как песочные часы для отчета
времени. И те меры времени, что вы называете днями, месяцами,
годами, веками, – это пульсации вечного Духа, поддерживающего вашу жизнь. Однако по своему духу вы вечны, и должны –
в духе – придерживаться того же способа измерения времени, что
и ваш Создатель. А значит, сказать: „Завтра наступит день моей
смерти“. Впрочем, нет смерти для верующего. А лишь покой
ожидания, ожидания Мессии, который отворит врата Небес.
И говорю вам истинно, что только двадцать семь из вас присутствующих умрут и будут вынуждены ждать. Остальные будут судимы уже перед смертью, и смерть для них будет незамедлительным переходом к Богу или к Маммоне, ибо Мессия
пришел, Он среди вас и зовет вас, чтобы передать вам Благую
Весть, чтобы научить вас Истине, чтобы спасти вас для Неба.
Сотворите покаяние! Это „завтра“ Небесного Царства
неминуемо. Да обрящет оно вас чистыми, чтобы вы сделались
обладателями того вечного дня.
Мир да пребудет с вами».
5 Какой-то бородатый и разодетый израильтянин поднима- 59.5
ется, чтобы возразить Ему. Он говорит: «Учитель. То, что Ты говоришь, мне кажется, противоречит тому, что сказано во второй
книге Маккавеев, славы Израиля. Там сказано: „На самом деле,
417

это знак великой милости – то что грешникам не позволяется
долгое время поступать по своим прихотям, но тотчас приходит
на них кара. Господь поступает с нами не как с прочими народами, наказание которых Он откладывает до пришествия судного дня, терпеливо ожидая, когда наполнится мера их грехов“337. Ты, напротив, говоришь, будто бы Всевышний очень
медлит нас наказывать, ожидая, как и с прочими народами, времени Суда, когда мера наших грехов переполнится. Действительно, факты опровергают Тебя. Израиль наказан, как утверждает Маккавейский историк. Но если бы и было по-Твоему,
разве нет разногласия между Твоим учением и тем, что заключено в отрывке, который я Тебе пересказал?»
«Я не знаю, кто ты. Но кто бы ты ни был, Я отвечу Тебе. Разногласие есть не в учении, а в способе истолкования слов. Ты
истолковываешь их по человеческому обычаю. Я – согласно духовному. Ты, представляя большинство, понимаешь все как
намек на современное и преходящее положение вещей. Я, представляя Бога, объясняю все в приложении к вечному и сверхъестественному. Да, Яхве сейчас поразил вас за гордость и за то,
что вы судите о себе как о „народе“ с земной точки зрения. Но
как же Он полюбил вас и какое проявляет терпение, как ни к
кому другому, раз пожаловал вам Спасителя, Своего Мессию,
чтобы вы послушали Его и спаслись прежде наступления часа
божественного гнева! Он больше не хочет, чтобы вы были грешниками. Но если Он и поразил вас в том, что бренно, то видя,
что эта рана не залечивается, а наоборот, все более притупляет
ваш дух, Он берет и посылает вам не наказание, а спасение.
Направляет к вам Того, кто врачует вас и избавляет. Меня, с
вами говорящего».
6 «Ты не находишь, что это дерзко – исповедать себя представ59.6
ляющим Бога? Никто из Пророков на это не осмеливался, а Ты…
Кто Ты, что так говоришь? И по чьему наущению Ты говоришь?»
«Пророки не могли сказать о себе того, что говорю о Себе Я.
Кто Я? Ожидаемый, Обещанный, Искупитель. Вы уже слышали,
как идущий впереди говорил: „Приготовьте путь Господу… Вот
337

418

(2 Мак. 6:13-14)

идет Господь Бог… Как пастух Он будет пасти Свое стадо, будучи также Агнцем истинной Пасхи“. Среди вас есть те, кто
слышал от Предтечи эти слова и видел, как небо просияло светом, который опустился в виде Голубки, и слышал Голос, говоривший и поведавший, кто Я. По чьему наущению Я говорю?
По наущению Того, кто есть, и кто отправил Меня».
«Ты говоришь так, но Ты можешь ведь оказаться лжецом или
мечтателем. Слова Твои святы, но порой и Сатана использует
обманчивые слова, раскрашенные под святость, чтобы увлечь в
заблуждение. Мы не знаем Тебя».
«Я Иисус, сын Иосифа из рода Давида, родившийся в Вифлееме-Ефрафе, согласно обетованиям, прозванный Назарянином из-за того, что Мой дом в Назарете. Это с мирской точки
зрения. С Божией – Я Его Мессия. Мои ученики знают это».
«О! Они-то! Они скажут все, что угодно и то, что Ты их надоумишь сказать».
«Другой заговорит, кто не любит Меня, и скажет, кто Я такой.
Погоди, Я позову одного из этих присутствующих».
7 Иисус оглядывает толпу, озадаченную и задетую этим спо- 59.7
ром, и разделившуюся между двумя противоположными течениями. Оглядывает ее, ища кого-то Своими сапфировыми глазами, затем громко зовет: «Аггей! Выйди вперед. Приказываю
тебе».
Большой гомон в толпе, расступившейся, чтобы пропустить
поддерживаемого женщиной человека, которого всего колотит
дрожь.
«Знаешь ты этого человека?»
«Да. Это Аггей, сын Малахии, отсюда, из Капернаума. Одержим злым духом, который выводит его из себя внезапными приступами бешенства».
«Все его знают?»
Толпа кричит: «Да, да».
«Может ли кто-нибудь сказать, что он разговаривал со Мной,
хотя бы несколько мгновений?»
Толпа кричит: «Нет, нет, он как полоумный, и никогда не выходит из своего дома, а там Тебя никто не видел».
«Женщина, подведи его сюда ко Мне».
419

Женщина толкает и тащит его, тогда как беднягу колотит все
сильнее.
Глава синагоги предупреждает Иисуса: «Будь осторожен! Бес
вот-вот начнет его мучить… и тогда он бросается, царапается и
кусается».
Толпа раздается в стороны, прижимаясь к стенам. Теперь они
уже вдвоем: друг напротив друга.
Мгновенное противостояние. Кажется, что человек, привыкший к немоте, силится заговорить и начинает стонать, потом голос обретает словесную форму: «Что Тебе до нас, Иисус из Назарета? Зачем пришел мучить нас? Чтобы нас истребить, Ты,
Владыка Неба и земли? Знаю, кто Ты: Святой у Бога. Более великого, чем Ты, не было во плоти, потому что в Твоей человеческой плоти заключен Дух Вечного Победителя. Он уже одолел
меня в…»
«Замолчи! Выйди из него. Приказываю».
Человека словно охватывает необычный припадок. Он мечется рывками, как будто кто-то издевается над ним, дергая и
толкая, кричит нечеловеческим голосом, пускает пену и затем
кидается на пол, с которого потом встает удивленный и исцеленный.
8 «Слышал? Что скажешь теперь?» – спрашивает Иисус Сво59.8
его оппонента. Бородатый разодетый мужчина пожимает плечами и, побежденный, уходит, не дав ответа. Толпа глумится
над ним и рукоплещет Иисусу.
«Тише. Это святое место!» – говорит Иисус, а потом распоряжается, – «Ко мне того юношу, которому Я обещал помощь от
Бога».
Подходит больной. Иисус гладит его: «Ты поверил! Будь исцеленным. Иди с миром и будь праведен».
Юноша испускает крик. Кто знает, что он чувствует? Он
простирается у ног Иисуса и благодарно целует их: «Спасибо за
меня и за мою мать!»
Подходят другие больные: мальчик с парализованными ногами. Иисус берет его на руки, ласкает его, ставит на пол… и
отпускает. И мальчик не падает, а бежит к маме, которая со
слезами прижимает его к сердцу и громко славословит «этого
420

Святого Израилева». Подходит слепой старичок, ведомый дочерью. И он тоже излечивается поглаживанием по больным глазницам.
Толпа в суматохе восхвалений.
Иисус улыбаясь прокладывает Себе дорогу и, несмотря на
Свой рост, Он вряд ли бы сумел раздвинуть толпу, если бы
Петр, Иаков, Андрей и Иоанн не поработали вовсю локтями и
не сделали бы проход от своего угла к Иисусу, а потом не прикрывали бы Его до самого выхода на площадь, где теперь уже
нет солнца.
Видение так и кончается.

60. Исцеление тещи Симона Петра
3 ноября 1944.
1
Петр обращается к Иисусу. Он говорит: «Учитель, я хотел бы 60.1
попросить Тебя прийти ко мне в дом. Не дерзнул сказать об этом
в прошлую субботу. Но… мне хотелось бы, чтобы Ты пришел».
«В Вифсаиду?»
«Нет, сюда… в дом моей жены, в ее родной дом, я имею в
виду».
«Отчего такое желание, Петр?»
«Э!.. по многим причинам… и к тому же, сегодня мне сказали, что моя теща заболела. Если бы Ты исцелил ее, она, может
быть…»
«Договаривай, Симон».
«Я хочу сказать… Если бы Ты с ней пообщался, она бы перестала… да, в общем, Ты понимаешь, одно дело – слушать, что
говорят о ком-то, а другое – увидеть его и услышать, а если этот
кто-то еще и исцелит, тогда…»
«Тогда и враждебность пропадет, ты хочешь сказать».
«Нет, враждебности нет. Но понимаешь… селение разделилось
из-за множества мнений, и она… не знает, к кому прислушаться.
Приди, Иисус».
«Приду. Пойдемте. Предупредите тех, кто ожидает, что Я поговорю с ними у тебя в доме».
2 Они доходят до низкого дома, еще более низкого, чем дом 60.2
Петра в Вифсаиде, и расположенного еще ближе к озеру, от
421

которого он отделен полоской гальки, и думаю, что во время
штормов волны разбиваются о стены дома, который, хотя и низкий, но зато очень просторный, как будто там проживает
больше людей.
В саду, который открывается перед домом со стороны озера,
только старая узловатая виноградная лоза, висящая на грубой
беседке, и старая смоковница, которая из-за ветров с озера вся
наклонилась к дому. Растрепанная крона дерева задевает за
стены и стучится в ставни окошек, закрытых от яркого солнца,
обрушившегося на домик. И ничего, кроме этой смоковницы и
этой лозы, да колодца с низкой зеленоватой оградой.
«Заходи, Учитель».
На кухне несколько женщин, занятых кто починкой сетей,
кто приготовлением пищи. Они приветствуют Петра, а затем
смущенно кланяются Иисусу и одновременно поглядывают на
Него, украдкой и с любопытством.
«Мир этому дому. Как больная?»
«Расскажи ты, ты самая старшая невестка», – говорят трое
женщин еще одной, которая вытирает руки о край одежды.
«Сильный жар, очень сильный. Мы показали ее лекарю, но
он говорит, что она слишком стара, чтобы поправиться, и что
когда эта болезнь от костей переходит на сердце и вызывает горячку, то умирают, особенно в таком возрасте. Она уже не ест…
Я пытаюсь приготовить ей подходящую еду, как раз сейчас, видишь, Симон? Готовила суп, который ей так нравился. Отобрала лучшую рыбу, взяла у мужчин. Но не знаю, сможет ли она
поесть. И потом… она такая беспокойная! Жалуется, кричит,
плачет, бранится…»
«Проявляйте терпение, как будто она вам мать, и Бог вменит
60.3 вам это в заслугу. 3 Ведите Меня к ней».
«Рабби… Рабби… не уверена, захочет ли она Тебя видеть.
Она никого не желает видеть. Я не осмелюсь сказать ей: „Сейчас
я приведу к тебе Рабби“».
Иисус улыбается, не теряя спокойствия. Он обращается к
Петру: «Очередь за тобой, Симон. Ты мужчина и самый старший из зятьев, ты говорил. Иди».
Петр делает выразительную гримасу и подчиняется. Он
422

пересекает кухню, входит в одну из комнат и, оказавшись за
дверью, закрывает ее за собой. Слышно, как он беседует с женщиной. Высовывает наружу голову и ладонь и говорит: «Заходи,
Учитель. Скорей». И добавляет тише, едва различимо: «Пока
она не передумала».
Иисус быстро пересекает кухню и распахивает дверь. Выпрямившись на пороге, произносит Свое любимое торжественное
приветствие: «Мир да пребудет с тобой». Входит, хотя Ему не
отвечают. Подходит к низкой постели, на которой вытянулась
маленькая пожилая женщина: вся худая, посеревшая, задыхающаяся от сильной горячки, сделавшей красным ее впалое лицо.
Иисус наклоняется над кроваткой, улыбаясь старушке: «Болеешь?»
«Умираю!»
«Нет. Ты не умрешь. Веришь, что Я могу тебя исцелить?»
«А зачем Тебе это делать? Ты меня не знаешь».
«Ради Симона, который Меня просил об этом… и ради тебя
также, чтобы дать время твоей душе увидеть и полюбить Свет».
«Симон? Лучше бы он… С чего это Симон обо мне вспомнил?»
«С того, что он лучше, чем ты думаешь. Я знаю его и уверен.
Я знаю его и рад выполнить его просьбу».
«Так Ты бы мог меня исцелить? И я не умру?»
«Не умрешь, женщина. Сейчас не умрешь. Готова поверить в
Меня?»
«Верю, верю. Мне достаточно того, что я не умру!»
4 Иисус опять улыбается. Берет ее за руку. Ее морщинистая 60.4
ладонь с надувшимися венами исчезает в молодой ладони
Иисуса, который выпрямляется, принимая тот вид, что свойствен Ему, когда Он творит чудеса, и возглашает: «Будь исцеленной! Повелеваю! Вставай!», и отпускает ее руку. Которая выпадает без каких-либо стонов со стороны старушки, в то время
как до того, несмотря на то что Иисус взял ее ладонь с особой
нежностью, даже пошевелить ею больная не могла без стона.
Краткий миг тишины. Потом старушка громко восклицает:
«О! Бог отцов! У меня ведь уже ничего нет! Я же исцелилась!
Идите! Идите сюда!». Сбегаются невестки. «Посмотрите же!» –
говорит старушка. «Я двигаюсь и больше не чувствую боли! И
423

больше нет жара! Смотрите, как я остыла. И сердце больше не
кажется кузнечным молотом. Ах! Я больше не умираю!». Ни одного слова Господу!
Но Иисус не обращает внимания. Он говорит старшей из
невесток: «Оденьте ее, чтобы она поднялась. Она сможет». И
направляется к выходу.
Петр, подавленный, обращается к теще: «Учитель тебя исцелил. Ты Ему ничего не скажешь?»
«Конечно! Я не подумала. Благодарю. Что я могу сделать,
чтобы отблагодарить Тебя?»
«Быть доброй, очень доброй. Ведь Предвечный проявил к
тебе доброту. И, если ты не сильно против, позволь Мне сегодня
отдохнуть в твоем доме. Я за неделю обошел все окрестные селения и пришел сегодня утром на рассвете. Утомился».
«Конечно! Конечно! Оставайся, пожалуйста, если Тебе так
нравится». Однако в ее словах нет особого восторга.
5 Иисус вместе с Петром, Андреем, Иаковом и Иоанном идут
60.5
посидеть в сад.
«Учитель!..»
«Да, Мой Петр?»
«Я унижен».
Иисус делает движение, как бы говоря: «Забудь». Потом говорит: «Она не первая и не последняя, кто не испытывает непосредственной благодарности. Но Я не требую благодарности.
Мне достаточно предоставить душе возможность спастись. Я исполняю Свой долг. А им исполнять свой».
«А! Были другие подобные случаи? Где?»
«Любопытный Симон! Но Я пойду тебе навстречу, хотя не
люблю праздного любопытства. В Назарете. Помнишь маму
Сары? Она очень болела, когда мы пришли в Назарет и нам сказали, что эта девочка плачет. Чтобы не оставить ее, добрую и кроткую, сиротой, а впоследствии падчерицей, Я пошел навестить ту
женщину… хотел ее исцелить… Но не успел еще ступить на порог их дома, как ее муж и брат прогнали Меня, сказав: „Прочь,
прочь! Мы не желаем неприятностей с синагогой“. Для них, для
многих Я уже мятежник… Я все равно исцелил ее… ради ее детей. И когда Сара была в саду, приласкав ее, сказал: „Я исцеляю
424

твою маму. Иди домой. Больше не плачь“. И женщина в тот же
миг исцелилась, а девочка обо всем рассказала ей, а также отцу
и дяде… И была наказана за то, что разговаривала со Мной. Я
знаю, потому что девочка бежала за мной, когда Я покидал селение… Но это не важно».
«Я бы ее снова превратил в больную».
«Петр!». Иисус суров. «Разве этому Я учу тебя и остальных?
Что ты слышал из Моих уст с первого же раза, как Я заговорил с
тобой? О чем Я постоянно говорил, как о главном условии того,
чтобы вы стали настоящими Моими учениками?»
«Это так, Учитель. Я настоящая скотина. Прости меня. Но…
я не могу выносить, когда Тебя не любят!»
«О! Петр! Ты увидишь еще и не такую неприязнь! Сколько
всего неожиданного будет у тебя, Петр! Личности, которых так
называемый мир „святых“ презирает за то, что они мытари, и
которые, напротив, станут примером для этого мира, примером, за которым не последуют те, кто их презирал. Язычники,
что будут среди самых величайших Моих верующих. Блудницы, становящиеся чистыми благодаря решимости и покаянию. Грешники, которые исправляются…»
«Слушай, что какой-нибудь грешник исправится… это еще
может быть. Но чтобы блудница и мытарь!..»
«Ты не веришь в это?»
«Я нет».
6 «Ты заблуждаешься, Симон. Но, смотри, к нам идет твоя 60.6
теща».
«Учитель… я прошу Тебя к моему столу».
«Благодарю, женщина. Бог да воздаст тебе за это».
Они заходят в кухню и садятся за стол, и старушка подает
мужчинам щедрые блюда из рыбы: и в супе, и жареной. «Ничего
другого у меня нет», – оправдывается она. И, не отступая от своих
привычек, говорит Петру: «Они слишком много работают, твои
шурины, оставшись одни с тех пор, как ты отправился в Вифсаиду! Если бы хоть это помогало достатку моей дочери… Но я
слышу, что ты частенько отлучаешься и не рыбачишь».
«Я следую за Учителем. Был с Ним в Иерусалиме и по субботам нахожусь при Нем. Я трачу время не на веселье».
425

«Но, тем не менее, не зарабатываешь. Лучше бы тебе, раз уж
ты хочешь прислуживать Пророку, снова переехать сюда. По
крайней мере, тогда это бедное дитя, моя дочь, пока ты изображаешь святого, была бы у родственников, которые ее прокормят».
«Тебе не стыдно это говорить в присутствии Того, кто тебя
исцелил?»
«Его я не критикую. Он занимается Своим ремеслом. Я критикую тебя, предающегося безделью. Все равно ты никогда не
станешь ни пророком, ни священником. Ты невежда и ни на что
не годный грешник».
«Твое счастье, что здесь Он, а то бы…»
«Симон, твоя теща дала тебе превосходный совет. Ты можешь рыбачить и отсюда. Ты же раньше рыбачил в Капернауме,
насколько Я понимаю. Можешь и сейчас к этому вернуться».
«И снова здесь жить? Но Учитель, Ты не…»
«Дорогой Мой Петр. Если ты будешь здесь, ты будешь находиться или на озере, или со Мной. Поэтому какая тебе разница:
быть в этом или не в этом доме?». Иисус положил руку Петру
на плечо и, похоже, что спокойствие Иисуса передается кипящему апостолу.
«Ты прав. Ты всегда прав. Я сделаю так. Ну… а эти?» – и кивает на Иоанна с Иаковом, своих компаньонов.
«Разве они не могут тоже прийти сюда?»
«О! Наш отец, а тем более мать, будут только счастливы
узнать, что мы с Тобой и с ними. Они не станут препятствовать».
«Может быть, даже Зеведей придет», – говорит Петр.
«Более чем вероятно. И с ним остальные. Мы придем сюда,
Учитель, непременно придем».
7 «Здесь Иисус из Назарета?» – спрашивает какой-то маль60.7
чишка, показавшись в дверях.
«Здесь. Заходи».
Мальчик подходит, и я узнаю в нем одного из мальчишек из
прежних видений в Капернауме, а точнее, того что, споткнувшись о ноги Иисуса, пообещал быть хорошим – чтобы отведать
Райского меда.
«Подойди поближе, дружок», – говорит Иисус.
Мальчик, несколько испуганный таким количеством глядящих
426

на него людей, ободряется и подбегает к Иисусу, который обнимает его и усаживает к Себе на колени, и протягивает ему кусочек Своей рыбы, положив его на ломоть хлеба.
«Вот, Иисус. Это для Тебя. Сегодня этот человек мне еще сказал: „Сейчас суббота. Отнеси это Рабби из Назарета и скажи твоему Другу, чтобы помолился за меня“. Он знает, что Ты мой
Друг!..». Мальчик радостно смеется и ест свой хлеб и рыбу.
«Молодец, маленький Иаков! Скажешь этому человеку, что
Мои молитвы за него возносятся к Отцу».
«Это для бедных?», – спрашивает Петр.
«Да».
«Все то же обычное пожертвование? Поглядим».
Иисус передает ему кошелек. Петр высыпает монеты и пересчитывает. «Все та же круглая сумма! Кто же он, этот человек?
Скажи, мальчик! Кто это?»338
«Я не должен этого говорить и не скажу».
«Какой важный! Смелее, послушайся и я дам тебе фруктов».
«Оскорбляй меня, хвали – я все равно не скажу».
«Послушайте, как он выражается!»
«Правда на стороне Иакова, Петр. Он держит данное слово;
оставь его в покое».
«Ты, Учитель, Ты знаешь, кто этот человек?»
Иисус не отвечает. Он занят мальчиком, которому дает еще
кусочек жареной рыбы, удалив из нее кости. Однако Петр
настаивает, и Иисусу приходится ответить.
«Я знаю все, Симон».
«А мы не можем этого узнать?»
«А ты так никогда и не избавишься от своего изъяна?». Иисус
упрекает, но улыбается. И добавляет: «Скоро узнаешь. Ибо,
если даже злу, которое хотело бы остаться потаенным, не всегда
это удается, тем более добро, что хотя и желает оставаться тайным, чтобы удостоиться похвалы, но будет однажды открыто
ради славы Бога, чья природа воссияет в Его чаде. Природа Божья – любовь. И тот человек постиг это, потому что любит своего
Можно догадаться, что это будущий апостол Матфей, а пока –
сборщик податей Левий. Тогда молчание Иисуса становится понятным
427
338

ближнего. Ступай, Иаков. Передай тому человеку Мое благословение».
Тут видение прекращается.

61. Иисус оказывает благодеяния бедным, рассказав
притчу о любимой царской лошади
61.1

4 ноября 1944.
1
Иисус взбирается на груду корзин и канатов на краю сада
возле дома тещи Петра. Участок забит народом, и еще есть люди
на гальке у озера, частью сидящие на берегу, частью в лодках,
вытащенных на сушу. Похоже, что Он уже говорит некоторое
время, поскольку выступление в разгаре. Я слышу:
«… Наверняка, вы не единожды так размышляли в своих
сердцах. Но это не так. Господь не переставал проявлять благосклонность к Своему народу. Несмотря на то, что последний
оказывался неверен тысячи и десятки тысяч раз.
Послушайте такую притчу. Это поможет вам понять.
У одного царя было много-много блестящих лошадей в конюшнях. Но одну он любил по-особенному. Он восхищался ею
еще прежде, чем приобрел; когда же приобрел, поставил ее в чудесном месте и приходил к ней, и не мог налюбоваться и нарадоваться, оглядывая эту свою любимицу и мечтая сделать из нее
диковину своего царства. А когда эта лошадь, возмущаясь командами, оказывала непослушание и убегала к очередному новому хозяину, царь, при своей скорби и непреклонности, после
наказания все-таки обещал мятежнице прощение. И оставаясь
ей верным, пусть издалека, но присматривал за своей любимицей, посылая к ней подарки и отправляя смотрителей, чтобы сохранить в ее сердце память о нем.
Однако эта лошадь, хотя и страдая в своем изгнании из царства, не была такой постоянной, каким был царь, ни в любви, ни
в стремлении к совершенному прощению. И иногда бывала
хорошей, а иногда плохой; и хорошего в ней не было больше,
чем плохого. Скорее, наоборот. И все же царь был терпеливым,
и где-то упреками, а где-то ласками пытался сделать из своей
лошади самого дорогого и послушного друга. Чем больше проходило времени, тем более норовистым становилось животное.
428

Оно призывало своего царя, плакало под плетью других хозяев,
но на самом деле не хотело принадлежать царю. Не было у него
такого стремления. Измученное, угнетенное, стонущее – оно не
говорило: „Это все по моей вине“, но обвиняло в этом своего
царя.
И он, испробовав уже все, прибег к последнему средству. „До
сих пор“, – говорил он, – „я посылал гонцов и друзей. Теперь
пошлю моего собственного сына. У него такое же, как у меня,
сердце, и он будет говорить с такой же любовью, и одарит теми
же дарами и ласками, что и я, даже еще более приятными, потому что сын мой – это я сам, только взращенный любовью“. И
направил сына.
Вот такая притча. 2 Теперь вы скажите. Как вам кажется, этот 61.2
царь любил эту лошадь, которой отдавал предпочтение?»
Толпа в один голос говорит: «Он бесконечно любил ее».
«Могла ли она жаловаться на своего царя за все то зло, что
она претерпевала, покинув его?»
«Нет, не могла», – отвечает толпа.
«Ответьте тогда вот на что: та лошадь, как она, по-вашему,
примет царского сына, который пришел ее выкупить, полечить
и опять отвести в чудесное место?»
«С радостью, это естественно, и с чувством благодарности».
«А если царский сын скажет лошади: „Я пришел с той целью,
чтобы сделать для тебя то-то и то-то, но ты должна теперь быть
хорошей, послушной, старательной и верной мне“, что, думаете, скажет лошадь?»
«О! Нечего спрашивать! Она скажет, теперь, когда осознала,
чего ей стоило быть изгнанной из царства, что хочет быть такой,
как описал царский сын».
«Итак, по-вашему, как надлежало бы себя вести той лошади?»
«Быть еще лучше, чем от нее требуют, более ласковой, более
послушной, чтобы заслужить прощение за прошлое зло и
отблагодарить за полученное добро».
«А если бы она не стала так поступать?»
«То заслуживала бы смерти, потому что она хуже дикого
зверя».
«Друзья, вы рассудили верно. Так ведите же вы себя так же,
429

как хотите, чтобы вела себя та лошадь. Вы, люди, любимые творения Царя Небес, Бога, Отца Моего и вашего; вы, к которым
после Пророков от Бога послан Его собственный Сын, будьте, о,
будьте! – заклинаю вас ради вашего блага, и еще потому что
люблю вас, как только Бог может любить, тот Бог, который во
Мне, чтобы сотворить чудо Искупления – будьте хотя бы такими, каким вы рассудили быть этому животному. Горе тому,
кто низводит себя, человека, до состояния низшего животного!
Но, если еще могло быть оправдание для тех, кто грешил до
настоящего момента – ибо слишком много времени протекло с
тех пор, как был дарован Закон, и слишком много мирской
пыли на него осело, – то теперь больше нет. Я пришел, чтобы
воспроизвести вам слово Божие. Сын Человеческий среди людей, чтобы привести их к Богу. Следуйте за Мной. Я есть Путь,
Истина и Жизнь».
3 В толпе привычный гомон.
61.3
Иисус отдает ученикам распоряжение: «Дайте бедным
пройти вперед. Для них у Меня есть богатое пожертвование от
одного человека, который вверил себя им, чтобы получить прощение от Бога».
Вперед выходят трое оборванных старичков, два слепца и
один горбун, а потом одна вдова с семью изможденными
детьми.
Иисус внимательно вглядывается в каждого из них, улыбается вдове и особенно этим сироткам. И даже дает Иоанну
поручение: «Этих надо разместить там, в саду. Хочу с ними
поговорить». Но Он становится суровым, и Его глаза воспламеняются, когда ему представляют одного из старичков. Однако,
пока ничего не говорит.
Подзывает Петра и велит достать тот кошелек, что был недавно принесен, и другой, набитый мелкими монетками, разными приношениями, что были собраны добрыми людьми.
Высыпает все на скамейку, стоящую возле колодца, пересчитывает и сортирует. Делит на шесть частей. Одну очень большую,
целиком из серебряных монет, и пять меньших по объему и, в
основном, из бронзы, с редким вкраплением крупных монет. Затем зовет несчастных больных и спрашивает: «Может быть, у вас
430

есть, что сказать Мне?»
Слепцы молчат, говорит горбун: «Да хранит Тебя Тот, от кого
Ты пришел». И все.
Иисус вкладывает милостыню в его здоровую руку.
Мужчина говорит: «Да воздаст Тебе Бог. Но больше, чем вот
этого, я хотел бы от Тебя исцеления».
«Ты не просил об этом».
«Я бедный, червяк, на которого наступают власть имущие, я
не смел надеяться, что Ты сжалишься над нищим».
«Я само Сострадание, и откликаюсь на всякое горе, взывающее ко Мне. Никому не отказываю. Я прошу только любви и
веры, чтобы сказать: Я слушаю тебя».
«О! Господь мой! Я верю и люблю Тебя! Раз так, спаси меня!
Исцели Своего раба!».
Иисус кладет на его согнутую спину Свою ладонь, скользит
ею, словно бы гладит, и говорит: «Хочу, чтобы ты был здоров».
Мужчина распрямляется, легко и совершенно, произнося
бесчисленные благословения.
4 Иисус дает милостыню слепым и мгновение ждет перед тем, 61.4
как отпустить их… потом позволяет идти.
Зовет стариков. Делает первому подаяние, ободряет его, помогает положить монеты в пояс.
Участливо интересуется несчастьями второго, который рассказывает Ему о болезни дочери: «У меня только она и есть! А
теперь она умирает. Что со мной будет? А? Если бы Ты пришел!
Она не может, не держится на ногах. Она хотела бы… но не может. Учитель, Господь, Иисус, сжалься над нами!»
«Где ты проживаешь, отец?»
«В Хоразине. Спроси Исаака, сына Ионы, по прозвищу Возрастной. Действительно придешь? Не забудешь о моей беде? И
исцелишь мне ее, мою дочь?»
«Ты веришь, что Я могу ее исцелить?»
«О! Верю ли я! Потому и говорю тебе о ней».
«Иди домой, отец. Твоя дочь будет встречать тебя у входа».
«Но она в постели и не может подняться уже три… А! Я понял! О! Спасибо, Раббони! Благословен Ты и Тот, кто послал Тебя!
Хвала Богу и Его Мессии!». Старик уходит, плача и ковыляя
431

настолько быстро, насколько может. Но когда он уже почти что
вышел из сада, говорит: «Учитель, Ты же все равно придешь в
мой бедный дом? Исаак Тебя ждет, чтобы облобызать Твои
ступни, умыть их слезами и предложить Тебе хлеб любви. Приходи, Иисус, я расскажу о Тебе горожанам».
«Приду. Иди с миром и будь счастлив».
5
Подходит третий старичок, кажущийся самым оборванным.
61.5
Но у Иисуса осталась только одна большая кучка монет. Он
громко зовет: «Женщина, иди сюда со своими малышами».
Женщина, молодая и изможденная, выходит вперед, опустив
голову. Она похожа на грустную наседку со своим грустным выводком.
«Давно ты овдовела, женщина?»
«В месяц Тишри339 будет три года».
«Сколько тебе лет?»
«Двадцать семь».
«Это всё твои дети?»
«Да, Учитель, и… и больше у меня ничего нет. Все закончилось… Как я могу работать, если со всеми этими малышами я
никому не нужна?»
«Бог не оставляет даже червяка, которого Он создал. Он не
оставит и тебя, женщина. Где живешь?»
«На озере. В трех стадиях за Вифсаидой. Он сказал мне
прийти… Мой муж умер на озере, он был рыбак…». «Он» – это
Андрей, который покраснел и хотел бы исчезнуть.
«Ты правильно сделал, Андрей, что посоветовал этой женщине прийти ко Мне».
Андрей воодушевляется и бормочет: «Это был мой друг, хороший друг, а погиб он в шторм, потеряв также и лодку».
«Держи, женщина. Это поддержит тебя на длительное время,
а затем другое солнце взойдет в твоей жизни. Будь доброй,
наставляй своих детей в Законе, и от тебя не отступит помощь
Божья. Я благословлю тебя, тебя и твоих малышей», – и Он ласкает их, одного за другим, с огромным сочувствием.
Женщина уходит, прижав к сердцу свое богатство.
339

432

Первый осенний месяц (сентябрь-октябрь)

«А мне?» – спрашивает последний оставшийся старичок.
61.6
Иисус смотрит на него и молчит.
«Для меня ничего? Ты несправедлив! Ей отдал в шесть раз
больше, чем остальным, а мне ничего. Ну да… это была женщина!»
Иисус смотрит и молчит.
«Поглядите все, какая справедливость! Прихожу издалека,
поскольку мне сказали, что здесь дают деньги, и нате, вот: вижу,
что кому-то слишком много, а мне – ничего. Бедному старику,
да еще больному! И он хочет, чтобы в Него верили!..»
«Старик, ты не стыдишься так врать? У тебя смерть за плечами, а ты врешь и пытаешься обворовать тех, кто голодает. Зачем ты хочешь украсть у братьев подаяние, которое Я принял,
чтобы раздать его по справедливости?»
«Но я…»
«Тихо! Из Моего молчания и из того, как Я поступил, ты должен был понять, что Я знаю, кто ты, и замолчать, следуя Моему
примеру. Ты что, хочешь, чтобы Я тебя опозорил?»
«Я беден».
«Нет. Ты скупец и вор. Живешь ради денег и ради прибыли».
«Я никогда не давал взаймы ради лихоимства. Бог мне свидетель».
«А разве это не лихоимство, и притом самое дикое, отнимать
у тех, кто действительно нуждается? Ступай. Кайся, чтобы Бог
простил тебя».
«Кляну…»
«Молчи! Приказываю тебе! Сказано: „Не клянись во лжи“340.
Если бы Я не относился с уважением к твоим сединам, Я бы тебя
обшарил и за пазухой нашел бы кошелек, полный золота: твое
истинное сердце. Ступай прочь!»
Теперь уже старичок, опозоренный, увидев, что его тайна
раскрыта, убирается сам, не дожидаясь грома, что зазвучал в голосе Иисуса.
Толпа угрожает ему и глумится над ним, оскорбляя его как
вора.
6

340

(Лев. 19:12)
433

«Замолчите! Если он оступился, не надо оступаться вслед за
ним. Он прегрешил против искренности, он нечестен. Вы,
оскорбляя его, пренебрегаете милосердием. Согрешающего
брата не следует оскорблять. У каждого свои грехи. Никто не
совершенен, кроме Бога. Мне пришлось пристыдить его, потому что никому не положено быть вором, и тем более воровать
у бедных. Но лишь Отец знает, как Я мучился оттого, что должен был это сделать. Вы тоже должны испытывать страдание,
видя, как израильтянин пренебрегает Законом, пытаясь обмануть бедного и вдову. Не будьте алчными. Вашим сокровищем
да будет душа, а не деньги. Не давайте ложных клятв. Да будет
ваша речь чистой и честной, как и ваши дела. Эта жизнь не
вечна, и наступит час смерти. Живите так, чтобы в этот смертный час в вашем духе пребывал покой. Покой того, кто прожил
праведную жизнь. Идите по своим домам…»
7 «Сжалься, Господь! Вот мой сын, он немой, потому что его
61.7
терзает бес».
«А вот мой брат, он как нечистое животное: валяется в грязи
и ест испражнения. Вот до чего его доводит злой дух, и он, не
желая того, творит нечистое».
Иисус направляется к группе просителей. Воздевает руки и
приказывает: «Выходите из них. Оставьте Богу Его творения».
Под выкрики и гомон двое несчастных исцеляются. Женщины, что их привели, с благословениями падают ниц.
«Идите по домам и благодарите Бога. Мир всем. Идите».
Толпа расходится, обсуждая происшедшее. Четверо учеников обступают Учителя.
«Друзья, истинно говорю вам, что все грехи есть в Израиле, и
бесы поселились в нем. Это не единственный вид одержимости
– тот, что делает глухонемым и побуждает жить как скотина, питаясь нечистотами. Но настоящая и более частая одержимость – та,
что делает сердца глухими к честности и к любви, и превращает
их в гнездо нечистых пороков. О! Отец Мой!». Иисус удрученно
садится.
«Ты устал, Учитель?»
«Не устал, Мой Иоанн. А огорчен состоянием сердец и недостатком воли к исправлению. Я-то пришел… а люди… люди…
434

О! Отец Мой!..»
«Учитель, я Тебя люблю, мы все Тебя любим…»
«Знаю. Но вас так мало… а Мое желание спасти так велико!»
Иисус обнял Иоанна и положил Свою голову на его. Он печален. Петр, Андрей, Иаков – вокруг Него, смотрят на Него с
любовью и печалью.
И на этом видение прекращается.

62. Иисуса, молившегося ночью, разыскивают ученики
5 ноября 1944.
1
Вижу, как Иисус, стараясь делать как можно меньше шума, 62.1
выходит из дома Петра в Капернауме. Ясно, что Он ночевал там,
чтобы доставить удовольствие Петру.
Ночь еще глубокая. Небо все усеяно звездами. Озеро едва отражает этот блеск, и оно скорее угадывается, чем позволяет себя
увидеть, это спокойное озеро, спящее под звездами под нежный
шелест воды о гальку.
Иисус прикрывает дверь, оглядывает небо, озеро, дорогу. Думает и потом начинает идти не вдоль озера, но в сторону селения, проходит его стороной, направляясь к равнине, вступает и
идет, углубляясь в нее, выбирает тропинку, которая приводит к
первым отлогим склонам, покрытым оливами, входит в это безмолвное зеленое спокойствие и преклоняется в молитве.
Горячая молитва! Он молится стоя на коленях, а потом, как
бы подкрепленный, встает прямо и молится дальше, с лицом,
обращенным ввысь, лицом, которое выглядит еще более одухотворенным от занимающегося света безмятежной летней зари.
Молится теперь уже улыбаясь, тогда как сначала громко вздыхал, словно от какой-то душевной тяжести. Молится с распростертыми руками. Он напоминает живой крест, высокий, ангелоподобный – настолько это упоительное зрелище. Кажется, Он
благословляет всю эту равнину, рождающийся день, гаснущие
звезды, показавшееся озеро.
2 «Учитель! Мы Тебя столько искали! Увидели, что дверь при62.2
крыта снаружи, когда возвращались с рыбой, и поняли, что Ты
вышел. Но нигде Тебя не находили. Пока, наконец, с нами не
заговорил один крестьянин, который грузил свои корзины,
435

чтобы отвести их в город. Мы звали Тебя: „Иисус, Иисус!“, и он
сказал нам: „Ищете Рабби, что общается с народом? Он пошел
по той тропинке, вверх, в сторону горы. Должно быть, в оливковую рощу Михея, ведь Он часто туда хаживает. Не раз Его там
видел“. Он был прав. Почему Ты так быстро ушел, Учитель? Почему не отдохнул? Может, кровать Тебе была неудобна…»
«Нет, Петр. Кровать была удобная, и комната превосходная.
Но Я часто так делаю, по привычке. Чтобы поднять Свой дух и
соединиться с Отцом. Молитва – это сила воздействия на себя и
на других. Все можно получить в молитве. Если не благодать,
которую Отец дарует не всегда – не нужно думать, что это из-за
недостатка любви, но всегда верить, что так угодно Промыслу,
который направляет судьбы всех людей к конечному благу – то,
несомненно, молитва дает мир и равновесие, чтобы суметь сопротивляться всему тому, что раздражает, не сходя с тропы святости. Знай, Петр, легко помрачиться умом и поколебаться
сердцем от того, что нас окружает! А омраченным умом и поколебавшимся сердцем как можно чувствовать Бога?»
«Это правда. Но мы не умеем молиться! Не знаем таких прекрасных слов, какие произносишь Ты».
«Произносите те, что знаете, и как умеете. Не сами слова, а те
внутренние чувства, что их сопровождают, делают молитву
приятной Отцу».
«Мы хотели бы молиться так, как молишься Ты».
«Я еще научу вас молиться. Научу вас самой святой молитве.
Но, дабы она не оказалась пустой формулой в ваших устах, Я
хочу, чтобы ваше сердце уже содержало в себе хотя бы минимум
святости, света и мудрости… Вот цель Моих наставлений. По62.3 том Я научу вас этой святой молитве. 3 Вы чего-то от Меня хотели, раз искали Меня?»
«Нет, Учитель. Но таких немало, кто многого от Тебя хочет.
Были уже люди, приходившие в Капернаум, и были бедные,
больные, удрученные, были люди благих устремлений с желанием обучаться. Они спрашивали о Тебе, и мы сказали: „Учитель
утомился и спит. Уходите. Приходите в ближайшую субботу“».
«Нет, Симон. Так не следует говорить. Не один только день
есть для милосердия. Во всякий день недели Я – Любовь, Свет и
436

Избавление».
«Но… до сих пор же Ты говорил только по субботам».
«Потому что был еще никому неведом. Но по мере того, как
Я буду становиться известным, во всякий день будут изливаться
Благодать и милости. Истинно говорю вам, что придут дни, когда даже того промежутка времени, который отведен воробью,
чтобы отдохнуть на ветке и насытиться зернышками, не останется у Сына Человеческого для Его отдыха и пищи».
«Ты же тогда заболеешь! Мы не позволим Тебе этого. Твоя
доброта не должна приносить Тебе несчастье».
«И ты думаешь, что Я мог бы сделаться от этого несчастным?
О! Да если бы весь мир пришел ко Мне, чтобы послушать Меня,
поплакаться Моему сердцу о своих грехах и своих скорбях, исцелиться и душой и телом, и Я бы изнемог, говоря с ними, прощая их, расходуя Свою силу, то Я бы был так счастлив, Петр, что
не сожалел бы о Небе, где Я пребывал в Отце!.. 4 Откуда были те, 62.4
кто приходил ко Мне?»
«Из Хоразина, из Вифсаиды, из Капернаума, и даже из Тивериады и Гергесы пришли, и сотен местечек, разбросанных
между этими городами».
«Пойдите к ним и скажите, что Я буду в Хоразине, в Вифсаиде и в селениях между тем и другим».
«Почему не в Капернауме?»
«Потому что Я для всех, и всем надо Меня увидеть, и потом…
там старый Исаак, который Меня ждет… Он не должен разочароваться в своей надежде».
«Значит, Ты подождешь нас здесь?»
«Нет. Я пойду, а вы останетесь в Капернауме и направите
народ ко Мне, Я приду потом».
«Останемся одни…» – Петр опечален.
«Не огорчайся. Тебя будет радовать послушание, а вместе с
ним – убежденность, что ты полезный для Меня ученик. А с
тобой точно так же и остальные».
Петр и Андрей с Иаковом и Иоанном успокаиваются. Иисус
благословляет их, и они расстаются.
Так заканчивается это видение.
437

63. Прокаженный, исцеленный около Хоразина
6 ноября 1944.
1
С отчетливостью прекрасной фотографии стоит перед
63.1
моим духовным взором с самого сегодняшнего утра, еще с предрассветного часа, несчастный прокаженный.
Это, действительно, человек-развалина. Трудно сказать,
сколько ему лет, настолько он обезображен болезнью. Превратившийся в скелет, полуголый, он выставил напоказ свое тело,
доведенное до состояния истощенной мумии, с кривыми руками и ногами, лишенными части пальцев, отчего эти бедные
конечности даже не похожи на человеческие. Когтистые и скрученные ладони напоминают лапы какого-то крылатого монстра, ступни – почти что воловьи копыта, такие они обрубленные и безобразные.
А голова!.. Я думаю, подобная голова могла быть у человека,
оставленного непогребенным и подвергшегося мумификации
от солнца и ветра. Редкие оставшиеся пучки волос, торчащие
тут и там, прилепленные к желтоватой и покрытой струпьями,
словно пылью, ссохшейся на черепе коже; еле открывающиеся
и очень впалые глаза; губы и нос, изъеденные болезнью, из-под
которых выступают хрящи и десны; уши с зачаточными остатками раковин; и на все это натянута высохшая, как пергамент,
кожа, желтая, словно какая-нибудь глина, под которой выпирают
кости. Кажется, что ее обязанность – удерживать вместе эти бедные кости внутри этого грязного мешка, который весь исполосован рубцами или надрывами гниющих ран. Развалина!
Думаю, это подходящая внешность для Смерти, что бродит
по Земле, обтянутая высохшей кожей поверх скелета, обернутая
в грязный плащ, весь в лохмотьях, и держащая в руке не серп, а
узловатую палку, очевидно, оторванную от какого-нибудь дерева.
Он на пороге захолустной трущобы, настоящей трущобы, такой развалившейся, что невозможно определить, была ли она
вначале гробницей, или шалашом дровосеков, или же это остаток разрушенного дома. Глядит на дорогу, проходящую в ста с
лишним метрах от его логова, на главную дорогу, пыльную и
еще залитую солнцем. На дороге никого. Насколько хватает
глаз, на ней только солнце, пыль и безлюдье. Выше, в сторону
438

северо-запада, наверное, селение или город. Вижу его окраинные дома. На расстоянии, по меньшей мере, километра.
Прокаженный глядит и вздыхает. Потом берет выщербленную чашку и наполняет ее из ручейка. Пьет. Углубляется в заросли ежевики, позади трущобы, наклоняется, вырывает из
земли какие-то дикие коренья. Возвращается к ручейку, смывает с них основную пыль в скудной воде ручья и начинает их
медленно поедать, с трудом поднося ко рту изуродованными
руками. Должно быть, они жесткие как прутья. Он силится их
разжевать и большую часть выплевывает, будучи не в состоянии
проглотить, хотя и пытается себе помочь, глотками запивая их
водой.
2
«Где ты, Авель?» – раздается чей-то голос.
63.2
Прокаженный вздрагивает, изображая губами нечто, что
могло бы быть улыбкой. Но они настолько потеряли форму, что
безобразно даже это подобие улыбки. Он отвечает странным,
пронзительным голосом (он напоминает мне крик каких-то
пернатых, точное название которых мне неизвестно): «Здесь я!
Уже не верил, что ты придешь. Думал, с тобой что случилось
нехорошее, горевал… Если у меня не будет еще и тебя, что тогда
останется бедному Авелю?». Говоря это, он подходит к дороге
настолько, насколько, очевидно, это позволяет Закон, поскольку
на середине пути останавливается.
Со стороны дороги выходит мужчина, и так быстро он приближается, что почти бежит.
«А это действительно ты, Самуил? О, если ты не тот, кого я
жду, кто бы ты ни был, не причиняй мне зла!»
«Это я, Авель, действительно я. И здоровый. Видишь, как бегаю. Я опоздал, знаю. И поэтому беспокоился о тебе. Но когда
ты узнаешь… о! ты будешь счастливым! И у меня тут не только
привычные ломти хлеба. Но целая краюха, свежая и хорошая,
вся для тебя, а также хорошая рыба и сыр. Все тебе. Хочу сделать
тебе праздник, мой бедный друг, чтобы приготовить к празднику, еще более великому».
«Откуда ж ты такой богатый? Я не понимаю…»
«Сейчас расскажу тебе».
«И здоровый. Как будто это уже не ты!»
439

63.3

«Так слушай. Я узнал, что тот Рабби, который святой, находится в Капернауме, и пошел…»
«Стой, стой! Я заразный».
«О, не имеет значения! Я больше ничего не боюсь». Мужчина, не кто иной, как тот несчастный горбун, которого Иисус
исцелил и облагодетельствовал в саду у тещи Петра, благодаря
своей быстрой походке, в самом деле, оказался всего в нескольких шагах от прокаженного. Он продолжал говорить на ходу,
счастливо улыбаясь.
Однако прокаженный не унимается: «Остановись, во имя
Божие. Если кто-нибудь тебя увидит…»
«Остановился. Смотри, я кладу сюда провизию. Ты ешь, пока
я говорю». Он кладет узелок на большой камень и развязывает
его. Затем отступает на несколько шагов, тогда как прокаженный подходит ближе и кидается на непривычную еду.
«О, как давно я так не ел! Что за еда! Подумать только, а я уж
решил, что отправлюсь отдыхать на пустой желудок. Ни одной
жалостливой души сегодня… и тебя нет тоже… Мне пришлось
жевать корни…»
«Бедный Авель! Я об этом думал. Но сказал: „Ладно. Сейчас
ему невесело. Но потом он будет счастлив!“»
«Счастлив, да, от этой хорошей еды. Но потом…»
«Нет! Ты будешь счастливым навсегда».
Прокаженный качает головой.
«Послушай, Авель. Если ты способен поверить, то будешь
счастливым».
«Но в кого поверить?»
«В Рабби. В Рабби, который исцелил меня».
«Но я же прокаженный, и на последней стадии! Как меня
можно исцелить?»
«О! Он может. Он святой».
«Да, Елисей тоже исцелил прокаженного Наамана… Знаю…
Но я… Я не могу пойти к Иордану»341.
«Для твоего исцеления не нужна будет вода. Послушай: этот
Рабби – Мессия, понимаешь? Мессия! Сын Божий. И Он исцеляет
3

341

440

См. (4 Цар. 5:1-14). В синодальном переводе Нееман

всех тех, кто имеет веру. Говорит: „Повелеваю“– и бесы убегают,
и конечности распрямляются, и слепые глаза видят».
«О! Я-то бы поверил! Но как мне увидеть Мессию?»
«Вот… за этим я и пришел. Он там, в том селении. Я знаю, где
Он будет этим вечером. Если хочешь… Я решил так: „Скажу
Авелю, и если Авель почувствует, что у него есть вера, отведу
его к Учителю“».
«Ты с ума сошел, Самуил? Если я приближусь к домам, я буду
побит камнями».
«Не к домам. Скоро вечер. Я доведу тебя до той рощицы, а
потом пойду и позову Учителя. Приведу Его к тебе…»
«Иди, иди сразу! Я сам доберусь до того места. Пойду по канаве, за живой изгородью, а ты – давай, иди… О, иди же, дружище! Если б ты знал, что значит так болеть! И что значит
надежда на исцеление!..». Прокаженный уже не обращает внимания на еду. Плачет и жестикулирует, умоляя друга.
«Иду, и ты приходи». Бывший горбун убегает со всех ног.
4 Авель с трудом спускается в канаву, что тянется вдоль до63.4
роги; ее высохшее дно сплошь поросло кустарником. Лишь в середине есть тонкая струйка воды. Наступает вечер, а несчастный все пробирается среди зарослей кустарника, постоянно
прислушиваясь, нет ли каких шагов. Дважды он скрывается в
глубине: сначала от всадника, который на рысях проносится по
дороге, во второй раз от троих мужчин, нагруженных сеном и
направляющихся к селению. Потом продолжает путь.
Однако Иисус с Самуилом прибывают в рощицу раньше
него. «Скоро он будет тут. Он идет медленно из-за своих ран.
Потерпи».
«Я не тороплюсь».
«Ты исцелишь его?»
«Он верует?»
«О!.. Он умирал от голода, увидел такую еду после нескольких
лет лишений, и все же, едва перекусив, оставил все, чтобы устремиться сюда».
«Как ты с ним познакомился?»
«Понимаешь… после моего несчастья я жил на милостыню
и скитался по дорогам, переходя с одного места на другое. Я
441

проходил тут каждые семь дней и встретил этого беднягу… в
один день, когда он, понуждаемый голодом, дошел до того, что
в состоянии, способном напугать волка, вышел на дорогу к селению в поисках хоть чего-нибудь. Он рылся в отбросах, как пес.
У меня в суме было немного черствого хлеба, подаяние добрых
людей, и я отдал ему половину. С той поры мы стали друзьями,
и каждую неделю я его снабжаю. Тем, что имею… Если у меня
много, даю много, если мало – то мало. Делаю то, что могу,
словно он мне брат. А с того вечера, когда Ты исцелил меня,
будь Ты благословен, я все думаю о нем… и о Тебе».
«Ты добрый, Самуил; поэтому благодать посетила тебя. Кто
63.5 любит, тот всего удостаивается от Бога. 5 А вон там что-то есть,
среди ветвей…»
«Это ты, Авель?»
«Я».
«Иди сюда. Учитель ждет тебя здесь, под ореховым деревом».
Прокаженный поднимается из канавы, взбираясь на край,
переваливает через него, и выходит на лужайку. Иисус ждет его,
прислонившись спиной к высоченному ореховому дереву.
«Учитель, Мессия, Святой, помилуй меня!» – и он кидается в
траву у ног Иисуса. Глядя лицом в землю, продолжает: «О Господь мой! Если Ты хочешь, Ты можешь меня очистить!». И потом осмеливается подняться на колени и протянуть костлявые
руки со скрюченными ладонями, выставив свое осунувшееся
обезображенное лицо… Из его больных глазниц на искореженный рот стекают слезы.
Иисус смотрит на него с огромным состраданием. Смотрит
на этот призрак человека, уничтожаемого ужасной болезнью,
которого, с его зловонием и отталкивающим видом, может вынести рядом с собой только настоящая любовь. Но вопреки
всему этому, Иисус протягивает Свою ладонь, Свою красивую,
здоровую ладонь правой руки, словно чтобы погладить этого
бедняжку.
Последний, однако, не вставая, откидывается назад, на
пятки, и кричит: «Не дотрагивайся до меня! Пожалей Себя!»
Но Иисус делает шаг вперед. Величественный, источающий
добро и нежность, Он накладывает Свои пальцы на голову,
442

изъеденную проказой, и произносит тихим, полным любви, но,
в то же время, повелительным голосом: «Мое желание! Очистись!». Его ладонь несколько мгновений остается на этой бедной голове. «Вставай. Ступай к священнику. Соверши все, что
предписано Законом. И не рассказывай о том, что Я тебе сделал.
Только будь хорошим. Не греши больше никогда. Благословляю тебя».
«О! Господь! Авель! Да ты же совершенно здоров!». Самуил,
увидев это преображение своего друга, кричит от радости.
«Да. Он здоров. Он удостоился этого благодаря своей вере.
Всего доброго. Да пребудет с тобой мир».
«Учитель! Учитель! Учитель! Я не покину Тебя! Я не могу
Тебя покинуть!»
«Сделай все, что нужно по Закону. Позже мы с тобой опять
увидимся. И еще раз, да будет на тебе Мое благословение».
Иисус, дав Самуилу знак оставаться, отправляется в путь. А
двое друзей плачут от радости, возвращаясь при свете четвертинки луны к трущобе, чтобы в последний раз передохнуть в
этом несчастном логове.
На этом видение прекращается.

64. Парализованный, исцеленный в Капернауме
9 ноября 1944.
[…]
Того же, 9 ноября, сразу после342.
1 Вижу берега Генисаретского озера. И вижу рыбацкие лодки, 64.1
вытянутые на берег; Петр и Андрей на берегу, прислонившись
спиной к лодкам, заняты починкой сетей, с которых еще капает
вода, сетей, что им приносят помощники, предварительно сполоснув их в озере, чтобы смыть еще остающийся в них запутавшийся мусор. На расстоянии десяти метров, согнувшись над
своей лодкой, Иоанн и Иаков сосредоточенно наводят в ней порядок, им помогают какой-то работник и мужчина лет пятидесяти или пятидесяти пяти, – думаю, это и есть Зеведей, потому
что работник называет его «хозяином», и еще потому что он
342

После краткого явления св. Екатерины Сиенской
443

исключительно похож на Иакова.
Петр и Андрей, повернувшись спиной к лодке и молчаливо
работая, связывают нити с пробковыми поплавками. Лишь изредка они обмениваются несколькими словами касательно их
трудов, которые, насколько я понимаю, оказались безуспешными.
Петр сетует на это не по причине пустого кошелька или
напрасных трудов, а говорит так: «Мне жаль, поскольку… как
мы обеспечим пищей тех несчастных? К нам поступают только
редкие пожертвования, и к тем десяти динариям и семи драхмам, что мы собрали за эти четыре дня, я не притронусь. Это
долг Учителя – указывать мне, кому и как следует отдать эти монеты. А Он не вернется до самой субботы! Если бы у нас был
хороший улов!.. Рыбу поменьше я бы приготовил и раздал бы
тем нищим… а если кто в доме и стал бы ворчать, я бы не обращал
внимания. Здоровые в состоянии пойти поискать. Но больные!..»
«Да еще этот парализованный!.. Они уже проделали такой
путь, чтобы принести его сюда…» – говорит Андрей.
«Слушай, брат. Я думаю… что нельзя разделяться, и не понимаю, почему Учитель не хочет, чтобы мы постоянно с Ним
находились. По крайней мере… я бы видел этих бедняг, которым не могу помочь, а когда видел бы, говорил им: „Он здесь“».
2 «Я здесь!». Иисус приблизился, тихо ступая по мокрому
64.2
песку.
Петр и Андрей, подскочив, вскрикивают: «О! Учитель!», и
принимаются звать: «Иаков! Иоанн! Учитель! Идите сюда!»
Те двое прибегают. И все обступают Иисуса. Кто-то целует
Его одежду, кто-то ладони, а Иоанн дерзает обвить Его своей рукой и положить голову Ему на грудь. Иисус целует его волосы.
«О чем разговаривали?»
«Учитель… мы говорили, что хотим, чтобы Ты был с нами».
«Зачем, друзья?»
«Чтобы Тебя видеть и радоваться Твоему присутствию, и
потом, из-за бедных и больных. Тебя ждут уже больше двух
дней… Я сделал то, что мог. Разместил их вон там, видишь тот
сарай на том заброшенном поле? Там ремесленники чинят
лодки. Я предоставил там приют парализованному, одному
444

страдающему сильной горячкой и ребенку, умирающему на руках у матери. Я не мог отправить их искать Тебя».
«Ты правильно поступил. Как же ты смог позаботиться и о
них, и о тех, кто их привел? Ты сказал мне, они бедные!»
«Наверняка, Учитель. У богатых есть повозки и лошади. У
бедных – только ноги. Они не могут поспевать за Тобой. Я сделал, что смог. Смотри: это подаяние, которое я получил. Но я не
взял из него ни гроша. Это сделаешь Ты».
«Петр, ты мог точно так же его использовать. Конечно… Мой
Петр, Я сожалею, что из-за Меня ты выносишь упреки и тяготы».
«Нет, Господь. Тебе не надо сожалеть об этом. Я не о том печалюсь. Мне единственно жаль, что я не сумел оказать большего
милосердия. Но поверь, я сделал, все мы сделали, столько,
сколько могли».
«Знаю. Знаю, что ты трудился – и все без толку. Но если нет
пищи, у тебя остается твоя любовь: живая, действенная, святая в
глазах Божьих».
3 Сбегаются дети с криками: «Здесь Учитель! Здесь Учитель!
64.3
Вот Он, Иисус; вот Он, Иисус!», и облепляют Его, в то время как
Он ласкает их, продолжая разговаривать с учениками.
«Симон, зайди в свой дом. Ты и вы: идите и скажите, что Я
пришел, а потом приведите Мне больных».
Ученики быстро расходятся в разных направлениях. Но о
том, что Иисус прибыл, знает уже весь Капернаум, благодаря
этим малышам, которые напоминают пчелиный рой, летающий из улья к разным цветам: домам – в каждый дом, дорогам,
площадям. Уходят, приходят радостные, принося известия мамам, прохожим, старикам, сидящим на солнышке, и потом возвращаются, чтобы еще быть обласканными Тем, кто любит их,
а один смельчак говорит: «Поговори сегодня с нами, для нас,
Иисус. Мы любим Тебя, Ты знаешь, и мы лучше, чем взрослые».
Иисус улыбается этому маленькому психологу и обещает: «Я
буду говорить специально для вас». И в сопровождении малышей
направляется к дому и заходит, приветствуя всех Своим пожеланием мира: «Мир этому дому».
Народ толпится в большой задней комнате, приспособленной
под склад для сетей, канатов, корзин, весел, парусов и провизии.
445

Ясно, что Петр предоставил ее в распоряжение Иисуса, нагромоздив все это в углу, чтобы освободить место. Озера отсюда не
видно. Слышен только ленивый рокот. А напротив виднеется
лишь зеленоватая садовая ограда со старой лозой, да раскидистой смоковницей. Толпа даже на улице, плавно перетекая из
комнаты в сад, а из сада на дорогу.
4
64.4
Иисус начинает говорить. В первом ряду – пять… высокопоставленных персон, что нагло протиснулись вперед благодаря
тому, что простой народ их явно опасается. Мантии, богатые
одеяния и высокомерие выдают в них фарисеев и законоучителей. Однако Иисус хочет находиться в окружении Своих малышей. В обрамлении поднятых на Него невинных детских лиц,
горящих глаз и ангельских улыбок. Иисус говорит, и говоря то
и дело поглаживает кудрявую головку мальчугана, который
уселся у Его ног, подложив под свою голову согнутую ручонку
и прильнув к Его коленям. Иисус держит речь, сидя на большой
груде корзин и сетей.
«Мой возлюбленный сошел в свой сад, к благоухающим цветникам, наслаждаться среди растений и собирать лилии… он, отдыхающий среди лилий 343, – говорит Соломон, сын Давида, от которого происхожу Я, Мессия Израиля.
Мой сад! Какой сад прекраснее и достойнее Бога, чем Небо,
где цветы – это ангелы, сотворенные Отцом? И все-таки, это не
он. Другого сада восхотел единородный Сын Отчий, Сын Человеческий, потому что благодаря человеку Я обладаю плотью,
без которой не сумел бы искупить грехи человеческой плоти.
Сада, который мог бы быть немногим ниже небесного, если бы
дети Адама, дети Божии, распространились из земного Рая,
будто легкие пчелы из улья, чтобы наполнить Землю святостью,
целиком предназначенной для Неба. Но Враг посеял в сердце
Адама тернии и колючки, и из его сердца эти тернии и колючки
расползлись по земле. Нет больше сада, а есть дикий и беспощадный лес, в котором завелась лихорадка и притаилась змея.
Но все же у Возлюбленного Отцом Сына есть еще сад на этой
Земле, над которой властвует Маммона. Сад, куда Он ходит
343

446

(Песнь 6:2-3)

насладиться Своей небесной пищей: любовью и чистотой; цветник, где Он срывает дорогие Ему цветы, которые не запятнаны
чувственностью, алчностью и гордостью. Вот эти. (Иисус гладит
всех тех малышей, до кого может дотянуться, проводя Своей ладонью по ожерелью внимательных головок: единственная
ласка, которая их затрагивает и заставляет радостно улыбаться).
Вот Мои лилии.
У Соломона, при его богатстве, не было одеяния более красивого, чем лилия, наполняющая ароматом долину, ни венца с
таким воздушным и великолепным изяществом, нежели тот, что
есть у цветка лилии в его жемчужной чаше. И, тем не менее, в
Моем сердце нет такой лилии, что сравнилась бы с ними. Нет
такого цветника, нет такого роскошного сада, всего поросшего
лилиями, который бы значил для Меня столько, сколько один
из этих чистых, невинных, искренних, простых ребят.
О мужи, о жены Израиля! Вы, великие и смиренные, по имению или по положению, послушайте! Вы здесь, потому что пожелали узнать и полюбить Меня. Так знайте теперь главное
условие, чтобы быть Моими. Я не скажу вам непонятных слов. И
не приведу больше трудных примеров. Я скажу: „Возьмите в
пример их“.
У кого из вас дома нет сына, племянника или маленького
брата в детском возрасте? Разве не отрада для супругов, не утешение для родственников, не добрая привязанность для друзей
– один из этих невинных, душа которого чиста, как ясное утро,
чье лицо рассеивает тучи и вселяет надежду, чьи ласки высушивают слезы и вливают жизненные силы? Отчего в них такая
сила? В них: слабых, беззащитных, еще не обученных? От того,
что в них самих присутствует Бог, они обладают силой и мудростью Божией. Подлинной мудростью: они умеют любить и верить. Умеют верить и просить. Умеют жить этой любовью и
этой верой. Будьте такими, как они: простыми, чистыми, любящими, искренними и верующими.
Нет в Израиле мудреца, который бы превосходил самого маленького из них, чья душа с Богом, и ей принадлежит Его Царство. Благословенные от Отца, любимые Сыном Отца, цветы
Моего сада, мир Мой да пребудет на вас и на тех, кто подражает
447

вам во имя Моей любви».
Иисус закончил.
5
64.5
«Учитель», – кричит Петр посреди давки, – «тут есть больные. Двое могут подождать, пока Ты выйдешь, но этот зажат в
толпе, и потом… он не в силах держаться. И пройти мы не можем. Отослать мне его обратно?»
«Нет. Спустите его через крышу».
«Ты хорошо придумал. Немедленно сделаем так».
Слышится шарканье по низкой крыше этой комнаты, которая, не являясь непосредственной частью дома, не имеет над собой укрепленной террасы, а только кровлю из сухих ветвей, покрытую чешуйками, напоминающими сланец. Не знаю, может,
они каменные. Образуется отверстие, и посредством веревок
спускаются небольшие носилки, на которых лежит этот немощный. Они опускаются прямо перед Иисусом. Толпа сдвигается
еще плотнее, чтобы видеть.
«Большая вера была у тебя и у тех, кто тебя принес!»
«О, Господь! Как можно не верить в Тебя?»
«Поэтому Я говорю тебе: чадо (это очень молодой человек),
все твои грехи прощены».
Мужчина смотрит на Него со слезами… Наверно, он немного
разочарован, потому что надеялся на телесное исцеление.
Фарисеи и учителя шепчутся между собой, воротят носы,
хмурят лбы и презрительно кривят рты.
«Отчего вы ропщете, и в сердцах еще сильнее, чем вслух? Думаете, легче сказать парализованному: „Твои грехи прощены“,
а не: „Вставай, возьми подстилку и иди“? Вы считаете, что
только Бог может оставлять грехи. Но не в состоянии ответить,
какая из этих вещей важнее, поскольку он, перестав владеть
всем своим телом, растратил имущество, но так и не сумел выздороветь. Если это возможно, то лишь с помощью Бога. Но
чтобы вы знали, что Я могу все, чтобы знали, что Сын Человеческий обладает властью и над телом, и над душой, на Земле и на
Небе, Я скажу ему: „Вставай. Возьми свою постель и иди. Ступай
в свой дом и будь здоров“».
Мужчина вздрагивает, вскрикивает, встает на ноги, бросается в ноги Иисусу, целует и гладит их, плачет и смеется вместе
448

со своими родными и с толпой, которая затем расступается,
чтобы дать ему пройти, словно триумфатору, и с ликованием
следует за ним. Толпа, но не пятеро завистников, что уходят спесивые и одеревеневшие, как палки.
6
Теперь уже может войти мать с младенцем: дитя еще груд- 64.6
ное и истощенное. Она протягивает его, говоря только: «Иисус,
Ты любишь таких. Ты это сказал. Ради этой любви и ради Твоей
Матери!..», и начинает плакать.
Иисус берет этого младенчика, действительно, умирающего,
прикладывает его к Своему сердцу, мгновение удерживает его
восковое личико с лиловыми губами и уже опущенными веками
против Своих губ. Мгновение держит его в таком положении…
а когда отнимает его от Своей светлой бороды, личико уже розовое, ротик изображает неуверенную младенческую улыбку,
глазки глядят вокруг живо и любопытно, ладошки, прежде сжатые и неподвижные, путаются в волосах и бороде смеющегося
Иисуса.
«О! Мой сын!» – восклицает счастливая мама.
«Возьми, женщина. Оставайся счастливой и доброй». И женщина принимает заново родившегося и прижимает его к груди,
а малыш сразу же заявляет свои права на кормление, ищет, открывает, находит и сосет, сосет грудь, ненасытный и счастливый.
Иисус благословляет и проходит. Идет к порогу, где находится больной в сильной горячке.
«Учитель! Будь добр!»
«И ты тоже. Употреби здоровье на правое дело». Гладит его
и выходит.
7 Он снова на берегу, за Ним идут, Его обгоняют, многие воз- 64.7
дают Ему хвалу и упрашивают: «Мы не услышали Тебя. Не
могли войти. Скажи и нам тоже».
Иисус делает утвердительный знак и, ввиду того что толпа
напирает на Него, не давая продохнуть, взбирается на лодку
Петра. Этого недостаточно. Настойчивая осада продолжается.
«Выведи лодку на воду и немного отплыви».
Тут видение прекращается.

449

65. Чудесный улов и избрание первых четырех
апостолов
65.1

10 ноября 1944.
1
Видение возобновляется на словах Иисуса:
«Когда весною все зацветает, селянин удовлетворенно говорит: „У меня будет большой урожай“. И радуется в своем сердце
от этой надежды. Но с весны до осени, с месяца цветения до месяца урожая так много дней, столько ветров, и дождей, и солнца,
и могут случиться бури, а иной раз и война или жестокость
власть имущих, и болезни растений, а иной раз заболеет сам селянин, из-за чего растения – которые уже некому окапывать и
окучивать, поливать, подстригать, подпирать и пропалывать, –
обещавшие хороший урожай, сохнут и увядают: или сами растения целиком, или их плоды!
Вы следуете за Мной. Вы Меня любите. Вы, словно растения
весной, украшены намерениями и любовью. Действительно,
Израиль сейчас, на рассвете Моего посланничества, похож на
наши любимые равнины в ясный месяц Нисан. Но послушайте.
Словно засушливый зной, придет Сатана, Мой завистник,
чтобы опалить вас своим дыханием. Придет мир со своим ледяным ветром, чтобы заморозить ваши цветы. Придут страсти, подобные бурям. Придет тоска, как затяжной дождь. Все враги,
Мои и ваши, сбегутся, чтобы сделать бесплодным то, что
должно было произойти от этого вашего святого стремления к
цветению в Боге. Я вас об этом предупреждаю, потому что знаю.
Но неужели тогда все будет потеряно, когда Я, словно заболевший земледелец – не просто заболевший, а умерший – уже
не смогу обращаться к вам через слова и чудеса? Нет. До тех пор,
пока у Меня есть время, Я сею и взращиваю. Потом это в вас разовьется и созреет, если будете за собой хорошо присматривать.
Поглядите на ту смоковницу, у дома Симона, сына Ионы.
Тот, кто посадил ее, не нашел правильного и подходящего места. Посаженная возле сырой северной стены, она бы умерла,
если бы сама не решилась защитить себя, чтобы выжить. И она
искала солнца и света. Вот она, вся изогнутая, но крепкая и отважная, с рассвета вбирающая в себя солнце и претворяющая его
в сок сотен и сотен своих сладких плодов. Она сама себе защита.
450

Она подумала: „Создатель захотел, чтобы я дарила человеку радость и пищу. Мне хочется, чтобы к Его воле присоединилась
моя!“. Смоковница! Бессловесное растение! Не имеющее души!
И вы, дети Божии, сыны человеческие, уступите этому древесному растению?
Как следует присматривайте за собой, чтобы принести
плоды вечной жизни. Я вас взращиваю, а напоследок наделю вас
соком, действеннее которого не существует. Не доводите, не доводите до того, чтобы Сатана смеялся над гибелью Моего труда,
Моей жертвы и вашей души. Ищите света. Ищите солнца.
Ищите силы. Ищите жизни. Для того, кто любит Меня, Я и
Жизнь, и Сила, и Солнце, и Свет. Я здесь, чтобы привести вас
туда, откуда Я пришел. Выступаю здесь, чтобы всех вас призвать
и указать вам на Закон из Десяти заповедей, дарующих вечную
жизнь. И Мой любовный совет вам: „Любите Бога и ближнего“.
Главное условие для достижения всех остальных благ. Самое
святое из этих Десяти святых заповедей. Любите. Те, кто – в Боге
– возлюбят Бога и ближнего, и возлюбят ради Господа Бога, обретут мир: на Земле для своей скинии, и на Небе для своего
венца».
После благословения Иисуса толпа нехотя расходится. Уже
нет ни больных, ни бедных.
2 Иисус говорит Симону: «Позови остальных двоих. Выйдем 65.2
на озеро и забросим сеть».
«Учитель, у меня руки надорвались всю ночь забрасывать и
вытягивать сеть, и все зазря. Рыба в глубине и неизвестно где».
«Сделай то, что тебе говорю, Петр. Всегда слушай Того, кто
тебя любит».
«Я сделаю, как Ты говоришь, из уважения к Твоему слову», –
и он громко зовет помощников, а также Иакова с Иоанном.
«Мы выходим на ловлю. Так решил Учитель». И, пока они
отплывают, говорит Иисусу: «И все-таки, Учитель, уверяю Тебя,
что это неподходящее время. В этот час рыба отдыхает незнамо
где!»
Иисус, сидя на носу лодки, улыбается и молчит.
Они описывают по озеру дугу, а затем забрасывают сеть.
Несколько минут ожидания, а потом лодку начинает странно
451

трясти, при том, что озеро – под теперь уже высоким солнцем –
гладкое, как расплавленное стекло.
«Это же рыба, Учитель!» – говорит Петр, вытаращив глаза.
Иисус улыбается и молчит.
«Раз-два! Раз-два!» – командует помощникам Петр. Но лодка
со стороны сети накреняется на борт. «Эй! Иаков! Иоанн! Скорей! Сюда! На веслах! Скорей!»
Те спешат, и усилиями двух команд гребцов удается поднять
сеть, не упуская добычу.
Лодки примыкают друг к другу, точно соединенные. Одна
корзина, две, пять, десять. Все они полны потрясающей добычи,
и еще множество рыбы извивается в сетях: серебристой и
ярко-бронзовой, бьющейся в попытках избежать гибели. Тогда
остается последний выход: опрокинуть остальное на дно лодки.
Так и поступают, и по всему дну начинают в агонии метаться
жертвы. Гребцы оказываются по щиколотку погружены в это
изобилие, а лодки от избыточной тяжести погружаются ниже
ватерлинии.
«К берегу! Руля! Налечь! Парус! Следи за глубиной! Готовь
шесты, чтобы не столкнуться! Слишком большой вес!»
3 Пока продолжается маневрирование, Петр не раздумывает.
65.3
Однако, когда они достигают берега, он начинает соображать.
Понимает. И приходит от этого в смятение. «Учитель, Господин
мой! Отойди от меня! Я грешный человек. Я не достоин находиться рядом с Тобой!». Он коленопреклоненно стоит на мокром каменистом берегу.
Иисус смотрит на него и улыбается. «Поднимайся! Следуй за
Мной! Я больше тебя не оставлю! Отныне ты будешь ловцом
людей, а с тобою и эти твои товарищи. Больше ничего не бойтесь. Я вас призываю. За Мной!»
«Сию минуту, Господь. Вы – займитесь лодками. Отнесите все
к Зеведею и к моему шурину. Идем. Полностью в Твоем распоряжении, Иисус! Да благословится Всевышний за это избрание».
И видение заканчивается.

452

66. Иуда Искариот в Гефсимании становится учеником
28 декабря 1944, в 12 часов
[…]
1 После полудня344 вижу Иисуса… под оливами… Он сидит
66.1
на естественном уступе в Своей обычной позе, опираясь локтями на колени, выставив предплечья вперед и соединив ладони. Опускается вечер, и в густых зарослях олив остается все
меньше и меньше света. Иисус один. Он снял плащ, словно Ему
жарко, и Его белая одежда вносит ясную ноту в окружающую
зелень, которую сумерки делают очень темной.
Какой-то человек спускается, пробираясь среди олив. Кажется, он что-то или кого-то ищет. Он высок, одет в яркую
одежду желто-розового оттенка, делающего крикливым его широкий плащ, весь в колышущихся кистях. Я не могу хорошо разглядеть его лица, поскольку этому препятствуют освещение и
удаленность, и еще потому, что верхний край этого плаща
сильно надвинут на его лицо. Завидев Иисуса, он делает такой
жест, как будто говорит: «Вот Он!», и ускоряет шаги. Не дойдя
нескольких метров, здоровается: «Здравствуй, Учитель!»
Иисус резко оборачивается и поднимает взгляд, поскольку
этот внезапно появившийся находится на вышерасположенном
уступе. Иисус глядит на него серьезно и, я бы сказала, печально.
Тот повторяет: «Приветствую Тебя, Учитель. Я Иуда, из Кериота. Не узнаешь меня? Не припоминаешь?»
«Припоминаю и узнаю. Ты тот, что разговаривал со Мной
здесь, вместе с Фомой, в прошедшую Пасху».
«И которому Ты сказал: „Подумай и прими решение до Моего возвращения“. Я решил. Иду за Тобой».
«Зачем ты идешь, Иуда?» – Иисус, в самом деле, печален.
«Затем что… я же в тот раз говорил Тебе о причине. Затем
что я мечтаю о царстве Израиля и увидел в Тебе царя».
«Ради этого идешь?»
«Ради этого. Я отдаю себя и все то, чем я обладаю: способности, познания, привязанности, усилия – на службу Тебе и на
службу Твоей миссии восстановить Израиль».
344

Сначала (в 12 часов) у Марии было наставление от Иисуса
453

Теперь они стоят один против другого, в непосредственной
близости, и пристально смотрят друг на друга. Иисус до грусти
серьезный, второй – вдохновленный своей мечтой, улыбающийся, красивый и молодой, легкомысленный и амбициозный.
«Я не стал тебя искать, Иуда».
«Я вижу. Зато я искал Тебя. Уже много дней, как я поставил у
ворот людей, чтобы они дали мне знать о Твоем появлении. Думал, Ты придешь со Своими последователями и поэтому Тебя
нетрудно будет заметить. А вместо того… я понял, что Ты здесь,
потому что группа паломников возносила Тебе хвалы за исцеление больного. Но никто не мог сказать мне, где Ты. Тогда я и
вспомнил про это место… И пришел. Если бы я Тебя тут не
нашел, я бы уже смирился с тем, что не найду…»
«Считаешь, что тебе повезло, что ты Меня нашел?»
«Да, я ведь искал Тебя, стремился к Тебе, Ты мне нужен».
«Зачем? Зачем ты Меня искал?»
«Я же говорил Тебе, Учитель. 2 Ты не понял меня?»
66.2
«Я понял тебя. Да. Понял тебя. Но хочу, чтобы ты тоже понял
Меня, прежде чем следовать за Мной. Идем. Поговорим по дороге». И они начинают прохаживаться бок о бок, вверх и вниз
по тропинкам, пересекающим оливковую рощу. «Ты идешь за
Мной ради идеи, ради человеческой идеи, Иуда. Я вынужден
тебя разочаровать. Я пришел не за этим».
«Но разве не Ты – Царь, предназначенный иудеям? Тот, о ком
говорили Пророки? Восставали и другие. Но им не хватало
слишком многого, и они опадали, как листва, которую больше
не поддерживает ветер. А Ты несешь с Собой Бога, до такой степени, что творишь чудеса. Где Бог, там исход миссии несомненен».
«Ты правильно сказал. Я несу с Собой Бога. Я есть Его Слово.
Я – Тот, кто предсказан Пророками, обещанный Патриархам,
ожидаемый толпами. Но отчего, Израиль, сделался ты таким
слепым и глухим, что не в состоянии больше читать и видеть,
слышать и понимать истину вещей? Мое Царство – не от этого
мира, Иуда. Откажитесь от этой мысли. Я иду, чтобы принести
Израилю Свет и Славу. Но не земной свет, и не земную славу. Я иду
призвать праведников Израиля к Царству. Ибо именно от Израиля
должно произрасти и при помощи Израиля сформироваться то
454

дерево вечной жизни, соком которого станет Кровь Господня, то
дерево, что распространится по всей Земле и до скончания веков. Из Израиля Мои первые последователи. Из Израиля Мои
первые исповедники. Но и Мои преследователи – тоже из Израиля. Из Израиля также Мои распинатели. Даже Мой предатель
из Израиля…»
«Нет, Учитель. Этого не может быть. Предай Тебя все – у Тебя
останусь я и буду Тебя защищать»
«Ты, Иуда? А на чем основана эта твоя уверенность?»
«На моей мужской чести».
«Вещь хрупкая, как паутина, Иуда. Это у Бога мы должны
просить силу быть честными и верными. Человек!.. Человек совершает человеческие поступки. Чтобы совершать дела духа – а
последовать Мессии в истине и праведности и значит совершать
дела духа – нужно убить того человека и заставить его переродиться. Ты способен на столь многое?»
«Да, Учитель. И потом… Не весь Израиль Тебя полюбит. Но
распинателей и предателей своего Мессии – таких Израиль не
сможет произвести. Он ждет Тебя веками!»
«Однако произведет. Вспомни Пророков. Их слова… и конец
их жизни. Я обречен на то, чтобы разочаровать многих. И ты
один из них. Иуда, здесь перед тобой кроткий, мирный, бедный
Человек, который хочет остаться бедным. Я пришел не для того,
чтобы навязывать Себя и развязывать войну. Я не оспариваю
никакого царства у сильных и никакой власти у могущественных. Я лишь оспариваю у Сатаны души и собираюсь уничтожить сатанинские оковы пламенем Моей любви. Я иду учить
милосердию, жертвенности, смирению, воздержанию. Я говорю
тебе, и всем говорю: „Не вожделейте человеческого богатства,
но трудитесь ради нетленных монет“. Ты разочаруешься, Иуда,
если считаешь, что Я восторжествую над Римом и над правящими сословиями. Ироды, равно как и Цезари, могут спать спокойно, пока Я обращаюсь к людским толпам. Я пришел не для
того, чтобы вырвать скипетр у кого бы то ни было… а Мой скипетр, вечный, уже готов. Однако никто, разве только он был бы
самой любовью, как Я, не захочет взять его в руки. 3 Иди, Иуда, 66.3
и подумай…»
455

«Ты отвергаешь меня, Учитель?»
«Я никого не отвергаю, поскольку кто отвергает, тот не любит. Но скажи Мне, Иуда, как ты назвал бы поступок человека,
который, зная, что он болен заразной болезнью, сказал бы ничего не подозревающему, что подошел, чтобы выпить из его
чаши: „Подумай над тем, что делаешь“? Ненавистью ты назвал
бы это или любовью?»
«Я бы назвал любовью, потому что он не хочет, чтобы неосведомленный сгубил свое здоровье».
«Тогда так же назови и Мой поступок».
«Я могу сгубить свое здоровье, пойдя за Тобой? Нет, никогда».
«Ты можешь сгубить больше, чем здоровье, потому что, подумай хорошо об этом, Иуда, мало вменится в вину тому, кто
станет убийцей, думая, что вершит справедливость, думая так
из-за незнания Истины; но много вменится тому, кто, познав Ее,
не только не следует Ей, но делается Ее врагом».
«Я не буду таким. Возьми меня, Учитель. Ты не можешь меня
не принять. Если Ты – Спаситель и видишь, что я грешник, заблудшая овца, слепец, сбившийся с правильного пути, почему
Ты отказываешься меня спасать? Возьми меня. Я последую за
Тобой до самой смерти…»
«До самой смерти! Правда. Это правда. Впрочем…»
«Впрочем, Учитель?»
«Будущее в глубине Божией. Ступай. Завтра увидимся около
Рыбных ворот».
«Спасибо, Учитель. Господь да пребудет с Тобой».
«И да спасет тебя Его милосердие».
И все заканчивается.

67. Чудо со сломанными клинками у Рыбных ворот
67.1

31 декабря 1944.
1 Вижу, как Иисус движется один по тенистой дороге. Похоже, это хорошо орошаемая прохладная долинка. Говорю долинка, поскольку она слегка зажата между небольшими возвышенностями, а в середине бежит речушка.
Место пустынное в этот ранний час. Наверное, едва занялся
день, славный ясный день начала лета, и за исключением пения
456

птиц среди деревьев – в основном, олив, особенно на холмике
слева, тогда как на другом, сильнее оголенном, низкие кусты мастикового дерева, колючей акации, агавы и т.д. и т.д., – да жалобного воркования диких горлиц, гнездящихся в расселинах
безлесных скал, не слыхать ничего. Даже ручеек с довольно
скудной водой, сохранившейся только в середине русла, как
будто не производит никакого шума и течет себе, отражая окружающую зелень, отчего кажется темно-изумрудным.
Иисус переходит через допотопный мостик – полуструганный ствол, положенный поперек ручья, без бортиков, без перил
– и продолжает путь по другому берегу.
Теперь начинают виднеться стены и ворота, и видны также
продавцы овощей и съестного, столпившиеся у еще закрытых
ворот с целью попасть в город. Громко ревут ослы и вступают
между собой в стычки; их владельцы тоже не настроены шутить.
Оскорбления, а порой и удары палки прилетают не только на
ослиные спины, но и на человеческие головы.
2 Двое сцепились всерьез из-за того, что осел одного из них 67.2
пристроился к роскошной корзине с латуком, висящей у другого осла, и вдоволь из нее поел! Возможно, это всего лишь повод выпустить наружу застарелую неприязнь. Дело дошло до
того, что они вытащили из-под своих одежд, доходящих им до
голеней, по короткому ножу шириною с ладонь: они похожи на
обрубленные тесаки, но хорошо заостренные, и сверкают на
солнце. Женские крики, гомон мужских голосов. Но никто не
вмешается, чтобы разнять этих двоих, что уже готовы начать дуэль по-деревенски.
Иисус, шедший задумчиво, поднимает голову, видит и, предельно ускорив шаг, оказывается между ними. «Остановись, во
имя Бога!» – повелевает Он.
«Нет! Я собираюсь покончить с этой проклятой собакой!»
«И я тоже! Ты держишь нас за любителей кистей?345 Я Тебе
сделаю кисть из Твоих внутренностей».
Они ходят вокруг Иисуса, толкая и оскорбляя Его, чтобы Он
отошел в сторону, пытаясь задеть друг друга, но безуспешно,
345

Кисти, как память о Боге, на одежду нашивали фарисеи
457

потому что Иисус расчетливыми движениями плаща отводит
удары и препятствует попаданию в цель. От этого плащ Его
даже рвется.
Народ кричит: «Уйди оттуда, Назарянин, Тебе же хуже будет!». Однако Он не сходит с места и пытается призвать к спокойствию, возвращая ум к Богу. Бесполезно! Гнев делает двоих
противников безумными.
Иисус намеревается прибегнуть к чуду. В последний раз велит: «Приказываю вам, прекратите».
«Нет уж! Убирайся! Ступай своей дорогой, назарянин собачий!»
Тогда Иисус простирает ладони с присущим Ему выражением блистательной мощи. Ни слова не говорит. Но клинки падают на землю и рассыпаются, словно бы они были из стекла и
ударились о скалу.
Двое глядят на оставшиеся у них в руках бесполезные рукоятки. Изумление притупляет их гнев. Толпа тоже ахает от удивления.
3 «И что теперь?» – спрашивает Иисус сурово, – «Где ваша
67.3
сила?»
Даже солдаты, охранявшие ворота и прибежавшие на эти последние крики, смотрят изумленно, и один наклоняется, чтобы
подобрать осколки от клинков, и пробует их на ноготь, не веря,
что они стальные.
«И что теперь?» – повторяет Иисус, – «Где сила-то ваша? На
чем вы основывали свое право? На этих кусках металла, что теперь рассыпаны в пыли? На этих кусках металла, в которых
была разве что сила греха гнева против ближнего, лишающая
вас, благодаря греху, всякого Божьего благословения, а потому
и всякой силы? О, жалок тот, кто, желая победить, опирается на
человеческие средства и не знает, что победителями и на Земле,
и за ее пределами нас делает не насилие, а святость! Поскольку
Бог – с праведными.
Послушайте, все вы, израильтяне, а также вы, солдаты Рима.
Слово Божие обращается ко всем сынам человеческим, и Сын
Человеческий не станет тем, кто отказывает язычникам в этом
Слове.
Вторая из заповедей Господа есть заповедь любви к ближнему.
458

Бог добр, и от Своих чад Он хочет благожелательности. Тот, кто
не благожелателен со своим ближним, не может называться чадом Божьим и не может обрести рядом с собой Божьего присутствия. Человек – не какое-то неразумное животное, что кидается
и кусает по праву добычи. У человека есть разум и душа. Имея
разум, он должен уметь вести себя по-человечески. Имея душу,
должен уметь вести себя свято. Тот, кто так не поступает, опускается ниже животного уровня, попадая в объятия бесов, потому что душа беснуется во грехе гнева.
Любите. Я не скажу вам ничего другого. Любите вашего
ближнего, как того желает Господь Бог Израилев. Нельзя быть
все время от Каиновых кровей. И чего ради? Ради нескольких
монет, из-за которых вы могли сделаться убийцами. В других
случаях – ради нескольких пядей земли. Ради лучшего положения. Ради какой-нибудь женщины. Что эти вещи: вечны? Нет.
Они гораздо короче жизни, которая длится всего одно мгновение вечности. А что вы потеряете, если погонитесь за ними?
Вечный мир, который обещан праведникам и который Мессия
принесет вам вместе со Своим Царством. Ходите путем Истины.
Следуйте Голосу Божию. Любите друг друга. Будьте честными.
Будьте воздержанными. Будьте смиренными и праведными.
Ступайте и обдумайте».
4 «Кто же Ты, что говоришь подобные слова и силой воли рас67.4
калываешь мечи? Лишь один делает такое: Мессия. Даже Иоанн
Крестящий не больше Него. Может быть, Ты – этот Мессия?» –
спрашивают трое или четверо.
«Это Я».
«Ты? Так это Ты исцеляешь больных и призываешь к Богу в
Галилее?»
«Я».
«У меня старая мать и она умирает. Спаси ее!»
«А я – видишь? Все силы теряю из-за болей. У меня еще дети
маленькие. Исцели меня!»
«Ступай в свой дом. Твоя мать вечером приготовит тебе
ужин. И ты исцелись. Повелеваю!»
Толпа взвывает. Затем требует: «Твое Имя! Твое Имя!»
«Иисус из Назарета!»
459

«Иисус! Иисус! Осанна! Осанна!»
В толпе ликование. Ослы могут теперь делать все, что им
вздумается, так как на них никто больше не обращает внимания. Из города прибегают несколько матерей – ясно, что уже
прошел слух – и поднимают своих малышей. Иисус благословляет и улыбается. И пытается разомкнуть этот рукоплещущий
круг, чтобы войти в город и пойти туда, куда намеревался. Однако народ не желает и знать об этом. «Оставайся с нами! В
Иудее! В Иудее! Мы тоже дети Авраама!» – кричат они.
5
67.5
«Учитель!» – к Нему спешит Иуда, – «Учитель, Ты меня опередил. А что тут происходит?»
«Этот Рабби сотворил чудо! Не в Галилее; хотим, чтобы Он
был здесь, здесь с нами».
«Видишь, Учитель? Весь Израиль Тебя любит. Было бы справедливо, если бы Ты оставался и здесь. Зачем Тебе скрываться?»
«Я не скрываюсь, Иуда. Я нарочно пришел один, чтобы грубость галилейских учеников не задела бы иудейскую чувствительность. Я собираюсь призвать под скипетр Божий всех овец
Израиля».
«Поэтому Я и говорил Тебе: „Возьми меня“. Я иудей и знаю, как
обращаться с себе подобными. Так Ты останешься в Иерусалиме?»
«На несколько дней. Чтобы дождаться одного ученика, он
тоже иудей. Потом пойду по Иудее…»
«О! Я пойду с Тобой. Буду сопровождать Тебя. Придешь в мое
селение. Я отведу Тебя в свой дом. Придешь, Учитель?»
67.6
«Приду… 6 Ты ничего не знаешь о Крестителе, ты ведь иудей
и живешь рядом с власть имущими?»
«Знаю, что он пока в заключении, но что его хотят освободить, потому что народ угрожает восстанием, если не получит
обратно своего пророка. Ты с ним знаком?»
«Знаком».
«Он Тебе нравится? Что о нем думаешь?»
«Думаю, что он равен Илии, и большего, чем он, не было».
«Ты действительно считаешь его Предтечей?»
«Он и есть. Это утренняя звезда, возвещающая о солнце. Блаженны те, кого его проповедь подготовила к появлению
Солнца».
460

«Он очень строг, Иоанн».
«К остальным не больше, чем к себе».
«Это правда. Но трудно подражать ему в его покаянии. Ты
добрее, и Тебя легче любить».
«Однако…»
«Однако – что, Учитель?»
«Однако, как его ненавидят за его суровость, так возненавидят и Меня за Мою доброту, поскольку что одна, что другая –
обе проповедуют Бога, а Бог ненавистен злым. Так уж предрешено. Как он предшествует Мне в проповедании, так будет Мне
предшествовать и в смерти. Но худо придется убийцам Покаяния и Доброты».
«К чему, Учитель, эти постоянные печальные предвидения?
Народ любит Тебя, Ты же видишь…»
«К тому, что они имеют основания. Простой народ – да, он
любит Меня. Но не весь народ прост, и не из одних простых состоит. Впрочем, Я о том не печалюсь. Это спокойное знание будущего и согласие с волей Отца, который ради этого послал
Меня. И Я пришел ради этого. Вот мы и у Храма. Я пойду в Дом
Мидраша346 учить народ. Если хочешь, оставайся».
«Я останусь возле Тебя. У меня одна цель: служить Тебе и
дать Тебе восторжествовать».
Они заходят в Храм, и все заканчивается.

68. Иисус обучает в Храме, вместе с Искариотом
1 января 1945.
1 Вижу, как Иисус, бок о бок с Иудой, проникает в Храмовую
68.1
ограду и, преодолев первую террасу, или уступ, если так угодно
называть это, останавливается в арочной галерее, что тянется
вдоль обширного двора, вымощенного разноцветным мрамором. Место очень красивое и переполненное людьми.
Иисус оглядывается кругом и замечает площадку, которая
Ему нравится. Но, прежде чем направиться туда, говорит Иуде:
В оригинале: Bel Nidrasc. Видимо, Мария Валторта на слух передает незнакомое ей словосочетание Bet Midrasc. Мидрáш – толкование,
исследование письменного Закона
461
346

«Позови Мне заведующего этим местом. Я должен представиться,
дабы не сказали, что Я пренебрегаю обычаями и уважением».
«Учитель, Ты превыше этих обычаев, и ни у кого нет большего права говорить в Доме Бога, чем у Тебя, Его Мессии».
«Я знаю это, ты знаешь, но они не знают. Я пришел не для
того, чтобы подавать дурной пример или учить преступать Закон, и не только Закон, но даже обычаи. Наоборот, Я пришел
именно для того, чтобы учить уважению, смирению и послушанию, и чтобы прекращать всякие раздоры. Поэтому Я хочу
спросить дозволения говорить от имени Божьего, с тем чтобы
заведующий этим местом признал Меня достойным того».
«В тот раз Ты этого не делал».
«В тот раз Меня сжигала ревность о Доме Божьем, оскверненном столькими вещами. В тот раз Я был Сын Отчий, Наследник,
что от имени Отца и из-за любви к Своему Дому действовал по
Своему величию, которому уступают и власти, и священники.
Сейчас Я – Учитель Израиля, и учу Израиль в том числе и этому.
И потом, Иуда, ты же не думаешь, что ученик больше Учителя?»
«Нет, Иисус».
«А кто ты? И кто Я?»
«Ты Учитель, я ученик».
«А тогда, если ты признаешь такое положение вещей, зачем
учить Учителя? Иди и повинуйся. Я повинуюсь Своему Отцу.
Ты повинуешься своему Учителю. Главная заповедь Сына Божия: повиноваться без рассуждений, понимая, что Отец может
отдавать лишь святые распоряжения. Главная заповедь ученика: повиноваться Учителю, понимая, что Учитель знает и отдает лишь справедливые распоряжения».
«Это верно. Прости. Я повинуюсь».
«Прощаю. Ступай. И выслушай, Иуда, еще одну вещь: запомни это. И помни об этом всегда, в будущем».
«О послушании? Хорошо».
«Нет: помни, что по отношению к Храму Я был уважительным и смиренным. По отношению к Храму – то есть, по отношению к правящим сословиям. Иди».
Иуда глядит на Него задумчиво, вопросительно… но
больше не осмеливается спрашивать. И уходит, погруженный в
462

размышления.
…2 Возвращается он вместе с неким закутанным в плащ субъ- 68.2
ектом. «Учитель, вот управляющий».
«Мир да пребудет с тобой. Я прошу позволения учить Израиль рядом с наставниками347 Израиля».
«Ты рабби?»
«Да».
«Кто был Твоим учителем?»
«Дух Божий, который обращается ко Мне Своей мудростью
и который озаряет для Меня светом каждое слово святых Писаний».
«Ты больше Гиллеля, раз Ты говоришь, что без учителя знаешь всякое учение? Как можно сформироваться, если нет того,
кто формирует?»
«Как сформировался Давид, неграмотный пастушок, ставший могучим и мудрым царем по воле Господа».
«Твое имя».
«Иисус, Сын Иосифа, сына Иакова, из рода Давида, и Марии,
Дочери Иоакима из рода Давида и Анны из рода Аарона, Марии
– Девы, обрученной в Храме, по причине сиротства, самим Первосвященником, по закону Израиля».
«Кто это подтвердит?»
«Еще и сейчас тут должны быть левиты, что помнят о том событии и что были современниками Захарии из смены348 Авии,
Моего родственника. Спроси у них, если сомневаешься в Моей
искренности».
«Я верю Тебе. Но кто подтвердит, что Ты способен обучать?»
«Послушай Меня и сам рассудишь».
«Я не препятствую Тебе в этом… Только… Ты не назарянин?»
«Я родился в Вифлееме Иудейском, во время переписи, объявленной Цезарем. Изгнанные по несправедливым распоряжениям, потомки Давида теперь повсюду. Но род идет от Иуды».
«Знаешь… фарисеи… вся Иудея… относится к Галилее…»
Рабби
В русском переводе (Лк. 1:5): из чреды Авии. Священники в Храме
делились на смены, которые поочередно несли службу
463
347
348

«Знаю. Но успокойся. В Вифлееме Я увидел свет, в ВифлеемеЕфрафе, откуда происходит Мой род, и если теперь Я живу в
Галилее, то это только для того, чтобы исполнилось предназначенное…»
Управляющий удаляется на несколько метров, спеша туда,
куда его зовут.
3
Иуда спрашивает: «Почему Ты не сказал, что Ты Мессия?»
68.3
«Об этом скажут Мои слова».
«Что это за предназначенное, которое должно исполниться?»
«Воссоединить весь Израиль наставничеством слова Христова. Я – Пастух, о котором говорят Пророки, и иду созывать
овец из всяких краев, иду врачевать больных, возвращать на
доброе пастбище заблудших. Для Меня не существует Иудея
или Галилея, Декаполис или Идумея. Существует лишь одно:
Любовь, что охватывает всё одним взглядом и объединяет в
одни объятия, чтобы спасти…»
Иисус вдохновлен. Кажется, Он весь лучится, так Он улыбается этой Своей мечте. Иуда глядит на Него восхищенно.
Некоторые из любопытного люда приблизились к ним
двоим, привлеченные и пораженные их непохожей важностью.
Иисус опускает глаза и улыбается этому небольшому скоплению людей той Своей улыбкой, сладость которой не сможет передать ни один живописец, и ни один верующий, не видевший
ее, не сможет себе вообразить. И говорит: «Идите сюда, если вас
подстегивает стремление к вечному слову».
4 Он направляется под своды портика и, прислонившись к ко68.4
лонне, начинает держать речь, взяв за отправную точку утреннее событие.
«Сегодня утром, вступая на Сион, Я увидел, как из-за нескольких динариев двое сынов Авраамовых были готовы убить
друг друга. Именем Бога Я мог бы их проклясть, потому как Бог
говорит: „Не убий“, и говорит также, что кто не повинуется Его
Закону, тот будет проклят. Однако Я проявил снисхождение к
неведению ими духа Закона и всего лишь предотвратил убийство, чтобы дать им возможность раскаяться, познать Бога, послужить Ему в послушании, любя не только тех, кто любит их,
но даже тех, кто приходится им врагом.
464

Да, Израиль. Новый день настает для тебя, и еще более светлой делается заповедь любви. Разве год начинается в туманный
Эйтаним349, или же в унылый Кислев350 с его днями, краткими
как сон, и ночами, долгими как бедствие? Нет, его начало приходится на цветущий, солнечный, веселый Нисан, когда все смеется, а душа человека, даже если он самый бедный и грустный,
раскрывается навстречу надежде, потому что приходит лето с
его нивами, солнцем, плодами, когда сладок сон даже на цветущем лугу со звездами в качестве светильника, когда легко пропитание, поскольку на каждом клочке земли – или трава, или
плод для утоления человеческого голода.
Вот, Израиль. Закончилась зима, время ожидания. Теперь –
радость исполняющегося обетования. Хлеб и Вино вот-вот будут готовы утолить твой голод. Посреди тебя Солнце. Под этим
Солнцем все начинает дышать свободнее и легче. В том числе и
заповедь нашего Закона, первая, святейшая из его святых заповедей: „Люби своего Бога и люби своего ближнего“.
В том относительном свете, что до сей поры был тебе дарован, тебе было сказано – на большее ты бы не был способен, поскольку на тебе тяготело негодование Божие вследствие греха
Адамовой нелюбви – тебе было сказано: „Люби любящих тебя и
ненавидь своего врага“. И врагом тебе был не только тот, кто пересекал границы твоего отечества, но и тот, кто допускал провинность по отношению к тебе в частной жизни, или кто казался
тебе допустившим провинность. Оттого и ненависть тлела во
всех сердцах, ибо разве найдется такой человек, который,
вольно или невольно, не причинит обиды своему брату? И какой человек доживет до старости, не претерпев обид?
Я говорю вам: любите даже того, кто вас обижает. Делайте
это, размышляя, что Адам, а через него и всякий человек, недобросовестен перед Богом, и нет никого, кто мог бы заявить: „Я не
оскорбил Бога“. И все же Бог прощает: не один раз прощает, а
десятки и десятки раз, тысячи и десять тысяч раз прощает, и
Седьмой месяц библейского года (он же Тишри), соответствующий сентябрю-октябрю, упомянут в (3 Цар. 8:2)
350 Или Хаслев – девятый месяц, соответствует ноябрю-декабрю
465
349

доказательство тому – само существование человека на Земле.
Итак, прощайте, как Бог прощает. И если не можете делать
этого из любви к брату, причинившему вам вред, то делайте это
ради любви Бога, что дает вам пищу и жизнь, что опекает вас в
земных нуждах, и все события устроил так, чтобы обеспечить
вам вечное благоденствие на Своем лоне. Это новый Закон, Закон Божьей весны, поры цветения пришедшей к людям Благодати, той поры, что принесет вам несравненный Плод, который
откроет для вас Небесные врата.
5
Гóлоса, говорившего в пустыне, теперь не слышно. Однако
68.5
он не онемел. Он все еще взывает к Богу за Израиль и все еще
взывает к каждому прямодушному израильтянину, и говорит –
говорит после того, как учил вас творить покаяние, дабы приготовить пути приходящему Господу, и быть милосердными, отдавая лишнее тем, у кого нет даже необходимого, и быть честными, не вымогая и не истязая – говорит вам: „Агнец Божий,
Тот, кто берет на Себя грехи мира, Тот, кто будет крестить вас
огнем Святого Духа, – Он среди вас. Он очистит Свое гумно и
соберет Свою пшеницу“.
Сумейте узнать Того, на кого указывает вам Предтеча. Его
страдания совершаются пред Богом, чтобы даровать вам свет.
Постарайтесь увидеть. Пусть откроются ваши духовые очи. И
вы признаете Свет, что приходит. Я ловлю этот голос Пророка,
что возвещает Мессию, и властью, данной Мне от Отца, усиливаю его, присоединяя к нему Свою силу, и призываю вас к истине Закона. Приготовьте ваши сердца к благодати Искупления, которое близко. Искупитель среди вас. Блаженны те, кто
удостоятся быть искупленными по причине того, что будут
иметь благую волю.
Мир да пребудет с вами».
Кто-то спрашивает: «Ты не ученик Крестителя, что с таким
почтением говоришь о нем?»
«Я крестился у него, на берегу Иордана, перед его заключением в тюрьму. Я чту его, потому что он святой в глазах Божьих.
Истинно говорю вам, что среди сынов Авраамовых нет никого,
кто превосходил бы его в благодати. С его появления и до его
смерти Божий взор без тени возмущения будет обращен на
466

этого благословенного».
«Он убедил Тебя относительно Мессии?»
«Его слово, которое не солжет, указало присутствующим на
Мессию, уже существующего».
«Где? Когда?»
«Когда пришел час указать на Него».
6
Однако Иуда считает своим долгом начать говорить 68.6
направо и налево: «Мессия – Тот, кто общается с вами. Я подтверждаю вам это, ибо я Его знаю, и я Его первый ученик».
«Он!.. О!..». Народ испуганно отодвигается. Но Иисус так
притягателен, что люди снова приближаются.
«Попросите Его о каком-нибудь чуде. Он могуществен. Исцеляет. Видит насквозь. Ответит на любой вопрос».
«Скажи Ему ты за меня, что я болен. Правый глаз у меня
неподвижен, теперь сохнет левый…»
«Учитель».
«Иуда», – Иисус, гладивший девчушку, оборачивается.
«Учитель, этот мужчина почти слеп и хочет видеть. Я рассказал ему, что Ты можешь».
«Я могу для того, кто верит. Ты веришь, мужчина?»
«Я верю в Бога Израилева. Пришел сюда, чтобы окунуться в
Вифсаиду351. Но там всегда кто-нибудь впереди меня».
«Можешь поверить в Меня?»
«Если я верю в ангела того водоема, что ж мне не поверить
Тебе, раз Твой ученик называет Тебя Мессией?»
Иисус улыбается. Он смачивает палец слюной и прикасается
к больному глазу. «Что видишь?»
«Вижу все без тумана, как раньше. А другой не исцелишь?»
Иисус опять улыбается. Повторяет действие на слепом глазу.
«Что видишь?» – спрашивает, снимая подушечку пальца с опущенного века.
«А! Господь Израилев! Вижу так, как видел, когда мальчишкой носился по лугам! Благословение Тебе навеки!». Мужчина
Точнее, Бейт-саида или Бейт-зата. Так во многих рукописях (и в
современных переводах) называется известная купель в Иерусалиме,
где произошло чудо исцеления расслабленного (Ин. 5:2)
467
351

плачет, распростершись у ног Иисуса.
«Ступай. Будь добрым теперь, в благодарность Богу».
7
68.7
Какой-то левит, подошедший к концу чуда, спрашивает:
«Какой силой Ты это делаешь?»
«Ты Меня спрашиваешь? Я скажу тебе, если ответишь Мне на
один вопрос. По-твоему, кто больше: пророк, что пророчит о
Мессии, или сам Мессия?»
«Что за вопрос! Мессия больше: это Искупитель, обещанный
Всевышним!»
«Тогда почему Пророки творили чудеса? Какой силой?»
«Той силой, которую Бог давал им, чтобы доказывать народу,
что с ними Бог».
«Что ж, Я творю чудо той же самой силой: Бог со Мною и Я с
Ним. Я доказываю народу, что это так, и что Мессия легко может, с бóльшим основанием и в большей мере, то, что могли
Пророки».
Левит уходит задумчиво, и все заканчивается.

69. Иисус наставляет Иуду Искариота
3 января 1945.
1 Иисус все еще с Иудой. Они, помолившись на прилегающем
69.1
к Святилищу месте, отведенном для израильтян мужского пола,
выходят из Храма.
Иуда пытается остаться с Иисусом. Однако это желание
наталкивается на возражение Учителя. «Иуда, Я желаю оставаться один в ночные часы. Ночью Мой дух добывает себе пропитание от Отца. Молитвы, размышления и уединение Мне более необходимы, нежели материальная пища. Тот, кто хочет
жить по духу и приводить других к подобному проживанию
жизни, должен пренебречь плотью, Я бы сказал, почти что
убить в ней всякое ее самоуправство, чтобы передать все попечения о ней духу. Имей в виду, Иуда, это относится ко всем. К
тебе тоже, если ты действительно хочешь быть от Бога, то есть,
от горнего мира».
«Но мы же еще пока на земле, Учитель. Как мы можем не
принимать в расчет плоть, отдавая все попечение духу? Разве то,
что Ты говоришь, не противоречит заповеди Божией: „Не
468

убий“? Не содержится ли в этом также запрет убивать себя?
Если жизнь – это дар Божий, должны мы любить ее или нет?»
«Отвечу тебе не так, как ответил бы простому человеку, которого достаточно побудить поднять душевные, или умственные,
очи к сфере сверхъестественного, чтобы заставить его перенестись вместе с нами во владения духа. Ты не простой человек.
Ты сформировался в кругах, что истончили тебя… но также и
заразили тебя своей педантичностью и своими теориями. Помнишь Соломона, Иуда? Он был мудрым, самым мудрым в те
времена. Помнишь, что он сказал после того, как познал всякую
мудрость? „Суета сует, все суета. Бойся Бога и соблюдай Его заповеди, в этом весь человек“352. Теперь Я говорю тебе, что нужно
уметь извлекать из пищи полезное, но не отраву. И если мы понимаем, что какая-то пища для нас вредна, поскольку оказывает
на нас пагубное воздействие, и оно сильнее наших здоровых
жизненных соков, что могли бы его нейтрализовать, нужно
больше не принимать такую пищу, пускай она и приятна на
вкус. Лучше простой хлеб и вода из родника, чем изысканные
блюда на царской трапезе, в которых есть пряности, что будоражат и вызывают отравление».
«Что я должен оставить, Учитель?»
«Все то, что, ты чувствуешь, тебя смущает. Потому что Бог
есть Умиротворение353, и если ты хочешь ходить Божьими тропинками, тебе придется очистить свой ум, свое сердце и свою
плоть от всего, что не умиротворяет, а несет с собой смущение.
Знаю, что трудно перевоспитать себя. Но Я здесь для того, чтобы
помочь тебе в этом. Я здесь, чтобы помочь человеку снова стать
чадом Божьим, воссоздать себя, словно бы заново сотворив,
словно бы захотев родить себя самого. 2 Но позволь, Я отвечу 69.2
тебе на твой вопрос, дабы ты не говорил, что остался в заблуждении по Моей вине. Это правда, что самоубийство приравнивается к убийству. Своя ли, чужая ли жизнь – это дар Бога, и
только Богу, даровавшему ее, дана власть ее забрать. Кто убивает
себя, тот выказывает свою гордость, а гордость ненавистна
352
353

См. (Еккл. 12:8, 13)
Буквально: Мир (Pace), но за ним стоит библейское Шалом
469

Богу».
«Выказывает гордость? Я бы сказал, отчаяние».
«А что такое отчаяние, как не гордость? Поразмысли, Иуда.
Почему некто отчаивается? Или потому, что на него сваливаются несчастья, а он хочет сам одолеть их – и не справляется.
Или же потому, что он грешен и считает, что Бог не сможет его
простить. И в первом, и во втором случае разве не гордость правит им? Тот человек, что желает действовать сам по себе, уже не
имеет смирения протянуть руку к Отцу и сказать Ему: „Я не
могу, но можешь Ты. Помоги мне, ибо на Тебя вся моя надежда
и упование“. Тот второй человек, что говорит: „Бог не сможет
меня простить“, говорит так потому, что, меряя Бога по себе, сознает, что какой-нибудь человек, оскорбленный им так, как был
оскорблен им Бог, не сумел бы его простить. То есть, и тут гордость. Смиренный сочувствует и прощает, даже когда страдает
от нанесенного оскорбления. Гордый не прощает. Он тоже горд,
поскольку не в силах наклонить лоб и сказать: „Отец, я согрешил, прости Своего несчастного грешного сына“. Разве ты не
знаешь, Иуда, что все будет прощено Отцом, если попросить
прощения с сердцем искренним и сокрушенным, смиренным и
жаждущим возрождения во благе?»
«Но некоторые преступления не следует прощать. Их невозможно простить».
«Это ты говоришь. И это станет правдой, потому что таково
будет желание человека. Но истинно, – о! истинно говорю тебе,
что даже после преступления из преступлений, если виновник
припал бы к ногам Отца – поэтому, Иуда, Он и зовется Отец, и
Отец бесконечно совершенный – и со слезами умолял бы Его о
прощении, предлагая себя для искупления, но не впадая в отчаяние, Отец дал бы ему возможность искупить вину, чтобы удостоиться прощения и спасти свой дух».
3 «Значит, Ты утверждаешь, что люди, на которых ссылается
69.3
Писание354, и которые убили сами себя, поступали плохо».
«Не позволительно подвергать насилию никого, и даже себя
самого. Они поступали плохо. В своем относительном познании
354

470

(Суд. 9:54), (1 Цар. 31:4-5), (2 Цар. 17:23), (3 Цар. 16:18), (2 Мак. 14:41-46)

блага они, в некоторых случаях, еще могут обрести Божью милость. Но с той поры, как Слово разъяснит всякую истину и придаст душам силу Своего Духа, тогда уже не будет прощения
тому, кто умирает в отчаянии. Ни в момент частного суда, ни
после столетий Геенны, на последнем Суде, никогда. Жестокость ли это Божья? Нет: справедливость. Бог скажет: „Ты, создание, наделенное разумом и сверхъестественным знанием, ты,
сотворенный Мною свободным, решил последовать пути, выбранному тобою самим, и заявил: ‚Бог не простит меня. Я навсегда отлучен от Него. Я считаю, что я сам должен подвергнуть
себя наказанию за свое преступление. Я ухожу из жизни, чтобы
избежать угрызений совести‘, не думая, что если бы ты пришел
на Мое Отеческое лоно, угрызения совести уже не настигли бы
тебя. А что ты судил себе, то и получай. Я не насилую свободу,
которую даровал тебе“. Вот что скажет Предвечный самоубийце. Подумай об этом, Иуда. Жизнь – это дар, и ее следует
любить. Но какой это дар? Святой дар. А значит, любить ее надо
свято. Эта жизнь длится, пока выдерживает тело. Потом начинается великая Жизнь, вечная Жизнь. Блаженство для праведников, проклятие для неправедных. Эта жизнь – цель или средство? Средство. Служащее конечной цели, которая есть
вечность. А значит, будем давать жизни ровно столько, сколько
нужно, чтобы она продолжалась и служила духу в его достижениях. Воздержание плоти во всех ее притязаниях, во всех. Воздержание ума во всех его стремлениях, во всех. Воздержание
сердца во всех тех пристрастиях, что несут в себе человеческое.
И наоборот, пускай будет безграничным устремление к тем
пристрастиям, что от Неба: любовь к Богу и к ближнему, готовность служить Богу и ближнему, послушание Божьему Слову,
доблесть во благе и в добродетели. 4 Я тебе ответил, Иуда. Убе- 69.4
дило это тебя? Достаточно такого объяснения? Всегда будь искренним и спрашивай, если еще не вполне уверен: Я здесь для
того, чтобы быть Учителем».
«Я понял и мне достаточно. Но… это очень трудно – делать
то, что я понял. Ты можешь это, потому что святой. А я… человек, молодой, полный жизненных сил…»
«Я пришел ради людей, Иуда. Не ради ангелов. Те в учителях
471

не нуждаются. Они видят Бога. Живут в Его Раю. Им ведомы
людские страсти, поскольку Ум, который для них есть Жизнь,
делает их, в том числе и тех, что не являются ангелами-хранителями людей, сведущими во всем. Но, так как они духовны, у них
может быть только один грех – и один из них совершил его и
увлек с собой наименее стойких в любви. Это превозношение,
стрела, обезобразившая Люцифера, прекраснейшего из архангелов, сделав из него наводящее ужас чудовище Преисподней.
Я пришел не ради ангелов, которые после падения Люцифера
ужасаются даже от одной тени гордого помысла. Но пришел
ради людей. Ради того, чтобы из людей сделать ангелов. Человек был совершенством творения. Он имел ангельский дух и совершенную красоту животного во всех своих душевных и нравственных проявлениях. Не было создания, равного ему. Он был
царем на Земле – подобно Богу, Царю Неба, и однажды, в день,
когда он в последний раз заснул бы на Земле, он стал бы царем
вместе с Отцом на Небе. Сатана вырвал у этого ангело-человека
крылья, придав ему звериные когти и низменные вожделения,
и сделал из него нечто, чему больше подходит имя человеко-демона, нежели просто человека. Я хочу изгладить эту Сатанинскую порчу, уничтожить эту оскверненную жажду зараженной
плоти, вернуть человеку крылья и снова привести его в состояние царя, сонаследника Отцу и небесному Царству. Я знаю: человек, если б он только захотел этого, в состоянии совершить все
то, что Я говорю, и снова стать царем и ангелом. Я не стал бы
говорить вам о вещах, которых вы не могли бы исполнить. Я не
69.5 из тех риторов, что проповедуют невероятные теории. 5 Я воспринял настоящую плоть, чтобы по собственному опыту, во
плоти, узнать, каковы соблазны человека».
«И грехи?»
«Искушаемы могут быть все. Грешники же – лишь те, кто хочет этого».
«Ты никогда не согрешал, Иисус?»
«Я ни разу не захотел согрешить. И это не потому, что Я Сын
Отчий. Но Моим желанием было и будет показать человеку, что
Сын человеческий не грешил, потому что не хотел грешить, и
что человек, если не захочет, может не грешить».
472

«Тебя когда-нибудь искушали?»
«Мне тридцать лет, Иуда. И жил Я не в пещере на горах, а
среди людей. И даже если бы Я оказался в самом уединенном
месте на Земле, ты думаешь, не пришли бы искушения? Все в
нас самих: благое и злое. Всё мы носим с собой. И на это благое
веет дуновение Божие, и раздувает355 его, словно кадило с благовонным священным ладаном. А на злое дует Сатана и разжигает его в жестоко пламенеющий костер356. Однако внимательная устремленность и постоянная молитва – как сырой песок
для этого адского пламени: подавляет и усмиряет его».
«Но если Ты никогда не грешил, как Ты можешь судить
грешников?»
«Я и человек, и Сын Божий. Обо всем том, о чем бы Я, как
человек, мог находиться в неведении и судить превратно, Я
знаю и сужу, как Сын Божий. А что до остального… Иуда, ответь на такой Мой вопрос: испытывающий голод больше мучается, говоря: „сейчас я сяду за стол“, или говоря: „нету пищи для
меня“?»
«Больше мучается во втором случае, потому что одно осознание того, что он ее лишен, доносит до него аромат этих яств, и
внутренности сводит от желания».
«Вот и искушение так же уязвляет, как это желание, Иуда. Сатана делает его более острым, более достоверным, более соблазнительным, чем любое совершаемое действие. Кроме того, действие иногда вызывает удовольствие, а иногда отвращение,
тогда как искушение не проходит, но, словно подрезанное дерево, дает еще более густую листву».
«И Ты никогда не уступал?»
«Никогда не уступал».
«Как Тебе это удавалось?»
«Я говорил: „Отец, не введи Меня в искушение“».
«Как? Ты, Мессия, Ты – творящий чудеса, просил помощи у
Отца?»
Буквально: оживляет
Стоящее тут слово rogo означает не просто костер, а костер для
казни или сожжения трупов
473
355
356

«Не только помощи, Я просил Его не ввести Меня в искушение. Ты считаешь, что поскольку Я – это Я, Мне можно обойтись
без Отца? О! Нет! Истинно говорю тебе, что Отец все предоставил Сыну, но и Сын также все получает от Отца. И скажу тебе,
что все, что ни попросят у Отца во имя Мое, будет даровано.
69.6 6 Однако, вот мы и у Гефсимании357, где Я проживаю. За стенами
уже видны первые оливы. Ты живешь с той стороны Тофета358.
И уже начинается вечер. Тебе не стоит подниматься туда. Мы
увидимся завтра на том же самом месте. До свидания. Мир да
будет с тобой».
«Мир и Тебе тоже, Учитель… Но мне хотелось бы сказать
Тебе еще одну вещь. Я провожу Тебя до Кедрона, а потом вернусь назад. Почему Ты остановился в таком укромном месте?
Знаешь, люди обращают внимание на все. Ты не знаком ни с кем
в городе, у кого был бы приличный дом? Я, если хочешь, могу
отвести Тебя к друзьям. Они бы приняли Тебя ради дружбы со
мной; и у Тебя было бы более достойное жилище».
«Ты думаешь? Я так не считаю. Достойные и недостойные
есть во всех сословиях. И, не по недостатку любви, но чтобы не
погрешить против справедливости, скажу тебе, что недостойные, и злонамеренно недостойные, часто бывают среди влиятельных. Чтобы быть добрым, не нужно быть могущественным, и
могуществом не прикрыть грехи перед лицом Божьим. Все перевернется под Моим Знамением. И великими будут не те, кто
могущественны, а те, кто смиренны и святы».
«Но чтобы быть уважаемым, произвести впечатление…»
«Уважают ли Ирода? А Цезаря уважают? Нет. Их терпят и
проклинают устами и сердцем. На добрых, или даже всего лишь
стремящихся к благу, поверь, Иуда, Я произведу большее впечатление скромностью, нежели важностью».
«Значит… Ты всегда будешь презирать власть имущих? Ты
наживешь Себе врагов! Я намеревался говорить о Тебе со многими, кого я знаю и у кого есть имя…»
«Я никого не презираю. Пойду к бедным так же, как к богатым;
357
358

474

У МВ это название передано как Гет-Самми
Тофет – возвышенность на юге Иерусалима, над долиной Генном

к рабам так же, как к владыкам; к чистым так же, как к грешникам. Но если Я буду благодарен тому, кто предоставит Мне хлеб
и кров в Моих трудах, какой бы ни был этот хлеб и этот кров,
предпочтение Я окажу, все же, тому, что поскромнее. У великих
и так много радостей. У бедных же только и есть, что чистая совесть, верная любовь, дети, да надежда на то, что их услышат те,
кто выше их. Я всегда буду склоняться над бедными, скорбящими и грешными. Благодарю тебя за твое доброе пожелание.
Но давай, Я останусь в этом месте покоя и молитвы. Ступай. И
пусть Бог вдохновит тебя на благое».
Иисус оставляет ученика и углубляется в оливковые заросли,
и все кончается.

70. В Гефсимании с Иоанном Зеведеевым. Сравнение
Возлюбленного ученика с Иудой Искариотом
4 января 1945.
1 Вижу, как Иисус направляется к низкому белому домику в 70.1
середине оливковой рощи. Его приветствует какой-то подросток. Кажется, он местный, поскольку в руках у него инструменты для подрезки и прополки.
«Бог да пребудет с Тобой, Рабби. Приходил Твой ученик
Иоанн, а сейчас он отошел, чтобы пойти Тебе навстречу».
«Давно?»
«Нет, только что пошел по той тропинке. Мы думали, Ты
придешь со стороны Вифании…»
Иисус стремительно уходит, обходит обрыв, замечает
Иоанна, который почти бегом спускается к городу, и зовет его.
Ученик оборачивается и с лицом, осветившимся радостью,
кричит: «О! Мой Учитель!», и бегом возвращается назад.
Иисус раскрывает объятья, и они сердечно обнимаются.
«Ходил Тебя искать… Мы думали, Ты был в Вифании, как говорил».
«Да. Я собирался туда. Мне надо приступить к благовестию
и в окрестностях Иерусалима. Но потом Я задержался в городе… чтобы наставить одного нового ученика».
«Что бы Ты ни делал, все делается хорошо, Учитель. И выходит
удачно. Видишь? Даже сейчас мы сразу же встретились».
475

Они шагают вдвоем; Иисус положил руку на плечи Иоанну,
который, будучи ниже Него, смотрит на Него снизу вверх, счастливый от этой задушевности. Так они возвращаются к домику.
«Ты уже давно пришел?»
«Нет, Учитель. На рассвете я отправился из Доко, вместе с
Симоном, которому я сказал то, что Ты велел. Потом мы вместе
сделали привал на равнине Вифании, разделив трапезу и разговаривая о Тебе с селянами, встретившимися на полях. Когда
солнце стало не таким палящим, мы разошлись. Симон пошел к
одному своему другу, которому хочет о Тебе рассказать. Это хозяин почти всей Вифании. Он знает его издавна, с тех пор, когда
еще были живы отцы одного и другого. Но завтра он сюда придет, Симон. Он просил меня передать Тебе, что он счастлив Тебе
служить. Он очень умелый, Симон. Хотел бы я быть таким, как
он. Но я всего лишь невежественный юноша».
«Нет, Иоанн. Ты тоже очень помогаешь».
«Ты и вправду доволен Своим бедным Иоанном?»
«Очень доволен, Мой Иоанн. Очень».
«О! Мой Учитель!». Иоанн резко наклоняется, чтобы взять в
руку ладонь Иисуса, и целует ее, и проводит ею по своему лицу,
словно гладит.
2 Они достигли домика. Заходят в низкую и задымленную
70.2
кухню. Хозяин приветствует их: «Мир да пребудет с Тобой».
Отвечает Иисус: «Мир этому дому и тебе, и тем, кто с тобой
живет. Со Мною ученик».
«Для него тоже найдется хлеб с оливковым маслом».
«Я принес сушеной рыбы, которую мне дали Иаков и Петр.
А когда я проходил через Назарет, Твоя Мать передала мне для
Тебя хлеб и мед. Я шел без остановок, но теперь он, наверное,
черствый».
«Не важно, Иоанн. Он все равно будет пахнуть Мамиными
руками».
Иоанн вынимает свои сокровища из переметной сумы, брошенной в углу. И я вижу необычный способ приготовления этой
сушеной рыбы. Несколько минуток ее вымачивают в горячей
воде, потом смазывают маслом и дают ей обжариться на огне.
Иисус благословляет пищу и вместе с учеником садится за
476

стол. За столом также и хозяин, которого, я слышу, зовут Иона,
и его сын. Его мать снует туда-обратно, поднося рыбу, черные
оливки, вареные и приправленные маслом овощи. Иисус предлагает также и мед. Намазав его на хлеб, Он протягивает его хозяйке. «Это из Моих ульев», – говорит Он. «О пчелах заботится
Моя Мать. Покушай его. Он хорош. Ты так добра со Мной, Мария,
что заслуживаешь и этого, и много другого», – добавляет Он,
поскольку женщина не хочет лишать Его этого сладкого меда.
Ужин под обычные краткие речи быстро подходит к концу.
Едва он окончен, Иисус, возблагодарив за принятую трапезу,
говорит Иоанну: «Иди сюда. Давай выйдем ненадолго в рощу.
Ночь теплая и ясная. Будет приятно немного побыть на воздухе».
Хозяин говорит: «Учитель, я откланяюсь. Я устал, и устал мой
сын. Мы пойдем отдохнем. Я оставлю дверь приоткрытой, а на
столе оставлю светильник. Ты знаешь, что делать».
«Ступай на здоровье, Иона. И светильник тоже погаси. Лунный свет так ярок, что мы разберемся без освещения».
«Где же будет спать Твой ученик?»
«Со Мной. На моей циновке хватит места и для него. Правда,
Иоанн?»
Иоанн приходит в восторг от мысли, что будет спать под боком у Иисуса.
3 Они выходят в оливковую рощу. Но перед этим Иоанн бе- 70.3
рет что-то из сумки, лежащей в углу. Они некоторое время идут
и доходят до края обрыва, с которого виден весь Иерусалим.
«Сядем тут и поговорим», – предлагает Иисус.
Но Иоанн предпочитает усесться на невысокой травке у Его
ног, положив Иисусу на колени свои руки и опустив на них голову, и изредка посматривать на своего Иисуса. Он выглядит
как ребенок рядом с самым дорогим ему человеком. «Здесь тоже
красиво, Учитель. Посмотри, каким огромным кажется город
ночью. Больше, чем днем».
«Это потому, что лунный свет затушевывает его очертания.
Видишь, его границы в серебряном блеске будто бы расширяются. Погляди туда, на вершину Храма. Не кажется ли, что она
подвешена в пустоте?»
«Похоже, что ее несут ангелы на своих серебряных крыльях».
477

Иисус вздыхает.
«Почему Ты вздыхаешь, Учитель?»
«Потому что ангелы покинули этот Храм. Его внешняя чистота и святость ограничиваются лишь стенами. Те, кто должны
были бы вложить их в его душу – ибо у всякого места тоже есть
своя душа, то есть, тот дух, ради которого оно было воздвигнуто;
а душой Храма является, должен был являться, дух молитвы и
святости, – они же оказались первыми их расхитителями. Невозможно вложить то, чем не обладаешь сам, Иоанн. И хотя там
проживает множество священников и левитов, среди них нет
даже десятой части таких, что были бы способны придать жизнь
этому Святому Месту. Они передают смерть. Заражают его той
смертью, что у них в душе, мертвой ко всему, что свято. У них
есть формулировки. Но нет жизни, наполняющей их. Это трупы,
которые еще не остыли только благодаря распирающему их
разложению».
«Тебе причинили зло, Учитель?». Иоанн крайне огорчен.
«Нет. Напротив, Мне разрешили говорить, когда Я об этом
попросил».
«Ты просил об этом? Зачем?»
«Затем, что Я не хочу быть тем, кто развязывает войну. Война
все равно начнется. Потому что у некоторых Я вызову нелепый
человеческий испуг, а для других стану укором. Однако это
предначертано в их книге. Не в Моей».
4 Какое-то время длится молчание, затем Иоанн снова всту70.4
пает в разговор. «Учитель… я знаком с Анной и Кайафой. По
деловым нуждам моя семья была с ними связана, и когда я находился в Иудее, ради Иоанна, я также приходил и в Храм, и они
были добры к сыну Зеведея. Мой отец всегда приберегает для
них самую лучшую рыбу. Так принято, понимаешь? Когда хочешь иметь друзей, и чтобы они оставались друзьями, это необходимо…»
«Знаю». Иисус серьезен.
«Так что, если сочтешь нужным, я поговорю о Тебе с Первосвященником. И потом… если захочешь, я знаком с одним человеком, который связан по роду занятий с моим отцом. Он
богатый торговец рыбой. У него большой красивый дом возле
478

Иппика359, поскольку он человек богатый, но он также и очень
добрый. Тебе было бы удобнее, и Ты бы меньше уставал. Чтобы
сюда добираться, приходится проходить также через этот пригород Офел, такой неспокойный и всегда наполненный ослами
и задиристыми подростками».
«Не надо, Иоанн. Благодарю тебя. Но Мне хорошо здесь. Видишь, какой покой? Я уже говорил это другому ученику, который предлагал Мне то же самое. Он сказал: чтобы быть более
уважаемым».
«Я предложил это, чтобы Ты меньше уставал».
«Я не устаю. Я еще столько пройду и ничуть не утомлюсь.
Знаешь, что Меня утомляет? Равнодушие. О! Вот что тяжело!
Как будто носишь тяжесть на сердце».
«Я к Тебе неравнодушен, Иисус».
«Да, и ты поддерживаешь Меня. Я так люблю тебя, Иоанн, и
всегда буду любить, потому что ты никогда Меня не предашь».
«Предать Тебя! О!»
«И все же будут многие, кто Меня предаст… 5 Иоанн, послу- 70.5
шай. Я сказал тебе, что задержался тут, чтобы наставить одного
нового ученика. Это молодой иудей, образованный и известный».
«В таком случае, Ты будешь меньше мучиться, чем с нами,
Учитель. Я рад, что у Тебя появился кто-то более способный,
нежели мы».
«Ты думаешь, Я буду меньше мучиться?»
«Э! Если он не такой невежественный, как мы, он легче Тебя
поймет и лучше Тебе послужит, особенно если больше Тебя полюбит».
«Вот. Ты хорошо сказал. Но любовь не пропорциональна образованности, ни даже воспитанию. Девственный любит всею
силой своей первой любви. Это относится и к девственности в
мыслях. И любимый больше проникает и запечатлевается в девственные сердце и ум, чем в те, где уже была другая любовь. Но
если Богу будет угодно… слушай, Иоанн. Я умоляю тебя быть ему
другом. Мое сердце колеблется поместить тебя, нестриженного
Т. наз. башня Иппика была возведена Иродом и названа им в
честь своего друга, располагалась рядом с дворцом Ирода
479
359

ягненка, рядом со знатоком жизни. Но по той же причине оно
успокаивается, потому что знает, что ты будешь ягненком, но
еще и орлом, и если этот знаток захочет заставить тебя соприкоснуться с землей, непременно грязной, с землей здравого человеческого смысла, ты одним взмахом крыльев сумеешь освободиться, желая лишь лазури и солнца. Поэтому Я молю тебя –
оставаясь тем, кто ты есть – быть другом этому новому ученику,
которого не слишком будет любить Симон Петр, да и другие,
чтобы передать ему твое сердце…»
«О, Учитель! Разве недостаточно Тебя?»
«Я Учитель. Которому не все скажут. Ты – соученик, чуть более молодой, которому гораздо легче открыться. Я не предлагаю
повторять Мне то, что он тебе скажет. Не терплю шпионов и
предателей. Но прошу тебя благовествовать ему при помощи
твоей веры и твоего человеколюбия, при помощи твоей чистоты, Иоанн. Это зараженная земля с мертвыми водами. Ее
надо просушить солнцем любви, очистить целомудрием помыслов, желаний и поступков, облагородить верой. Ты можешь
справиться с этим».
«Раз Ты считаешь, что могу… о! тогда да. Раз Ты говоришь,
что я могу сделать это, я это сделаю. Ради Твоей любви…»
«Спасибо, Иоанн».
6 «Учитель, Ты заговорил о Симоне Петре. И мне вспомни70.6
лось то, что я должен был сказать Тебе сразу, но оно улетучилось
из моего сознания от радости слышать Тебя. Вернувшись в Капернаум после Пятидесятницы, мы тотчас же обнаружили
обычную сумму от того неизвестного. Мальчик передал ее моей
матери. Я отдал ее Петру, а он вернул ее мне, сказав, чтобы я
использовал небольшую ее часть на обратный путь и на остановку в Доко, а остальное отнес Тебе на Твои возможные
нужды… поскольку Петр тоже думал, что Тебе тут неудобно…
но Ты говоришь, что нет… Я взял оттуда лишь два динария для
двух бедняков, что встретил около Эфраима. В остальном я обходился тем, что дала мне моя мать и что мне давали те добрые
люди, которым я проповедовал Твое Имя. Вот кошелек».
«Мы раздадим его бедным завтра. Так, чтобы Иуда тоже
усвоил наши обычаи».
480

«Пришел Твой кузен? Как у него вышло обернуться так
быстро? Он был в Назарете и не говорил мне, что собирается
уйти…»
«Нет. Иуда – это тот новый ученик. Он из Кериота. Ты же видел
его на Пасху, здесь, в вечер исцеления Симона. Он был с Фомой».
«А! Это он?». Иоанн немного смущен.
«Он. А что делает Фома?»
«Он повиновался Твоему распоряжению, оставив Симона Хананея и отправившись приморским путем навстречу Филиппу
и Варфоломею».
«Да, Я хочу, чтобы вы любили друг друга без каких-либо
предпочтений, взаимно помогая и сочувствуя друг другу. Никто не совершен, Иоанн. Ни молодые, ни пожилые. Но, если у
вас будет благая воля, вы достигнете совершенства, а то, чего у
вас не хватает, восполню Я. Вы как дети в одной святой семье, в
которой есть много непохожих характеров. Кто-то силен, кто-то
мягок, кто-то храбр, кто-то робок, кто-то порывист, а кто-то
очень осторожен. Если бы вы все были одинаковы, вы были бы
сильны в чем-то одном, а во всем остальном испытывали бы недостаток. А так вы образуете совершенное единство, поскольку
дополняете друг друга. Любовь объединяет вас, должна объединять, любовь ради Божьего дела».
«И ради Тебя, Иисус».
«Первая причина – Бог, а затем любовь к Его Христу».
«А я… чем я являюсь в этой нашей семье?»
«Ты – любимая отрада Христа Божия. 7 Ты устал, Иоанн? Хо- 70.7
чешь вернуться? Я останусь помолиться».
«Я тоже останусь помолиться вместе с Тобой.
«Оставайся, пожалуйста».
Иисус произносит псалмы, а Иоанн повторяет за Ним. Но голос его затухает, и апостол погружается в сон, его голова лежит
на коленях Иисуса, который улыбается и набрасывает Свой
плащ на плечи спящему, а потом, конечно, продолжает молиться про себя.
Видение так и заканчивается.

481

Далее Иисус говорит:
«Еще одна параллель между Моим Иоанном и другим учеником. Параллель, из которой все яснее и яснее выступает облик Моего возлюбленного ученика.
Он – тот, кто отказался даже от своего образа мыслей и суждений ради того, чтобы быть „учеником“. Тот, кто отдает себя,
не желая оставить от себя – от себя прежнего, до избрания – ни
единой частицы. Иуда – тот, кто не хочет отказываться от самого
себя. И потому какой-либо дар нереален для него. Он носит с
собой свое я, страдающее гордостью, чувственностью и алчностью. Сохраняет свой образ мыслей. И потому нейтрализует воздействия даров и Благодати.
Иуда: прототип всех несостоявшихся апостолов. И сколько
их! Иоанн: прототип тех, что становятся жертвами ради Моей
любви. Твой прототип.
Я и Моя Мать – наивысшие Жертвы. Приблизиться к Нам
трудно, даже невозможно, потому что Наше самопожертвование было беспредельно суровым. Однако Мой Иоанн! Это
жертва, достойная подражания для всех сословий Моих почитателей: девственник, мученик, исповедник, благовестник, служитель Бога и Матери Божьей, деятельный и созерцательный, он
для всех является примером. Он тот, кто любит.
Заметь различия в способах рассуждения. Иуда исследует,
придирается, упрямится и, даже если демонстрирует уступку, в
действительности сохраняет свой образ понимания. Иоанн
ощущает себя ничем, все принимает, не требует доказательств,
довольствуется тем, что доставляет Мне радость. Вот пример.
9 И разве ты не чувствуешь, что становишься совершенно
70.9
умиротворенной перед лицом простого и драгоценного образа
его любви? О! Мой Иоанн! И Мой маленький Иоанн, которому
Я желаю все больше и больше походить на Моего возлюбленного ученика. Принимай все, говоря всегда вслед за Апостолом:
„Что бы Ты ни делал, все делается хорошо, Учитель“, чтобы всегда удостаиваться в ответ услышать: „Ты – Моя любимая отрада“. Даже Мне требуется утешение, Мария. Так дай Мне его.
Мое Сердце успокоит тебя».
70.8

8

482

71. Иуда Искариот представлен Иоанну и Симону
Зелоту
6 января 1945.
1
Вижу, как Иисус вместе с Иудой Искариотом прохажива- 71.1
ются вверх-вниз возле одного из входов Храмовой ограды.
«Ты уверен, что он придет?» – спрашивает Иуда.
«Уверен. На рассвете он отправился из Вифании, а в Гефсимании должен был встретиться с Моим первым учеником…»
Пауза, затем Иисус останавливается и пристально смотрит
на Иуду. Расположившись прямо перед ним, Он изучает его.
Потом кладет ему руку на плечо и вопрошает: «Почему, Иуда,
ты не выскажешь Мне свои мысли?»
«Какие мысли? В данный момент у меня нет каких-то особенных мыслей, Учитель. Я уже задал Тебе слишком много вопросов. Ты никак не можешь пожаловаться на мою бессловесность».
«Ты задаешь Мне много вопросов и даешь Мне много сведений о городе и его обитателях. Но не открываешь Мне свою
душу. Ты что: полагаешь, будто для Меня имеют значение известия об имуществе и положении той или иной семьи? Я не какой-нибудь бездельник, прибывший, чтобы провести тут
время. Ты знаешь, зачем Я пришел. И вполне способен понять,
что Мне важно, в первую очередь, быть Наставником Моих учеников. Поэтому Я требую с их стороны искренности и откровен71.2
ности. 2 Твой отец любил тебя, Иуда?»
«Очень меня любил. Я был его гордостью. Когда я возвращался из школы, и даже впоследствии, когда возвращался в Кериот из Иерусалима, он желал, чтобы я ему рассказывал все. Он
интересовался всем, чем бы я ни занимался, и радовался, когда
дела шли хорошо; когда же не так хорошо, утешал меня, если –
иногда, как известно, все мы ошибаемся – я совершал ошибку и
получал за нее порицание, он показывал мне всю справедливость полученного выговора, или всю неправильность моего поступка. Но делал он это так мягко… казалось, это старший брат.
Заканчивал всегда так: „Говорю тебе это, потому что хочу,
чтобы мой Иуда был праведным. Хочу, чтобы я благословился
через своего сына…“. Мой отец…»
Иисус, который все время внимательно наблюдал за учеником,
483

откровенно растроганным при воспоминаниях о своем отце, говорит: «Вот, Иуда, будь уверен в том, что Я тебе скажу. Никакое
деяние не осчастливит твоего отца так, как то, что ты будешь
Моим верным учеником. Дух твоего отца возрадуется там, где
он ожидает Света – поскольку, раз он тебя так воспитывал, он,
наверное, был праведным, – когда увидит тебя Моим учеником.
Но чтобы стать им, ты должен сказать себе: „Я вновь обрел своего ушедшего отца, того отца, что казался старшим братом, я
обрел его в моем Иисусе, и Ему, как любимому и все еще оплакиваемому мной отцу, я буду говорить все, чтобы получать от
Него наставление, благословение или мягкий упрек“. Да будет
воля Предвечного и твоя – прежде всего, твоя – на то, чтобы
Иисусу только и осталось, что сказать тебе: „Ты добрый человек.
Я благословляю тебя“».
«О, да! Да, Иисус. Если Ты будешь любить меня так сильно, я
сумею стать добрым, как того хочешь Ты и как хотел мой отец.
И у моей матери больше не будет той занозы в сердце. Она все
время говорила: „Ты теперь без наставника, сын, а он тебе еще
так необходим“. Когда она узнает, что у меня есть Ты!»
«Я буду любить тебя, как не смог бы ни один другой человек,
Я буду очень любить тебя. Я очень люблю тебя. Не разочаровывай Меня».
«Нет, Учитель, нет. Я был полон противоречий. Зависть, ревность, жажда первенства, чувственность, – все это восставало во
мне против благих побуждений. Даже совсем недавно, видишь?
Ты причинил мне боль. То есть, не Ты. Ее причинила мне моя
злополучная природа… Я думал, что я Твой первый ученик… а
Ты мне сказал, что у Тебя уже есть другой».
«Ты и сам его видел. Не помнишь ли, что в Храме, на Пасху,
Я был со множеством галилеян?»
«Я думал, это друзья… Думал, что я был первым, избранным
для такой участи, а потому любимым».
«В Моем сердце нет различий между последними и первыми.
Если бы первый потерпел неудачу, а последний оказался бы
святым, вот тогда бы это привело к различию в глазах Божьих.
Но что до Меня, то Я все равно буду любить: святого – счастливой
71.3 любовью, грешника – страдающей. 3 Однако, вот уже подходит
484

Иоанн вместе с Симоном. Иоанн, Мой первый ученик. Симон –
тот, о ком Я говорил тебе два дня назад. Симона и Иоанна ты
уже видел. Один был болен…»
«А! Тот прокаженный! Помню. Он уже Твой ученик?»
«Стал им на следующий день».
«А почему я столько ждал?»
«Иуда?!»
«Правда. Прости».
Иоанн увидел Учителя и указывает на Него Симону. Они
ускоряют шаг. Приветствие Иоанна – это обмен поцелуями с
Учителем. Симон, напротив, простирается у ног Иисуса и целует их, восклицая: «Слава моему Спасителю! Благослови Твоего раба, чтобы его дела были святы перед очами Божьими, и я
воздал бы Ему славу, благословляя Его за то, что Он даровал мне
Тебя!»
Иисус кладет ему на голову ладонь: «Да, так и Я благословляю тебя в знак благодарности за твой труд. Вставай, Симон. Вот
Иоанн, вот Симон; а это – Мой последний ученик. Он тоже хочет последовать за Истиной. Посему он брат всем вам».
Они поочередно приветствуют друг друга: иудеи с обоюдным сдержанным любопытством, Иоанн – с откровенностью.
«Ты устал, Симон?» – спрашивает Иисус.
«Нет, Учитель. Заодно со здоровьем ко мне пришла крепость,
о какой я раньше не подозревал».
«И Мне известно, что ты ее правильно расходуешь. Я со многими общался, и все Мне говорили о тебе, как о том, кто уже
оповестил их о Мессии».
Симон довольно улыбается. «Вчера вечером я тоже разговаривал о Тебе с одним человеком, с честным израильтянином.
Надеюсь, Ты однажды познакомишься с ним. Мне бы хотелось,
чтобы именно я привел Тебя к нему».
«В этом нет ничего невозможного».
Иуда вмешивается: «Учитель, Ты обещал мне пойти со мной
в Иудею».
«И пойду. Симон продолжит оповещать людей о Моем прибытии. Время коротко, друзья, а людей так много. 4 Сейчас Я иду 71.4
с Симоном. К вечеру вы двое выйдете ко Мне навстречу на дорогу
485

на Масличной горе, и мы раздадим деньги бедным. Ступайте».
Иисус, оставшись один с Симоном, спрашивает у него: «Тот
человек в Вифании – подлинный израильтянин?»
«Подлинный израильтянин. У него есть все эти модные
представления, но, при этом, в нем есть также истинная жажда
Мессии. И когда я сказал ему: „Он среди нас“, он тут же ответил:
„Мое счастье, что я живу в это время!“»
«Мы как-нибудь сходим к нему и принесем благословение
его дому. Видел нового ученика?»
«Видел. Он молод и, похоже, умен».
«Да. Это так. Ты, будучи иудеем, будешь к нему более терпимым, чем остальные, из-за его воззрений».
«Это пожелание или повеление?»
«Это мягкое повеление. Ты, испытавший страдания, способен проявить бóльшую терпимость. Скорбь научает многому».
«Если Ты даешь мне такое распоряжение, я буду с ним само
терпение».
«Да. Именно так. Возможно, Мой Петр, и не только он один,
будет несколько обескуражен, видя, как Я забочусь и беспокоюсь об этом ученике. Но однажды они поймут… Чем хуже человек воспитан, тем более он нуждается в заботе. Остальные…
о! остальные сформируются сами собой, просто благодаря общению. Я не стремлюсь делать все Сам. Я нуждаюсь в воле человека и в помощи других, чтобы воспитывать человека. Я прошу
вас помогать Мне… и благодарен вам за помощь».
«Учитель, Ты предполагаешь, что у Тебя от него будут разочарования?»
«Нет. Но он молод и вырос в Иерусалиме…»
«О! Вблизи Тебя он избавится от всех пороков этого города…
Я в этом уверен. Я, уже старый и очерствевший от ненависти,
совершенно обновился с тех пор, как Тебя увидел…»
Иисус произносит тихо: «Да будет так!». Потом, громче:
«Пойдем со Мной в Храм. Я буду благовествовать народу».
И видение заканчивается.

486

72. По пути в Вифлеем с Иоанном, Симоном Зелотом и
Иудой Искариотом
7 января 1945.
1
Вижу, с самого раннего утра, Иисуса, к которому всё у тех 72.1
же ворот присоединяются ученики Симон и Иуда. Иисус уже
вместе с Иоанном. И слышу, как Он говорит: «Друзья, попрошу
вас пройти со Мной по Иудее. Если для вас это не слишком затратно, особенно, для тебя, Симон».
«Почему, Учитель?»
«Путь по Иудейским горам суров… и, возможно, еще более
неприятным будет для тебя встретить кое-кого, кто причинил
тебе зло».
«Что касается пути, то еще раз уверяю Тебя, что после того,
как Ты исцелил меня, я крепче молодого, и никакая усталость
меня не тяготит; это также потому, что путь совершается ради
Тебя, а теперь еще и вместе с Тобой. Что до встречи с теми, кто
навредил мне, то в сердце Симона, с тех пор как оно принадлежит Тебе, больше нет болезненной досады, ни даже болезненных чувств. Ненависть отпала вместе с шелухой моего недуга.
И, поверь, не знаю, что счесть бóльшим чудом: то, что Ты исцелил мою истерзанную плоть, или что исцелил душу, сжигаемую
злобой. Думаю, не ошибусь, если скажу, что более грандиозное
чудо – это последнее. Душевную язву исцелить всегда не так
легко… а Ты исцелил мне ее в один миг. Вот это чудо. Потому
что – нет, не исцеляются в один миг, даже если пожелают этого
всеми своими силами; не исцелится человек от душевной привычки, если Ты не уничтожишь эту привычку Своей освящающей волей».
«Ты не ошибаешься, рассуждая так».
2 «Почему Ты не совершаешь этого со всеми?» – спрашивает
72.2
Иуда несколько обидчиво.
«Но Он совершает это, Иуда. Зачем ты говоришь такое Учителю? Разве ты не почувствовал себя другим с той поры, как стал
с Ним общаться? Я уже был учеником Иоанна Крестителя. Однако я ощутил себя совершенно изменившимся с того момента,
когда Он сказал мне: „Пойдем“».
Иоанн, который обычно никогда не вмешивается, и особенно,
487

если это происходит в присутствии Учителя, на этот раз не в силах смолчать. Мягко и дружески он положил ладонь на руку
Иуды, словно успокаивая его, и обращается к нему взволнованно
и убедительно. Потом, заметив, что начал высказываться вперед
Иисуса, краснеет и говорит: «Прости, Учитель. Я заговорил вместо Тебя… но я хотел… хотел, чтобы Иуда не огорчал Тебя».
«Да, Иоанн. Но он Меня еще не огорчил как ученик. Когда
он им будет, тогда, если будет упорствовать в своем образе мыс72.3 лей, он Меня огорчит. 3 Мне только грустно констатировать то,
насколько человек испорчен Сатаной, который сбил с пути его
помышления. У всех, понимаете? У всех у вас помышления взбаламучены им! Но придет, – о! придет тот день, когда вы обретете
в себе Силу Божию, Его Благодать; обретете Мудрость вместе с
Его Духом… Тогда вы получите всё, чтобы рассуждать справедливо».
«И все будем рассуждать справедливо?»
«Нет, Иуда».
«Но Ты это относишь к нам, ученикам, или ко всем людям?»
«Я говорю это, имея в виду сначала вас, а потом и всех остальных. Когда наступит час, Учитель выберет Себе работников и
отправит их по всему миру…»
«Разве Ты уже не делаешь это?»
«Пока Я прибегаю к вам только для того, чтобы вы говорили:
„Здесь Мессия. Идите к Нему“. Тогда Я дам вам способность проповедовать от Моего имени, совершать чудеса во имя Мое…»
«О! даже чудеса?»
«Да, над телами и над душами».
«О! Как тогда нам будут удивляться!» – Иуда в восторге от
этой мысли.
4 «Тогда мы уже не будем с Учителем, так что… мне всегда
72.4
будет страшно совершать человеческими силами то, что совершается Богом», – говорит Иоанн и смотрит на Иисуса задумчиво
и, одновременно, немного печально.
«Иоанн, если Учитель позволит, я высказал бы тебе свое мнение», – говорит Симон.
«Выскажи его Иоанну: Я желаю, чтобы вы по очереди советовались друг с другом».
488

«Ты уже знаешь, что это совет?»
Иисус молча улыбается.
«Хорошо, в таком случае я тебе скажу, Иоанн, что ты не должен, мы не должны бояться. Положимся на Его мудрость святого Учителя и на Его обещание. Если Он говорит: „Я пошлю
вас“, значит, Он понимает, что может послать нас, и мы не принесем вреда ни Ему, ни самим себе, иными словами, делу Божию, которое всем нам дорого, словно только что обрученная
супруга. Если Он обещает облечь нашу умственную и духовную
нищету в сияние мощи, которую Отец дарует Ему ради нас, мы
должны быть уверены, что Он сделает это и мы справимся, не
сами собой, а по Его милосердию. Конечно, все это произойдет
в том случае, если мы не привнесем в наш труд гордости и человеческих желаний. Я думаю, что если мы заразим наше призвание, которое всецело духовно, стихиями земными, тогда
даже обещание Христово может не исполниться. Не из-за Его
неспособности, а потому что мы сами задушим эту способность
72.5
петлею гордости. 5 Не знаю, доходчиво ли мое объяснение».
«Твое объяснение весьма доходчиво. Я был неправ. Но понимаешь… я думаю, что, в сущности, желание, чтобы нами восхищались, как учениками Мессии, настолько близкими Ему, что
даже удостоились творить то, что творит Он, – это желание еще
более возвеличить могучую фигуру Христа среди людей. Хвала
Учителю, у которого такие ученики, – вот что я имел в виду», –
отвечает ему Иуда.
«В твоем рассуждении не все так плохо. Но… видишь ли,
Иуда. Я происхожу из сословия360, которое гонимо из-за… из-за
превратного понимания того, кем и каким должен быть Мессия.
Да. Если бы мы ожидали Его с правильным видением Его сущности, мы бы не впали в такие ошибки, как богохульство против
Истины и мятеж против римских законов, за которые мы были
наказаны и Богом, и Римом. Мы захотели увидеть в Христе некоего завоевателя и освободителя Израиля, нового Маккавея,
еще более великого, нежели великий Иуда361… И только это. А
360
361

Из партии зелотов
Иуда Маккавей – предводитель иудеев, см. (1 Мак. 3:1-26)
489

почему? Потому что больше интересов Бога мы преследовали
свои интересы: интересы отечества и граждан. О! Польза отечества тоже свята. Но что она перед вечными Небесами? Сколько
раз – за долгие времена сначала преследований, а потом изоляции, когда я беглецом прятался в норах дикий зверей, деля с
ними постель и пищу, чтобы уклониться от римской власти и,
прежде всего, от доносов ложных друзей; или же когда, ожидая
смерти, я уже чувствовал запах могилы в своей трущобе прокаженного – я представлял себе и видел: видел облик истинного
Мессии… Твой облик, смиренный и добрый Учитель, Твой облик, Учитель и Владыка духа, Твой облик, о Христос, Сын Отчий,
приводящий к Отцу, а не к царским дворцам из праха, не к обожествлению грязи. Ты… о! мне легко следовать за Тобой… Потому что – прости мою смелость, заявляющую, что она права, –
потому что я вижу Тебя таким, каким представлял, я узнаю Тебя:
сразу Тебя узнал. Да, это было не знакомство с Тобой, а узнавание Того, с кем уже знакома душа…»
«Поэтому Я позвал тебя… и поэтому беру тебя с Собой сей72.6 час, в это первое Мое путешествие по Иудее. 6 Хочу, чтобы ты
довел до конца это узнавание… и хочу, чтобы и они тоже, чей
возраст предоставляет меньше возможностей добраться до истины путем суровых размышлений, поняли, каким образом их
Учитель пришел к этому часу… Поймете потом. Вот уже видна
башня Давида. Рядом Восточные ворота».
«Мы выйдем ими?»
«Да, Иуда. Первым делом отправимся к Вифлеему. Туда, где
Я родился… Вам хорошо бы об этом узнать… чтобы рассказать
остальным. Это тоже входит в познание Мессии и Писания. Вы
обнаружите пророчества, записанные в событиях уже не голосом пророческим, но голосом истории. Обойдем эти дома
Ирода…»
«Старая коварная и похотливая лиса».
«Не судите. Есть Бог, чтобы судить. Пойдем по той тропинке
между этими огородами. Остановимся в тени дерева, возле какого-нибудь гостеприимного дома, пока солнце еще палящее.
Потом продолжим путь».
Видение заканчивается.
490

73. В Вифлееме, в сельском доме и в пещере Рождества
8 января 1945.
1
Дорога на каменистой равнине, пыльная, высушенная лет- 73.1
ним солнцем. Проходит она между могучими оливковыми деревьями, которые полностью усыпаны едва завязавшимися
оливками. Почва в тех местах, где по ней не ходят, еще покрыта
слоем крошечных цветков оливы, опавших после завязывания
плодов.
Иисус, и с Ним трое, цепочкой движутся вдоль того края дороги, где тень олив еще сберегла зеленую траву, и потому там
не так пыльно. Дорога под прямым углом делает поворот, за которым слегка поднимается по направлению к котловине в
форме широкой лошадиной подковы, по которой разбросаны
многочисленные дома и домики, составляющие собой городок.
Прямо там, где дорога делает изгиб, находится какая-то кубическая постройка, увенчанная небольшим низким куполом. Она
отовсюду закрыта, словно заброшена.
«Вон там гробница Рахили», – говорит Симон.
«Тогда мы почти прибыли. Сразу пойдем в город?»
«Нет, Иуда. Сначала Я покажу вам одно место… потом пойдем в город и, учитывая, что день ясный и вечер будет лунным,
сможем пообщаться с населением. Если нас захотят слушать».
«Ты допускаешь, что Тебя не станут слушать?»
2 Они достигают гробницы, древней, но хорошо сохранив- 73.2
шейся, хорошо побеленной.
Иисус останавливается у находящегося поблизости деревенского колодца, чтобы попить. Какая-то женщина, пришедшая
начерпать воды, предлагает ее и им. Иисус осведомляется: «Ты
из Вифлеема?»
«Оттуда. Но сейчас, во время сбора урожая, остаюсь с мужем
тут, загородом, следить за огородами и фруктовыми садами. А
Ты галилеянин?»
«Родился в Вифлееме, но проживаю в Назарете Галилейском».
«Ты тоже подвергся преследованиям?»
«Моя семья. А почему ты говоришь: „тоже“? Среди жителей
Вифлеема много преследуемых?»
491

«А Ты не знаешь? Сколько Тебе лет?»
«Тридцать».
«Значит, Ты родился как раз, когда… о! какое несчастье! И
зачем Он только здесь родился?»
«Кто?»
«Да Тот, кого называли Спасителем. Пусть будут прокляты
те безумцы, что, напившись сикера, увидели в облаках ангелов,
услышали среди блеяния и ослиного рева голоса с Неба и в тумане опьянения приняли трех нищих за самых святых людей на
земле. Проклятье им! И тем, кто им поверил».
«Но за всеми твоими проклятьями ты не объяснила Мне, что
случилось. Почему ты проклинаешь?»
«Потому что… Послушай, а куда Ты собираешься идти?»
«В Вифлеем со Своими друзьями. У Меня там дела. Надо поприветствовать старых друзей и передать им привет от Моей
Матери. Но сначала Мне хотелось бы столько всего узнать, ведь
Мы, Наша семья, не были здесь много лет. Покинули город, когда Мне было несколько месяцев».
73.3
«Перед тем бедствием, значит. 3 Слушай, если Ты не побрезгуешь сельским домом, заходи разделить с нами хлеб и соль. Ты
и Твои спутники. Поговорим за ужином, и я дам вам приют до
утра. Дом у меня маленький. Но наверху в хлеву сложено много
сена. Ночь теплая и спокойная. Если хочешь, можешь заночевать».
«Господь Израилев да воздаст тебе за твое гостеприимство. С
радостью пойду в твой дом».
«Странник приносит с собою благословение. Пойдемте. А то
мне нужно вылить еще шесть амфор на зелень, которая недавно
взошла».
«А Я тебе помогу».
«Нет. Ты – господин. Об этом говорит Твоя манера поведения».
«Я ремесленник, женщина. А он рыбак. Вот эти, иудеи, люди
обеспеченные и с положением. Не Я». И Он берет амфору, уложенную набок около низенькой оградки колодца, привязывает
ее и опускает.
Иоанн помогает Ему. Остальные двое также не желают уступать. Они обращаются к женщине: «Где твой огород? Покажи
нам. Мы отнесем туда сосуды».
492

«Бог благословит вас! У меня от усталости ломит поясницу.
Пойдемте…»
И пока Иисус извлекает Свой кувшин, трое пропадают из
виду, спускаясь по тропинке… затем возвращаются с двумя пустыми кувшинами, наполняют их и опять уходят. И повторяют
это не три, а добрых десять раз. А Иуда со смехом говорит: «Она
скоро охрипнет, благословляя нас. Мы вылили столько воды на
этот салат, что, по меньшей мере, дня два земля будет влажной,
и женщина не будет надрывать себе поясницу». Когда он возвращается последний раз, то говорит: «Учитель, я все-таки считаю, что нам не повезло».
«Почему, Иуда?»
«Потому что у нее неприязнь к Мессии. Я ей сказал: „Не богохульствуй. Разве не знаешь, что Мессия – это величайшая милость для народа Божия? Яхве обещал Его Иакову, а после того
всем пророкам и праведникам Израиля. А ты Его ненавидишь?“. Она мне ответила: „Не Его. А того, кого называли ‚Мессией‘ пьяные пастухи и проклятые прорицатели с Востока“. А
поскольку это Ты…»
«Не важно. Я знаю, что для многих буду причиной испытаний и пререканий. Ты сказал ей, кто Я?»
«Нет. Я не безумец. Я решил прикрыть Твою и наши спины».
«Правильно поступил. Не из-за наших спин. А потому что Я
хочу открывать Себя тогда, когда сочту правильным. Идем».
Иуда проводит Его до огорода.
4 Женщина выливает последние три сосуда и затем ведет их 73.4
к деревенскому строению посреди фруктового сада. «Заходите», – говорит она, – «Муж мой уже дома».
Они заглядывают в низкую закопченную кухню. «Мир этому
дому», – приветствует Иисус.
«Кто бы Ты ни был, благословение Тебе и Твоим спутникам.
Входи», – отвечает мужчина. И первым делом несет таз с водой,
чтобы четверо могли освежиться и омыться. Потом все заходят
и садятся за грубый стол.
«Благодарю вас за свою жену. Она мне рассказала. Я никогда
не общался с галилеянами, и мне говорили, будто они грубы и
задиристы. Но вы оказались вежливые и добрые. Уже уставшие…
493

и так трудились. Издалека идете?»
«Из Иерусалима. Эти – иудеи. Я, и еще он, из Галилеи. Но
поверь, хозяин, добро и зло встречаются повсюду».
«Это правда. Я впервые сталкиваюсь с галилеянами и нахожу
их добрыми. Жена, принеси еды. У меня есть только хлеб, зелень, оливки и сыр. Я крестьянин».
«Да и Я не господин. Я плотник».
«Ты? С такими манерами?»
Женщина вмешивается: «Гость из Вифлеема, я тебе говорила,
и если Его родных преследовали, они, наверное, могли быть богатыми и образованными, какими были Иошуа, сын Ура, Матфий, сын Исаака, Левий, сын Авраама… несчастные бедняги!..»
«Тебя не спрашивали. Прости ее. Женщины болтливее воробьих по вечерам».
«Это были Вифлеемские семейства?»
«Как? Ты не знаешь, кем они были, Ты же из Вифлеема?»
«Мы бежали, когда Мне было несколько месяцев…»
Женщина, которая, похоже, в самом деле болтлива, вновь заговаривает: «Он ушел перед резней».
«Эй, я вижу. В противном случае, Его бы уже не было на
свете. Ты сюда больше не возвращался?»
«Нет».
5 «Несчастье какое! Немногих Ты отыщешь из тех, кого, как
73.5
мне говорила Сара, Ты хочешь встретить и поприветствовать.
Многие убиты, многие спаслись бегством, многие… увы! рассеялись, и никак не узнать, то ли они умерли в пустыне, то ли погибли в тюрьме, наказанные за свой мятеж. Да был ли это мятеж? И кто остался бы безучастным, позволив резать стольких
невинных? Нет, это несправедливо, что Левий и Илья все еще
живы, тогда как столькие неповинные мертвы!»
«Кто эти двое, и что они сделали?»
«Ну… хотя бы о той резне Ты должен узнать. О резне
Ирода… Больше тысячи детей в городе, еще почти с тысячу в
предместьях362. И более того: все, или почти все, мальчики, так
Приведем отрывок из Тетрадей за 28.02.1947, где записаны следующие слова Иисуса: «Их число 320: тех что в Вифлееме и окрестностях.
494
362

как в спешке, впотьмах, в суматохе эти хищники хватали и
вытаскивали из колыбелей, из материнских постелей, из осажденных домов также и некоторых девочек и пронзали их,
словно детенышей газели, взятых на прицел лучником. Тáк вот.
А все это отчего? Оттого что компанию пастухов, которые чтобы
побороть ночную стужу, очевидно, вдоволь напились сикера,
охватило безумие, и они стали утверждать, будто видели ангелов, слышали пение, получили какие-то указания… и начали
говорить у нас в Вифлееме: „Пойдите. Поклонитесь. Мессия родился“. Подумай: Мессия в трущобе! Должен сказать начистоту,
что все мы были пьяны, даже я, тогда еще отрок, и моя жена,
тогда нескольких лет отроду… потому что все мы поверили, и в
бедной галилейской женщине увидели ту рождающую Деву, о
которой говорили Пророки. Но она же была с каким-то грубым
галилеянином! Конечно, с мужем. Если же она была женой, как
могла она быть „Девой“? В общем, мы поверили. Подарки, почести… гостеприимно открытые для них дома… О! Они прекрасно играли свою роль. Бедная Анна! Она поплатилась имуществом и самой жизнью, а также детьми своей старшей дочери,
единственной, кто спаслась, потому что была замужем за торговцем из Иерусалима, при этом утратив все добро, поскольку
дом был сожжен, а все имение стерто с лица земли по приказу
Ирода. Теперь это дикий пустырь, на котором пасутся стада».
«Во всем виноваты пастухи?»
«Нет, еще трое колдунов, пришедших из владений Сатаны.
Возможно, они были сообщниками этих троих… А мы, глупцы,
почитали это для себя за великую честь! Тот несчастный глава
синагоги! Мы убили его за то, что он поклялся, будто об истинности слов пастухов и магов свидетельствуют пророчества…»
«Значит, во всем виноваты пастухи и маги?»
«Нет, Галилеянин. Мы тоже. Наша доверчивость. Мы столько
А если еще точнее, то 188 из них были из Вифлеема, тогда как 132 из
сельской местности – избитых в обширной округе посланцами Ирода с
целью искоренить младенцев. Среди убитых оказалось также 64 девочки,
которых убийцы не признали таковыми, ибо убивали в потемках, в сумятице и в спешке сделать это быстрее, прежде чем что -либо могло бы
помешать и остановить резню»
495

ждали Мессию! Столетия ожиданий. Столько разочарований в
последнее время от ложных Мессий. Один был галилеянином,
как Ты, другой носил имя Февдá363. Лжецы! Мессии они! Они
были всего лишь алчными авантюристами в погоне за удачей!
Это должно было стать для нас живым уроком. Вместо того…»
6
73.6
«А тогда зачем вы все проклинаете тех пастухов и магов? Раз
вы считаете себя такими же глупцами, то должны проклинать
также самих себя. Проклятие же, по заповеди любви, не допустимо. Проклятие притягивает проклятие. Вы уверены в том,
что пребываете в правоте? Разве не могло быть истинным то, что
пастухи и маги называли истиной, откровением им от Бога? Почему вы предпочитаете верить, что они были обманщиками?»
«Потому что сроки того пророчества еще не пришли. После
мы подумали об этом… после того, как кровь, окрасившая водоемы и ручьи, открыла нам глаза разумения».
«А не мог ли Всевышний, по избытку любви к Своему
народу, ускорить пришествие Спасителя? На чем основывали
эти маги свои утверждения? Ты сказал Мне, они пришли с Востока…»
«На своих вычислениях относительно какой-то новой
звезды».
«А разве не сказано: „Звезда взойдет от Иакова и скипетр восстанет от Израиля“? 364 И разве Иаков – не великий патриарх и
не останавливался он на этой Вифлеемской земле, дорогой для
него, как зеница ока, потому что тут умерла его любимая Рахиль? 365 И не сказало ли еще устами пророка: „Появится росток
из корня Иессея и цветок произойдет от этого корня“? 366 Здесь
родился Исай367, отец Давида. Этот росток на стволе, срубленном под корень узурпаторами власти, не есть ли та „Дева“, что
родит Мальчика, не от мужчины, ибо тогда Она уже не была бы
См. (Деян. 5:36)
(Числ. 24:17)
365 (Быт. 35:19)
366 (Ис. 11:1)
367 Привычное нам имя Иессей на иврите звучало как Йишай (в
Вульгате оно передано как Isai, см. 1 Цар. 20:27 и 3 Цар. 12:16). Не стоит
путать его с именем великого пророка Исайи
496
363
364

Девой, но от божественного произволения, отчего Он и будет
„Эммануилом“ как Сын Божий, будет Богом и потому приведет
Бога к народу Божьему, как подсказывает Его имя? 368 И разве не
должен Он быть возвещен, гласит пророчество, народам тьмы,
то есть, язычникам посредством „великого света“? 369 И звезда,
увиденная магами, не могла ли быть звездой Иакова, тем великим светом двух пророчеств: Валаама и Исайи? А сама резня, совершенная Иродом, не содержится ли опять-таки в пророчествах? „Крик слышен в вышине… Это Рахиль оплакивает своих
чад“ 370. Было предречено, что кости Рахили в ее гробнице в Ефрафе источат слезы, когда через Спасителя придет воздаяние
святому народу. Слезы – чтобы затем они стали небесным смехом, словно радуга, что сделана из последних капель ненастья,
но заявляет: „Вот, дарован ясный день“».
«Ты весьма учен. Ты рабби?»
«Да».
«И я это чувствую. В Твоих словах есть свет и истина. Но тем
не менее… о! слишком много ран все еще кровоточит в этой
земле Вифлеемской из-за истинного или ложного Мессии… Я
бы и Ему самому посоветовал никогда не приходить сюда. Эта
земля отвергнет Его, как отвергают пасынка, из-за которого
умерли родные дети. К тому же… если Он и был… то умер вместе с остальными зарезанными».
7 «Где теперь живет Левий, и где Илья?»
73.7
«Ты их знаешь?». Мужчина что-то подозревает.
«Не знаю. Их лица Мне не знакомы. Но они несчастные, а
Мне всегда жаль несчастных. Хочу пойти и отыскать их».
«Хм! Ты первый такой за тридцать лет. Они всё так же пастухи и служат у одного богатого иродианина из Иерусалима,
который завладел большей частью имущества убитых… Всегда
кто-нибудь да наживется! Ты отыщешь их со стадами на возвышенностях в направлении Хеврона. Но, один совет. Не допускай,
чтобы жители Вифлеема увидели, как Ты с ними разговариваешь.
(Ис. 7:14)
(Ис. 9:2)
370 (Иер. 31:15)
368
369

497

Наживешь неприятностей. Мы их терпим, потому что… потому
что есть этот иродианин. Иначе бы…»
«О! Эта ненависть! Зачем ненавидеть?»
«Затем, что это справедливо. Они причинили нам зло».
«Они считали, что совершают благо».
«Но совершили зло. Пусть зло и получают. Мы должны были
бы их убить, так как они своим безрассудством вызвали убийство. Но мы были оторопевшими и потом… этот иродианин».
«Значит, если бы его не было, то даже после первого, еще
как-то простительного, приступа мщения вы бы все равно совершили убийство?»
«Даже сейчас убили бы, если б не боялись их хозяина».
«Я говорю тебе, мужчина: не предавайся ненависти. Не желай зла. Не желай причинять зло. Здесь нет вины. Но если бы и
была, прости. Во имя Божие, прощай. Скажи это другим жителям Вифлеема. Когда ненависть отойдет от ваших сердец, придет Мессия; тогда вы узнаете Его, потому что Он жив, Он уже
был, когда случилось это избиение. Я тебе говорю. Не по вине
пастухов или магов, но по вине Сатаны произошло это избиение. Мессия родился здесь, Он пришел принести Свет на землю
Своих отцов. Сын девственной Матери из рода Давида, Он на
руинах дома Давидова открыл миру потоки вечной благодати,
открыл Жизнь человеку…»
«Прочь, прочь! Вон отсюда! Ты, последователь этого ложного
Мессии, который мог быть только ложным, потому что принес
нам несчастье, нам, вифлеемлянам. Ты защищаешь Его, поэтому…»
«Тише, хозяин. Я иудей и у меня друзья наверху. Я сумел бы
заставить тебя раскаяться в этом оскорблении», – вскакивает
Иуда, неистовый и пылающий гневом, хватая крестьянина за
одежду и тряся его.
«Нет, нет, прочь отсюда! Не хочу неприятностей ни с вифлеемлянами, ни с Римом и Иродом. Уходите, ненавистные, если
не желаете, чтобы я вас припечатал. Вон!..»
«Идем, Иуда. Не отвечай. Оставим его с его злобой. Бог не
входит туда, где ненависть. Идем».
«Ладно, мы уйдем. Но вы мне за это заплатите».
498

«Не надо, Иуда. Не надо. Не говори так. Они слепые… Их
еще столько будет на Моем пути…»
8
Они выходят вслед за Симоном и Иоанном, которые уже 73.8
снаружи и за углом хлева разговаривают с женщиной.
«Прости моего мужа, Господин. Я не думала, что так плохо
выйдет… Вот, возьми. Съешь их завтра утром. Они свежие, сегодняшние. Другого у меня нет… Прости. Где будешь ночевать?»
(Вручает несколько яиц).
«Не переживай. Я знаю, куда пойти. Ступай с миром за твою
доброту. Прощай».
Несколько метров они проходят в молчании, затем Иуда
взрывается: «Это же Ты, и не заставил Себя почтить! Почему Ты
не опрокинул в грязь этого мерзкого богохульника? На землю!
Распластать за то, что пренебрег Тобой, Мессией… О! я бы так и
поступил! Этих самаритян371 надо испепелять чудесами. Только
это их проймет».
«О! Сколько раз Я еще услышу подобные слова! Что же, Я
должен испепелять за каждый грех против Меня?! Нет, Иуда. Я
пришел, чтобы созидать. А не чтобы разрушать».
«Ну да. А другие, тем временем, будут уничтожать Тебя».
Иисус на это не возражает.
Симон спрашивает: «Куда теперь отправимся, Учитель?»
«Идемте со Мной. Я знаю одно место».
«Но если Ты здесь никогда не был с тех пор, как спасся бегством, откуда Ты его знаешь?» – вопрошает Иуда, все еще разгневанный.
«Знаю. Оно не такое красивое. Но Я там бывал изредка. Это
не в Вифлееме… немного поодаль. Давайте свернем в эту сторону».
Иисус впереди, затем Симон, затем Иуда, последний
Иоанн… 9 В тишине, нарушаемой лишь шелестом сандалий по 73.9
гравию тропинки, слышится какое-то всхлипывание.
«Кто плачет?» – спрашивает Иисус, обернувшись.
На что Иуда: «Это Иоанн. Боится».
«Нет. Не боюсь. Я уже было взялся за нож, что у меня на поясе…
371

«Самаритянин» здесь явно выступает в роли бранного слова
499

Но мне вспомнились Твои слова: „Не убивайте, прощайте“. Ты
всегда это говоришь…»
«Почему же тогда ты плачешь?» – спрашивает Иуда.
«Потому что мне мучительно видеть, что мир не любит
Иисуса. Не признает Его и не хочет Его узнать. О! это так
больно! Как будто бы мне елозили по сердцу огненными шипами. Как будто бы я увидел, как попирают мою мать и плюют
в лицо моему отцу… Еще сильнее… Как если бы я увидел римских лошадей, жующих над Святым Ковчегом и делающих привал в Святом Святых».
«Не плачь, Мой Иоанн. Ты расскажешь об этом и о других
несметных случаях так: „Он был Свет, пришедший воссиять во
тьме, но тьма не постигла Его. Пришел в мир, который был создан ради Него, но мир Его не узнал. Пришел в Свой город, в
Свой дом, а свои Его не приняли“. О, не плачь так!»
«В Галилее такого не случается!» – вздыхает Иоанн.
«Тогда уж и в Иудее тоже», – парирует Иуда, – «Иерусалим,
ее столица, три дня назад восхваляла Тебя, Мессия. Здесь… край
грубых пастухов, крестьян и огородников… его не нужно принимать всерьез. Галилеяне тоже, поди, не все такие добрые.
Впрочем, откуда происходил Иуда, тот лже-Мессия? Говорили…»
«Хватит, Иуда. Раздражаться не следует. Я спокоен. Будьте и
вы такими же. Иуда, пойди сюда. Нужно тебе кое-что сказать».
Иуда подходит.
«Возьми этот кошелек. Ты будешь делать покупки. На завтра».
«А нынче, где мы найдем приют?»
Иисус молча улыбается.
10 Наступает ночь. Все одевается лунной белизной. Среди
73.10
олив поют соловьи. Ручей – словно звонкая серебристая лента.
Со скошенных лугов доносится запах сена: теплый, можно сказать, телесный. Где-то мычание. Где-то блеяние. И звезды,
звезды, звезды… целый посев звезд на покрывале неба, балдахин
с живыми жемчужинами, растянутый над холмами Вифлеема.
«Вот здесь?! Это же развалины. Куда Ты нас ведешь? Город
ведь вон где».
«Знаю. Идем. Следуй вдоль ручья, за Мной. Еще несколько
500

шагов, а затем… затем Я предоставлю тебе приют Царя Израиля».
Иуда молча пожимает плечами.
Еще несколько шагов. И вот затем – скопление обвалившихся
домов. Остатки жилищ… Полость между двумя расселинами
большой стены.
Иисус говорит: «Есть у вас трут? Разожгите».
Симон зажигает светильник, вынутый из его сумы, и протягивает его Иисусу.
«Входите», – говорит Учитель, поднимая огонек повыше, –
«Входите. Это Рождественская палата Царя Израилева».
«Ты шутишь, Учитель! Это зловонная трущоба. А! Я ни за что
тут не останусь! Она мне противна: сырая, холодная, вонючая,
полная скорпионов и, может быть, змей…»
«И тем не менее… Друзья, здесь, в ночь на 25 число, на Обновление372, родился от Девы Иисус Христос, Эммануил, Слово
Божие, ставшее Плотью из любви к человеку: Я, говорящий с
вами. Тогда так же, как и сейчас, мир оказался глух к голосам
Небес, что обращались к сердцам… и оттолкнул Мать… а здесь…
Нет, Иуда, не отводи с отвращением свой взгляд от этих перепархивающих вечерниц373, от этих ящериц, от этой паутины, не
приподнимай брезгливо свою красивую расшитую одежду, боясь обтереть ею пол, покрытый навозом. Эти летучие мыши –
потомки тех, что оказались первыми игрушками и колыхались
перед глазами у Младенца, для которого ангелы воспевали свою
„Славу“, услышанную пастухами, опьяненными разве что восторженной радостью, подлинной радостью. Эти ящерицы, с их
изумрудным цветом, были первыми красками, что отпечатались в Моих зрачках, первыми после белизны материнской
одежды и Ее лица. Эта паутина – балдахин Моей царской колыбели. Этот пол… о! можешь ступать по нему без всякого отвращения… Он усыпан экскрементами… но освящен Ее ступнями,
ступнями Святой, великой Святой, Пречистой, Невинной, богоподобной Родительницы, Той, что родила, потому что должна
25 числа первого зимнего месяца Кислев праздновался день
Обновления Храма (или Ханука), см. (1 Мак. 4:36-56)
373 Вид летучих мышей
501
372

была родить, родила – потому что Бог, не человек, повелел Ей
забеременеть от Себя. Она, Непорочная, ходила по нему. Ты можешь на него ступить. И пускай через подошвы твоих ног, даст
Бог, к твоему сердцу поднимется исходящая от Нее чистота…»
11
Симон встал на колени. Иоанн идет прямо к яслям и пла73.11
чет, опустив на них голову. Иуда в ужасе… потом, поборов свои
чувства и больше не думая о красивой одежде, он кидается на
пол, берет полу одеяния Иисуса, целует ее и бьет себя в грудь со
словами: «О! смилуйся, добрый Учитель, над слепотой Своего
раба! Моя гордость низвергнута… я вижу Тебя, как Ты есть. Ты
не тот царь, о каком думал я. Но вечный Владыка, Отец века будущего, Царь благоденствия374. Помилуй, Господь и Бог мой!
Помилуй!»
«Да. Всей Моей милостью! Теперь мы будем спать там, где
уснули Младенец и Дева: вон там, где Иоанн занял место благоговейной Матери, вот тут, где Симон кажется Моим мнимым отцом. Или же, если предпочитаете, Я расскажу вам о той ночи…»
«О! конечно, Учитель. Познакомь нас с Твоим появлением».
«Чтобы это стало жемчужиной света для наших сердец. И
чтобы мы могли пересказать это миру».
«И почтить Твою Мать не только за то, что Она приходится
Тебе Матерью, но и за то, что Она… о! за то, что Она – Дева!»
Первым заговорил Иуда, потом Симон, потом Иоанн, улыбаясь сквозь слезы все там же, возле яслей…
«Идите сюда, на сено. Слушайте…» – и Иисус повествует о
ночи Своего Рождества, – «… когда Матери уже подошло время
рожать, во время правления в Палестине Сентия Сатурнина, по
распоряжению Цезаря Августа императорским представителем
Публием Сульпицием Квиринием был выпущен указ. Указ
был: провести перепись всех жителей Империи. Те, кто не были
рабами, обязаны были отправиться в свои родные места, чтобы
записаться в императорские реестры. Иосиф, супруг Моей Матери, происходил из рода Давида, и от Давида же вела происхождение Мать. Поэтому, подчинившись указу, они покинули
Назарет, чтобы прибыть в Вифлеем, колыбель царского рода.
374

502

См. (Ис. 9:6)

Пора была суровой…»
Иисус продолжает повествование, и на этом все прекращается.

74. У Вифлеемской гостиницы и на развалинах дома
Анны
9 января 1945.
1 Ранние часы ясного летнего утра. Небо окрашивает розо- 74.1
вым несколько тонких облачков, которые, будто бы, выдернули
из марли и обронили на атласное бирюзовое покрывало. Повсюду гомон птиц, уже опьяненных светом… Воробьи, дрозды,
малиновки свистят, чирикают, ссорятся из-за какого-нибудь
стебелька, что надо отнести в гнездо, какой-нибудь гусеницы,
которую надо положить в клювик, какой-нибудь веточки, что
надо взять для насеста. Ласточки стрелами мечутся с неба к маленькому ручью, чтобы намочить белоснежную грудку, рыжеватую сверху, и – освежившись в воде, ухватив еще сонную
мошку, висящую на стебельке – молниеносно, словно вороненый клинок, взмывают ввысь, весело щебеча.
Две трясогузки, одетые в серые шелка, грациозно прогуливаются, словно две барышни, вдоль берега ручья, высоко задрав
длинный хвост, украшенный черными бархатками, смотрятся в
свое отражение, находя его красивым, и возобновляют свою
прогулку, а черный дрозд, настоящий лесной баловник, насмехается над ними, насвистывая своим желтым клювом. В густой
листве дикой яблони, что одиноко возвышается около развалин,
какая-то соловьиха настойчиво зовет своего самца и замолкает
только тогда, когда видит, что он появляется с длинной гусеницей, что извивается в тисках его тонкого клюва. Двое домашних
голубей, вероятно, улетевших из какой-то городской голубятни
и избравших вольную жизнь в трещинах разрушенной башни,
предаются излияниям чувств в своем ворковании: он – обольстительно, она – стыдливо.
Иисус, скрестив руки на груди, наблюдает за всеми этими веселыми пташками и улыбается.
«Уже готов, Учитель?» – спрашивает Симон у Него за спиной.
«Уже готов. Остальные все еще спят?»
«Все еще».
503

«Они молодые… Я умылся в том ручье… Вода такая прохладная, что проясняет голову…»
«Теперь я схожу».
Пока Симон, одетый лишь в короткую тунику, омывается, а
потом одевается, появляются Иуда с Иоанном. «Спаси Тебя Бог,
Учитель. Мы опоздали?»
«Нет. Утро только занялось. Но теперь поторопитесь, и двинемся».
Оба пришедших омываются и затем надевают туники и
плащи.
Иисус, прежде чем отправиться, срывает несколько цветочков, выросших среди расселин на двух валунах, и помещает их
в деревянную шкатулочку, где уже есть и другие предметы, которые я не различу как следует. Он поясняет: «Отнесу их Матери.
74.2 Они Ей понравятся… 2 Идемте».
«Куда, Учитель?»
«В Вифлеем».
«Опять? Мне кажется, для нас это не лучшее время…»
«Не важно. Идемте. Хочу показать вам, где спешились
Волхвы и где находился Я».
«Тогда послушай. Извини, Учитель, ладно? Только позволь
мне сказать. Мы кое-что предпримем. Позволь, чтобы в Вифлееме и в гостинице разговаривал и расспрашивал именно я. Вас,
галилеян, не слишком любят в Иудее, а здесь – еще меньше, чем
где-либо. Так что мы сделаем следующее. Вы с Иоанном – явные
галилеяне даже по одеянию. Слишком простое. И потом… эти
волосы! Зачем вы упорно отращиваете их такими длинными? Я
и Симон дадим вам плащи и возьмем ваши. Ты, Симон –
Иоанну; я – Учителю. Вот… так. Видишь? Сразу стали немного
похожи на иудеев. Теперь вот это». И он снимает головной убор
– полотно с чередующимися желтыми, коричневыми, красными, зелеными в цвет плаща полосками, державшееся с помощью желтой тесьмы – и водружает его на голову Иисуса, расправляя его вдоль щек, чтобы прикрыть длинные светлые
волосы. Иоанн берет темно-зеленое покрывало Симона. «О!
Теперь лучше! Есть же у меня здравое чутье!»
«Да, Иуда. Здравое чутье у тебя есть. Это правда. Однако,
504

смотри, чтобы оно не превосходило другое чутье».
«Какое, Учитель?»
«Духовное чутье».
«Ну не-е-ет! Но в некоторых случаях полезно уметь быть более политиками, чем посланцами. И, послушай… будь опять
добрым… и ради Твоего блага… Не опровергай меня, если я
скажу что-нибудь… что-нибудь… неверное, вот».
«Что ты имеешь в виду? Зачем лгать? Я сама Истина и не желаю лжи, ни в Себе, ни вокруг Себя».
«О! Я скажу разве что наполовину ложь. Скажу, что все мы возвращаемся из дальних мест, из Египта хотя бы, и что хотим получить известия о близких друзьях. Скажу, что мы иудеи, возвращающиеся из изгнания… В общем, во всем есть доля
истины… и потом, говорить буду я… одной ложью больше, одной меньше…»
«Однако, Иуда! Зачем же обманывать?»
«Брось, Учитель! Мир держится на обманах. И без них иногда не обойтись. Ладно, чтобы Тебе угодить, скажу только, что
мы идем издалека и что мы иудеи. Для троих из нас четверых – это
правда. А ты, Иоанн, вообще не говори. Ты можешь нас выдать».
«Буду помалкивать».
«Потом… если все пойдет хорошо… тогда расскажем все до
конца. Но я на это мало надеюсь… Я хитрый и схватываю на
лету».
«Вижу, Иуда. Но Я предпочел бы, чтобы ты был простым».
«В этом мало пользы. В Твоем кругу я буду тем, кто предназначен для трудных поручений. Позволь мне действовать».
Иисус не очень охотно, но уступает.
3 Они трогаются. Обходят развалины, затем следуют вдоль 74.3
какой-то стены без окон, за которой слышится ослиный рев, мычание, ржание, блеяние и этот неумеренный крик верблюдов
или дромадеров. Стена образует угол. Они обходят его. И вот
они на площади Вифлеема. Источник с водоемом посередине
этой площади, что имеет все ту же неправильную форму, хотя
она и изменилась со стороны, противоположной гостинице.
Там, где находился домик, представляя который, я продолжаю
видеть его словно из чистого серебра в лучах той Звезды, теперь
505

большой проем, усыпанный обломками. Только лесенка все еще
стоит прямо со своим маленьким балконом. Иисус смотрит и
вздыхает.
Площадь полна народа, скопившегося вокруг продавцов
съестного, утвари, тканей и т.д., которые разложили на циновках или разместили в поставленных на землю корзинах свои
товары и сами тоже, большей частью, уселись на корточки посреди своих… магазинов, – кроме тех, что кричат и жестикулируют стоя, столкнувшись с каким-нибудь прижимистым покупателем.
«Рыночный день», – говорит Симон.
Двери или, скорее, главные ворота гостиницы распахнуты, и
оттуда выходит вереница нагруженных товарами ослов.
Иуда заходит первым. Оглядывается вокруг. Надменно останавливает маленького конюха, грязного и полуодетого, то есть,
в одной нижней одежде без рукавов и до колен. «Слуга!» – кричит он, – «Хозяина! Мигом! Ступай живо, ибо я не привык
ждать».
Подросток пускается бегом, таща за собой метлу из хвороста.
«Иуда! Что это за обращение?»
«Тише, Учитель. Предоставь это мне. Пусть принимают нас
за богачей из города».
Прибегает хозяин, и надрывает себе спину в поклонах перед
Иудой, внушительным в темно-красном плаще Иисуса поверх
своего богатого золотистого одеяния, с его поясом и бахромой.
«Мы пришли издалека, человек. Иудеи из азиатских общин.
Этот был гоним, вифлеемлянин по рождению, разыскивает
Своих здешних близких друзей. И мы вместе с Ним. Мы прибыли из Иерусалима, где поклонились Всевышнему в Его Доме.
Можешь дать нам сведения?»
«Господин… я твой слуга… Все для тебя. Приказывай».
«Мы хотим разузнать о многих… а особенно об Анне, чей
дом был напротив твоей гостиницы».
«О! Несчастная! Анну вы уже не найдете, разве только на
лоне Авраама. И с ней ее детей».
«Умерла? Отчего?»
«Вы не знаете о резне Ирода? Весь мир говорил об этом, и
506

даже Цезарь назвал его „свиньей, питающейся кровью“. Ой! Что
я сказал… Не доноси на меня! Ты действительно иудей?»
«Вот знак моего рода. Так что же? Рассказывай».
«Анна была убита солдатами Ирода вместе со всеми своими
детьми, кроме одной дочери».
«Но за что? Она была такой доброй!»
«Ты знал ее?»
«Прекрасно», – бесстыдно врет Иуда.
«Она была убита за то, что приютила тех, кто называл себя
отцом и Матерью Мессии… 4 Зайди сюда, в эту комнату… Стены 74.4
имеют уши, и говорить о некоторых вещах… небезопасно».
Они заходят в темную и низкую комнатку. Садятся на низкий диван.
«Так вот… у меня было хорошее чутье. Я не какой-нибудь
никудышный хозяин! Я тут родился, сын потомственных держателей постоялого двора. У меня хитрость в крови. И мне они
не понравились. Возможно, я бы и нашел для них какую-то каморку. Но… галилеяне, бедные, незнакомые… э, нет! Езекия не
даст себя провести! И потом… я почувствовал… почувствовал,
что они не такие… та Женщина… с этими глазами… нечто…
нет, нет, в Ней наверняка, был демон, и Она с ним общалась. И
принесла его сюда… не ко мне, а в город. Анна была более невинна, чем овечка, и приютила их несколько дней спустя, уже с
Младенцем. Говорили, что Он – Мессия… О, сколько денег я заработал в те дни! Больше, чем на переписи! Приходили и те, кто
не должен был приходить на перепись. Приходили с моря, из
Египта, чтобы повидать… и это в течение месяцев! Какую я сделал выручку!.. Последними пришли три царя, три владыки, три
мудреца… почем мне знать? Процессия! Она никак не кончалась! У меня заняли все стойла и оплатили, золотом, столько
сена, что хватило бы на месяц, а потом уехали на следующий
день, оставив здесь все. А какие подарки конюхам, женщинам!
А мне! О!.. Истинный или ложный был тот Мессия, но я могу
Его только похвалить. Он позволил мне заработать мешки денег. И бед от Него у меня не было. Даже никто не умер, поскольку я только-только женился. Так что… А вот остальные!»
5 «Мы хотели бы увидеть места, связанные с тем избиением». 74.5
507

«Места? Да ведь каждый дом был местом избиения. На мили
вокруг Вифлеема были погибшие. Идемте со мной».
Они поднимаются по лестнице, забираются на большую террасу на крыше. С высоты видна обширная равнина и весь Вифлеем, расстилающийся на своих холмах, словно раскрытый
веер.
«Видите разоренные места? Там даже дома были сожжены,
потому что отцы защищали детей с оружием в руках. Видите,
вон там нечто вроде колодца, покрытого плющом? Это остатки
синагоги. Сожженной вместе с ее главой, который утверждал,
что это был Мессия. Ее сожгли выжившие, обезумевшие от избиения детей. У нас были потом от них неприятности… И там,
и там, и там… видите те гробницы? Это могилы жертв… Будто
овечки, затерянные в траве, сколько хватает глаз. Все невинные,
а также их отцы и матери… Видите тот бассейн? Его вода была
красной после того, как убийцы отмыли в нем руки и оружие.
А тот ручей позади, заметили?.. Он был розовым от обилия
крови, что попадала туда из сточных канав… А вон там…
прямо. Это все, что осталось от дома Анны».
Иисус плачет.
«Ты ее хорошо знал?»
Отвечает Иуда: «Она была как сестра для Его Матери.
Правда, Друг?»
Иисус отвечает только: «Да».
«Понимаю», – отзывается хозяин гостиницы и погружается в
думы.
6 Иисус наклоняется к Иуде, чтобы что-то ему тихо сказать.
74.6
«Мой Друг хотел бы сходить на те развалины», – говорит
Иуда.
«А пусть идет! Они ничьи!»
Они спускаются. Прощаются. Уходят. Хозяин остается разочарованным. Наверное, надеялся заработать.
Они пересекают площадь. Поднимаются по сохранившейся
лесенке.
«Отсюда», – говорит Иисус, – «Моя Мать помахала Моей рукой Волхвам и отсюда же мы спускались, отправляясь в Египет».
Несколько человек смотрят на этих четверых посреди развалин.
508

Один спрашивает: «Родственники убитой?»
«Друзья».
Какая-то женщина кричит: «Вы хотя бы не причините зла
умершей, как те другие, что были ей друзьями, пока она была
жива, а потом укрылись в безопасном месте».
Иисус выпрямился на лестничной площадке напротив ограничивающей ее стенки, возвышаясь, таким образом, примерно
на два метра над площадью, с просветом за спиной. Просветом,
залитым солнцем, которое Его всего окутало нимбом, сделав
еще белее Его облачение из белоснежного льна, единственное
Его одеяние теперь, когда плащ соскользнул с плеч вниз и находится у Его ног, словно разноцветный пьедестал. Еще дальше
сзади – зеленая и щетинистая основа того, что было садом и полем Анны, теперь одичавшим и усыпанным обломками.
7
Иисус простирает руки. Иуда, увидев этот жест, просит: «Не 74.7
говори! Это не осмотрительно!»
Однако Иисус наполняет площадь Своим зычным голосом:
«Мужи из колена Иуды! Мужи Вифлеема, слушайте! Слушайте
вы, жены этой земли, священной для Рахили! Послушайте Того,
кто происходит от Давида, кто претерпел гонения, кто, став достойным говорить, говорит, с тем чтобы даровать вам свет и утешение. Слушайте».
Народ прекращает голосить, спорить, покупать и скапливается вместе.
«Это рабби!»
«Наверняка, пришел из Иерусалима».
«Кто это?»
«Какой приятный Человек!»
«Какой голос!»
«Какое обращение!»
«Э, раз Он потомок Давида!»
«Значит, наш!»
«Слушаем, слушаем!»
Теперь вся площадь у этой лесенки, которая кажется амвоном.
«В Бытии сказано: „Я положу вражду между тобой и женщиной… она размозжит тебе голову, а ты будешь подстерегать ее
пяту“. И еще сказано: „Я умножу твои печали и твои бремена…
509

и земля породит колючки и шипы“375. Это проклятие мужчины,
женщины и змея.
Придя издалека поклониться гробнице Рахили, Я почувствовал, как в вечернем ветре, в ночной росе, в утреннем плаче соловья отражается рыдание древней Рахили376, повторенное
многочисленными устами матерей Вифлеема: в тесноте ли могил, или в глубине сердец. И в скорби вдовых супругов, лишившихся жен, потому что их убила тоска, Я услышал скорбный
вопль Иакова… Я плачу вместе с вами. Однако послушайте,
Мои собратья по отчизне. Вифлеем, благословенная земля, самый малый из городов Иуды, но самый великий пред лицом
Бога и рода человеческого, потому что он колыбель Спасителя,
как говорит Михей377. И именно потому, что он велик, что удостоился быть скинией, на которой почиет Слава Божия, Божий
Огонь, Его воплощенная Любовь, он вызвал ненависть Сатаны.
„Положу вражду между тобой и женщиной. Она будет попирать тебя стопой, а ты будешь караулить ее пяту“. Какая вражда
сильнее, чем та, что направлена на детей, на самое сердце женщины? И какая стопа крепче, чем у Матери Спасителя? Вот почему естественным было мщение побежденного Сатаны, который посягнул из-за Матери – нет, не на пяту, а на материнские
сердца.
О! Умноженные печали – родив детей, потерять их! О! страшные шипы – сеять и работать в поте лица ради потомства, и
остаться отцом без потомства! Однако ликуй, Вифлеем! Твоя чистейшая кровь, кровь невинных, проделала путь для огненного
пурпура Мессии…»
8 Толпа, что начала все сильнее и сильнее волноваться с того
74.8
момента, как Иисус упомянул о Спасителе, а затем о Его Матери, теперь проявляет явные признаки возбуждения.
«Замолкай, Учитель», – говорит Иуда, – «и пойдем».
Но Иисус его не слушает. Он продолжает: «…Мессии, которого Благодать Бога-Отца спасла от тиранов, дабы сберечь Его
(Быт. 3:15-18)
См. (Иер. 31:15)
377 (Мих. 5:2)
510
375
376

для народа ради его спасения и…»
Пронзительный женский голос кричит: «Пятерых, пятерых я
их родила, и никого уже нет в моем доме! Горе мне!». И истерически завывает.
Начинается суматоха.
Другая женщина катается в пыли, раздирает свои одежды,
демонстрируя грудь с изувеченным соском, и вопит: «Здесь,
здесь, на этой груди они зарезали моего первенца! Меч рассек
его лицо вместе с моим соском. О! Мой Елисей!»
«А я? А я? Вон там мои палаты! Три могилы в одной, под присмотром отца. Муж и дети вместе. Вот, вот!.. Если есть этот Спаситель, пусть Он вернет мне детей, вернет мне супруга, избавит
меня от отчаяния, избавит меня от Вельзевула!»
Все кричат: «Наших детей, мужей, отцов! Пусть вернет их,
если Он есть!»
Иисус поднимает руки, требуя тишины. «Собратья Мои по
отчизне, Я бы хотел вернуть вам детей во плоти, даже во плоти.
Но Я говорю вам: будьте добры, смиритесь, прощайте, надейтесь, радуйтесь надеясь, уповая ликуйте. Вскоре вы вновь обретете своих детей, ангелов на Небе, ибо Мессия вот-вот откроет
врата Небес, и если вы будете праведны, сама смерть окажется
наступившей Жизнью и вернувшейся Любовью…»
«А! Это Ты – Мессия? Во имя Бога, отвечай».
Иисус опускает руки таким мягким и кротким движением,
словно обнимает, и произносит: «Это Я».
«Прочь! Прочь! Значит, это по Твоей вине!»
Под свист и издевательства летит камень.
9 Иуду охватывает благородный порыв… о! если бы он всегда
74.9
был таким! Он бросается, заслоняя Учителя, прямо на балконную оградку и, развернув плащ, невозмутимо принимает на
себя удары камней, от которых у него даже течет кровь, крича
Иоанну и Симону: «Уводите отсюда Иисуса. За те деревья. Я подойду. Идите, во имя Небес!». И обращаясь к толпе: «Бешеные
псы! Я из Храма, и заявлю о вас Храму и Риму».
Толпа на мгновение поддается испугу. Но затем снова принимается бросать камни, по счастью, неумело. А Иуда продолжает их невозмутимо принимать, отвечая оскорблениями на
511

проклятья толпы. Более того, он ловит на лету камень и посылает его в голову какому-то старичку, который орет, словно заживо ощипанная сорока. А ввиду того, что на его пьедестал пытаются взобраться, быстро подбирает сухую ветвь, лежащую на
полу (теперь он уже спустился с оградки), и безжалостно охаживает ей по спинам, головам и рукам.
Прибегают несколько военных и копьями прокладывают
себе дорогу. «Кто ты? Почему такая потасовка?»
«Иудей, на которого набросились эти плебеи. Со мною был
один Рабби, известный священникам. Он говорил с этими
псами. Они спустились с цепи и набросились на нас».
«Кто ты?»
«Иуда из Кериота, прежде был в Храме, теперь ученик Рабби
Иисуса из Галилеи. Друг фарисея Симона, саддукея Иоханана,
советника Синедриона Иосифа из Аримафеи и, наконец, то что
ты можешь проверить, Елеазара бен Анны, большого друга
Проконсула».
«Проверю. Куда направляешься?»
«В Кериот с моим Другом, а потом в Иерусалим».
«Иди. Мы прикроем тебя сзади».
Иуда протягивает солдату несколько монет. Наверное, это
незаконно… но привычно, поскольку военный берет, быстро и
осторожно, кланяясь и улыбаясь. Иуда соскакивает вниз со своего подиума. Прыжками передвигается по неухоженной местности и присоединяется к своим спутникам.
«Сильно ранен?»
«Пустяки, Учитель. И потом, за Тебя!.. Я им тоже задал, однако. Наверно, я весь испачкан кровью…»
«Да, на щеке. Тут есть ручеек».
Иоанн намачивает кусок ткани и протирает Иуде щеку.
«Я сожалею, Иуда… Но видишь… даже заявив им о себе как
об иудеях, следуя твоему здравому смыслу…»
«Это звери. Думаю, что Ты убедился, Учитель. И не станешь
упорствовать».
«О, нет! Не из-за страха. А из-за того, что это бесполезно,
пока. Когда нас не принимают, не стоит проклинать, но стоит
удалиться, молясь за этих несчастных безумцев, что умирают с
512

голоду и не видят Хлеба. Пойдемте этой одинокой тропой.
Надеюсь, она выведет на дорогу в Хеврон… К пастухам, если мы
найдем их».
«Получить еще раз камнями?»
«Нет. Сказать им: „Это Я“».
«Эх! Ну и ну!.. Нас точно побьют камнями. Они уже тридцать
лет из-за Тебя мучаются!..»
«Увидим».
Они идут густыми зарослями, тенистыми и прохладными, и
я теряю их из виду».

75. Иисус отыскивает пастухов Илию и Левия
11 января 1945.
1
Возвышенности становятся более высокими и лесистыми, 75.1
чем у Вифлеема, и возрастают все более – в настоящую горную
цепь.
Иисус поднимается впереди всех, всматриваясь вперед и
оглядываясь вокруг, словно что-то ищет. Не разговаривает,
вслушиваясь больше в голоса лесов, нежели учеников, отставших от Него на несколько метров и болтающих друг с другом.
Вдалеке звенит бубенчик, но ветер доносит треньканье этого
колокольчика. Иисус улыбается. Оборачивается и говорит:
«Слышу овец».
«Где, Учитель?»
«Мне кажется, в направлении того холма. Но за рощей Мне
не видно».
Иоанн не произносит слов. Он снимает одежду – у всех у них
плащи свернуты и перекинуты через плечо, поскольку они запыхались – и в одной короткой тунике обхватывает руками высокий гладкий ствол, я бы сказала, что это ясень, и взбирается,
взбирается… пока не начинает видеть. «Да, Учитель. Множество стад и трое пастухов вон там, за той чащей». Он спускается,
и они уверенно продолжают путь.
«Так это могут быть они?»
«Спросим, Симон, а если это не они, то они нам что-нибудь
скажут… Они все знакомы между собой».
Еще около сотни метров – и вот: обширное зеленое пастбище,
513

75.2 целиком опоясанное толстыми вековыми деревьями. 2 Множе-

ство овец на лугу, расположенном на склонах, пощипывает
густую траву. За ними присматривают трое мужчин. Один старый, весь уже седой, остальные – один лет тридцати, другой
приблизительно около сорока.
«Будь внимателен, Учитель. Это табунщики…» – советует
Иуда, видя, как Иисус ускоряет шаг.
Однако Иисус даже не отвечает. Идет: высокий, красивый –
навстречу заходящему солнцу в Своей белой одежде. Он
настолько светел, что похож на ангела…
«Мир да пребудет с вами, друзья», – здоровается Он, достигнув границы луга.
Трое удивленно поворачиваются. Молчание. Затем самый
старший спрашивает: «Кто Ты?»
«Тот, кто тебя любит».
«Тогда Ты первый за многие годы. Откуда идешь?»
«Из Галилеи».
«Из Галилеи? О!». Мужчина внимательно смотрит на Него.
Остальные тоже подошли поближе. «Из Галилеи», – повторяет
пастух и тихо, словно сам себе, добавляет: «Он тоже был Пришельцем из Галилеи… Из какого места, Господин?»
«Из Назарета».
«О! Тогда расскажи мне. Возвращался ли еще Мальчик, вместе с Женщиной по имени Мария и мужчиной по имени
Иосиф, Мальчик – еще более красивый, чем Его Мать, прекрасней, чем цветы, что я когда-либо видел на склонах Иуды? Мальчик, родившийся в Вифлееме Иудейском во время эдикта?
Мальчик, скрывшийся потом, к великому счастью этого мира.
Мальчик, за которого я отдал бы жизнь, чтобы узнать, что Он в
самом деле жив и уже возмужал!»
«Почему ты говоришь, что Его бегство оказалось великим
счастьем для мира?»
«Потому что Он был Спаситель, Мессия, а Ирод хотел Его
смерти. Меня не было, когда Он скрылся с отцом и Матерью…
Когда я узнал о резне и вернулся… – ведь у меня тоже были дети
(всхлипывает), Господин, и жена (всхлипывает), и я услышал, что
их убили (опять всхлипывает), но, клянусь Тебе Богом Авраама,
514

что больше чем за свою плоть, я боялся за Него – узнал, что Он
ускользнул, и даже не мог спросить; не мог даже подобрать
моих зарезанных деток… Меня встретили ударами камней,
словно прокаженного, словно нечистого, словно убийцу… и
мне пришлось убежать в леса и вести волчью жизнь, пока я не
нашел хозяина. О! Это уже не Анна… Он черствый и жестокий… Если захромает овца, если волк похитит у меня ягненка –
то быть мне битым палками до крови, или лишенным моего малого заработка, работать в лесах на других, делать что угодно,
но все равно заплатить их цену втройне. Но это не важно. Я всегда говорил Всевышнему: „Дай мне увидеть Твоего Мессию, дай
мне хотя бы знать, что Он жив, и тогда все нипочем“. Господин,
я говорил Тебе, как со мной обошлись вифлеемляне и как со
мной обходится хозяин. Я мог бы воздать злом за зло, или творить злое, воруя, чтобы не мучиться с хозяином. Но я предпочел
простить, страдать, быть честным, потому что ангелы сказали:
„Слава Богу в вышних Небесах и мир на Земле людям благой
воли“».
«Прямо так и сказали?»
«Да, Господин, поверь хотя бы Ты, раз Ты добрый. Знай хотя
бы Ты и верь, что Мессия родился. Никто больше не желает в
это поверить. Но ангелы не лгут… и мы не были пьяны, как о
нас говорили. Этот, видишь, был тогда мальчуганом и первым
увидел ангела. Он пил только одно молоко. Может ли молоко
опьянить? Ангелы сказали: „Сегодня в городе Давида родился
Спаситель, который и есть Христос, Господь. И узнаете вы Его
вот как. Вы найдете Младенца, лежащего в кормушке и завернутого в пеленки“».
«Так прямо и сказали? Вы не ослышались? Ничего не путаете
спустя столько времени?»
«О! Нет! Правда, Левий? Чтобы не забыть – да мы бы и не
смогли, ведь это были слова Небес, и они Небесным пламенем
были начертаны в наших сердцах – каждое утро, когда восходит
солнце, и каждый вечер, когда загорается первая звезда, мы произносим их как молитву, как благословение, чтобы укрепиться
и утешиться Его именем и именем Его Матери».
«А! Вы говорили: „Христос“?»
515

«Нет, Господин. Мы говорим: „Слава Богу в вышних Небесах
и мир на Земле – людям благой воли через Иисуса Христа, который родился в стойле, в Вифлееме, и находился в кормушке,
завернутый в пеленки, который есть Спаситель мира“».
3
«Так, в итоге, кого вы ищете?»
75.3
«Иисуса Христа, Сына Марии, Назарянина, Спасителя».
«Это Я». Произнося это, Иисус становится сияющим, открывая Себя этим стойким Своим почитателям. Стойким, верным и
терпеливым.
«Ты! О! Господь, Спаситель, наш Иисус!»
Все трое на земле и целуют ступни Иисуса, плача от радости.
«Поднимитесь. Поднимись, Илия, и ты, Левий, и ты, который Мне не знаком».
«Иосиф, сын Иосифа».
«Это Мои ученики: Иоанн, галилеянин, Симон и Иуда,
иудеи».
Пастухи уже не простерты лицом в землю, но все еще находясь на коленях и, откинувшись назад на пятки, преклоняются
перед Спасителем с глазами, полными любви, дрожащими от
волнения губами и лицами, то бледнеющими, то краснеющими
от радости.
Иисус садится на траву.
«Нет, Господь. На траве не место Тебе, Царю Израиля».
«Оставьте, друзья. Я беден. Для мира Я – плотник. Богат
лишь любовью к миру, да той любовью, что Мне оказывают добрые люди. Я пришел, чтобы побыть с вами, разделить с вами вечернюю трапезу, уснуть рядом с вами на сене, получить от вас
утешение…»
«О! утешение! Мы грубые и гонимые».
«Я тоже гоним. Но вы даете Мне то, что Я ищу: любовь, веру
и надежду, что выстояла столько лет и приносит свои плоды.
Видите? Вы смогли дождаться Меня, без сомнений веря, что это
был Я. И Я пришел».
«О! да! Ты пришел. Теперь, даже если я умру, у меня уже не
будет никаких огорчений оттого, что мои надежды не сбылись».
«Нет, Илия. Ты еще переживешь торжество Христа. Ты, ви75.4 девший Мой рассвет, должен увидеть Мое сияние. 4А остальные?
516

Вас было двенадцать: Илия, Левий, Самуил, Иона, Исаак, Товия,
Ионафан, Даниил, Симеон, Иоанн, Иосиф, Вениамин. Моя
Мать все время называла Мне ваши имена. Как имена Моих первых друзей».
«О!». Пастухи тронуты еще сильнее.
«Где же остальные?»
«Старый Самуил умер от старости лет двадцать назад. Иосиф
убит из-за того, что сражался у ворот ограды, давая время жене,
которая лишь несколько часов как стала матерью, убежать вот с
этим, которого я приютил ради любви к другу и ради… ради
того, чтобы вокруг снова были дети. Левия я тоже взял с собой…
Его преследовали. Вениамин с Даниилом – пастухи на Ливане.
Симеон, Иоанн и Товия, который теперь стал зваться Матфием
в память об отце, тоже убитом, – ученики Иоанна. Иона на
Ездрелонской равнине, на службе у какого-то фарисея. Исаак с
разбитой поясницей – в полнейшей нищете и одиночестве в
Ютте. Помогаем ему, как можем… но мы и сами все потрепанные, и эта помощь – словно капли росы для пожара. Ионафан
теперь слуга у вельможи Ирода».
«Как вы сумели оказаться, особенно Ионафан, Иона, Даниил
и Вениамин, на такой службе?»
«Я вспомнил о Захарии, Твоем родственнике… Меня к нему
направила Мать. И когда мы встретились в ущельях Иудеи, беглые и проклятые, я повел их к нему. Он был добр. Укрыл нас,
утолил наш голод. Нашел нам хозяев. Каких сумел. У меня было
стадо Анны, целиком уже присвоенное одним иродианином…
и я остался с ним… Когда возмужал Креститель и начал проповедовать, Симеон, Иоанн и Товия ушли к нему».
«Но сейчас Креститель в заключении».
«Да. И они ходят кругами возле Махерона с горсткой овец,
подаренных одним богатым учеником Иоанна, Твоего родственника, чтобы не вызывать подозрений».
«Хотелось бы всех их повидать».
«Да, Господин. Пойдем и скажем им: „Идите сюда. Он жив.
Он помнит нас и любит“».
«И хочет видеть вас среди Своих друзей».
«Да, Господин».
517

«Но первым делом сходим к Исааку».
«А где похоронены Самуил и Иосиф?»
«Самуил в Хевроне. Он остался служить у Захарии. Иосиф…
у него нет могилы, Господин. Он был сожжем вместе с домом».
«Вскоре он будет не в пламени жестоких, а во славе, в пламени Господнем. Я говорю вам это; тебе, Иосиф, сын Иосифа,
говорю это. Подойди, Я поцелую тебя, чтобы выразить благодарность твоему отцу».
«А мои дети?»
«Они ангелы, Илия. Ангелы, которые воспоют „Славу“, когда Спаситель будет коронован».
«Царем?»
«Нет, Искупителем. О! Процессия праведников и святых! И
впереди тех фаланг белизна и пурпур этих маленьких мучеников! И когда откроются двери Лимба, мы вдруг поднимемся
вместе к тому нескончаемому Царству. А потом вы увидите и
узнаете отцов, матерей и чад в Господе! Поверьте».
«Да, Господин».
75.5
«Называйте Меня: Учитель. 5 Вечер наступает, первая звезда
появилась. Произнеси свою молитву перед ужином».
«Не я. Ты».
«Слава Богу в вышних Небесах и мир на Земле людям благой
воли, что удостоились увидеть Свет и послужить Ему. Среди
них Спаситель. Пастырь царского рода среди Своего стада.
Утренняя Звезда взошла. Ликуйте, праведники! Ликуйте о Господе. О Том, кто сотворил свод небес и усеял их звездами, о Том,
кто ограничил моря сушей, о Том, кто создал ветры и росы, и
направил течение времен года, чтобы даровать хлеб и вино
Своим чадам, и вот теперь Он посылает вам самую превосходную Пищу: живой Хлеб, сходящий с Неба, и Вино от вечной
Лозы. Придите, вы, первенцы из Моих почитателей. Придите и
познайте Отца в истине, дабы последовать за Ним в святости и
получить Его вечную награду».
Иисус произнес молитву стоя, с распростертыми руками, тогда как ученики и пастухи остаются на коленях.
Затем приносится хлеб и миска свеженадоенного молока и,
учитывая, что чашек, – или это опустошенные тыквы, не знаю –
518

всего три, сначала едят Иисус, Симон и Иуда. Потом Иоанн, которому Иисус передает Свою чашку, вместе с Левием и Иосифом; последним ест Илия.
Овцы уже не пасутся, они собираются тесной группой,
наверное, в ожидании того, как их поведут в их загон. Однако
вместо этого я вижу, что трое пастухов отводят их в лес, под грубый навес из ветвей, обнесенный веревками. Хлопочут, приготовляя сено для постелей Иисусу и ученикам. Зажигают костры,
может быть, от диких зверей.
Иуда с Иоанном, усталые, укладываются и вскоре засыпают.
Симон не против составить компанию Иисусу. Но скоро и он
засыпает, сидя на сене и опираясь спиной о столб. 6 Иисус с пас- 75.6
тухами продолжают бодрствовать и разговаривают: об Иосифе,
о Марии, о бегстве в Египет, о возвращении… А потом, после
этих любовных расспросов, возникают вдруг вопросы более возвышенные: что делать, чтобы послужить Иисусу? Как это получится у них, неотесанных пастухов?
Иисус же научает и объясняет: «Сейчас Я пойду по Иудее.
Ученики будут все время держать вас в курсе. Потом Я вас позову. Вы же, тем временем, собирайтесь. Пусть каждый знает о
другом, и об этом Моем пребывании в мире, как Учителя и Спасителя. Насколько сможете, давайте об этом знать. Не обещаю,
что вам будут верить. Я уже получил насмешки и побои. Вы
тоже получите. Но, как сумели остаться твердыми и праведными в этом ожидании, так продолжайте и теперь, раз вы Мои.
Завтра отправимся в сторону Ютты. Затем к Хеврону. Сможете
пойти?»
«О! Конечно! Дороги принадлежат всем, а пастбища – Богу.
Лишь Вифлеем для нас запретный, из-за несправедливой ненависти. В остальных селениях узнают… только они будут над
нами насмехаться, называя нас „пьяницами“. Поэтому тут мало
что можно сделать».
«Позову вас в другое место. Я вас не оставлю».
«В течение всей жизни?»
«В течение всей Моей жизни».
«Нет. Сначала умру я, Учитель. Я стар».
«Ты так считаешь? А Я нет. Одно из первых лиц, что Я увидел,
519

было твое, Илия. И оно же будет одним из последних. Я унесу в
Своих зрачках твое лицо, потрясенное скорбью о Моей
смерти… Но после тебе предстоит понести в сердце ту лучезарную радость торжественного утра, и с нею ты дождешься
смерти… Смерти: вечной встречи с Иисусом, кого ты почтил
еще Малышом. Тогда ангелы снова запоют Славу: в честь „человека благой воли“».
Дальше я уже ничего не слышу, это сладостное видение тускнеет и заканчивается.

76. В Ютте у пастуха Исаака. Сара и ее дети
12 января 1945.
1 Прохладная долина с журчащими водами, что устремляются к югу через пороги и вспениваются, водами серебристого
ручейка, распространяющего свою веселую свежесть на небольшие прибрежные пастбища, кажется даже, что его влага поднимается вверх по склонам, настолько они зеленые: пестрая зелень
изумруда, которая через кустарник и заросли подлеска взбирается вплоть до верхушек высоких деревьев, среди которых
много грецкого ореха, образующих самый настоящий лес, весь
пересеченный открытыми участками плоскогорья, зелеными от
сочной травы, этого здорового и доброго корма для стад.
Иисус, вместе со Своими учениками и тремя пастухами,
спускается в направлении ручья. Он терпеливо останавливается, когда надо подождать какую-нибудь задержавшуюся овцу
или одного из пастухов, которому приходится догонять сбившегося с пути ягненка. Он сейчас настоящий Добрый Пастырь. Он
тоже запасся длинной ветвью, чтобы отодвигать побеги ежевики, боярышника и ломоноса, что высовываются со всех сторон и стремятся зацепиться за одежду. И это довершает Его пастушеский облик.
«Видишь? Ютта вон там, наверху. Сейчас перейдем ручей, не
прибегая к мосту: здесь есть брод, летом он пригоден. Было бы
короче добраться до Хеврона. Но Ты не хочешь».
«Нет. В Хеврон после. Сначала всегда к тем, кто страдает.
2
76.2 Умершие уже не страдают, если они праведны. А Самуил был
праведником. Потом, умершие нуждаются в молитве, и чтобы
76.1

520

вознести ее за них, нет необходимости находиться рядом с их
останками. Кости? Что они такое? Доказательство могущества
Бога, который из праха сотворил человека. Но не более того. У
животных тоже есть кости. Скелет, не настолько совершенный,
как у человека, есть у всякого животного. Только человек, царь
творения, обладает прямой осанкой, как царь над своими подданными, и лицо его смотрит вперед и вверх, для чего не надо
выгибать шею; вверх, туда, где находится обитель Отца. Но это
всего лишь кости. Прах, который обращается прахом. Вечная
Благость решила восстановить его в День вечности, чтобы подарить блаженным еще более яркое ощущение радости. Подумайте: не только души вновь объединятся и возлюбят друг
друга так, как на Земле, и даже намного сильнее того, но они
также испытают радость вновь увидеть друг друга в том внешнем облике, что был у них на Земле: милые курчавые детки, как
у тебя, Илия, отцы и матери, чьи сердца и лица наполнены любовью, как у ваших родителей, Левий и Иосиф. Более того, что
касается тебя, Иосиф, ты, наконец, узнаешь те лица, по которым
тоскуешь. Там, наверху, среди праведников уже нет ни сирот,
ни вдов… Поминовение умерших можно совершать где угодно.
Это молитва души за душу того, кто нам был близким, совершенному Духу, который есть Бог и пребывает повсюду. О! Святая свобода всего того, что духовно! Ни расстояний, ни изгнаний, ни тюрем, ни могил… В том, что вне и превыше плотских
оков, нет ничего такого, что разделяло бы и порабощало бы болезненной немощью. Вы отправитесь, лучшая часть вас самих378, к своим любимым. Они, их лучшая часть, придут к вам.
И от этого порыва душ, любящих друг друга, все закрутится вокруг вечного Центра, вокруг Бога: совершеннейшего Духа,
Творца всего, что только было и что будет, Любви, которая вас
любит и научает самих вас любить… 3 Ну вот, Я полагаю, мы и у 76.3
брода. Я вижу ряд камней, выступающих из неглубокой воды».
«Да, Учитель, это он. Во время полноводья – это шумный водопад, сейчас – всего лишь семь струек воды, смеющихся между
шестью тяжелыми камнями брода».
378

Имеется в виду высшая часть человеческой души
521

В самом деле, шесть крупных валунов, довольно обтесанных,
выложены по дну потока на расстоянии в добрую пядь один от
другого, и вода, до того собранная в единую блестящую ленту,
разделяется на семь маленьких переливающихся, смеющихся
лент, чтобы вновь соединиться по ту сторону брода в одну задорную струю, что уносится прочь, болтая с галькой в русле.
Пастухи наблюдают за переправой овечек, часть которых переходит по камням, а часть предпочитает спуститься в воду, не
более ладони глубиной, и попить из этой алмазной волны, что
пенится и смеется.
Иисус переходит по камням, за Ним Его ученики. Они возобновляют путь по другой стороне.
4
76.4
«Ты говорил мне, что хочешь оповестить Исаака о том, что
Ты здесь, но не заходить в селение?»
«Так, так Я хочу».
«Тогда нам хорошо бы разделиться. Я направлюсь к нему,
Левий и Иосиф останутся со стадами и с вами. Поднимусь отсюда. Это будет быстрее».
И Илия принимается взбираться вверх по склону, в сторону
белеющих домов, что сверкают на солнце там, наверху. Я, похоже, следую за ним. Вот он у крайних домов. Идет переулочком между домами и огородами. Проходит около десятка метров. Затем сворачивает на более широкую улицу и по ней
выходит на площадь.
Я не сказала, что все это происходит в первые утренние часы.
Говорю это теперь, чтобы объяснить, что на площади все еще
идет торговля, и хозяйки с продавцами голосят вокруг деревьев,
бросающих тень на эту площадь.
Илия уверенно доходит до той точки, где площадь переходит в улицу, и довольно красивую. Наверное, самую красивую
в этом селении. На углу ее лачуга, вернее, комната с открытой
дверью. Почти у порога бедная кровать, а на ней – сильно осунувшийся немощный человек, который жалобно просит монетку у всякого прохожего.
Илия врывается внутрь: «Исаак… это я».
«Ты? Не ждал тебя. Ты приходил в прошлый месяц».
«Исаак… Исаак… Знаешь, почему я пришел?»
522

«Не знаю… ты взволнован… что случилось?»
«Я видел Иисуса из Назарета, возмужалого, теперь уже
Рабби. Он пришел и разыскал меня… и хотел нас повидать. О!
Исаак! Тебе плохо?»
Исаак, и правда, откинулся, будто умирающий. Однако он
снова приходит в себя: «Нет. Это новость… Где Он? Как Он? О!
Мне бы Его увидеть!»»
«Он внизу, в долине. Послал меня сказать тебе так, именно
так: „Приходи, Исаак, ибо Я хочу увидеть тебя и благословить“.
Сейчас я позову кого-нибудь, кто мне поможет, и сопровожу
тебя вниз».
«Он так сказал?»
«Да. Так кáк ты?»
«Иду».
Исаак отбрасывает покрывала, сдвигает с места свои неподвижные ноги, спускает их со своего тюфяка, ставит на пол и
еще несколько неуверенно и шатаясь поднимается. Все это в
одно мгновение, на виду у вытаращившего глаза Илии… который, наконец, понимает и испускает крик…
Выглядывает любопытная бабенка. Видит немощного, накидывающего на себя, за неимением ничего другого, одно из покрывал,
и убегает прочь, вскрикивая, словно какая-нибудь курица.
«Пойдем… пойдем отсюда, чтобы успеть, пока не соберется
толпа… Быстрее, Илия».
И они бегом выходят из дверцы садика на заднем дворе, толкают калитку из сухих ветвей, и вот они снаружи несутся по убогому переулочку, потом вниз по улочке между огородами, а от
нее спускаются лугами и рощицами до самого потока.
5 «Вон там Иисус», – говорит Илия, указывая на Него, – «Тот
76.5
высокий, красивый, светловолосый, одетый в белое и в красном
плаще…»
Исаак бежит, протискиваясь через пасущееся стадо, и с возгласом торжества, радости, преклонения падает ниц у ног
Иисуса.
«Вставай, Исаак. Я пришел. Принести тебе мир и благословение. Вставай, чтобы Я узнал твое лицо».
Но Исаак не может подняться. Слишком много впечатлений
523

сразу, и он так и остается: с лицом в счастливых слезах, приникшим к земле.
«Ты пришел тотчас. Не спросив себя, сумеешь ли…»
«Ты сказал мне прийти… и я пришел».
«И даже не закрыл дверь, не подобрал милостыню, Учитель».
«Не важно. Ангелы присмотрят за его жилищем. Ты доволен,
Исаак?»
«О! Господин!»
«Называй Меня Учителем»
«Да, Господин, мой Учитель. Даже если бы я не был исцелен,
я был бы счастлив увидеть Тебя. Как я смог обрести у Тебя такую благодать?»
«За твою веру и терпение, Исаак. Я знаю, сколько ты выстрадал…»
«Пустяки, пустяки! Уже пустяки! Я нашел Тебя! Ты живой!
Вот что важно… Остальное, все остальное прошло. Но, Господин
и Учитель, теперь-то Ты уже не уйдешь, правда ведь?»
«Исаак, Мне нужно благовествовать всему Израилю. Я
пойду… Но если Я не могу остаться, то ты всегда можешь Мне
76.6 последовать и послужить. 6 Хочешь быть Моим учеником,
Исаак?»
«О! Вряд ли я смогу быть хорошим!»
«Сможешь исповедовать, кто Я такой? Исповедовать это, несмотря на насмешки и угрозы? И рассказать, как Я позвал тебя
и ты пришел?»
«Я рассказывал бы обо всем этом, даже если бы Ты не хотел.
Тут бы я Тебе не подчинился, Учитель. Прости, что так говорю».
Иисус улыбается. «А раз так, видишь, что ты годен сделаться
учеником?»
«О! Если только это и нужно! Я думал, что это труднее. Что
необходимо ходить в школу к раввину, чтобы служить Тебе,
Раввину из раввинов… а старику ходить в школу…». Действительно, ему, по меньшей мере, лет пятьдесят.
«Эту школу ты уже прошел, Исаак».
«Я? Нет».
«Ты прошел. Разве ты не продолжал верить и любить, ждать
и благословлять Бога и ближнего, не завидуя, не желая того, что
524

есть у других, и даже того, что было твоим, но больше тебе не
принадлежало, не говорил истину, даже если это вредило тебе,
не прелюбодействуя с Сатаной в совершении грехов? Разве ты
всего этого не делал в эти тридцать бедственных лет?»
«Так, Учитель».
«Вот видишь. Эта школа тобой пройдена. Продолжай так же
и прибавь откровение о Моем пребывании в мире. Ничего
иного не нужно».
«Я уже проповедовал о Тебе, Господин Иисус. Детям, что
приходили, когда я, хромой, прибыл в это селение, прося хлеба
и делая кое-какую работу по стрижке овец и приготовлении
сыра, а потом собирались вокруг моей постели, когда недуг усилился и я перестал владеть ногами. Говорил о Тебе и тогдашним
детям, и нынешним, сыновьям тех детей… Дети добрые и всегда
доверяют… Я рассказывал о том, как Ты родился… об ангелах…
о Звезде и Волхвах… и о Твоей Матери… О! Скажи мне! Она
жива?»
«Жива и приветствует тебя. Она все время говорила о вас».
«О! Увидеть бы Ее!»
«Ты Ее увидишь. Однажды ты придешь в Мой дом. Мария
при встрече назовет тебя другом».
«Мария… Да. Произнося это имя, словно бы чувствуешь мед
на губах… 7 Здесь, в Ютте, есть одна женщина, теперь уже жен- 76.7
щина, с недавних пор мать четверых детей, а в то время она
была девочкой, одной из моих маленьких друзей… и своим чадам она дала имена: двум первым – Мария и Иосиф, третьего,
не осмелившись назвать Иисусом, назвала Эммануилом, в доброе предзнаменование самой себе, своему дому и Израилю. И
думает, какое имя дать четвертому, который родился шесть
дней тому назад. О! когда она узнает, что я исцелен! И что Ты
здесь! Сара – добрейшей души, будто мама, и добрый Иоаким,
ее супруг. А их родственники? Благодаря им я жив. Они всегда
дают мне приют и оказывают помощь».
«Мы пойдем к ним и попросим приюта на время жары, и
принесем благословение за их милосердие».
«По этой стороне, Учитель. Так удобнее для стада, и чтобы
избежать народа, уже, наверняка, возбужденного. Та старушка,
525

76.8

что увидела, как я встал на ноги, конечно все рассказала».
8
Они идут вдоль потока, потом отходят от него, забирая к
югу, чтобы выйти на тропу, что довольно круто поднимается в
сторону скального выступа, имеющего форму носа корабля. Теперь поток течет в направлении, противоположном подъему, в
ущелье между двух горных рядов, которые пересекаются, образуя долину, красивую и неровную.
Я узнаю это место. Оно уникально. Это место из видения
Иисуса с детьми, видения, бывшего прошлой весной379. Обыкновенная стенка из сухой кладки ограничивает участок, спускающийся к долине. Вот луга с яблоневыми деревьями, смоковницами и грецким орехом, вот дом, белый на зеленом фоне, со
своим выступающим крылом, прикрывающим лестницу и образующим крыльцо с лоджией, вот главка над самой высокой частью, вот приусадебный сад с колодцем, беседкой и грядками…
Из дома доносится шум голосов. Исаак торопится вперед. Заходит внутрь. Зовет громким голосом: «Мария, Иосиф, Эммануил! Где вы? Выходите к Иисусу».
Прибегают трое малышей: девочка примерно лет пяти и двое
мальчуганов от двух до четырех лет, младший из которых шагает еще немного неуверенно. Они останавливаются, раскрыв
рты, перед… воскресшим. Затем девчушка выкрикивает:
«Исаак! Мама! Здесь Исаак! Юдифь все правильно видела!»
Из комнаты, где раздавался шум голосов, выходит женщина
из далекого видения, цветущая темноволосая мать, высокая, хорошо сложенная, прекрасная в своих праздничных одеждах: в
одеянии из белой шерсти наподобие богатой сорочки, сборками спускающейся до самых щиколоток, схваченной на пышных боках платком в разноцветную полоску, который обтягивает ее великолепные бедра, ниспадая сзади бахромой до колен,
а спереди оставаясь не запахнутым, будучи прижат на уровне
талии изысканной застежкой. Легкое покрывало, украшенное
ветвями роз на светло-коричневом фоне, пришпилено на ее
черные косы, словно маленькая чадра, а после спадает с затылка волнами и изгибами по плечам и на грудь. На голове его
379

526

Это видение записано 7 февраля 1944 и помещено в главе 396.

удерживает венчик из медальонов, связанных между собой цепочкой. С ушей свешиваются серьги в виде тяжелых колец, а на
шее тунику стягивает серебряное ожерелье, пропущенное сквозь
петли в одежде. На руках – массивные серебряные браслеты.
«Исаак? Как же это? Юдифь… я думала, она перегрелась на
солнце… Ты ходишь! Что же случилось?»
«Спаситель! О, Сара! Он здесь! Он пришел!»
«Кто? Иисус из Назарета? Где Он?»
«Там! За ореховым деревом, и просит Его принять».
«Иоаким! Мама! Вы все, идите сюда! Здесь Мессия!»
Женщины, мужчины, подростки, дети – выбегают наружу
крича, вереща… но когда видят Иисуса, высокого и величественного, утрачивают всякую смелость и останавливаются,
словно окаменевшие.
«Мир этому дому и всем вам. Мир и Божье благословение».
Иисус медленно, плавно шествует по направлению к этой
группе. «Друзья, не желаете ли приютить Путника?» – и Он
улыбается еще сильнее.
Его улыбка побеждает страхи. Супруг отваживается заговорить: «Входи, Мессия. Мы полюбили Тебя, не зная. А узнав, полюбим еще больше. Сегодня этот дом празднует по трем причинам: из-за Тебя, из-за Исаака и из-за обрезания моего третьего
мальчика. Благослови его, Учитель. Жена, принеси младенца!
Заходи, Господин».
9 Они заходят в празднично убранную комнату. Столы и 76.9
яства, повсюду ковры и ветви.
Возвращается Сара с милым новорожденным на руках. И
подносит его к Иисусу.
«Бог да пребудет с ним навсегда. Какое он носит имя?»
«Никакое. Это Мария, это Иосиф, это Эммануил, а этот…
пока не имеет имени…»
Иисус пристально глядит на обоих рядом стоящих супругов
и улыбается: «Подыскивайте имя. Раз уж сегодня он должен
быть обрезан…»
Они смотрят друг на друга, смотрят на Него, открывают рот
и закрывают его, не говоря ни слова. Все в ожидании.
Иисус настаивает: «История Израиля знает столько великих,
527

дорогих, благословенных имен. И самые дорогие и благословенные уже даны. Но, может быть, есть еще одно какое-нибудь».
Одновременно у обоих супругов вырывается: «Твое, Господин!», и супруга заканчивает: «Но оно слишком свято…»
Иисус улыбается и спрашивает: «Когда он будет обрезан?»
«Ждем совершителя обрезания».
«Я поприсутствую на церемонии. А пока поблагодарю вас за
Моего Исаака. Теперь он больше не нуждается в добрых людях.
Но добрые люди еще нуждаются в Боге. Вы назвали третьего ребенка „С нами Бог“. Но Бога вы обрели с тех пор, когда стали
милосердны к Моему служителю. Будьте благословенны. На
земле и на Небе вспомнится это ваше деяние».
«Исаак теперь уйдет? Оставит нас?»
«Это причиняет вам страдание? Однако он должен служить
своему Учителю. Он все-таки будет возвращаться, и Я тоже буду
приходить. Вы, тем временем, расскажете о Мессии… Столько
76.10 предстоит сказать, чтобы убедить этот мир! 10 Но вот тот, кого
ждут».
Входит напыщенный персонаж вместе с прислужником.
Приветствия, поклоны. «Где младенец?» – вопрошает он с важностью.
«Здесь. Поприветствуй же Мессию. Он тут».
«Мессия?.. Тот, который исцелил Исаака?.. Знаю. Но… Об
этом поговорим потом. Я очень спешу. Ребенок и его имя».
Присутствующие удручены манерами этого человека. Однако Иисус улыбается, словно эти грубости к Нему не относились. Берет малыша, дотрагивается до его лобика Своими красивыми пальцами, словно освящая его, и говорит: «Его имя
Иесá»380, и отдает его отцу, который вместе с гордецом и с
остальными отправляется в соседнюю комнату. Иисус остается
на месте, пока они не возвращаются с отчаянно орущим ребенком.
«Дай Мне малыша, женщина. Он больше не будет плакать»,
– говорит Он, утешая встревоженную мать. Младенец, которого
положили Иисусу на колени, в самом деле, замолкает.
380

528

По сути, это просто другая форма имени Иисус

Иисус образует вокруг Себя группу: рядом с Ним все малыши, а затем пастухи и ученики. Снаружи блеют овечки, которых Илия поместил в загон. В доме праздничная суматоха.
Иисусу и Его спутникам приносят сладости и напитки. Но
Иисус раздает их детям.
«Не попьешь, Учитель? Не отведаешь? Это от всего сердца».
«Знаю, Иоаким, и от всего сердца принимаю. Но пусть сначала насладятся дети. Это Моя радость…»
«Не обращай внимания на того человека, Учитель».
«Не буду, Исаак. Молю, чтобы он увидел Свет. Иоанн, своди
двух мальчиков поглядеть на овечек. 11 А ты, Мария, подойди 76.11
поближе и скажи Мне: кто Я такой?».
«Ты Иисус, Сын Марии из Назарета, родившийся в Вифлееме. Исаак видел Тебя и дал мне имя Твоей Мамы, чтобы я была
хорошей».
«Чтобы быть на Нее похожей, ты должна быть хорошей, как
Божий ангел, чистой, как лилия, распустившаяся на горной
вершине, благочестивой, как самый святой из левитов. Будешь
такой?»
«Да, Иисус».
«Говори: „Учитель“ или „Господин“, девочка».
«Позволь ей называть Меня по Имени, Иуда. То, что звучит
на устах Моей Матери, не утрачивается лишь проходя через невинные уста. Все будут в веках произносить это Имя, но кто
ради одной выгоды, кто ради другой, и многие – чтобы поносить его. Только невинные, без какого-либо расчета или ненависти, произнесут его с любовью, сравнимой с той, что есть у этой
малышки и у Моей Матери. Грешники тоже будут призывать
Меня, однако из нужды в помиловании. Но Моя Мать и дети!
Почему ты зовешь Меня Иисус?»
«Потому что я люблю Тебя… как отца, как маму и как моих
братиков», – говорит она, обнимая колени Иисуса и подняв
вверх смеющееся личико.
А Иисус к ней наклоняется и целует ее… и на этом все заканчивается.

529

77. В Хевроне, в доме Захарии. Встреча с Аглаей
13 января 1945.
1
«К какому часу прибудем?» – задает вопрос Иисус, шеству77.1
ющий в середине группы, идущей позади овец, что пощипывают траву на склонах.
«К третьему часу. Около десяти миль», – отвечает Илия.
«И потом отправимся в Кериот?» – спрашивает Иуда.
«Да. Отправимся туда».
«А не короче было бы пойти из Ютты в Кериот? Это не
должно быть далеко. Верно, пастух?»
«На две мили дальше, более или менее того».
«А так мы сделаем ни за что, ни про что больше двадцати».
«Иуда, отчего ты так беспокоишься?»
«Я не беспокоюсь, Учитель. Но Ты обещал мне прийти ко мне
домой…»
«И приду. Я всегда сдерживаю Свои обещания».
«Я послал известить мою мать… да и, наконец, Ты сказал: с
умершими можно побыть и духом».
«Сказал. Но подумай, Иуда: Ты из-за Меня еще не страдал.
Эти страдают вот уже тридцать лет, и никогда не предали даже
памяти обо Мне. Даже памяти. Они не знали, жив Я или мертв…
и все-таки остались верны. Они помнили Меня новорожденным, Младенцем, который только и мог, что плакать, да просить
молока… и все-таки всегда почитали Меня как Бога. Из-за Меня
их били, проклинали, преследовали, словно какой-нибудь позор Иудеи, и все-таки их вера не колебалась и не усыхала при
каждом ударе, но еще глубже пускала корни и делалась еще более крепкой».
2 «Кстати. Уже который день у меня на губах вертится вопрос.
77.2
Эти люди – Твои друзья, и друзья Бога, не так ли? Ангелы благословили их миром Небес, не так ли? Они остались праведными вопреки всем искушениям, не так ли? Тогда объясни мне,
почему они так бедствовали? И Анна? Она была убита из-за
того, что любила Тебя…»
«Таким образом, ты заключаешь, что Моя любовь и любовь
ко Мне приносят несчастье».
«Нет… но…»
530

«Однако это так. Мне жаль видеть, что ты настолько закрыт
к Свету и настолько одержим человеческими соображениями.
Не надо, оставь, Иоанн, и ты тоже, Симон. Пусть лучше он выскажется. Я никогда не упрекну. Только хочу, чтобы души были
открыты, чтобы иметь возможность их просветить. Пойди сюда,
Иуда, послушай. Ты исходишь из суждения, столь распространенного среди живущих и среди тех, кому еще предстоит прожить. Я сказал: суждения. Надо бы сказать: заблуждения. Но,
учитывая, что вы высказываете его бесхитростно, по неведению
того, что есть истина, это не заблуждение, а всего лишь несовершенное суждение, какое может быть у ребенка. Вы и есть дети,
бедные люди. А Я, Учитель, здесь для того, чтобы сделать из вас
взрослых, способных отличать истину от лжи, доброе от злого,
лучшее от хорошего. Так что, слушайте. Что такое жизнь? Это
время передышки, так сказать, преддверие Преддверия381, которое Бог Отец дарует вам, чтобы испытать ваше естество: настоящие вы дети или нет382, и чтобы на основании ваших поступков
назначить вам будущее, в котором уже не будет ни передышек,
ни испытаний. Теперь вы скажите Мне: справедливо было бы,
чтобы кто-то, по причине того, что он обрел редкое благо в виде
возможности особенным образом послужить Богу, имел бы всю
свою жизнь еще и непрестанное благоденствие? Не кажется ли
вам, что он и так имеет много, и что поэтому может почитать
себя счастливым, даже если, по-человечески, он не есть счастлив? Не было бы несправедливо, чтобы тот, кто уже имеет в
своем сердце свет божественного откровения и одобрение совести, имел бы также земные почести и блага? И разве это не было
бы неразумно?»
3 «Учитель, я скажу, что это было бы даже осквернением. За- 77.3
чем мирские радости там, где есть Ты? Когда у кого-то есть Ты –
а у них-то Ты есть, у них, единственно богатых в Израиле, обладающих Тобою уже тридцать лет – другого ничего не нужно. На
крышку Ковчега не кладут предметов обихода… и освященный
сосуд используется только для сакральных целей. Они освящены
381
382

Буквально: лимб Лимба
…или bastardi, т.е. незаконные, ненастоящие
531

с того дня, как увидели Твою улыбку… и ничего – нет, ничего,
кроме Тебя, не должно входить в их сердца, вместившие Тебя.
Мне бы быть таким, как они!» – восклицает Симон.
«Однако же ты, встретив Учителя и получив исцеление, поспешил опять вступить во владение своим имуществом», – иронично отзывается Иуда.
«Это правда. Я это сказал – и я это сделал. Но знаешь, почему?
Как ты можешь судить, не зная всего? Мой поверенный получил
ясные распоряжения. Теперь, когда Симон Зелот исцелен – и
враги уже не могут вредить ему ни путем изоляции, ни путем
преследования, так как он уже не принадлежит секте, а только
Христу: у него есть Христос и довольно, – Симон может располагать тем своим имением, что сохранил для него один честный
и преданный человек. И я, хозяин еще на малое время, распорядился привести его в порядок, чтобы выручить больше денег от
его продажи и иметь право сказать… нет, этого я не скажу».
«Это скажут за тебя ангелы, Симон, и напишут это в книге
вечности», – говорит Иисус.
Симон глядит на Иисуса. Два взгляда встречаются: один
удивленный, другой благословляющий.
«Как всегда, я неправ».
«Да, Иуда. У тебя – здравый смысл, ты сам так говоришь».
«О! А вместе с Иисусом!.. Симон Петр тоже был приверженцем здравого смысла, а теперь напротив!.. Ты тоже, Иуда, изменишься, как и он. Ты еще недолго с Учителем, мы подольше – и
уже исправляемся», – говорит Иоанн, всегда мягкий и уступчивый.
«Он не захотел. А то я был бы Его учеником с самой Пасхи».
Иуда сегодня, действительно, какой-то нервный.
Иисус обрубает эту тему, обращаясь к Левию: «Ты когда-нибудь был в Галилее?»
«Да, Господин».
«Ты пойдешь со Мной и отведешь Меня к Ионе. Узнаешь
его?»
«Да. Мы всегда виделись на Пасху. Тогда я ходил к нему».
Иосиф удрученно опускает голову. Иисус замечает. «Вместе
вы пойти не сможете. Тогда Илия остался бы один с овцами. Но ты
дойдешь со Мной до перевала у Иерихона, где мы на некоторое
532

время разделимся. Потом Я скажу тебе, что нужно делать».
«А нам больше ничего?»
«Вам тоже, Иуда, вам тоже».
4
«Видны какие-то дома», – говорит Иоанн, идущий на не- 77.4
сколько шагов впереди остальных.
«Это Хеврон. Возвышается на своем хребте между двух рек.
Видишь, Учитель? Вон тот здоровый дом, среди всей этой зелени, немного выше остальных? Это дом Захарии».
«Ускорим шаг».
Они быстро проделывают последние метры пути и входят в
селение. Овечьи копытца кажутся кастаньетами, стуча по неровным камням улицы, вымощенной тут весьма примитивно. Они
достигают дома. Народ глядит на эту группу мужчин, разнохарактерных, разновозрастных и по-разному одетых на фоне белизны овец.
«О! Он не такой! Здесь была калитка!» – говорит Илия. Теперь вместо калитки – кованые ворота, загораживающие обзор,
и даже изгородь выше человеческого роста, и от этого ничего не
видно.
«Может быть, сзади открыто, пойдемте». Они обходят широкий четырехугольник, точнее широкий прямоугольник, но
стена везде одинакова.
«Стена сделана недавно», – говорит Иоанн, оглядывая ее, –
«Она без трещин, а на земле еще остались глыбы известняка».
«Даже не вижу гробницы… Она была возле рощи. Теперь эта
роща за пределами стен и… и, похоже, общая. Там заготавливают дрова…». Илия озадачен.
5 Мужчина, пожилой лесоруб, низенький, но крепкий, 77.5
наблюдавший за ними, перестает пилить поваленный ствол и
подходит ближе к их группе. «Кого-то ищете?»
«Мы хотели зайти в дом, чтобы помолиться у могилы Захарии».
«Могилы здесь больше нет. Не знаете? Кто вы?»
«Я друг пастуха Самуила, Он…»
«Не нужно, Илия», – говорит Иисус. Илия замолкает.
«А! Самуила!.. Ну да! Но с тех пор, как Иоанн, сын Захарии,
в тюрьме, дом больше ему не принадлежит. И это несчастье,
533

потому что он велел отдавать весь доход от своего имения беднякам Хеврона. Однажды утром пришел один из придворных
Ирода, вышвырнул вон Иоиля383 и поставил печати, а позже
вернулся с ремесленниками и начал возводить стены… Могила
была там, на углу. Ему это не понравилось… и как-то утром мы
обнаружили ее полностью разоренной, наполовину разрушенной… бедные кости перемешаны… Мы собрали их, как
смогли… Теперь они в одном саркофаге… А в доме священника
Захарии этот мерзавец держит своих любовниц. Сейчас там
одна актриса из Рима. Поэтому он и возвел стены. Не хочет,
чтобы видели… В доме священника – публичный дом! В доме
чуда и Предтечи! Потому что, несомненно, это он, если даже не
сам Мессия. А сколько неприятностей получили мы из-за Крестителя! Но он для нас великий! Действительно великий! Когда
он только родился, уже произошло чудо. Елизавета, старая
словно высохший репейник, оказалась плодоносной, будто яблоня в месяце Адар384 – первое чудо. Затем прибыла Кузина, которая оказалась святой, чтобы послужить ей и вернуть дар речи
священнику. Ее звали Мария. Мне Она запомнилась. Несмотря
на то, что я видел Ее очень редко. Как это произошло, не знаю.
Говорят, чтобы осчастливить Элизу, Она позволила Захарии
прикоснуться своими немыми устами к Ее беременному животу, или что Она дотронулась Своими пальцами его уст. Не
знаю точно. Ясно то, что после девяти месяцев молчания Захария заговорил, славословя Господа и обмолвившись, что Мессия
уже есть. Большего он не объяснил. Но моя жена уверена, в тот
день она была там, что Захария, хваля Господа, сказал, что его
сын будет Его предшественником. Я теперь считаю не так, как
думает народ. Иоанн – это Мессия, и он предшествует Господу
так же, как Авраам – Богу, вот. Разве я неправ?»
«Ты прав в отношении того, что касается духа Крестителя,
который всегда ходит перед Богом. Но не прав в отношении
Мессии».
«В таком случае Та, что называла Себя Матерью Сына Божия
383
384

534

Слуга-распорядитель в доме Захарии
Месяц Адар соответствует февралю-марту

– Самуил рассказывал, – не была в самом деле таковой? Его еще
нет?»
«Она была таковой. Мессия родился, а раньше Него – тот, что
возвысил свой голос в пустыне, как сказал Пророк»385.
«Ты первый, кто это утверждает. Иоанн, когда Иоиль в последний раз относил ему овчинную шкуру, как он это делал все
годы при наступлении зимы, на расспросы о Мессии не сказал:
„Он здесь“. Вот когда он это скажет…»
«Человек, я был учеником Иоанна и слышал, как он сказал:
„Вот Агнец Божий“, указывая на…» – говорит Иоанн.
«Нет, нет. Агнец это он. Настоящий Агнец, который возрастал сам собою, почти не нуждаясь в отце и матери. Едва став сыном Закона, он уединился в пещерах гор, стерегущих пустыню,
и рос там, разговаривая с Богом. Элиза и Захария умерли, а он
не пришел. Бог был для него отцом и матерью. Нет более великого святого, чем он. Расспросите у всего Хеврона. Самуил говорил так, но правы должны быть вифлеемляне. Святой Божий –
это Иоанн».
«Если некто заявил бы тебе: „Мессия это Я“, что бы ты сказал?» – спрашивает Иисус.
«Я назвал бы его „богохульником“ и прогнал бы его камнями».
«А если он сотворил бы чудо, подтверждая, что это он?»
«Сказал бы, что он „одержимый“. Мессия придет, когда
Иоанн откроет свою истинную сущность. Сама ненависть
Ирода доказывает это. Он, этот лукавый, знает, что Иоанн и есть
Мессия».
«Он родился не в Вифлееме».
«Но когда его освободят, после того, как он сам объявит свое
предстоящее пришествие, он откроется в Вифлееме. Вифлеем
тоже этого ждет. Тогда как… о! пойди, если Ты смелый, и расскажи вифлеемлянам о каком-то другом Мессии… и увидишь».
«У вас есть синагога?»
«Да. Прямо по этой дороге, шагов двести. Не перепутаешь.
Там рядом саркофаг с потревоженными останками».
385

(Ис. 40:3)
535

«Прощай. И да просветит тебя Господь».
Они уходят, обходя дом спереди.
6
77.6
В воротах стоит молодая и нескромно одетая женщина.
Очень красивая. «Господин, желаешь зайти в дом? Заходи».
Иисус пристально смотрит на нее, строго, словно судья, и не
отвечает.
Говорит Иуда, при всеобщей поддержке: «Назад, бесстыдница! Не оскверняй нас своим дыханием, голодная сука».
Женщина густо краснеет и опускает голову. Пристыженная,
она готова исчезнуть под насмешки мальчишек и прохожих.
«Кто настолько чист, чтобы сказать: „Я никогда не пожелал
яблока, предложенного Евой“?» – строго говорит Иисус и добавляет: «Покажите Мне такого, и Я провозглашу его „святым“. Никто? А тогда, раз уж вы не из отвращения, а из слабости чувствуете, что неспособны к ней приблизиться, удалитесь. Я не
обрекаю слабых на неравную борьбу. Женщина, Я хотел бы
войти. Этот дом принадлежал одному Моему родственнику. Он
дорог Мне».
«Входи, Господин, если не гнушаешься моим обществом».
«Пусть дверь будет открыта. Чтобы мир видел и не роптал…»
Иисус проходит, серьезный и торжественный. Женщина покорно склоняется и не осмеливается двинуться. Однако грубые
шутки толпы задевают ее за живое. Она убегает в глубину сада,
пока Иисус доходит до основания лестницы, поглядывая в приоткрытые двери, но не входит внутрь. Затем идет туда, где была
могила и где теперь нечто вроде маленького языческого храма.
«Кости праведников, даже высохшие и разбросанные, источают бальзам очищения и распространяют семена вечной
жизни. Мир усопшим, жившим во благо! Мир чистым, что почили в Господе! Мир тем, кто страдал, но не пожелал приобщиться к пороку! Мир истинно великим мира и Небес! Мир!»
7 Женщина, держась вдоль скрывающей ее ограды, подходит
77.7
к Нему. «Господин!»
«Женщина».
«Твое имя, Господин».
«Иисус».
«Никогда его не слышала. Я римлянка, актриса и танцовщица.
536

И разбираюсь в одном лишь сладострастии. Что означает это
Имя? Мое имя Аглая и… и оно означает: порок»386.
«Мое означает: Спаситель».
«Как Ты спасаешь? Кого?»
«Того, кто имеет благую волю спастись. Спасаю, уча быть чистыми, предпочитать скорбь, но целомудрие, любить благо любой ценой». Иисус говорит без резкости, но даже не повернувшись к женщине.
«Я потеряна…»
«Я Тот, кто отыскивает потерянных».
«Я мертва».
«Я Тот, кто дарует Жизнь».
«Я – грязь и ложь».
«Я Чистота и Истина».
«Ты еще и Доброта, Ты – что не смотришь на меня, не трогаешь меня и не попираешь. Сжалься надо мной…»
«Сначала ты пожалей о самой себе. О своей душе».
«Что такое душа?»
«Это то, что делает из человека бога, а не животное. Порок,
грех убивают ее, и – когда она убита – человек превращается в
отвратительное животное».
«Могу я снова Тебя увидеть?»
«Кто ищет Меня, тот находит».
«Где Ты находишься?»
«Там, где сердца нуждаются в лекаре и лекарстве, чтобы
опять стать честными».
«Тогда… мне больше Тебя не увидеть… Я пребываю там, где
не желают ни лекаря, ни лекарства, ни чести».
«Ничто не запрещает тебе прийти туда, где Я. Мое Имя будет
возглашаться на улицах и дойдет до тебя. Прощай».
«Прощай, Господин. Позволь, я назову Тебя „Иисус“. О! не из
фамильярности!.. А чтобы во мне осталось хоть немного спасения. Я Аглая, вспоминай обо мне».
«Хорошо. Прощай».
Женщина продолжает стоять в глубине сада, Иисус выходит
386

На самом деле, это греческое имя переводится как красота, блеск
537

серьезный. Оглядывает всех. Видит смущение учеников,
усмешку жителей Хеврона. Слуга закрывает ворота.
8
Иисус направляется прямо по улице. Стучится в синагогу.
77.8
Появляется какой-то злобный старичок. Он даже не дает
Иисусу возможности сказать слово. «Собрание387 запрещено в
этом святом месте – для тех, кто сообщается с публичными женщинами. Вон!»
Иисус без разговоров поворачивается и продолжает шествовать по дороге. Его спутники за Ним. Пока не выходят за пределы Хеврона. Тогда они заговаривают.
«А все-таки Ты сам заслужил это, Учитель», – говорит Иуда,
– «Она же блудница!»
«Иуда, истинно говорю тебе, что она превзойдет тебя. А что
ты теперь, упрекающий Меня, скажешь Мне об иудеях? В самых
святых местах Иудеи мы были осмеяны и гонимы… Но это так.
Придет время, когда Самария и язычники поклонятся истинному Богу, а народ Господень будет запачкан кровью и преступлением… таким преступлением, по сравнению с которым то,
что делают блудницы, торгуя своим телом и своей душой, окажется чем-то незначительным. Не смог Я помолиться у мощей
Моих родичей и праведного Самуила. Однако не имеет значения. Покойтесь, святые мощи, ликуйте, о души, обитавшие в
них. Близко первое воскресение. Потом придет день, когда вы
предстанете перед ангелами как души служителей Господних».
Иисус умолкает, и все заканчивается.

78. В Кериоте. Смерть старого Саула
14 января 1945.
1 У меня такое впечатление, что самая крутая часть, то есть,
78.1
самое тесное переплетение гор в Иудее, находится между
Хевроном и Юттой. Но, может быть, я и ошибаюсь, и оно окажется более широкой и открытой долиной, переходящей в достаточно обширные просторы, где высятся отдельные горы, а уже
не гряда гор. Возможно, это котловина меж двух горных цепей, не
знаю. Я впервые вижу это место и мало в нем ориентируюсь. На
387

538

Синагога: слово может означать как собрание, так и место собраний

нешироких, но хорошо возделанных под зерновые культуры
полях различные злаки, главным образом: ячмень, рожь, а также
красивые виноградники на более солнечных участках. Далее,
повыше, красуются рощи из сосен и елей, и других деревьев,
свойственных лесистым местам. Дорога… весьма недурная,
приводит в какое-то маленькое селеньице.
«Это окраина Кериота. Умоляю Тебя зайти в мой загородный
дом. Там ожидает Тебя моя мать. Затем пойдем в Кериот», – говорит Иуда, который уже вне себя от возбуждения.
Я не сказала, что теперь здесь только Иисус с Иудой, Симоном и Иоанном. Пастухов нет. Наверное, они остались на пастбищах Хеврона или вернулись ближе к Вифлеему.
«Как ты пожелаешь, Иуда. Но мы могли задержаться и здесь,
чтобы познакомиться с твоей матерью».
«О! нет! Это уединенный дом. Моя мать приходит туда во
время сбора урожая. Но потом пребывает в Кериоте. А разве Ты
не хочешь, чтобы мой город увидел Тебя? Разве не хочешь принести ему Свой свет?»
«Это то, чего я хочу, Иуда. Но ты уже знаешь, что Я не смотрю
на скромность того места, что оказывает Мне прием».
«Однако сегодня Ты мой гость… а Иуда умеет быть гостеприимным».
Они проходят еще несколько метров между домиками, разбросанными по равнине, и – позванные детьми – появляются
женщины и мужчины. Ясно, что их любопытство было подогрето. Должно быть, Иуда бросил призывный клич.
«Вот мой небогатый дом. Извини за его бедность».
Однако дом оказывается не какой-нибудь там лачугой: это
кубическое строение в один этаж, но просторное и хорошо ухоженное, посреди густого и цветущего фруктового сада. Отдельная дорожка, вся вычищенная, идет от улицы к дому.
«Разреши, я пойду вперед, Учитель?»
«Иди, пожалуйста».
Иуда уходит.
«Учитель, Иуда все сделал на широкую ногу», – говорит Симон. «Я подозревал это. Но теперь в этом уверен. Ты говоришь,
Учитель, и правильно говоришь: дух, дух… А он… он этого не
539

воспринимает. Он не поймет Тебя никогда… или очень
поздно», – поправляется он, чтобы не огорчить Иисуса.
Иисус молча вздыхает.
2
Иуда выходит вместе с женщиной лет пятидесяти. Она до78.2
вольно высока, хотя и не настолько, как ее сын, которому она
передала свои темные глаза и вьющиеся волосы. Однако глаза у
нее кроткие и даже печальные, тогда как у Иуды они надменные и хитрые.
«Приветствую Тебя, Царь Израиля», – говорит она, простираясь ниц в самом верноподданническом поклоне, – «Позволь
Твоей рабе принять Тебя».
«Мир тебе, женщина. И да пребудет Бог с тобой и с твоим
чадом».
«О! да! с моим чадом!». Это больше вздох, нежели ответ.
«Поднимись, мать. У Меня тоже есть Мать, и Я не могу допустить, чтобы ты целовала Мне ступни. От имени Своей Матери
Я поцелую тебя, женщина. Она твоя сестра… по любви и по
грустной участи матерей тех, кто отмечен».
«Что это значит, Учитель?» – спрашивает Иуда, немного
обеспокоенно.
Однако Иисус не отвечает. Он продолжает обнимать эту
женщину, которую бережно поднял с пола и которую целует
сейчас в щеки. А затем, держа ее за руку, направляется к дому.
Они заходят в прохладную комнату, которую затеняют легкие занавески из полосок. Там уже приготовлены прохладные
напитки и свежие фрукты. Но прежде мать Иуды зовет служанку, и та приносит воду и полотенца, и сама хозяйка пытается разуть Иисуса, чтобы обмыть Его запыленные ступни. Однако Иисус возражает: «Нет, мать. Мать – это слишком святое
создание, особенно если она честная и добрая, как ты, чтобы
позволить ей занимать место рабыни». Мать смотрит на Иуду…
каким-то странным взглядом. И потом удаляется.
Иисус сам освежается. Когда он уже готов надеть сандалии,
женщина возвращается с парой новых сандалий. «Вот, наш Мессия. Надеюсь, они будут Тебе впору… как хотел Иуда… Он сказал мне: „Немного длиннее моих и такой же ширины“».
«Зачем это, Иуда?»
540

«Не позволишь предложить Тебе подарок? Разве не Ты мой
Царь и Бог?»
«Да, Иуда. Но тебе не нужно было доставлять столько неудобств своей матери. Ты же знаешь, как Я…»
«Знаю. Ты святой. Но Ты должен иметь вид святого Царя. Такой, который внушает к себе уважение. В миру, что на девять
десятых состоит из глупых людей, необходимо вызывать к себе
уважение с помощью внешнего вида. Я знаю».
Иисус завязывает новые сандалии из красной кожи, с ажурными ремешками, с верхом, поднимающимся до щиколотки.
Они намного красивее, чем Его простые сандалии ремесленника, и похожи на сандалии Иуды, что представляют собой почти ботинки, из которых ступня выглядывает лишь частично.
«Еще облачение, мой Царь. Я приготовила его для своего
Иуды… Но он дарит его Тебе. Оно льняное, свежее и новое. Разреши, мать оденет Тебя… словно Ты ее сын».
Иисус оборачивается и смотрит на Иуду… однако не возражает. Он развязывает манжету Своей одежды, на шее, и позволяет этой просторной тунике соскользнуть с плеч, оставшись в
одной нижней тунике. Женщина надевает на Него красивое новое облачение. Протягивает Ему пояс: богато расшитый галун,
который переходит в тесьму, заканчивающуюся очень большими
кистями. Иисус, несомненно, хорошо себя чувствует в новых, не
запыленных одеждах. Но Он не кажется слишком уж счастливым.
Остальные, между тем, успели привести себя в порядок.
«Сюда, Учитель. Это из моего бедного фруктового сада. А это
– медовая вода, которую приготовила мать. Ты, Симон, возможно, предпочтешь это белое вино. Бери. Оно из моего виноградника. А ты, Иоанн? Как Учитель?». Иуда наслаждается, разливая напитки в прекрасные серебряные чаши, демонстрируя,
что он человек состоятельный.
Его мать говорит мало. Смотрит… смотрит… смотрит на своего Иуду… а еще больше смотрит на Иисуса, и когда Иисус, перед тем, как отведать, предлагает ей самый красивый из фруктов (которые напоминают мне огромнейшие абрикосы, у них
красно-желтые плоды, и это не яблоки) и говорит: «Первая всегда мать», у нее на глазах наворачиваются слезы.
541

«Мама. Остальное приготовлено?» – спрашивает Иуда.
«Да, сын мой. Думаю, все было сделано хорошо. Но я всегда
воспитывалась тут, и не знакома… не знакома с обычаями царей».
«Какие обычаи, женщина? Какие цари? Что ты наделал,
Иуда?»
«Но разве Ты – не обещанный Царь Израиля? Именно сейчас
мир провозгласит Тебя таковым, и в первый раз это должно случиться здесь, в моем городе, в моем доме. Я воздам Тебе царские
почести. Ради моей любви и ради уважения к Своему имени
Мессии, Христа, Царя, которое Тебе дали Пророки по повелению Яхве, не противоречь мне».
3
78.3
«Женщина, друзья. Прошу вас. Мне надо поговорить с
Иудой. Нужно дать ему определенные распоряжения».
Мать вместе с учениками удаляются.
«Иуда, что ты наделал? Ты до сих пор настолько не понимаешь Меня? Зачем принижать Меня до того, что делать из Меня
всего лишь какого-то земного владыку, и еще больше: того, кто
домогается владычества? А ты не понимаешь, что это – оскорбление Моему призванию и, более того, помеха? Да. Не оспаривай. Помеха. Израиль подвластен Риму. Ты знаешь, что случилось, когда захотел восстать против Рима некто, имевший вид
народного предводителя и вызвавший подозрение насчет развязывания освободительной войны. Ты услышал, именно в эти
дни услышал, как зверствовали из-за Ребенка, потому что увидели в Нем будущего царя, в мирском смысле. И ты! и ты! О!
Иуда! Ну чего ты ждешь от Моего господства по плоти? Чего
ждешь? Я дал тебе время подумать и принять решение. И очень
ясно говорил с тобой с первого раза. Я даже отослал тебя, поскольку знал… поскольку знаю, да, поскольку знаю, распознаю388, вижу то, что есть в тебе. Зачем ты следуешь за Мной,
если не желаешь быть таким, каким хочу Я? Уходи, Иуда. Не
вреди себе и не вреди Мне… Уйди. Это для тебя лучше. Ты не
тот работник, что годен для этого дела… Оно слишком высоко
для тебя. В тебе есть гордыня; есть алчность, во всех ее трех проявлениях; есть властолюбие… даже твоя мать вынуждена тебя
388

542

Буквально: читаю

бояться; есть склонность ко лжи… Нет. Не таким должен быть
Мой последователь. Иуда, Я не испытываю к тебе ненависти. Я
не проклинаю тебя. Говорю тебе только – и говорю со скорбью
того, кто видит, что не в состоянии изменить того, кого любит –
говорю тебе только: ступай своей дорогой, пробивайся в этом
мире, раз ты этого хочешь, но не оставайся со Мной. Мой путь!..
Мои царские палаты!.. О! как в них тесно! Знаешь, где Я буду
Царем? Когда буду объявлен Царем? Когда буду поднят на позорное древо, и в качестве порфиры будет Моя Кровь, в качестве
короны – венок из шипов, в качестве герба – издевательская табличка, в качестве труб, кимвалов, арф и цитр, приветствующих
провозглашенного Царя, – богохульства всего народа: Моего
народа. И знаешь, чьими стараниями все это будет? Стараниями того, кто не сумел понять Меня. Кто ничего не сумел понять. Сердце из пустотелой бронзы, в которое гордыня, чувственность и скупость нацедили свои соки, и они породили
клубок змей, что послужат цепью для Меня и… и проклятием
для него. Остальные не знают так ясно о Моей участи. И, молю
тебя, не говори о ней. Пусть это останется между Мной и тобой.
Впрочем… это укор… и ты промолчишь, чтобы не сказать: „Я
получил укор…“. Ты понял, Иуда?»
4 Иуда настолько покраснел, что стал пунцовым. Стоит перед
78.4
Иисусом сконфуженный, опустив голову… Потом бросается на
колени и плачет, припав головой к коленям Иисуса: «Я люблю
Тебя, Учитель. Не отталкивай меня. Да. Я гордец, я глупец. Но
не отсылай меня прочь. Нет, Учитель. Это будет мое последнее
прегрешение. Ты прав. Я не подумал. Но даже в этой ошибке –
любовь. Мне так хотелось почтить Тебя… и чтобы остальные это
сделали… потому что я люблю Тебя. Ты сказал три дня назад:
„Когда вы ошибаетесь без злого умысла, по невежеству, это не
прегрешение, а несовершенное, ребяческое суждение, а Я здесь,
чтобы сделать из вас взрослых“. Вот, Учитель, я здесь у Твоих
коленей… Ты говорил мне, что будешь мне вместо отца… я у
Твоих коленей, словно у коленей моего отца, и прошу у Тебя
прощения, прошу Тебя сделать из меня „взрослого“, и святого
взрослого… Не отсылай меня прочь, Иисус, Иисус, Иисус… Не
все во мне – зло. Ты видишь, ради Тебя я бросил все и пришел.
543

Ты лучше тех почестей и побед, каких я достигал, служа другим.
Ты, да, Ты есть любовь бедного, несчастного Иуды, который хотел бы приносить Тебе только радость, а приносит, напротив,
скорбь…»
«Хватит, Иуда. Еще раз прощаю тебя…» – Иисус кажется измученным, – «…прощаю тебя в надежде… в надежде, что ты в
будущем Меня поймешь».
«Да, Учитель. Да. А сейчас все-таки… сейчас… не раздави
меня под тяжестью Своего опровержения, что сделало бы из
меня посмешище. Весь Кериот знает, что я пришел вместе с Потомком Давида, Царем Израиля… и он приготовился принять
Тебя, этот мой город… Я думал, поступлю правильно… показав
Тебе, как могут люди трепетать и слушаться… и показав это
Иоанну, Симону, и через них – всем остальным, кто любит Тебя,
но обращается с Тобой как с равным… И моя мать также была
бы осмеяна, как мать лживого и безумного сына. Ради нее, мой
Господин… И клянусь Тебе, что я…»
«Не клянись передо Мной. Клянись перед самим собой, если
ты можешь, не согрешать больше таким образом. Ради твоей матери и ради горожан Я не опозорю тебя, уйдя отсюда без промедления. Встань».
«Что Ты скажешь остальным?»
«Правду…»
«Не-ет!»
«Правду: что Я дал тебе распоряжения на сегодня. Всегда
есть возможность сказать правду, с любовью. Идем. Зови свою
мать и остальных».
Иисус довольно-таки строг. И начинает улыбаться лишь
тогда, когда возвращаются Иуда с матерью и учениками. Женщина пытливо смотрит на Иисуса. Но видит Его благосклонным. И успокаивается. У меня впечатление, что это страдальческая душа.
«Отправимся в Кериот? Я отдохнул и благодарю тебя, мать,
за всю твою доброту. Да вознаградит тебя Небо и да дарует оно,
ради любви, что ты оказала Мне, покой и радость твоему супругу, которого ты оплакиваешь».
Женщина пытается поцеловать Ему руку, но Иисус ласково
544

кладет ладонь ей на голову и не позволяет.
«Повозка готова, Учитель. Выходи».
Снаружи, действительно, останавливается повозка, запряженная быками, красивая удобная повозка, на которой размещены подушки для сидения, а сверху – навес из красной ткани.
«Залезай, Учитель».
«Сначала мать».
Поднимается мать, а затем Иисус и остальные.
«Сюда, Учитель» (Иуда уже не называет Его царем).
Иисус усаживается впереди, сбоку от Него – Иуда. Сзади –
женщина и ученики. Возница стегает быков и, шествуя рядом с
ними, погоняет их.
5
Перегон оказывается коротким. Каких-нибудь четыреста 78.5
метров, чуть больше, и вот показываются первые дома Кериота,
который кажется мне неплохим городком. Какой-то мальчонка
глядит на залитую солнцем улицу, а потом уносится, как ракета.
Когда повозка достигает первых домов, навстречу им прибывает знать и народ с шелками и ветвями, и те же ветви и шелка
– вдоль улицы, от дома до дома. Крики ликования и поклоны до
земли. Иисус – теперь Он уже не может этого избежать – приветствует и благословляет с высоты Своего качающегося трона.
Повозка проезжает мимо, а потом – после площади – заворачивает в улицу и останавливается перед одним домом, ворота
которого уже распахнуты, а около них две или три женщины.
Они останавливаются. Слезают.
«Мой дом – Твой дом, Учитель».
«Мир ему, Иуда. Мир и освящение».
Они входят. За прихожей – большая комната с низкими диванами и инкрустированной мебелью. Вместе с Иисусом и
остальными заходят и местные знатные люди. Поклоны, любопытство, торжественное веселье.
Внушительный старик произносит речь: «Великая удача для
земли Кериота принять Тебя, о Господин. Великая удача! Счастливый день! Удача принять Тебя, и удача видеть, что один из ее
сынов – Твой друг и помощник. Благословен он, что узнал Тебя
прежде всех остальных! И стократно благословен Ты, что Ты
явлен, Ты, Долгожданный множеством поколений. Говори,
545

Господин и Царь. Наши сердца ждут Твоего слова, как земля,
истомленная жаждой знойным летом, ждет первого легкого сентябрьского дождя».
«Спасибо, кто бы ты ни был. Спасибо. И спасибо этим жителям, что преклонили свои сердца перед Отчим Словом, перед
Отцом, чьим Словом Я являюсь. Ибо знайте, что не Сыну Человеческому, что говорит с вами, но Господу Всевышнему следует
воздать благодарности и почести за это время мира, в которое
Он восстановил разорванные отцовские узы с сынами человеческими. Восхвалим истинного Господа, Бога Авраамова, который
смилостивился и возлюбил Свой народ, и даровал ему обещанного Искупителя. Не Иисусу, рабу предвечного Изволения, но
этому Изволению любви – слава и хвала».
«Ты говоришь как святой… Я глава синагоги. Сейчас не суббота. Однако приходи в мой дом. Чтобы толковать Закон, Ты, на
ком сверх царского елея есть помазание Премудрости».
«Приду».
«Мой Господин, возможно, устал…»
«Нет, Иуда. Я никогда не устаю говорить о Боге и никогда из
прихоти не обманываю ожидания сердец».
«Тогда пойдем», – настаивает глава синагоги, – «Весь Кериот
снаружи и ожидает Тебя».
«Идем».
Они выходят. Иисус между Иудой и архисинагогом. Затем,
кругом, знатные граждане и толпа, толпа, толпа. Иисус проходит и благословляет.
6 Синагога на площади. Они входят. Иисус направляется к
78.6
месту учащего. Начинает говорить, весь белый в блестящей
одежде, с вдохновенным лицом, простирая руки Своим привычным жестом.
«Люди Кериота, Слово Божие говорит. Слушайте. Тот, кто говорит с вами, есть только Слово Бога. Власть Его приходит от
Отца и к Отцу возвратится после того, как совершит благовестие
Израилю. Да откроются сердца и умы Истине, дабы не устоялось заблуждение и не родилось смущение.
Исайя сказал: „Все, что было награблено в смуте, и одежды,
запачканные кровью, будет сожжено огнем. Вот, родилось нам
546

дитя, одарили нас сыном. На плечах своих несет он владычество. Вот его имя: Дивный Советник, Бог Крепкий, Отец будущего века, Владыка благоденствия“389. Это Мое Имя. Оставим
Цезарям и Тетрархам их трофеи. Я сам возьму добычу390. Но не
ту добычу, что заслуживает огненной кары. Напротив, Я вырву
из огня Сатаны множества жертв, чтобы перенести их к Царству
благоденствия, которого Я Владыка, и к будущему веку, которого Я Отец.
„Бог“, – говорит также Давид, из чьего рода Я происхожу, как
было предсказано теми, кто видел, благодаря своей святости,
угодной Богу и избранной говорить от Бога, – „выбрал только
одного… моего сына… но дело это великое, потому что касается
приготовления дома не для человека, но для Бога“391. Это так.
Бог, Царь царей, выбрал единственного: Своего Сына, чтобы
возвести в сердцах Свой дом. И Он уже приготовил материал. О!
сколько золота милосердия! И меди, и серебра, и железа, и редкостного дерева, и драгоценных камней! Все это собрано в Его
Слове, и Он использует это для построения в вас жилища Богу.
Но если человек не поможет Господу, тщетно Господь будет
строить Себе дом. На золото следует откликнуться золотом. На
серебро – серебром, на медь – медью, на железо – железом. То
есть, любовь дана – чтобы любить, воздержание – чтобы служить Чистоте, стойкость – чтобы быть верными, сила – чтобы не
отступать. И еще надо принести сегодня камни, а завтра дерево:
сегодня – жертвоприношение, завтра – труд и постройка. Все
время строить храм Божий в себе самих.
Учитель, Мессия, Царь вечного Израиля, этого вечного
народа Божия призывает вас. Но хочет, чтобы вы были очищены для этого дела. Прочь гордыню – хваление Богу. Прочь
человеческие намерения: Божье это Царство. Смиренные, скажите со Мной: „Все – Твое, Отец. Все, что есть хорошего – Твое.
Научи нас познавать Тебя и служить Тебе в истине“. Скажите:
„Кто я такой?“. И узнаете, что вы сможете быть чем-то, только
(Ис. 9:5-6)
Буквально: совершу грабеж
391 (1 Пар. 29:1)
389
390

547

если будете освященным обиталищем, куда сумеет снизойти и
где сумеет почить Бог.
Все вы, пилигримы и странники на этой Земле, сумейте объединиться и отправиться к обещанному Царству. Путь – это заповеди, исполняемые не из страха наказания, а из любви к Тебе,
Отче святой. Ковчег – совершенное сердце, в котором пребывает
питательная манна премудрости и процветает жезл честного
произволения. А чтобы дом этот был светлым, припадите к
Свету мира. Я отведу вас туда. Отведу вас к Свету. И только к
нему. Я не владею богатствами и не обещаю земных почестей.
Но обладаю всеми сверхъестественными богатствами Моего
Отца и тем, кто последует Богу в любви и милосердии, обещаю
вечную славу Небес. Мир да пребудет с вами».
7 Народ, внимательно слушавший, начинает шептаться не78.7
много тревожно. Иисус разговаривает с главой синагоги. К их
группе присоединяются также и другие, возможно, знатные
горожане.
«Учитель… так Ты не Царь Израиля? Нам сказали…»
«Это Я».
«Но Ты сказал…»
«Что не владею земными богатствами и не обещаю их. Я могу
говорить только истину. Это так. Понимаю ваши мысли. Но заблуждение это проистекает от ошибочного толкования и от вашего весьма великого почтения к Всевышнему. Вам сказали:
„Придет Мессия“, и вы подумали, как многие в Израиле, что
Мессия и царь – это одно и то же. Устремите дух выше. Посмотрите на это прекрасное летнее небо. Вам кажется, его пределы
заканчивается там, где воздух похож на сапфировый свод? Нет.
Дальше находятся еще более чистые слои, еще более ясная лазурь, вплоть до той непредставимой лазури Рая, куда Мессия отведет умерших в Господе. Такая же разница между царским достоинством Мессии, как его понимает человек, и тем, каково оно
на самом деле: всецело божественное».
«Но сможем ли мы, бедные люди, возвысить дух туда, куда
Ты говоришь?»
«Лишь бы вы этого захотели. А если захотите, то вот Я, чтобы
вам помочь».
548

«Как мы должны называть Тебя, если Ты не царь?»
«Учитель, Иисус, как хотите. Я Учитель, и Я Иисус, Спаситель».
8
Один старик говорит: «Слушай, Господин. Однажды, уже 78.8
давно, во время эдикта, досюда дошло известие, что в Вифлееме
родился Спаситель… и я отправился туда с другими… Видел
маленького Ребенка, во всем похожего на остальных. Но я поклонился Ему, по вере. Потом узнал, что есть еще один, святой,
по имени Иоанн. Кто же настоящий Мессия?»
«Тот, которому ты поклонился. Другой – это Его Предтеча.
Великий святой в очах Всевышнего. Но не Мессия».
«Это был Ты?»
«Это был Я. И что ты увидел вокруг Меня, новорожденного?»
«Бедность и опрятность, целомудрие и чистоту… Благородного и серьезного ремесленника по имени Иосиф, ремесленника, но из рода Давидова, юную Мать, светловолосую и
нежную, по имени Мария, по сравнению с чьим изяществом
бледнеют самые красивые розы Энгадди и кажутся безобразными лилии царских цветников, и Младенца с огромными глазами небесного цвета и волосами из светло-золотых нитей…
Больше ничего не увидел… И все еще слышу, как голос Матери
говорит мне: „От имени Моего Создания Я скажу тебе: пусть
Господь пребудет с тобой до самой нескончаемой встречи, и Его
Благодать встречает тебя на твоем пути“. Мне восемьдесят четыре года… путь близок к концу. Я уже не надеялся повстречать
Благодать Божию. Но, вот, нашел Тебя… и теперь я не желаю
видеть никакого другого света, кроме Твоего… Да. Я вижу Тебя,
какой Ты на самом деле под этой одеждой снисхождения, что
есть плоть, воспринятая Тобой. Вижу Тебя! Послушайте голос
того, кто, умирая, видит Свет Божий!»
Народ обступает со всех сторон этого вдохновенного старца
с совершенно седой головой, с раздвоенной бородой, с настоящим обликом патриарха или пророка, который находится
среди окружения Иисуса и, больше не опираясь на палочку,
воздевает дрожащие руки.
«Я вижу Его: как Он, Избранный, Высочайший, Совершенный, сошедший сюда силой Любви, вновь восходит одесную
Отца, вновь становится с Ним Единым. Но смотрите! Это не Голос
549

и не бесплотная Сущность, как видел Всевышнего Моисей, или
как, по словам Бытия, Его знали Прародители и разговаривали
с Ним в вечерней прохладе. Я вижу, как настоящая Плоть восходит к Предвечному. Сияющая Плоть! Славная Плоть! О! великолепие божественной Плоти! О! Красота Бого-Человека! Это
Царь! Да. Это Царь. Не Израиля: всего мира. И перед Ним преклоняются все царства Земли, и всякий скипетр и корона исчезают в блеске Его скипетра и Его драгоценностей. Венец, венец
у Него на лбу. Скипетр, скипетр Он держит в Своей ладони. На
груди у Него наперсник392: в нем жемчужины и рубины такого
блеска, какого я никогда не видел. Из него выходят языки пламени, словно из великолепной печи. На запястьях два рубина, и
пряжка из рубинов на Его святых ступнях. Свет, свет от этих рубинов! Взгляните, люди, на вечного Царя! Вижу Тебя! Вижу
Тебя! Восхожу с Тобой… А! Господь! Наш Искупитель!.. Свет
усиливается в моих духовных очах… Этот Царь украшен Своей
Кровью! Этот венец – корона из кровавых терний, этот скипетр
– крест… Вот тот Человек! Вот Он! Это Ты!.. Господь, ради Твоей
жертвы умилостивись над Своим рабом. Иисус, Твоей милости
предаю мой дух».
Старик, до сих пор прямой, снова помолодевший в огне пророчества, неожиданно ослабевает и упал бы, если бы Иисус с
готовностью не обхватил бы его со стороны груди.
«Саул!»
«Саул умирает!»
«На помощь!»
«Спешите».
«Тише около умирающего праведника», – говорит Иисус,
медленно опускаясь на колени, чтобы лучше удержать все более
тяжелеющего старика.
Становится тихо. Затем Иисус кладет его совсем на пол. И выпрямляется.
«Мир его духу. Он умер, увидев Свет. В ожидании, а оно окажется коротким, он уже увидит лицо Божие и будет счастлив.
Наперсник – часть одежды первосвященника, в которую вставлялись драгоценные камни с названиями колен Израиля
550
392

Нет смерти, то есть, разлучения с жизнью, для тех, кто умирает
в Господе».
9
Народ, спустя некоторое время, расходится, обсуждая. Оста- 78.9
ются влиятельные лица, Иисус, Его спутники и глава синагоги.
«Он пророчествовал, Господин?»
«Его глаза увидели Истину. Идемте».
Они выходят.
«Учитель, Саул умер, охваченный Духом Божьим. Мы, прикасавшиеся к нему, чисты или нечисты?»393
«Нечисты».
«И Ты?»
«Я как все остальные. Я не меняю Закона. Закон есть закон, и
израильтянин его соблюдает. Мы нечисты. На третий и на седьмой день мы совершим очищение. До тех пор будем нечисты.
Иуда, Я не возвращусь к твоей матери. Не принесу нечистоту в
ее дом. Пусть ей сообщит тот, кто сможет это сделать. Мир
этому городу. Пойдем».
Больше я ничего не вижу.

393 Вопрос о

ритуальной нечистоте, возникавшей от прикосновения
к умершему, см. (Числ. 19:11-22)
551