/
Author: Шамбинаго С.К. Водовозов Н.В.
Tags: русская литература русская культура русская философия эпос издательство огиз культорология
Year: 1947
Text
СВОДНЫЙ ТЕКСТ
Составил доктор филологических наук
проф. И. В. ВОДОВОЗОВ
Послесловие доктора филологических наук
проф. С. К. ШАМБИНАГО
О Г И 3
Г осу дарст венное и здат ел ьст во
хубож ест венн ой л и т ер а т ур ы
Москва 1947
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
Выдающийся русский ученый XIX века Ф. И. Буслаев в статье
«Русский народный эпос» писал: «Народная песня поется или
читается отрывочно, но понимается всегда только в ,связи с
целым» 1.
В полном согласии с Ф. Буслаевым другой исследователь рус
ского народного эпоса, О. Миллер, утверждал: «При всей своей
многосложности наш эпос оказывается в своем роде объединенным,
так как в нем даже имеется, конечно!, своеобразным путем до
стигнутое, единство внешнее — места и времени, а вместе с тем
и единство внутреннее — содержания, мысли, главным образом вы
разившееся в слагавшемся в течение веков, но все в одном напра
влении, идеальном образе Ильи Муромца»12.
Начиная с прошлого столетия, ученые, исследовавшие русский
народный эпос, приходили к пониманию его единства, несмотря
на то, что он записывался в виде отдельных самостоятелън;ы!х
песен, носивших в (народе название старин. На мысль о< единстве
русского эпоса исследователей наталкивало то обстоятельство,, что
старины, записанные в отдаленных районах нашей страны, не
только оказывались очень сходными: между собою, но нередко
просто дополняли друг друга, служили как бы продолжением
одна другой.
1 Ф. Буслаев, Соч., т. I, стр. 407, изд. 1861 г.
2 О. Миллер,
«Илья Муромец и богатырство киевское»,
1869 г.
3
Уже упомянутый исследователь О. Миллер, сличая сибир
ские записи старин из сборника Кирши Данилова с олонецкими
записями старин, сделанными П. Рыбниковым, пришел к следую
щему заключению: «В пересказах Кирши Данилова, — пишет он,—
есть даже намеки, прямо говорящие о том, что и тут должны
-были в свое время существовать черты, теперь имеющиеся только
в пересказах олонецких... Не ясно ли, что тут только пропуск
того, что' уцелело в Олонецком крае»1.
Старины, записанные в одном каком-нибудь районе, без до
полнений, имеющихся в записях, Сделанных в других районах,
не дадут полного и правильного представления о всем богатстве,
как идейном, так и художественном, русского народного эпоса.
В самом деле, в превосходном сборнике Кирши Данилова, соста
вленном в XVIII Неке, полностью отсутствуют старины, расска
зывающие об отношениях между Ильей Муромцем и Святогором
или между Святогором и Микулой Селяниновичем. А между тем
без знания этих старин представление о русском эпосе не может
быть полным. В сборнике П. Рыбникова,, составленном в поло
вине XIX столетия, имеются названные старины, но нет других—
например, старины о походе Вольги в царство Индейское, или
старины о Сауле Леванидовиче, которые есть только у Киршй
Данилова.
Любой из существующих сборников эпических песен русского
народа не полон и не может поэтому удовлетворить читателя,
желающего понять психологию народной массы, так изумительно
ярко выраженную в ее эпическом творчестве, Не помогут в этом
отношении и хрестоматии, составленные путем выбора старин
из всех сборников. Такие хрестоматии содержат лишь по одному
варианту на каждый эпический сюжет. А между тем, как уже
говорилось, варианты старин часто так дополняют друг друга,
что ученые отказывались изучать их отдельно, без привлечения
других.
Но то-, что* доступно! для ученого-специалиста, имеющего воз
можность пользоваться всеми многотомными сборниками русских
народных песен, неосуществимо для читателя неспециалиста. По
1 О. Миллер, цит. изд., стр. 612— 613.
4
лучается совершенно недопустимое положение, когда даже высоко
культурный читатель в нашей стране, отлично знающий Илиаду,
Одиссею, Песнь о Роланде, Калевалу и другие народные эпосы,
почти не знает великолепного эпоса великого' русского народа.
Ведь то, чем ограничивается даже квалифицированный советский
читатель, в отношении: русского эпоса сводится обычно к знанию
нескольких старин об Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше
Поповиче.
Практика издания сборников-хрестоматий и переиздания запи
сей отдельных собирателей эпоса, имеющая уже столетнюю тради
цию, показала, что ограничиться только' ими нельзя: все богатство
русского эпоса таким путем не доходит до широкого круга чита
телей. Необходимо сделать что-то еще. Необходимо соединить все
варианты песен в единый свод, чтобы собрать в нем рассеянные
по сотням и тысячам записей драгоценные крупицы эпического
творчества русского народа и представить их массовому читателю
в легко обозримом и систематическом виде. Это тем более необхо
димо, что при внимательном рассмотрении русских старин все
их сюжеты, оказывается, близко примыкают одни к другим и при
использовании всех вариантов могут образовать целостные эпиче
ские поэмы.
В соответствии с традиционным делением русского народ
ного эпоса на два цикла: киевский и новгородский, составлен
ные вышеуказанным способом две эпические поэмы могут быть
названы так:
I. «Слово о стольном Киеве и русских богатырях».
II. «Господин Великий Новгород».
Местом действия первой поэмы является стольный Киев, а глав
ными действующими лицами — русские богатыри. В состав ее
входит около пятидесяти эпических ‘сюжетов, следующих друг за
другом в порядке внутренней связи.
Вторая поэма тесно связана! с Новгородом Великим и новго
родской городской жизнью. Композиционный принцип второй поэмы
иной, чем у первой. Вторая поэма в соответствии с \содержанием
входящих в (нее старин построена по типу одной повести со встав
ными новеллами. Главным героем ее является Садко, богатый нов
городский гость. В лучших вариантах старины о Садш сохранились
рудиментарные остатки, свидетельствующие о том, где именно
первоначально1находились вставные эпизоды этой эпической поэмы.
Так, например, в одном варианте рассказывается, как Садко-гусляр
трижды ходил к Ильмень-озеру и [трижды
Ай садился он опять на синь да на горюч камень
У Ильменя да он у озера.
Ай как начал играть он во гусли во яровчаты,
А играл уж как с утра день до вечера1.
Легко допустить, что в более полном варианте, до нас не до
шедшем, не только говорилось, что Садко играл с утра до вечера,
но и приводился текст тех песен, которые он пел. Точно так же
у морского царя Садко поет песни, вызывая этим пляску царя.
Здесь также могли быть тексты самих песен. Наконец Садко
по возвращении домой устраивает пир в честь своего избавле
ния. Как же не петь на пиру такому искусному гу|сляру, как
Садко?
Три упомянутых случая, когда Садко пел свои песни, и,
по эпической традиции, каждый раз троекратно, позволяют объеди
нить путем вставок все старины новгородского цикла в единый
эпический свод.
Таким образом получились две эпические поэмы, не похожие
одна на другую ни по содержанию, ни по композиции, ни <по
размеру. Первая поэма содержит десять с половиной тысяч сти
хов и представляет собою внутренне целое героическое произвел
дение. Основная идея ее — прославление русской земли, воспитание
любви к родине, борьба за государственное единство и националь
ное величие. Вторая поэма имеет всеш три о половиной тысячи
стихов, ее содержание по преимуществу бытовое. Это — яркие кар
тинки вольной жизни шумного богатого города! с его внутренними
противоречиями и размашистой удалью.
При составлении единого текста сводного русского эпоса
пришлось столкнуться со следующими трудностями. Поскольку свод
включал в себя (все варианты каждого эпического сюжета, то полу
чалось, что в сводном Тексте один и тот же богатырь назывался
по-разному, в зависимости от того, как называли его сказители,
1 Гильфердинг, «Онежские былины», ст. 401, изд. 1873 г.
6
от которых записаны были эти варианты. Пришлось, разумеется,
отказаться от этого разнообразия и оставить в сводном тексте
одному герою только одно имя и одно отчество. Точно так же
имена собственные стран, о которых упоминают различные вари
анты, в былинах не сох|р|а)няют единообразия. То это страна
литовская, то политовская, то левонская, то, наконец, немецкая,
как пишет, например, известный путешественник Максимов в своей
книге1. Разумеется, и здесь приходилось унифицировать названия.
Впрочем, во всех случаях, когда в каком-либо варианте такая замена
имен собственных оказывалась необходима, в сводном тексте она
обязательно оговаривается в сноске.
Пришлось отказаться также от сохранения диалектических и
индивидуальных особенностей говора сказителей. Старины записы
вались на протяжении трех веков и на территориях, удаленных
друг от друга на: сотни, а то и тысячи километров. Без какой-то
унификации в этом отношении свод получился бы крайне труд
ным для чтения. Кроме того, сами собиратели русского народ
ного эпоса не придерживались единого метода записи от скази
телей. Одни (например, П. Н. Рыбников) сохраняли лишь те
особенности лексики сказителя, которые имели хотя бы некоторое
смысловое значение или были необходимы для конструкции стиха.
Другие, как, например, А. Ф. Гильфердинг, фиксировали в записи
все, даже случайные, обмолвки певца. Последний метод неизбежно
приводил к загромождению языка старин лишними частицами, за
труднявшими чтение. Что это так, легко убедиться путем сопо
ставления записей обоих собирателей, сделанных от одного и
того же сказителя. Вот запись Рыбникова:
Говорит Садке купец, богатый гость:
«Видно, царь морской требует
Живой головы во сине море.
Делайте, братцы, жеребья вольжаны,
Я сам сделаю на красноем на золоте;
Всяк свои имена подписывайте,
Спущайте жеребья на сине море:
Чей жеребий ко дну пойдет,
Таковому итти в сине море»12.
1 Максимов, «Год на Севере», ч. I гл. VIII, стр. 210, изд. 3-е.
2 Рыбников, Песни, т. И, стр. 249, изд. 2-е, 1910 jr.
7
А вот ка!к выглядит этот отрываю в записи Гильфердинга:
Ай как тут говорит Садке купец богатый
новгородский
А своей как дружинушки он хоробрый:
Ай же ты любезная как дружинушка хоробрая 1
А видно, морской-то царь требуе как живой
головы у нас во сине море.
Ай же ты, дружина хоробрая!
А й возьмите-тко же как делайте
А й да жеребья да себе волжаны,
А й как вояк свои имена вы пишите на жеребьи.
А спущайте жеребья на сине море;
А я .сделаю себе-то я жеребей на красном-то
на золоте,
А й как спустим жеребья топерь мы на сине море,
А й как чей у нас жеребей топерь да ко дну пойдет.
А тому итти как у нас да в сине море1.
й
Метод Гильфердинга, при всей кажущейся его точности, т
самом деле чрезвычайно субъективен. Почему, например1, он пишет
частицу ай в одном случай слитно,,, а (в Другом раздельно? Какая
же разница получается при1 чтении! в том и другом случае? Вое
эти частицы: ай, тко, как, уже, да и т. л., обусловленные модуля
цией голоса во! время пения, отнюдь не являются неизменными
и совершенно излишни, если' стих не поется, а' читается. В добро
совестности записей Рыбникова и Гильфердинга сомневаться не
приходится. Однако Рыбников записал от сказителя Сорокина слово
вольжаны с мягким л, а Гильфердинг от этого же сказителя —
с твердым. Рыбников записал: требует, а Гильфердинг: требуе.
Очевидно, или собиратели недостаточно отчетливо слышали произ
ношение Сорокина, или же Сорокин пел один раз! не так, как дру
гой. Вообще следует признать, что стремление собирателя во/ что
бы то ни стало передать все фонетические особенности певцасказителя в большинстве .случаев приводило прямо к противопо
ложному результату. Так, например, А. Д. Григорьев, следовав
ший методу Гильфердинга, признавался: «Услыхав недостаточно
ясно какое-нибудь слово или какой-нибудь з,вук, д 1сейчаб же про
сил певца повторить целый стих. Податливый певец повторял.
Но тут встречались такие случаи: певец, думая, что! я ;не понимаю
известного слова, заменяет его синонимом, так что проверить
1 Гильфердинг, цит. цзд., ,ст. 395.
8
неясный звук так ц не удастся; а гщ’ ранее певец пел переходный
звук между ц «и ч (не то ц, не то ч) пли не совсем] ясное я, а
при повторении поет вполне ясное ц или. ч, е или я»1.
Если сам певец-сказитель при переспросе стремился заменять
непонятные слова более понятными и отчетливее и правильнее
выговаривать звуки слов, то тем естественнее было отказаться
от фонетической транскрипции в сводном тексте нашего' эпоса.
Тем более, что для желающих познакомиться с фонетической за
писью остаются все напечатанные сборники былин.
Предлагаемый читателю сводный текст русского народного
эпоса составлен из вариантов, взятых из следующих сборников:
1. Кирша Данилов. '«Древние российские стихотворения».
Изд. 1938.
2. Л. Киреевский. «Песни». Изд. 1868.
3. П. Рыбников. «Песни». Изд. второе, 1909— 1910 г.
4. А. Гильфердинг. «Онежские былины». Изд. 1873 г.
5. Н. Тихонравов и В. Миллер. «Русские былины старой и
новой записи». Изд. 1894 г.
6. А. Марков. «Беломорские былины». Изд. 1901 г.
7. А. Марков, Маслов, Богословский. «Материалы, собранные
в Архангельской губ. летом 1901 г.». Изд. 1905 г,
8. А. Григорьев. «Архангельские былины». Изд!. 1904 Г. и 1910 г.
9. Н. Ончуков. «Печерские былины». Изд. 1904 р.
10. В. Миллер. «Былины новой и недавней записи». Изд. 1908 г.
Каждый стих сводного текста имеет точное указание на источ
ник, откуда он Взят. Все ссылки: в тексте, даются по вышеназван
ным изданиям.
Профессор Н. Водовозов
1 А. Григорьев, «Архангельские былины», т. I, 1904 г., стр.
XXVIII.
9
СЛОВО О СТОЛЬНОМ КИЕВЕ
И РУССКИХ БОГАТЫРЯХ
В семи к н и г а х
*
КНИГА ПЕРВАЯ
НАЧАЛО БОГАТЫРСТВА
Старина
первая
ВОЛЬТА
1 Закатилось красное солнышко
За горушки высокие, за моря широкие,
Рассаждалися звезды частые по светлу небу:
Порождался Вольта сударь Ярославьевич1
5 На матушке на святой Руси2.
6 Для ради рождения богатырского
Молода Вольги Ярославича3
Рыба пошла в морскую глубину,
Птица полетела высоко в небеса,*У
У Рыбникова: Буслйёвт, т. I, стр. 258..
Стихи 1— 5, Рыбников, т. I, стр. 258.
У Кирши Данилова: Волха Всеславьичй.
10 Туры да олени за горы пошли,
Зайцы, лисицы по чащицам,
А волки, медведи по ельникам,
Соболи, куницы по островам.
Будет Вольга в полтора часа,
15 Вольга говорит, как гром гремит:
«Гой еси, сударыня матушка!
Не пеленай во пелену черевчатую
И не пояси в поясья шелковые.
Пеленай меня, матушка,
20 В крепки латы булатные,
На голову клади злат шелом,
Во праву руку палицу,
Тяжку палицу свинцовую,
Весом палицу во триста пуд».
25 Будет Вольга семи годов,
Отдавала его матушка грамоте учиться,
Грамота Вольге в наук пошла;
Посадила его пером писать,
Письмо ему в наук пошло.
30 Будет Вольга десяти годов,
В те годы поучился Вольга премудростям:
Первой мудрости учился
Обертываться ясным соколом;
Другой мудрости учился
85 Обертываться серым волком;
Третьей мудрости учился
Обертываться гнедым туром — золотые рога.
Будет Вольга во двенадцать лет,
Стал себе Вольга дружину прибирать,
40 Дружину прибирал три года1,
41 Собирал тридцать богатырей без единого,
Сам становился тридцатыим.
«Дружина, сказал, моя добрая, хоробрая!
Слушайте большего братца, атамана-то:
1 Стихи 6—40, Кирша Данилов, етр. 32—33.
14
Старина вторая
В ОЛЬГ А В ЗЕМЛЕ
107
110
115
120
125
130
135
ЦАРЕГРАДСКОЙ
Сказал Вольга сударь Ярославьевич:
«Дружина моя добрая, хоробрая!
Вы слушайте большего братца атамана-то:
Кого бы нам послать в землю Царьградскую1,
Проведать про думу про царскую,
Что царь думы думает,
Думает ли ехать на святую Русь?
Старого послать — будет долго ждать;
Переднего послать-то — вином запоят;
А малого послать,—
Маленький с девушками заиграется,
Со молодушками распотешится,
Со старыми старушками разговор держать,И будет нам долго ждать.
Видно, Вольге самому пойти!»
Повернулся Вольга сударь Ярославьевич
Малою птицею-пташицей,
Полетел он по подоблачью.
Будет скоро во дой земле Цареградскоей.
Будет у царя2 цареградского,
У той палаты белокаменной,
Против самыих окошечек,
Слушает он речи тайные.
Говорит царь со царицею:
«Ай же ты, царица Панталовна!
А ты знаешь ли про то, ведаешь?
На Руси-то трава растет не по-старому,
Цветы цветут не попрежнему,
Видно, Вольги-то живого нет.
Поеду я на святую Русь,
Возьму себе девять городов,У
У Гильфердинга: во Турец землю, ст. 553 и следующие.
У. Гильфердинга: у сантала, там же.
17
110
115
130
155
160
165
170
Подарю я девять сынов,
А тебе, царица Панталовна,
Подарю я шубоньку дорогу».
Проговорит царица Панталовна:
«Ай же ты, цареградский царь!
А я знаю про то, ведаю:
На Руси трава растет все по-старому,
Цветы-то цветут все попрежнему.
А ночесь спалось, во сне виделось:
С-под восточный с-под сторонушки
Налетала птица — малая пташица,
А с-под западной с-под сторонушки
Налетала птица черный ворон;
Слетались они во чистом поле,
Промежду собой подиралися:
Малая птица-пташица
Черного ворона повыклевала,
И по перышку она повыщипала,
На ветер все повыпускала.
То есть Вольга сударь Ярославьевич,
А черный ворон — цареградский царь».
Проговорит цареградский царь:
«Ай же ты, царица Панталовна!
А я думаю скоро ехать на святую Русь,
Возьму я девять городов,
Подарю девять сынов,
Привезу себе шубоньку, дорогу».
Говорит царица Панталовна: ■
«А не взять тебе девяти городов,
И не подарить тебе девяти сынов,
И не привезти тебе шубоньки дорогой».
Проговорит цареградский царь:
«Ах ты, старый черт!
Сама спала, себе сон видела!»
Ударит он ее по белу лицу
И повернется,— по другому,
Кинет царицу о кирпичен пол,
18
179
180
185
190
194
195
199
200
205
И кинет ее второй-то раз:
«А поеду я на святую Русь,
Возьму я девять городов,
Подарю девять сынов,
Привезу себе шубоньку дорогу».
Повернулся Вольга сударь Ярославьевич,
Повернулся серым волком,
Поскочил-то он на конюшен двор,
Добрых коней — тех всех перебрал,
Глотки-то у всех у них перервал.
Повернулся Вольга сударь Ярославьевич
Малым горностаюшком,
Поскочил во горницу в оружейную,
Тугие луки переломал,
Шелковые тетивочки перервал,
Каленые стрелы все повыломал,
Вострые сабли повыщербил,
Палицы булатные дугой согнул.
Тут Вольга сударь Ярославьевич
Повернулся малою птицей-пташицей4,
Взвился он высоко по поднебесью,
Полетел он далече во чисто поле,
Полетел ко своей дружине хоробрые.
Дружина спит, так Вольга не спит,
Разбудил он удалых добрых молодцев12:
«Дружина моя добрая, хоробрая!
Пойдем мы во землю Цареградскую!»
Пошли они в землю Цареградскую,
И силу цареградскую во полон брали.
«Дружина моя добрая, хоробрая!
Станем теперь полону поделять!»
Что было на делу дорого,
Что было на делу дешево?
Добрые кони по семи рублей,
1 Стихи 107— 194, Гильфердинг, ст. 553—555.
2 Стихи 195—199, Кирша Данилов, стр. 35.
19
Оружье булатное по шести рублей,
210 Вострые сабли по пяти рублей,
Палицы булатные по три рубля.
А что было на делу дешево —женский пол:
Старушечки были по полушечке,
Молодушки по две полушечки,
215 А красны девушки по денежке1.
Старина третья
ВОЛЬТА И БР А ТЬ Я ЛИВПКИ
21(5 На Паневе было, на Уланове,
Жило-было два брата, два Ливика,
Королевскиих два племянника.
Воспроговорят два брата, два Ливика,
220 Королевскиих два племянника:
«Ах ты, дядюшка наш, Чимбал-король,
Чимбал, король земли немецкие!12
Дай-ка нам силы сорок тысячей,
Дай-ка нам казны сто тысячей:
225 Поедем мы на святую Русь,
Ко князю Вольте Ярославину34 на почестен пир».
Воспроговорит Чимбал, король земли немецкие:
«Ай же вы, два брата, два Ливика,
Королевскиих два племянника!
230 Не дам я вам силы сорок тысячей,
Не дам прощеньица-благословеньица,
Чтобы ехать вам на святую Русь,
233 Ко князю Вольте Ярославину на почестный пир К
231 У меня была пора —сила великая,
1 Стихи 200—215, Гильфердинг, ст. 555—556.
2 У Рыбникова: Литовская, т. II, стр. 362 и след.
3 У Рыбникова: Роману Митриевичу, там же.
4 Стихи 216—233, Рыбников, т. II, стр. 362.
20
240
245
25 °
255
259
2(50
265
Не во вас, удалых добрых молодцев,
И тут я не смел ехать на святую Русь.
Сколько я на Русь силу важивал,
Со святой Руси силы не вываживал,
А несчастный все выезживал.
Лучше дам вам силы-войска сорок тысячей,
Поезжайте вы во землю во ливонскую:
Та земля пребогатеюща,
Много есть злата и серебра,
Много есть бессчетной золотой казны,
Силы-войска-рати маломощица».
Давал им дядюшка Чимбал 4-король
Силы-войска сорок тысячей,
Силы-войска латников-кольчужников,
Силы-войска на добрых конях,
Отпускал их в землю во ливонскую.
Во земле во ливонской на бою им пришла
«божья помощь»:
Города они огнем сожгли,
Оттуда погнали добрых коней стадмы-стадом,
Добрых молодцев рядмы-рядом,
А красных девушек, молодых молодушек
Повели оттуда толпицами;
Несчетной золотой казны
Насыпали телеги ордынские,
Красна золота, чиста серебра, скатна жемчуга2.
И выехали два брата, два Ливика,
Во далече-далече чисто поле,
Раздернули шатры полотняные,
Начали есть-пить, веселитися
На той на великой на радости.
Сами говорят таково слово:
«Не честь-хвала молодецкая
Не съездить нам на святую Русь,
У Рыбникова: Цимбал, т. II, стр. 255.
Стихи 234—259, Рыбников, т. II, стр. 255—256.
21
:270
275
280
235
290
295
300
Ко князю Вольге Ярославину на почестиый пир».
Тут два брата, два Ливика,
Скоро седлали добрых коней,
Брали свою дружину хоробрую,
Стрельцов удалых добрых молодцев.
Не доедучи до князя Вольги Ярославина,
Приехали ко перву селу ко Славскому:
Во том селе были три церкви,
Три церкви было соборныих;
Они то село огнем пожгли,
Разорили те церкви соборные,
Черных мужичков повырубили.
Ехали они ко второму селу, Корачарову:
В том селе было шесть церквей,
Шесть церквей было соборныих:
Они то село .огнем сожгли,
Разорили те церкви соборные,
Черных мужичков повырубили.
Ехали они ко третьему селу самолучшему,
Самолучшему селу Переславскому:
Во том селе было девять церквей;
Они то село огнем сожгли,
Разорили те церкви соборные,
Черных мужичков повырубили.
Выезжали во далече-далече чисто поле,
На раздольице широкое,
Раздернули шатры полотняные,
Начали есть-пить, прохлаждатися.
А в те поры былО|, в то время
Князя Вольги Ярославина дома не случилося:
Был-то князь за утехою,
За утехою был во чистом поле,
Опочивал князь в белом шатре.
Прилетела пташечка со чиста поля,
Она села, пташица, на белый шатер,
На белый шатер полотняныий,
Она начала, пташица, петь-жупеть,
305 Петь-жупеть, выговаривать:
«Ай же ты, князь Вольга Ярославьевич!
Спишь ты, князь, не пробудишься,
Над собой невзгодушки 'не ведаешь:
Приехали два брата, два Ливика,
310 Королевскиих два племянника,
Разорили они твоих три села:
Во первом селе было три церкви,
Они те церкви огнем сожгли,
Черных мужичков-то повырубили;
315 В другом селе было шесть церквей,
Они те церкви огнем сожгли,
Черных мужичков-то повырубили;
Во третьем селе было девять церквей,
Они те церкви огнем сожгли,
320 Черных мужичков повырубили.
А на той ли на великой на радости
Выезжали во далече-далече чисто поле,
На раздольице широкое,
Раздернули шатры полотняные,
325 Едят они, пьют-прохлаждаются».
Тут князь Вольга Ярославьевич
Скоро вставал на резвы ноги,
Хватал он ножище-кинжалище,
Бросал о дубовый стол,
О дубовый стол, о кирпичен мост,
Сквозь кирпичен мост о сыру-землю.
332 Сам говорил таковы слова1:
333 «Ах ты, молодость моя молодецкая!
Был-то я мастер в молоду пору
По темным лесам летать черным вороном,
По чисту полю скакать серым волком,
По крутым горам тонким белым горностаем,
По синим морям плавать серою утушкою.
У меня ли головка состарела,
1 Стихи 260—332, Рыбников, т. II, стр. 363—365.
23
341
342
350
355
360
365
370
Сердце молодецкое соржавело,
Русы кудри поседатели ?»1
Собирал он силы девять тысячей,
Приходил ко реке ко Самородине,
Говорил таково слово:
«Ай же вы, дружинушка хоробрая!
Делайте дело повеленное:
Режьте жеребья липовы,
Кидайте на реку на Самородину,
Всяк на своем жеребьи подписывай».
Делали дело повеленное:
Резали жеребья липовы,
Кидали на реку на Самородину,
Всяк на своем жеребьи подписывал.
Которой силе быть убитой,
Те жеребья камнем ко дну;
Которой силе быть раненой,
Те жеребья против быстрины пошли;
Которой силе быть не раненой,
Те жеребья по воде пошли...
Вставал князь Вольта Ярославьевич,
Говорил таковы слова:
«Которые жеребья камнем ко дну,
Та сила будет убитая;
Которые жеребья против быстрины пошли,
Та сила будет поранена;
Которые жеребья по воде пошли,
Та сила будет здравая.
Не надобно мне силы девять тысячей,
А надобно только три тысячи».
Еще/ Вольта силушке наказывал:
«Ай'же вы, дружинушка хоробрая!
Как заграю во рервый након
На сыром дубу черным вороном,
Вы седлайте скоро добрых коней;
1 Стихи 333—341, Рыбников, т. II, стр. 259.
24
375 Как заграю я во второй након
На сыром дубу черным вороном,
Вы садитесь скоро на добрых коней;
Как заграю я в третий након,
Вы будьте на месте на порядноем,
380 Во далече-далече во чистом поле».
Сам князь обернулся серым волком,
Побежал-то князь во чисто поле,
Ко тем ко шатрам полотняныим,
Забежал он в конюшни во стоялые,
385 У добрых коней глоточки повыхватал,
По чисту полю поразметывал;
Забежал он скоро в оружейную,
У оружьицев замочки повывертел,
По чисту полю замочки поразметал;
зэо у Ту ГИХ луков тетивочки повыкусал,
По чисту полю тетивочки поразметал.
Обернулся тонким белым горностаем,
Прибегал он скоро во белый шатер.
Как забегает в белый шатер,
395 Тут-то два брата, два Ливика,
Начали горностая поганивать
По белу шатру по полотняному,
Соболиной шубой приокидывать.
Тут-то ему не к суду пришло,
400 Не к суду пришло, да не к скорой смерти.
Выскакивал из шубы в тонкий рукав,
В тонкий рукав на окошечко,
Со Окошечка да на чисто поле;
Обернулся горностай черным вороном,
405 Садился черный ворон на сырой дуб,
Заграял ворон во первый након.
Тут-то два брата, два Ливика,
Говорят ему таковы слова:
«Ай же ты, ворон, ворон черныий,
410 Черный ворон, усталыий,
Усталый ворон, упалыий.
25
415
420
425
430
435
440
445
Скоро возьмем мы туги луки,
Скоро накладем калены стрелы,.
Застрелим тебя, черного ворона,
Кровь твою прольем по сыру дубу,
Перье твое распустим по чисту полю».
Заграял ворон во второй након.
Воспроговорят два брата, два Ливика:
«Ай же ты, ворон, ворон черныий,
Черный ворон, усталыий,
Усталыий ворон, упалыий!
Скоро возьмем мы туги луки,
Скоро накладем калены стрелы,
Застрелим тебя, черного ворона,
Кровь твою прольем по сыру дубу,
Перье твое распустим по чисту полю».
Заграял ворон в третий након.
Тут-то два брата, два Ливика,
Скоро скочили они на резвы ноги,
Приходили они в оружейную,
Схватились они за туги луки:
У тугих луков тетивочки повырублены
По чисту полю тетивочки разметаны.
Хватились они за оружьица:
У оружьицев замочки повыверчены,
По чисту полю замочки разметаны.
Хватились они за добрых коней:
У добрых коней глоточки повыхватаны
По чисту полю разметаны.
Тут-то два брата, два Ливика,
Выбегали они скоро на чисто поле.
Как наехала силушка Вольгова,
Большему брату глаза выкопали,
А меньшему брату ноги выломали,
И посадили меньшого на большого
И послали к дядюшке
Чимбал-королю земли немецкие.
Сам князь-то приговаривал:
26
«Ты, безглазый, неси безногого,
45° д ты еМу дорогу показывай!»
Как приходят во .землю немецкую,
Увидал их дядюшка Чимбал-король:
«Ах, вы, любезные два витника, два совитника!
Говорил я вам, удалым молодцам:
155 Не ходите вы на святую Русь
Ко князю Вольге Ярославину.
Знает он языки ворониные,
Знает языки все птичие.
У меня была пора-сила великая,
И терпел я славу век по веку:
А вы теперь получили бесчестье великое
462 Великое бесчестье, навеки нерушимое!»1
Старина четвертая
ВОЛЬТА И МИКУЛА С Е Л Я Н И Н О В И Ч
403 Собирал Вольга12 дружинушку хоробрую:
Тридцать молодцев да без единого,
А сам-то был Вольга во тридцатыих.
Собирал себе жеребчиков темнокариих,
Темнокариих жеребчиков нелегчеиныих.
Вот посели на добрых коней, поехали,
Поехали к городам за получкою.
170 Повыехали в раздольице чисто поле,
Услышали во чистом поле ратая;
Орет в поле ратай, посвистывает,
Сошка у ратая поскрипывает,
Омешики по камешкам почиркивают.
475 Ехали-то день ведь с утра до вечера,
Не могли до ратая доехати.
1 Стихи 342—462, Рыбников, т. II, стр. 365—368.
2 У Гильфердинга: себе, ст. 795.
27
480
485
490
495
500
505
510
Они ехали ведь и другой день,
Другой день с утра до вечера,
Не могли до ратая доехати.
Как орет в поле ратай посвистывает,
Сошка у ратая поскрипывает,
А омешики по камешкам почиркивают.
Тут ехали они третий день,
Третий день еще до пабедья,
Наехали в чистом поле ратая.
Как орет в поле ратай, посвистывает,
Бороздочки он да пометывает,
Пенье-коренье вывертывает,
А большие-то каменья в борозду валит.
У ратая кобыла соловая,
Гужики у нее “шелковые,
Сошка у ратая кленовая,
Омешики на сошке булатные,
Присошечек у сошки серебряный,
А рогачик-то у сошки красна золота.
У ратая кудри качаются,
Что не скатен жемчуг рассыпаются.
У ратая глаза ясна сокола,
Брови у него черна соболя.
У ратая сапожки зелен сафьян,
У ратая шляпа пуховая,
А кафтанчик у него черна бархата.
Говорит Вольга таковы слова:
«Божья помочь тебе, ратай-ратаюшка!
Оралъ, да пахать, да крестьянствовать,
Бороздки тебе пометывать,
Пенья-коренья вывертывать,
А большие-то каменья в борозду валить!»
Говорит ратай таковы слова:
«Поди-ко ты, Врльга Ярославьевич!1
Мне надобна божья помочь крестьянствовать
1 У Гильфердинга: Святославович, ст. 795.
28
515
52°
523
530
535
539
540
1
2
3
4
5
А куда ты, Вольта, едешь, куда путь держишь?»
Тут проговорил Вольта Ярославьевич:
«Как пожаловал меня родной дядюшка,
Родной дядюшка, крестный батюшка,
Ласковый Владимир стольно-киевский,
Тремя городами со крестьянами:
Первым городом Юрьевцем1,
Другим городом Ореховцем,
третьим городом Колывановцем12,
Теперь еду к городам за получкою».
Тут проговорил ратай-ратаюшка:
«Ай же ты, !Вольга Ярославьевич!
Там живут-то мужички .все разбойнички,
Они подрубят сляги калиновы,
Да потопят тебя в реку во Самородину!
Я недавно там был! в городе, третьего дня,
Закупил я соли целых три мешка,
Каждый мех-то был по сту пуд,
А сам я сидел-то сорок пуд,
Тут стали мужички с меня грошей просить.
Я им стал-то ведь гроши делить;
А грошей-то стало мало ставиться,
|Мужичков-то ведь больше ставится.
Потом стал я их отталкивать,
Стал отталкивать да кулаком грозить,
Положил тут их я до тысячи:
Который стоя стоял, тот сидя сидит,
Который сидя сидел, тот лежа лежит»3.
Тут возговорит молодой Вольга Ярославьевич4:
«Ай же ты, ратай-ратаюшка!5
Пойдем отводить мне-ка вотчины».
У Гильфердиига:
У Гильфердиига:
Стихи 463— 539,
У Гильфердиига:
Там же: Викула
Курцовцом, ст. 795.
Крестьяновцем, там же.
Гильфердинг, ст. 795— 797.
Волья ежу Всеслтьееич, ст. 159.
е Селянинович, ст. 159.
29
Тут обружился ратай-ратаюшка!.
Гужики шелковые повыстегнул,
Кобылку из сошки повывернул,
Они сели на добрых коней, поехали.
Как хвост-то у коней расстилается,
А грива-то у них завивается.
У ратая кобыла ступью пошла,
550
А Вольгин конь поскакивает.
У ратая кобыла грудыо пошла,
А Вольгин конь оставается.
Говорит ратай таковы слова:
«Я оставил сошку во бороздочке
555
Не для ради прохожего-проезжего
(Маломожный-то наедет—.взять нечего,
А богатый-то наедет—не позарится),
А для ради мужичка-деревенщииы.
Как бы сошку из земельки повыдернуть,
560
Из омешиков земельку бы повытряхнуть,
Да бросить сошку за ракитов куст?»
Тут Вольга Ярославьевич
Посылает дружинушку хоробрую —
Пять молодцев могучиих,
565
Сошку из земельки повыдернуть,
Из омешиков земельку повытряхнуть,
Бросить сошку за ракитов куст.
Приезжает дружинушка хоробрая —
Пять молодцев могучиих,
57° Ко той сошке кленовенькой.
Они сошку за обори вокруг вертят,
А не могут сошку из земли поднять,
Из омешиков земельку повытряхнуть,
Бросить сошку за ракитов куст.
575
Тут молодой Вольга Ярославьевич
Посылает дружинушку хоробрую
Целыим он десяточком.1
513
544
1 Стихи 540—543, Гильфердинг, от. 159.
30
680
585
990
595
С00
бог,
сю
Они сошку за обори вокруг вертят,
А не могут сошку из земли выдернуть,
Из омешиков земельку повытряхнуть,
Бросить сошку за ракитов куст.
Тут Вольга Ярославьевич
Посылает всю свою дружинушку хоробрую,
Чтобы сошку из земли повыдернуть,
Из омешиков земельку повытряхнуть,
Бросить сошку за ракитов куст.
Они сошку за обори вокруг вертят,
А не могут сошку из земли выдернуть,
Из омешиков земельку повытряхнуть,
Бросить сошку за ракитов куст.
Тут ратай-ратаюшко
На своей кобыле соловенькой
Приехал ко сошке кленовенькой,
Он брал сошку одной рукой,
Сошку из земли он повыдернул,
Из омешиков земельку повытряхнул,
Бросил сошку за ракитов куст.
И тут сели на добрых коней, поехали.
Как хвост-то у коня расстилается,
Грива-то у него завивается.
У ратая кобыла ступыо пошла,
А Вольгин конь поскакивает.
У ратая кобыла грудью пошла,
А Вольгин конь оставается
ТуТ Вольга стал покрикивать,
Колпаком он стал помахивать.
«Ты постой-ко, ратай-ратаюшка!
Кабы это кобыла коньком бы была,
За эту кобылу пять сот бы дать»,
ТуТ проговорил ратай-ратаюшка:
«Глупый ты, Вольга Ярославьевич!
Я купил эту кобылу жеребеночком,
Жеребеночком из-под матушки.
Заплатил за кобылу пять сот рублей.
31
615 Кабы эта кобыла коньком была,
За эту кобылу цены не было».
Проговорил Вольга Ярославьевич:
«Ай же ты, ратай-ратаюшка!
Как тебя именем зовут,
620 Называют тебя по отечеству?»
Тут проговорил ратай-рагаюшка:
«Ай же ты, Вольга Ярославьевич!
Я как ржи напашу да во скирды сложу,
Во скирды сложу да домой выволочу,
Домой выволочу да дома вымолочу,
Пива наварю да мужичков напою,
Станут мужички меня похваливать:
«28
«Молодой Микула Селянинович!»1
629 Ехали вперед добры молодцы,
Приехали к мужичкам Юрьевским12,
Приезжали к мужикам к Ореховским,
На бой^за драку на великую.
Те мужики Юрьевские,
Те мужики Ореховские
1535 Были, злодеи, догадливы:
Поделали мосточки поддельные;
Они также были, молодцы, догадливы:
Посылали свою силушку великую
На те на мосточки калиновы.
€4° Пошла та силушка великая
На те на мосточки калиновы:
Мосточки все подломалися,
Сила вся по реченьке подвалялася,
Начала силушка тонуть да гинуть.
645 Тут-то Микулушка Селянинович
Тут-то Вольга Ярославьевич
Приправляли своих добрых коней.
Скочили их добры кони.
1 Стихи 544— 628, Гильфердинг, ст. 797— 798.
2 У Рыбникова: Гуршевским, т. II, стр. 80.
32
Начали они мужиков чествовать,
650 Чествовать мужиков, жаловать,
Оплетьями нахлыстовать;
Тут клянутся мужики, проклинаются:
«Буде трое на веку проклят тот,
Кто с вами, с молодцами, свяжется,
Да заведет драку великую!»
Нахлестали мужиков они до люби,
Начествовали добрых молодцев,
658 Поехали назад в свою сторону1.
«59
д мужички-то стали собиратися,
Собиратися да думу думати:
Как бы притти да извинитися,
А им низко бы да поклонитися.
«««
667
670
671
675
680
Проговорил Вольга Ярославьевич:
«Ах же ты, Микула12 Селянинович!
Я жалую от себя городами со крестьянами.
Оставайся здесь наместником»3.
В те поры Вольга догадлив был;
Со своею дружиною хороброю
Ко славному царству Индийскому
Тут же во поход пошел4.
Пришли они ко стене белокаменной.
Крепка стена белокаменна,
Ворота у города железные,
Крюки, засовы все медные.
Стоят караулы денны, нощны,
Стоит подворотня дорог ;рыбий зуб,
Мудрены вырезы вырезаны,
Только в вырезы муравью пройти.
Все молодцы закручинились,
Говорят таково слово:
1 Стихи 629—658.
2 У Гильфердинга:
3 Стихи 659—666,
4 Стихи 667—670,
Рыбников, т. II, стр. 80.
Викула, ст. 798.
Гильфердинг, ст. 798—799.
Кирша Данилов, стр. 33.
33
<;8Г'
G‘J0
Gy5
700
705
710
715
«Потеряем головы понапрасному —
Как нам через стену пройти?»
Молодой Вольга догадлив был:
Сам обернулся мурашиком
И всех добрых молодцев мурашиками,
Прошли они стену белокаменну.
Стали молодцы на другой стороне,
В славном царстве Индийскоем.
Всех обернул добрыми ;молодцами,
Со своей сбруей со ратною.
Всем молодцам он приказ дает:
«Гой еси вы, дружина хоробрая!
Ходите по царству Индийскому,
Рубите старого, малого,
Не оставляйте в царстве на семена.
Оставьте только вы по выбору
Не много, не мало семь тысячей
Душечек красных девицей.
Ходит его дружина по царству Индийскому,
Рубят старого, малого,
Только оставляют по выбору
Душечек красных девицей.
А он, Вольга, во палаты пошел,
Во те палаты царские,
Ко царю ко Индийскому.
Двери у палат были железные,
Крюки, пробои по булату злачены.
Говорит Вольга Ярославьевич:
«Хотя ногу изломать, а двери выставлю!).
Пнул ногой во двери железные,
Изломал все пробои булатные.
Он берет царя за белы руки,
Славного царя Индийского,
Степана1 Ставрульевича,
Говорит Вольга таково слово:
1 У Кирши Данилова: Салтыка, стр. 36.
34
«Вас-то, царей, не бьют, не казнят!»
Ухватя его, ударил о кирпищатый пол,
Расшиб его в крохи...
И тут Вольга сам царем насел,
720 Взявши царицу Азвяковну,
Молоду Матрену Тимофеевну1,
А его, дружина хоробрая
На тех девицах переженилася.
Молодой Вольга тут царем насел,
725 А те стали люди посадские.
Он злата, серебра выкатил,
Коней, коров табуном делил,
728 На всякого брата по сту тысячей12.
Старина
пятая
С В Я Т О Г О Р и МИ К У Л А С Е Л Я Н И Н О В И Ч
729 Снарядился Святогор во чисто поле гулять,
Заседлает своего добра коня
И едет по чисту полю.
Не с кем Святогору силой помериться,
А сила-то по жилочкам
Так живчиком и переливается.
735 Грузно от силушки,
Как от тяжелого беремени.
Вот и говорит Святогор:
«Как бы я тягу нашел,
739 Так я бы всю землю поднял!»3
740 И усмотрел, едучи по чисту полю,
Дородна добра молодца пешего.
Как припустит скакать коня богатырского
1 У Кирши Данилова: Елену Александровну, стр. 36.
2 Стихи 671— 728, Кирша Данилов, стр. 36— 37.
Стихи 729 -739, Рыбников, т. I, стр. 453.
3
35
747
748
755
760
765
770
775
Во всю силу лошадиную,
Идет добрый молодец пехотою,
Во след не останется.
Поедет Святогор1 тихою вольготою,
Добрый молодец во след не наступывает2.
Проговорит богатырь таковы слова:
«Ай же ты, прохожий человек!
Приостановись немножечко,
Не могу тебя догнать на добром коне».
Приостановился прохожий,
Снимал с плеч сумочку
И клал сумочку на сыру землю.
Говорит Святогор-богатырь:
«Что у тебя в сумочке?»
«А вот подыми с земли, так увидишь».
Сошел Святогор с добра коня,
Захватил сумочку рукою,
Не мог и пошевелить.
Стал вздымать обеими руками,
Только дух под сумочку мог подпустить,
А сам по колена угряз в землю.
Говорит богатырь таковы слова:
«Что это у тебя в сумочку накладено?
Силы мне не занимать стать,
А я сдвинуть сумочку не могу».
«В сумочке у меня тяга земная».
«Да кто же ты есть,
И как тебя именем зовут,
Величают как по отчине?»
«Я есть Микулушка Селянинович».
«Ты еще скажи, Микулушка, поведай-ка,
Как мне узнать судьбину божию?»
«А вот поезжай путем-дорогою прямоезжею
До росстани,
1 У Рыбникова: Самсон, т. I, стр. 4.
- Стихи 740—747, Рыбников, т. I, стр. 4.
36
780
785
790
795
800
805
810
А от росстани сверни влево
И пусти коня во всю прыть лошадиную,
И подъедешь к Северным горам.
У тех гор под великим деревом
Стоит кузница,
Ты спроси у кузнеца про свою судьбину».
Поехал Святогор дорогою прямоезжею,
От росстани свернул влево,
Пустил коня во всю прыть лошадиную:
Стал его добрый конь поскакивать,
Реки, моря перескакивать,
Широкие раздолья промеж ног пускать.
Ехал Святогор-богатырь три дня
И доехал до Северных гор,
Д о того до дерева великого
И до той кузницы.
В кузнице кузнец кует
Два тонкиих волоса!
Говорит богатырь таковы слова:
«А что ты куешь, кузнец?»
Отвечает кузнец:
«Я кую судьбину,
Кому на ком женитися».
«А мне на ком женитися?»
«Твоя невеста в царстве Поморскоем,
В престольном во городе,
Тридцать лет лежит во гноище».
Стоит богатырь, пораздумался:
«Дай-ка я поеду в то царство Поморское
И убью ту невесту».
Приехал он к царству Поморскому,
Ко тому городу ко престольному,
Приезжал к домишечку убогому.
Входит в избу: никого нет дома,
Одна только девка лежит во гноище;
Тело у ней, точно еловая кора.
Вынул Святогор-богатырь пятьсот рублей
37
615
820
825
830
835
810
815
И положил на стол,
И взял свой острый меч,
Бйл ее мечом по белой груди.
А затем уехал из царства Поморского.
Проснулась девка, смотрит:
С нее еловая кора спала,
А на столе лежит денег пятьсот рублей;
И стала она красавицей,
Какой на свете не видано,
На белом не слыхано.
На те деньги начала она торговать,
Наживала бессчетну золоту казну,
Строила кораблики червленые,
Накладывала товары драгоценные
И поехала по славну по синю морю.
Приехала она ко городу великому
На святых горах,
Стала продавать товары драгоценные.
Слух про ее красоту пошел по всему городу
И по всему царству.
Пришел Святогор-богатырь посмотреть на
красавицу.
Полюбилась она ему,
Стал он сватать ее за себя.
И она пошла за него замуж.
Как поженился на ней и легли спать,
Увидал он рубчик на ее белой груди
И спрашивает жену:
«Что у тебя за рубец на белой груди?»
Отвечала ему жена:
«В наше царство Поморское
Приезжал неведомый человек,
Оставил денег пять сот рублей,
А я спала крепким сном.
Как просиулася: у меня рубец на белой груди,
И еловая кора спала с бела тела,
А до той поры-времени
38
850 Я лежала во гноище
Целых тридцать лет».
Тут Святогор-богатырь дознал,
853 Что от судьбы своей никуда не уйдешь1.
Старина шестая
И Л Ь Я МУРОМЕЦ
851
Во славном городе во Муроме,
Во селе было Карачарове,
Сиднем сидел Илья Муромец, крестьянский сын,
Сиднем сидел целых тридцать лет.
Уходил государь его батюшка
Со родительницей матушкой
8(30 На работушку на крестьянскую.
Как приходили две калики перехожие
Под то окошечко косящато,
Говорят калики таковы слова:
«Ай же ты, Илья-Муромец, крестьянский сын!
865
Отворяй каликам ворота широкие,
Пусти-ка калик к себе в дом».
Ответ держит Илья Муромец:
«Ай же вы, калики перехожие!
Не могу отворить ворот широкиих,
870 Сиднем сижу целых тридцать лет,
Не владею ни руками, ни ногами».
Опять говорят калики перехожие:
«Вставай-ка, Илья, на резвы ноги,
Отворяй-ка ворота широкие,
875 Пускай-ка калик к себе в дом».
Вставал Илья на резвы ноги,
Отворял ворота широкие
И пускал калик к себе в дом.
1 Стихи 748— 853. Рыбников, т. I, стр. 321—322.
39
880
885
890
895
900
905
910
Приходили калики перехожие,
Они крест кладут по-писанному,
Поклон ведут по-ученому,
Наливают чарочку питьица медвяного,
Подносят-то Илье Муромцу.
Как выпил-то чару питьица медвяного,
Богатырское его сердце разгорелося,
Его белое тело распотелося.
Воспроговорят калики таковы слова:
«Что чувствуешь в себе, Илья?»
Бил челом Илья, калик поздравствовал:
«Слышу в себе силушку великую».
Говорят калики перехожие:
«Будешь ты, Илья, великий богатырь,
Смерть тебе на бою не писана:
Бейся-ратися со всяким богатырем
И со всею поляницею удалою;
Только не выходи драться с Святогоромбогатырем:
Его и земля на себе через силу носит.
Не бейся с родом Микуловым:
Его любит матушка сыра-земля;
Не ходи еще на Вольгу Ярославьича:
Он не силою возьмет, так хитростью-мудростью.
Доставай, Илья, коня себе богатырского,
Выводи на раздольице чисто поле.
Покупай первого жеребчика,
Станови его в сруб на три месяца,
Корми его пшеном белояровым;
Пройдет поры-времени три месяца,
Ты по три ночи жеребчика в саду поваживай,
И в три росы жеребчика выкатывай,
Подводи его к тыну ко высокому:
Как станет жеребчик через тын перескакивать,,
И в ту сторону, и в другую сторону,
Поезжай на нем, куда хочешь,—
Будет носить тебя».
40
915 ТуТ калики потерялися.
920
925
930
935
94°
945
Пошел Илья ко родителю ко батюшке,
На ту работу на крестьянскую,
Очистить надо пал от дубья-колодья;
Он дубье-колодье все повырубил,
В глубоку реку повыгрузил,
А сам пошел домой.
Встали отец с матерью от крепкого сна —
испугалися
«Что это за чудо поделалось?
Кто бы нам это сработал работушку?»
Работа-то была поделана.
И пошли они домой.
Как пришли домой, видят:
Илья Муромец ходит по избе.
Стали его спрашивать,
Как он выздоровел.
Илья и рассказал им,
Как приходили калики перехожие,
Поили его питьицем медвяныим:
И с того он стал владеть руками и ногами
И силушку получил великую.
Пошел Илья в раздольице чисто поле,
Видит: мужик ведет жеребчика немудрого,
Бурого жеребчика, косматенького.
Покупал Илья того жеребчика,
ц т0 запросил ^ужик, то и дал.
Становил жеребчика в сруб на три месяца,
Кормил его пшеном белояровым,
Поил свежей ключевой водой.
И прошло поры-времени три месяца,
Стал Илья жеребчика по три ночи в саду
поваживать
В три росы его выкатывать,
Подводил ко тыну ко высокому:
Стал бурушка через тын перескакивать,
И в ту сторону, и в другую сторону.
41
950 ТуТ Илья Муромец
Седлал добра коня, зауздывал,
Брал у батюшки, у матушки прощеньицеблагословеньице,
953 И поехал в раздольице чисто поле1.
954 Еще видели, Илья на коня как сел,
А не видели, куда поездку дал.
Илья бьет коня по крутым бедрам,
По крутым бедрам, промежду ушей:
У него конь бежит, как сокол летит,
Реки и озера промеж ног берет,
960 Хвостом поля устилаются.
Старшие богатыри дивуются:
«Нет на поездку лучше Ильи Муромца!
У него поездка молодецкая,
964 Вся поступочка богатырская!»12
Старина седьмая
И Л Ь Я МУ Р О МЕ Ц И С В Я Т О Г О Р
965 Наехал Илья в чистом поле
На шатер белополотняный,
Стоит шатер под великим сырым дубом,
И в том шатре кровать богатырская не малая:
Длиной кровать десять сажен,
970 Шириной кровать шести сажен.
Привязал Илья добра коня к сыру дубу,
Лег на ту кровать богатырскую
И спать заснул.
А сон богатырский крепок:
975 На три дня и на три ночи.
На третий день услыхал его добрый конь
1 Стихи 854—953, Рыбников, т. I етр. 318—319.
2 Стихи 954—964, Киреевский, вып. I, стр. 78.
42
980
985
990
995
1000
1005
1010
Великий шум с-под северной сторонушки:
Мать сыра-земля колебается,
Темны лесушки шатаются,
Веки из крутых берегов выливаются.
Бьет добрый конь копытом о сыру-землю,
Не может разбудить Илью Муромца.
Проязычил конь языком человеческим:
«Ай же ты, Илья Муромец!
Спишь себе, прохлаждаешься,
Над собой невзгодушки не ведаешь:
Едет к шатру Святогор-богатырь.
Ты пускай меня во чисто поле,
А сам полезай на сырой дуб».
Вставал Илья на резвы ноги,
Пускал коня во чисто поле,
А сам влез на сырой дуб.
Видит: едет богатырь выше лесу стоячего,
Головой упирается под облако ходячее,
На плечах везет хрустальный ларец.
Приехал богатырь к сыру дубу,
Снял с плеч хрустальный ларец,
Отмыкал ларец золотым ключом:
Выходит оттуда жена богатырская.
Такой красавицы на белом свете
Не видано и не слыхано:
Ростом она высокая,
Походка у ней щапливая
Очи ясного сокола,
Бровушки черного соболя,
С платьица тело белое.
Как вышла из того ларца,
Собрала на стол:
Положила скатерти браные,
Ставила на стол ествушки сахарные,
Вынимала из ларца питьица медвяные.
Пообедал Святогор-богатырь
И пошел с женою в шатер прохлаждатися,
43
ids
то
ms
юзо
1035
Ю40
нив
В разные забавы заниматися.
7 у Т богатырь и спать заснул.
А красавица жена его богатырская
Пошла гулять по чисту полю
И высмотрела Илью на сыром дубу.
Говорит она таковы слова:
«ай же ТЫ) дородный добрый молодец!
Сойди-ка со сыра дуба,
Сойди, любовь со мной сотвори;
Буде не послушаешься,
Разбужу Святогора-богатыря и скажу ему,
ц х0 хы насильно меня в грех ввел».
Нечего делать Илье:
С бабой не сговорить,
А со Святогором не сладить.
Слез он с того сыра дубу
\\ сделал дело повеленное.
Взяла его красавица, богатырская жена,
Посадила к мужу во глубок карман
И разбудила мужа от крепкого сна.
Проснулся Святогор-богатырь,
Посадил "жену в хрустальный ларец,
Запер золотым ключом,
Сел на добра коня
И поехал ко святым горам.
Стал его добрый конь спотыкатися,
\\ бил его богатырь
Плеткою шелковою по крутым бедрам.
Проговорит конь языком человеческим:
«Прежде я возил богатыря да жену богатырскую,
А ныне везу жену богатырскую и двух богатырей:
Дивно мне спотыкатися!»
Вытащил Святогор-богатырь
Илью Муромца из кармана
и схал ег0 выспрашивать1:
1 Стихи 965—1048, Рыбников, т. I, :стр. 320—321.
44
1049 «Ты откуда, добрый молодец?
Как тебя нарекают по отечеству?»
«Я есть из города Мурома,
Села Карачарова,
Илья Муромец.
Захотел посмотреть Святогора-богатыря:
1055 Он не ездит ныне на матушку сыру-землю,
К нам, богатырям, не является».
Отвечает богатырь горныий:
«Я бы ездил на матушку сыру-землю,—
Не носит меня мать сыра-земля,
1060 Мне не придано ездить на святую Русь,
Мне позволено ездить по горам высокиим
Да по ущелейкам по толстыим.
Ай же ты, Илья Муромец!
Съездим ныне по ущелейкам,
Поедем-ка со мною ко святым горар .
i°6fi Ездили они по ущелейкам1,
1067 Выучил Святогор Илью
Всем похваткам, поездкам богатырскиим.
И поехали они ко святым горам,
Наехали путем-дорогою на великий гроб.
Ш том гробу подпись подписана:
«Кому суждено в гробу лежать,
Тот в него и ляжет».
Лег Илья Муромец:
1075 Для него домовище и велико и широко.
Ложился Святогор-богатырь:
Гроб пришелся по нем.
Говорит богатырь таковы слова:
«Гроб точно про меня делан.
1080 Возьми-ко крышку, Илья, закрой меня».
Отвечает Илья Муромец:
«Не возьму я крышки, больший брат,
И не закрою тебя:
1 Стихи 1049— 1066, Гильфердинг, ст. 7.
45
3085
1090
1095
1100
1105
1ИС
.
1115
иге
Шутишь ты шуточку немалую,
Сам себя хоронить собрался».
Взял богатырь крышку
И сам закрыл ею гроб;
Да как захотел подняться,
Никак не может.
Бился он, силился поднять
И проговорил Илье Муромцу:
«Ай, меньший брат!
Видно, судьбина поискала меня,
Не могу поднять крышки,
Попробуй-ка приподнять ее».
Попробовал Илья Муромец поднять крышку,
Да где ему!
Говорит Святогор-богатырь:
«Возьми мой меч-кладенец
И ударь поперек крышки».
Илье Муромцу не под силу и поднять
Святогорова меча-кладенца.
Зовет его Святогор-богатырь:
«Наклонись ко гробу, ко маленькой щелочке,
Я дохну на тебя духом богатырскиим».
Как наклонился Илья,
Дохнул на него Святогор-богатырь
Своим духом богатырскиим:
Почуял Илья, что силы в нем
Против прежнего прибавилось втрое.
Поднял он меч-кладенец
И ударил поперек крышки.
От того удара великого посыпались искры,
А где ударил меч-кладенец,
На том месте выросла полоса железная.
, Зовет его Святогор-богатырь:
«Душно мне, меньший брат,
Попробуй еще ударить мечом вдоль крышки».
Ударил Илья Муромец вдоль крышки,—
\\ ТуТ выросла железная полоса.
46
1123
1130
1135
1140
1143
Опять проговорит Святогор-богатырь:
«Задыхаюсь я, меньший братец!
Наклонись-ка ко щелочке,
Я дохну еще на тебя
И передам тебе всю силушку великую».
Отвечает Илья Муромец:
«Будет с меня силы, больший брат,
Не то земля на себе носить не станет».
Промолвил тут Святогор-богатырь:
«Хорошо ты сделал, меньший брат,
Что не послушал моего последнего наказа:
Я дохнул бы на тебя мертвым духом,
И ты бы лег мертв подле меня.
А теперь прощай,
Владей моим мечом-кладенцем.
А добра коня моего богатырского
Привяжи к моему гробу.
Никто, кроме меня, не совладает с этим конем».
Тут пошел из щелочки мертвый дух.
Простился Илья с Святогором,
Привязал его добра коня ко тому гробу
Опоясал Святогоров меч-кладенец
И поехал в раздольице чисто поле ‘.1
1 Стихи 1067 -1143, Рыбников, т. 1, стр. 3 2 2 —323.
/
КНИГА ВТОРАЯ
ИЛЬЯ В КИЕВЕ
Старина первая
И Л Ь Я МУРОМЕЦ И С О Л О В Е Й - Р А З Б О Й Н И К
1144 Не сырой дуб к земле клонится,
Не бумажные листочки расстилаются:
Расстилается сын перед батюшкой;
Он просит себе благословеньица:
«Ох ты гой еси, родимый, милый батюшка!
Дай ты мне свое благословеньице,
1150 Я поеду в славный, стольный Киев-град,
Помолиться чудотворцам Киевским,
Заложиться за князя Владимира,
Послужить ему верой-правдою,
Постоять за веру христианскую».
И55 Отвечает старый крестьянин Иван Тимофеевич:
«Я на добрые дела тебе благословенье дам,
48
. А на худые дела благословенья нет.
Поедешь ты путем-дорогою,
Не помысли злом на татарина,
ибо Не убей в чистом поле крестьянина».
Поклонился Илья Муромец отцу до земли,
Сам он сел на добра коня,
Поехал во чисто поле.
'Он бьет коня по крутым бедрам,
1165 Пробивает кожу до черна мяса.
Ретивой его конь осержается,
Прочь от земли отделяется,
Скачет выше дерева стоячего,
Чуть пониже облака ходячего.
1170 Первый скок скочил на пятнадцать верст,
В другой скочил, колодец стал;
У колодца срубил сырой дуб,
У колодца поставил часовенку,
На часовне подписал свое имечко:
1175 «Ехал сильный, могучий богатырь,
Илья Муромец, сын Иванович».
В третий скочил —под Смоленск-град1.
Под Смоленском с’Роит сила —сметы нет.
Под Смоленском стоят три царевича,
1180 С каждым силы сорок тысячей.
Богатырское сердце разгарчиво и неуемчиво;
Пуще огня-огничка сердце разгорается,
Пуще пляштова мороза разыграется.
Тут возговорит Илья Муромец таково слово:
1185 «Не хотелось было батюшке супротивником быть,
Еще, знать-то, его заповедь переступить».
Берет он в руки саблю боевую,
Начал по силушке погуливать:
Где повернется — делал улицы,
1190 Поворотится — часты площади.
Добивается до трех царевичей.
1 У Киреевского: Чернигов, выл. 1, стр. 35.
49
1195
1202
12031
1210
1215
1220
1225
Тут возговорит Илья таково слово:
«Ох вы гой еси, три царевича!
Во полон ли мне вас взять
Аль с вас буйны головы снять?
Как во полон мне вас взять,—
У меня дороги заезжие и хлебы завозные;
А как головы снять —царски семена погубить.
Поезжайте по своим местам,
Вы чините везде такову славу,
Что святая Русь не пуста стоит,
На святой Руси есть сильные, могучие богатыри»3»
Заехал он в город Смоленск,
Там мужики смоленские
Все ходят в церковь соборную
От первого до единого,
Они каются — причащаются,
Со белым светом прощаются,
Во чисто поле на войну снаряжаются.
Он приезжал ко церкви соборные,
Спускался с добра коня,
Привязал добра коня
Ко столбику ко точеному,
Ко колечку золоченому,
Сам шел во церковь соборную,
Крест-то клал по-писанному,
Поклоны вел по-ученому,
Кланялся на все четыре стороны,
Сам говорил таковы слова:
«Ай же, мужички смоленские,
Что вы каятесь — причащаетесь,
Со белым светом прощаетесь,
Куда, мужики, собираетесь?»
Они говорят таковы слова:
«Под нашим городом Смоленском
Стоит сила несметная,
1 Стихи 1144— 1202, Киреевский, вып. I, стр. 34—36.
£0
12зо
1235
1240
1245
1250
.
1255
12с°
Стоят пановья-улановья,
Стоят мурзы-татары поганые,
Хотят наш город рубить-пленить,
Рубить-пленить, головней катить,
Хотят нас, мужиков, в полон забрать».
Он говорит таковы слова:
«Ай же вы, мужики смоленские!
Вы встаньте на стену городовую,
Посмотрите в чисто поле,
На мурзов — поганых татаринов,—
Стоят или лежат, и что они делают?»
Они скорым-скоро, скоро-наскоро
Вставали на стену городовую,
Глядели во далече-далече во чисто поле,
На мурзов — поганых татаринов,—
Там лежат проклятые все убитые.
Тут спускались скорым-скоро,
Скорым-скоро, скоро-наскоро
Со стены они‘с городовые,
Шли к удалому молодцу,
Илье Муромцу,
Говорили сами таковы слова:
«Скажись-ка ты, удалый добрый молодец
Ты коей земли, ты коей орды,
Какого отца, какой матушки,
Как тебя, молодца, именем зовут?
Живи в нашем Смоленске воеводою,
Суды суди все правильно,
Мы все будем тебя слушати».
«Не дай господи делатц с .барина холопа,
С барина холопа, с холопа дворянина,
Дворянина с холопа, из попа палача,
А также из богатыря воеводу!
53 из той земли, богатой орды,
Из того города из Мурома,
Из села Карачарова,
Илья Муромец.
51
Не хочу я жить у вас воеводою!
Покажите-ко дорожку прямоезжую
Ко славному городу ко Киеву».
1267
Они говорят таковы слова1:
1268 «Ох ты гой еси, Илья Муромец!
Прямая дорожка не проста стоит:
Заросла дорога лесами Брынскими.
Протекла тут река Самородина,
На дороге Соловейко-разбойничек
Сидит на тридевяти дубах,
1274
Сидит тридцать лет12.
1275
Бьет он свистом соловьиныим,
Покриком своим звериныим.
Тут есть станы разбойничьи,
Артели великие,
На прямой дорожке не окольные».
1280
Поехал Илья, сын Иванович
От Смоленска3 до Киева,
Перевел станы все разбойничьи,
Он убил артели все разбойников.
1284
Подъезжает под гнездо Соловьиное4.
1285
Как засвистал Соловей по-змеиному,
Закричал Соловей по-звериному,—
Под ним добрый конь на коленки пал.
Он скоро скакал с добра коня,
Пнул коня под брюхо:
1290
«дй Же ты, волчья сыть, травяной мешок!
Неужто ты не слыхал посвисту змеиного,
Крику звериного, писку-визгу татарского?
Всяк человек на свете завет завечал,
Но не каждый человек завет справлял:
1295
Так же и МНе свою заповедь нарушать;
1
2
3
4
Стихи 1203—1267, Рыбников, т.
Стихи 1268—1274, Киреевский,
У Гильфердинга: Чернигова, ст.
Стихи 1275— 1284, Гильфердинг,
52
II, стр. 150—152.
вып. I, стр. 36.
17.
ст. 17.
1300
1305
1310
1315
1320
1325
1330
Быть натянуть свой тугой лук,
Класть свою калену стрелу».
Как тугой лук натягивал,
Калену стрелу накладывал,
Сам стрелочке приговаривал:
«Лети, моя стрелочка каленая,
Выше лесу стоячего, ниже облака ходячего,
Разлетись-пади Соловью в правый глаз,
Вылети, стрела, в левое ухо!»
Вылетела стрела выше лесу стоячего,
Выше лесу стоячего, ниже облака ходячего,
Попала стрелка Соловью во правый глаз,
Вылетела стрелка во левое ухо:
Покатился Соловеюшка со гнездышком,
Будто сенная куча неподъемная.
Он брал Соловья за желты кудри,
Привязывал желтыми кудерками
Ко левому булатному стремени;
Сам левой рукой коня ведет,
Правой рукой дубья рвет,
Дубья рвет, все кряковисты,
Мосты мостит каленые,
Соловью приговаривает:
«Сидел ты, птица-разбойник, на гнездышке,
Сидел ровно тридцать лет,
Видал этакого молодца, пройдучись или
проедучись?»
Соловеюшка на молодца поглядывает.
«Видно, я попал во крепки руки,
Теперь уйти мне нейуда!»
Как стал подъезжать ко поселью Соловьиному,
Глядят малы юноши в окошечко:
«Родительница наша матушка!
Батюшка-то едет, мужика везет!»
Поглядела большая дочь в окошечко:
«Ай же, сестрицы родимые
И родительница моя матушка!
53
1335
134
°
1345
1350
1355
136
°
1365
Мужик едет —везет нашего батюшку,
Прикована желтыми кудерками
Ко левые булатные ко стремени».
Как он подъехал ко поселью к Соловьиному,
Большая дочь выскочила на широк двор,
Хватила она подворотню чугунную в девяносто
пуд,
Держала замах она великий,
Хотела честнуть Илью Муромца,
Честнуть меж очей ясныих.
Он знал увертки богатырские,—
Увернулся от разу великого,
Только попала ему под руку под правую;
Он тут пнул ее под ж...,
Она ажно улетела через целый двор,—
У задней стены на ж... погалзывает,
Говорит она таковы слова:
«Меня чорт бросил, а водяной кинул
С сильным богатырем биться-ратиться!»
У Соловья был двор на семи столбах,
На семи столбах, на семи верстах.
Около был булатный тын,
В середочке был сделан гостиный двор,
Было сделано три терема златоверхие,
Вершочки с вершочками свивалися,
Потоки с потоками сросталися,
Крылечки с крылечками сплывалися;
Рассажены были, сады зеленые,
Цвели цветы все лазуревы,—
Подведена вся усадьба красовитая.
Тут они стали давать за батюшку
Много несчетной золотой казны.
Стали давать денег три тысячи,—
Не берет он трех тысячей.
Стали давать тридцать тысячей,—
Не берет он тридцати тысячей.
«Ай же ты, удалый добрый молодец!
54
Ты бери-ка за батюшку
Хоть красного золота,
1370 Хоть чистого серебра,
Хоть мелкого скатного жемчугу,
Сколько можешь увезти на добром коне,
Унести на плечах могучих богатырскиих!»
Он говорил таковы слова:
1375
«Дй же, малы юноши Соловьиные!
Не отдам я вам здесь кормильца-батюшку.
Через трои через суточки
Кладите все именье-богачество,
Всю несчетну золоту казну
1380
На телеги ордынские,
Катите ко славному ко стольному
Ко городу ко Киеву,
Ко солнышку князю ко Владимиру:
Может, там я вам отдам кормильца-батюшку».
Сам поехал ко славному стольному
lose j{0 городу ко Киеву1.
Старина вторая
И Л Ь Я МУ Р О МЕ Ц У К Н Я З Я В Л А Д И М И Р А
Приехал Илья Муромец во Киев-град,
И вскричал он громким голосом:
«Уж ты, батюшка Владимир князь!
139 °
Тебе надо ль нас, принимаешь ли
Сильных, могучих богатырей,
Тебе, батюшке, на почесть-хвалу,
Твоему граду стольному на изберечь,
А татаровьям на посеченье?»
1395
Отвечает батюшка Владимир князь:
«Да как мне вас не надо-та!
Я везде вас ищу, везде спрашиваю.
1387
1 Стихи 1285--1386, Рыбников, т. II, /стр. 154—157.
На приезде вас жалую по добру коню,
1399 По добру коню, по латинскому, богатырскому» К
uoo j y X они здоровье сделали,
hoi Друг друга здравствуют1
2.
1402 Говорит ему ласковый Владимир князь:
«Ты скажись, молодец, каким именем зовут,
А по имени тебе можно место дать,
По отечеству пожаловать».
Отвечает Илья Муромец Иванович:
«А ты, ласковый стольный Владимир князь!
Меня зовут Илья Муромец, сын Иванович;
Проехал я дорогу прямоезжую,
1410 Из стольного города из Мурома,
Из того села Карачарова».
Говорят могучие богатыри:
«Ласковое солнце, Владимир князь!
В, очах детина завирается:
1415 Где ему проехать дорогою прямоезжею?
Залегла та дорога тридцать лет,
От того Соловья-разбойника».
Говорит Илья Муромец:
«Гой еси ты, сударь Владимир князь!
1420 Посмотри мою удачу богатырскую:
Вон я привез Соловья-разбойника на двор тебе».
И в те поры Илья Муромец
Пошел с великим князем на широкий двор,
Смотреть удачи богатырские.
1425 Выходили тут князья-бояре,
Все русские могучие богатыри:
Иван-богатырь, сын Гординович3,
Поток-богатырь, сын Дунаевич4,
Добрыня-богатырь и Бермята Васильевич5,
1 Стихи 1387— 1399, Киреевский, вып. I, стр. 37—38.
2 Стихи 1400—1401, Рыбников, т. II, стр. 87.
3 У Кирши Данилова: Самсон-богатырь Колыванович, стр. 245.
4 У Кирши Данилова1: Су хан богатырь, сын Домантьевич, там же.
5 У Кирши Данилова: Светогор-богатырь, и 'Полкан другой, там же.
56
изо
1435
1136
1440
14(15
изо
1455
1460
\\ семь-то братьев Збродовичей.
Еще мужики были Залешане,
А еще Алешенька Попович млад1,—
Было у князя тридцать молодцев.
Выходил Илья на широкий двор,
Ко тому Соловью-разбойнику12.
Говорил солнышко Владимир князь:
«Ну-ка, засвисти, Соловей, по-змеиному,
Закричи, Соловей, по-звериному!»
Говорил Соловей таковы слова:
«Ай же, солнышко Владимир князь!
Н е,у тебя я ел да кушал,
Не хочу тебя и слушать!»
Говорил Илья Муромец3 таковы слова:
«Ай же, солнышко Владимир князь!
Все мы у тебя на честном пиру,
И все мы у тебя пьяны-веселы,
А Соловей не пьян и не весел:
Налей-ка Соловью чару зелена вина,—
Мерой полтора ведра,
Весом полтора пуда,—
Дай закусить калачик крупичатый,
Крупичатый калачик, будто турий рог!»
Он налил чару зелена вина,
Мерой полтора ведра,
Весом полтора пуда,
Подавал единой рукой:
Он принимал единой рукой,
Выпивал чару единым духом;
Дал закусить калачик крупичатый,
Крупичатый калачик, будто турий рог;
Стал Соловеюшко похаживать,—
Тут говорил Илья Муромец:
1 У Кирши Данилова: А еще два брата Хапиловы, стр. 245.
2 Стихи 1402— 1435, Кирша Данилов, стр. 244— 245.
3 У Рыбникова: старый кфак, гг. I, стр. 166.
57
«Засвисти, Соловей, по-змеиному в полсвиста,
14(55 Закричи, Соловей, по-звериному в полкрику:
От меня, Соловей, смотри, никуда не уйдешь!»
Засвистал Соловеюшко в полсвисту,
Закричал Соловей в полкрику,
По всему по городу по Киеву:
1470 Старые терема повалялися,
Новые терема пошаталися,
Околенки с окошечек посыпались;
У солнышка князя у Владимира
Во палатах ни одна оконница
1175 В окошках не минуется,—
Все повылетели на улицу;
По всему еще по городу по Киеву
Бережи кобылы жеребились,
Поносны бабы разродилися;
изо На честном пиру князья-бояре думные,
Вельможи, купцы богатые,
Поляницы удалые,
Расейские могучие богатыри —
Все они на земле лежат,
Сам князь плавает окаракою.
148(5 Илья Муромец смеется во всю голову1,
us? Испроговорит Владимир стольно-киевский:
«Благодарствуешь Илья, сын Иванович,
Избавил нас от смерти от напрасные!
Нареку тебе я имя по-новому:
Будь ты казак Илья Муромец,
Илья Муромец, сын Иванович,
Живи-ка ты у нас во Киеве,
Отныне живи век по веку!»2
1495 Говорил Соловей таковы слова:
«Дй же, солнышко Владимир князь
И старый казак Илья Муромец!
1 Стихи 1436—1486, Рыбников, т. I, етр. 166—167.
Стихи 1487— 1494, Гнльфердинг, ст. 21.
58
1500
з5°5
1510
1515
1520
1525
15
зо
Отпустите меня на свою волю:
Я повыстрою вокруг города Киева
Села со приселочками,
Улки с переулками,
Города с пригородками,
Монастыри богомольные».
Тут говорил старый казак,
Старый казак Илья Муромец:
«Солнышко Владимир князь!
Не строитель он вековой, а разоритель:
Разоришь ты остатнии села с приселкамр,
Города с пригородками!»
Тут говорят иные богатыри:
«Солнышко Владимир князь
И старый казак Илья Муромец!
Если отпустите его на свою волю,
Убьет нас до единого!»
Брали Соловья за белы ручки,
Повели Соловья во чисто поле,
Копали погреба глубокие,
Глубокие, стосаженные.
Бросили его во погреб глубокиий,
Глубокий, стосаженНыий,
Решетками железными задернули,
Песками засыпали,
Травкой-муравкой замуравили.
Тут через трои суточки
Накатили малы юноши Соловьиные,
Накатили многие телеги ордынские.
Обзарился на имение, на богачество
Солнышко Владимир князь.
Говорил старый казак Илья Муромец:
«Солнышко Владимир князь!
Не тобой они приказаны,
И не тобой назад отпустятся.
Малы юноши Соловьиные!
Катите все именье-богачество,
59
1535 Всю несчетну золоту казну,
Оставленную вам от батюшки,
Будет пропитатися до смерти,
Не надо вам по миру ходить да скитатися!»
1539
Они покатили именье — заплакали Ч
т о Говорили12 все русские могучие богатыри:
«Будь ты нам, старый казак Илья Муромец,
, большой брат!:
Держим мы надежду на тебя великую,—
1543 Будь ты городу Киеву защитником!»3
Старина третья
ПИР У КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА
15i* Во стольном было городе во Киеве,
У ласкова князя у Владимира,
Было пированьице — почестный пир
На многих князей, на бояр,
На русских могучих богатырей
И на всю поляницу удалую.
155 °
Красное солнышко на вечере,
Почестей пир идет на веселе.
На том ли на пиру на почестноем
Было две честных вдовы:
Первая вдова — Блудова жена,
1555 А другая вдова —Часова жена.
Честная вдова Блудова жена
Наливала чару меду сладкого,
Брала эту чару во белы руки,
Подносила честной вдове Часовой жене
156 °
и за этой чарочкой посваталась
1 Стихи 1495— 1539, Рыбников, т. II, етр. 168— 169.
2 У Тихонравова-Миллера: Увидали, ч. II, стр. 22.
3 Стихи 1540— 1543, Тихонравов-Миллер, ч. II, стр. 22.
60
1565
1570
1575
1580
1585
1590
11595
На честной девице на Чайне Насовичне
За своего сына за любимого,
За того Хотенушку за Блудовича:
«Ах же ты, честная вдова Часовая жена!
Сведем-ко мы детей в одно место,
А мы будем с тобой родные родницы,
Родные родницы, сватьюшки!»
Честная вдова Часовая жена
Взяла эту чару во белы руки
И вылила ей чару во ясны очи,
Облила ей шубу камчатую,
Пушок морской, вершок дорогой,
Сама говорила таковы слова:
Уж ты, сука-б...., Блудова жена!
Дойдет ли Чайну Часовичну взять за себя,
За своего Хотенушку за Блудовича!
Как твой был мужище-то Блудище:
Блуд блудил по Новугороду;
А сынище-то твой уродище:
Ездит по городу, уродует
Со своим со паробком любимыим,
Ищет бобового зернышка,
Где бы то Хотену обед снарядить.
Моя ли Чайна Часовична
Сидит-то во тереме, вся в камке,
Во славном-то тереме, златом верху:
Ее буйные ветры не обвеют,
Красное солнышко не обпечет,
Частые дождички не обмочат,
Добрые люди не оббаят,
Не надсмеется над ней пьяный пьяница.
Еще есть у меня девять сыновей,
У Чайной Часовичны девять братцев,
Они ездят во чистом поле, полякуют;
Полонят они Хотенку во чистом поле,
Привяжут ко стремени седельному,
Привезут Хотенку ко мне налицо:
61
1000
1005
1610
1615
1020
1625
1630
Захочу — его кладу во повары,
Захочу — кладу его во конюхи,
Захочу — продам на боярский двор».
Стала тут вдова обесчещена,
Пошла со честна пира невесела,
Невесела пошла, нерадостна:
«Замарала мою шубу камчатую,
Пушок морской, вершок дорогой».
Приходит ко терему высокому,
Ко тому крыльцу белодубову,
Встречает ее рожоное дитятко,
Молодой Хотенушка Блудович,
Сам говорит таковы слова:
«Свет-государыня моя матушка!
Что же ты идешь с честна пира невесела,
Невесела идешь, нерадостна?
Или место было в пиру не по-любн,
Или чарою тебя пообнесли,
Или надсмеялся пьяный пьяница?»
Тут возговорит Хотенина матушка:
«Свет ты мое чадо милое,
Молодой Хотенушка Блудович!
Место мне на пиру было по-люби,
Чарой меня не обнесли,
Не надсмеялся пьяный пьяница.
Надсмеялась надо мной честна вдова,
Честна вдова Часова жена.
'Подносили мне чару меда сладкого;
Я за этой чарочкой посваталась
У честной вдовы Часовой жены
На честной девице, па Чайне Часовичие
За тебя, Хотенушку, за Блудовича.
Она чары-то не выкушала,
Вылила мне чару во ясны очи,
Облила мою шубу камчатую,
Пушок морской, вершок дорогой;
Сама говорила таковы слова:
62
1сзг> у ж ты, сука-б...., Блудова жена!
Дойдет ли Чайну Часовичну взять за себя,
За своего Хотенушку за Блудовича?
Как твой был мужище-то Блудище,
Блуд блудил по Нбвугороду,
11:10 А сынище-то твой уродище,
Ездит по городу, уродует
Со своим со паробком любимыим,
Ищет бобового зернышка,
Где бы Хотену обед снарядить.
1045 Моя ли Чайна Часовична
Сидит-то во тереме, вся в камке,
Во славном-то тереме, златом верху,
Ее буйные ветры не обвеют,
Красное солнышко не облечет,
165 °
Частые дождички не обмочат,
Добрые люди не оббаят,
Не надсмеется над ней пьяный пьяница.
А есть у меня девять сыновей,
У Чайной Часовичны девять братцев,
юз.--, Они ездят в чистом поле, полякуют,
Полонят Хотенку во чистом поле,
Привяжут Хотенку к стремени седельному,
Привезут Хотенку на свой-то двор;
Захочу —его кладу во повары,
1600 Захочу —кладу во конюхи,
Захочу — продам на боярский двор».
Спроговорит Хотенка таковы слова:
ices «я ей эту насмешку отсмеюсь!»1
1 Стихи 1544—1663, Рыбников, т. I, стр. 391—395.
63
Старина четверт ая
ХОТЕН БЛУДОВИЧ
1664
1670
1675
юно
ices
169
°
1695
Брал-то Хотен1 любимого паробка,
Поехали по городу по Киеву уродовать.
Подъезжали ко терему высокому,
Где сидит Чайна Часовична,
Ударил палицей булатноей
По тому по высоку по терему:
Не было погоды непомерные,
Не было ни бури, ни падари,—
Вереи свалились середи двора,
А про широкие ворота и слуху нет,
Высок-то вершок в чисто поле слетел;
Во тереме околенки поломалися,
Полки, грядки повыпадали,
Кирпична печка порассыпалась.
Едва тут Чайне со страху смерть не пришла.
Тут-то Хотенка и посватался:
«Молода Чайна Часовична!
Если с чести идешь, за себя возьму;
А нет, так возьму за товарища,
За своего любимого, за паробка:
По зубам ты, Чайна, рассыплешься,
По власам ты, Чайна, располстишься,
По ногам ты, Чайна, расширишься.
А как станем держать за единочку,
То всяк-то свою половиночку.
А я поеду во чисто поле,
т ы пошли туда девять братцев:
Там с' ними свидимся и перевидимся».
Поехал Хотенка во чисто поле,
-Пораздернул бел шатер,
Ложился во шатрик спать,
А паробка поставил ко белу шатру:
1 У Рыбникова пропущено имя Хотен.
64
17
°°
1705
.1 71 °
а715
1720
172.5
113
°
«Стой-ка, паробок, ко Новугороду,
Востренько гляди ко городу ко Киеву,
Как выедут Часовичи в чисто поле:
Если поедут по два, по, три в одном месте,j o у них есть думушка ровная,
Ровная думушка, не розная;
А как поедут тот наперед, другой наперед,То у них есть думушка розная.
И ты буди меня со крепка сна».
Выехали девять братцев в чисто поле:
Тот едет наперед, другой наперед,
Тот едет хорош, другой лучше того,—
Всякому надо повыставиться.
Как увидел паробок их думушку розную,
будил Хотенку со крепка сна,
А садился на добра коня богатырского
И поехал навстречу Часовичам:
Первых трех братьев конем потоптал,
Других трех братьев копьем сколол,
Третьих братьев полоном взял,
Привез ко шатру ко белому,
Будил Хотенку со крепка сна:
«Я во твоей службе повыслужил».
Говорил Хотенушка таковы слова:
«Не твое дело было коня пожурять,
Не твое было дело по полю пырять».
Садились на добрых коней богатырскиих,
Привязали Часовичей ко стремени седельному
И поехали ко городу ко Киеву.
Увидала тут Часова жена
Едучи Хотенку с чиста поля,
Насыпала чашу чиста серебра,
Другую чашу1— красна золота,
Третью чашу —скатна жемчуга,
Отнесла князю Владимиру,
Чтобы дал силы сорок тысячей.
Как завидел силу Хотен Блудович,
65
1735
1740
1745
4750
1755
1760
1765
Закричал им богатырским покриком:
<Если в полон идете, живы будете,
Если воевать идете, живы не будете:
Я буду вас бить, надвое двоить,
Надвое двоить, натрое троить,
Натрое троить, четвертями четвертить,
На малые на четверти.
Вяжитесь-ка своими опоясками шелковыми
По-двое, по-трое в одно место,
Подите ко городу ко Киеву,
Кричите вы во всю голову:
«Есть мы сила полоненная:
Полонил нас Хотенушка Блудович».
Вязались они своими опоясками шелковыми
По-двое, по-трое в одно место,
Шли ко городу ко Киеву,
Кричат во всю голову:
«Есть мы сила полоненная,
Полонил нас Хотенушка Блудович».
Честная вдова Часова жена
Прибежала ко князю Владимиру,
Сама говорила таковы слова:
«Ай же ты, солнышко Владимир князь,
Назови Чайну Часовичну родной родницей,
Родной родницей, родной племянницей,
Выдай замуж за Хотена Блудовича».
Тут ласковый Владимир князь
Заводил пированьице —почестный пир
На многих князей, на бояр,
На русских могучих богатырей
И на всю поляницу удалую;
И на том пиру на почетноем
Спроговорил ласковый Владимир князь:
«Ай же ты, Хотенушка Блудович!
Хороши твои поступки молодецкие!
Ты смеешься над моей родницей:
Мне ведь Чайна Часовична родная племянница».
66
1770
1775
1782
Ино Хотенушка догадлив был:
Вставал из-за столика дубового,
Шел на широкий двор,
Поставил свой костыль середи двора:
«Ай же ты, ласковый Владимир князь!
Обсыпь мой костыль златом и серебром
С нижнего конца и до верхнего:
Тогда Часовичну за себя возьму,
А нет, так возьму за товарища
За своего любимого, за паробка.
А еще ли не будет так, так еще перетак:
Отпиши-ка мне семь городов,
Тогда Часовичну за себя возьму»1.
Старина пятая
И 15 А II Г О Р Д И Н О В И Ч
1783
1790
1795
Ай у нас было во городе Киеве,
У ласкового князя у Владимира,
Завелся, зачался почестей пир
На многи на князья, на бояре
И на русские поляницы удалые.
Сам тут Владимир весел был,
Говорил Владимир таково слово:
«У нас все молодцы женены,
А племянничек Иванушка Гординович —
Он холост ходит и неженат гуляет.
Поезжай ты, Иванушка, женитися,
Сколько надобно бери золотой казны,
Или несчетные силушки великие».
Испроговорит Иванушка Гординович:
«Свет государь ты мой дядюшка,
Солнышко Владимир стольно-киевский!
1 Стихи 1664— 1782, Рыбников, т. I, стр. 395—398.
67
Мне не надо твоей золотой казны,
]цне не надо твоей силы несметные.
Только дай мне три коня что ни лучшиих
Еще три молодца избранныих.
Во-первых, дай Добрыню Никитича,
Bo-других, дай Алешу Поповича
1805 Bo-третьих, Михайлу Потока1.
У меня есть теперь невеста повыбрана,
Во городе Чернигове,
У Дмитрия, купца богатого,
Душечка Алена12 Дмитриевна:
1810 Всем-то Аленушка добрым-добра,
И телом Алена, будто снег бела;
У ней бровушки черна соболя,
У ней очушки ясна сокола,
Походочка у ней павлиная,
1815 Разговорушки лебединые».
Садилися молодцы, поехали
Ко городу Чернигову,
Ко Дмитрию, купцу торговому.
Только видели молодцев седучи,
1820 А не видели удалых поедучи.
Не путем они едут, не дорогою,
Прямо едут через стену городовую.
Увидел Дмитрий, торговый гость,
Скоро выбежал Дмитрий на широкий двор
m s Принимает гостей да и потчует:
«Ай же вы удалые молодцы!
Вы чего сюда теперь приехали?»
«А приехали посвататься
На твоей любимой на дочери,
1 8 з°
На Алене Дмитриевне.
■Если волей не дашь, мы боем возьмем».
Спроговорит купец им богатыий:
18
°°
1 У Гильфердинга: Исака Петровича, ст. 889.
2 У Гильфердинга: Настасья, там же.
68
«Ай же вы удалые, добрые молодцы!
У меня три года Аленушка просватана
1885 За царя за Кощерища,
А вы возьмите, увезите, вам бог подаст».
Брали удалые молодцы
Душечку Алену Дмитриевну,
Посадили ее на добра коня,
184° Повезли ее ко городу Киеву,
Ко ласкову князю Владимиру.
Не доедучи до города Киева,
Попало на лесу три следочка:
Первый след льва-зверя,
4845 Другой след лани белые,
Третий след черной куночки.
Добрынюшка поехал за львом-зверем,
Алешенька —за ланью за белою,
Михайло Поток —за куночкой черноей.
185°
д Иванушка Гординович
Отдыхал он с Аленой во белом шатре.
Наезжает тут царище Кощерище,
Говорил царище таково слово:
«Ай же ты, Иванушка Гординович!
1855 Ты почто увез невесту обрученную,
Обрученную Алену за три года.
Уж мы станем-ко кидать жеребий,
Будем пробовать мы силу молодецкую».
Бросил тут Иванушка Гординович
1860 Царища Кощерища о землю,
Садился ему на белу грудь,
Садился Иван да выговаривал:
«Уж ты душечка, Алена Дмитриевна!
Ты подай ножище-кинжалище,
1865 Распорю я теперь татарску грудь».
Взмолился царище Кощерище:
«Уж ты душечка, Алена Дмитриевна!
Не подай ножшца-кинжалища,
А возьми-ка Иванушку за кудри,
69
1870 Сними-ка с меня его на землю.
За мной будешь жить — так царицей слыть,
А за Иваном жить —бабой портомоицей».
У дуры у бабы волоса долги,
Волоса долги да дума коротка.
1875 Она взяла Иванушку за кудри,
Склонила его на сыру-землю,
Исправился царище Кощерище.
Нарвали они ковыль-травы,
Привязали Ивана ко сыру дубу,
1880 Ко сыру дубу да на ковыль-траву.
Сырой дуб погибается,
А ковыль-трава не порывается.
На ту пору, на то времечко
Прилетело два малыих два сизых голубя,
1885 Прилетели, над Иванушкой воркали:
«За что эта головушка привязана,
Привязана головушка, прикована?
Ради девки, ради дурищи».
Эти слова царю не взлюбилися,
1890 Он берет тут Иванушкин тугой лук,
Накладывает Иванову калену стрелу,
Направляет на малых голубей.
Взмолится Иван у сыра дуба:
«Уж ты батюшка, мой тугой лук,
isos Матушка калена стрела,
Не пади, стрела, ни на воду,
Не пади, стрела, ты на землю,
А воротись ко татарину во белу грудь».
По его словам тут случилося,—
1900 Калена стрела воротилася
И вышибла сердце со печенью.
Заплакала Алена Дмитриевна:
«Я от одного бережка откачнулася,
Ко другому не прикачнулася».
19°5 Говорит ей Иван таково слово:
«Отвяжи меня, Алена, от сыра дуба,
70
айю
« is
192°
192(5
1927
1929
Я не буду бить тебя, наказывать,
Только дам три грозы княженецкиих
Да три тебе науки молодецкиих».
Отвязала Алена от сыра дуба.
Берет тут Иванушко булатный нож,
Отсек у ней руки по локоткам прочь:
«Этих мест мне не надобно,
С поганым царем обнималася!»
Отсек у ней нос со губами:
«Этих мест мне не надобно,
Этими местами целовалася».
Копал глаза со косицами:
«Этих мест мне не надобно,
Этими местами умилялася».
Тулово оставил на сырой земле,
Черным воронам на граянье,
Добрым людям на баянье.
Сам поехал ко городу Киеву,
Ко дядюшке Владимиру киевскому,
Рассказал ему обо всем подробно1.
Умывал-то Иван руки белые,
Уехал во пещеры во великие,
Начал Иван богу молитися12.
Старина шестая
П О Е З Д К А ЗА Д А Н Я М И
1930 Во стольном было городе во Киеве,
У ласкового князя у Владимира
Было пирование — почестный пир
На многи князья, на бояре.
На всех гостей званых-браныих,
1 Стихи 1783— 1926, Гильфердинг, ст. 889—891.
2 Стихи 1927— 1929, Ончуков, стр. 321.
71
1935 Званых-браных гостей, приходящиих.
Все на пиру наедалися,
Все на честном напивалися,
Все на пиру порасхвастались:
Иной хвалится добрым конем,
194° Иной хвастает шелковым портом,
Иной хвалится селами со приселками,
Иной хвалится городами с пригородами,
Умный хвастает родной матушкой,
А безумный хвастает молодой женой.
1945 Из того стола из-за дубова
Не золота-звонка труба вострубила,
Испроговорил Владимир стольно-киевский
«Нечем мне, Владимиру, похвастати,
Нету у меня золотой казны.
1950 Первый русский славный богатырь,
Старый казак Илья Муромец!
Съезди-ка ты в землю латынскую1,
Повыправь-ка там дани-выходы,
Выходы-дани за двенадцать год,
1955 За тринадцать лет с половиною.
Другой русский славный богатырь,
Михайла Поток, сын Дунаевич!12
Съезди-ка ты в землю латынскую3,
Повыправь-ка там дани-выходы,
1900 Выходы-дани за двенадцать год,
За тринадцать лет с половиною.
Третий русский славный богатырь,
Молодой Добрыня, сын Никитинич!
Съезди-ка ты в землю латынскую4,
1965 Выправь-ка ты там дани-выходы,
Выходы-дани за двенадцать год,
1У
2У
3У
4У
Рыбникова:
Рыбникова:
Рыбникова:
Рыбникова:
Золоту Орду, т. I, сгр. 173.
Иванович, там же.
во Турецию, там же.
во Швецию, там же.
72
1970
1974
1975
1980
1985
1990
1995
За тринадцать лет с половиною».
Собирались три русских могучих богатыря
Ко тому кресту к Леванидову,
Тут они крестами побраталися.
Который же из них был больший брат?
Старый казак Илья Муромец был больший браг;.
А Михайла Поток,сын Дунаевич,был средний брат;.
Молодой Добрыня, сын Никитич, был меньший
брат1.
Выезжали на Сафат-реку
На закате красного солнышка
Три12 могучих брата названных:
Перед ними раскинулось поле чистое,
А на том на поле старый дуб стоит,
Старый дуб стоит, кряковистый.
У того ли дуба три дороги сходятся:
Первая дорога к Новугороду;
Вторая дорога к стольному Киеву;
Третья дорога ко синю морю,
Ко синю морю далекому,—
Та дорога прямоезжая,
Прямоезжая дорога, прямопутная.
Становились богатыри3 на распутии,
Разбивали бел полотнян шатер,
Отпускали коней погулять по чисту полю;
Ходят кони по шелковой траве-мураве,
Зелену траву пощипывают,
Золотой уздечкой побрякивают;
А в шатре полотняном богатыри
Опочив держат.
Было так, на восходе красного солнышка,
Вставал Добрыня молодец раньше всех,
Умывался студеной водой,
1 Стихи 1930-1974, Рыбников, т. I, стр. 173-175.
2 У Киреевского: семь, вып. 4, стр. 108.
3 У Киреевского: витязи, там же.
73
Утирался тонким полотном,
2000 Помолился чудну образу;
Видит Добрыня за Сафат-рекой
Бел полотнян шатер:
В том ли шатре залег басурманченок
Не пропускает он ни конного, ни пешего,
2005 Ни езжалого доброго молодца.
Седлал Добрыня своего борзого коня,
Клал на него он потнички,
А на потнички коврички,
Клал седельце черкасское,
2010 Брал копейце мурзамецкое,
Брал кинжалище булатное
И садился на добра коня;
Под Добрыней конь осержается,
От сырой земли отделяется,
20:15 Выходы мечет по мерной версте,
Выскоки мечет по сенной копне.
Подъезжает Добрыня ко белу шатру
И кричит зычным голосом:
«Выходи-ка, басурманченок!
2020 Станем мы с тобой честный бой держать».
В те поры выходит басурманченок из бела шатра
И садится на добра коня.
Не два ветра в поле слеталися,
Не две тучи в небе сходилися:
2025 Слеталися-сходилися два удалые богатыря.
Ломалися копья их острые,
Разлетались мечи их булатные;
Сходили богатыри с добрых коней
И хватались в рукопашный бой;
2 °з°
Правая ножка Добрыни ускользнула,
Правая ручка Добрыни удрогнула,
■ И валился он на сыру-землю:
Скакал ему басурманченок на белы груди,1
1 У Киреевского: татарчонок, вып. 4, стр. 108.
74
еозг,
2010
2045
205°
2°55
2
°б°
2065
Порол ему белы груди,
Вынимал сердце с печенью.
Было так, на восходе красного солнышка,
Вставал Михайла Поток1 раньше всех,
Выходил он на Сафат-реку,
Умывался студеной водой,
Утирался тонким полотном,
Помолился чудну образу;
Видит он коня Добрынина:
Стоит конь оседланный и взнузданный,
Стоит борзый конь, только невесел,
Потупил очи во сыру-землю,
Знать, тоскует он по хозяине,
По том ли Добрыне молодце.
Садился Михайла на добра коня;
Осержался под ним добрый конь,
Отделялся от сырой земли,
Метал выходы по мерной версте,
Метал выскоки по сенной копне.
Что не бель во полях забелелася:
Забелелась ставка богатырская;
ц х0 не синь в полях засинелася:
Засинелись мечи булатные;
Что не крась в полях закраснелася:
Закраснелась кровь со печенью.
Подъезжает Михайла ко белу шатру,—
у того ли шатра спит Добрыня молодец:
Очи ясные закатилися,
Руки сильные опустилися,
На белых грудях запеклася кровь.
И кричит Михайла зычным голосом:
«Вылезай-ка ты, басурманченок злой,
На честный бой, на побраночку!»
В те поры выходит басурманченок из бела шатра
И садится на добра коня.1
1 У Киреевского: Алеша Попович, вып. 4, стр. 108.
75
2070
2075
2080
2085
2090
2005
2100
2105
Не два ветра в поле слеталися,
Не две тучи в небе сходилися:
Сходилися-слеталися два удалые богатыря;
Ломалися копья их острые,
Разлетались мечи их булатные;
Сходили они с добрых коней,
Хватались в рукопашный бой.
Одолел Михайла басурманченка:
Валил его на сыру-землю,
Скакал ему на белы груди,
Хотел ему пороть белы груди
Вынимать сердце со печенью.
Откуда ни взялся черный ворон,
Вещает он человеческим голосом:
«Ох ты гой еси, Михайла Поток!
Ты послушай меня, черного ворона:
Не пори ты басурманченку белых грудей;
А слетаю я на сине море,
Принесу тебе мертвой и живой воды;
Вспрыснешь Добрыню мертвой водой,—
Срастется его тело белое,
Вспрыснешь Добрыню живой водой,—
Тут и очнется добрый молодец».
В те поры Михайла ворона послушался.
Слетал ворон на сине море,
Приносил мертвой и живой воды.
Вспрыскивал Михайла Добрыню мертвой водой,—
Срасталось тело его белое,
Затягивались раны кровавые;
Вспрыскивал его живой водой,—
Пробуждался молодец от смертного сна.
Отпускали они басурманченка.
Было так, на восходе красного солнышка,
Вставал Илья Муромец раньше всех,
Выходил он на Сафат-реку,
Умывался студеной водой,
Утирался тонким полотном,
76
2110
2115
2122
2123
2128
2129
2135
Помолился чудну образу.
Видит он,—через Сафат-реку
Переправляется сила басурманская:
И той силы доброму молодцу не объехать,
Серому волку не обрыскати,
Черному ворону не облететь.
И кричит Илья зычным голосом:
«Ой же где вы, могучие богатыри,
Удалые братья названные!»
Сбегались на зов его богатыри,
Садились на добрых коней,
Бросались на силу басурманскую,
Стали силу колоть-рубить.
Не столько богатыри рубят,
Сколько добрые кони их топчут.
Бились три часа и три минуточки,
Изрубили силу поганую1.
Брали они верный план во ясны очи
И поехали раздольицем чистым полем.
В день едут по красному по солнышку,
В ночь едут по светлому по месяцу.
Въехали во орды во дальные,
Во эту во землю латышскую12.
Идут они к королю в палату белокаменну,
Берут они дани-выходы за двенадцать лет:
Двенадцать лебедей, двенадцать кречетов
И взяли грамоту повинную,
Что платить князю-то Владимиру
Дани-выходы отныне и довеку.
Взяли они дани под пазушки,
Выходили молодцы на широкий двор,
Садились на добрых коней богатырскиих,
Поехали по славному раздольицу чисту нолю,—
1 Стихи 1975—2122, Киреевский, вып. 4, стр. 108— 113.
2 Стихи 2123—2128, Рыбников, т. I, стр. 51.
77
2139 Они едут-то на матушку святую Р усь'.
2140 Приехали братья в стольный Киев-град.
Старый казак Илья Муромец
Отвалил злата, как сенну кучу;
Молодой Добрынюшка Никитинич
Отвалил злата, как сенну кучу;
2U5 Идет Михайла Поток, сын Дунаевич,
Не несет злата ни одной денежки,
А ведет за ручку душечку девицу12.
И говорит Владимир, князь стольно-киевский:
«Я и тех-то послал, чтобы женилися,
2150 а они, молодцы, не догадалися,
Обзарились на злато и серебро.
В нашу державу святорусскую
Пойдут семена —плод богатырскиий:
2154 То лучше злата и серебра»3.
Старина седьмая
ССОРА И Л Ь И
МУРОМЦА С ВЛАДИМ ИРОМ
2155
Славный Владимир стольно-киевский
Собирал он почестный пир
На многих князей и бояр,
Сильных, могучих богатырей;
А на пир-то он не позвал
2 к;°
Старого казака Илью Муромца.
Старому казаку Илье Муромцу
За досаду показалось то великую,
И он не знает, что сделати
Супротив тому князю Владимиру.
Он берет свой тугой луг разрывчатый,
1 Стихи 2129—2139, Рыбников, т. I, стр. 59— 60.
2 У Рыбникова: Марьюшку, т. II, стр. 609.
3 Стихи 2140—2154, Рыбников, т. II, :стр. 608—609.
78
Он стрелочки берет каленые,
2107 Выходит Илья из Киева1;
2168 Как тут тугой лук натягивал,
Калену стрелу направливал,
Сам своей стреле приговаривал:
«Ты лети, стрела, об окошко княженецкое,
У окошка отстрели все маковки позолочены!»
Обирал он эти маковки,
Пошел на царев кабак,
2175 Пропивать те маковки княженецкие.
Набирал он голей кабацкиих,
Которые бы могли пить зелено вино,
Пошел он со всеми на царев кабак;
Приходил он во царев кабак,
2180 Стал он с голями пить зелено вино,
Стал пропивать княженецкие маковки.
Голи тут засумлялися:
«Что-то нам от князя будет,
Нам от князя достанется:
2185 Пропиваем мы его маковки!»
Увидел он, что голи засумлялися,
Сам говорит таковы слова:
«Пейте вы, голи, не сумляйтеся:
Я заутро буду во Киеве князем служить,
А у меня вы будете предводителями!»
Стали пить и не стали более сумлятися,
2192 Стали бога молить за удалого за молодца12.
2193 Видит князь Владимир стольно-киевский,
Что пришла беда неминучая,
Сделал другожды почестей пир
Для того для старого казака Ильи Муромца.
Тут они думу думают,
Кого послать Илью позвать,
Старого казака Илью Муромца.
1 Стихи 2155—2167, Гильфердипг, ст. 458.
2 Стихи 2168—2192, Рыбников, т. II, стр.
79
159— 160.
2200
2205
221
°
2215
2221
2222
22
зо
Тут-то они думу думали,
Послали Добрыню Никитича:
Они были братьица крестовые,
У них крестами побратано,
Кладена была заповедь великая,
Подписи были подписаны
Слушать большему брату меньшего,
А меньшему брату большего.
Приходит Добрыня Никитинич:
«Ай же, братец крестовый названный,
Старый казак Илья Муромец!
У нас кладена заповедь великая,
У нас подписи были подписаны:
Слушать большему брату меньшего,
А меньшему брату большего,
А дружке за дружку обеим стоять».
Тут Ильюша воспроговорит:
«Ай же, братец крестовый названный,
Молодой Добрынюшка Никитинич!
Кабы не ты, никого бы не послушал,
Не пошел бы на почестей пир,
А нельзя закон переступить»1.
ТуТ приходит старый казак,
Старый казак Илья Муромец
С голями кабацкими,
Идет он во палаты княженецкие,
Приходит во гридни столовые,
Крест кладет по-писанному,
Поклон ведет по-ученому,
Кланяется на все четыре стороны.
Тут солнышко Владимир князь
Вставал на резвы ноги,
Брал старого казака за белы руки,
Целовал во уста во сахарные,
Называл старым казаком Ильей Муромцем.
1 Стихи 2193— 2221, Рыбников, т. II, стр. 102— 103.
80
Как стали садиться за столы дубовые,
За скамейки окольные, за ества сахарные,
Садят его на место большее;
Не садится он на место на большее,
Садится на место на середнее,
Возле себя садил голей да кабацкиих.
2241 Начали есть-кушать, прохлаждатися *,
2242
Говорит Илья таково слово:
«Ай же ты, Владимир стольно-киевский!
Знал кого послать меня позвать!
Кабы не братец крестовый названный,
Никого я не послушал бы.
Было намеренье наряжено:
Натянуть тугой лук разрывчатый,
Класть стрелочку каленую,
Стрелять во гридню во столовую,
2251
Убить тебя, князя Владимира12.
2252
Служил-то я у князя Владимира,
Не выслужил слова сладкого, уветливого,
Учетливого слова, приветливого,
Хлеба-соли мягкие,
ггбб д а нельзя мне здесь-ка жить ! 3
2257
Я пойду теперь во чисто поле,
На ту пойду дорогу на латынскую,
2259
и на ту пойду заставу богатырскую»4.
2235
1
2
8
4
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
2222—2241,
2242— 2251,
2252— 2256,
2257—2259,
Рыбников, т. II, стр. 163—164.
Рыбников, т. II, стр. 103.
Рыбников, т. II, стр. 100— 101.
Гильфердинг, ст. 1136.
КНИГА
ТРЕТЬЯ
ЖЕНИТЬБА ВЛАДИМИРА
Старика первая
ВЛАДИМИР
И ЧАЙНА
ЧАСОВИЧНА
у КНязя было у Владимира,
У киевского солнышка Святославича1
Было пированьицо почестное,
Честно и хвально, больно радостно,
На многи князья и бояре,
2265 На сильных, могучих богатырей.
Вполсыта бояре наедалися,
Вполпьяна бояре напивалися,
Промеж себя бояре похвалялися.
Тут возговорит сам Владимир князь:
2270 «Ох вы гой еси, мои князья-бояре!
2260
1 У Киреевского: Сеславина, вып. 3, стр. 32.
82
Уж вы все у меня переженены,
Только я один холост хожу;
Вы ищите мне невестушку хорошую,
Хорошую и пригожую,
2275
Чтоб лицом красна и умом сверстна,
Чтоб умела русскую грамоту
И четью-петью церковному,
Чтобы было кого назвать вам матушкой,
Величать бы государыней».
2280
Из-за левой было из-за сторонушки
Тут возговорит Михайлушка, Дунаев сын1:
«Уж ты батюшка, Владимир князь!
Много я езжал по иным землям,
Много видел я королевичей,
2285 Много видал и из ума пытал:
Котора лицом красна —умом не сверстна,
Котора умом сверстна — лицом не красна.
Не нахаживал я такой красавицы,
Не видывал я эдакой пригожницы,—
2290 у хово ли у Хотеиа у Блудовича12,
Еще та ли Чайна Часовична3.
И лицом она красна, и умом сверстна,
И русскую умеет больно грамоту,
И четью-петью горазда церковному;
2295
Еще было бы кого назвать нам матушкой,
Величать нам государыней!»
Это слово князю не показалося,
Владимиру словечко не полюбилося.
Тут возговорил сам батюшка, Владимир князь:
2 зоо
«Еще где это видано, где слыхано —
От живого мужа жену отнять!»
Приказал Михайлушку казнить-вешати.
А Михайлушка Поток приметлив был,
1 У Киреевского: Мишаточка, Путятин сын, вып. 3, стр. 32.
2 У Киреевского: Данилы у Денисьевича, там же.
3 У Киреевского: Василиса Нику лишнее, там же.
83
На иную на сторонку перекинулся:
2305 «Уж ты батюшка, Владимир князь!
Погоди меня скоро казнить-вешати,
Прикажи, государь, слово молвити».
Приказал ему Владимир слово молвити:
«Мы Хотенушку пошлем во чисто поле,
гаю Во те луга Леванидовы,
Мы ко ключику пошлем ко гремячему,
Велим поймать птичку белогорлицу,
Принести ее к обеду княженецкому;
Еще убить ему льва лютого,
2315 Принести его к обеду княженецкому».
Это слово князю показалося,
Владимиру словечко полюбилося.
Тут возговорит Добрыня, сын Никитинич х:
«Уж ты батюшка, Владимир князь!
«зге Изведешь ты ясного сокола,
Не поймать тебе белой лебеди!»
Это слово князю не показалося,
Садился сам во золот стул,
Он писал ерлыки скорописные,
2325 Посылал их с Михайлушкой в Чернигов-град.
Поехал Михайлушка в Чернигов-град,
Прямо ко двору ко Хотенову и ко терему.
Во двор-от въезжает безопасышно,
Во палатушку входит безобсылышно.
2 ззо
ТуТ возговорит Чайна Часовична:
«Ты невежа, ты невежа, неотецкий сын!
Для чего ты, невежа, эдак делаешь:
Ты на двор-от въезжаешь безопасышно,
Во палатушку входишь безобсылышно?»
2335 Ответ держит Михайлушка, Дунаев сын:
«Ох ты гой еси, Чайна Часовична!
Не своей я волей к вам в гости зашел,
Прислал меня сам батюшка, Владимир князь
1 У Киреевского: Илья Муромец, вып. 3, стр. 32.
84
2340
2345
2350
2355
23В0
2365
2370
2375
С ерлыками скорописными».
Положил ерлыки, сам вон пошел.
Стала Чайна ерлыки пересматривать,
Заливалась она горючими слезами.
Скидывала с себя платье светлое,
Надевает на себя платье молодецкое,
Села на добра коня, поехала во чисто поле
Искать мила дружка своего, Хотенушку.
Нашла она Хотена свет Блудовича;
Возговорит ему таково слово:
«Ты надеженька, надежа, мой сердечный друг,
Молодой Хотен Блудович!
Что останное нам с тобой свиданьице!
Поедем-ка с тобой к широку двору».
Тут возговорит Хотен Блудович:
«Ох ты гой еси, Чайна Часовична!
Погуляем-ка в остатки по чисту полю,
Побьем с тобой гуськов да лебедушек!»
Погуляли, поехали к широку двору.
Возговорит Хотен свет Блудович:
«Внеси-ка мне малый колчан каленых стрел».
Несет она большой колчан каленых стрел.
Возговорит Хотенушка Блудович:
«Ты невежа, ты невежа, не отецка дочь!
Чего ради ты, невежа, ослушаешься?
Аль не чаешь над собою большего?»
Чайнушка на это не прогневалась
И возговорит ему таково слово:
«Ты надеженька, мой сердечный друг,
Молодой Хотенушка Блудович!
Лишняя стрелочка тебе пригодится:
Пойдет она не по князе, не по боярине,
А по своем брате богатыре».
Поехал Хотен во чисто поле,
Что во те луга Леванидовы,
Что ко ключику, ко гремячему,
И к колодцу приехал ко студеному.
85
23so
2385
2390
2
з?&
21
°э
2105
Берег Хотен трубыньку подзорную,
Глядит ко городу ко Киеву.
Не белы снеги забелелися,—
Забелелася, зачернелася сила русская
На х01 о на Хотена на Блудовича.
Тут заплакал Хотен горючими слезами,
Возговорит он таково слово:
«Знать, гораздо я князю стал ненадобен,
Знать, Владимиру не слуга я был!»
Берет Хотен саблю боевую,
Прирубил Хотен силу русскую.
Погодя того времени малешенько,
Берет Хотен трубыньку подзорную,
Глядит ко городу ко Киеву.
Не два слона в чистом поле слбнятся,
Не два сыра дуба шатаются,—
Слонятся-шатаются два богатыря
На того на Хотена на Блудовича:
Его крестовый брат Михайло Поток1
\\ названный брат Добрыня Никитинич.
Тут заплакал Хотен горючими слезами:
«Уж и вправду, знать, на меня господь
прогневался,
Владимир князь на удалого осердился!»
Тут возговорит Хотен Блудович:
«рде это слыхано, где видано,
Брат на брата с боем идет?»
Берет Хотен свое острое копье,
Тупым концом втыкает во сыру-землю,
А на вострый конец сам упал.
Спорол себе Хотен груди белые,
Покрыл себе Блудович очи ясные.
Подъезжали к нему два богатыря,
Заплакали о нем горючими слезами,
Поплакавши, назад воротилися,
1 У Киреевского: родной брат Никита Денисьевич, вып. 3, стр. 32.
86
Сказали князю Владимиру:
«Не стало Хотена Блудовича!»
Тут сбирает Владимир поезд-ат.
Садился в колясочку во золоту,
Поехали ко городу Чернигову,
2415
Приехали ко двору ко Хотенову;
Восходят во терем Чайны-ат.
Целовал ее Владимир во сахарные уста.
Возговорит Чайна Часовична:
«Уж ты батюшка, Владимир князь!
8420 Не целуй меня устами кровавыми
Без моего друга Хотена Блудовича».
Тут возговорит Владимир князь:
«Ох ты гой еси, Чайна Часовична!
Наряжайся ты в платье светлое,
3425
В' платье светлое подвенечное».
Наряжалась она в платье светлое,
Взяла с собой булатный нож.
Поехали ко городу ко Киеву,
Поверталися супротив лугов Леванидовых.
2430 ТуХ возговорит Чайна Часовична:
«Уж ты батюшка, Владимир князь!
Пусти меня проститься со милым дружком,
С Хотеном Блудовичем».
Посылал он с ней двух богатырей.
2485
Подходила Чайна ко милу дружку,
Поклонилась она Хотену Блудовичу;
Поклонилась она, да восклонилася,
Возговорит она двум богатырям:
«Ох вы гой еси, мои два богатыря!
2440 Вы подите скажите князю Владимиру,
Чтобы не дал нам валяться по чисту полю,
По чисту полю со милым дружком,
С Хотеном Блудовичем».
Берет Чайна свой булатный нож,
8445
Вспорола себе Чайнушка груди белые,
Покрыла себе Чайна очи ясные.
2410
87
Заплакали по ней два богатыря,
Пошли они ко князю Владимиру:
«Уж ты батюшка, Владимир князь!
245° Не стало нашей Чайны Часовичны,
Перед смертью она нам промолвила:
«Ох вы гой еси, мои два богатыря!
Вы подите скажите князю Владимиру,
Чтобы не дал нам валяться по чисту полю,
По чисту полю со милым дружком,
2458 С Хотеном Блудовнчем»1.
Старина вторая
ВЛАДИМИР
И МИХАЙЛО
ПОТОК
2457
Во стольном городе во Киеве
У ласкова князя Владимира
Было пированье —почестный пир
2 «о
На три братца названные,
Святорусские могучие богатыри:
На первого братца названного,
Святорусского могучего богатыря,
На Потока Михайлу Дунаевича2;
2 -J
65
На другого братца названного,
На молода Добрыню Никитича;
На третьего братца названного,
На молода Алешу Поповича.
Возговорит тут Владимир князь:
24Т0 «Гей еси, Поток Михайла Дунаевич!
Сослужи мне службу заочную,
Съезди ты ко морю синему,
На теплые тихие заводи,
Настреляй мне гусей, белых лебедей,
3 Стихи 2260—2456, Киреевский, вып. 3, етр. 32—38.
2 У Кирши Данилова: Ивановича, ,стр. 145.
88
2J75
2480
2485
2490
2485
2500
2505
2510
Перелетныих малых уточек
К моему столу княженецкому,
'Долюби я молодца пожалую!»
Поток Михаила Дунаевич
Не пьет он, молодец, ни пива, ни вина,
Богу помолясь, сам вон пошел.
Скоро садился на добра коня,
Только его увидели,
Как молодец за ворота выехал,
В чистом ноле лишь дым столбом.
о н будет у моря синего,
На его счастье великое,
Привалила птица к круту берегу.
Настрелял он гусей, белых лебедей
И перелетных малых уточек.
Хочет ехать от моря синего,
Посмотреть на тихие заводи,
И увидел белую лебедушку:
Она через перо была вся золота,
Головушка у ней увивана красным золотом
ц скатным жемчугом усажена.
Вынимает Поток
Из налучна свой тугой лук,
Из колчана вынимал калену стрелу;
Берет он тугой лук в руку левую,
Калену стрелу в правую,
Накладывает на тетивочку шелковую;
Потянул он тугой лук за ухо,
Калену стрелу семи четвертей,
Заскрипели полосы булатные
Завыли рога у туга лука.
Чуть было спустить калену стрелу,
Провещится ему лебедь белая,
Авдотьюшка Леховидьевна:
«Поток Михайла Дунаевич!
Не стреляй ты меня, лебедь белую,
Не в кое время пригожусь тебе!»
89
2515
2520
2525
2530
2535
2540
2545
Выходила она на крутой бережок,
Обернулась душой красной девицей.
П о т о к Михайла Дуиаевич
Воткнет копье во сыру-землю,
Привязал коня за остро копье,
Схватил девицу за белы руки,
Целует ее во уста сахарные.
Авдотьюшка Леховидьевна
В те поры его уговаривала:
«Поток Михайла Дунаевич!
Когда ты на мне женишься,
Кто из нас прежде умрет,
Второму за ним живому во гроб итти».
В те поры Поток Михайла Дунаевич
Садился на своего добра коня,
Говорил таково слово:
«Гой еси, Авдотья Леховидьевна!
Будем в городе Киеве,
В соборе ударят к вечерне в колокол:
Ты в те поры будь готовая,
Приходи к церкви соборные,
Примем с тобою обрученье свое».
Тут скоро он поехал к городу Киеву.
От моря синего
Авдотьюшка Леховидьевна
Полетела белой лебедушкой в Киев-град
Ко своей сударыне матушке,
К матушке и к батюшке.
Поток Михайла Дунаевич
Нигде не мешкал, не стоял.
Авдотьюшка Леховидьевна
Перво его в свой дом ускорить могла.
Сидит она под окошечком косящатым.
Сама усмехается.
Поток Михайла Дунаевич
Едет, сам дивуется:
«Нигде я не мешкал, не стоял,
90
А наперво меня в доме появилася!»
2350 Приехал он на княженецкий двор,
Приворотники доложили стольникам,
А стольники князю Владимиру,
Что приехал Поток Михайла Дунаевич.
Велел ему князь ко крылечку ехати.
2555 Скоро Поток скочил со добра коня,
Поставил ко крылечку красному,
Проходит во гридню светлую,
Он молится Спасову образу,
Поклонился князю Владимиру,
256° \\ на все четыре стороны:
«Здравствуй ты, ласковый Владимир князь!
Куда ты меня послал, то сослужил:
Настрелял я гусей, белых лебедей,
Перелетных малых уточек,
2565 \\ сам сговорил себе красну девицу,
Авдотыошку Леховидьевну,
К вечерне быть в соборе,
С ней обрученье принять.
Гой еси, ласковый осударь Владимир князь!
257° Хотел было сделать пир простой
На три брата названные,
А ныне для меня одного
Доспей свадебный пир веселый,
2374 Для Потока Михайла Дунаевича»1.
2575
Говорит великий князь Владимир киевский:
«Свет Михайла Поток Дунаевич!
Перепусти мне девицу красную».
Говорит Михайла Поток Дунаевич:
«Я ее, государь, взял за саблею,
2580 Я сам с нею свенчаюся»12.
2581
Тут в соборе к вечерне в колокол ударили,
Поток Михайла Дунаевич к вечерне пошел;
1 Стихи 2457—2574, Кирша Данилов, стр. 145—148.
2 Стихи 2575—2580, Тихонравов-Миллер, ч. I, стр. 27.
91
2585
2590
2595
2
б°о
б
2 °5
2610
геи
С другой стороны Авдотьюшка Леховидьевпа
Скоро в те поры наряжалася и убиралася,
Убравшись, к вечерне пошла;
Ту вечерню отслушали.
И Поток Михайла Дуиаевич
Соборным попам поклоняется,
.Чтоб с Авдотьюшкой обрученье принять.
Эти попы соборные
Тому они делу радостны,
Скоро обрученье сделали,
Обвенчали их и привели к присяге такой:
Кто первый умрет,
Второму за ним живому в гроб итти.
Поехал Поток Михайла Дунаевич
Из церкви со своей молодой женой,
С Авдотьюшкой Леховидьевной,
На широкий двор ко князю Владимиру.
Приходит во светлы гридни.
Тут им князь стал весел, радостен,
Сажал их за убраны столы.
В те поры для Потока Михайла Дупаевича
Стол пошел:
Повары были догадливы,
Носили ества сахарные
И питья медвяные;
Тут пили, ели, прохлаждалися,
Пред князем похвалялися.
Не мало времени замешкавши,
День к вечеру вечеряется,
Красное солнце закатается,
Поток Михайла Дунаевич
Спать во подклеть убирается.
Свели его во гридню спальную.
Все тут князи и бояра разъехались,
Разъехались и пешком разбрелись1.
1 Стихи 2581—2617, Кирша Данилов, стр. 148—149.
92
Старина третья
М И Х А Й Л О ПОТОК В МО Г И Л Е
й
2 18
2625
2030
2035
2640
2641
2645
у Потока Михайла Дунаевича
С молодой женой Авдотьей Леховидьевной
Немного житья было —полтора года.
Захворала Авдотья Леховидьевна,
С вечера она расхворалася,
Ко полуночи разболелася,
Ко утру и преставилась.
Мудрости искала над мужем своим,
Над молодым Потоком Михайлой Дунаевичем.
Рано зазвонили к заутрене,
Пошел Поток соборным попам весть подавать,
Что умерла его молодая жена.
Приказали ему попы соборные
Тотчас на санях привезти
Ко церкви соборные,
Поставить тело на паперти.
Тут стали могилу копать,
Выкопали могилу глубокую и великую,
Глубиною, шириною по двадцати сажен.
Сбирались попы со дьяконами
И со всем церковным причетом,
Погребали тело Авдотьино.
Поток Михайло Дунаевич1
Брал он запас великий,
Брал свечи и ладоны,
Берет хлеба на три месяца,
Воды берет на три месяца;
Ходит по кузнецам,
Велел ковать клещи железные,
Брал прутья он троии:
Первые прутья оловянные,
Вторые прутья железные,
1 Стихи 2618—2640, Кирша Данилов, стр. 149—150.
93
2652
2653
2660
2665
267°
2671
2675
2С8и
Третьи прутья медные.
Отправляется он тут во сыру-землю,
Отправляется на три месяца1
С конем и сбруею ратною.
Опустился в могилу глубокую,
Заворочали потолоком дубовыим,
Засыпали песками желтыми,
А над могилою поставили деревянный крест;
Только место оставили веревке одной,
Которая была привязана к колоколу соборному.
Стоял Поток Михайла Дунаевич
В могиле с добрым конем
С полудни и до полуночи,
От страху, добыв огня,
Зажигал свечи воску ярого.
Как пришла пора полуночная,
Собирались к нему все гады змеиные,
А потом пришла большая змея,
Она жжет, палит пламенем огненным.
Поток Михайла Дунаевич
н а то-то не робок был12:
Захватил он змею проклятую
Клещами железными,
Сек он ее прутьями оловянными,
Другими сек прутьями железными,
Третьими сек прутьями медными.
Змея ему тут взмолилася:
«Михайло Поток, сын Дунаевич!
Не убей меня, змею проклятую,
Дам теое я заповедь великую —
Оживить Авдотью Леховидьевну3,
Достану я тебе живой воды».
Испроговорит Михайла Поток, сын Дунаевич:
1 Стихи 2641— 2652, Гильфердинг, ст. 57.
2 Стихи 2653—2670, Кирша Данилов, сгр. 150.
3 У Гильфердинга: Марью Лебедь белую, ст. 57.
94
2685
269
°
2699
2701
2702
2705
2710
2714
2715
«Ой же ты, змея проклятая,
Ты змея лукавая,
Дай змееныша в велик залог!»
Дала змея лукавая
Змееныша в велик залог.
Рубил он змееныша на мелкие на часточки.
Отправляется змея проклятая
Доставать живую воду.'
Складывал он змееныша во место ли,
Мочил малого змееныша,—
Засвивался маленький змеенышек,
Брызгал Авдотью Леховидьевну.
Брызгал он ее во три раза:
Первый раз —она продрогнула,
Другой раз —она зашевелилася,
Третий раз —она про глаголила:
«Фу, фу, фу, я долго проспала!»
Испроговорит Михайло, сын Дунаевич:
«Каб не я, так ты отнынь век бы спала!»1
\\ он за веревку ударил в колокол.
Услышал трапезник,
Бежит к могиле Авдотьиной;
Веревка из могилы к колоколу дергается.
Сбирается тут православный народ,
Все тому дивуются,
А Поток Михайло Дунаевич
В могиле ревет зычным голосом.
Разрывали могилу наскоро,
Опускали лестницы долгие,
Вынимали Потока с добрым конем
И со его молодой женой;
Объявили князю Владимиру12.
Говорит Владимир стольно-киевский:
«Михайло Поток, сын Дунаевич!
1 Стихи. 2671—2701, Гильфердинг, ст. 57—58.
2 Стихи 2702— 2714, Кирша Данилов, стр. 150— 151.
95
2720
3727
2,30
2735
2741
Чем я теперь тебя стану жаловать ?
Дать ли тебе города с пригородками,
Али дать села со приселками,
Али дать тебе золотой казны по надобью?»
Говорит Михайло Поток, сын Дунаевич:
«Не надо мне городов со пригородками,
Не надо мне сел со приселками,
Не надо мне золотой казны по надобью,
А дай ты мне повольку великую -Ходить по царевым по кабакам,
Пить зелено вино безденежно,
Где кружку, где пол кружки,
Где полведра, где цело ведро».
Владимир стольно-киевский
Дал повольку-ту великую
Михаилу Потоку, сыну Дунаевичу,
Ходить по царевым по кабакам,
Пить зелено вино безденежно,
Где кружку, где полкружки,
Где полведра, где цело ведро.
Стал ходить Михайло Поток, сын Дунаевич,
По царевым по кабакам,
Пить зелено вино безденежно,
Где кружку, где полкружки,
Где полведра, где цело ведро1.
Старина четвертая
КОРОЛЬ ПОЛИТ ОВ СКИИ
2742 Солнышко Владимир стольно-киевский
Призывает Михайлу Потока Дунаева:
«Михайло Поток, сын Дунаевич!
2745 Присылает к нам царь Батыга Батыгович12,
1 Стихи 2715—2741, Гильфердинг, ст. 195— 196.
2 У Гильфердинга: Бухарь Заморский.
96
2750
2757
2758
2765
2770
2775
2780
Правит он с нас дани-выходы
За двенадцать год да за тринадцать лет,
За тринадцать лет с половиною».
Испроговорит Михайло Поток, сын 'Дунаевич:
«Солнышко Владимир стольно-киевский!
Ты садись на ременчат стул,
Пиши ерлычки скорописчаты:
Отправлены дани-выходы
За Михайлой Потоком Дунаевым
За двенадцать год да за тринадцать лет,
За тринадцать лет с половиною
Я поеду нынче без даней-выходов»1.
Приехал ко Батыге Батыговичу.
Спрашивал Батыга царь Батыгович:
«Ты откуда, удалый добрый молодец,
Ты коей орды, ты коей земли,
Как тебя именем зовут,
Нарекают по отчеству?»
Говорит удалый добрый молодец:
«Я есть из града из Киева,
Молодой Михайла Поток, сын Дунаевич;
Привез тебе дани-выходы
От солнышка князя Владимира».
«Где же у тебя дани-выходы?»
Говорил Михайла Поток, сын Дунаевич:
«Были у меня дани-выходы
Навалены монетою медною;
Все тележечки порассыпались,
Колесочки разломалися,
Так остались мужики там починивать».
Говорил Батыга царь Батыгович:
«С эдаких с великих со радостей
У вас чем в России забавляются?»
Говорил Михайла Поток, сын Дунаевич:
«у нас в России забавляются,—
1 Стихи 2742—2757, Гильфердинг, ст. 52.
97
2785
2790
2795
28
оо
2805
2811
2812
Играют в игру1 белиартову,
Играют в шашечки кленовые
На дощечках на дубовых».
Говорил Батыга царь Батыгович:
«Станем играть в шашечки кленовые».
Они стали играть в шашки кленовые.
Батыга цар;ь Батыгович
[Положил на дощечки дани-выходы,
А Михайла Поток, сын 'Дунаевич,
Положил на дощечку добра коня.
Повыиграл Батыга царь Батыгович
Со Михайлы Потока, сына Дунаева.
Наставили дощечку они другую.
Михайла Поток, сын Дунаевич,
Положил на дощечку буйну голову,
А Батыга царь Батыгович
Положил свои дани-выходы
И положил Михайлина добра коня
Сыграли дощечку они, другую:
Повыиграл Михайла Поток, сын Дунаевич.
Раззадорился Батыга царь Батыгович,
Наставили дощечку они третию,
Положил полцарства, пол-имянства,
А Михайла Поток, сын Дунаевич,
Положил на дощечку дани-выходы.
Тут дубова дверь отворилася,
Появился старый казак Илья Муромец,
Сам говорил таково слово:
«Ты, братец мой крестовыий!
Сидишь, играешь, забавляешься,
Над собой невзгодушки не ведаешь12:
А без тебя3 пришел под Киев-град
Король политовский4,
1 У Рыбникова: карт ь 1я т. I, стр. 176.
2 Стихи 2758—2811, Рыбников, т. I, стр. 175—177.
3 У Тихонравова-Миллера: без нево, ч. I, стр. 35.
4 У Тихонравова-Миллера: царь Кащей, там же.
98
Силы с ним шестьдесят тысячей,
2815 и Киев осадил накрепко.
Посылает посланника к князю Владимиру:
«Ой еси, князь Владимир киевский!
Отдай мне жену Михайлову,
И я прочь пойду от Киева.
2820
а буде ты не отдашь мне,
Я Киев взятьем возьму,
Людей твоих всех вырублю,
А жен и детей в полон возьму
И самому тебе, великому князю, не спущу».
2825
Князь Владимир говорил таково слово:
«Ой еси, князья, бояре и киевляне!
Думайте накрепко, да не продумайте:
Отдавать ли жену Михайлову, или нет?
Теперь у нас в Киеве
2830 Сильных богатырей не случилося,
Некому выехать противу силы политовские;
А Михайла приедет сердит добре,
Станет побивать мужиков в Киеве».
Князья и бояре и все киевляне
2835 Ему говорят таково слово:
«Свет государь, князь Владимир киевский!
Доселе не бывало жены Михайловой,
И король политовский под Киев не прихаживал,
И тебе, государь, такой кручины не бывало:
2840 Отдадим жену Михайлову,,
И король политовский от Киева прочь пойдет,
А Михайлу дадим выбрать во всем граде Киеве:
Где захочет, тут и возьмет —
2844 Хоть княгиню, боярыню, или девку посадскую1.
2845 Они берут Авдотью Леховидьевну12 за руки,
И отдают королю политовскому,
2847 \\ король политовский от Киева прочь отошел»3.
1 Стихи 2812—2844, Тихонравов-Миллер, ч. I, стр. 35—36
2 У Тихонравова-Миллсра: Б ел ую Л еб ед ь , там же.
3 Стихи 2845—2847, ТихонраВов-МилДер, ч. I, стр. 37.
7
99
2848 Рассердился Михайла Поток, сын 'Дунаевич:
Тяпнет дощечку дубовую,
Бросит в дверь во кленовую,—
Что повылетят вон двери с ободверьями;
Сам говорил таково слово:
«Ай же* братец ты крестовыий!
Я уеду во землю политовскую».
2855 приезжает к королю политовскому,
Заезжает он на широкий двор,
Закричал голосом богатырскиим,—
Все терема пошатнулися,'
Все околенки стали сыпаться,
2800 Сам король приужахнулся.
Услыхала Авдотья Леховидьевна*,
Выбегала на крылечко на перенос,
Выносила чару питьев забудущих,
Сама говорила таково слово:
2865 «Михайла Поток, сын Дунаевич!
У нас волос долог, да ум короток,
Нас куда ведут, мы туда идем,
Нас куда везут, мы туда едем.
Дрими-ка сию чару единой рукой,
2870 Да выпей-ка сию чару единым духом,
Поедем мы ко граду ко Киеву,
Ко лаСкову князю ко Владимиру».
Михайла до вина был охочливый,
Он принял чару единой рукой
2875 Да 'и выпил чару единым духом:
Где он выпил — и в сон заснул.
Хватила Михайлу за желты кудри,
Тащила Михайлу во чисто поле,
Бросила Михайлу через плечо:
«Где был Михайла Поток, сын Дунаевич,
Тут стань беленький горючий белый камешек!»
2882
Тут Михайла окаменел12.
1 У, Рыбникова: М арья Л еб ед ь Белая, т. I, стр. 177.
2 Стихи 2848—2882, Рыбников, т. I, стр. 177—178.
100
Старина пятая
М И Х А Й Л О ПОТОК
У КОРОЛЯ и о л и т о в с к о г о
2883 Воспомнили братьица крестовые,
Сжаловались по Михайле Потоку, сыну Дунаевичу,
Старый казак Илья Муромец
И младой Добрыня, сын Никитинич,
Пошли искать братца крестового,
Накрутилися в калик перехожиих:1
Идучись до земли политовские,
2890 Настигли Микулушку Селяниновича *,
Клюха у него сорока пудов,
Пригласили его во компанию.
Пришли они в землю политовскую,
К тому королю политовскому
2895 Под окошечко косящато,
Попросили они тут милостыни.
Услыхала Авдотья Леховидьевна,
Говорила1королю политовскому:
«Ах же ты, король политовские!
2900 Зови калик в палаты белокаменны,
Корми ты калик досыта
Напой ты калик допьяна,
И дари ты калик долюби».
Подарил он злата многое множество,
2905 Пошли вон из земли политовской калики перехожие,
Пришли к белому ко каменю.
Говорил Микулушка Селянинович:
«Станем-ка, братцы, животов делить».
Говорил старый казак Илья Муромец:
2910 «Дели-ка ты, Микулушка Селянинович!»
Делил Микулушка Селянинович,
На четыре на четверти.
Говорят калики перехожие:
1 У Рыбникова:
старчища ' пилигримищ а,
101
т. I, стр. 186.
«Кому делишь четверту часть?»
2915 Говорил Микулушка Селянинович:
«Тому из нас, братцы, четверта часть,
Кто бросит этот камень через плечо».
Привскочил молодой Добрыня, сын Никитинич,
Ухватил он камень до колен своих,
292° \\ п 0 колени Добрынюшка в землю угряз.
Привскочил старый казак Илья Муромец,
Поднял камень по грудям своим,
И по груди казак в землю увяз. Говорил старый казак Илья Муромец:
2925
«Подымай-ка ты, Микулушка Селянинович!»
Хватил он камень конец кукшы,
Бросил камень через плечо,
Сам ко каменю приговаривал:
«Где был беленький горючий камешек,
29зо Тут повыскочи Михайла Поток, сын Дунаевич!»
Тут повыскочил Михайла Поток, сын Дунаевич:
«Фу, фу, фу, братцы, я долго спал!»
Говорит Микулушка Селянинович:
«Если бы не я, так и век бы спал.
2935 т ы Михайла Поток, сын Дунаевич!
Когда будешь во граде во Киеве,
У ласкова князя Владимира,
Поставь свечу Миколе-угоднику».
Тут Михайла Поток, сын Дунаевич,
294° простился со братьями со крестовыми,
Пошел в землю политовскую,
К королю политовскому;
Зашел он на широкий двор,
Закричал голосом богатырскиим.
2945
Услыхала Авдотья Леховидьевна,
Наливала чару питья забудущего,
Выбегала на крылечко переное,
Подносила Михайле Потоку, сыну Дунаеву:
«Михайла Поток, сын Дунаевич!
295° Прими-ка сию чару единой рукой,
102
2955
290
°
Выпей сию чару единым духом,
И поедем ко граду ко Киеву,
Ко ласкову князю Владимиру».
Михайла до вина был охочливый,
Принял чару единой рукой,
Выпил чару единым духом;
Где он выпил, тут и в сон заснул.
Хватила Авдотья Леховидьевна
Его, Михайлу, за желты кудри,
Стащила его во глубок погреб,
Прибила Михайлу на стену;
Побежала она в торг на ярмарку
Покупать гвоздя сердечного.
У короля политовского
Была дочь, Ульяна 1 -королевична,
Пошла смотреть русского богатыря.
Принагнулся Михайла Поток, сын Дунаевич,
Взмолился Ульяне-королевичне:
«Повытащи гвозди хоть ногтями,
297° ^ Авдотье голову срублю,
А возьму тебя, Ульяну-королевичну».
Тащила гвозди она ногтями,
Прибила тут татарина мертвого,
Мертвого она, мерзлого,
2975
Прибила татарина она на стену;
А Михайла Потока, сына Дунаевича,
Провела в покои в особые.
Увидал король политовский:
«Кого ведешь в шубе черного соболя?»
гяяо Говорила Ульяна-королевична:
«Была со мной маленькая служаночка,
Увидала русского богатыря,
Увидала, испугалася,
Так веду я ее в покои в особые».
2965
1 У Рыбникова:
Н астасья,
том I, стр. 186.
103
2985 Михайла Поток, сын Дунаевич,
Заростил раиочки кровавые.
Ульяна-королевична1
У короля политовского
Просила коня богатырского
2990 Повыехать во чисто поле.
Он дал ей коня богатырского.
Посадила Михайлу Потока, сына Дупаевича,
Повыехал он во чисто поле,
Воротился на двор королевский,
2995 Закричал голосом богатырскиим.
Услыхала Авдотья Леховидьевна,
Наливала чару питья забудущего,
Выбегала на крылечко на переное,
Подносила Михайле Потоку, сыну Дунаевичу:
зооо «Михайла Поток, сын Дунаевич!
Прими-ка сию чару единой рукой,
Выпей чару единым духом,
И поедем ко граду ко Киеву,
Ко ласковому князю ко Владимиру».
з°°5 Михайла до вина был охочливый,
Принял чару единой рукой,
Хотел выпить чару единым духом.
Услыхала Ульяна-королевична,
Отворила косящато окошечко,
зою Кричала ему жалким голосом:
«Михайла Поток, сын Дунаевич!
Ты, знать, позабыл свою заповедь!»
Услыхал Михайла Поток, сын Дунаевич,
Взмахнул своей саблей востроей,
3015 Отнял (он. Авдотье буйну голову,
Возвратился ко граду ко Киеву,
К ласковому князю ко Владимиру.
Тут по три дня было пированьице
3019 Про Михайлу Потока, сына Дунаевича2.
1 У Рыбникова: Н аст асья Л ебедь Белая, том I, стр. 186.
г Стихи 2883—3019, Рыбников, т. I, стр. 186—189.
104
С та р и н а ше с та я
ЖЕНИТЬБА ВЛАДИМИРА
з°2 °
зо25
зозо
з°з5
3041
3042
зозо
Много на пиру было князей и бояр,
И русских могучих богатырей.
Будет день в половине дня,
Княженецкий стол в полустоле,
Владимир князь распотешился,
По светлой гридне похаживает,
Черные кудри расчесывает;
Говорил он, осударь, ласковый
Владимир князь таково слово:
«Гой еси вы, князья и бояре
и могучие богатыри!
Все вы в Киеве переженены,
Только я, Владимир князь, холост хожу,
Холост хожу, неженат гуляю.
Кто мне знает супротивницу,
Супротивницу знает, красну девицу:
Как бы та была девица станом статна,
Станом бы статна и умом сверстна,
Ее белое лицо, как бы белый снег,
И ягодицы, как бы маков цвет,
А черные брови, как соболи,
А ясные очи, как бы у сокола?1
Чтобы было мне[с кем жить да быть,
Жить да быть, век коротать,
Вам, молодцам, было бы кому поклонятися».
Все молодцы за столом умолкнули,
Приумолкнули все, затулялися,
Большая тулица за середнюю,
Середняя тулится за меньшую,
А от меньшей тулицы ответу нет.
Из-за тех столиков дубовыих,
1 Стихи 3020—3041, Кирша Данилов, стр. 60.
105
3055
з°бо
з°б5
зове
3071
3072
3078
3079
Из-за тех скамеечек окольныих!
Вышел старый Бермята Васильевичу,
Понизешенько о,н князю поклоняется: v
«Владимир, князь стольно-киевский!
Знаю я тебе княгиню супротивницу:
Личушком-то она супротив тебя,
Очушки-то у ней ясных соколов,
Бровушки-то у ней черных соболей,
Походочка у ней лани белые,
Белые лани напольские,
Напольские лани златорогие.
Будет с кем тебе, князю, жить да быть,
Жить да быть, век коротати,
Нам, молодцам, будет кому поклонятися.
у того короля политовского12
Есть две дочери великие,
Обе дочери на выданьи:
Большая дочь Ульяна 3-королевична,
Та дочь все полякует;
А меньшая дочь все при доме живет,
Та есть Апраксья-королевична»4.
Говорил Владимир таковы слова:
«Ай же ты, Бермята Васильевич!
Кого мне послать посвататься
За меня, за князя за Владимира,
На прекрасной на Апраксье-королевичне?»
Говорил Бермята таковы слова:
«Владимир, князь стольно-киевский5,
Мы не бывали на чужих, дальних сторонушках,
Не видали людей чужестранныих,
Послать не послать на чужу, дальню сторону
1 У Рыбникова: П ер мил, сы н И ванович, т. I, стр. 71.
2 Стихи 3042—3065, Рыбников, т. I, стр. 70—71.
3 У Гильфердинга: Н аст асья, ст. 562.
4 Стихи 3066—3071, Гильфердинг, ст. 562.
5 Стихи 3072 -3078, Рыбников, *г. I, стр. 71.
106
Михайлу Потока, сына Дунаевича1:
3083 Он жил у короля политовского12.
3084 Он, Поток, много земель знавал,
Он, Поток, говорить горазд,
Ему, Потоку, и посвататься».
Владимир, князь стольно-киевский
Наливает чару зелена вина,
Не малую стопу — полтора ведра,
зоэо Подносил Михайлу Потоку Дунаевичу.
Михайло Поток, сын Дунаевич,
К делу идет, не ужасается,
Принимает чарочку одной рукой,
Выпивает чарочку одним духом,
3095 Сам говорит таковы слова:
«Владимир, князь стольно-киевский!
Еду я за добрым словом, за сватовством,
Посвататься за тебя, за князя за Владимира,
На прекрасной на Апраксье-королевичне.
3100 Только дай мне во товарища
Моего брата крестового,
Молода Добрынюшку Никитича3.
Владимир, князь стольно-киевский,
Наливает чару зелена вина,
31Qa Не малую стопу — полтора ведра,
Подносит Добрынюшке Никитичу.
Молодой Добрынюшка Никитинич
К делу идет, не ужасается,
Принимает чарочку одной рукой,
3110 Выпивает чарочку одним духом,
Сам говорит таковы слова:
«Владимир, князь стольно-киевский!
Еду я в товарищах со Михайлушкой,
Только дай нам еще во товарищах,
1 У Рыбникова: Т и хого Д ун ая , сы н Иваныча, т. I, стр. 437.
2 Стихи 3079—3083, Рыбников, т. I, стр. 437—438.
3 У Рыбникова: Васильюш ка К азим ирова, т. I, стр. 70.
107
Молода Алешеньку Поповича»1.
Владимир, князь стольно-киевский,
Наливает чару зелена вина,
Не малую стопу — полтора ведра,
Подносит Алешеньке Поповичу.
3120
Алешенька Попович млад
К делу он идет, не ужасается,
Принимает чарочку одной рукой,
Выпивает чарочку одним духом,
Сам говорит таковы слова:
3125
«Владимир, князь стольно-киевский!
Еду я в товарищах к Добрынюшке Никитичу
И к Михайле Потоку Дунаевичу».
Они шли из палат белокаменных,
Седлали добрых коней богатырскиих,
Садились на добрых коней, поехали
3131
Во славную во эту политовску землю12.
3132
Едут неделю споряду,
Едут неделю уже другую,
И будут они в политовской земле3.
3135
Середи двора королевского
Скакали молодцы с добрых коней,
Привязали добрых коней к дубову столбу,
Походили в палату белокаменну.
Говорит тут Поток таково слово:
зно «Гой еси, политовский король! 4
У тебя во палатах белокаменных
Нету Спасова образа,
Некому у тебя помолитися,
И не за что тебе поклонитися».
3145
Говорит политовский король,
А сам король усмехается:
3115
1 У Рыбникова: Василья, паробка Зам орского, том I, стр. 70.
2 Стихи 3084—3131, Рыбников, гг. I, стр. 70—73.
3 У, Кирши Данилова: в Золот ой О рде, стр. 63.
4 У Кирши Данилова: король в З олот ой О рде.
108
3150
3155
3162
3163
3165
3166
3170
3175
3176
«Гой еси, Поток, сын Дунаевич!
Али ты ко мне приехал по-старому?»
Отвечает ему Поток, сын Дунаевич:
«Гой еси, политовский король!
Я к тебе приехал не по-старому
И не попрежнему,
Я приехал о деле о добром к тебе,
О добром деле, о сватадье
На твоей, сударь, любимой дочери,
На честной Апраксье 1-королевичне,
Владимир князь хочет женитися».
Тут королю за беду стало,
Рвет на главе кудри черные
И бросает о кирпищат пол,
Притом говорит таковое слово:
«Гой еси, Поток, сын Дунаевич!12
Не за дело взялся —за бездельице:
Меньшую дочь просватываешь,
А большую чем засадил?3
Глупый Владимир стольно-киевский!
Он не знал, кого послать ко мне посвататься,
Из крестьян крестьянина богатого,
Из бояр боярина хорошего,
Из богатырей богатыря могучего:
Он послал ко мне холопину дворянскую!
Ай же вы, мои слуги верные!
Вы берите Потока за ручушки за белые,
Ведите во погреба глубокие
За его за речи неумильные»4.
Тут Потоку за беду стало,
Разгорелось его сердце богатырское,
Говорил таково слово:
1 У Кирши Данилова: А ф росж ье.
2 Стихи 3132—3162, Кирша Данилов, етр. 63.
3 Стихи 3163—3165, Гильфердинг, ст. 563.
4 Стихи 3166—3175, Рыбников, т. I, стр. 74.
109
«Гой еси, политовский король!
3180 Кабы у тебя во дому не бывал,
Хлеба, соли не едал,
Ссек бы по плеч буйну голову».
Тут король неладом заревел зычным голосом,
Псы борзые заходили на цепях,
3185 Хочет Потока живьем стравить
Теми кобелями меделянскими.
Вскричал тут Поток, сын Дунаевич:
«Гой еси, Добрыия Никитинич!1
Что ты стал, да чего глядишь?
3190 Псы борзы заходили на цепях,
Хочет нас с тобой король живьем стравить».
Бросился Добрыня, сын Никитинич,
Бросился на широкий двор,
А мурзы-улановья
3195 Не допустят Добрыню до добра коня,
До его палицы тяжкие, *
Тяжкие палицы медные,
Литы они были в три тысячи пуд.
Не попала ему палица железная,
3200 Попала ему ось тележная,
Начал Добрыня помахивать,
Прибил он силы семь тысячей,
Пять сот он прибил меделянских кобелей.
Закричал король зычным голосом:
3205 «Гой еси, Поток, сын Дунаевич!
Уйми ты своего друга верного,
Оставь мне силы хоть на семена.
Бери ты мою дочь любимую,
Апраксию-королевичну».
321° Молодой Поток, сын Дунаевич,
Унимал своего друга12 верного,
Пришел ко высокому терему,
1 У Кирши Данилова: Я ш м , рын И ванович, стр. 62.
2 У Кирши Данилова: с л у г у , там же.
110
3215
3220'
.аж
3230
3235
3240
3243
Где сидит Апраксья в высоком терему
За тридесятью замками булатными:
Буйны ветры не вихнут на нее,
Красное солнце лица не печет.
Двери у палат были железные;
Приломал он крюки булатные,
Все тут палаты зашаталися.
Бросится девица, испугалася,
Будто угорелая вся,
Хочет Потока во уста целовать.
Проговорит Поток, сын Дунаевич:
«Гой еси, Апраксия-королевична!
Ряженый кус, да не суженому есть!
Не целую я тебя во сахарные уста,
Бог тебя, красну девицу, милует,
Достанешься ты князю Владимиру!»
Взял ее за руку за правую,
Повел из палат на широкий двор,
Хочет садится на добрых коней.
Спохватился тут политовский король,
Сам говорил таково слово,:
«Гой еси Поток, сын Дунаевич!
Пожалуй, подожди мурзы-улановья».
И отправляет король своих мурзы-улановья
Везти за Потоком золоту казну.
И те мурзы-улановья
Тридцать телег ордынских насыпали
Золотом, серебром и скатным жемчугом,
А сверх того каменьями самоцветными.
Скоро Поток снаряжается,
И поехали они ко городу ко Киеву,—
Едут неделю уже споряду,
Едут уже другую,
\ \ Ху Х же везут золоту казну1.
1 Стихи 3176—3246, Кирша Данилов, стр. 62—65.
111
Старина седьмая
МВ Х А Й Л О ПОТОК И У Л Ь Я Н А К О Р О Л Е В И П И А
3247 Наехал Поток бродучий след,
3248 Не доехавши до Киева за сто верст1.
3249 Говорит ему Апраксья-королевична:
«Михайло Поток, сын Дунаевич!
Есть у меня сестрица родимая,
Ульяна 12-королевична:
Она ездит в чистом поле поляницей,
Имеет в плечах силушку великую,
Ежели наедет нас в раздольице чистом ноле.
3250 С ней не делайте противности великие3.
3257 Михайло Поток4 тут стал наказывать:
«Гой еси, Добрыня, сын Никитинич!
Вези ты Апраксью-королевичну
3260 Ко стольному городу ко Киеву,
Ко ласкову князю Владимиру,
Честно, хвально и радостно:
Было бы нам чем похвалитися
Великому князю во Киеве».
3265 А сам Поток поехал
По тому следу свежему, бродучему;
Едет уж сутки, другие,
В четвертые сутки след дошел,
На тех лугах на потешныих,
3270 Куда ездил ласковый Владимир князь
Завсегда за охоггою.
Стоит на лугах тут бел шатер,
Во том шатру опочив держит красна девица,
Ульяна-королевична.
3275 Молодой Поток догадлив был,
1 Стихи 3247—3248, Кирша Данилов, стр. 65.
2 У Рыбникова: Н аст асья, т. I, стр. 75.
3 Стихи 3249—3256, Рыбников, T. I, стр. 75.
4 У Кирши Данилова: Сам он Екиму, стр. 66.
112
Вынимал из налучна тугой лук,
Из колчана вынул калену стрелу,
Вытянул лук за ухо, каленой стрелой,
Которая стрела семи четвертей.
3280
Хлестнет Поток по сыру дубу,
Спела тетивка у туга лука,
Дрогнет матушка сыра-земля
От того удару богатырского.
Угодила стрела в сыр-кряковистый дуб,
3285 Изломала его в черенья ножевые.
Бросилась девица из бела шатра,
Будто угорелая.
А молодой Поток догадлив был,
Скочил он со добра коня,
3290 Воткнул копье во сыру-землю,
Привязал коня за востро копье;
Горазд он со девицею дратися,
Ударил он девицу по щеке,
Пнул он девицу под гузно,—1
3295 Женский пол от того пухол живет.
Сшиб он девицу с резвых ног,
Выдернул чингалище булатное,
Хочет взрезать груди белые.
В те поры девица возмолилася:
3300 «Гой еси, удалой добрый молодец1,
3301 Что же хы? Поток ^ не опознал?
Мы в одной дороженьке не езживали,
В одной беседушке не сиживали,
S3(W С одной чарочки не кушивали?»123
isos Тут Поток, сын Дунаевич,
Ее слову обрадовался,
Думает себе разумом своим:
«Служил я, Поток, во семи ордах,
1 Стихи 3249—3300, Кирша Данилов, стр. 66—67.
2 У Гильфердинга: Д унаю ш ка, ст. 565.
3 Стихи 3301—3304, Гильфердинг, ст. 565.
113
ззю
3315
3320
3325
3330
3335
3340
В семи ордах, семи королям,
Не мог себе выжить красные девицы!
Ныне нашел во чистом поле,
Обручницу, сопротивницу».
Тут они обручалися,
Вкруг ракитова куста венчалися.
Скоро ей приказ отдал собиратися,
И обрал у девицы сбрую всю:
Куяк и панцырь со кольчугою.
Приказал он девице наряжатися
В простую епанечку белую,
И поехали ко городу ко Киеву.
Только Владимир стольно-киевский
В те поры едет от злата венца;
Приехал князь на свой княженецкий двор,
Во светлые гридни убиралися,
За убраные столы сажалися.
А молодой Поток, сын Дунаевич,
Приехал ко церкви соборные,
Ко тем попам и ко дьяконам.
Приходил он во церкву соборную,
Просит честные милости
У того архерея соборного,
Обвенчать на красной девице.
Рады были попы соборные,
В, те годы присяги не ведали,
Обвенчали Потока Дунаевича.
Венчального дал Поток пять сот рублей.
И поехал ко князю Владимиру.
Будет у князя на широком дворе,
Скочили со добрых коней с молодой женой,
И говорил таково слово:
.«Доложитесь князю Владимиру
Не о том, что итти во светлы гридни,
О том, что не в чем итти княгине молодой,
Платья женского только одна и есть епанечка
белая».
114
3345
ззбо
зз5 5
3360
3385
зато
зз7 5
в те поры Владимир князь догадлив был,
Знает он, кого послать:
Послал он Алешеньку Поповича1
Выдавать платьице женское цветное.
Выдавали тут соян хрущатой камки'
На княгиню новобрачную,
На Ульяну-королевичну,
А Цена тому сояну сто тысячей.
Снарядили они княгиню новобрачную,
Повели их в палаты княженецкие,
Во те гридни светлые,
Сажали за столы убраные,
За ества сахарные и за питья медвяные.
Сели уже две сестры за одним столом.
Молодой Поток, сын Дунаевич,
Женил он князя Владимира,
Да и сам тут же женился,
В том же столе столовати стал.
Была пирушка веселая,
Тут пьяный Поток расхвастался:
«Нет против меня во Киеве такого стрельца,
Из туга лука по приметам стрелять».
Возгсворит молодая княгиня Апраксия:
«Гой еси ты, любимый мой зятюшка,
Молодой Поток, сын Дунаевич!
Нету в Киеве такого стрельца,
Как любезная сестрица моя, Ульяна-королевична».
Тут Потоку за беду стало.
Бросали они жеребья,
Кому прежде из туга лука стрелять.
Досталось стрелять его молодой жене,
Ульяне-королевичне,
А Потоку досталось на главе золото кольцо!
держать.
Отмерили место на целу версту тысячну,
1 У Кирши Данилова: Чурилу Плежовича, стр. 68.
8*
115
зз8о
зз85
3390
з?.з5
з4оо
3405
34Ю
3435
Держит Поток на главе золотое кольцо.
Вытягала Ульяна калену стрелу,
Спела тетивка у туга лука,
Сшибла с головы золото кольцо
Стрелкою каленою.
Князья и бояре тут металися,
Усмотрели калену стрелу;
На перышках лежит золото кольцо.
В те поры Поток становил
На примету свою молоду жену.
Стала княгиня Апраксья его уговаривать:
«Гой еси, любимый мой зятюшка,
Молодой Поток, сын Дунаевич!
То ведь шуточка пошучена».
Д а говорила его молода жена:
«Оставим стрелять до другого дня,
Есть в утробе у меня могуч богатырь.
Первой стрелкой не дострелишь,
А другую перестрелишь,
А третьей стрелкой в меня угодишь».
В те поры князья и бояре»
\ \ все сильные могучие богатыри
Молода Потока уговаривали.
В те поры. Поток озадорился,
Стрелять в примету на целу версту
В золото кольцо,
Становил стоять молоду жену.
В те поры его молода жена
Стала ему кланятися, перед ним убиватися:
«Гой еси ты, мой любезный ладушка,
Молодой Поток, сын Дунаевич!
Оставь шутку на три дня,
Хоть не для меня,
Но для своего сына нерожденного,
Завтра рожу тебе богатыря,
Не будет ему сопротивника».
Тому Поток не поверовал,
116
3420
3425
3433
3434
3430
Становил свою молоду жену,
Ульяиу-королевичну,
На мету с золотым кольцом,
И велел держать кольцо на буйной голове.
Стрелял Поток за целу версту
Из туга лука:
Первой стрелой он не дострелил,
Другой стрелой перестрелил,
А третьею стрелою в нее угодил.
Прибежавши Поток к молодой жене
Выдергивал чингалище булатное,
Вспорол ей груди белые,
Выскочил из утробы удал молодец,
Сам говорит таково слово:
«Гой еси ты, сударь, мой батюшка!
Я был бы на свете попрыжея
И полутче в семь семериц тебя».
Тут молодой Поток, сын Дунаевич, запечалился1:
«Я поеду далеко во чисто поле,
Поищу своего братца родного,
Поищу я братца родного —Илью Муромца !»г12
1 Стихи 3305—3433, Кирша Данилов, стр. 66—70.
2 Стихи 3434—3436, Киреевский, выл. 2, стр. 2.
117
КНИГА
ЧЕТВЕРТАЯ
КНЯГИНЯ АПРАКСИЯ
Старина первая
ЧУРИЛА
ПЛЕНКОВИЧ
3437
Во стольном городе во Киеве,
У ласкова осударь князя Владимира
Было пированье — почестный пир,
3440 Было столованье — почестный стол
На многи князья и бояре
И на русские могучие богатыри.
Будет день в половине дня,
Будет стол во полустоле,
3445 Князь Владимир распотешился.
А незнаемые люди к нему появилися:
Есть молодцев за сто человек,
Есть молодцев за другое сто,
Есть молодцев за третье сто.
118
3450
3455
3460
3465
3470
3475
3480
3485
Все они избиты, изранены,
Булавами буйны головы пробиваны,
Кушаками головы завязаны;
Бьют челом, жалобу творят:
«Свет осударь ты, Владимир князь!
Ездили мы по полю чистому,
Сверх той реки Череги,
На твоем государевом займище,
Ничего мы! в поле не наезживали,
Не наезживали зверя прыскучего,
Не видали птицы перелетные;
Только наехали во чистом поле
Молодцев за триста и за пять сот.
Жеребцы под ними латинские,
Кафтанцы на них камчатые,
Однорядочки-то голуб скурлат,
А колпачки — золоты плаши.
Они соболи, куницы повыловили,
Печерски лисицы повыгнали,
Туры, олени выстрелили,
И нас избили, изранили.
Тебе, осударь, добычи нет,
От вас, осударь, жалованья нет,
Дети, жены осиротели,
Пошли по миру скитатися!»
А Владимир, князь стольно-киевский,
Пьет он, ест, прохлаждается,
Их челобитья не слушает.
Га толпа со двора не сошла,
А иная толпа появилася:
Есть молодцев за триста,
Есть молодцев за пять сот.
Пришли охотники рыболовные,
Все избиты, изранены,
Булавами буйны головы пробиваны,
Кушаками головы завязаны;
Бьют челом, жалобу творят:
1С
3490
3495
3500
3505
3510
8515
352°
«Свет осударь ты, Владимир князь!
Ездили мы по рекам, по озерам,
На твое счастье княженецкое
Ничего не поимывали,
Нашли мы людей: есть молодцев
За триста и за пять сот.
Всю они белую рыбицу повыловили,
Щуки, караси повыловили,
Легкую рыбицу повыдавили.
Нам в том, осударь, добычи нет,
Тебе, осу дарю, приносу нет,
От вас, осударь, жалованья нет.
Дети, жены осиротели,
Пошли по миру скитатися,
Нас избили, изранили!»
Владимир, князь стольно-киевский,
Пьет, ест, прохлаждается,
Их челобитья не слушает.
т е толпы со двора не сошли,
Две толпы вдруг пришли:
Первая толпа — молодцы сокольники,
Другие— молодцы кречетники;
Все они избиты, изранены,
Булавами буйны головы пробиваны,
Кушаками головы завязаны.
Быот челом, жалобу творят:
«Свет осударь, Владимир князь!
Ездили мы по полю чистому,
Сверх той Череги,
На твоем государевом займище,
На тех на потешных островах,
На твое счастье княженецкое
Ничего не поимывали, не видали
Сокола и кречета перелетного;
Только наехали мы молодцев
За тысячу человек.
Всех они ясных соколов повыхватали,
120
8525
3530
3535
354°
3546
Белых кречетов повыловили.
А нас избили, изранили.
Называются дружиною Чуриловой!»
Тут Владимир князь за то слово спохватится:
«Кто это Чу рила есть таков?»
Выступал тут старый Бермята Васильевич:
«Я, осударь, про Чурилу давно ведаю.
Чурила живет не в Киеве,
А живет он пониже малого Киевца.
Двор у него на семи верстах,
Около двора железный тын,
На всякой тынинке по маковке,
А и есть по жемчужинке.
Середи двора светлицы стоят,
Гридни белодубовые,
Покрыты седым бобром,
Потолок черных соболей,
Матица-то волженая,
Пол —середа одного серебра,
Крюки да пробои по булату злачены.
Первые у него ворота вальящатые,
Другие ворота хрустальные,
Третьи ворота оловянные»1
Старина вторая
ВЛАДИМИР И ЧУРИЛА
3547 в те поры Владимир князь со княгинею
Скоро снаряжается,
Скорей того поездку чинят.
355° Взял с собою князей и бояр
И могучих богатырей:
Добрыню Никитича
1 Стихи 3497—3546, Кирша Данилов, стр. 107—110.
121
3555
356°
3565
3570
8575
3580
3585
И старого Бермяту Васильевича,—
Тут их собралось пять сот человек.
Поехали к Чуриле Пленковичу.
Будут у двора его,
Встречает их старый Пленк,
Для князя и княгини
Отворяет ворота вальящатые,
а князьям и боярам хрустальные,
Простым людям ворота оловянные.
Наехало их — полон двор.
Старый Пленка Суроженин
Приступил ко князю Владимиру
И ко княгине Апраксии,
Повел их во светлы гридни,
Сажал за убраные столы,
В место почестное;
Принимал, сажал князей и бояр
И могучих русских богатырей.
В те поры были повары догадливы,
Носили ества сахарные и питья медвяные,
Питья все заморские,
Чем бы князя развеселить.
Веселая беседа на радостен день.
Князь со княгинею весел сидит,
Посмотрел в окошечко косящатое
И увидел в поле толпу людей,
Говорил таково слово:
«По грехам надо мною, князем, учинилося,
Князя, меня, в доме не случилося,
Едет ко мне король из орды
Или какой грозен посол!»
Старой Пленка Суроженин
Лишь только усмехается, сам потчевает:
«Изволь ты, осударь, Владимир князь, со княгинею
И со всеми своими князьями и боярами кушати!
Едет не король из орды
И не грозен посол,—
122
Едет дружина хоробрая сына моего,
Молода Чурила Пленковича.
А как он, осударь, будет перед тобой,
Будет пир во полупире
Будет стол во полустоле».
3595
Пьют они, едят, потешаются,
Все они уже без памяти сидят.
А на дворе день вечеряется,
Красное солнышко закатается,
Толпа в поле собирается,
збоо Есть молодцев их за пять сот,
Есть и до тысячи:
Едет Чурила ко двору своему.
Первым его скороход прибежал,
Заглянул скороход на широкий двор.
зб° 5 Некуда Чуриле на двор ехати
И стоять со своим промыслом.
Поехали они на окольный двор,
Там они становились и со всем убиралися.
В те поры Чурила догадлив был:
3610
Берет золоты ключи,
Пошел во подвалы глубокие,
Взял золоту казну:
Сорок сороков черных соболей,
Другие сорок —печерских лисиц,
3619
Брал камку белохрущату,
Цена камке сто тысячей;
Принес он ко князю Владимиру,
Клал перед ним на убраный стол.
3 те поры Владимир, князь стольно-киевский,
Со княгинею возрадовались,
3621
Говорил ему таково слово: 1
3622
«Хоть и много на Чурилу было жалобщиков,
А побольше того челобитчиков,—
А теперь на Чурилу я суда не дам.
3590
1 Стихи 3547—3621, Кирша Данилов, стр. 110—112.
3625 Премладой Чурила, сын Пленкович1
Хочешь итти ко мне во стольники,
Во стольники ко мне, во чашники?»
Иной от беды откупается,
А Чурила на беду нарывается:
3630 Пошел ко Владимиру во стольники,
Во стольники к нему, во чашники.
И поехали они в Киев-град.
Приезжали в Киев-град,
Свет государь Владимир князь
3635 На хорошего на нового на стольника
Завел-де почестный пир.
Премладой Чурила, сын Пленкович,
Ходит ставит дубовы столы,
Желтыми кудрями сам потряхивает:
361° Желтые-то кудри рассыпаются,
Быв скатный жемчуг раскатаются.
Премладая княгиня Апраксия
Рушила мясо лебединое
Да обрезала руку белу правую,
3645 Сама говорила таково слово:
«Не дивуйте, жены мне господские,
Что обрезала я руку белу правую:
Смотрючись на красоту Чурилову,
На его на кудри желтые,
365° На его на перстни злаченые,
Помутились у меня очи ясные!»
Еще говорила таковы слова:
«Свет государь ты, Владимир князь!
Премладому Чуриле, сыну Пленковичу,
8655 Не на этой ему службе быть,—
Быть ему в постельниках,
Постилать ковры под нас мягкие».
Свет государь Владимир князь
Снял Чурилу с этой болыпины,
зббо Поставил на болыпину на иную,
Во ласковые зазыватели:
124
3665
367°
3674
3675
3680
3687
3688
3695
Ходить по городу по Киеву,
Зазывать гостей на почестный пир.
Премладой Чурила, сын Пленкович,
Улицами идет, переулками,
Желтыми кудрями все потряхивает:
Желтые-то кудри рассыпаются,
Быв скатный жемчуг раскатаются.
Смотрючи на красоту Чурилову,
Старицы по кельям опакишь дерут.
Смотрючи на красоту Чурилову,
Молодые молодицы в голинище с...
Смотрючи на красоту Чурилову,
Красные девки очелья дерут *.
Обходил Чурила князей и бояр,
Собрал ко князю на почестный пир.
Зайдет Чурила Пленкович
В дом ко старому Бермяте Васильевичу,
Ко его молодой жене Катерине прекрасные.
\ \ ТуТ он позамешкался.
Ожидает его Владимир князь,
Что долго замешкался.
Мало время поизойдучи,
Пришел Чурила Пленкович.
В те поры Владимир князь ни во что положил,
Чурила пришел, и стол пошел,
Стали пить, есть, прохлаждатися12.
Возговорит княгиня Апраксия:
«Солнышко Владимир князь!
Положи-ка Чурилу в постельнички,
Чтобы стлал он перину пуховую,
Клал бы изголовьице высокое,
Сидел бы у изголовьица высокого,
Играл бы в гуселышки яровчаты,
Потешал бы князя Владимира».
1 Стихи 3622—3674, Рыбников, т. II, стр. 530—532.
2 Стихи 3675—3687, Кирша Данилов, стр. 112—113.
125
3700
3705
3710
3713
3714
д
3720
Возговорит Владимир таковы слова:
«Ай же ты, Чурилушка Пленкович!
Не довлеет тебе жить в зазывателях4,
А довлеет жить тебе в постельниках,
Стлать перины пуховые,
Складывать изголовьице высокое,
Сидеть у изголовьица высокого,
Играть в гуселышки яровчаты,
Потешать князя Владимира».
Кто от беды откупается,
А Чурила на беду накупается.
Живет Чурила в постельниках,
Стелет перину пуховую,
Складывает изголовьице высокое,
Сидит у изголовьица высокого,
Играет в гуселышки яровчаты,
Потешает князя Владимира,
А княгиню Апраксию больше того2.
Видит Владимир, что беда пришла,
Говорит Чуриле таково слово:
«Премладой Чурила, сын Пленкович!
Хоть в келье живи, хоть домой поди,
А больше в доме ты мне не надобен».
Премладой Чурила сын Пленкович
Поклон отдал да вон из терема пошел 3.
Старина третья
МАРФА ПЛЕНКОВНА
3721 Выезжал удача добрый молодец,
Молодой Чурила, сын Пленкович4,
Конь под ним —как лютый зверь,1
1 У Рыбникова: в курят никах, т. II, стр. 462.
2 Стихи 3688—3713, Рыбников, т. II, стр. 462—463.
3 Стихи 3714—3720, Рыбников, т. II, стр. 532.
4 У Кирши Данилова: М ихайла К азареш ш , стр. 137.
126
Он сам на коне —как ясен сокол,
3725 Крепки доспехи на могучих плечах,
Куяк и панцырь — чиста серебра,
А кольчуга на нем красна золота;
Куяку и панцырю цена стоит сто тысячей,
А кольчуга на нем красна золота,
3730 Кольчуге цена сорок тысячей;
Шелом на буйной голове замычется,
Шелому цена три тысячи;
Копье в руках мурзамецкое, как свеча горит,
Ко левой бедре припоясана сабля вострая,
3735 В долину сабля сажень печатная,
В ширину сабля осьми вершков;
Еще с рим тугой лук разрывчатый,
Цена тому луку три тысячи.
Потому цена луку три тысячи:
3740 Полосы булатные,
Жилы слоны сохатные,
Рога красна золота,,'
Тетивочка шелковая,
Белого шелку шемаханского,,
3746 и колчан! с ним каленых стрел,
Во колчане полтораста стрел,
Всякая стрела по пяти рублей;
Конь под ним, как лютый зверь,
Цена коню —сметы нет.
3750 Почему коню цена —сметы нет?
Потому ему цена — сметы нет:
За реку броду не спрашивает,.
Он скачет с берегу на берег,
Которая река шириною пятнадцать верст.
3755 Молодой Чурила, сын Пленкович,
Наехал в поле сыр-кряковистый дуб,
На дубу сидит черный ворон,
С ноги на ногу переступывает,
Он перышки поправливает;
8760 Ноги, нос —что огонь горят.
127
3765
8770
3775
3730
3785
3790
3795
Тут Чурилушке за беду стало,
За великую досаду показалося,
Он, Чурилушка, дивуется,
Говорил таково слово:
«Сколько по полю я езживал,
Такого чуда н,е наезживал,
Наехал ныне черна ворона!»
В те поры Чурилушка Пленкович
Вынимал из налучна свой тугой лук,
Из колчана калену стрелу,
Хочет застрелить черна ворона.
Тугой лук свой потягивает,
Калену стрелу поправливает,
Потянул свой тугой лук за ухо,
Калену стрелу семи четвертей.
Завыли рога у туга лука,
Заскрипели полосы булатные,
Чуть было спустить калену стрелу —
Провещится ему черный ворон:
«Гой еси ты, удача добрый молодец!
Не стреляй меня, черна ворона,
Моей крови тебе не пить будет,
Моего мяса не есть будет,
Надо мною сердце не изнести!
Скажу тебе добычу богатырскую:
Поезжай на гору высокую,
Посмотри в раздолья широкие,
Увидишь в поле три бела шатра,
И стоит беседа —дорог рыбий зуб;
На беседе сидят три татарина,
Три, собаки, наездники,
Перед ними ходит красна девица,
Русская девица-полоняночка,
Молода Марфа Пленковна»1.
За то слово Чурилушка спохватается,
1 У Кирши Данилова:
П ет ровичш ,
стр. 141*
3800
3805
3810
3815
382°
8825
з8зо
Не стрелял на дубу черна ворона,
Поехал на гору высокую,
Смотрел раздолья широкие,
Увидел в поле три бела шатра;
Стоит беседа —дорог рыбий зуб,
На беседе сидят три татарина,
Три, собаки, наездники,
Перед ними ходит красна девица,
Русская девица-полоняночка,
Молода Марфа Пленковна,
Во слезах, не может слова молвити,
Добре жалобно причитаючи:
«О злосчастная, моя буйна голова!
Горе-горькое, моя русая коса,
Вечор тебя матушка расчесывала,
Расчесала матушка, заплетала.
Я сама, девица, знаю, ведаю,
Расплетать будет мою русу косу
Трем татарам наездникам».
j e речи татары договаривают,
А первый татарин проговорит:
«Не плачь, девица, душа красная,
Не скорби, девица, лица белого,
А с делу татарину достанешься:
Не продам тебя, девицу, дешево,
Отдам за сына за любимого,
За мирного сына в Золотой Орде».
С той горы со высокие,
Как ясен сокол напускается
На синем море на гуси и лебеди,
Во чистом поле напускается
Молодой Чурилушка Пленкович;
Приправил он своего добра коня,
Принастегивал богатырского,
в руКе копье мурзамецкое:
Первого татарина копьем сколол,
Другого, собаку, конем стоптал,
129
Третьего о сыру-землю.
Скочил Чурилушка со добра коня,
3835
Схватил девицу за белы руки,
Русскую девицу-полоняночку,
Повел девицу во бел шатер,
Как чуть ему с девицей грех творить,
Грех творить, с нею блуд блудить.
3840
Расплачется красна девица:
«Не честь твоя молодецкая, богатырская,
Не спросил ни дядины, ни отчины,
Княженецкая ль дочь иль боярская.
Была я дочь гостиная,
3815
Из Волынца-города из Галича,
Молода Марфа Пленковна».
За то слово Чурила спохватается:
«Гой еси, душа, красная девица,
Молода Марфа Пленковна!
3850
Ты по роду мне родная сестра,
Ты как татарам досталася,
Трем, собакам, наездникам?»
Говорит ему родная сестра:
«Я вечор гуляла в зеленом саду,
3855
Со своею сударыней-матушкой,
Издалеча, из чиста поля,
Как черны вороны налетывали,
Набегали тут три татарина-наездники,
Полонили меня, красну девицу,
386° Повезли меня во чисто поле:
Я так татарам досталася,
Трем, собакам, наездникам».
Молодой Чурилушка Пленкович
Собирает в шатрах злата, серебра,
3865
Кладет во сумы переметные,
Переметные, сыромятные,
И берет б есед у — дорог рыбий зуб.
Посадил девицу на добра коня,
На русского, богатырского,
130
3870
3875
3880
3885
3890
3895
3900
3905
Сам садился на татарского,
Двух коней в поводу повел,
И поехал к городу Киеву.
Съезжает в стольный Киев-град,
А и стольники, приворотники,
Доложили князю Владимиру,
Что приехал Чурила Пленкович.
Пока Чурила снял со добра коня
Свою сестрицу родимую
И привязал четырех коней к дубову столбу,
Идут послы От князя Владимира,
Велят итти Чуриле во светлу гридню.
Приходил Чурила во светлу гридню
Со своей сестрицею родимою,
Молится Спасову образу,
Кланяется князю Владимиру
И княгине Апраксии:
«Здравствуй ты, ласковый сударь, Владимир
князь,
Со душою княгиней Апраксией!
А и сам в добыче богатырские:
Убил в поле трех татаринов,
Трех, собак, наездников,
И сестру родную у них выручил,
Молодую Марфу Пленковну».
Владимир, князь стольно-киевский,
Стал о том светел, радостен;
Наливал чару зелена вина в полтора ведра,
И турий рог меду сладкого в полтретья ведра,
Подносил Чуриле Пленковичу;
Принимает Чурила единой рукой
И выпил единым духом. .
В те поры пошли они на широкий двор,
Пошел князь и со княгинею,
Смотрел его добрых коней,
Добрых коней татарскиих.
Велел тут князь со добра коня обрати,
131
И велел снимать сумы переметные,
Относить во светлы гридни,
Берет беседу —дорог рыбий зуб,
А коней поставить велел по стойлам своим.
3910
Говорил тут ласковый Владимир князь:
«Гой еси ты, удача добрый молодец,
Молодой Чурила Пленкович!
У меня есть триста жеребцов,
И три любимые жеребца,
А нет такого единого жеребца.
Исполать тебе, добру молодцу,
3917 ц т 0 служишь князю верой и правдою ! » 1
Старина четвертая
КАЛИКИ ПЕРЕХОЖИЕ
3918 Из пустыни было Ефимьевой,
Из монастыря из Боголюбова,
Начинали калики наряжатися
Ко святому граду Иерусалиму,
Сорок калик со каликою.
Становились во единый круг,
Они думали думушку единую,
3925 Едину думушку крепкую:
Выбирали большего атамана
Молода Потока, сына Дунаевича12.
Молодой Поток, сын Дунаевич,
Кладет заповедь великую
з9 з° На всех дородных молодцев:
«Итти нам, братцы, дорогу неближнюю,
Итти будет ко городу Иерусалиму,
Святой святыне помолитися,
1 Стихи 3721—3917, Кирша Данилов, стр. 137—144.
2 У Кирши Данилова: Касьяна, сына Михайловича, стр. 152.
132
Господню гробу приложитися,
Во Иордань-реке искупатися,
Нетленною ризой утеретися;
Итти селами и деревнями,
Городами с пригородками.
А в том заповедь положена:
3940 «Кто украдет, или кто солжет,
Али кто пустится на женский блуд,
Не скажет большому атаману,
Атаман про то дело проведает,—
Едина оставить во чистом поле,
3945
Закопать по плечи во сыру-землю».
И в том заповедь подписана,
Белые рученьки приложены:
«Атаман Поток, сын Дунаевич».
Пошли калики во Иерусалим-град,
895° Идут неделю уже споряду,
■Идут уже время немалое,
Подходят они под Киев-град,
Сверх той реки Череги,
На потешных на островах,
3955
у великого князя Владимира.
Вышли они из раненья,
Встречу им Владимир князь,
Ездит он за охотою,
Стреляет гусей, белых лебедей,
396° Перелетных малых уточек,
Лисиц, зайцев всех поганивает.
Пригодилось ему ехать поблизости,
Завидели его калики перехожие,
Становились во единый круг,
3965
Клюки-посохи в землю потыкали,
Сумочки исповесили.
Кричат калики зычным голосом:
Дрогнет матушка сыра-земля,
С дерев вершины попадали,
3970
П од князем конь окорачился,
3935
133
А богатыри с коней попадали.
Едва пробудится Владимир князь,
Рассмотрел удалых добрых молодцев.
Они ему поклонилися,
3975
Великому князю Владимиру,
Просят у него святую милостыню,
Чем бы молодцам душу спасти.
Отвечает им ласковый Владимир князь:
«Гой вы еси, калики перехожие!
3980
Хлебы с нами завозные,
А денег со мной не годилося,
Езжу я, князь, за охотою,
За зайцами и за лисицами,
За соболями и за куницами,
3985
Стреляю гусей, белых лебедей,
Перелетных малых уточек.
Извольте итти во Киев-град,
Ко душе княгине Апраксии;
Честна роду дочь, королевична,
3990
Напоит, накормит вас, добрых молодцев,
Наделит вам в дорогу злата, серебра».
Недолго калики думу думали,
Пошли ко городу ко Киеву.
Будут в городе Киеве,
3995
Середи двора княженецкого,
Клюки-посохи в землю потыкали,
Сумочки исповесили,
Подсумочья рыта бархата.
Кричат калики зычным голосом:
4 ооо
с теремов верхи повалилися,
С горниц охлупья попадали,
В погребах питья всколебалися.
Становились во единый круг,
Просят святую милостыню
4 °об
у молодой княгини Апраксии.
Молодая княгиня испугалася,
Больно она передрогнула;
134
4010
4013
4020
4025
4030
4035
4040
Посылает стольников и чашников
Звать калик во светлу гридню.
Пришли тут стольники и чашники,
Бьют челом, поклоняются
Молоду Потоку Дунаевичу
Со его товарищами:
Хлеба есть во светлу гридню,
К молодой княгине Апраксии.
Тут Поток не ослушался,
Приходил во гридню, во светлую;
Спасову образу молится,
Молодой княгине поклоняется.
Молодая княгиня Апраксия,
Поджав ручки, будто турчаночка,
Со своими нянюшками-мамушками,
С красными сенными девушками.
Молодой Поток, сын Дунаевич,
Садился в место большее.
От лица его молодецкого,
Как от солнышка от красного,
Лучи стоят великие.
Убирались тут все добры молодцы,
Те калики перехожие
За столы убраные.
А стольники, чашники
Поворачивают, пошевеливают
Своих они приспешников,
Понесли ества сахарные,
Понесли питья медвяные.
Те калики перехожие
Сидят за столами убраными,
Убирают ества сахарные,
Пьют питья медвяные.
Сидят они время, час-другой;
Во третьем часу поднимаются,
Поднявшись, они богу молятся,
За хлеб за соль бьют челом
135
Молодой княгине Апраксии
И всем стольникам и чашникам;
Того еще ожидаючи
У молодой княгини Апраксии:
Наделила б на дорогу златом, серебром,
4050
Сходить бы во град Иерусалим.
А у молодой княгини Апраксии
Не то в уме, не то в разуме:
Посылает Алешеньку Поповича
Атамана их уговаривать
4055 \\ всех калик перехожиих,
Чтоб не итти им сего дня и сего числа.
Стал Алеша уговаривать
Молода Потока Дунаевича,
Зовет к княгине Апраксии
4°с° pja долгие вечеры посидеть,
Забавные речи побаити,
А сидеть бы наедине во спальне с ней.
У молодого Потока Дунаевича
Замутилось сердце молодецкое,
4 °б5
Отказал он Алеше Поповичу,
Не идет на долгие вечеры
К молодой княгине Апраксии
Забавные речи баити.
На то княгиня осердилася,
4070
Посылает Алешеньку Поповича
Прорезать ему суму рыта бархата,
Запихать чарочку серебряну,
Которой чарочкой князь на приезде пьет.
Алеша-то догадлив был,
Распорол суму рыта бархата,
Запихал чарочку серебряну
И зашивал гладехонько,
4078 ц хо познать было не можно1.
4015
1 Стихи 3918—4078, Кирша Данилов, етр. 152—157.
136
Старина пятая
М И Х А Й Л О ПОТОК И А П Р А К С И Я
Скоро калики в поход пошли,
Выходили на чисто поле,
Садились калики во единый круг,
Тут калики порасхвастались:
«Были во городе во Киеве,
Кормила нас Апраксья-королевичиа,
4085
Дарила нас чистым серебром,
Дарила нас красным золотом,
А самого атамана скатным жемчугом».
Проговорит Апраксья-королевична:
«Есть да пить — так во Киеве,
1090
А постоять за К иев—так некому!»
Повыскочит Чурилушка, сын Пленкович
«Ай же ты, Апраксья-королевична!
Пойду я ко кругу каличьему,
Сделаю обыски великие
4095 \ \ отыщу чашу княженецкую».
Приходит к кругу каличьему,
Не бьет челом, не поклоняется,
И говорит не с упадкою:
«Ай же вы, калики перехожие!
4100
Были вы во городе во Киеве,
Ели-пили, много хлеба стрескали,
И украли чашу княженецкую,—
Сделайте обыски великие
Отыщите чашу княженецкую».
4105
Эти им речи йе слюбилися,
Скочили калики на резвы ноги,
Стянули ему штаны бархатны,
И ж... ему клюками натыкали:
«Пойди ко городу ко Киеву,
4110
Неси на нас жалобу великую».
Приходит Чурила, сын Пленкович:
«Ай же ты, Апраксья-королевична,
4079
137
Не калики есть, воры-грабители».
Проговорит Апраксья-королевична:
4113
«Есть да пить —так во Киеве,
А постоять за Киев—то некому!»
Повыскочит Алеша Попович:
«Ай же ты, Апраксья-королевична!
Пойду я ко кругу каличьему,
Сделаю обыски великие
4 12 1
Отыщу чашу княженецкую»1.
4122
Молодой Алеша Попович млад
Настиг калик во чистом поле,
У Алеши вежество нерожденое,
4125
Он стал с каликами задорити,
Обличает ворами, разбойниками:
«Вы, калики, бродите по миру по крещеному,
Кого обокрадете, своим зовете;
Обокрали княгиню Апраксию,
4130
Унесли вы чарочку серебряну,
Которой чарочкой князь на приезде пьет!»
Калики не даются ему,
Молоду Алеше Поповичу,
Не давались ему на обыск себе.
4135
Поворчал Алешенька Попович млад,
Поехал ко городу Киеву,
И так приехал во стольный Киев-град.
Во то же время и во тот же час
Приехал князь из чиста поля,
4140
И с ним Добрынюшка Никитич млад.
Молода княгиня Апраксия
Зовет Добрынюшку Никитича,
Посылает за каликами,
За Михайлой Потоком Дунаевичем.
1145 в те поры Добрынюшка не ослушался,
Скоро поехал во чисто поле.
У Добрыни вежество рожденое и ученое;
1 Стихи 4079-4121, Рыбников, т. II, стр. 289—290.
138
4150
use
416°
4165
4170
4175
4180
Настиг он калик во чистом поле;
Скочил с коня, сам бьет челом:
«Гой еси, Поток, сын Дунаевич!
Не наведи на грех князя Владимира,
Прикажи обыскать калик перехожиих,
Нет ли промежду вас глупого».
Молодой Поток, сын Дунаевич,
Становил калик во единый круг
И велел друг друга обыскивать
От малого до старого,
От старого и до большого лица,
Д о себя, Михайла Потока Дуиаевича.
Нигде чарочка не явилася,
У Михайла Потока пригодилася.
Закопали атамана по плеча во сыру-землю,
Едина оставили во чистом поле,
Михайла Потока Дунаевича.
Отдавали чарочку серебряну
Молоду Добрынюшке Никитичу,
И с ним написан виноватый тут,
Михайла Поток, сын Дунаевич.
Добрыня поехал во Киев-град,
А калики во Иерусалим-град;
Молодой Поток, сын Дунаевич,
С ними, каликами, прощается.
И будет Добрынюшка в Киеве,
У младой княгини Апраксии,
Привез он чарочку серебряну,
Виноватого назначёно,
Михайлу Потока Дунаевича.
С того времени, часу захворала она,
Захворала скорбью недоброю,—
Слегла княгиня в великое во гноище.
Ходили калики в Иерусалим-град,
Вперед шли три месяца.
И будут в граде Иерусалиме,
Святой святыне помолилися,
139
Господню гробу приложилися,
Во Иордане-реке искупалися,
Нетленною ризою утиралися.
Все-то молодцы отправили:
Служили обедни с молебнами
4100
За свое здравие молодецкое,
По поклону положили за Потока Дунаевича,'
И тут калики не замешкались,
Пошли ко городу Киеву,
Ко ласкову князю Владимиру.
А идут назад уже месяца два,
На то место не угодили они,
Обошли маленько сторонкою.
Его молода Потока Дунаевича
Голосок наносит помалехоньку.
d2 oo ТуТ калики остоялися,
Место стали опознавать,
Подалися малехонько и увидели
Михайла Потока, сына Дунаевича,
Он ручкой машет, голосом кричит.
4205
Подошли удалы добры молодцы,
Пришли все они, поклонилися,
Стали здравствовать.
Подает Поток ручку правую,
Они к ручке приложилися,
4210
С ним поцеловалися,
И все к нему переходили.
Михаил Поток, сын Дунаевич,
Выскакивал из сырой земли,
Как ясен сокол из тепла гнезда,
4215
Все они, молодцы, дивуются
На его лицо молодецкое,
Не могут зреть добры молодцы,
Кудри на нем молодецкие
До самого пояса.
4220
Стоял Поток немалое число,
Стоял в земле шесть месяцев,
4185
140
4225
4230
4235
4240
4245
4250
4255
А шесть месяцев будет полгода.
В те поры пошли калики ко городу Киеву,
Ко ласкову князю Владимиру,
Дошли они до чудна креста Леванидова,
Становились во единый круг,
Клюки-посохи в землю потыкали,
И стоят калики потихохоньку,
Посылают легкого молодчика
Доложиться князю Владимиру:
Прикажет ли итти пообедати?
Владимир князь пригодился в доме,
Посылал он своих клюшников, ларешников
Побить челом и поклониться им-то,
Каликам, .пообедати,
И Михайлу Потоку на особицу.
Тут клюшники, ларешники
Пришли к каликам, поклонилися,
Бьют челом к князю пообедати.
Пришли калики на широкий двор.
Середи двора княженецкого;
Поздравствовал Владимир князь,
Михайлу Потоку Дунаевичу,
Взял его за белы руки,
Повел (во светлу гридню.
В те поры Михаил Поток, сын Дунаевич,
Спросил князя Владимира
Про молоду княгиню Апраксию:
«Гой еси, сударь, Владимир князь!
Здравствует ли твоя княгиня Апраксия?»
Владимир князь едва речи выговорил:
«Мы-де уже неделю-другу не ходим к пей!»
Михаил Поток тому не брезгует,
Пошел со князем во спальню к ней;
Князь идет, свой нос зажал,
Михаилу Потоку-то ничто ему,
Никакого духу он не ведает.
Отворяли двери у светлы гридни,
141
Раскрывали окошечки косящатые.
4260 з те поры княгиня призналася,
Что нанесла речь напрасную.
Михаил Поток, сын Дунаевич,
Дунул духом святым своим
На младу княгиню Апраксию,
4265 Не .стало у ней того духу, пропасти;
Оградил ее святой рукой,
Прощает ее плоть женскую:
Захотелось ей —и пострадала она,
Лежала в сраму полгода.
427° Михаил Поток, сын Дунаевич,
Пошел ко князю Владимиру во свеглу гридню,
Помолился Спасову образу
Со своими каликами перехожими.
Садились за убраны столы,
4275
Стали пить, есть, потешатися.
Как будет день в половине дня
Калики напивалися;
Напивалися и наедалися.
Владимир князь потешается,
4280 А калики в путь наряжаются.
Просит их Владимир князь
Пожить, побыть денек у себя.
Молода княгиня Апраксия
Вышла из кожуха, как из пропасти;
4285 Скоро ,она убиралася,
Убиралася и наряжалася,
Тут же к ним к столу пришла
С няньками, с мамками
И с сенными красными девицами.
429° Михаилу Дотоку поклоняется
Без стыда, без сорому,
Грех свой на уме держит.
Михаил Поток, сын Дунаевич,
Рученькой правою размахивает
4295 По тем ествам сахарныим,
142
4300
4305
4310
4313
Крестом ограждает и благословляет.
Пьют, едят, потешаются.
В те поры Михайло Поток, сын Дунаевич,
Вынимал из сумы книжку свою,
Посмотрел и число показал:
*<Много мы, братцы, пьем, едим, прохлаждаемся,
Уже третий день в доходе идет,
Пора нам, молодцам, в путь итти».
Вставали калики на резвы ноги,
Спасову образу молятся,
Бьют челом князю Владимиру
С молодой княгиней Апраксией
За хлеб за соль его.
Прощаются калики с князем Владимиром
И с молодой княгиней Апраксией.
Собрались они, в путь пошли,
До своего монастыря Боголюбова
И до пустыни Ефимьевой1.
Старина шестая
АЛЕША
ПОПОВИЧ
И ТУГАРИН
4314 Выходит Дладимир на красное крылечушко,
Зрит и глядит во чисто поле:
Летает Невежин черным вороном,
Грозит ему со угрозою.
Приходит Владимир во гридню столовую,
4313 Сам говорит таковы слова12:
4320 «Тихо-гладко .было во городе во Киеве,
А теперь во Киеве не тихо.
Глядел я теперь во чисто поле,
Летает Невежин черным вороном,
1 Стихи 4122—4313, Кирша Данилов, етр. 157—162.
2 Стихи 4314—4319, Рыбников, т. II, стр. 638.
143
4326
4327
4зз°
4331
4336
4337
4340
4341
4345
4350
И грозит нам со угрозою,
Ко грозе Невежин приговаривает:
«Дайте мне из Киева поединщика!1
Невежин середи дня летает черным вороном,
По ночам ходит Змеем Тугариновым,
А по зорям ходит добрым молодцем.
Берегись ты от Невежииа черна ворона!»12
Князи вы —бояре, русские богатыри!
Кто бы меня теперь повыручил?»
Все на пиру замолкнули:
Большой хоронится за середнего,
Середний хоронится за меньшего,
От меньшего ответа нет3.
Начали между собой жеребий метать,
Кому ехать в поединщики.
Выпал жеребий Алеше Поповичу4,
Ехать ему в поединщики5.
Как два ясные соколы вылетывали,
Выезжали два могучие богатыря,
По им|ени Алешенька Попович млад
С молодым Торопом6 Ивановичем.
Они ездят, богатыри, плечо о плечо,
Стремячко в стремячко богатырское.
Они ездили, гуляли по чисту полю,
Ничего они в чистом поле не наезживали.
Только в чистом поле наехали —
Лежат ,три дороги широкие,
Промежду тех дорог лежит горюч-камень,
А на камене подпись подписана.
Взговорит Алеша Попович млад:
«Братец, Тороп Иванович,
1 Стихи 4320—4326,Рыбников, т. II, стр. 591.
2 Стихи 4327—4330, Рыбников, т. II, стр. 592.
8 Стихи 4331—4336, Рыбников, ,т. II, стр. ,638.
4 У Рыбникова: Дсбрыне Никитичу, т. II, стр. 591.
5 Стихи 4337—4340, Рыбников, т. II, стр. 591.
6 У Кирши Данилова: Екимом, стр. 122.
144
4355 В грамоте поученый человек!
Посмотри на камене подписи,
Что на камене подписано?»
Соскочил Тороп со добра коня,
Посмотрел н,а камене подписи,
436° Расписаны дороги широкие:
Первая дорога во Муром лежит,
Другая дорога в Чернигов-град,
Третья ко городу ко Киеву,
Ко ласкову князю Владимиру.
4365 Говорил ,тут Тороп Иванович:
«Братец, Алеша Попович млад,
Которой дорожкой изволишь ехать?»
Говорил ему Алеша Попович млад:
«Лучше нам ехать ко городу ко Киеву,
4370 Ко ласкову князю Владимиру».
В те поры? поворотили добрых коней
И поехали они ко городу ко Киеву.
Не доехавши до Сафат-реки,
Становились на дугах на зеленыих.
4376 Надо Алеше покормить добрых коней.
Расставили тут два бела шатра,
Изволил Алеша опочив держать.
Мало времени дозамешкавши,
Молодой Тороп добрых коней
438° Стреножимши, в зелен луг пустил,
Сам ложился в свой шатер опочив держать.
Прошла да дочь осенняя,
Ото сна Алеша пробуждается,
Встает рано-ранешенько,
4385 Утренней зарею умывается,
Белою ширинкою утирается,
На восток богу молится.
Молодой Тороп, сын Иванович,
Скоро сходил по добрых коней,
4390 Сводил поить на Сафат на реку.
Приказал ему Алеша
145
4395
:4400
:
44°5
441°
4415
4420
4425
Скоро седлать добрых коней.
Оседлал Тороп добрых коней,
Снаряжаются они ехать ко городу ко Киеву.
Пришел дут к ним калика перехожея:
Лапотки на нем семи шелков,
Подковырены чистым серебром,
Личико унизано красным. золотом,
Шуба соболиная, долгополая,
Шляпа сорочинская, земли греческой,
В тридцать пуд шелепуга подорожная,
В. пятьдесят пуд налита свинцу чебурацкого.
Говорил таково слово:
«Гой вы еси, удалы добры молодцы!
Видел я Тугарина Змеевича:
В вышину он, Тугарин, трех сажен,
Промеж плечей косая сажень,
Промежду глаз калена стрела;
Конь под ним, как лютый зверь,
Пз хайлища пламень пышет,
Из ушей Дым столбом стоит».
Привязался Алеша Попович млад:
«Братец, калика перехожея!
Дай мне платье наличие.
Лапотки свои семи шелков,
Подковырены чистым серебром,
Личико унизано красным золотом,
Шубу свою соболиную, долгополую,
Шляпу сорочинскую, земли греческой,
В тридцать пуд шелепугу подорожную,
В пятьдесят пуд налиту свинцу чебурацкого.
Возьми мое богатырское».
Дает свое платье калика Алеше Поповичу,
Не отказываючи; а на себя надевал
Платье богатырское.
Скоро Алеша каликою наряжается,
Взял шелепугу дорожную,
Которая была в пятьдесят пуд,
146
Взял в запас кинжалшце булатное,
4430 Пошел за Сафат-реку.
Завидел Тугарин Змеевич млад,
Заревел зычным голосом,
Продрогнула дубровушка зеленая,
Алеша Попович едва жив идет.
4435 Говорил Тугарин Змеевич млад:
«Гой еси, калика перехожея!
Где ты слыхал и где видал
Про молода Алешу Поповича;
Я бы Алешу копьем заколол,
4440 Копьем заколол и огнем спалил».
Говорит тут Алеша каликою:
«Гой еси, Тугарин Змеевич млад!
Подъезжай поближе ко мне,
Не слышу я, что ты говоришь».
4445 Подъезжал к нему Тугарин Змеевич млад,
Сверстался Алеша Попович млад
Против Тугарина Змеевича,
Хлестнул его шелепугою по буйной голове
Расшиб ему буйну голову;
4450 Упал Тугарин на сыру-землю.
Вскочил ему Алеша на черную грудь.
В те поры взмолился Тугарин Змеевич млад
«Гой еси ты, калика перехожея!
Не ты ли Алеша Попович млад?
4455 Коли ты Алеша Попович млад,
Сем побратуемся с тобой?»
В те поры Алеша врагу не веровал,
Платье с него снимал цветное
На сто тысячей,
ибо \ \ все платье на себя надевал.
Садился на его добра коня,
Поехал к своим белым шатрам.
В те поры увидели Тороп Иванович
И калика перехожея,
4465 Испугались его, сели на добрых коней,
147
4470
4476
4481
4482
4483
4484
4490
4491
4493
4494
4496
Побежали ко городу Ростову.
Настигает их Алеша Попович млад,
Обернулся Тороп Иванович,
Выдергивал палицу боевую в тридцать пуд,
Бросил назад себя,
Показалося ему, что Тугарин Змеевич млад,
И угодил в груди белые Алеше Поповичу,
Сшиб из седелышка черкасского,
Упал он на сыру-землю.
В те поры Тороп Иванович
Соскочил со добра коня, сел на груди ему,
Хотел пороть груди белые,
И увидал на нем золот чуден крест,
Сам заплакал, говорил калике перехожему:
«По грехам надо мною, Торопом, учинилося,
Что убил своего братца родимого1».
«Не зови меня нищей каликою перехожею,
Назови меня старым казаком Ильей Муромцем»12.
И стали его оба трясти и качать,
И потом подали ему питья заморского;
От того он здрав стал.
Стали они говорить
И между собой платья менять:
Илья3 свое платье надевал наличие,
А Алеша —свое богатырское4.
Говорил Алеша Попович млад:
«Лучше нам ехать ко городу ко Киеву,
Ко ласкову князю Владимиру»5.
Говорит стар казак Илья Муромец:
«Уж давно нам от Киева отказано,
Отказано от Киева двенадцать лет»6.
1 Стихи 4341—4481, Кирша Данилов, стр. 122—126.
2 Стихи 4482—4483, Киреевский, вып. 4, стр. 42.
3 У Кирши Данилова: калика, стр. 126.
4 Стихи 4484— 4490, Кирша Данилов, стр. 126.
5 Стихи 4491—4493, Кирша Данилов, стр. 123.
6 Стихи 4494—4496, Киреевский, рыл. 4, стр. 42— 43.
148
Старина седьмая
ТУГАРИН И АПРАКСИЯ
4497 Во Киеве беда случилася:
Покорился Киев Тугарину Змеевичу,
Поклонился Тугарину поганому.
4500 Садился Тугарин в оголовь стола,
Овладел он у Владимира Апраксией,
Не неволей ее взял, а охотою;
Опоганил он церкви православные,
Осмердил девиц, молодых вдовиц,
«os Истоптал он конем всех малых детей,
Попленил Тугарин всех купцов, гостей.
Приезжает Алеша в стольный Киев-град,
Входит Алеша во светлу гридню:
Он крест кладет по-ученому,
451° Он поклон отдает по-писанному,
Он кланяется на все четыре стороны,
А князю со княгиней на особицу.
Принимали Алешеньку с честью-радостыо.
Тут проговорил солнышко Владимир князь:
4515 «Ах Алешенька, Алеша, ты Попович млад!
Первое тебе место переднее,
А второе тебе место подле меня,
А третье место, где вы хотите».
Говорил Алешенька Попович млад:
4520 «Мое место за печкою!»1
4521 Мало время позамешкавши,
Несут Тугарина Змеевича
На доске красна золота
Двенадцать могучих богатырей.
4525 Сажали в место большее,
Подле него сидела княгиня Апраксия.
Тут повары были догадливы,
Понесли ества сахарные и питья медвяные,
1 Стихи 4497—4520, В. Миллер, стр. 97.
149
4530
4535
4540
4545
455
°
4555
4560
4565
А питья все заморские,
Стали пить, есть, прохлаждатися.
Тугарин Змеевич нечестно хлеба ест,
По целой ковриге за щеку мечет,
Те ковриги монастырские;
И нечестно Тугарин питья пьет,
По целой чаше охлестывает,
Которая чаша в полтретья ведра.
Говорил Алеша Попович млад:
«Гой еси, ты, ласковый осударь, Владимир князь!
Что к тебе за болван пришел,
Что за дурак неотесанный?
Нечестно у князя за столом сидит,
Ко княгине он, собака, руки в пазуху кладет,
Целует во уста сахарные,
Тебе, князю, насмехается!
у моею сударя-батюшки
Была собачища старая,
Насилу по подстолью таскалася,
И костью та собака подавилася.
Взял ее за хвост, под гору махнул;
От меня Тугарину то же будет!»
Тугарин почернел, как осення ночь,
Алеша Попович стал, как светел месяц.
Опять в те поры повары были догадливы,
Носят ества сахарные.
и принесли лебедушку белую;
Взявши Тугарин лебедь белую
Всю вдруг проглотил,
Говорит Алеша на палатном брусу:
«Гой еси, ласковый осударь, Владимир князь!
ч то у тебя за болван сидит,
Что за дурак неотесанный?
Нечестно за столом сидит,
Нечестно хлеба с солью ест,
По целой ковриге за щеку мечет
и целу лебедушку вдруг проглотил!
150
1570
4575
458°
4585
459°
4595
4бо°
У моего сударя-батюшки
Леонтия1, попа ростовского,
Была коровища старая,
Насилу по двору таскалася,
Забилася на поварню к поварам,
Выпила чан браги пресные,
От того она лопнула.
Взял за хвост, под гору махнул;
От меня Тугарину то же будет!»
Тугарин потемнел, как осення ночь,
Выдернул кинжалище булатное,
Бросил в Алешу Поповича.
Алеша на то-то верток был,
Не мог Тугарин попасть в него.
Подхватил кинжалище Тороп Иванович,
Говорил Алеше Поповичу:
«Сам ли ты бросишь в него, али мне велишь?»
«Нет, я сам не бросаю и тебе не велю!
Заутро с ним переведаюсь:
Бьюсь| я с |ним о велик заклад,
Не о ста рублях, не о тысяче,
А бьюсь о своей буйной голове».
В те поры Тугарин взвился и вон пошел,
Садился на своего добра коня,
Поднялся на крыльях под небесью летать.
Вскочила княгиня Апраксия на резвы ноги,
Стала пенять Алеше Поповичу:
«Деревенщина ты, заселыцина!
Не дал посидеть другу милому».
в хе поры того Алеша не слушался,
Взвился с товарищем и вон пошел.
Садился на добра коня,
Поехали ко Сафат-реке,
Поставили белы шатры,
Стали опочив держать,
1 У Кирши Данилова: Федора, стр. 129.
4,505
;
401°
4615
462°
4626
4бзо
4636
'Коней отпустили в зелены луга.
Тут Алеша всю ночь не спал,
Молился богу со слезами:
«Создай, боже, тучу грозную,
Тучу-ту, с градом, дождем».
Алешины молитвы доходны ко Христу,
Дает господь бог тучу, с градом дождем;
Замочило Тугарину крылья бумажные,
Падает Тугарин, как собака, на сыру-землю.
Приходит Тороп Иванович,
Сказал Алеше Поповичу,
Что видел Тугарина на сырой земле.
Скоро Алеша снаряжается,
Садился на добра коня,
Взял одну сабельку вострую,
Поехал к Тугарину Змеевичу.
Увидел Тугарин Змеевич Алешу Поповича,
Заревел зычным голосом:
«Гой еси, Алеша Попович млад1
Хочешь, я тебя огнем спалю,
Хочешь, Алеша, конем стопчу,
Али тебя, Алешу, копьем заколю».
Говорил ему Алеша Попович млад:
«Гой еси ты, Тугарин Змеевич млад1
Бился ты со мною о велик заклад,
Биться, драться один на один,
А за тобою ныне силы сметы нет
На меня, Алешу Поповича».
Оглянулся Тугарин назад себя,
в хе поры Алеша подскочил, ему голову срубил,
Пала глава на сыру-землю, как пивной котел.
Алеша скочил со добра коня,
Отвязал чембур у добра коня,
Проколол уши у головы Тугарина Змеевича,
Привязал ко добру коню
И привез в Киев на княженецкий двор,
Бросил середи двора княженецкого.
152
4640
4645
4648
4649
4664
4655
4659
Увидел Алешу Владимир князь,
Пошел во светлы гридни,
Сажал за убраные столы,
Тут для Алеши стол пошел.
Сколько времени покушавши,
Говорил Владимир князь:
«Гой еси, Алеша Попович млад!
Час ты мне свет дал>
Пожалуй, живи во Киеве,
Служи мне, князю Владимиру,
Долюби тебя пожалую!»1
Говорит княгиня Апраксия:
«Еще то, братцы, бывает —и свинья гуся
съедает!»
Говорил тут Алеша Попович млад:
«Кабы ты не княгиня была Апраксия,
Я назвал бы тебя сукой волочажною:
Волочилась ты под Тугарином Змеевичем!»12
Говорил Владимир таково слово:
«Суди тебя бог, княгиня, в любовь ты мне пришла.
Кабы ты, княгиня, не в любовь пришла,
Я срубил бы тебе по плеч буйну голову,
Что при всех ты господах обесчестила»3
1 Стихи 4521—4648, Кирша Данилов, стр. 127—131.
2 Стихи 4649—4654, В. Миллер, етр. 100.
3 Стихи 4655—4659, Гильфердинг, ст. 1064.
КНИГА
ПЯТАЯ
ГОСТИ ПРИЕЗЖИЕ
Старина пе р в а я
СОЛОВЕЙ
БУДИМИРОВИЧ
Высота ли, высота поднебесная,
Глубота, глубота океан-море;
Широко раздолье по всей земле,
Глубоки омуты днепровские.
Из-за моря, моря синего, .
4бб& Из глухоморья зеленого,
От славного города Леденца,
От того-де царя заморского ,
Выбегали, выгребали тридцать кораблей,
Тридцать кораблей — един корабль
4670 Славного гостя, богатого,
Молода Соловья, сына Будимировича.
Хорошо корабли изукрашены,
« 6 0
154
4675
4680
4685
469°
4695
47оа
4705
Один корабль получше всех: ,
У того было Сокола у корабля
Вместо очей было вставлено
По дорогу каменю, по яхонту;
Вместо бровей было прибивано
По черному соболю якутскому;
Вместо уса было воткнуто ;
д Ва острые ножики булатные;
Вместо ушей было воткнуто
Два востра копья мурзамецкие;
И два горностая повешены,
Два горностая, два зимние;
у того было Сокола у корабля
Вместо гривы прибивано' '
Две лисицы бурнастые;
Вместо хвоста повешено
На том было Соколе корабле
д ва медведя белые заморские;
Нос, корма по-туриному,
Бока взведены по-звериному.
Бегут ко городу Киеву,
К ласкову князю Владимиру.
На том Соколе корабле
Сделан муравлен чердак,
На чердаке была беседа —дорог рыбий зуб,
Подернута беседа рытым бархатом;
На беседе-то сидел купав молодец, '
Молодой Соловей, сын' Будимирович;
Говорил Соловей таково слово:
«Гой еси вы, гости корабельщики,
И все целовальники любимые!
Как буду я в городе Киеве,
У ласкова князя Владимира,
Чем мне будет князя дарить,
Чем света жаловать?»
Отвечают гости корабельщики
И все целовальники любимые:
155
4710 «Славный, богатый гость,
Молодой Соловей, сын Будимирович,
Есть, сударь, у вас золота казна,
Сорок сороков черных соболей,
Вторые сорок бурнастых лисиц;
4715 Есть, сударь, дорога камка,
Не дорога камочка —узор хитер:
Хитрости были Царя-града,
Мудрости Иерусалима,
Замыслы Соловья Будимировича;
4720 На злате, на серебре,— не погнется».
, Прибежали корабли под славный Киев-град,
Якори метали в Днепру-реку,
Сходни бросали на крут бережок,
Товарную пошлину в таможне платили
472® Со всех кораблей семь тысячей,
Со всех кораблей, со всего живота.
Брал Соловей свою золоту казну:
Сорок сороков черных соболей,
Вторые сорок бурнастых лисиц.
шо Пошел он ко ласкову князю Владимиру,
Идет во гридню во светлую;
Как бы на пяту двери отворялися,
Идет во гридню купав молодец,
Молодой Соловей, сын Будимирович,
4735 Спасову образу молится,
Владимиру князю кланяется,
Княгине Апраксии на особицу,
Подносит князю свои дороги подарочки:
Сорок сороков черных соболей,
4740 Вторые сорок бурнастых лисиц;
Княгине поднес камку белохрущатую,
Не дорога камочка —узор хитер:
Хитрости Царя-града,
Мудрости Иерусалима,
4745 Замыслы Соловья, сына Будимировича;
На злате и серебре —не погнется.
156
4750
4765
1760
4765
477<*
4775
4780
Князю дары полюбилися, ,
А княгине наипаче того. :
Говорил ласковый Владимир князь:
«Гой еси ты, богатый гость,
Соловей, сын Будимирович!
Заимуй дворы княженецкие,
Заимуй ты боярские,
Заимуй дворы и дворянские».
Отвечает Соловей, сын Будимирович:
«Не надо мне дворы княженецкие,
Не надо дворы боярские, ,
И не надо дворы дворянские,
Только ты дай мне загон земли,
Непаханые и неораные,
У своей, осударь, княженецкой племянницы,
У молодой Забавы Путятичны,
В ее, осударь, зеленом саду,
В вишенье, в орешенье,
Построить мне Соловью наряден двор».
Говорил осударь, ласковый Владимир князь:
«На то тебя с княгинею подумаю».
А подумавши, отдавал Соловью загон земли
Непаханые и неораные.
Приходил Соловей на свой червлен корабль,
Говорил Соловей, сын Будимирович:
«Гой еси вы, мои люди работные!
Берите вы топорики булатные,
[Подите к Забаве в зеленый сад,
Постройте мне наряден двор,
В вишенье, в орешенье».
С вечера, поздным-поздно,
Будто дятлы в дерево пощелкивали,
Работала его дружинушка хоробрая,
Ко полуночи и двор поспел:
Три терема златоверховатые,
Да трои сени косящатые,
Да трои сени решетчатые.
157
4785
4790
4795
4800
4805
4810
4815
48201
Хорошо в теремах изукрашено:
На небе солнце, в тереме солнце,
На небе месяц, в тереме месяц,
На небе звезды, в тереме звезды,
На небе заря, в тереме заря
И вся красота поднебесная.
Рано зазвонили к заутрени,
Ото сна-то Забава пробуждалася,
Посмотрела сама в окошечко косящатое,
В вишенье, в орешенье,
Во свой хороший, во зеленый сад;
Чудо Забаве показалося
В ее хорошем, зеленом саду;
Стоят три терема златоверховаты.
Говорила Забава Путятична:
«Гой еси, нянюшки и мамушки,
Красные сенные девушки!
Подите-ка, посмотрите-ка,
Что мне за чудо показалося
В| вишенье, в орешенье?»
Отвечают нянюшки, мамушки
И сенные красные девушки:
«Матушка, Забава Путятична!
Изволь-ко сама посмотреть:
Счастье твое на двор к тебе пришло».
Скоро Забава наряжается,
Надевала шубу соболиную,
Цена-то шубе три тысячи,
А пуговки в семь тысячей.
Пошла она в вишенье, в орешенье,
Во свой во хорош, во зеленый сад;
У первого терема послушала:
Тут в терему щелчит, молчит,
гЛ ежит Соловьева золота казна.
Во втором терему послушала:
Тут в терему потихоньку говорят,
Помаленьку говорят, все молитву творят:
158
4825
шо
4835;
4840
Молится Соловьева матушка
Со вдовы честны, многоразумными.
У третьего терема послушала:
Тут в тереме музыка гремит. .
Входила Забава в сени косящатые,
Отворяла двери на пяту,
Больно Забава испугалася,
Резвы ноги подломилися,
Чудо в тереме показалося:
Н а ‘небе солнце — в тереме солнце,
Jia небе месяц —в тереме месяц,
На небе звезды —в тереме звезды,
На небе заря — в тереме заря
И вся красота поднебесная.
Подломились ее ноженьки резвые.
В те поры Соловей догадлив был,
Бросил свои звончаты гусли,
Подхватывал девицу за белы ручки,
Клал на кровать слоновых костей,
На те перины пуховые:
«Чего-де ты, Забава, испугалася?
Мы-де оба на возрасте».
«А я-де девица на выданье,
Пришла сама за тебя свататься».
4845 7уТ они и ПОМОЛВИЛИ.
Целовалися они, миловалися,
Золотыми перстнями поменялися.
Проведала Соловьева матушка,
Честна вдова Устинья Васильевна1,
4850 Свадьбу кончать отсрочила:
«Съезди-де за море синее,
Когда там расторгуешься,
Тогда на Забаве женишься».
Отъезжал Соловей за море синее.
4855 в те поры приехал голый щап
1 У Кирши Данилова: Амелфа Тимофеевна, стр. 6.
159
Иван, Гостиный сын1.
Скоро за морями исторгуется,
Скорей того назад в Киев прибежал;
Приходил ко ласкову князю с подарками,
486° принес сукно смурое
Да крашенину печатную.
В те поры князь стал спрашивать:
«Гой еси ты, голый щап
Иван, Гостиный сын!
4865 Где ты слыхал, где видывал,
Про гостя богатого, про молода
Соловья, сына Будимировича?»
Отвечал ему голый щап:
«Я-де об нем слышал,
4870 Да и сам подлинно видел в городе Леденце,
У того царя заморского:
Соловей у царя в протаможье попал,
И за то посажен в тюрьму,
А корабли его отобраны
4875 На его царское величество».
Тут ласковый Владимир князь закручинился,
Скоро вздумал о свадьбе;
Отдать Забаву за голого щапа
Ивана, сына Гостиного.
4880 В. те поры в Киев флот пришел
Богатого гостя, молода
Соловья, сына Будимировича.
Якори метали во быстру Днепру,
Сходни бросали на крут, красен бережок.
4885 Выходил Соловей со дружиною,
Из Сокола корабля с камками,
' Во белом платье;
Походили они к честной вдове
Устинье Васильевне.
4890 Правят челобитье от сына ее, гостя богатого,
1 У Кирши Данилова: Давид Попов, стр. 7.
160
4895
49о°
4905
4913
4914
4920
.От молода Соловья Будимировича,
Что прибыл флот в девяносто кораблях
И стоит на быстрой Днепре, под городом
Киевом.
А оттуда пощли ко ласковому князю _Владимиру
На княженецкий двор,
И стали во единый круг.
Тогда ласковый Владимир князь
Велел подносить вина им заморские
И меда сладкие.
Тотчас по поступкам Соловья опознавали,
Приводили его ко княженецкому столу.
Сперва говорила Забава Путятична:
«Гой еси мой, сударь, дядюшка,
Ласковый Владимир князь!
То мой прежний обрученный жених,
Молодой Соловей, сын Будимирович,
Прямо, сударь, скачу— обесчещу столы».
Говорил ей ласковый Владимир князь:
«Гой еси, Забава Путятична!
А ты прямо не скачи —не бесчести столы».
Выпускали ее из-за дубовых столов,
Пришла она к Соловью, поздоровалась,
Взяла его за рученьку белую1,
Сделали они тут рукобитьицо,
Просватал тут князь стольно-киевский
Любимую племянницу
За млада Соловья, сына Будимирова.
Шли они во церковь божию.
Приняли они златы венцы,
Млад Соловей, сын Будимирович,
С молодой Забавой Путятичной12.
Тут-то скорым да скорошенько
Завеяла, пошла поветерь
1 Стихи 4660—4913, Кирша Данилов, стр. 1—8.
2 У Гильфердинга: Любушкой Заба'вшиной, ст. 288.
161
По тому-то синю морю,
4925 Млад Соловей, сын Будимирович,
Скорым -то скоро -ско реш-е нько
Со князем распрощается,
Сам на корабли сбирается
С молодой Забавой Путятичной,
4930 Со своими со дружинами хоробрыми,
Со своей родною матушкой;
Как тут на корабли собираются,
Обирают они три терема,
Три терема златоверхиих,
На эти на корабли.
Поехал он тут ведь домой еще
4937 За славное, за сине море1.
Старина вторая
И В А Н , Г О С Т И Н Ы Й СЫН
Как во стольном городе во Киеве
Состроена была палатушка белокаменна,
Крыта палатушка жестью белою,
Изукрашена палатушка медью красною.
Во той палатушке столы дубовые,
На столиках скатерточки шелковые,
На скатерточках тарелочки золотые,
4945
На тарелочках жвочки сахарные.
Собирались там князья-бояре.
Все-то князья-бояре кушают,
4948 Белую лебедь они рушают12,
4949 Владимир князь распотешился,
По светлой гридне похаживает,
Таковы слова поговаривает:
4938
1 Стихи 4914— 4937, Гильфердинг, ст. 288— 289.
2 Стихи 4938—4948, Тихоиравов — Миллер, ч. II, стр. 101.
162
4955
49е°
4965
4970
4975
4980
4985
«Гой еси, князья и бояре
И все русские могучие богатыри!
Есть ли в Киеве таков человек,
Кто б похвалился на триста жеребцов,
И на три жеребца похваленые:.
Сив жеребец да кологрив жеребец
И который полонен воронко во Большой Орде,
Из Киева бежать до Чернигова
д ва девяноста мерных верст,
Промеж обедней и заутреней?»
Как бы большой за меньшего хоронится,
От меньшего ему тут, князю, ответу нет.
Из-за того стола княженецкого,
Из-за той скамьи богатырские
Выступается Иван, Гостиный сын,
Вскочил на свое место богатырское,
Кричит он, Иван, зычным голосом:
«Гой еси, осударь, ласковый Владимир князь!
Нет у тебя в Киеве охотников
Быть перед князем невольником;
Я похвалюсь на триста жеребцов
И на три жеребца похваленые:
Сив жеребец да кологрив жеребец,
Да третий жеребец полонен воронко
Ехать дорогу не ближнюю,
Скакать из Киева до Чернигова
Два девяноста мерных верст,
Промежду обедни и заутрени,
Ускоки давать кониные,
Выметывать раздолья широкие.
Бьюсь я, Иван, о велик заклад,
Не о ста рублях, не о тысяче,—
О своей буйной голове».
За князя Владимира держат поруки крепкие
Все тут князья и бояре,
Гости корабельщики,
Закладу они за князя кладут на сто тысячей.
163
А за Ивана поруки не держат.
4990 Пригодился тут владыко Черниговский,
Он за Ивана поруку держит,
Поруку крепкую,
На сто тысячей.1
Подписался Иван, Гостиный сын,
4995 Дыпил чару зелена вина в полтора ведра,
Проходил на конюшню белодубову
Ко своему доброму коню,
К бурочку, косматочку, троелеточку,
Падал ему в правое копытечко,
50001 Плачет Иван, что река течет:
«Гой еси ты, мой добрый конь,
Бурочко, косматочко, троелеточкоI
Про 'то ты ведь не знаешь, не ведаешь,
Пробил я, Иван, буйну голову свою
5005 Со тобою добрым конем:
Бился с князем о велик заклад,
Не о ста рублях, не о тысяче,—*.
Бился с ним о ста тысячах,
Захвастался на триста жеребцов,
5°ю и на три жеребца похваленые:
Сив жеребец да кологрив жеребец
И третий жеребец полонен воронко:
Бегать-скакать на добрых конях
Из Киева до Чернигова,
5015 Промежду обедни, заутрени,
У скоки давать кониные,
Выметывать раздолья широкие».
Провещится ему добрый конь,
Бурочко, косматочко, троелеточко,
50201 Человеческим русским языком:
«Гой еси, хозяин ласковый мой!
Ни о чем ты, Иван, не печалуйся:
Сива жеребца того не боюсь,
Кологрива жеребца того не блюдусь,
5025 В задор войду —у воронка уйду.
164
5°зо
5035
бою
5045
безо
5055
50601
Только меня води по три зари,
Медвяною сытою пои*
И сорочинским пшеном корми.
Пройдут те дни срочные,
т е Часы урочные,
Придет от князя грозен посол
По тебя, Ивана Гостиного,
Чтобы бегать-скакать на добрых на конях;
Не седлай меня, Иван, добра коня,
Только берись за шелков поводок,
Поведешь по двору княженецкому,
Стану я, бурка, передом ходить,
Копытами за шубу посапывати,
На все стороны побрасывати;
Князья, бояре подивуются,
И ты, будешь жив — шубу наживешь,
А не будешь жив —будто нашивал».
По-сказанному и по-писанному:
От великого князя посол пришел,
Зовет Ивана на княженецкий двор.
Скоро Иван наряжается,
Одевал на себя шубу соболиную,
Которой шубе цена три тысячи,
А пуговки вальящатые в пять тысячей,
Повел он коня за шелков поводок.
Будет Иван середи двора княженецкого,
Стал бурко передом ходить,
Копытами за шубу посапывати,
По черному соболю выхватывати,
На все стороны побрасывати;
Князья и бояре дивукзтея,
Купецкие люди засмотрелися.
Зарявкает бурка по-туриному,
Он шип пустил по-змеиному,
Триста жеребцов испугалися,
С княженецкого двора разбежалися:
Сив жеребец две ноги изломал,
165
5065
5070
5075
5080
6081
5085
5°эо
5091
5°95
1
2
3
4
Кологрив жеребец голову сломил,
Полонен воронко в Золоту Орду бежит,
Хвост подняв, сам всхрапывает.
А князья и бояре испугалися,
Все тут люди купецкие
Окорачь по двору наползалися;
Владимир князь со княгинею печален стал,
Кричит сам в окошечко косящатое:
«Гой еси ты, Иван, Гостиный сын!
Уведи ты уродья со двора долой.
Просты поруки крепкие.
Записи все изодраны!»
в те поры владыка Черниговский,
У великого князя на почестном пиру,
Велел захватить три корабля на быстрой Днепре,
Велел захватить корабли
С товарами заморскими,—
А князья-де и бояре никуда от нас не уйдутГ
Говорит Иван123 не с упадкою:
«Ты, Владимир стольно-киевский!
Не держи меня добра молодца,
Отсчитай мне велик заклад,
Велик заклад сто тысячей».
Тут Владимир, князь стольно-киевский,
Отсчитал ему казны сто тысячей,
Сказал Ивану Гостиному:
«Ненадобен мне твой добрый конь,
д/1не ненадобен, поезжай домой».
Говорит Иванушка, Гостиный сын4:
«Благослови, осударь, слово вымолвить,
Благослови в монастырь итти,
Постричься во старцы во черные,
Поскомидиться в книги спасенные,
Стихи 4949—5080, Кирша Данилов, стр. 39—43.
У Рыбникова: ему, т. I, стр. 490.
Стихи 5081—5090, Рыбников, т. I, стр. 490—491.
У, Гильфердинга: Данилушка Игнатьевич, ст. 927.
166
При старости бы душу спасти».
5997 Благословил Владимир князь в монастырь пойти1.
5098 Из монастыря из Боголюбова;
Идет Иванушка, Гостиный сын12,
5100 Ходит он по городу Киеву3,
Просит честные милостыни,
Чем бы старцу душу спасти,
Душу спасти, ее в рай пустить.
Пришел старец под окошечко
5105 К Бермяте, сыну Васильевичу4,
Просит честную милостыню:
Просит редечку горькую,
Просит он капусту белую,
А третье — свеклу красную.
51110 Бермята добре сослал
Редечки горькие,
И капусты он белые,
И свеклы красные
С девушкой поваренною.
5115 Сошла девка с широка двора
И за ворота за широкие.
Посмотрел Иванушка, Гостиный сын,
Во все четыре во стороны,
Во всех четырех во сторонушках
5120 Никаких людей не шатается, не мотается.
А не рад-то Иван, Гостиный сын,
Редечке горькие,
Капусте белые,
Свекле красные,
5125 А рад-то девушке-чернавушке.
Ухватил он девушку-чернавушку,
Ухватил, посадил в мешок
1 Стихи 5091— 5097, Гильфердинг, ст. 927.
2 У Кирши Данилова: ст арец И гренищ о, стр. 228.
3 У Кирши Данилова: по монастырю, там же.
4 У Кирши Данилова: Человеку к тому богатому, там же.
167
5130
5185
5140
5145
5150
5155
5160
Со редькою горькою,
Со капустой белою,
Со свеклою красною.,
Пошел он, Иван, по Киеву,
Увидали его братья Збродовичи1,
'Бросалися они к Ивану Гостиному,
Хватали они шилья сапожные,
Тыкали Ивану во шелковый мешок:
Горькая редька рыкнула,
Белая капуста крикнула,
Из красной свеклы рассол пошел.
Тут братья Збродовичи
С Иваном завздорили.
Молится Иван, Гостиный сын:
«Гой вы еси, братья Збродовичи!
К чему, старца, меня обидите!
Меня вам обидеть, не корысть получить.
Будьте вы ко мне в Боголюбов монастырь.
Я, молодцев, вас пожалую:
Первому дам я пухов колпак—
Век носить, да не износить;
Другому дам камчат кафтан—
Весь во тетивочку повыстеган;;
Третьему дам сапожки зелен сафьян
Со подковами немецкими».
Тут ему братья свободу дают.
Ушел он, Иван, Гостиный сын,
Во убогие свои во келейки.
А поутру раненько-ранешенько
Не сробели братья Збродовичи,
Промежду обедни-заутрени
Пришли' они, братья Збродовичи,
Ходят по монастырю,. ,
Спрашивают Ивана Гостиного.
Увидел сам Иван, Гостиный сын,
1 У Кирши Данилова: ребята Десятильниковы, стр. 228.
168
5165
5170
5175
5180
5185
5190
5195
Он братьям поклоняется,
Слово сказал им ласковое:
«Вы, братья разумные,
Пойдем ко мне в келию».
Всем рассказал им подробно все.
'«А четверть пройдет, другой приди».
Всем рассказал, по часам рассказал.
Монастырские часы были верные.
Который побыстрее, наперед пошел
Ко Ивану, сыну Гостиному.
Первому дал он пухов колпак:
Брал булаву в полтретья пуда,
Бил молодца по буйной голове:
«Вот молодцу пухов колпак —
Век носить, да не износить,
Помнить Ивана Гостиного!»
По тем часам монастырскиим
Четверть прошла, другой пришел.
В те поры Иван, Гостиный сын,
Другому дает кафтан камчатый:
Взял он плетку шелковую,
Разоболок его, детину, донага,
Полтораста ударов ему в спину влепил.
На тех-то часах монастырскиих
Верноты их четверть прошла,
Третий молодец в монастырь пошел
Ко Ивану Гостиному.
Завидел его Иван, Гостиный сын,
Скоро удобрил и в келью взял;
Берет полено березовое,
Дает ему сапожки зелен сафьян:
Ногу перешиб и другую подломил.
«Вот вы, братья Збродовичи!
Всех я вас, братьев, пожаловал:
Первому дал пухов колпак,
Тот ведь за кельей валяется;
Другому наделил я камчат кафтан,
169
52°2
52оз
52°5
5200
5210
5210
522°
5225
5230
1
2
3
4
5
И тот не ушел из монастыря;
А последнему — сапожки зелен сафьян,
Век еМу носить, да не износить»1.
в те поры поехал Иван, Гостиный сын 2
Скорей того назад в Киев прибежал,
Приходил ко ласкову князю с подарками123,
Владимир князь по светлой гридне похаживает,
Черны кудри расчесывает,
Таковы слова приговаривает:
«Есть ли в Киеве таков человек,
Из сильных могучих богатырей,
Кто бы сослужил службу дальную,
Да льну ю службу заочную?
Кто бы съездил в орды немирные
И очистил дороги прямоезжие
До самой до Индии богатые4,
Вырубил чудь белоглазую,
Прекратил сорочину долгополую,
А и тех черкес пятигорскиих,
И тех калмыков со татарами,
Чюкши все бы и алюторы?»,
В те поры большой за меньшего хоронится,
А от меньшего ему, князю, ответу нет.
Выступается удал добрый молодец,
Иванушка Гостиный сын5:
«Гой еси ласковое солнце, Владимир князь!
Нет у тебя в Киеве охотников
Быть перед князем невольником.
Я сослужу службу дальную,
Службу дальную, заочную,
Съезжу я в орды немирные,
Очищу дороги прямоезжие
Стихи 4098—5202, Кирша Данилов, стр. 228—231.
У Кирши Данилова: голой щап Давид Попов, стр. 6.
Стихи 5203—5205, Кирша Данилов, стр. 6.
У Кирши Данилова: до моего тестя любимого, стр. 132.
У Кирши Данилова: Добрыня Никитич млад, там же.
170
5235)
5238
52аэ
6242
До самой до Индии богатые.
А и вырублю чудь белоглазую,
Прекращу сорочину долгополую,
д и тех черкес пятигорскиих,
И тех калмыков со татарами,
Чюкши все и алюторы».
\\ пошел он, Иван, Гостиный сын1.
Видели добра молодца седучи,
Не видели добра молодца поедучи:
Во чистом поле курева стоят,
Курева стоят, дым столбом летит12.
Старина третья
ДЮ К
СТЕПАНОВИЧ
5243 в0 той Индии богатые,
Не ясен сокол перелетывал,
Не белый кречет перепорхивал,
На гуся ехал Дюк, на лебедя,
На серу пернату малу утицу.
Не наехал Дюк ни гуся, ни лебедя,
И {ни серой пернатой малой утицы,
525° Расстреливал Дюк триста стрел,
Триста стрел да равно три стрелы.
Головой качает Дюк, приговаривает:
«Почему эти стрелы были дороги?
А потому эти стрелы были дороги,
5255
Что на ТрИ граночки были строганы
Из тростиночки заморские.
Да еще не тем стрелы были дороги,
Что на три граночки были строганы,
Тем стрелы были дороги,
1 Стихи 5206—5238, Кирша Данилов, стр. 132—133.
2 Стихи 5239— 5242, Гильфердинг, ст. 928.
171
526°
5265
5270
5275
5280
5285
529°
5295
q T0 перены перьем сиза орла;.
Не того сиза орла орловича,
Который летает по святой Руси,
Бьет сорок, ворон и серу галицу, А того орла сиза орловича,
Который летает по синю морю,
Бьет гуся и лебедя .
И серу пернату малу утицу;
Садится сам
На бел каменный степян,
Роняет перьица орлиные,.
Отлетает на море синее;
Там едут гости-корабельщики,
.Обирают перьица сиза орла,
Развозят перьица по всем ордам,
По всем ордам, по всем украинам,
Дарят царей и царевичей,
Дарят королей и королевичей,
Дарят сильных могучих богатырей.
Пришли эти перья в даровьях,
Оперил я этим перьем три стрелы.
Да еще не тем эти стрелы дороги,
А тем эти стрелы дороги:
Втираны были в пяты
Камни самоцветные, все яхонты.
Где стрела летит,
От нее луч печет:
В день красного солнышка,
В ночь светлого месяца.
И тем были стрелы дороги.
Собирал Дюк стрелы во един колчан,
И приехал Дюк во свой град.
А дело-то, братцы, делается
Во субботу великоденную.
И ушли ко вечерне христовские.
Сходил Дюк со добра коня,
Пошел ко вечерне христовские,
172
3300
3805
6311
5312
5320
5325
5
ззо
Отстоявши вечерню в церкви божией,
Выходил Дюк из божьей церкви,
Становился на крылечко на переное.
Выходила его матушка из божьей церкви,
Понизешенько Дюк поклоняется
(Желтыми кудрями до самой земли:
«Государыня свет, моя матушка!
Во всех городах, мати, много бывал,
А во граде во Киеве не бывано,
Владимира князя, мати, не видывал,
Государыни княгини свет Апраксии.
Дай, мати, прощенье и благословенье
Съездить во Киев-град,
Повидать солнышка князя Владимира,
Государыню княгиню свет Апраксию»1.
Говорит государыня его матушка
«Не дам прощеньица с благословеньицем
Ехать ко граду ко Киеву,
Ко ласкову князю ко Владимиру
Дрямой дорожкой, не окольноей.
На той прямой дорожке не окольноей
Есть три заставы великие.
Первая застава великая:
Стоят горы толкучие; ,
Как горы врозь растолкнутся,
Врозь растолкнутся, вместе столкнутся,
Тут тебе, Дюку, не проехати,
Тут тебе, молодому, живу не бывать.
Есть другая великая там застава:
Сидят там птицы клевучие;
Те птицы тебя с конем склюют,
Тут тебе Дюку не проехати,
Тут тебе, молоду, живу не бывать.
Есть третья великая застава:
Лежит Змеище-Горынчище,
1 Стихи 5243—5311, Рыбников, т. II, стр. 537—539.
173
5335
5336
5338
5339
5345
535°
5355
5360
5365
О двенадцати змея о хоботах;
Та змея тебя с конем сожрет,
Тут тебе Дюку не проехати,
Тут Хебе, молодому, живу не бывать1.
Еще есхь дорожка дальняя;
Прямою дорогою ехать три месяца,
а окольною дорогою ехать три году1
2.
Свет ты, мое чадо милое, .
Молодой боярский сын Дюк Степанович!
Не езди ты во Киев-град:
Живут там люди лукавые,
Изведут тебя, доброго молодца,
Быв хорошего наливного яблока».
\\ говорит Дюк матери:
«Государыня свет, моя матушка!
Дашь, мати, прощенье, поеду,
И не дашь прощенья, поеду».
Давала ему матушка прощенье и благословенье,
Давала плеточку шелковую.
Поклон Дюк отдал и прочь пошел.
Ходил на конюшню стоялую,
Выбирал жеребца себе неезжена,
Из ста брал Дюк, не из тысячи;
Выбирал себе бурушка косматого:'
У бурушки была грива трех локот,
Хвост был у бурушки трех сажен,
Шерсточка была у бурушки трех пядей,
На все стороны рассыпается,
е ыв скачен жемчуг раскатается.
Уздал узду ему тесмяную
И седлал седелышко во две тысячи,
Накинул попону не суредниную:
Строчена была попона в три строки:
Первая строка была красна золота,
1 Стихи 5312— 5335, Рыбников, т. I, стр. 190.
2 Стихи 5336— 5338, Рыбников, т. I, стр. 356.
174
5370
5375
5376
538°
5385
5
зь°
5395
64°°
Другая строка чиста серебра,
Третья медью-казаркою,
Которая медь подороже злата и серебра,
Подороже скатного жемчуга:
Дорога была попона во три тысячи.
Снарядил Дюк лошадь богатырскую,
Отходил прочь и сам посматривал,
Головой качает, приговаривает:
«Конь мой, лошадь, али лютый зверь:
Под упрягой добра коня не видети»1.
Он потнички клал на потнички,
На потнички кладет войлочки,
А на войлочки черкасское седелышко;
Всех подтягивал двенадцать тугих подпругов,
д тринадцатый клал ради крепости,
Чтобы добрый конь из-под седла не выскочил,
Добра молодца с коня не выронил.
Подпруги были шелковые,
Шпеньки были все булатные,
д пряжки у седла красна золота:
Шелк не рвется, булат не трется,
Красно золото не ржавеет,
Молодец на коне сидит —сам не стареет.
Он садился на добра коня,
Прощался с государыней родной матушкой.
Говорила ему родна матушка:
«Ах ты ей, рожоно мое дитятко,
Молодой боярин Дюк Степанович!
Если случится быть во граде во Киеве,
т ы не хвастай животинками сиротскими,
Сиротскими животинками вдовиными».
Первой поприщей скочил бурка целу версту,
Ко земле бурка припадывал;
Испровещился добрый конь,
Голосом человеческим::
1 Стихи 5339—5375, Рыбников, т. II, стр. 539—540.
175
моб
био
опт,
512°
5425
si 2 G
5430
5435,
«Ты ей, хозяин мой любимыий!
Спускайся с меня, со добра коня,
Бери земли сыро-матерой,
Подвязывай под плечико иод правое,
\ \ ПОд другое подвязывай, под левое,
Чтоб не страшно было сидеть на добром коне.
А я стану, бурушко, доскакивать,
С горы на гору, с холма на холму,
Реки и озера перескакивать,
Широкие раздолья между ног пускать».
Приехали они ко первой ко заставе:
Стоят тут горы толкучие;
Как горы врозь растолкнутся,
Не успели вместе столкнуться,
Он первую заставу проскакивал.
Доезжал до другие до заставы:
Сидят тут птицы клевучие; .
Хотели его птицы с конем склевать,
Не успели птицы крылышек расправити,
Он и другую заставу проскакивал.
Ко третьей заставе прискакивал:
Лежит Змеище-Горынчище,
О двенадцати змея о хоботах;
Не успела змея хоботы расправити,
Он и третью заставу проскакивал1,
На той на радости великие,
Поехал он вперед по чисту полю,
Наехал на ступь лошадиную:
Проехано впереди его у богатыря,
У лошади-то скакано,
Вывертывана копытами мать сыра-земля,
Как сильными решетами.
Он поехал вперед по следу лошадиному,
Застал богатыря во чистом поле.
Раздернут у богатыря шатер бел-полотняный.
1 Стихи 5376—5425, Рыбников, т. I, стр. 191—192.
176
544°
545°
5455
5460
5470
Поставлена лошадь белая
Ко тому шатру полотняному,
Насыпано в полость белую пшеницы белояровой.
.Он поглядел на того коня богатырского,—
Еще не так обседлан его добрый конь,
Еще покрепче подтянуты подпруги богатырские.
Он тут-то стал да раздумался:
«Теперь мне на уезд поехать —не уехати,
В' шатер пойти —так убьет меня богатырь;
Дай-ко я поставлю своего бурушка косматого
Ко одной ко полости ко белые,
Ко одной пшенице белояровой:
Ежели кони станут смирно есть
Ту пшеницу белоярову,
т 0 пойду в шатер,—меня не тронет богатырь;
Ежели кони драться станут
У той пшеницы белояровой,—
Я поеду на уезд, ежели могу уехати».
Становил добра коня ко одной ко полости белые,
К одной пшенице белояровой:
Кони смирно стали есть пшеницу белоярову.
Он пошел в шатер белополотняный,
Крест там сполна кладет по-писанному,
Поклоны ведет по-ученому,
Клонился на все четыре стороны.
Поглядит: в углу спит богатырь,
Спит, храпит —как порог шумит,
Как порог шумит, как сильныий.
Поглядел богатырю в очи ясные,
На его подпись богатырскую;
Спит казак Илья Муромец.
Он стал будить богатыря,
Кричал громким голосом:
«Вставай, старый казак Илья Муромец!
Пора нам ехать ко городу Киеву,
Ко славному князю Владимиру,
Ко ранней обеденке воскресенские».
177
5475
5180
5485
5490
5495
55оо
55°5
Он спит, не пробудится.
Второй раз кричал громким голосом,—
Спит богатырь, не пробудится.
Кричал в третий након громким голосом,
Громким голосом во всю голову:
«Вставай, старый казак Илья Муромец!
Нам пора ехать ко городу Киеву,
Ко славному князю Владимиру,
Ко ранней обедне воскресенские».
Он от крепкого сна пробуждается,
Сам говорит таковы слова:
«Ты скажи-ка, добрый молодец,
Ты коей земли, ты коей орды,
Как тебя, молодца, именем зовут,
Ты какого отца, какой матери,
Ты на что меня будишь
От крепкого сна богатырского?
Али тебя бьют во чистом поле
Мурзы-татары поганые,
Али самому тебе хочется
Со мной съездить во чисто поле,
На дело на ратное, на побоище смертное,
Кто из нас повынесет
Из чиста поля буйны головы?»
«Старый казак Илья Муромец,
Илья Муромец, сын Иванович!
Я из той земли из богатой орды,
Есть молодой боярин Дюк Степанович.
А я йе на то тебя будил,
Чтобы ехать на дело на ратное,—
Что мне ехать в чисто поле,
Когда тебе на бою смерть не написана?
Мне ехать — только положить свою буйную
головушку.
Я на то будил тебя,
Что мне будет надежный товарищ во чистом поле,
Повыучит всей поездке богатырские».
178
551°
5514
5515
552°
552
5
э
г,зо
5535
Старому казаку Илье Муромцу
Его речь прилюбилася;
Вставал он на резвы ноги,
Брал молодого боярина за белы руки,
Целовал во уста во сахарные,
Называл меньшим крестовым братцем1.
Хут два братца, два крестовые,
Садились на добрых коней,
Поехали ко славному городу Киеву.
Старый казак Илья Муромец
Припускает добра коня во всю пору лошадиную,
д молодой боярин на бурушке своем косматоем
Обскакивал Илью Муромца.
Не доехали до города за три поприща,
Становился старый казак Илья Муромец во чистом
поле1,
Сам говорил братцу крестовому:
>«Цоезжай-ка ты, братец,
Во славный во город во Киев;
Поспеешь ко ранней обеденке воскресенские.
Тебя солнышко князь стольно-киевский
Станет звать от обедни на почестный пир,
Тебя будет на поезде жаловать
Многой бессчетной золотой казной;
А станут тебя обижать во городе во Киеве,
Держи ты ко мне весточку во чисто поле,
К моему шатру белополотняному, — 1
Тогда не обидят больше во городе во Киеве»12.
1 Стихи 5426—5514, Рыбников, т. II, стр. 201—203.
2 Стихи 5515—5535, Рыбников, т. II, стр. 205—206.
12*
179
Старина четвертая
ДЮ К В К И Е В Е
5536 ТуХ поехал молодой боярин Дюк Степанович
5537 Ко славному ко городу ко Киеву1.
5538 Он ко граду ко Киеву прискакивал,
И зайдет на княженецкий двор,
Оставил своего добра коня,
Добра коня середь бела двора,
Не привязана и не приказана;
Сам пошел во гридню во столовую.
Крест кладет по-писанному
5545
Поклон ведет по-ученому,
На все четыре на стороны,
Княгине Апраксьи в особину:
«Здравствуй, княгиня Апраксия1
Где есть солнышко Владимир стольно-киевский?»
5550 Говорит княгиня Апраксия12:
5551 «Удал дородный добрый молодец!
Изучение видим твое полное,
А не знаем ни имени, ни вотчины.
У нас Владимира дома не случилося:
6566 Уехал ко заутрене христовские».
Больше Дюк не разговаривал,
Выходил на улицу парадную,
Садился на добра коня,
Приехал к собору богородицы,
5560 Сходил со добра коня,
Оставлял добра коня
Не приказана и не привязана.
Пришел Дюк в церковь соборную,
Крест кладет по-писанному,
5565 Поклон ведет по-ученому,
На все стороны поклоняется
1 Стихи 5536—5637, Рыбников, т. II, стр. 206.
2 Стихи 5538—5550, Рыбников, т. 1, стр. 192.
180
6570
5575
5580
5585
6590
5595
6600
Желтыми кудрями до сырой земли;
Становился подле князя Владимира,
Промежду владыки Черниговского,
Бермяты Васильевича,
И Чурилы Пленковича.
Кланяется, поклоняется,
Сам посматривает:
«Погода, братцы, была весенняя:
Обрызгал свое платье цветное».
Говорит Владимир таково слово:
«Скажись, удалый добрый молодец!
Какой орды, какой земли,
Как тебя, молодца, зовут по имени?»
Говорит Дюк, ответ держит:
«Свет государь, Владимир князь!
Из той Индии богатые
Молодой боярский сын Дюк Степанович:
На славу приехал к тебе в Киев-град».
Говорит Владимир таково слово:
«Скажи, удалый добрый молодец!
Давно ли ты из Индии богатые?»1
«Я вечерню стоял во Индии богатые,
К заутрене поспел в славен Киев-град».
Слушают князья и бояре:
«Кто бывал, братцы, кто слыхал,
Много ли от Киева до Индии расстояния?»
Говорят князья и бояре:
«Прямым ходом на три месяца,
а окольной дорогой на шесть месяцев:
Были бы кони переменные,
С коня на конь перескакивать,
Из седла в седло переметывать».
Говорит осударь Владимир князь:
«Скажи, удалый добрый молодец!
Дороги ли у вас кони во Индии?»
1 У Р ы бникова: из города Галича, т. II, етр . 2 4 3 .
181
с
5 °5
«Есть у нас кони и по рублю,
Иная лошадь есть и за два рубля,
Есть по сту, и по два, и по пять сот;
д моему добру коню
Я и цены не знаю, не ведаю».
5010
5
W5
Со
5 2
5625
безо
5635
Говорят тут князья и бояре:
«Свет осударь, Владимир князь!
Не бывать тут Дюку Степановичу,
Только быть мужичонке-засельщине,
Быть деревенщине:
Жил у купца — гостя торгового,
Украл у него платье цветное;
Жил! у иного у боярина,
Угнал у боярина добра коня,
На наш город приехал, красуется,
Над тобою, над князем, насмехается,
Над нами, боярами, пролыгается».
Отстояв в церкви божьей заутреню
0 О обеднею и святые честные молебены,
Выходили на улицу парадную.
На улице стоит народу сметы нет,
Смотрят на лошадь богатырскую!
И на снаряды молодецкие.
Садились по добрым коням,
Поехали ко высокому терему.
Едет Дюк, головой качает:
«Хороша была слава на Владимира!
У Владимира все не по-нашему:
Как у нас во Индии во богатые,
У моей сударыни, у матушки,
Мощены мосты все дубовые,
Сверху стланы сукна багрецовые,
Наперед пойдут у нас лопатники,
За лопатниками пойдут метельщики,
Очищают дорогу сукна стланого.
А твои мосты, сударь, неровные,
Неровные, все сосновые».
182
Приехали ко широку двору,
5640 Головой качает Дюк, приговаривает:
«А у Владимира все не по-нашему.
Как у нас во Индии богатые,
У моей сударыни, у матушки,
Над воротами икон до семидесяти,
6645 Все иконы на золоте.
А у тебя, Владимир, десятка нет».
Заехали на широкий двор,
Головой качает Дюк, приговаривает:
«Хороша была слава на Владимира!
5650 у Владимира все не по-нашему.
Как у нас во Индии во богатые,
У моей сударыни, у матушки,
У честной вдовы Матрены Тимофеевны,
На дворе стоят столбы все серебряные,
5655 Продернуты кольца позолоченные,
Разоставлена сыта медвяная,
Насыпано пшено белоярово,
Есть что добрым коням пить и кушати.
А у тебя, Владимир, того не случилося».
Пришли во высок терем,
Садились за столы белодубовые,
5662 Понесли по чарке зелена вина1
5663 Подносили Дюку Степановичу;
Дюк Степанович, княженецкий сын,
Берет эту чарочку во белы руки,
Подносил ко устам сахарныим;
Эта водочка ему не понравилась,
Через золот стул всю повыплескал
По той по славной по горенке,
5(570 Сам он говорил таковы слова:
«Владимир, князь стольно-киевский!
У вас в Киеве все не по-нашему:
У вас бочечки поделаны дубовые,
1 Стихи 5551—5662, Рыбников, т. II, стр. 542—546.
183
Набиваны обручики еловые,
5675 Туда водочкой винцо у вас положено,
И во этих во погребцах глубокиих
Водочкой винцо-то призадохнулось.
Как во нашей во Индии богатые,
У моей родитель-матушки
5680 Сделаны бочечки серебряные,
Обручики набиты золоченые,
Туда водочкой винцо у ней положено,
И на цепи на медные подвешено,
Туда подведены ветры буйные:
5685 Как повеют ветры буйные,
Пойдут воздуха по погребам,—
Никогда там водочкой винцо не задохнется.
Как чарочку-то выпьешь,
5689 По другой душа горит»1.
569° Подносили калачиков им крупичатых12.
Дюк Степанович, княженецкий сын,
Берет калачик в руки крупичатый,
Корочку кругом кусал,
А середочку-то кобелям бросал.
Сам говорит таковы слова:
«Владимир, князь стольно-киевский
5697 У вас все в Киеве не по-нашему3:
5698 у вас печечки все каменные,
Помелчики у вас <?основые,
Пахнут калачики крупичаты
На ту на серу сосновую,
На сосновую серу на кипучую;
Не могу я есть калачиков крупичатых.
Как у моей государыни, родной матушки,
5705 у честной вдовы Матрены Тимофеевны,
У нас печечки в домах все муравлены,
А помелчики у нас в домах все шелковые,
1 Стихи 5663—5689, Рыбников, т. I, стр. 102—103.
2 У, Рыбникова: пшенньшх, т. I, стр. 101.
3 Стихи 5690—5697, Рыбников, т. I, стр. 101.
5710
5713
5714
5720
5725
57зо
6735
5740
Печет она калачики крупичаты.
Калачик съешь — другого хочется,
Другой съешь —по третьем душа горит,
Третий съешь — четвертый с ума нейдет».
Говорит Владимир стольно-киевский:
«Я вижу, что ты молодец захвастливый к
Как бы на эту пору на времечко
Был бы молодой Чурила, сын Пленкович,
Он бы знал, что с тобой поговорить!»
Скоро-наскоро двери отворяются,
Чурила в покои появляется,
Крест он кладет по-писанному,
Поклон он ведет по-ученому,
Кланяется на все четыре стороны,
Князю с княгиней Апраксьей в особину,
Прочим всем князьям и боярам думныим,
Вельможам и купцам богатыим,
И поляницам удалыим,
И сильным, могучим богатырям всем в особину,
А ему не клонит буйной головы.
Говорил боярин Дюк Степанович:
«Солнышко Владимир, князь стольно-киевский!
Это кто пришел к вам в палаты белокаменны,—
Настоящая пастушина деревенская,
Али будто пень залесский?
Он знал господу богу поклонятися
И тебе князю поклонитися,
А мне, удалому доброму молодцу,
Не клонит буйной головы!»
Тут с Чурилой порассорились.
Говорит боярин Дюк Степанович:
«Молодой Чурила, сын Пленкович!
Можешь ли ты со мной .споровать?
Ты предо мной пастушина деревенская.
У свет государыни-матушки,
1 С тихи 5 6 9 8 —5 7 1 3 , Р ы бников, т. I, ст р .
185
194— 195.
У честной вдовы Матрены Тимофеевны1,
5745 У нас цветны платья не держатся:
Потому они не держатся,
Что швецы у нас не выводятся.
Толпа швецов со двора сошла,
А другая толпа швецов на двор пришла.
675° Это хвальба, да не похвальба:
Есть несколько лошадей —
Стоят на стойлах лошадиныих,
Все зоблют пшеницу белоярову,
Только выскочат на чисто поле прогулятися.
5750 Это хвальба да не похвальба:
Есть насыпано двенадцать погребов глубокиих,
Красного золота, чистого серебра,
Мелкого скатного жемчуга.
На один я погреб —на красное ;на золото —
5755 Скуплю и продам ваш город Киев».
Тут солнышку князю речи не прилюбилися:
«Какого нам послать оценщика,
Оценить животы все Дюковы?
Ежели послать смелого Алешу Поповича —•
6760 У него глаза завидные —поповские,
Заглядятся у него глаза на именье-богачество,
Не оценит живота Дюкова.
Ежели послать Чурилу, сына Пленковича,—
Тот щаплив меж бабами да меж девками,—
57051 Не оценить Дюкова живота.
Надо послать грамотой вострого,
На речах разумного, с гостями почестливого:
Послать иного некого,—
5769 Послать молода Добрыню Никитича!»12
5770 Отправились они во Индию во богатую,
Подъехали под Индию под богатую,
1 У Рыбникова: Афимъи Александровны, т. II, стр. 211.
2 Стихи 5714— 5769, Рыбников, т. II, стр. 211— 213.
186
5776
5ш
5782
5785
579°
5795
580°
5805
Повыстали на гору на высокую,
Увидели Индию богатую,
Сами говорят таково слово:
«Знать, боярин Дюк Степанович ,
Послал туда весточку на родину,
Чтобы зажгли Индию богатую:
Горит Индия богатая!»
Как подъехали они ближе де:
Это крышечки в домах золоченые,
Это маковки иа церквах самоцветные1.
Как будет Добрыня Никитинич
Во славной во Индии, во богатые,
Поглядит: ведут старую старуху, старо-матеру
п од руку пять девиц, и иод другую, пять девиц.
Он зашел спереди и поздравствовал:
«Здравствуй, Дюкова матушка!»
Она говорит: «Я не Дюкова матушка,
Я Дюкова холуйница.
Дюкова матушка назади идет».
Поглядит: ведут вторую
Старую старуху, старо-матеру
Под руку десять девиц,
И под другую десять девиц.
Он зашел спереди, поздравствовал:
«Здравствуй, Дюкова матушка!»
Она говорит: «Я не Дюкова матушка,
Дюкова я рукомойница».
Третью ведут старуху, старо-матеру
Под руку ведут тридцать девиц,
И под другую тридцать девиц;
Над ней несут подсолнечник,
Чтобы от красного солнца
Не запеклось ее лицо белое;
Впереди стелят сукна багрецовые,
Сзади сукна убираются;
1 Стихи 5770—5781, Рыбников, т. I, стр. 200.
187
бею
5815
5820
5825
583°
6835
584°
На ней надето платье цветное,
На платье подведена краса поднебесная-.
Печет красное солнышко,
и светит светел месяц,
Рассыпаются частые мелкие звездочки.
Он зашел спереди и поздравствовал:
«Здравствуй, Дюкова матушка!»
Она брала его за белы руки,
Целовала во уста во сахарные,
Называла удалым добрым молодцем:
«Здравствуй, удалый добрый молодец!
С коей земли, с коей орды,
Коего отца, какой матушки,
Как Тебя, молодца, именем зовут?»
Он говорит: «Я из той земли,,
Из славного города из Киева,
Молодой Добрыня Никитинич.
Я видел твоего сына любезного
Во городе во Киеве,
У солнышка Владимира на честном пиру;
Он хвастал тобою, матушкой,
И несчетной золотой казной.
Так я приехал описывать ваши животы».
Она говорит ему таково слово:
«Молодой Добрыня Никитинич!
Наших животов тебе не описать и не оценить».
Брала за белы руки,
Повела в палаты белокаменны,
Садила за те столы дубовые,
За ества сахарные,
Подносила ему калачики крупичаты,
Водочки сладкие, меды стоялые.
.Он как чару пьет —другой хочется,
Другую пьет — по третьей душа горит,
Калачик ест—другой хочется,
Другой ест —по третьем душа горит.
Она и говорит ему таковы слова:
188
«Ай же, Добрыня Никитинич!
5845 Пора тебе итти мои животы описывать». ,
Вела ко первому погребу —к красному золоту,
Приказала золото выкатывать:
Он издержал три телеги ордынские
Бумаги гербовые,
5850 Но нехватило одного погреба олисать.
Она повела по другим по остатним погребам:
Он только головкой пошатывает.
Повела, где висят платья цветные,
Он только головкой пошатывает
И не может применить ума-разума.
Повела, где стоят добры кони:
5857 Он только головкой пошатывает1.
5858 Повывела она на широкий двор:
Течет тут струйка золоченая,—
Тут не могли они сметы дать.
Говорила мужикам она, оценщикам:
«Вы скажите-ка солнышку Владимиру,
Пускай продаст на бумагу весь Киев-град,
На чернила продаст весь Чернигов-град,
5865 Тогда пусть приедет животишечки описывать»12.
Старина пятая
ДЮ К И Ч У Р И Л А
5866 Приезжал Добрыня3 к солнышку князю Владимиру,
Говорит ему таковы слова:
«Солнышко, князь стольно-киевский!
Где нам оценить Дюковы животы?!
5870 5 1 издержал три телеги ордынские
1 Стихи 5782—5857, Рыбников, т. II, стр. 213—216.
2 Стихи 5858—5865, Рыбников, т. I, стр. 201—202.
3 У1 Рыбникова слово Добрыня пропущено.
189
5875
5880
sees
5891
5892
5895
5900
Бумаги гербовые,
Но не мог оценить одного погреба.
А всех насыпано двенадцать погребов глубокиих.
Сколько висит платья цветного,
Сколько стоит добрых коней
На стойлах кониныих,—
Не найти нам оценщиков
Во славном городе во Киеве,
И не наполнить бумаги гербовые
На именьице на Дюково».
Говорит молодой Чурила, сын Пленковш
«Солнышко Владимир князь!
Подкупил Добрынюшку молодой Дюк
Степанович.
Когда много у него именья-богачества,
Ударить с ним о велик заклад,
О тридцати о тысячах:
Который из нас прощапит ровно три года,
Чтобы были в каждый день
Платья переменные и кони переменные,
Чтоб ездить на каждый день
К заутрене, к обедне и вечерне»1.
Говорит ему Дюк таковы слова:
«Просишь ты, Чурила Пленкович,
Бить со мной о велик заклад:
Живешь ты в своем стольно-Киеве,
Кладовые-то полны, одежицы наполнены.
А мое ведь дело есть дорожное,
Мое платье здесь завозное».
Ударил с ним Дюк Степанович о велик заклад:
На три года поры-времени,
Проездить им по городу по Киеву
На добрых на конях богатырскиих,
На себе носить одежицу бы сменную,
Сменную одежицу-то каждый день,
1 Стихи 5866—5891, Рыбников, т. II, стр. 216.
190
5905 Каждый день носить одежду снова-наново.
Тут Дюк Степанович, княженецкий сын,
Скорешенько садился на червленый стул,
Он писал письма скорописчаты,
Писал эти письма, запечатывал,
5910 Полагал во сумки переметные,
И выходил Дюк на широкий двор
К своему коню богатырскому.
Полагал он эти сумки переметные
Под славное седелышко черкасское,
5915 \\ отпускал добра коня во чисто поле.
Пошел его добрый конь чистым полем
Во славную Индию во богатую.
Прибегает добрый конь на широкий двор,
На широкий двор на княженецкиий.
5920 Усмотрели его Дюковы конюхи любимые,
Что прибежал добрый конь от Дюка Степановича,
И сказали его родитель-матушке:
«Видно, нет жива Дюка Степановича!»
Тут она скорешенько бежала на широкий двор,
5925 Подходила ко добру коню,
Сама горько заплакала,
Говорила таковы слова:
«Мой любимый сын Дюк Степанович
Положил буйну головушку
6930 На матушке на святой Руси!»
Подходят конюхи любимые,
Стали добра коня расседлывать,
И под седелышком черкасскиим,
На потничке семишелковом
5935 Нашли они сумки за печатями,
Подают честной вдове Матрене Тимофеевне.
Берет она во белы руки,
Скоро-наскоро сумочки распечатала,
Смотрела эти письма скорописчаты,
5940 Весьма-то она возрадовалась,
Что жив-то ее любимый сын.
191
5945
5950
5955
бэбо
5965
6970
6974
6975
Приказала конюхам лю'бимыим
Насыпать коню пшены белояровой,
Подносить велит свежей ключевой воды.
Сама шла в палаты белокаменны,
Брала золоты ключи,
Шла в погреба глубокие,
С собою брала оценщичков,
Оценщичков брала расценщичков.
Складывали и укладывали одежду драгоценную
И дали сметы на три года поры-времени,
Всякий день носить одежду снова-наново.
Приказала конюхам любимыим
Седлать коня богатырского
Под седелышко черкасское.
Полагали потничек они шелковенький,
И под этот потничек полагали письма
скорописчаты
И ко седелышку черкасскому
Привязали одежду драгоценную,
\\ отпускали коня в стольно-Киев-град.
Шел добрый конь чистым полем — не замешкался,
Он скорешенько прибежал в стольно-Киев-град,
Ко князю Владимиру на широкий двор.
Выходил Дюк Степанович на широк двор,
От седелышка черкасского
Он снимает одежду драгоценную,
Из-под потничка шелковенького
Вынимает письма скорописчаты
От своей родитель-матушки.
Пришел в палату белокаменну,
Одел одежду драгоценную.
И поехали по городу по Киеву
С молодым Чурилушкой Пленковичем
На своих на добрых конях богатырскиих1.
Чурила, сын Пленкович,
1 С тихи
5 8 9 2 —5 9 7 4 ,
Ры бников,
192
т . I,
стр.
103— 106.
Обул сапожки зелен сафьян:
Носы шилом, а пяты востры,
Под пяту хоть соловей лети,
5979
А кругом пяты хоть яйцом кати1.
6980
Стали они ездить день за день,
'День за день и еще год за год,
Проездили поры-времени по три года.
Последний день поехали к заутрене христовские.
Молодой Чурилушка Пленкович,
5985
Надел он одежицу драгоценную:
;Строчечка одна строчена чистым серебром,
Другая строчена красным золотом;
В пуговки вплетано по доброму по молодцу,
В петельки вплетано по красной по девушке:
6 уу°
Как застегнутся — так обнимутся,
А расстегнутся — и поцелуются.
Поглядел Владимир на праву руку,
На молода Чурилушку на Пленковича,
Говорил Владимир таковы слова:
5995
«Молодой Дюк Степанович
Прозакладывал свое именье-богачество!»
А молодой Дюк Степанович
Одел одежду драгоценную:
Строчечка строчена чистым серебром,
6 °°°
Другая строчена красным золотом,
В пуговки вплетано по доброму по молодцу,
В петельки вплетано по красной по девушке:
Как застегнутся — так обнимутся,
А расстегнутся — и поцелуются.
6005
На головушке у Дюка сделана шапочка:
Спереди введено красное солнышко,
Сзади введен светел месяц,
А на верховьице будто жар горит.
Говорил старый Бермята Васильевич12:
1 Стихи 5975—5979, Рыбников, т. II, стр. 547.
2 У Рыбникова : тихий Дунсаошка И ванович, т. I, стр. 107.
193
6010 «Владимир, князь стольно-киевский!
Посмотри-ка теперь на леву руку:
Молодой Чурилушка Пленкович
Прозакладывал свою буйную головушку».
Сели на добрых коней, поехали
6015 По славному по городу по Киеву
И ко ласковому князю ко Владимиру.
Приехали они на широкий двор
И садились за столики дубовые,
На скамеечки окольные,
s°2 o Есть-то ествушки сахарные,
Испивать-то питьица медвяные.
Подходит Чурилушка Пленкович,
Говорит Чурилушка таковы слова:
«Что же ты, холопина дворянская, расхвастался
6025 Своим великим имением-богачеством?
Ударим-ка со мною о велик заклад,
Чтобы на своих на добрых конях богатырскиих
Нам разъехаться с раздольица чиста поля
И скочить через матушку Днепру-реку».
б°зо Молодой Дюк Степанович
Говорит ему таковы слова:
«Ай же ты, Чурила Пленкович!
Тебе просто бить со мною о велик заклад:
Твой-от богатырский конь
6035 Стоит у своих конюхов любимыих,
Ест он пшеницу белоярову,
Испивает свежу ключеву воду,
А мое-то есть конишечко заезжено».
Тут его сердце приужаснулось,
6040 Скоренько он бежал на широкий двор,
Пал на спину лошадиную,
Сам-от он лежал да выговаривал:
«Мой добрый конь богатырскиий!
Не смею бить о велик заклад,
;во45 Чтобы нам с Чурилой Пленковичем
Скочить через матушку Днепру-реку
194
На своих на добрых конях богатырскиих».
Проязычил ему добрый конь языком
человеческим:
«Не убойся страха, Дюк Степанович,
в°5° Бейся с ним о велик заклад:
Перенесу я через матушку Днепру-реку
На своих на подложных крылах лошадиныих,
Не уступлю я братьям болыниим,
А не только что братцу меньшему:
6055 Мой больший брат у Ильи у Муромца,
А середний брат у Добрыни Никитича,
Я, третий брат, у Дюка Степановича,
А четвертый уж брат у Ч)филы Пленковича».
Тут он пошел в палату белокаменну,
б°бо Ударили они о велик заклад,
Стали добрых коней заседлывать.
Молодой Дюк Степанович
Сам выходил на широкий двор,
Своими руками добра коня заседлывал,
Заседлывал он и улаживал.
Садился Дюк на добра коня,
6067 Поехали они с Чурилушкой Пленковичем1.
6068 Говорит Чурила, сын Пленкович:
«Поезжай наперед, Дюк Степанович,
Через матушку Днепру-реку!»
Говорит боярин Дюк Степанович:
«Молодой Чурила, сын Пленкович!
Твой задор зашел наперед:
Тебе ехать через матушку Днепру-реку!»
Поехал Чурила, сын Пленкович:
Конь скочил до полу-реки,
На полу-реки и плавает.
. Разъехался боярин Дюк Степанович:
Конь скочил через матушку Днепру-реку,
608°
На один замах от реки скочил ровно три версты.
1 Стихи 5980—6067, Рыбников, т. 1, стр. 106—108.
13*
195
6085
6088
6089
6095
8099
6100
0107
Назад он разъехался:
Изымал Чурилу за желты кудри,
Выводил на крутой берег,
Завел отсекать ему буйну голову.
Стали умаливать-упрашивать
Старые старухи, молодые молодухи
И красные девушки
О молодом Чуриле, сыне ПленковичеЧ
Говорил Владимир стольно-киевский:
«Молодой боярин Дюк Степанович!
Не руби ты Чуриле буйну голову,
Оставь нам Чурилу хоть для памяти».
Говорил боярин Дюк Степанович:
«Ах ты ей, Чурилушка Плеикович!
Князем Владимиром упрошенный,
Киевскими бабами уплаканный!
Не езди с нами, с богатырями12,
А сиди во граде во Киеве,
Во Киеве во граде, между бабами!»3
Садился Дюк на добра коня,
Сам говорил таково слово:
«Прощай, свет-государь, Владимир князь,
Прощай, княгиня Апраксия,
Прощайте, бояре все киевские,
Прощайте, купцы именитые,
Прощайте, мужики огородники!»
И поехал Дюк в Индию во богатую4
1 Стихи 6068—6088, Рыбников, т. II, стр. 221— 222.
2 У Рыбникова: с 'бурлаками, т. I, стр. 199.
3 Стихи 6089—6099, Рыбников, т. I, стр. 199.
4 Стихи 6100—6107, Рыбников, т. II, стр. 553.
196
Cm а р и н а ш е с т а я
КАТ Е РИНА МИКУЛИЧНА
И В А С И Л И С А МАИ У Й Л О В И Л
6108 Накануне праздника Христова дня,
Канун честного благовещенья,
Выпала порошица — снег молодой.
По той пороше, по белому снежку,
Не белый горностай следы прометывал,
Ходил, гулял купав-молодец,
На имя —Чурила, сын Пленкович.
6115 Загулял Чурила ко Бермяте, ко высокому терему:
Бермяты того дома не случилося,
Одна Катерина прилучилася,
Отворяла окошечко косящатое;
Не белая лебедушка прокырчала,
612°
Говорила Катерина Микулична:
«Удалый дородный добрый молодец,
Премладой Чурила, сын Пленкович!
Пожалуй ко мне во высок терем:
У меня Бермяты во дому не случилося,
6125 Я одна, Катерина, прилучилася».
Пришел Чурила во высок терем,
Крест кладет по-писанному,
Поклон ведет по-ученому,
На все стороны поклоняется
6130 Желтыми кудрями до самой земли,
Катерине Чурила — в особииу.
Брала Катерина доску хрустальную,
Шахматы брала серебряные,
Начала играть с ним во шахматы,
6135 Говорила Катерина таково слово:
«Младой Чурила, сын Пленкович!
Я тебя обыграю, тебе бог простит,
А ты меня обыграешь — тебе сто рублей».
Первый раз Чурила ей мат давал,
6140 Взял с Катерины денег сто рублей.
197
6145
6150
6155
616
°
6165
6175
'Другой раз играл, ей другой мат давал,
Взял с Катерины денег двести рублей.
Третий раз играл, третий мат давал,
Взял с Катерины денег триста рублей.
Бросала Катерина доску хрустальную,
Шахматы бросала серебряные,
Сама говорила таково слово:
«Премладой Чурила, сын Пленкович!
Я не знаю — играть с тобой во шахматы,
Я не знаю — глядеть на твою красоту,
На твои на кудри на ’желтые,
На твои на перстни злаченые:
Помешался у меня разум во буйной голове,
Помутились у меня очи ясные,
Смотрючи, Чурила, на твою красоту».
Брала Чурилу за руки белые,
Вела его в ложни во теплые,
Ложилась на кровать слоновых костей,
На мягкую на перину на пуховую.
Начали с Чурилой забавлятися.
Была у Бермяты девка-чернявка его,
Ходит она по терему, мурчит да бурчит:
«Хороша Катерина дочь Микулична!
Уж я пойду к Бермяте, накучу да намучу».
Того Катерина не пытаючи,
В ложнях с Чурилой забавляется.
Пошла девка в божью церковь.
Приходила девка в божью церковь,
Говорила девка таково слово:
«Ласковый мой хозяинушка,
Старый Бермята, сын Васильевич!
Стоишь ты во церкви, богу молишься,
Над собой невзгоды не ведаешь,
А у тебя в тереме гость гостит,
Незваный гость, неприказанный,
С твоей-то женою забавляется».
Говорил Бермята таково слово:
198
6180
6185
8190
6195
,6 2 0 0
б2°5
62
Ю
«Правду говоришь, девка,—пожалую,
А нет — тебе, дуре, голову срублю».
Говорила девка таково слово:
«Мне, сударь, не веришь, поди сам посмотри».
Пришел Бермята из божьей церкви,
Пришел Бермята ко высокому ко терему,
Застучал во кольцо во серебряное.
Спит Катерина, не пробудится.
Застучал Бермята во второй након,—
Спит Катерина, не пробудится.
Застучал Бермята во третий након
Изо всей могу ты богатырские:
Все терема пошаталися,
Маковки поломалися.
Услышала Катерина Микулична,
Выбегала в одной тоненькой рубашечке без пояса,
В одних тоненьких чулочках без чеботов,
Отпирала Катерина широкие ворота,
Впускала Бермяту Васильевича.
Говорил Бермята таково слово:
«Что, Катерина, не нарядна идешь?
Сегодня у нас ведь честной праздничек,
Честное Христово благовещенье».
Говорила Катерина Микулична:
«Ласковый мой хозяинушко,
Старый Бермята сын Васильевич!
Болит у меня буйна голова,
Опустилась поясница до пояс.а,
Во нижние во черева:
Не могу я хорошо обрядитися».
Пришел Бермята во высок терем,
Увидел платье все Чурилово,
ц шапку, и сапоги Чуриловы,
Говорил Бермята таково слово:
«Хороша ты, Катерина, дочь Микулична!
Я это платье на Чуриле все видал».
Умеет Катерина ответ держать:
199
6215 «Ты ласковый мой хозяинушка,
Старый Бермята, сын Васильевич!
У моего родимого брателька
Конями с Чурилой поменяно,
Цветным-то платьем побратано».
Тогда Бермята не пытается,
Берет со стопки саблю острую,
Идет Бермята в ложню теплую,
Увидел Чурилу на кровати слоновых костей.
Не лучная зоренька просветлила,
6225 Острая сабелька промахнула,
Не белый горох расстилается,
Чурилова кровь проливается,
По той по середе кирпичные
Чуриловы кудри валяются.
6230 Услыхала Катерина Микулична,
Брала два ножа она, два острые,
Становила ножи червлены в сыру-землю,
Разбегалась на ножики на острые
Своею она грудью белою,
бгз5 Подрезала жилья ходячие,
Выпустила кровь горячую.
Погибло две головушки,
Хорошие головы, наилучшие,
Тут-то Чуриле смерть пришла.
6240 А старый Бермята Васильевич
Дождался Христова воскресения,
Прожил неделю-то он светлую
Да старую девку-чернавушку
Взял за правую за рученьку,
Сводил девку во божью церковь,
6246 принял с девкой золоты венцы1.
6217 Солнышко Владимир, князь стольно-киевский
Задернул почестный пир
1 Стихи 6108—6246, Рыбников, т. II, стр. 532—536.
200
На всех князей, на бояр,
6250 На всех могучих богатырей,
На всех поляниц на удалыих.
Съезжались на почестный пир
Все князья и все бояре,
Все могучие богатыри,
6255 Все поляницы удалые.
Приезжает Ставер, сын Годинович,
По ступенькам ставился тихошенько,
Садился за дубовый стол.
Они пили, веселилися,
6260
Все стали пьяны-веселы,
Все на пиру порасхвастались.
Говорит Ставер, сын Годинович:
«Солнышко Владимир, князь стольно-киевский 1
Чем же мне, молодцу, похвастати?
6265 (Силою я вышел не сильныий,
А богатством не богатыий,
Добра коня не случилося.
6268 Только хвастать мне не хвастать молодой женой Ч
6269 Моя молодая жена Василиса Мануйловна3
Ваш город Киев скупит и продаст,
Князей-бояр всех обманет,
Тебя, солнышко, обманет и проведет».
Солнышку князю те речи не прилюбилися,
За те речи неумильные
6275 Посадили Ставра в погреба глубокие.
Был при Ставре тут свой человек,
Он садился на добра коня,
Ехал во землю латинскую3,
К молодой Василисе Мануйловне.
ess» Приехал к ней на широк двор,
Становил тут добра коня,123
1 Стихи 6.247—6268, Гильфердинг, ст. 125—126.
2 У Рыбникова: Василиса М икуличт, т. II, стр. 233.
3 У Рыбникова: ко городу Чернигову, ггам же.
20 !
6285
«290
«295
63°°
6305
6310
6315
Сам шел в палаты белокаменны,
Говорил этот свой человек:
«Молодая Василиса Мануйловна!
Над собой невзгоды не чаешься:
Во славном во городе во Киеве,
У солнышка князя у Владимира на честном пиру,
Твой-то Ставер, сын Годинович,
Похвастал тобой, молодой женой,
з а хе речи неумильные
Посажен в погреба во глубокие».
Она вставала на резвы ноги,
Говорила таковы слова:
«Чем-то Ставра будет повыкупить,
Как-то Ставра будет повывести?
Не выкупить Ставра золотой казной,
И не вывести силой могучей богатырскою:
Повывести будет Ставра догадками женскими».
Тут писала она ерлыки скорописчаты,
Писалась той земли латинские,
Грозным послом Васильюшком,
О добром о деле, о сватовстве
Ко солнышку князю Владимиру
На любезной его на племяннице,
На молодой Любаве Путятичне.
Сама подбрила волосы по-мужичьему,
Надевала платье мужское,
Потом шла на широк двор,
Брала себе добра коня,
Ехала ко стольному городу Киеву,
Ко солнышку князю Владимиру,
Ко Владимиру на широкий двор.
Становила добра коня посреди Двора,
Сама шла в палаты княженецкие,
Крест клала по-писанному,
Поклон вела по-ученому,
Клонилась на все четыре стороны,
Солнышку-князю с княгиней Апраксьей в особину,
202
Молодой Любаве Путятичне в особину.
6320 Клала ерлыки на дубовый стол.
Тут вставал солнышко Владимир князь
На резвы ноги,
Брал ерлыки во белы руки,
Ерлыки распечатывал,
«зге д о каждого словечка высматривал,
Сам говорил таковы слова:
«Любезная племянница!
Желаешь ли итти во замужество
В землю латинскую,
6330 За грозна посла Васильюшка?»
Она и говорит:
«Родитель ты мой дядюшка!
Воля твоя то есть!»
«Так надо собрать князей думныих».
6335 Собирал он князей думныих.
На думу крепкую,
Все согласились отдать во замужество.
Говорит молодая Любава Путятична:
«Родитель мой дядюшка,
взад Солнышко, князь стольно-киевский!
Не отдайте вы девчину за женщину:
У него походка то частенька,
Частенька походка, ж... крутенька,
Речь проговорит — все с провизгом;
6345 Самые те все приметы женские:
На лавку сядет — так стегна жмет».
Он говорит: «Мы можем посла повыведать.
Положим спать во спальню во теплую,
На перину пуховую:
635° Ежели станет яма под плечами, так мужчина,
Ежели станет яма под ж..., так женщина».
Положили его спать во спальню во теплую,
На перину пуховую.
Она спала —где быть плечами, там ж...,
6355 И сделала яму под плечами.
203
6360
6365
6370
6375
6380
6385
6390
Вставала поутру по-раннему,
До солнышка князя Владимира.
Приходит солнышко Владимир князь,
Говорил сам таково слово:
«грозен посол Васильюшка!
Что же ты скоро встал?»
Он ему отвечал таковы слова:
«У нас-то спят не по-домашнему,
Не по-домашнему спят, а по-дорожному».
Тут не могли посла повыведать.
«Это не правда есть,
Мы можем посла повыведать:
Истопим мы парную баенку,
Пошлем посла во парную во баенку
Со солнышком со князем Владимиром:
Ежели мужчина, то пойдет во баенку,
Ежели женщина, то не пойдет со солнышком
Со князем со Владимиром во баенку».
Взяли истопили парную баенку,
Говорят грозну послу Васильюшке:
«Не угодно ли с дорожки сходить попариться
Со солнышком со князем со Владимиром?»
Он и говорит:
«Хорошо с дорожки попариться».
Исправлялся во парную баенку
Со солнышком князем со Владимиром.
А у солнышка князя были справы княженецкие;
Она впереди его вбежала во парную во баенку,
Одной рукой скидывалася,
д другой рукой умывалася.
Опять скоро надевалася
И солнышку князю во встречу попалася.
Говорил солнышко Владимир князь:
«Что же ты, грозен посол Васильюшка,
Скоро упарился?»
«У нас парятся не по-домашнему,
А у нас парятся по-дорожному».
204
6395
б4оо
6405
641°
6415
6420
«425
И тут не могли посла повыведать.
Согласился отдать Любаву во замужество.
Пошло у них столованье — почестей пир.
Все на пиру пьяны-веселы,
Только не весел грозен посол Василыошка.
Говорил солнышко Владимир князь:
«Кто бы мог развеселить
Грозна посла Василыошка?»
Говорят иные, что некому
Развеселить грозна посла Васильюшка.
Развеселит ли один Ставер,
Стар Ставер, сын Годинович:
Он мастер играть во гусли яровчаты.
Говорил солнышко Владимир князь:
«А как выпустить Ставра,
Так не видать Ставра.
И разгневить посла не хочется.
а что мне разгневить посла,
7Лучше выпустить Ставра».
Выпустил Ставра из погребов глубокиих,
Стал Ставер гуселок налаживать,
Гуселок налаживать, струнок натягивать:
Струночку натягивал от Киева,
Д р угу—от Царя-града,
Третью — с Иерусалима; !
Повел он тонцы великие,
Припевки-то припевал из-за синя моря.
Как стал тут грозен посол
Васильюшка похаживати,
Стал он поплясывати,
Стал выговаривать:
«Солнышко Владимир князь!
|Дай мне Ставра сходить до бела шатра,
Д о бела шатра сходить прогулятися!»
Говорит солнышко Владимир князь:
«Ступайте во чисто поле прогулятися!»
Как выходили во чисто поле,
205
G*30 Сама говорила таковы слова:
«Помнишь ли, Ставер,
Когда мы с тобой были маленькие,
Сваечкой с тобой мы поигрывали,
У тебя была сваечка точеная,
6435 у Меня было колечко золоченое?»
Он говорит:
«Я во давние годы не упамячу».
Она говорит:
«Глупый Ставер, сын Годинович!
644° Этак ты не узнаешь своей молодой жены,
Василисы Мануйловны?»
«Я свою молоду жену,
Василису Мануйловну,
Узнаю через тридцать лет».
6445 Она говорит:
<Глупый Ставер, сын Годинович!
Не то через тридцать лет,
Не узнал ты меня через три месяца:
Ведь я твоя молода жена, Василиса Мануйловна!
645° Брала его за белы руки,
Целовала его в уста во сахарные,
Называла его мужем любезныим,
Старым Ставром, сыном Годиновичем;
Скидывала платье мужское,
6455 Надевала платье женское.
Говорил Ставер, сын Годинович:
«Что-де нам будет от солнышка князя
Владимира!»
Она говорит:
«Ничего не будет,
646° Пойдем ко солнышку князю Владимиру».
Пошли они ко солнышку князю Владимиру,
Приходили в палаты княженецкие,
Говорил Ставер, сын Годинович:
«Солнышко Владимир князь!
6465 Хы просватал свою племянницу
206
За мою молоду жену».
Солнышку князю стыдно стало.
Сам говорил таковы слова:
«Правдою хвастал Ставер, сын Годииович,
6470 Своей молодой женой, Василисой Маиуйловной!
В первой вине тебя бог простит.
Поезжай во свою землю латинскую,
Больше нигде не хвастай молодой женой!»
Они тут садились на добрых коней,
6475 Поехали во славную землю латинскую
Старина седьмая
ЛЮБАВА П У Т Я Т И Ч Н А
6476 Как во славной земле было латинскоей12
У Гремита короля, сына Мануйлова,
Было пированье, столованье,
Был у них, братцы, почестей пир,
6480 -На многих князей, все на бояров,
На тех бурзов-мурзов удалыих.
Гремит король, по полу погуливает,
Веселую речь сам выговаривает:
«Гой еси мои князья-бояре!
6485 Кто из вас знает сужену,
А по-русски назвать, жену венчальную?»
Сидел за столом за передниим
Стар Ставер, сын Годинович3
Вставал Ставер на резвы ноги,
6490 Подходил ко Гремиту поблизешенько,
Поклонился он Гремиту понизешенько:
«Я-то прежде был в земле русскоей,
1 Стихи 6269—6475, Рыбников, т. И, стр. 233—243.
2 У Ончукова: Турецкоей, стр. 292.
3 У Онч}пкова: Молодой-де Идол да сын Жидойлович, там, же.
207
Во том во городе во Киеве,
У того у князя у Владимира,
У него есть ныне племянница,
6496 Молода Любава1 Путятична!»12
6497 Из-за моря, моря, братцы, синего
Приходило три червленых корабля,
В тех-то кораблях пришел Гремит Мануйлович3
6500 Ко ласкову князю ко Владимиру.
Он пришел к нему свататься
На любимой его племяннице,
Говорил он таковы речи:
«Гой еси, мои три басурманина,
6505 Вы младые корабельщики!
Подите ко городу ко Киеву,
Ко ласковому князю ко Владимиру;
Сватайтесь на его любимой племяннице,
Чтобы с чести за меня отдал он, с радости,
6510 Без драки-кроволития».
Приходят три-то корабелыцичка
Ко князю Владимиру в светлы светлицы,
Не крестят они лица поганого,
Не молятся чудным образам.
6515 Бьют они челом князю Владимиру,
А князьям, боярам не бьют челом, не
поклоняются.
«Здравствуй, Владимир стольно-киевский!»
«Здравствуйте, дородны добры молодцы!
Три младые корабелыцичка!
652° Ведь пришли вы торговать
Товарами разноличными,
Торгуйте у меня безданно, беспошлинно».
Говорят тут три басурманина:
1 У Ончукова: Анна, княженецка дочь, егр. 292.
2 Стихи 6476—6496. Ончуков, сгр. 292—293.
3 У Маркова: пришло поганое Идолище, етр. 423.
208
6525
безо
«535
шо
6545
655°
«555
«Не товарами пришли торговать разноличными,
Мы пришли к тебе свататься
На твоей любимой племяннице
За Гремита Мануйловича.
Ты отдай за него, с чести, с радости,
Без драки отдай кроволития».
«Гой еси, младые три корабелыцичка!
Вы дайте мне сроку три годика подумати».
«Не дадим тебе сроку три годика,
Не дадим тебе сроку два годика,
Не дадим тебе сроку единый год,
;не дадим тебе сроку и три месяца».
«Дайте мне сроку на три суточки!»
Говорят тут три басурманина, три мурина:
«Бессрочного, братцы, времени на свете нет».
Давали князю сроку на три суточки.
А во ту пору, во то время
Собирал Владимир князь почестей пир
На князей своих, на бояров.
А как все на пиру сидят,
Пьют, едят да прохлаждаются.
Говорил Владимир таковы речи:
«Как ведь все князья, бояре!
Пришел ко мне свататься Гремит Мануйлович
На любимой моей племяннице.
Заступитесь за нее, мою племянницу».
Говорили князья, бояре:
«Мы не будем губить народу православного .
За твою родную племянницу>
Не будем проливать крови понапрасному».
Пошел Владимир князь со честна пиру,
Повесил буйну голову с могучих плеч;
Он пошел прямо к Любаве Путятичне1
В светлу светлицу.
Увидела Любава Путятична:
1 У Маркова: к Марфе Дмитриевне, стр. 423.
Руский народный эпос
209
Идет ее дядюшка
C5G0 Не по-старому, не попрежнему.
Спрашивала Любава Путятична:
"Что же, дядюшка Владимир князь!
Идешь ты ко мне
Не по-старому, не попрежнему:
6565 Повесил буйну голову с могучих плеч?»
«Гой еси, моя родная, любимая племянница!
Подошел Гремит Мануйлович,
Сватается на тебе, Любаве Путятичне.
Если с чести не отдам, так боем возьмет».
6570 Говорит Любава Путятична:
«Гой еси, дядюшка мой родимыий!
Не губи народу понапрасному,
Не проливай крови горючеей,
Отдавай меня с чести, с радости,
0575 Без драки отдай кроволитноей.
Только дай приданое — три черных корабля:
Первый корабль нагрузи пивом хмельныим.
Второй корабль нагрузи ты зеленым вином,
Третий корабль нагрузи медом сладкиим;
653° Провожатых дай моих братьев
Крестовых, все названныих.
Первого братца дай Добрынюшку Никитича,
Второго братца дай Михайлушку Потока1,
А третьего братца — Алешеньку Поповича».
6535 Давал ей князь три черных корабля,
Нагружал напитками разноличными.
Повелась у, князя тут свадебка.
Посылали звать Добрынюшку с Михайлушкой
Душей красных девицей.
659° Они ходят, зовут красных девицей,
Зовут они молодых-то вдов,
Зовут они жен ведь мужниих:
«Милости просим, души красны девицы,
1 У Маркова: Игнатьева, стр. 423.
210
6595
G6°o
6605
6610
6615
662
°
6625
б$зо
К Любаве Путятичне на девью плачь!»
Скоро собирались красны девицы,
Как белые лебедушки на заводи слетались.
Не бела тут на заводи лебедь воскликала,Слезно Любава Путятична восплакала.
Заплакали слезно красны девицы,
А пуще заплакали по ней молоды вдовы,
Еще пуще заплачут жены мужние.
Как отплакали тут красны девицы,
Пошла у Владимира свадьба навеселе.
Пришел Гремит Мануйлович,
Садился он за столы белодубовы,
За питья, за ествы сахарные.
Пили, ели, напивалися,
Повели Любаву на черны корабли.
Провожал ее народ православныий,
Провожают ее, слезно плачутся.
Приходила Любава на червлен корабль,
Заходит она в каюту корабельную,
А при ней Добрынюшка Никитич млад.
Потянула поветерь способная,
Пошли корабли во сине море.
А как Русская земля потаилася,
Как поганая земля заменилася,
По божьей было по милости,
Пала тут тиха тишина,
н е несет никуда черных кораблей.
Выходила из каюты
Любавушка Путятична на палубу,
Сама она говорит таковы речи:
«Гой еси, братцы крестовые!
Постарайтесь-ка изо всех же сил,
Подорожите моей буйной головой,
Кричите Гремиту Мануйлову во всю голову,
Чтобы он стянул все корабли
Во едино место.
Вы поите басурман всех допьяна,
211
6635
6640
««so
6055
сбб°
R665
Я сама пойду поить Гремита Мануйловича».
Закричал Добрыня громким голосом:
«Гой еси, Гремит Мануйлович!
Зовет тебя Любава Путятична
Связать червлены корабли:
Она хочет сделать пир на радости,
Что своя земля потаилася,
А как ваша земля премеиилася».
Услыхал Гремит Мануйлович,
Он сделался весьма радостен,.
Приказал во едино место связатися.
Повела тут Любава Путятична
Гремита Мануйловича в каюту корабельную,
Садила его на стул ременчатый,
Садила за ествы сахарные.
Она стала наливать чары зелена вина,
Стала наливать чары пива хмельного,
На закуску, на запивку — меду сладкого.
Начал Гремит Мануйлович
Пить, есть без опасности.
Он пьет вино досуха,
Запивает пивом -хмельныим,
Закусывает медом сладкиим.
Вдосталь зашаталась его буйна голова,
Валило его на кроваточку тисовую.
На мягкую перину на пуховую.
Захватил он Любаву в охапочку.
Как заснул он сном богатырскиим,
Со сна на нее накинул руку правую
Накинул на нее ногу левую.
Чуть под ним жива лежит,
Душа в теле полуднует.
Закричала она громким голосом:
«Гой еси, братцы мои крестовые!
Снимите с меня руку Гремитову,
Скиньте с меня ногу Мануйловича».
Прибежал Добрыня в каюту корабельную,
212
Сметывает с нее праву руку,
Скидывает с нее леву ногу.
6670 Соскакивала Любава с кроваточки,
Выскакивала она на палубу корабельную.
Схватил Добрыня востру саблю,
•Отсек Гремиту буйну голову.
Рубили басурман до единого.
6675 Потянула им поветерь способная —
Ко городу ко Киеву,
Ко ласкову князю ко Владимиру.
Приходят они в красен Киев-град,
Услыхал Владимир князь со княгинею,
Встречали со всего города Киева,
Собирался народ православныий. .
6682
Тут пошел у князя пир навеселе, на радости1.
6683 Во ту же было ночку темную,
Любавушке12 чудный сон привиделся;
Находит туча, туча грозная
Со восточные стороночки.
.Иадошла эта туча, туча темная
На дворец она князевый.
Темная туча рассыпалась,
6690 Выпали из тучи ветры буйные,
Выпали из тучи дожди частые.
Разогрело, распекло красно солнышко.
Любавушка скоро пробуждается,
Горючими слезами уливается.
Приходит к ней дядюшка родимыий,
Ласковый Владимир стольно-киевский.
Скоро отпирал двери на пяту.
Сидит она на стуле рыта бархата,
Горючими слезами уливается.
0700 Входит Апраксья-королевична,
1 Стихи 6497—6682, Марков, сгр. 423—429.
2 У Маркова: Марфушки-то, сгр. 34.
213
6705
0710
5715
,!72°
6725
«730
,;735
Увидела Любаву Путятичну,
Говорит она таковы речи:
«Что ты, душечка, Любава Путятична,
Приуплаканы у тебя очи ясные?»
Говорит ей дядюшка родимыий,
Ласковый Владимир стольно-киевский:
«Ты скажи, Любава, сущу правду мне,
Чем, Любава, нездорова ты?»
«Гой еси, дядюшка родимый мой!
Здоровьице у меня по-старому,
По-старому здоровьице, попрежнему.
Только видела чудный сон:
Надошла-то будто туча грозная
Со восточные стороночки:
Рассыпалась, расходилась туча грозная
Над нашим дворцом княженецкиим».
Князь сидит Владимир, призадумался,
Он повесил буйну голову
Со своих могучих плеч,
Прокатились из глаз горючи слезы:
«Уж ты душечка Любава Путятична,
Ты любимая моя племянница!
Какой же придет неприятель к нам,
Разорит меня, князя, со княгинею?»
Апраксья стоит да ухмыляется:
«Не тужи, мое ты красно солнышко,
Ласковый Владимир стольно-киевский!
Этот сон Любавушке самой привиделся:
Как приедет к ней жених свататься,
Буйны ветры—он ведь сам на двор,
Часты дожди — твои слезы есть,
Красным солнцем обогрело — тебе к радости,
Как обрадует тебя большой радостью».
Не успели они слова вымкмвить,
Едет богатырь-от скорым гонцом,
|Бежит Алешенька ведь с весточкой:
«Гой еси, красное наше солнышко!
214
«74°
6745
<575°
€755
С160
6765
€77°
Приехал к нам еще гость на двор,
Незваный-от неждаиныий,
и з той Индии богатые,
Молодой боярин Дюк Степанович!»
Недосуг тут Владимиру рассиживать,
Недосуг ему долго разговор вести.
,Он встречал Дюка Степановича,
Берет его за рученьку за правую,
Ведет его в палаты княженецкие,
Во те ли во гридни столовые.
Говорит молодой боярин-от,
Еще тот ли Дюк Степанович:
«Не сажусь я к тебе, Владимир князь.
Дашь подарок дорогой ведь свой,—
Тогда сяду я к тебе на стул же твой:
Ты отдашь Любаву за меня замуж?»
Говорил тут красно наше солнышко,
Ласковый Владимир стольно-киевский:
«Ты бери-ка, Дюк Степанович,
Ты бери у меня Любаву с чести, с радости».
Приходит к ней дядюшка родимыий:
«Уж ты душечка моя Любава Путятична!
Ты поди-ка, поди в замужество,
За того ли Дюка за Степановича».
Встала Любавушка да поклонилася:
♦«Спасибо тебе, дяденька родимый мой,
Ты умел меня вспоить, вскормить,
Ты умел меня, дядюшка, замуж выдать-то».
Урядили Любаву в дорого платье,
В дорого платье цветное;
Повел ее ведь дядюшка родимыий
За рученьку за правую,
Привел-от к Дюку Степановичу:
«Гой еси, боярин Дюк Степанович!
Ты бери Любаву с чести с радости».
Подавал Дюк Степанович
Обручальный перстень с вставкой драгоценною,
215
6775 Достат этот перстень издалека был:
Подареньице было короля-то все,
Того короля германского,
Подарено было матушке родимоей,
Честной вдове Матрене Тимофеевне.
6780 Стали они скоро отправлятися
Во ту Индию богатую.
Провожал ее брат крестовыий,
Добрынюшка Никитич млад.
Завидели-то Индию богатую,
6785 Крыши у них, как огонь, горят:
У Дюка крыша была красна золота,
Кругом дому текла река медовая,
Бежала тут золота руда.
У них велся пир навеселе,
6790 Они пили, прохлаждались трои суточек.
Позабыла Любава Путятична,
Позабыла она красен Киев-град,
Позабыла дядюшку любимого,
Ласкового князя Владимира,
6795 Позабыла свою тетеньку любимую,
Апраксию-королевичну,
Позабыла всех своих крестовых братьицев.
Хорошо ей житье прилюбилося:
Много у Дюка злата, серебра,
|Много у Дюка платья цветного,
|Много у Дюка нянюшек, мамушек,
6802
Еще больше того сенных девушек1.
1 Стихи 6683— 6802, Марков, Маслов, Богссловскийг стр. 34—37.
КНИГА ШЕСТАЯ
ПОЕЗДКИ БОГАТЫРСКИЕ
Старина первая
МАРИНКА
КАЙДАЛОВНА
6803
Во славном во городе во Киеве,
У ласкова князя у Владимира,
Родилось у него чадо милое.
Со той радости великоей,
Завелся у князя почестей пир,
Про многих князей, многих бояр,
Про тех мещан городовыих,
6810 Про тех купцов, людей торговыих.
Все на пиру пьяны-веселы,
Все на пиру потешаются.
Распотешился солнышко Владимир князь,
Он погуливал по гриденке по светлоей,
6815 По той по середе кирпичатой,
Резвыми ногами он поступывал,
217
6S20
€в25
безо
«835
6840
fi8'15
685°
Белыми руками приразмахивал,
Из речей Владимир выговаривал:
«Гой еси, княгиня мать Апраксия!
Нам кого же поставить во кумовья?»
Говорит княгиня мать Апраксия:
«Надо съездить во Индию богатую1,
Позвать удала добра молодца,
Боярина Дюка, сына Степанова2,
Его поставить во кумовья».
«Кого же послать во Индию богатую?»
«Послать нам Добрынюшку Никитича,
Добрынюшка Никитич — крестовый брат,
Послушает Дюк своего крестовушка».
Говорит солнышко Владимир князь:
«Уж ты есть, Добрынюшка Никитич млад!
Съезди во Индию во богатую,
Позови удала добра молодца
Ко князю во кумовья».
На то добрый молодец не ослушался,
Стал Добрынюшка снаряжатися.
Скоро он сподобляется
Уздает, седлает коня доброго,
Садится на добра коня,
Поехал во Индию во богатую,
Ко тем-то теремам высокиим,
Ко тем окошечкам косящатым,
К тому крылечушку прекрасному.
Скоро слазит добрый молодец,
Скоро слазит со добра коня,
Вяжет своего добра коня
К столбу ко дубовому,
За колечушко серебряно.
Заходит Добрыня на красно крыльцо,
Проходит Добрыня во новы сени,
1 У Ончукова: во Галичу во Малую, стр. 321.
2 У Ончукова: А Скопина ли Михаила, сына Ивановича, там же.
218
6855
«86°
6865
687°
0875
6880
csss
Из новых сеней — во гридню во светлую,
Молится Добрыня господу богу,
Он крест кладет по-писанному,
Поклон ведет по-ученому,
Кланяется на все четыре стороны:
«Здравствуй, мой названушко крестовый брат!»
«Здравствуй, Добрынюшка, крестовый брат!»
Скоро вскочил на резвы ноги,
Берет его за белы руки,
Хочет он делать пир великиий
Для ради своего крестовушка.
«Ой ты есть, названый мой крестовушка!
Боярин Дюк, сын Степанович!
Нельзя мне сидеть на честном пиру,
Я послан к тебе на ускорую,
От ласкова князя от Владимира,
Зовет тебя он во кумовья».
Приходит удалый добрый молодец,
Боярин Дюк, сын Степанович,
Ко своей ко матушке родимоей,
Он кланяется ей во резвы ноги:
«Ой, моя маменька родимая!
Честная вдова благочестивая,
Отпусти меня во стольный славный Киев-град,
Мне дай благословеньице великое».
«Не дам благословенья великого
Тебе ехать во стольный Киев-град,
Ты во хмелю не сурядливый,
Там злые бояришки подмолвщики,
Кособрюхие воры, подговорщики».
Кланяется во резвы ноги:
«Гой, моя матушка родимая,
Честная вдова благочестивая!
Не дашь благословенья великого,
Поеду же во стольный Киев-град».
Стали молодцы ныне сряжатися,
Скорей того сподоблятися,
219
сего
6895
•6900
6908
6909
6915
6920
Уздать, седлать коней добрыих.
Скоро садятся на добрых коней,
Едут во стольный славный Киев-град,
Ко ласкову князю на почестей пир.
Окрестили,, омолитвили младенеца,
Вставал Дюк во кумовья
Со Маринкой со Кайдаловнойх.
Выходили они из божьей церкви,
Ко ласковому князю на почестей пир,
Все на пиру напивалися,
Все на честном похваляются,
Из ума Дюк выпивается,
в,0 хмелю Дюк похваляется:
«Много Дюк по землям бывал,
Много Дюк городов бирал,
Не боялся Дюк сорока полков,
Сорока полков, сорока тысячных,
Я Кайдала 12-царя во полон бирал,
Я Маринку держал порукою,
Порукою держал я, полюбовницей,
На остатках дал князю во служеньице»3.
Услыхала зла Маринка Кайдаловна,
Эти ей речи не по разуму,
За великую ей досаду показалися,
Выходит на гридню на столовую,
Подходит она к солнышку Владимиру,
Близешенько она к солнышку подвигается,
Низешенько она солнышку поклоняется,
Тихо смирну свою речь выговаривает:
«Гой еси, солнышко Владимир князь!
Ты позволь мне слово вымолвить».
Говорит ей солнышко Владимир князь:
' «Говори, что тебе надобно».
1 У Оичукова: Скурлатой со Малютиной, стр. 321.
2 У Ончукова: Малюту-царя, там же.
3 Стихи 6803— 6908, Ончуков, стр. 321— 324.
220
6925
3930
6935
6940
6945
6950
6955
Говорит Маринка таково слово:
«Ты позволь мне отмерить чару зелена вина,
Поздравить надо люба крестника».
Говорит ей солнышко Владимир князь:
«Меряй чару зелена вина».
Брала она чашечку серебряну,
Спускалася во потребы глубокие,
Намеряла она чару зелена вина,
Невелику, немалу — полтора ведра,
Клала коренья зелья лютого!
Середи-то чары пламя мечет,
По бокам-то чары искры сыплются;
Выходит на гридню на столовую,
Выносит она чару зелена вина,
Выносит она чару правой рукой,
Во левой руке выносит чадо милое,
Подходит ко столикам дубовыим,
Подходит ко Дюку, сыну Степанову,
Близешенько она к нему подвигается
Низещенько сама ему поклоняется:
«Гой еси, Дюк, сын Степанович!
Поздравить надо нам любима крестника».
Говорит Дюк, сын Степанович:
«Выпить мне ту чару —живому не быть,
А не выпить мне чару — виновату быть!»
Глядят, смотрят все русские богатыри,
Середи-то чары пламя мечет,
По бокам-то чары искры сыплются;
Он понадеялся на силу на могучую,
На свою удачу богатырскую,
Он пьет чару за единый дух.
Сидит тут скоро Дюк не по-старому,
Не по-старому сидит Дюк, не попрежнему,
Повеся свою держит буйну голову,
Скакал со лавки, с дубовой доски,
Через столики дубовые,
Он падал на середу кирпичат пол.
221
6960
6965
6970
6975
6980
6985
6990
На то были русские богатыри:
Скочил старый Бермята Васильевичх,
Подхватил он Дюка за праву руку;
Скочил тут Добрышошка Никитич млад,
Хватил его за леву руку,
Поставили они его на резвы ноги,
Надевали на него шубу кунию,
Они клали его пухов колпак,
Выводили Дюка на улицу;
Его добрый конь стоит обузданный,
Обузданный конь, обседланный.
Посадили его на добра коня,
Отправили во свое место.
Поехал Дюк не по-старому,
Не по-старому едет, не попрежнему,
Доезжает до своего высока терема;
Увидала его матушка родимая:
«Едет дитя мое не 'по-старому,
Едва, видно, на коне сидит».
Металася она на улицу,
Встречала удала добра молодца,
Снимала его со добра коня,
Стала у него она спрашивать:
«Гой еси, мое дорогое дитя!
Что ты приехал не по-старому?
Али пир тебе был не по уму?
Подносчики были невежливы?
Видно, чары не доходили?»
Говорит ей Дюк таково слово:
«Ой еси, родима моя матушка!
Пюди-ко за попами, за причетниками,
Надо мне ныне покаяться».
Привели попов, причетников,
Покаялся Дюк, сын Степанович,
Повалили его на лавку на брусчатую,
----------------------------------------------------------------------------- <*И----------------
1 У Ончукова: стар казак Илья Муромец, стр. 321—324.
222
6995
7000
7005
7010
Повалили под иконы под святы его.
Немножко прошло тут времечка,
Преставился Дюк, сын Степанович.
Сделали ему гроб право вечный дом,
Наверх обтянули хрущатой камкой,
Хоронили Дюка, сына Степановича,
Погребли, похоронили добра молодца.
Брала мати книжечку волховную,
Посмотрела она книгу волховную,
Надевала на себя шубу кунию,
Отправлялась к солнышку Владимиру.
Доезжает до солнышка Владимира,
Говорит она солнышку Владимиру:
«Гой еси, солнышко Владимир князь!
Не на пир зовешь, не столовать, право,
Зовешь ты ныне, все опаиваешь,
Опоил ты у меня чадо милое,
Дюка, сына Степановича» Г
Старина
вторая
ДОБР ЫНЯ И МА Р И Н К А
7011 Во стольном во городе во Киеве,
У ласкова князя у Владимира
Все были богатыри позазваны,
Поляницы удалые пособраны.
7015 Сидит младой Добрынюшка Никитинич:
«Ты солнышко, Владимир стольно-киевский!
Я служу у тебя во дворе княженецкоем,
Отпусти меня съездить по городу,
По городу да по Киеву,
7020 По этим по узким переулочкам»12.
1 Стихи 6909—7010, Ончуков, стр. 252—254.
2 Стихи 7011— 7020, Ончуков, стр. 252—254.
223
7021
7025
7°з°
7035
7040
7945
7050
7°55
Взявши Добрынюшка тугой лук
И колчан себе каленых стрел,
Идет по широким по улицам,
По частым мелким переулочкам,
Зайдет в улицу Игнатьевску,
Во тот переулок Мариинин,
Взглянет ко Марине на широкий двор.
На ее высокие терема.
А у молодой Марины Кайдаловны1,
у нее на хорошем высоком терему
Сидят два голубя сизые,
Под тем окошком косящатым,
Целуются они, милуются,
Желтыми носами обнимаются.
ТуХ Добрыне за беду стало,
Будто над ним насмехаются;
Стреляет в сизых голубей,
Спела тетивка у туга лука,
Завыла да пошла калена стрела.
По грехам над Добрынею учинилося,
Левая нога его поскользнулася,
Правая рука удрогнула,
Не попал он в сизых голубей,
Попал он в окошечко косящатое,
проломил он оконницу стекольчатую,
Отшиб все причалины серебряные,
Расшиб он зеркало стекольчатое.
Белодубовы столы пошаталися,
Питья медвяные восплеснулися.
в те поры Марине безвременье было,
Умывалася Марина, снаряжалася,
И бросилась на свой широкий двор.
«А кто это, невежа, на двор заходил?
А кто это, невежа, в окошко стрелял?
Проломил оконницу мою стекольчатую,
1 У Кирши Данилова: 'Игнатьевны, стр. 44.
224
7обо
7065
7070
7075
7080
7085
7°9о
Отшиб все причалины серебряные,
Расшиб зеркало стекольчатое?»
В те поры Марине за беду стало,
Брала она следы горячие молодецкие,
Набирала Марина беремя дров,
Беремя дров белодубовых,
Клала дровца в печку муравленую
Со следами горячими;
Разжигает дрова палящим огнем,
Сама она дровам приговаривает:
«Сколько жарко дрова разгораются
Со следами молодецкими,
Разгоралось бы сердце молодецкое
У молода Добрынюшки Никитича!»
Божье — крепко, вражье — лепко.
Взяло Добрыню пуще вострого ножа
По его сердцу богатырскому,
Он с вечера, Добрыня, хлеба не ест,
Со полуночи Никитичу не уснется,
Он белого свету дожидается.
На его счастье великое,
Рано зазвонили ко утреням;
Встает Добрыня ранешенько,
Подпоясал себе сабельку вострую,
Пошел Добрыня к заутрене.
Пришел он во церковь соборную,
Зайдет ко Марине на широкий двор,
У высокого терема послушает.
У молодой Марины вечеринка была,
Собраны были душечки красны-девицы,
Сидят и молоденьки молодушки,
Все были дочери отецкие,
Все тут были жены молодецкие.
Вошел Добрыня во высок терем,—
Которые девицы приговаривают,
Молода Марина отказывает и прибранивает.
В те поры Добрыня ни во что положил,
225
К ним бы Добрыня в терем не пошел.
А стала его Марина в окошко бранить,
<б9 & Ему больно пенять.
Завидел Добрыня Змеище Горынчище,
Тут ему за беду стало,
За великую досаду показалося,
Взбежал на крылечко на красное.
7100
А двери у терема железные,
Заперлась Марина Кайдаловна.
Молодой Добрыня Никитич млад
Ухватил бревно в охват толщины,
Ударил во двери железные,
nos Не доладом из пяты вышиб вон
И взбежал на сени косящаты.
Бросилась Марина Кайдаловна
Бранить Добрыню Никитича:
«Деревенщина ты, детина, заселыцина!
71Ю Вчера ты, Добрыня, на двор заходил,
Проломил мою оконницу стекольчатую,
Расшиб у меня зеркало стекольчатое».
Бросится Змеище Горынчище,
Чуть его, Добрыню, огнем не спалил,
7 И5 . Чуть молодца хоботом не ушиб.
Сам тут Змеище начал бранить его,
Больно пенять: «Не хочу я звать Добрынею,
Не хочу величать Никитичем,
Называю тебя детиною, деревенщиною
7120 \ \ засельщиною.
Почто ты, Добрыня, в окошко стрелял?
Проломил оконницу стекольчатую,
Расшиб зеркало стекольчатое?»
Тут Добрыне за беду стало,
7125
За великую досаду показалося;
Вынимал саблю вострую,
Воздымал выше буйной головы своей:
«А хочешь ли тебя, змея, изрублю я
В мелкие части пирожные,
226
хзо Разбросаю далече во чистом поле?»
Тут Змеище Горынчище хвост поджал
Да и вон побежал.
Взяла его страсть, так начал с....,
Околышки метал по три пуда.
7135 Бегучи он, Змеище, заклинается:
<Не дай бог бывать ко Марине в дом,
Есть у нее не один я друг,
Есть получше меня и повежливее».
Молода Марина Кайдаловна
7Н 0
Высунулась по пояс в окно,
В одной рубашке без пояса,
Сама Змея уговаривает:
«Воротись, мил надежа, воротися, друг!
Хочешь, я Добрыню оберну клячей водовозною?
7145 Станет Добрыня на меня и на тебя воду возить.
А еще хочешь, я Добрыню оберну гнедым туром?»
Обернула его, Добрыню, гнедым туром,
Пустила его далече во чисто поле,
Где ходят девять туров,
7150 Девять туров, девять братеников,—
Добрыня им будет десятый тур,
Всем атаман — золотые рога.
Не стало богатыря, молода
Добрыни Никитича,
7156
Во стольном во городе во Киеве.
Много прошло поры, много времени,
Не было Добрыни шесть месяцев,
По-нашему, то слывет полгода.
У великого князя вечеринка была,
7160
Сидели на пиру честные вдовы,
Сидела тут Добрынина матушка,
Честная вдова Афимья Александровна,
И другая честная вдова Анна Ивановна,
Добрынина матушка крестовая.
7165
Промежду собою разговоры говорят,
Все были речи прохладные.
7
227
Ниоткуда взялась тут Марина Кайдаловна,
Водилась с дитятями княженецкими;
Она больно, Марина, похваляется:
7,7(i «Гой еси вы, княгини, боярыни!
Во стольном во городе во Киеве
Нет меня хитрее, мудрее,
Я-де обернула девять молодцев,
Сильных, могучих богатырей, гнедыми турами;
7175
А ныне я пустила десятого молодца,
Добрыню Никитича,
Он всем атаман — золотые рога».
За то слово изымается
Добрынина матушка родимая,
7180 Честна вдова Афимья Александровна,
Наливала она чару зелена вина,
Подносила любимой своей кумушке,
А сама она за чарою заплакала:
«Гой еси ты, любимая кумушка,
7 |S 7
Молода Анна Ивановна!
Выпей чару зелена вина,
Поминай любимого крестника
Молода Добрыню Никитича:
Извела его Марина Кайдаловна,
7190
И ныне на пиру похваляется».
Проговорит Анна Ивановна:
«Я сама эти речи слышала,
Слышала ее речи похвальные».
Молода Анна Ивановна
7199
Выпила чару зелена вина,
А Марину по щеке ударила,
Сшибла с резвых ног,
Топчет ее по белым грудям,
Сама Марину больно бранит:
Г20° «Сука ты, ...., еретица!
Я тебя хитрее и мудренее,
Сижу я на пиру, не хвастая,
А хочешь ли я тебя сукой оберну?
228
Станешь ты, сука, по городу ходить,
7205 Станешь ты, Марина,
Много за собой псов водить».
Женское дело прелестивое,
Прелестивое, перепадчивое.
Обернулась Маринка касаточкой,
7210
Полетела далече во чисто поле,
Где ходят девять туров,
Девять братеников,
Добрыня-то ходит — десятый тур;
Села она Добрыне на правый рог,
7215
Сама она Добрыню уговаривает:
«Нагулялся ты, Добрыня, во чистом ноле,
Тебе чисто поле наскучило,
И зыбучие болоты напрокучили,
Хочешь ли, Добрыня, женитися?
7220
Возьмешь ли, Никитич, меня за себя?»
«А право, возьму, ей-богу, возьму!
И дам тебе, Марина, поученьице,
Как мужья жен своих учат».
Тому она, Марина, не поверила,
■7225 Обернула его добрым молодцем,
По-старому, попрежнему,
Сильным могучим богатырем,
7228
Сама она обернулась девицею1.
7229 Они пошли ко городу ко Киеву.
Они столы столовали, пиры пировали.
А душа Добрынюшка Никитинич
Взял Маринку за себя.
Пошли в теплую во ложню спать.
Душа Добрынюшка Никитинич
7235
Взял с собой саблю вострую,
Отрубил Маринкину буйную голову.
Душа Добрынюшка Никитинич
Встает поутру ранешенько,
1 Стихи 7021—7228, Кирша Данилов, стр. 44 -50.
229
Умывается белешенько,
Снаряжается хорошохонько,
Собирает попов, протопопов всех,
Сам говорит таково слово:
«Вечор был Добрынюшка женат, не холост,
Ныне Добрынюшка холост, не женат,
7215 Отрубил Маринкину буйную голову!»
Собирались попы, протопопы все,
Делали огни палящие, Рыли Маринкино тело белое
7249
На эти на огни на палящиеС
7240
Старина третья
ДОБРЫНЯ И ЗМЕИЩЕ ГОРЫНЧИЩЕ
725°
Матушка Добрышошке говаривала,
Матушка Никитичу наказывала:
«Ах, ты, душенька Добрыня, сын Никитинич!
Ты не езди на гору сорочинскую,
Не топчи там малыих змеенышей,
7255
Не выручай полону русского,
Не купайся ты во матушке Пучай-реке:
Та река свирепая,
Свирепая река, сердитая:
Из-за первой струйки огонь сечет,
72«° Из-за другой струйки искры сыплются,
Из-за третьей струйки дым столбом валит,
Дым столбом валит, сам со пламенем».
Молодой Добрыня Никитинич,
Он не слушал родитель-матушки;
72<;г, Честной вдовы Афимьи Александровны,
Ездил он на гору сорочинскую,
Топтал он малыих змеенышей,
Выручал полону русского.
'Стихи 7229—7249, Гильфердинг, ст. 835.
230
Купался Добрыня во Пучай-реке,
7270
Сам тут Добрыня испроговорил:
«Матушка Добрыне говаривала,
Родная Никитичу наказывала:
«Ты не езди на гору Сорочинскую,
Не топчи там малыих змеенышей,
727
Не купайся, Добрыня, во Пучай-реке:
Та река свирепая,
Свирепая река, сердитая:
Из-за первой струйки огонь сечет,
Из-за другой струйки искры сыплются,
7280
Из-за третьей струйки дым столбом валит,
Дым столбом валит, сам со пламенем.
Матушка Пучай-река,
Как лужинушка дождевая».
Не успел Добрыня слово молвити,—
72ЯГ> Из-за первой струйки огонь сечет,
Из-за другой струйки искры сыплются,
Из-за третьей струйки дым столбом валит,
Дым столбом в^лит, сам со пламенем.
Выходит тут Змея проклятая,
7290 о двенадцати Змея о хоботах:
«Ах ты, молодой Добрыня, сын Никитинич!
Захочу я ныне, Добрынюшку целым сожру,
Захочу, Добрыню в хобота возьму,Захочу, Добрынюшку в полон снесу».
7295
Испроговорит Добрыня Никитинич:
«Ай же ты, Змея проклятая I
Ты поспела бы Добрыню захватить,
В ту пору Добрынюшкой похвастати,—
А нынче Добрыня не в твоих руках».
7 з°о
Нырнет тут Добрынюшка у бережка,
Вынырнул Добрынюшка на другоем,—
Нету у Добрыни копья вострого,
Нечем Добрыиюшке поправиться.
Лежит тут колпак земли греческой,
7305
Весу колпак будет трех пудов.
231
Ударил он Змею по хоботам,
Отшиб Змее двенадцать хоботов,
Сбился на Змею он с коленками,
Выхватил ножище-кинжалище,
731° Хочет Змею пораспластать.
Змея тут ему взмолилася*
«Душенька Добрыня, сын Никитинич!
Сделаем мы заповедь великую:
Тебе не ездить на гору Сорочинскую,
7315
Не топтать маленьких змеенышей,
Не выручать полону русского, Мне не летать на святую Русь,
Не брать больше полону русского,
7819
Не носить народу христианского»1.
7320 Положили они заповедь великую.
Как отпустил Змею из-под колен своих,
Та Змея проклятая
Поднялася вверх по облаку;
Случилось ей лететь через Киев-град,
7325
Увидала она Князеву племянницу,
Молоду Купаву12, дочь Путятичну.
Идучись по улицы широкие.
Припадала Змея ко сырой земле,
Схватила она Князеву племянницу,
7330 Унесла*во нору во глубокую34.
7881 Молодой Добрыня, сын Никитинич
Пошел ко городу ко Киеву,
Ко ласкову князю ко Владимиру,
Ко своей ко родитель-матушке,
7335
К честной вдове Афимье Александровне1.
7336
Наезжает он богатыря в чистом поле,—
1 Стихи 7250—7319, Гильфердинг, ст. 29—31.
2 У Рыбникова: З а б а в у , т. I, стр. 150.
3 Стихи 7320—7330, Рыбников, т. I, стр. 150.
4 Стихи 7331—7335, Гильфердинг, ст. 31.
232
Сидит богатырь на добром коне,
Сидит богатырь во платьях женскиих.
Говорит Добрыня, сын Никитинич:
7340 «Есть же не богатырь на добром коне,
Не поляница, знать, удалая,
А какая-нибудь девица либо женщина!»
Поехал Добрыня на богатыря,
Ударил поляницу в буйну голову.
7345
Сидит поляница — не сворохнется,
Назад поляница не оглянется.
На коне сидит Добрыня — приужаснется.
Отъезжает прочь Добрыня от богатыря,
От той поляницы от удалые:
7350 «Видно, смелостью Добрынюшка по-старому,
Видно, сила у Добрыни не попрежнему Ь
Стоит во чистом поле сырой дуб,
В объем он стоит человеческий.
Наезжает Добрынюшка на сырой дуб
7335
Попробовать силы богатырские.
Как ударит Добрынюшка во сырой дуб,
Расшиб дуб весь по ластаньям.
На коне сидит Добрыня —приужаснется:
«Видно, сила у Добрынюшки по-старому,
7 зсо
Видно, смелость у Добрыни не попрежнему!»
Разъезжается Добрыня, сын Никитинич,
На своем, Добрыня, на добром коне
На ту поляницу на удалую,
Честнет поляницу в буйну голову.
7365
На коне сидит поляница — не сворохнется,
Назад поляница не оглянется.
На коне сидит Добрыня —ужасается:
«Смелость у Добрынюшки по-старому,
Видно, сила у Добрыни не попрежнему
7370
Со Змеею Добрыня ныне повыбился!».
Отъезжает прочь от поляницы удалые.
Стоит во чистом поле сырой дуб,
Стоит в два объема человеческих.
233
7380
73 ЯГ>
7390
7395
7400
7405
7410
Наезжает Добрынюшка на сырой дуб,
Как ударит Добрынюшка во сырой дуб,
Расшиб дуб весь по ластаньям.
На коне сидит Добрыня —ужасается:
«Видно, сила у Добрынюшки по-старому,
Видно, смелость у Добрыни не попрежнему».
Разгорелся тут Добрыня на добром коне,
Наехал Добрынюшка в третий раз
На ту поляницу на удалую.
Ударит поляницу в буйну голову,
На коне сидит поляница, сворохнулась,
Назад поляница оглянулася,
Говорит поляница удалая:
«Думала, русские комарики покусывают,—
А то русские богатыри пощелкивают!»
Ухватила Добрыню за желты кудри,
Сдернула Добрынюшку с коня долой,
Опустила Добрыню во глубок мешок,
Во тот мешок да во кожаный.
Повез ее добрый конь,
Повез по чисту полю.
Испровещится добрый конь:
«Ай же ты, поляница удалая,
Молода Настасья, дочь Микулична!
Не могу везти двух богатырей:
Силою богатырь супротив тебя,
Смелостью богатырь вдвоем тебя».
Молода Настасья, дочь Микулична,
Вздымала богатыря из мешка,
Из кожанца,
Сама богатырю испроговорит:
«Старый богатырь да матерыий —
Назову я себе батюшкой;
Ежели богатырь молодыий,
Ежели богатырь прилюбится,—
Назову себе другом любимыим;
Ежели богатырь не прилюбится,—
234
На ладонь кладу, другой прижму
И в овсяный блин его сделаю».
Увидала Добрынюшку Никитича:
«Здравствуй, душенька Добрыня, сын Никитинич!»
7415
Испроговорит Добрыня, сын Никитинич:
«Ах ты, поляница удалая!
Ты меня нынче знаешь ли?
Я тебя не знаю ли».
«А бывала я во городе во Киеве,
7420
Я видала тебя, Добрынюшку Никитича.
А тебе меня нынче негде знать.
Я поехала в чисто поле поликовать,
Искать себе супротивничка.
Возьмешь ли, Добрыня, во замужество,—
7425
Отпущу тебя, Добрынюшка, во живности,
Сделай со мной заповедь великую».
«Молода Настасья, дочь Микулична!
Ты пусти меня во живности,
Сделаю я заповедь великую,
7430
Я приму с тобой, Настасья, по злату венцу».
Сделали тут заповедь великую.
Поехали ко городу ко Киеву.
Приезжает Добрыня, сын Никитинич,
Ко своей ко родитель-матушке,
.-435
Ко честной вдове Афимье Александровне.
Встречает родитель его матушка,
Честна вдова Афимья Александровна,
Сама у Добрынюшки спрашивает:
«Ты кого привез, Добрыня, сын Никитинич?»
7440 «дй честна вдова Афимья Александровна,
Ты родитель моя матушка!
Я привез себе супротивницу,
Молоду Настасью, дочь Микуличну,
Принять с ней, с Настасьей, по злату венцу».
7445
Отправлялись ко ласковому князю ко Владимиру,
Во гридни шли они во столовые,
Крест-то клали по-писанному;
235
Бьет челом Добрыня, поклоняется
На все на четыре на стороны,
745°
Князю со княгинюшкой в особину:
«Здравствуй, солнышко, Владимир стольно
киевский !»
«Здравствуй, Добрыня, сын Никитинич!
Ты кого привез, Добрынюшка Никитинич?»
«Солнышко, Владимир стольно-киевский!
Я привез себе супротивную,
7456
Принять нам с Настасьей по злату венцу»4.
7457
Приняли они по злату венцу.
Тут по три дня было пированьице
7459
Про молода Добрыню про Никитича12.
746° Испроговорит Владимир стольно-киевский:
«Как солнышко у нас идет на вечере,
Почестный пир идет у нас навеселе,
А мне, Владимиру, не весело.
Одна у меня любимая племянница,
7465
Молода Купава, дочь Путятична.
Летела тут у нас Змея проклятая,
Ухватила Купаву Путятичну
Во свои во хоботы змеиные,
7469
Унесла в пещерушку змеиную3.
7470
Кто бы мог съездить во далече во чисто поле,
Достать Князеву племянницу?»
Говорит Алешенька Леонтьевич:
«Солнышко, Владимир стольно-киевский!
Накинь эту службу великую
7475
На Добрыню на Никитича:
У Добрыни у Никитича
Со Змеей заповедь положена;
Он съездит во далече во чисто поле,
Он достанет Купаву Путятичну •
1 Стихи 7336—7456, Гильфердинг, ет. 37—39.
з Стихи 7457—7459, Рыбников, т. I, стр. 156.
3 Стихи 7460—7469, Гильфердинг, ет. 31—32.
236
7480 Без бою, без драки-кроволития».
Накинул службу великую
На того Добрыню на Никитича.
Пошел домой Добрыня, закручинился.
Встречает его государыня родна матушка:
7485 «Что же ты, Добрынюшка Никитинич,
Идешь с пиру, сам кручинишься?
Знать, место было там не по чину,
Чарой на пиру тебя приобнесли,
Аль дурак на пиру надсмеялся-де?»
7 i»o
Говорит Добрынюшка Никитинич:
«Место было мне по чину,
Чарой на пиру меня не обнесли,
И дурак надо мной не надсмеялся-де;
А накинул службу великую
7495
Солнышко, Владимир стольно-киевский:
Съездить во далече во чисто поле,
Сходить на гору Сорочинскую,
Сходить во нору во глубокую,
Достать Князеву племянницу,
7500
Молоду Купаву, дочь Путятичну1.
■7501 д х ты ей; государыня родна матушка!
7505
7510
Ты на что меня, Добрынюшку, спородила?
Спородила бы, государыня родна матушка,
Беленьким горючим меня камешком,
Завернула в тонкий во льняной во рукавичек,
Опустила бы меня во сине море:
Я бы век, Добрыня, в море лежал,
Я не ездил бы, Добрыня, по чисту полю,
Я не убивал бы, Добрыня, неповинных душ,
Не пролил бы крови я напрасные,
Не слезил, Добрыня, отцов-матерей,
Не вдовил, Добрыня, молодых жен,
Не пускал сиротать малых детушек».
Ответ держит государыня его матушка:
1 Стихи 7470—7500, Рыбников, т. I, стр. 150—151.
237
75
is
752°
7525
75
зо
7535
7540
7545
7546
7547
«51
бы рада тебя, дитятко, спбродити
Талантом-участью в Илью Муромца,
Силой в Святогора-богатыря,
Смелостью в Алешу во Поповича,
Красотой во Дюка во Степанова1,
Походкою тебя щапливою
Во Чурилу во Пленковича,
Вежеством —в Микулу Селяниновича2,
Сколько у тебя статей есть,
А других бог не дал,
Других бог не дал, не пожаловал».
Скоро-наскоро Добрыня коня седлал.
Провожала Добрыню любимая семья;
Молода Настасья, дочь Микулична,
Сама говорила таково слово:
«Когда Добрынюшка домой будет,
Когда дожидать Добрыню из чиста поля?»
Отвечал Добрыня, сын Никитинич:
«Когда у меня ты стала спрашивать,
Тогда я стану тебе сказывать:
Ожидай Добрынюшку по три году;
Если в три года не буду, жди других три;
Как исполнится времени шесть годов,
Да не буду я домой из чиста поля,
Поминай меня, Добрынюшку, убитого,
а тебе, Настасья, воля полная:
Хоть вдовой живи, хоть замуж поди,
Хоть за князя поди, хоть за боярина,
Хоть за русского могучего богатыря,
Только не ходи за моего брата за названного,
За смелого Алешу за Поповича3,
Мне Алеша Попович крестовый брат,
Крестовый брат паче родного4.
У Рыбникова: Осипа прекрасного, т. I, стр. 162.
2 У Рыбникова: в Добрыню Никитина, там же.
3 Стихи 7501—7545, Рыбников, т. I, стр. 162—163.
4 Стихи 7546—7547, Рыбников, fr. II, стр. 593.
1
238
Провожала его родна матушка,
На прощаньице плетку подала:
«Ах ты ей, рожоно мое дитятко!
Возьми-ка плеточку шелковую.
Когда будешь во далече во чистом поле,
На тех горах на сорочинскиих,
Потопчешь младых змеенышей,
7555
Те младые змееныши
Подточат у коня щеточки,—
Бей бурка промежду ушей,
Станет твой бурушко поскакивать,
Змеенышей от ног отряхивать,
7560 Притопчет всех до единого»1.
7548
Старина четвертая
КУПАВА ПУТЯТИЧНА
Как будет он во далече во чистом поле,
На тех горах сорочинскиих,
Потоптал он младых змеенышей,
Повыручил полоны русские.
7 565
Те младые змееныши
Подточили у бурка щеточки,
Не может бурушко поскакивать,
Змеенышей от ног отряхивать.
Он брал плеточку шелковую,
7670
Бьет бурка промежду ушей,
И бьет бурка промежду ноги,
Промежду ноги, ноги задние.
Стал его бурушко поскакивать,
Змеенышей от ног отряхивать,
7,76i Притоптал всех до единого.
Выскочила Змея тут проклятая
7561
1 Стихи 7548—7560, Рыбников, т. I, стр. 151—152.
239
7580
-585
7690
<5 9 5
7
боо
7
б° 5
7610
Из норы из глубокие,
Говорила Змея проклятая:
«Ах ты ей, Добрыня, сын Никитинич!
Ты зачем нарушил свою заповедь,
Притоптал всех малых детушек?»
Говорил Добрыня, сын Никитинич:
«Ай же ты, Змея проклятая!
Черти ли тебя несли через Киев-град,
Зачем взяла Князеву племянницу,
Молоду Купаву, дочь Путятичну?
Отдай ее без драки-кроволития!»
Говорит ему Змея проклятая:
«Не отдам я Князевой племянницы
Без драки, без бою-кроволития».
Заводила она бой-драку великую.
Дрался со Змеею он трои сутки,
И не мог Добрыня Змеи перебить.
Хочет Добрыня от Змеи отстать,
С небес ему глас гласит:
«Молодой Добрыня, сын Никитинич!
Дрался ты со Змеею трои сутки,
Подерись со Змеею еще три часу:
Ты побьешь Змею проклятую».
Дрался он со Змеей еще три часу,
Убил Змею проклятую:
Змея кровью пошла.
Стоял у Змеи он трои сутки,
Не мог крови переждать.
Хочет Добрыня от Змеи отстать,
А с небес Добрыне глас гласит:
Ай же ты, Добрыня, сын Никитинич!
Стоял ты у Змеи трои сутки,
Постой еще у Змеи три часу.
Возьми ты копье мурзамецкое,
Бей копьем о сыру-землю,
Сам к копью приговаривай:
«Расступись, матушка сыра-земля!
240
На четыре расступись на четверти,
Пожри всю кровь змеиную».
Стоял он у Змеи еще три часу,
Брал копье мурзамецкое,
Бил копьем о сыру-землю:
Сам к копью приговаривал:
7620 «Расступись, матушка сыра-земля!
На четыре расступись на четверти,
Пожри всю кровь змеиную».
Расступилась матушка сыра-земля,
На четыре расступилась на четверти,
7625 Пожрала всю кровь змеиную.
Тут Добрыня, сын Никитинич,
Опустился в нору глубокую,
Сам говорил таково слово
Молодой Купаве Путятичне:
7 сзо
«дй же ты, Купава, дочь Путятична!
За тебя я эдак странствую.
Поедем ко граду ко Киеву,
7633
Ко ласкову князю ко Владимиру»1.
7634
Садился Добрыня на добра коня,
Брал Купаву, дочь Путятичну,
Садил он Купаву на право стегно,
Поехал Добрыня по чисту полю.
Испроговорит Купава, дочь Путятична:
«За твою великую за выслугу
7640
Назвала бы я тебя батюшкой,—
А назвать тебя, Добрыня, нынче не можно!
За твою великую за выслугу
Я бы назвала братцем родимыим,—
А назвать тебя, Добрыня, нынче не можно!
7045
За твою великую за выслугу
Я бы назвала другом любимыим,—
В нас же вы, Добрынюшка, не влюбитесь!»
Говорит Добрыня, сын Никитинич,
7015
1 Стихи 7561—7633, Рыбников, т. I, стр. 152—154.
241
Молодой Купаве Путятичне:
7650 «Молода Купава, дочь Путятична!
Вы есть роду княженецкого,
Я есть роду крестьянского:
Нас нельзя назвать другом любимыим».
Везет он, Добрыня, по чнсту полю,
V6 5 5 Наехал во чистом поле ископыть,
Ископыть лошадиную.
Поехал Добрыня, сын Никитинич,
Той ископытью лошадиною,
Увидел Алешеньку Леонтьевича:
766° «ай же хы> Алешенька Леонтьевич!
Прими от нас Купаву, дочь Путятичну.
Вез я Купаву во честности,
От нас прими, Алешенька, во честности,
Не стыди ей личика белого,—
7665 Ты пристыдишь ей личико белое,
Мне она пожалуется,
Я тебе, Алешка, голову срублю!
Свези-ка Владимиру во честности,
К солнышку, князю стольно-киевскому».
Отправляет тут Купаву Путятичну
С Алешенькой Леонтьевичем,
Ш 2
Сам поехал ископытью лошадиною1.
7673 Дорогой говорит Алеша12 таковы слова:
«Гой еси ты, молода Купава Путятична! 3
Покрестовываемся мы крестами однозолотнымп,
И ты будь мне сестра крестовая,
А я тебе буду крестовый брат».
Тут они крестами покрестовались.
И приехал Алеша со Купавою 4
7680 Во Киев-град, на улицу широкую.
1 Стихи 7634—7672, Гильфердинг, ст. 36—37.
2 У Тихонравова—Миллера отсутствует слово1: Алеш а, ч. И, стр. 76.
3 У Тихонравова — Миллера: молода княгиня А праксия, там же.
4 У Тихонравова — Миллера: Д обры н я со княгинею , там же.
242
Увидел ласковый Владимир-князь
Во то окошечко косящато,
Во ту околенку стекольчату.
Тут ласковый Владимир князь возрадовался,
7685 Собирал он беседу-столованье,
Столованье — почестный пир,
Собирал он князей, бояр,
Веселился он, радовался.
Говорит Владимир князь:
7690 «г 0 й еси ты, Алеша Попович млад!
Доступил ты Купаву Путятичну
От Змеища Горынчища,
Так благословляю тебя ее взять в замужество
Проговорит Алеша Попович млад:
«Гой еси, ласковый Владимир князь!
Мне нельзя ее взять за себя замуж:
7697 Она будет мне сестра крестовая»1.
7698 С той поры12 во городе во Киеве,
Купава, дочь Путятична3,
Да Иванушка Гординович4,
Стали жить5 от города неподалеку тут.
Говорил Иванушка Гординович:
«Гой еси, Купава, дочь Путятична!
Погибнет народ православныий
7705 За наши души, души «праведны.
Посмотри-ка ты, сходи в зелены сады*:
Все опали сады,
С древа всяко листьице зеленое,
Через то опал зеленый лес,
7710 Погибнет народ православныий,
1 Стихи 7673—7697, Тихонравов— Миллер, ч. II, стр. 76—77.
2 У Маркова: Ещ е б ы ло т о, стр. 173.
3 У Маркова: Соф ья, все царевна-т о, там же.
4 У Маркова: И ван да Д о р о до р о ви ч , там же.
5 У Маркова: О ни жили, там же.
7715
77-°
7725
773°
7735
7740
7713
Осуждают они нас понапрасному».
Зазвонили к заутрене ко раннеей,
Вставала Купава, дочь Путятична,
Она будит Ивана Гординовича:
«Вставай-ка ты, Иван Гординович!
Двоюродный мой милый брателко!
У меня теплятся лампадки масла божьего,
Все затеплены свечи воску ярого».
Говорит ей двоюродный брателко
Иван, сын Гординович:
«Я сегодня видел страшный сон,
Страшный сон, я не знаю как:
Я иду будто, во божью церковь;
Набегали мужики будто ко мне навстречу-ту,
Отрубили, отсекли мне голову».
Тут встает он, скоро одевается,
Приходит во божыо церковь, богу молится.
Во божьей церкви все его поносить стали:
«Гой еси, Иван Гординович!
Разведитесь вы с Купавой Путятичной,
Не приводите нас во грех, людей многиих».
Говорит тут Иван Гординович:
<Кабы ум у вас был, так не грешили бы:
Купаву я считаю за родну сестру».
Не внимают мужики деревенские,
Говорят они ему таковы речи:
Мы ведь станем тебя посматривать».
Он приходит домой, сам расплакался;
Говорит Купава Путятична:
«Не тужи, не плачь, мой двоюродный брателко!
Не оставит нас господь, все бог помилует».
Только кончила речь печальную,
Отворяются двери скоро на пяту,
Приходят два палача немилостивых;
Они отсекли у Ивана Гординовича,
Отсекли у него буйну голову;
Они взяли Купаву, дочь Путятичну,
244
7749
Ее взяли они за русу косу,
убили тоже смертью напрасною1.
7750 Во ТуЮ пору, в то время
7755
7759
7760
77,35
7770
7775
7780
Приезжал Алеша из чиста ио;ля,
Привозил он весточку нерадостну,
Что нет жива Добрыми Никитича.
Тогда государыня родна его матушка
Жалешенько она по нем плакала,
Слезила она очи ясные,
Скорбила она лицо белое
По своем рожоном дитятке,
По молодом Добрыне Никитиче12.
Приходит смелый Алеша Попович-то
К ним в палаты белокаменны,
Крест сполна кладет по-писанному,
Поклоны вел по-ученому,
Кланялся на все четыре стороны,
Честной вдове Афимье Александровне в особину
И молодой Настасье Микуличне в особину.
Сам садился на лавицу,
Начал он забаивать, начал заговаривать,
Молоду Настасью в замуж подсватывать:
«Ай же ты, молода Настасья Микуличиа!
Ты поди за меня, дрброго молодца, в замужество
Не будет Добрыня из чиста поля:
Вчера прошла круглая неделюшка,
Как я приехал из чиста поля,
Видел во чистом поле Добрышошку убитого
Головкой он лежит во ракитов куст,
Ножками лежит о Пучай-реку,
Ясные очи вороны повыклевали,
Сквозь белую грудь травка повыросла».
ТуХ говорит она:
1 Стихи 7698—7749, Марков, стр. 173—174.
2 Стихи 7750—7759, Рыбников, т. I, стр. 164.
245
«Ты поди прочь, смелый Алеша Попович!
Не пойду я за Тебя замуж:
Надобно мне ждать Добрышошку
Из чиста поля еще три года,
7786 Всего будет шесть годов».
Тут Алешенька невесел стал,
Сам говорил таковы слова:
«Ай же, молода Настасья Микулична!
Хошь ты туляешься-виляешься,
7790 За иного замуж не достанешься,
Будешь за мной во замужестве!»
Сам пошел из палат белокаменных.
7795
7796
7806
7806
7810
День за день, как дождь дождит,
Неделя за неделей, как трава растет,
род за год> как река бежит1.
Выезжал тут Добрыня на чисто поле,
Он брал трубочку подзорную,
Посмотрел на четыре дальни стороны.
Он смотрел под сторону под западну:
Там стоят леса темные;
Он смотрел под сторону под северну:
Там стоят ледяны горы;
Он смотрел под сторону восточную:
Там стоит наш стольный Киев-град,
о и смотрел под сторону под летнюю,
Он завидел во чистом поле черный шатер,
Черный шатер, чернобархатный.
Думучи Добрынюшка раздумался:
«У наших-то русских богатырей
Были бы шатры белополотняны,
Там стоит нынче черный, чернобархатный».
Приезжал Добрыня ко черну шатру,
Привязал коня ко сыру дубу,
Заходил Добрыня во черный шатер,
1 Стихи 7760—7795, Рыбников,
246
т.
II, стр. 176— 177.
7815 Расставлены столы тут белодубовые,
Расставлены ведра зелена вина,
Расставлены бадьи с медом сладкиим,
Расставлена посуда все хрустальная,
Лежал ерлык да скора грамота:
7820 «Кто ныне в моем шатре попьет-поест,
Попьет-поест, покушает,
Не уехать живому из чиста поля».
Оттуда Добрыня поворот дает,
Он поехал назад в стольный Киев-град.
7825 Доезжал Добрыня до Пучай-реки1,
Он поил коня во Пучай-реке,
Думучись-то Добрышошка раздумался:
«Я приеду теперь в стольный Киев-град,
Станут богатыри спрашивать,
783° Станут русские выведывать,
Что им скажу, что поведаю?
То не честь мне хвала молодецкая».
Как оттуда Добрыня поворот дает,
Приезжал Добрыня ко черну шатру,
7835 Привязал коня ко сыру дубу,
Заходил Добрыня во черный шатер,
Он напился, наелся, накушался,
Приломал он посудушку хрустальную,
Приломал он ведра с зеленым вином,
7840 Приломал он бадьи с медом сладкиим,
Разрывал он весь черный шатер,
Разбросал шатер по чисту полю.
Он ложился тут спать на сыру-землю.
Как о ту же пору, о то времечко
7845 Приезжал Михайло Поток12 из чиста поля,
Он завидел свой шатер не по-старому:
Вся приломана посудушка хрустальная,
Все приломаны бадьи с медом сладкиим,
1 У Ончукова: Иесей-рекщ стр. 41 и след.
2 У
Ончукова:
Д ун ай * там
же.
247
785°
7855
7860
7865
7870
7875
7880
7885
Весь разорван его черный шатер.
Как увидел он Добрыню на сырой земле,
Вынимал сабельку булатную,
Он хотел срубить буйну голову,
Думучись-то, сам призадумался:
«Сонного губить, ровно мертвого,
т 0 не Честь будет, хвала молодецкая,
Не заслуга будет богатырская».
Разбудил он Добрынюшку Никитича,
Хватались они драться на рукопашечку,
Они бились, дрались трои суточкп.
Как о ту о пору, о то время
Старший казак Илья Муромец
Выезжал во чисто иоле
Со Алешенькой Поповичем.
Говорит стар казак Илья Муромец:
«рой хы еси, Алешенька Попович млад!
Слезай ты теперь со добра коня,
Припадай к земле ухом правыим:
Не стучит ли матушка сыра-земля,
Не дерутся ли где русские богатыри?
Кабы два русских — так помирить надо,
Кабы два неверных — так пособить надо».
Припадал Алеша ухом правыим:
«Нигде не стучит мать сыра-земля».
Скакал-то старый со добра коня,
Припадал ко матушке сырой земле:
Стучит ведь матушка сыра-земля,
Под той сторонушкой восточноей;
Прямой-то дорогой ехать месяцы,
Выезжал стар казак ровно в три часа.
Закричал стар казак зычным голосом:
«Гой еси, удалы добры молодцы!
Вы о чем деретесь, о чем ратитесь?
Разве на земле стало узко вам?
До неба-то стало низко вам?»
Они-то дерз^тся, не веруют,
248
7880
7895
7900
7905
7910
Они пуще дерутся, пуще ратятся.
Скакал старый со добра коня,
Он хватал обоих в охапочку:
«Гой еси, удалы добры молодцы!
Вы о чем ныне деретесь, о чем ратитесь?»
Стал ему Михайла высказывать:
«Я ведь выжил всю посудушку хрустальную,
Я выжил ведра с зеленым вином,
Я выжил столы белодубовые,
Да и выжил шатер чернобархатный;
Выезжал я теперь на чисто поле,
Я поставил свой шатер на чисто поле,
Разоставил я столы белодубовые,
Разоставил я ведра с зеленым вином,
Разоставил я бадьи с медом сладкиим.
Захотелось мне съездить за охотою,
Написал я ерлык, скору грамоту:
«Кто нынче в моем шатре попьет-поест,
Попьет-поест, покушает,
Не уехать живому из чиста поля;.
Говорил им стар казак Илья Муромец:
;<Тебе спасибо, Михайло, сын Дуиаевич:
Не оставляешь свой шатер без угроз молодецкий
Тебе спасибо, Добрынюшка Никитич млад:
Не боишься ты угроз молодецкиих» Г
Старина пятая
А Л Е Ш А И Д О Б Р Ы Н Я У Б АТЫ Г И
79!и
!Прошло тому времени ровно шесть годов,
Как не бывал Добрыия из чиста поля.
Опять приходит смелый Алеша Попович-то
В палаты белокаменны, '
1 Стихи 7796—7910, Ончуков, стр. 41—45.
249
Крест кладет по-писанному,
Поклоны вел по-ученому,
Кланялся на все четыре стороны,
Честной вдове Афимье Александровне в особину,
И молодой Настасье Микуличне в особину.
7820
Сам садился на лавицу,
Начал он забаивать, начал заговаривать,
Молоду Настасьюшку замуж подсватывать:
«Ай же ты, молода Настасья Микулична!
Ты поди за меня, доброго молодца, в замужество.
7925 Не будет Добрыня из чиста поля».
Она ему говорит таковы слова:
«Ай же ты, смелый Алеша Попович!
Ты с добра поди с палат белокаменных:
Я прожила заповедь мужскую,
7930
Я еще кладу заповедь женскую на шесть лет,
Всего-навсего будет двенадцать лет.
Ежели не будет Добрыня через двенадцать лет,
Тогда будет у меня своя воля вольная,
Тогда хочу —я вдовой живу,
7935
Хочу — замуж пойду».
Тут Алешенька невесел стал,
Говорил опять таковы слова:
«Хоть ты туляешься-виляешься,
Но за иного замуж не достанешься:
Будешь за мной во замужестве!»
7941
Пошел вон из палат белокаменных1.
79481
У ласкова князя Владимира
Было столованье — почестный пир
На многих князей, бояр
7945
и на всю поляницу удалую.
Он всех поит, всех чествует,
Он всем князьям поклоняется,
Сам говорит таковы слова:
7915
1 Стихи 7911— 7941, РыбникЬв, т. И, стр. 177— 178.
250
«Гой еси, мои князья и бояре,
7950 Гой ХЫ) вся поляница удалая!
Кто бы послужил мне, князю, верой, правдою,
Верой, правдою неизменною?
Кто бы съездил в землю дальную,
К царю Батыге ко Батыговичу?1
7955
Кто бы свез ему дани-пошлины,
За те годы за прошлые,
И за те времена, за двенадцать лет?
Кто бы свез сорок телег чиста серебра? •
Кто бы свез сорок телег скатна жемчуга?
7960 Кто бы свез сорок телег красна золота?
Кто бы свез сорок сороков ясных соколов?
Кто бы свез сорок сороков черных соболей?
Кто бы свез сорок сороков черных выжлецов?
Кто бы свел сорок сивых жеребцов?»
7965 Тут большой за меньшего хоронится,
Ни от большого, ни от меньшего ответа нет.
Из того только из места из среднего
И со той скамеечки белодубовой
Выступал удалый добрый молодец,
7970 По имени Алеша, сын Леонтьевич12.
Отошедши, Алеша поклоняется,
Говорит он таковы слова:
«Гой еси, наш батюшка Владимир князь!
Послужу я тебе верой, правдою.
797° я_де съезжу в землю дальную,
Ко тому царю Батыге ко Батыговичу,
Я свезу твои дани-пошлины
За те годы, годы прошлые,
За те времена, за двенадцать лет».
7980 j y T Алеша закручинился,
Повесил свою буйну голову,
Потупил Алеша очи ясные.
1 У Тихонравова—Миллера: Батуру ко Батвесовту, стр. 134 и след.
2 У Тихонравова— Миллера: Василий сын Казимерский, там же.
Надевал он черну шляпу, вон пошел
Из того из терема высокого.
7985
7990
7995
8ооо
800&
вою
8015
Навстречу ему удалый добрый молодец,
Добрыня Никитич млад.
Пухову шляпу снимал, низко кланялся:
«Здравствуй, удалый добрый молодец,
Алеша, сын Леонтьевич!
q xo идешь ты с пиру невеселыий?
Не дошла ли тебе чара зелена вина,
Или кто тебя, Алеша, исбесчествовал?
Или ты захвастался куда ехати?»
Тут Алеша ровно б ы к прошел.
Забегает Добрынюшка во второй раз,
Пухову шляпу снимал, низко кланялся.
И тут Алеша ровно бык прошел.
Забегал Добрынюшка в третий раз,
Пухову шляпу снимает, низко кланяется.
«Али ты захвастался куда ехати?
Я не выдам тебя у дела ратного,
И у того часу смертного!»
Тут Алеша возрадуется,
Схватил Добрыню он в беремячко,
Прижимал Добрынюшку к сердечушку,
Сам говорит таковы слова:
«Гой еси, удалый добрый молодец,
Добрыня Никитич млад!
Ты, Добрыня, будь больший мне брат,
А я, Алеша, буду меньший брат:
Я у ласкова князя Владимира
На беседе на почестные,
На почестные, на большом пиру,
Захвастался от князя съездити
Во ту во землю во дальнюю,
Ко царю Батыге ко Батыговичу,
Свезти ему дани-выходы
За те годы, за двенадцать лет»
2 ;2
8020
8021
Я02г>
лоза
воза
8°з°
6046
80501
молодцы побратались1,
Они думушку-то думали за общую,
Они звали себе бога на помочь
И, во-вторых, пречисту богородицу.
Садились молодцы на добрых коней,
Брали они верный план во ясны очи
И поехали раздольицем чистым полем.
В день едут по красному по солнышку,
В ночь едут по светлому по месяцу.
Времечко-то идет день за день,
День за день, как трава растет,
Год за год, как вода течет,
Прошло поры времечка по три году.
Съехали во орды во дальние,
Во те места во неверные.
Приехали к царю Батыге12 на широкий двор,
Соскочили молодцы с добрых коней.
Молодой Алешенька Леонтьевич3
Отстегнул свое копье мурзамецкое
От правого от стремени булатного,
Опустил копье во матушку сыру-землю вострым
концом,
Пристегивал добрых коней и привязывал,
Никого он к коням не приказывал!
И не спускал коней на посылен двор.
Сам пошел в палаты белокаменны,
На пяту он двери поразмахивал,
Ступил своей ножкой правою
Во эту палату белокаменну,
Ступил со всей силы богатырские:
Все столики в палате сворохнулись,
Все околенки хрустальные порассыпались,
Все татаровья друг на друга оглянулися.
\ \ Xy T
1 Стихи 7942—-8020, Тихонравов — Миллер, ч. II, стр. 134—137.
2 У Рыбникова: королю Б у т е я н у , етр. 51 и след.
3 У Рыбникова: Васильюш ка К азим иров, стр. 51 и след.
253
8°55
806
°
sees
8070
8075
Soso
8085
Как вошли они в палату белокаменну,
Они господу богу помолилися, .
Полагали дани-выходы на золот стул,
Ко царю Батыге Батыговичу,
Положили еще грамоту повинную.
Царь Батыга Батыгович
Принимает эти дары за двенадцать лет,
Принимает грамоту повинную
\\ относит на погреба глубокие;
Садит он богатырей с собою за единый стол,
Не ествушкой кормит их сахарною,
И не питьицем поит он их медвяныим,
Говорил им царь таковы слова:
«Удаленькие дородные добры молодцы!
Богатыри вы святорусские!
Кто из вас горазд играть в шашки-шахматы,
Во славны велеи во немецкие?»
Говорил ему Алешенька Леонтьевич:
«Царь Батыга Батыгович!
Я не знал твоей утехи царские,
Не знал твоей ухватки богатырские,—
У нас все игроки дома оставлены;
Только мы надеемся на спаса и пресвятую
богородицу,
Bo-третьих, на младого Добрынюшку Никитича».
Приносили к ним доску шашечну.
Молодой Добрынюшка садился за золот стол,
Стал играть с царем в шашки-шахматы,
Во славные велеи во немецкие.
Со TOg он великие горячности
На дощечке на шашечной,—
Просмотрел ступень шашечный.
Царь обыграл Добрынюшку Никитича первый раз.
Говорит Добрынюшка Никитинич:
«Братец мой крестовыий!
Не бывать нам на святой Руси,
Не видать нам свету белого:
254
воэо
8095
8
Ю0
sics
8110
*ш
8120
Проиграл я свою головушку молодецкую
Во славные во шашки во шахматы,
go эхи в0 велеи немецкие!»
Сыграл Добрынюшка другой раз,
Другой раз царя пообыграл,
Сыграли они и третий раз,
Третий раз он царя пообыграл.
Это дело царю не слюбилося,
Не слюбилося это дело, не в любовь пришло.
Говорил ему царь таковы слова:
«Вы, удаленьки дородны добры молодцы,
Богатыри вы святорусские! ,
к то из вас горазд стрелять из луку из каденого
Прострелить бы стрелочку каленую
По тому острею по ножовому,
Чтобы прокатилася стрелочка каленая
На две стороны весом равна
\\ попала бы в колечко серебряно».
Говорил ему Алешенька Леонтьевич:
«Царь Батыга Батыгович!
Я не знал твоей утехи королевские,
Не знал твоей ухватки богатырские,—
У нас все стрелки дома оставлены;
Только есть надежда
На спаса и на пресвятую богородицу,
Bo-третьих, на младого Добрынюшку Никитича!»
Говорил царь Батыга Батыгович:
«Вы, слуги мои верные, богатыри могучие!
Подите-ка на погреба глубокие,
Несите мой тугой лук разрывчатый».
Идут туда три богатыря могучиих
И несут тугой лук разрывчатый,
Подносят к Добрынюшке Никитичу.
Молодой Добрынюшка Никитинич
Принимает этот лук одной рукой,
Одной рукой, ручкой правою;
Стал Добрынюшка стрелочки накладывать,
255
8l:S0
si:;5
«и о
81 15
* 150
8155
Стал Добрынюшка тетивочки натягивать,
Стал тугой лук разрывчатый покрякивать,
Шелковые тетивочки полопывать.
Он поразорвал этот лук, весь повыломал
И царю говорил не с упадкою,
Говорил Добрыня таковы слова:
«Дрянное лученышко пометное:
Не с чего богатырю святорусскому повыстрелить!»
Царь Батыга Батыгович <
Послал дружинушку хоробрую на погребы
глубокие,
Десять сильных богатырей,
Принести самолучший тугой лук,
Было б с чего богатырю святорусскому иовыстрелить.
Идут десять богатырей на погреба глубокие,
На носилочках несут царский лук,
Подошли к молоду Добрынюшке Никитичу.
Молодой Добрынюшка Никитинич
Принимает этот лук одной рукой,
Одной рукой, ручкой правою;
Стал Добрынюшка стрелочки накладывать
Стал Добрынюшка тетивочки натягивать,
Стал царский тугой лук покрякивать,
Шелковые тетивочки полопывать.
Он поразорвал этот лук, весь повыломал
И царю говорил не с упадкою,
Говорил Добрыня таковы слова:
«Дрянное лученышко пометное:
Не с чего богатырю святорусскому повыстрелить
Ай же, мой братец крестовыий, •
Молодой Алешенька Леонтьевич!1
Поди скоренько на широк двор,
К моему коню ко богатырскому,
Подойди ко правому ко стремечку булатному,
1 У Рыбникова:
И вануш ка
Д у б р о ви ч !,
256
т. I, стр. 51 и след.
8160
8105
«по
8175
8180
8185
8190
Отстегни мой тугой лук разрывчатый
От правого от стремечка булатного,
Завозное лученышко, дорожное».
Шел Алешенька на широкий двор,
Подошел к доброму коню богатырскому
И ко правому ко стремечку булатному,
Отстегнул он тугой лук разрывчатый,
Пошел во палату белокаменну,
Подавал Добрынюшке Никитичу.
Молодой Добрынюшка Никитинич
Брал свой тугой лук разрывчатый,
Скорешенько становился на резвы ноги,
Становился супротив ножа булатного,
Наложил он стрелочку каленую,
Натянул тетивочку шелковеньку,
И спустил он тетивочку шелковеньку
Во эту во стрелочку каленую;
Прокатилась стрелочка каленая
По Ьстрею по ножовому
На две стороны весом равна,
Пролетела прямо в колечко серебряно.
Сделал он три выстрела,
И не сделал ни великой, ни малой ошибочки:
Во все три выстрела
Пропустил он стрелочку каленую
По тому острею по ножовому в колечко серебряно.
Стал стрелять царь Батыга Батыгович
В колечко серебряно,
По тому острею по ножовому:
Первый раз стрелил — через перестрелил,
Другой раз стрелил —не дострелил,
А третий раз стрелил — попасть не мог.
Царю это дело не слюбилося,
Не слюбилося это дело, не в любви идет.
Говорит царь таковы слова:
«Вы, богатыри святорусские!
Кто из вас горазд бороться об одной ручке?
257
8195: Подите на мой широкий двор
С моими могучими богатырями поборотися».
Говорит ему Алешенька Леонтьевич:
«Царь Батыга Батыгович!
Я не знал твоей утехи королевские,
8200 Не знал твоей ухватки богатырские,—
У нас все борцы дома оставлены;
Только есть надежда на спаса
И пресвятую богородицу,
В-третьих, на младого Добрынюшку Никитича».
82°5 Молодой Добрынюшка Никитинич
Пошел на широкий двор
С татарами погаными боротися;
А царь Батыга Батыгович
С Алешенькой Леонтьевичем
8210 Пошли на балконы королевские
Смотреть на борьбу богатырскую.
Вышел Добрыня на широкий двор,
Посмотрел на татаровей поганыих,—
Стоят татаровья престрашные,
8215 Престрашные татаровья, преужасные:
Во плечах у них велика сажень,
Между глазами велика пядень,
На плечах головушки, как пивной котел.
У Добрыни сердечушко ужаснулося,
8220 Стал Добрыня по двору похаживать,
Стал он ручушки к сердечушку покидывать,
Говорил Добрыня громким голосом,
Громким голосом, во всю голову:
«Братец мой крестовыий!
8225 Не бывать нам на святой Руси,
Не видать нам свету белого:
Побьют нас татаровья поганые!»
Пошли к Добрынюшке татаровья,
Стал Добрынюшка татаровей отпихивать,
8 2 зо
Стал он татаровей отталкивать:
По-двое их, по-трое стало по двору кататися.
258
8235
8243
8244
8250
8255
8260
8265
Пошло к Добрынюшке целыми десятками.
Добрынюшка видит: есть дело немалое,—
Схватил он татарина за ноги,
Стал он татарином помахивать,
Стал он татаровей поколачивать;
Отворились тут ворота на широк двор,
Пошло оттуда силушки черным-черно,
Черным-черно, как черна ворона.
Вскричал Добрыня громким голосом,
Громким голосом, во всю голову:
«Братец мой крестовыий!
Поспевай ко мне на выругчку!»1
Стоял Алеша на красном крыльце,
Не попала Алеше палица боевая,
Не попала Алеше сабля вострая,
Не попало ему копье мурзамецкое,
Попала ему ось белодубовая,
Ось белодубовая семи сажен.
Схватил он ось белодубовую,
Начал по силе похаживать,
Начал татар поколачивать.
Тут Батыга испугается,
По подлавке поваляется;
Выбегал Батыга на красно крыльцо,
Зычал, кричал зычным голосом:
«Гой еси, удалы добры молодцы!
Вы оставьте мне хоть на приплод татар,
Вы оставьте мне татар хоть на семена».
Его голосу молодцы не слушают.
Зычит, кричит Батыга зычным голосом:
«Я отдам ласкову князю Владимиру,
Отдам ему дани и пошлины
За годы за прошлые,
За времена, за двенадцать лет;
Отдам сорок телег красна золота,
1 Стихи 8021—8243, Рыбников, т. I, стр. 51—58.
259
Отдам сорок телег скатна жемчуга,
Отдам сорок телег чиста серебра,
Отдам сорок сороков ясных соколов,
»2 jo Отдам сорок сороков черных соболей,
.Отдам сорок сороков черных выжлыков,
Отдам сорок сороков сивых жеребцов».
Тут его молодцы послушались,
Бросали худой бой о сыру-землю;
3270 Идут они ко высоку нову терему.
Выдает им Батыга дани-пошлины,
Насыпает тележки златокованные,
Отправляет в стольный Киев-град,
Ко ласкову князю Владимиру.
Тут садились добры молодцы на добрых коней,
Ставали в стременышки вольящатые,
Садились в седельники черкасские,
8283
Поехали молодцы в свою сторону1.
Старина шестая
ЖЕНИТЬБА АЛЕШИ
8284 прошло времечка ровно двенадцать лет,
Как не бывал Добрыня из чиста поля;
Тут опять приходит смелый Алеша Попович-то
Со солнышком со князем со Владимиром.
Крест кладет он по-писанному,
Поклон вел по-ученому,
8290
Кланялся на все четыре стороны,
Честной вдове Афимье Александровне в особину,
Молодой Настасье Микуличне в особину,
Садился он на лавицу и говорил таковы слова:
«Молода Настасья Микулична!
8295
Поди ты за меня замуж!»
Она говорит:
1 Стихи 8244—8283, Тихонравов — Миллер, ч. II, стр. 141—142.
260
8300
8305
8310
8315
8320
8325
8330
«Не иду я за тебя во замужество».
Тут говорит солнышко Владимир князь:
«Молода Настасья Микулична!
Ежели не идешь за смелого Алешу Поповича
Во свой город во Киев,
Так отдам тебя во землю литовскую,
За мурзу-татарина».
Она говорит таковы слова:
«Я не иду за смелого Алешу Поповича».
Тут говорят они:
«Ты добром не идешь, мы силой возьмем!»
Брали ее за белы руки,
Повели во церковь соборную,
Повенчали со смелым Алешей Поповичем.
Солнышко князь стольно-киевский
Брал их за белы руки,
Повел в свои палаты белокаменны,
Заводил для Алеши Поповича
Столованье — почестный пир,
Собрал для Алеши на почестный пир
Многих князей-бояр думныих,
Купцов богатых, поляниц удалыих,
Российских могучих богатырей; 1
Пошло у них столованье — почестный пир.
Из чиста поля приезжал Добрыня
Ко реке ко Череге,
Становил добра коня ко сыру дубу,
Насыпал в полость пшеницы белояровой,
Сам садился хлеба кушать — трапезовать.
Конь не зоблет пшеницы белояровой,
Клонит буйную голову
Д о матушки сырой земли,
Копытом бьет во матушку во сыру-землю.
Говорит Добрыня своему добру коню:
«Ай же ты, добрый конь!
.Что ты не зоблешь пшеницы белояровой
261
8335
8340
8345
8350
8355
8360
8365
Клонишь буйную голову до матушки сырой земли,
Копытом бьешь о матушку сыру-землю?
Какую ты себе невзгодушку ведаешь,
Над моей над буйной головушкой или над своей,
Аль во чистом поле рать силу великую?»
Конь провещал языком человеческим:
«Любезный хозяин, Добрыня Никитинич!
Над твоей над буйной головушкой
Есть невзгода великая:
Во славном во городе во Киеве,
Твоя молодая жена
Сегодня пирует со смелым Алешей Поповичем;
Добром она не шла, ее силой взяли».
Он скоро садился на добра коня,
Бил коня по крутым ребрам,
Поехал во всю пору лошадиную.
Конь начал с горы на гору перескакивать.
Приезжал ко славному городу ко Киеву,
Ко своим палатам белокаменным,
Заезжал на свой широкий двор,
Увидел он свою матушку,
Сидящую под окошечком,
Слезно плачучись:
«Свет государыня матушка,
Честна вдова Афимья Александровна!
Отложи ворота решетчатые,
Встречай молодого Добрыню из чиста поля!»
«Отойди ты, голь кабацкая,
От окошечек косящатых,
Не насмехайся надо мной,
Над старухою победною:
Кабы было рожоное мое дитятко,
Молодой Добрыня Никитинич,
Так недосуг бы голям кабацким насмехатися».
Он и говорит: >
«Свет государыня матушка!
Афимья Александровна!
262
837°
8875
«зев
3385
зз9°
8390
84°°
8405
Отложи ворота решетчатые,
Встречай молодого Добрыню из чиста поля!»
«Отойди ты сдобра, голь кабацкая,
От окошечек косящатых,
Не насмехайся надо мной,
Над старухою победною;
А то пошатаю своей старостью глубокою,
Выйду на улицу —я нечестно провожу».—
«Свет государыня матушка!
Почему ты не узнала своего сына любимого,
Молодого Добрыню Никитича?»
Она говорит:
«У молода Добрыни Никитича
На ножках востры чоботы семи шелков,
А у тебя, голь кабацкая, рваные-плаченые;
Еще у Добрыни Никитича
Было личико белое-румяное,
А у тебя, голь кабацкая, зарудилось;
Очи были ясные, как у сокола заморского,
А у тебя, голь кабацкая, очи помутилися;
у молодого Добрыни Никитича
Были кудри желтые,
В три ряда кудерки колечками
Вились вокруг верховища,
А у тебя, голь кабацкая, по плечам висят;
На кудерышках была шляпа новая пуховая,
А у тебя, голь кабацкая, рваная-плаченая».
«Свет государыня матушка,
Честная вдова Афимья Александровна!
Через двенадцать через годиков
Прирвались вострые чоботы
От булатных от стремян во чистом поле;
Зарудилось личико белое
От поганые крови татарские;
Помутились очи ясные
g o ЧИстом поле от ветров от буйныих;
Отросли волосы желтые
263
silo
sits
8420
8425
8430
8435
844°
Через двенадцать годиков длииныих;
Прирвалась шляпа пуховая
От дождичков от частых во чистом поле»,
«Ты, удалый добрый молодец!
У молода Добрыни Никитича
Под правой пазухой есть родимая знатебка».
Скидывался Добрыня скоро у окошечка,
Показывал матери родимую знатебку.
Тут старуха своей старости не услышала,
Бежала скоро на улицу,
Брала Добрыню за белы руиси,
Целовала во уста во сахарные,
Называла сыном любезныим,
Молодым Добрыней Никитичем.
Проводила во свои палаты белокаменны.
Он молился там крестам пречудныим,
Спасу и пречистой богородице.
Он тут спросил:
«Где моя Жена, любимая семья,
Настасья Микулична?
Не встречает что меня из чиста поля?»
«Твоя молода жена сегодня пирует
Со смелым со Алешей Поповичем».
«Со Алешей во чистом поле,
Крестами мы побратались,
Он назывался крестовым меньшим братцем.
А теперь уж меньший брат
У большого брата жену увел!
Свет государыня матушка!
Неси ты мне платье скоморошное,
Неси гусли яровчаты».
Она несла ему платье скоморошное
И гуселки яровчаты.
Он надевал одеж ду скоморошную,
Брал гуселки яровчаты,
Пошел к Алеше на почестный пир.
Приходил во палаты белокаменны,
264
8445
8450
sj55
81(50
8165
8170
8475
848°
Крест сполна клал по-писанному,
Поклон вел по-ученому,
Кланялся на все четыре стороны,
Солнышку князю с княгиней Апраксьей в особину,
Смелому Алеше Поповичу
С молодой Настасьей Микуличной в особину.
Сам говорил таковы слова:
«Солнышко князь стольно-киевский!
Нет ли местечка немножечко
Малой скоморошинке,
Поиграть во гуселышки яровчаты?»
Говорит солнышко князь стольно-киевский:
«Ты, малая скоморошина!
Все местечки призасажены;
Есть на печке муравленой местечка немножечко
Тут Добрыня на ножку легок был,
Подскочил на печку муравлену;
Начал он гуселок налаживать,
Струну натягивал будто от Киева,
Другу от Цареграда,
И третью с Иерусалима,
Тонцы он повел великие,
Припевки припевал из-за синя моря.
Тут все на пиру дорасслушались.
Говорил солнышко Владимир князь:
«Малая скоморошина!
Не твое место сидеть на печке муравленой,
Твое место сидеть супротив князя и княгини,
Смелого Алеши Поповича».
И посадили супротив смелого Алеши Поповича
И молодой княгини Настасьи Микуличны.
Говорила малая скоморошина:
«Солнышко Владимир князь!
Позволь мне налить зелена вина?»
Говорит солнышко Владимир князь:
«Малая скоморошина!
з а твою игру великую,
265
8485
8490
в495
85оо
8505
85°6
8510
За твои утехи за нежные
Без мерушки пей зелено вино,
Без расчету получай золоту казну!»
Он налил чару зелена вина,
Опустил свой перстень обрученныий,
Которым перстнем обручалися
С Настасьей Микуличной.
Подавал ей чару единой рукой,
Говорил ей таковы слова:
«Молода княгиня Настасья Микулична!
Ты пей до д н а —то увидишь добра,
А не пьешь до дна —не увидишь добра».
Она выпила чару до дна зелена вина,
Увидала перстень свой обрученныий,
Говорила сама таковы слова:
«Солнышко Владимир князь!
Не тот мне муж, который под рукой сидит,
А тот мне муж, который супротив сидит,
Который наливал зелена вина.
То сидит не малая скоморошина,
Сидит Добрыня Никитинич!»
Сама вставала на резвы ноги,
Скочила через столы дубовые,
Пала к молоду Добрынюшке на белу грудь,
Целовала его во уста во сахарные1,
Называла-то любимой державушкой,
Говорила она речь ему умильную:
«Свет моя любимая державушка,
Молодой Добрынюшка Никитинич!
У баб волос долог, а ум коротенький:
Я не послушала твоего наказу богатырского,
Сделала я дело невеленое,
Побоялась я князя Владимира.
Стал ко мне Владимир похаживать,
8515 Стал меня замуж за Алешеньку посватывать.
1 Стихи 8284—8505, Рыбников, т. II, стр. 178—184.
8520
8525
853°
S535
854°
8545
8550
Стал мне Владимир князь пограживать:
Ежели не пойдешь замуж за Алешеньку Поповича,
Так не только во городе во Киеве,
Не будет тебе места и за Киевом!»
Молодой Добрынюшка Никитинич
Скорешенько вскочил тут на резвы ноги,
Схватил он Алешеньку за желты кудри,
Стукнул Алешу о кирпичен мост,—
Стал Алешенька по мосту погалзывать.
Говорил Добрыня князю Владимиру:
«Владимир, князь стольно-киевский!
Свою жену-то с а м ....
А чужую жену замуж даешь?» ;
Стал Владимир князь Добрыню уговаривать,
Стал Добрынюшка униматися.
Молодой Добрынюшка Никитинич
С молодой Настасьюшкой Микуличной
Пошел в свои палаты белокаменны,
Ко своей родитель-матушке,
Ко честной вдове Афимье Александровне.
Честная вдова Афимья Александровна
Брала его за ручушки за белые,
Целовала во уста во сахарные,
Прижимала к ретивому сердечушку,
Прикладывала ко белому ко личику.
Молода Настасья дочь Микулична.
Скорешенько снимала с него одежды дорожные,
Одевала одежду драгоценную, наилучшую. ■
Тут молодой Добрынюшка Никитинич
с того пути со дороженьки
На спокой улегся с Настасьей Микуличной.
Честная вдова Афимья Александровна
Завела хорош почестей пир
Своему сыну любимому,
Молоду Добрынюшке Никитиничу1.
1 Стихи 8506—8550, Рыбников, т. I, стр. 68—69.
8551
8555
8560
8565
8570
8575
8580
При том пиру при беседушке
Сидят два брата, два Збродовичи1,
Сидят они, братаны, невеселы,
Свои буйны головы повесили.
Молодой Добрыня, сын Никитинич12
Стал по гриднице похаживать:
«Что вы, братаны, невеселы,
Что вы ничем не похвалитесь?»
«Молодой Добрыня сын Никитинич!
Нечем нам, братанам, похвастати:
Добры кони у нас не удалы,
Молодые жены не изродные;
Есть у нас, у братьев, родна сестра,
Свет Наталья Збродовична.
Сидит она во высоком тереме,
Сидит, заперта двумя дверями,
Она замкнута тремя ключами;
Ее красно солнышко не огреет,
Буйны ветры ее не обвеют,
Ясный сокол мимо терема не пролетит,
На добром коне мимо молодец не проедет».
При том пиру при б’еседушке
Случилось быть Алешеньке Поповичу;
Попович говорил таковы слова:
«Не чем вы, братаны, хвастаете,
Не добром вы, братаны, похваляетесь;
Довольно я видал вашу сестрицу,
Свет Наталью Збродовичну,
А бывали и такие часы,
ц х0 у Heg на грудях леживал!»
Збродовичам братьям за беду пало,
За беду пало за великую;
Хватали они по ножику по булатному,
Метали ими в Алешу Поповича,
1 У Киреевского: Петровичи, выл. II, стр. 67 и след.
2 У Киреевского: Князь Владимир стольно-киевский, там же.
268
8585 Горазден Алеша был ножи хватать.
Хватал за черенья за ножовые,
Сам говорил таковы словам
«Гой еси, два брата два Збродовичи!
Поезжайте, братаны, к своему двору,
8590 Снимите с себя платье цветное,
Отдавайте его любимым конюхам,
Оболакайтесь сами в платье черное,
Чтоб вас жены не опознали;
Дождитесь ноченьки седьма часу,
8595
Поезжайте тогда во чисто поле,
Захватите комулю снега белого,
Метните ее во окошечко во слухово:
Услышите ответ Натальи Збродовичны».
Снимались братаны со пира вполпьяна,
8600 Садились они на добрых коней,
Поезжали братаны к терему высокому,
Захватили комулю снега белого,
Метали его в окошечко во слухово.
8605 Услышала брекот Наталья Збродовичиа,
Сама держит скорое ответстьице:
«Гой еси, Алешенька Попович млад!
Без тебя у меня кушанья призачерствели,
Питьица медвяные застоялися!»
вею Тогда два брата Збродовичи
Ломали двери теремовые,
Захватили свою родну сестрицу,
Свет Наталью Збродовичну,
Хотят ей срубить буйну голову.
8615 Тогда Алеша Попович млад
Кричал-зычал зычным голосом:
«Ой вы два брата, два Збродовича!
Не губите своей Натальи Збродовичны:
Отдайте мне во замужество !»
Остоялись братья Збродовичи,
1 Стихи 8551—8623, Киреевский, вып. II, стр. 67—69.
269
8623
Низко кланялись они Алеше Поповичу,
Отдавали ему во замужество
Свет Наталью Збродовичну Ч
Старина седьмая
П О Е З Д К И И Л Ь И М У Р О МЦ А
8324 Во стольном было городе во Киеве,
У ласкова князя у Владимира
Завелось столованьице — почестей пир
На многих князей, на бояр
И на сильных, могучих богатырей.
На том на честном пиру
8бзо Вставал удалый добрый молодец,
Старый Бермята Васильевич1,
Скидывал с буйной головы свой пухов колпак,
Клонил голову князю Владимиру,
Сам говорил таковы слова:
8635 «Владимир, князь стольно-киевский!1
Благослови меня во старцы постричься
И во схимию посхимиться».
Говорит ему Владимир, князь стольно-киевский:
«Старый Бермята Васильевич!
вею н е благословлю тебя во старцы постричься
И во схимию посхимиться,—
Как проведают орды неверные
И все короли нечестивые,
Что на Руси богатыри во старцы постригаются,
8645 Станут на нас они нахалиться».
Говорит ему старый Бермята Васильевич:
«Владимир, князь стольно-киевский!
Теперь есть у тебя12 молодой сын,
Молодой сын Михайла Владимирович3,
1 У Рыбникова: Данила Игнатьевич, т. II, стр. 5.
2 У Рыбникова : у женя, там же.
3 У Рыбникова: Данильевич, там же.
270
8652
8653
seer.
sees
8370
8675
8680
Будет сильнее меня и могучее».
Благословил его Владимир князь
в старцы постричься и в схимию посхимиться1
н е тычинушка в чистом поле шатается,—
Добрый молодец подвигается,
Добрый молодец, Илья Муромец,
Илья Муромец, сын Иванович.
С пенька на пенечек он поскакивает,
С холмочка на холмочек он поплясывает.
Навстречу идет Бермята, сын Васильевич12,
Тут братаны повстречалися,
Повстречалися братаны, поздоровались.
Вюзговорит Илья Муромец:
«Здравствуй Бермята, сын Васильевич!
Ты откуда идешь, ты куда пошел?»
Отвечает Бермята Васильевич:
«Иду я от города Цареграда3,
От царя Константина Боголюбова,
От царицы Елены Александровны».
Возговорит Илья Муромец:
«По-хорошему ли живет Константин Боголюбович?»
Отвечает Бермята Васильевич:
«Не здорово живет царь Константин Боголюбович.
Не стало в Цареграде четья-петья церковного,
Не стало звона колокольного,
Расселилось Идолище поганое,
Поганое Идолище, проклятое.
В' долину Идолище пяти сажен,
Промежду плечей Идолища коса сажень,
Головища его, как пивной котел,
Глаза у него, как чаши питейные,
Носище, как палка дровокольная».
1 Стихи 8624—8652, Рыбников, т. II, етр. 5—6.
2 У Киреевского: дядя Д анило, сын И гнат ьевич, вып. IV, сгр. 22.
3 У Киреевского: о т гр а д а Ерусалим а, там же.
271
8(555
8690
8695
87°о
8705
87Ю
8720
Бозговорит Илья Муромец:
«Гой еси, Бермята, сын Васильевич!
Ты зачем Идолища на бел свет пустил?»
Отвечает Беомята, сын Васильевич:
«Гой еси, Илья, сын Иванович!
Голова моя стала теперь при старости,
Нога за ногу запинается,
Рука за руку заплетается».
Возговорит Илья Муромец:
«Разболакай, Бермята, платье каличее,
Скидай с ног лапоточки-обтопочки,
Подавай мне шляпу земли греческой».
Оболакает Илья платье каличее,
Обувает лапоточки-обтопочки,
Надевает шляпу земли греческой,
Походит Илья во дороженьку:
С горы на гору Илеюшка поскакивает,
С шеломя на шеломя поплясывает.
Приходит во город во Цареград,
Ко царю Константину Боголюбову,
К его палатам белокаменным.
Кричал-зычал зычным голосом,
Зычным голосом по-каличьему:
«Гой еси, царь Константин Боголюбович!
Гой еси, царица Елена Александровна!
Подайте милостыню спасенную,
Ради Христа, царя небесного,
Ради матери божьей, богородицы!»
От того от каличьего голоса
Небо с землей потрясалися,
Белокаменны палаты пошаталися,
Во палатах столы всколебалися,
На столах питья-кушанья поплескалися,
За столом князья-бояре все припадали,
Поганое Идолище приужаснулось.
Возговорит Идолище поганое:
«Гой еси, царь Константин Боголюбович!
272
8720
8725
8730
-S7 3.)
8740
Я745
8750
8755
Эки у вас калики голосистые!
Скричи-ка калику в нову горницу».
Отпирал Константин царь окошечко косящато:
«Гой еси, калика перехожея,
Перехожея калика, сумка переметная,
Ты поди-ко ко мне в нову горницу,
Я подам милостыню спасенную!»
Походил Илья на лестницу.
От хода его лестницы заскрипели,
По мостам он идет — мосты погиулися.
Заходил он в палату белокаменну,
Крест кладет по-писанному,
Поклон ведет по-ученому,
На все четыре стороны поклоняется:
«Здравствуй, царь со царицею!
Здравствуйте, князья-бояре!»
Поганому Идолищу челом не бьет,
Челом не бьет, не поклоняется.
Это Идолищу за беду пало.
Возговорит Идолище поганое:
«Здравствуй, калика перехожея,
Перехожея калика, сумка переметная!
Какой на Руси есть Илья Муромец,
Сильный, могучий богатырь?
Много ли он вытью хлеба съест,
Много ли вина духом пьет,
Высок ли он ростом-возрастом?»
Отвечает калика перехожея:
«Знаю Илью я, ровно как себя:
Вытью хлеба он ест по три просвиры,
Вина духом пьет по одной чарочке,
Ростом-возрастом он ровен со мной»
Говорит Идолище поганое:
«Что же он за богатырь пришел?
Я, Идолище поганое,
Хлеба ем по три пуда в выть,
Вина духом пью по ведру на раз.
273
в?™
87СГ)
8770
8770
8777
8779
8780
878г»
Кабы был здесь Илья Муромец,
На ладонь посадил, другой прижал,
Меж ладонями мокро бы повыжалось».
Рассердилось у Ильи сердце богатырское,
Расходились плечи могучие;
Захватил он шляпу земли греческой,
Метал шляпой в Идолища поганого,
Попадал ему в буйну голову,—
Полетела голова, ровно пуговица,
Вышибала в горнице три паклинка.
Возговорит калика перехожея,
Перехожея калика Илья Муромец:
«Царь Константин Боголюбович!
Увози Идолища поганого в чисто поле
Серым волкам на съеденьице,
Черным воронам на пограянье!»
Возговорит царь Константин Боголюбович:
«Батюшка, Илья Муромец!
Ты бери казны, сколько надобно!»
Отвечает Илья Муромец:
«Что мне надобно, калике перехожему?!»1
Тут Илья поклон держал,
Тут Илья распростился с ним.
Пошел Илья назад домой12.
Приехал он ко камешку ко горючему,
От камешка три росстани,
Три росстани, три дороженьки,
Три дороженьки путистые,
А на камешке было написано:
«В одну дорожку ехать —убиту быть,
В другую ехать — женату быть,
А в третью ехать —богату быть».
Стал Да штраздумался:
1 Стихи 8653—8776, Киреевский, вып. ,4, стр. 22— 38.
2 Стихи 8777—8779, Рыбников, т. II, }стр. 101.
274
8790
8795
8800
8805
8810
8815
8820
8825
«В которую ехать мне дороженьку?
Что мне на старости богату быть?
И что мне на старости женату быть?
Поеду в ту дорожку, где убиту быть!»
Ехал он три часа,
Проехал ровно триста верст.
Приезжал он к тем горам,
К тем горам к высокиим.
Начали разбойнички с гор выскакивать,
Наскакало разбойничков сорок тысячей,—
Начали старого пощелкивать,
Начал старый казак выговаривать.
«Ай же, сорок тысяч разбойничков!
Что вам взять у меня, у старого?
Нет у меня несчетной золотой казны,
Нет у меня прекрасной молодой жены,
Негу у меня платья цветного;
Только у меня добрый конь».
Выдергивал он палицу железную
Во сто девяносто пуд,
Начал разбойничков пощелкивать,—
Прибил он разбойничков сорок тысячей,
Тут удалый поворот держал,
Приезжал ко камешку ко горючему,
Запись поднавливал:
«В ту дорожку ездил — убит не был.
Поеду в ту, где женату быть!»
Ехал он ровно три часа,
Проехал ровно триста верст.
Выезжал на поля на чистые,
На чистые поля, на луга на зеленые.
На тех полях чистыих,
На лугах на зеленыих
Стоит чудо чудное, диво дивное:
Городом назвать —так он мал стоит;
А селом назвать —так он велик стоит.
Стоят тут палаты белокаменны.
275
Приезжал он ко палатам на широк двор,
С тех палат белокаменных
Выходила премлада прекрасна королевична,
Брала старого за белы руки,
8830 Целовала во уста во сахарные,
Проводила в палаты белокаменны,
Садила за столы дубовые,
Наносила ему еств сахарныих,
Сама говорила таковы слова:
8835 «Удалый добрый молодец!
Не наедайся ты досыта,
Не напивайся ты допьяна,
Чтобы тебе с премладой королевичной
позабавиться».
Он говорил таковы слова:
8840
«Я проехал ровно триста верст,
Мне есть-то захотелося».
Он наелся досыта,
Напился тут допьяна,
Выходил из-за столов из-за дубовыих,
8845
Молился господу богу тут.
Она брала его за белы руки,
Повела во спальню во теплую,
На кроватку тисовую,—
Кроватка была тисова, слоновых костей,
8850 Перина была пуховая.
Она говорит таковы слова:
«Ты, удалый добрый молодец!
Ложись-ка спать ко стеночке».
Он говорит таковы слова:
8855 «Премладая королевична!
Сама ложись спать ко стеночке:
У меня, у старого, мочь не держится,
Надо часто ходить мне до ветру».
Брал он ее за белы руки,
88бо Бросал на кроватку тисовую,—
Кроватка была волшебная,
276
8865
387°
8875
8880
8885
8890
8895
Провалилась она в погреба глубокие.
Он тут брал золоты ключи,
Шел-отмыкал погреба глубокие,
Выпускал много удалых добрых молодцев,
Много сильных, могучих богатырей.
Выходила сзади премладая королевична,
Он брал королевичну за белы руки,
Привязал к трем жеребцам неезженым,
Раздернул ее по чисту полю.
Тут все именье-богачество
Роздал удалым добрым молодцам,
Сильным, могучим богатырям,
А те палаты белокамеины огню предал.
Тут удалый поворот держал,
Приезжал удалый к тому ко камешку,
Опять запись подлавливал:
«В ту дорожку ездил --ж енат не был.
Поеду во третью дорожку —где богату быть!»
Ехал он три часа,
Проехал триста верст.
Опять выезжал на поля на чистые,
На поля на чистые,
На луга на зеленые,
Тут копаны погреба все глубокие,
Насыпаны все красного золота,
Красного золота, чистого серебра
И мелкого скатного жемчуга.
Он говорит:
«Куда мне на старости с именьицем,
Со многой несчетной золотой казной?»
Стал да пораздумался:
Взял: на это на именьице
На тех на полях на чистыих
Построил монастыри богомольные,
Построил церкви соборные,
Повел там пение церковное,
Пение церковное, звоны колокольные.
277
«Чье было именье, за того пускай идет!»
Тут-то удалый поворот держал,
Опять приезжал ко камешку ко горючему,
Опять надпись поднавливал:
8роз «в Ху дорожку ездил —богат не был 1.
8 !>
о1 прочищены дорожки широкие
85)05 У старика Ильи Муромца»12.
s'joo
1 Стихи 8780—8903, Рыбников, т. II, стр. 169—173.
2 Стихи 8904—8905, Гильфердинг, ст. 1849.
КНИГА
СЕДЬМАЯ
ЗА ЗЕМЛЮ РУССКУЮ
ТУРЫ И ТУРИЦА
89°б
8910
8915
fp3.nod белой березы кудреватые,
Из-под чудного креста Еландиева
Шли-выбегали четыре тура златорогие,
Шли они бежали мимо славен Киев-град,
И видели под Киевом чудным-чудно,
И видели над Киевом дивным-дивно:
По той стене городовые
Ходит-гуляет красная девица,
В руках держит божью книгу евателье,
Сколько ни читает, а вдвое плачет.
Побежали туры прочь от Киева,
Встретили турицу, родную матушку,
Встретили турицу, поздоровались:
279
Здравствуй, турица, родная матушка/»
Здравствуйте, туры, малые деточки!
Где вы ходили, где вы бегали? »
«Шли мы, бежали мимо Киев славен-град,
Мимо той стены городовые,
Мимо той башни городовые,
И видели мы под Киевом чудным-чудно,
И видели мы над Киевом дивным-дивно:
По той по стене городовые
Ходит-гуляет душа красная девица,
Во руках держит божью книгу евангелье,
Сколько ни читает, вдвое плачет» .
Говорит тут турица родна матушка-.
«Уж вы глупые туры златорогие!
Ничего вы, деточки, не знаете:
Не душа то красна девица гуляла по стене,
А ходила мать пресвятая богородица,
А плакала стена мать городовая,
По той ли по вере христианские, —
Будет над Киев-г/ад погибельеГ.
«
8920
8925
8930
ff8S
«
Старина первая
МИХАЙЛО ПОТОК И СИЛА ТАТАР СКАЯ
8939 У ласкова у князя у Владимира
Было пированьице — почестей пир
На многих князей на бояр,
На русских могучих богатырей
И на всю поляницу удалую.
Красное солнышко на вечере,
8945 Почестный пир идет навеселе;
Все на пиру пьяны-веселы,
Все на пиру порасхвастались.1
1 Стихи 8906—8938, Рыбников, т. II, стр. 597.
280
8950
8955
8960
sacs
8970
8975
898°
За тем столом за дубовыим
Сидит богатырь Поток, сын Дунаевич1.
Ничем-то он, молодец, не хвастает.
Солнышко, Владимир стольно-киевский
По гридне столовой похаживает,
Черными кудрями потряхивает,
Сам говорит таковы слова:
«тЫ) Поток, сын Дунаевич!
Что же ты ничем не хвастаешь,
Не ешь, не пьешь и не кушаешь,
Белой лебеди не рушаешь?
Али чара тебе шла не рядобная,
Али место было не по отчине,
Али пьяница надсмеялся ти?»
Воспроговорит Поток, сын Дунаевич:
Солнышко, Владимир стольно-киевский!
Чара-то мне шла рядобная,
\\ место было по отчине,
Да и пьяница не надсмеялся мне.
Похвастать — не похвастать добру молодцу:
Привезу тебе лебедь белую,
Белу лебедь живьем в руках,
Не ранену лебедку, не кровавлену».
Поток, сын Дунаевич,
Вставал на резвы ноги,
'Приходил из гридни .из 'столовые
Во конюшенку стоялую,
Седлает он своего добра коня,
Взимает палицу воинскую,
Взимает для пути для дороженьки
Одно свое ножище-кинжалище.
Садился Поток на добра коня,
Уезжал Поток ко синю морю,
Ко той ко тихие ко заводи.1
1 У Рыбникова: Сухман Одихантьевич, т. IV, стр. 339 и след.
281
8989
899°
8995
9ооо
9о°5
90101
9015
Как приехал ко первые тихие заводи,
Не плавают ни гуси, ни лебеди,
Ни серые малые утеныши,
Ехал ко другой ко тихие заводи:
У той у тихие у заводи
Не плавают ни гуси, ни лебеди,
Ни серые малые утеныши.
Ехал ко третьей ко тихие ко заводи,—
у той у тихие у заводи
Не плавают ни гуси, ни лебеди,
Ни серые малые утеныши.
Тут Поток пораздумался:
«Как поехать мне ко славному городу ко Киеву,
Ко ласкову ко князю ко Владимиру?
Поехать мне — живу не бывать.
А поеду я ко матушке Днепре-реке!»
Приезжает ко матушке Днепре-реке:
Матушка Днепра-река течет не по-старому,
н е по-старому течет, не попрежнему,
А вода с песком помутилася.
Стал Михайлушка выспрашивать:
«Что же ты, матушка Днепра-река,
Что же ты течешь не по-старОму,
Не по-старому течешь, не попрежнему,
А вода с песком помутилася?»
Испроговорит матушка Днепра-река:
«Как же мне течь шо-старому,
По-старому течь, попрежнему? —
За мной, за матушкой Днепрой-рекой,
Стоит сила татарская неверная,
Сорок тысячей татаровей поганыих!
Мостят они мосты калиновы,
Днем мостят, а ночью я повырою,—
Из сил матушка Днепра-река повыбилась».
Раздумался Поток, сын Дунаевич:
«Не честь-хвала мне молодецкая
Не отведать силы татарские,
282
Татарские силы неверные».
!,оио Направил своего добра коня
Через матушку Днепру-реку;
Его добрый конь перескочил.
Приезжает Поток ко сыру дубу,
Ко сыру дубу кряковисту,
9025 Выдергивал дуб со кореньями,
За вершинку брал, а с комля сок бежал.
Поехал Михайлушка с дубиночкой.
Напустил он своего добра коня
На ту на силу татарскую,
9030 Начал он дубиночкой помахивать,
Начал татар поколачивать;
Махнет Михайлушка — улица,
Отмахнет назад — промежуточек,
Вперед просунет— переулочек:
1,035 Убил он всех татар поганыих.
Бежало три татарина поганыих,
Бежали ко матушке Днепре-реке,
Садились под кусточки под ракитовы,
Направили стрелочки каленые.
00,0 Приехал Поток, сын Дунаевич,
Ко той матушке Днепре-реке,—
Пустили три татарина поганыих
Стрелочки каленые
Во его.' в бока во белые;
ясна Поток, сын Дунаевич,
Стрелочки каленые выдергивал,
Совал в раны кровавые листочки маковы,
А трех татаровей поганыих
Убил своим ножищем-кинжалищем.
9050 Садился Поток на добра коня,
Припустил ко матушке Днепре-реке,
Приезжал ко граду ко Киеву,
Ко двору княженецкому.
Привязал коня ко столбу точеному,
9055 Ко тому кольцу золоченому,
283
9060
9065
9070
9075
908°
9085
9090
Сам бежал во гридню во столовую.
Князь Владимир стольно-киевский
По гридне столовые похаживает,
Черными кудерками потряхивает,
Сам говорит таковы слова:
«Поток, сын Дунаевич!
Привез ли мне лебедь белую,
Белу лебедь живьем в руках,
Не ранену лебедку, не кровавлену?»
Говорит Поток, сын Дунаевич:
«Солнышко князь стольно-киевский!
Мне было не до лебедушки:
А за матушкой Днепрой-рекой
Стояла сила татарская неверная,
Сорок тысячей татаровей поганыих;
Шла эта сила на Киев-град,
Мостила мосточки калиновы:
Они днем мосты мостят,
А матушка Днепра-река ночью повыроет:
Напустил я своего добра коня
На ту силу на татарскую,
Побил всех татар поганыих».
Солнышко Владимир стольно-киевский
Приказал своим слугам верныим
Взять Потока за белы руки,
Посадить молодца в глубок погреб;
Послал Добрынюшку Никитича
За матушку Днепру-реку
Проведать работу Михайлову.
Седлал Добрыня добра коня,
Поехал молодец во чисто поле.
Приезжает ко матушке Днепре-реке,
Видит Добрынюшка Никитинич:
Побита сила татарская.
Видит дубиночку-вязиночку,
У реки разбитую на лозииочки.
Привозит дубиночку в Киев-град
284
9°95
9100
9105
9110
9115
9120
9125
Ко ласкову князю ко Владимиру,
Сам говорит таково слово:
«Правдой хвастал Поток, сын Дунаевич:
За матушкой Днепрой-рекой
Есть сила татарская побитая,
Сорок тысячей татаровей поганыих;
Привез я дубиночку Михайлову,
На лозиночки дубиночка обломана,
Потянула дубина девяносто пуд».
Говорил Владимир стольно-киевский:
«Слуги мои верные!
Скоро идите во глубок погреб,
Взимайте Потока Дунаевича,
Приводите ко мне на ясны очи,—
Буду его молодца жаловать-миловать
За его услугу за великую:
Городами с пригородками,
Али селами со приселками,
Аль бесчетной золотой казной до люби».
Приходят слуги верные
Ко погребу ко глубокому,
Сами говорят таковы слова:
«Поток, сын Дунаевич!
Выходи со погреба глубокого:
Хочет тебя солнышко жаловать,
Хочет тебя солнышко миловать
За твою услугу великую».
Выходил Поток из погреба глубокого,
Говорил молодец таковы слова:
«Не умел меня солнышко миловать,
Не умел меня солнышко жаловать:
А теперь не видать меня во ясны очи!»
Выдергивал листочки маковые
Со ран со кровавыих,
Сам Поток приговаривал:
«Потеки, Дунай-река,
От моей крови от горючие,
285
От горючие крови, от напрасные! 1
9131
Выслуга наша не забудется,
Пройдет про нас слава великая
Про выслугу нашу богатырскую,
Узнает старый казак Илья Муромец,
Илья Муромец, сын Иванович,
9136
Не дошедши старик нам поклонится»12.
9137 Тут молодой Поток, сын Дунаевич3, запечалился,
Сгоряча он бросился во быстру реку.
Потому быстра река Дунай слывет:
Своим устьем впала в сине море.
9141
То старина, то и деянье ! 4
9130
Старина вторая
а А СТ А В А Б О Г А Т М Р О К А Я
9142 От славного от города от Киева
За три версты за мерные
Стояла застава великая:
Во-первых, стоял старый казак Илья Муромец
Во-вторых, Добрынюшка Никитинич56,
В-третьих, Алеша Попович млад,
Да стояло семь братьев Збродовичей
Стояли мужики Заолешане.
9150 Мимо этой заставы крепкоей
Проезжает удалый дородный молодец,
Под ним конь, как лютый зверь,
Из ноздрей искры сыплются,
Из ушей дым столбом стоит;
1 Стихи 8939—9130, Рыбников, т. II, стр. 338—344.
2 Стихи 9131—9136, Тихонравов — Миллер, ч. II, стр. 104.
3 У Кирши Данилова: Думай, сын Иванович, 'стр. 70.
4 Стихи 9137—9141, Кирша Да'нилЬв, ,стр. 70—71.
5 У Рыбникова: Михайла Потык, рын Иванович, т. II,. и след.
6 У Рыбникова: Грядовичев, там же.
286
9195 Молодец на коне сидит, как сокол летит.
Проезжает заставу крепкую,.
На заставу не приворачивает,
Их-то, молодцев, ничем зовет,
На Владимира князя посмех ведет;
91в0 Проезжал заставу крепкую,
Выходил старый казак Илья Муромец,
Сам говорил таковы слова:
«Кого мне послать за богатырем?
Послать мужиков Заолешаньев,—
У1 сг> Мужики Заолешане — беда дремать,
Продремлют богатыря во чистом поле;
Послать семь братьев Збродовичей,—
Ребята-то молодые,
Ни за что их головушки во чистом поле;
917С Послать Алешеньку Поповича,—
Алеша Попович зарывчатый,
Изорвет силу до богатыря».
Посылал Добрыню Никитича.
Скоро Добрыня коня седлал,
9175 Скоро садился на добра коня,
Поехал ко' батюшке синю морю,
Ко матушке Сафат-реке1,
И наехал его у синя моря.
Ездит по тихиим заводям,
9180 Стреляет гусей, лебедей, пернасту утушку.
Закричал Добрыня во всю голову:
«Что же ты, Сокольничек-охотничек,
На нашу заставу не приворачиваешь?»
Закричал Сокольничек-охотничек:
9185 «Ах ты, шишира, б.... деревенская!
Не за мной бы тебе ездить во чисто поле,—
Пора бы тебе в деревне свиней пасти».
От его крику богатырского
Тихая заводь всколебалася,
9190 С песком вода помутилася,
1 У Рыбникова: Сахатарь-реке, т. II, стр. 633 и след.
287
0195
92001
9205
9210
9217
9218
9225
У него конь на коленки пал.
Упадал Добрыня с добра коня
На сыру-землю в ковыль-траву;
Лежал три часа замертво.
Просыпается будто от крепка сна,
Скоро садился на добра коня,
Поехал к заставе крепкие.
Выходит во встречу Илья Муромец:
«Пособил ли те бог побить богатыря?»
Сходил Добрыня с добра коня,
Бьет челом-поклоняется:
«Я наехал у батюшки синя моря,—
Ездит богатырь по тихиим заводям,
Стреляет гусей, лебедей, пернастых утушек
Как закричит во всю голову,—
От его крику богатырского
Тихая заводь всколебалася,
С песком вода помутилася,
У меня конь на коленки пал.
Упадал я со добра коня
На сыру-землю в ковыль-траву,
Лежал три часа замертво.
Проснулся будто от крепка сна,
Скоро садился на добра коня,
И поехал к заставе крепкие».
Говорит старый таковы слова:
«Не кем мне заменитися1,
На бою-то мне смерть не писана,—
Поеду я в .раздольице чисто поле,
Поотведаю силы у поганого».
Садится Илья на добра коня,
Выезжает он ко Скат-горе высокие.
Говорит ему Добрынюшка Никитинич:
«Старый казак Илья Муромец!
Едешь ты в раздольице чисто поле,
1 Стихи 9142—9217, Рыбников, т. И, стр. 632—635.
288
92зо
9235
9340
9215
9250
9255
926°
На эти побои на смертные,
На эти удары на тяжелые:
Нам куда велишь итти, куда ехати?»
Говорил старый казак Илья Муромец:
«Братьица мои крестовые!
Поезжайте на гору Сорочинскую, ,
Посмотрите на драку богатырскую,—
Когда надо мною будет безвременье,
Поспешайте ко мне на выручку».
Он ехал по раздольицу чисту полю,
Подъехал под гору Сорочинскую,
Сходил там с добра коня богатырского,
Взошел он на гору Сорочинскую,
Посмотрел на поляничище удалое:
Ездит поляница по чисту полю,
Ездит поляница в поле, тешится.
Шутит о н 1 шуточку немалую,—
Кидает палицу булатную
Под облако ходячее,
Подъезжает на добром коне,
Подхватит палицу одной рукой,
Как лебединым перышком, поигрывает;
Не велика эта палица булатная, ,
Весом она до девяносто пуд.
у старого казака Ильи Муромца
Сердце богатырское приужаснулось.
Сходил он со горы сорочинские,
Приходил к доброму коню богатырскому,
Пал на бедра лошадиные,
Говорил таковы слова:
«Ты, мой бурушко косматенький!
Послужи мне верой-правдою,
Послужи по-старому, попрежнему,
Чтоб не побил нас поганый во чистом поле,
н е срубил бы моей буйной головушки,
1 У Рыбникова: она, т. I, стр. 25
и след.
289
9260
9270
9275
9260
9285
9290
9295
Не распластал бы моей груди белые.
Хоть на бою мне смерть не писана,
Переступит сила через велик закон».
Садился Илья на добра коня,
Ехал раздольицем чистым полем,
Наехал поляничищу удалого,
Подъехал к полянице со бела лица,
Становили они коней богатырскиих,
Сделали сговор промежду собой:
Разъехаться с раздольица чиста ноля
На добрых конях богатырскиих,
Приударить в палицы булатные.
Разъехались с раздольица чиста ноля
На своих добрых конях богатырскиих,
Приударили во палицы булатные;
Они друг друга били нежалухою
Со всей силы богатырские,
Били друг друга по белым грудям.
Под ними доспехи были крепкие:
У них палицы в руках посгибалися,
По маковкам отломилися;
Они друг друга не сшибли со добрых коней,
Они друг друга не били, не ранили,
Ни которого местечка не кровавили.
Становили добрых коней богатырскиих,
Сделали сговор промежду собой:
Разъехаться с раздольица чиста поля
На добрых конях богатырскиих,
Приударить в копья мурзамецкие.
Разъехались с раздольица чиста поля,
Приударили во копья мурзамецкие,
Они друг друга били по белой груди,
По белой груди били нежалухою
Со всей силы богатырские;
Под ними доспехи были крепкие:
У них копья в руках посгибалися;
По маковкам копья отломилися;
290
9300
9305
9310
9315
9320
9325
9330
Они друг друга не сшибли со добрых коней,
Они друг друга не били, не ранили,
Ни которого местечка не кровавили.
Становили добрых коней богатырскиих,
Сходили со добрых коней на матушку сыру-землю
Надо биться молодцам боем-рукопашкою,
Отведать силушки великоей.
Этот поляичище удалыий,
Он был зол-догадливый, .
Подходил ко богатырю могучему,
Старому казаку Илье Муромцу,
Подхватил его на косу бедру
И кинул выше головы,
Ступил на белую грудь,
Берет свою рогатину звериную,
Заносит руку правую выше головы,
Опустить хочет ниже пояса.
На бою Илье смерть не написана.
Разгорелось его сердце богатырское:
Как отмахнет свою руку правую,
И сшиб поляницу со белой груди.
Он скорешенько вскочил на резвы ноги,
Схватил поляницу за желты кудри,
Кинул поляницу выше головы,
Опустил на матушку сыру-землю,
Ступил полянице на белы груди,
Берет свой нож булатный во белы руки,
Заносит ручку правую выше головы,
Опустить хочет ниже пояса.
Правая рученька его в плече застоялася,
Во ясных очах свет помущается;
Стал у поляницы выспрашивать:
«Скажи мне, поляница, попроведай-ка,
Ты с коей земли, да тьг с коей Литвы,
Как поляницу именем зовут,
Величают удалого по отечеству?»
Говорил поляница таковы слова:
291
9335
9340
9345
9350
9355
935с
9зео
9365
«Старая базыга ново-древнея!
Тебе просто надо мной насмехатися:
Стоишь ты над моей грудью белою,
Во руках держишь кинжалище булатное!
Если бы был я на твоей белой груди,—
Пластал бы я твои груди белые,
Доставал бы твое сердце со печенью,
И не спросил бы ни батюшки, ни матушки,
Ни твоего роду, ни племени.
£ сть я из темной орды,
Есть я вдовин сын1,
Посылала меня матушка
На славну на святую Русь
Попроведать про батюшку».
Старый казак Илья Муромец
Скорешенько соскочил со белых грудей,
Берет его за ручушки за белые,
За его за перстни за злаченые,
Становил его на резвы ноги,
Целовал во уста во сахарные,
Называл его сыном любимыим12.
Говорил ему речь умильную:
«Поезжай-ка домой, воротись назад;
Лета твои еще млады есть; !
Когда ты будешь тридцати годов,—
Тогда поедешь воевать везде,
За святую Русь стоять правдою;
Тогда тебе дам латы золоты,
Отдам свою саблю вострую,
Отдам я тебе коня стоялого,
Который уносит меня за тучи грозные,
Уносит мой конь от силы богатырские,
Уносит мой конь от сабли вострые;
Сдам я тебе крест царя небесного;
1 У Рыбникова: вдовина дочь, там же.
2 Стихи 9218—9355. Рыбников, т. I, стр. 25—30.
292
Воевать ты будешь храбрым богатырем).
9370 Поехал его сын от шатра домой.
Недалеко отъехал, сам раздумался:
«Я приеду домой, что мне делати?
Еще звать меня будут сколотышем,
Величать меня будут выблядком;
9376 Поеду я, ворочусь назад».
Осенила его дума черная,
Одолела его смерть великая:
«Ворочусь назад, я сколю его,
Одену его платье богатырское,
9380 Я возьму его саблю вострую,—
Уж я буду ездить за богатыря».
Воротился назад ко белу шатру,
Привязал своего коня доброго;
Открывает у шатра полу правую,
9385 Заходит в его бел шатер.
Увидал он отца, сном полумертвым спит-;
Обнажил свой вострый булатный нож
И ударил богатыря в ретиво сердце.
9389 На груди его был семипудовый крест*.
9ээо Пробудился он от звона от крестового,
Вскинул свои очи ясные:
Стоит полянчище, как сильна гора,
И бьет его по белой груди.
Отмахнул свою ручку правую,
9395 Он отшиб от белой груди;
Скорешенько вскочил Илья на резвы ноги,
Схватил поляницу за желты кудри,
Кинул поляницу выше головы,
Опустил поляницу о сыру-землю,
94°о Опустил поляницу, выговаривал:
«Не твой кус, не тебе есть,
Не тебе убить Илью Муромца!»
Ступил он полянице на леву .ногу,1
1 Стихи 9356—9389, Григорьев, т. I, стр. 412--413.
293
Подернул полякицу за праву ногу,
!жг. Его надвое поразорвал1.
э4ос Говорил Илья таково слово:
«Едино чадушко на сем свете зарождено,
снов \\ Хому от своих рук смерть пришла12.
Старина третья
Б А Т Ы Г А ПОД К ИЕВ ОМ
9,09
!м15
9121
9422
1129
На ту ли пору времечко
Ко пашему городу Киеву
Подходил царь Батыга Батыгович,
Он привел много силы армии:
Сколько было в лесу леса стоячего,
На лесочку то прутья висячего,
Да на прутиках листьица зелененького,
Столько у Батыги были силы нагнано.
Во славном во Киеве во городе
Сильных богатырей не случилося:
Илья-то ведь Муромец
Далече, далече во чистом поле,
А Добрыня с Алешей на желтых песках3.
Пишет Батыга князю со угрозою:
«Ты старый пес, Владимир князь!
Дай мне из Киева поединщика,
А не то дай мне ты Киев-град,
Без бою, без драки великие,
Без самого большого кроволития».
Закручинился князь, запечалился
Той тоской-печалыо великою 4.
1 Стихи
2 Стихи
3 Стихи
4 Стихи
9390-9405,
9406— 9408,
9409— 9421,
9422—9429,
Рыбников, т. I, стр. 30—32.
Г'ильфердинг, ict. 1087.
Гильфердинг, ст. 1180.
Рыбников, гг. И, етр. 598.
294
<нзо
9433
9440
9443
9450
9155
9160
9465
Стал тут солнышко снаряжатися,
Куныо-то шубу на одно плечо,
А пухов колпак на одно ухо,
Он пошел по городу по Киеву,
Встречу ему большая подсушина:
«Здравствуй, большая подсушина!»
«Здравствуй, солнышко Владимир князь!
Что идешь не по-старому?
Повеся держишь буйну голову,
Потупя держишь очи ясные?»
«Ох ты еси, большая подсушина!
Есть у меня над городом невзгодушка,
Есть у меня над Киевом великая.
Ты не знаешь ли наезжего богатыря?»
«Батюшка, солнышко Владимир князь!
Ты не с нами думаешь, с боярами,
Могут они тебе способствовать».
Оттуда солнышко вперед пошел,
Встречу ему средняя подсушина:
«Здравствуй, солнышко Владимир князь!
Что идешь не по-старому?
Повеся держишь буйну голову,
Потупя держишь очи ясные?»
«Гой еси, средняя подсушина!
Есть у меня над городом невзгодушка,
Есть у меня над Киевом великая,
Ты не знаешь ли наезжего богатыря?»
«Солнышко, батюшка Владимир князь!
Ты не с нами думу думаешь, с боярами,
Могут они тебе способствовать».
Оттуда солнышко вперед пошел,
Встречу ему меньшая подсушина:
«Здравствуй, меньшая подсушина!»
«Здравствуй, солнышко Владимир князь!
Что идешь не. по-старому?
Повеся идешь буйну голову,
Потупя идешь очи ясные».
295
9470
9476
9480
9488
9490
9495
95оо
«Гой еси, меньшая нодсушина!
Есть у меня над городом невзгодушка,
Есть у меня над Киевом великая.
Ты не знаешь ли наезжего богатыря?»
«Солнышко, батюшка Владимир князь!
Ты поди по городу по Киеву,
На царевы зайди большие кабаки,
На кружала зайди государевы;
На печке на муравленой
Лежит удалый добрый молодец;
Ни креста у него нет, ни пояса,
Ни рубашечки нет на нем полотняной,
Под одной он лежит рогожиной,
Все на вино у него пропито,
Во царевом кабаке все заложено,
Он спит нынче тут трои суточки».
Оттуда солнышко вперед пошел,
Он идет по городу по Киеву,
Заходит на царевы большие кабаки,
На кружала заходит государевы,
Он смотрит на печку на муравлену,
Увидел удала добра молодца:
«Гой еси, удалый добрый молодец,
Молодой Василий, сын Игнатьевич!
Тебе полно спать, нынь пора вставать,
От великого хмелю просыпатися,
Вставай-ка ты, Василий, сын Игнатьевич,
Послужи мне верой-правдою,
Верой-правдою неизменною».
На то Василий не отозвался,
Кличет солнышко во второй након.
На то Василий не отозвался,
Кличет солнышко во третий након.
Теперь Василий пробуждается,
От великого хмелю просыпается,
Говорит Василий Игнатьевич:
«Я рад бы служить, хоть голову сложить,
296
Болит-то моя буйна голова».
9505 Наливает князь чару зелена вина,
Не большую, не м алую —в полтора ведра,
Турий рог меду сладкого,
На закуску калач бел-крупичатый,
Подает солнышко обеими руками,
951° д берет Василий единой рукой,
Пьет Василий единым духом,
За чарой Васька приговаривает:
«Не омылось у Васьки ретиво сердце,
Не возвеселилась буйна головушка».
9515 Берет солнышко во второй након,
Наливает чару зелена вина,
Не большую, не малую — полтора ведра,
Турий рог меду сладкого,
На закуску калач бел-крупичатый.
9520 Берет-то Василий единой рукой,
Пьет-то Василий единым духом,
За чарой Васька приговаривает:
«Не омылось у Васи ретиво сердце,
Не возвеселилась у Васи буйна головушка».
9525 Наливает солнышко во третий након,
Подает солнышко обеими руками,
А берет-то Василий единой рукой,
Пьет Василий единым духом,
За чарой Васька приговаривает:
953° «Омылось у Васьки ретиво сердце,
Возвеселилась буйна головушка,
Могу ныне служить верой-правдою,—
Ни креста-то нет у меня, ни пояса,
Ни рубашечки нет у меня полотняной,
9535 Нету у меня сбруи лошадиноей,
Нету у меня коня доброго,
Нет у меня приправы молодецкоей,
Нету у меня туга лука,
Нет у меня стрелочки каленоей,
954° Нет у меня палицы боевоей,
297
Нет у меня копейца мурзамецкого,
Все на вино у меня пропито,
Во царевом кабаке все заложено».
Пошел тут солнышко Владимир князь,
Пошел к чумакам, целовальникам:
«Гой еси, чумаки, целовальники!
Отдавайте все Васеньке безденежно.
Отдали все Васеньке безденежно1,
0510
Заскочил Василий на стенку городовую,
Натягивает Василий свой тугой лук,
Накладывает Василий калену стрелу,
Стреляет Василий ко Батыге во шатер:
Убил три головки, кои лучшенькие,
Убил сына Батыгу Батыговича,
9555
убил зятя Коршака-Кончака12,
Убил думного дьяка — вора-выдумщика.
Пишет Батыга князю со угрозою:
Ты старый пес, Владимир князь!
Ты подай мне из Киева виноватого,
У5 со у меня кто убил ровно три головы»3.
'•'ш Солнышко Владимир, князь стольно-киевский
Собирал почестный стол
На многие князья на бояре,
На сильные, на могучие богатыри.
9505 Доставляет он Василия на почестей пир.
Приходит Василий на почестный пир,
Крест кладет по-писанному,
Поклоны ведет по ученому,
Князю Владимиру поклоняется в особину:
1)570
«Солнышко Владимир князь!
Не достоин я притти к тебе на почестей пир».
Возговорит Владимир князь:
«Василий, сын Игнатьевич!
1 Стихи 9430—9548, Ончуков, сгр. 71—75.
2 У Рыбникова: Тйр&тнникова-Караннжова, т. II, стр. 599.
3 Стихи 9549—9560, Рыбников, т. II, стр. 599—600.
298
Почто ты убил у Батыги три головы,
9575 Которые головушки лучшенькие?
Ступай ко Батыге с ответами».
Ответ держит Василий, Игнатьев сын:
«Солнышко Владимир, стольно-киевский!
Не могу я итти ко Батыге с ответом,
3580 Болит у меня с похмелья буйна голова,
(Дрожат у меня с похмелья жилы подколенные.
Налей ты мне чарочку похмельную,
Опохмель мою буйну голову
Похмельною чарочкой зелена вина,
9585 Этого вина полтора ведра,
А другу налей вина пьяного,
А третью налей меду сладкого».
Наливал Владимир князь чару похмельную,
Сливал он питье в единое место,
9590
Этого питья было иолпята ведра.
Принимал Василий чарочку единой рукой,
Выпивал Василий единым духом,
Говорил Василий таково слово:
«Теперь Васильюшка поправился,
3595 Спасибо тебе, царь Батыга Батыгович!
Что приехал ко нашему Киеву-городу,
Привез мне чарочку похмельную.
Не видеть бы мне чарочки похмельные
95«э От ласкова князя Владимира»1.
Старина четвеот ая
БОГАТЫРИ СВЯТОРУССКИЕ
96°°
Стал Василий снаряжатися,
Стал Василий сподоблятися,
Седлал он, уздал коня доброго,
1 Стихи 9561—9599, Гильфердинг, ст. 1181— 1183.
299
9605
9010
9613
9614
902°
9625
1,330
9(535
Садился Василий на добра коня,
Погонял Василий во чисто поле;
Сива грива расстилается,
Хвост трубой завивается,
Изо рта коня пламя мечется,
Из ноздрей коня искры сыплются,
Из ушей коня дым столбом валит.
Пригонял Василий во чисто поле,
Приехал на заставу татарскую,
Он и всю тут силушку повыкрошил,
Добрым конем всех повытоптал1.
Пошел Василий ко Батыгину шатру.
У собаки у царя Батыги Батыговича
Нету на воротах спасова образа,
Помолиться Василыошке некому.
Он приходит ко Батыге во белый шатер,
Он приходит к Батыге поклоняется.
Говорит царь Батыга Батыгович:
«Ай ты голь же кабацкая,
Молодой Василий, Игнатьев сын!
Ты ли теперь виноватый есть.
Ты почто у меня убил три головы,
Которые головушки лучшенькие:
Первую головушку — мила сынка,
Другую головушку — любимого зятюшка,
А третью головушку — большого дьяка,
Большого-то дьяка, моего думщика?»
Возговорит Василий таково слово:
«Помилуй, царь Батыга Батыгович!
Мое ведь дело подневольное,
Мое ведь дело подначальное.
Ты прости, сударь, во первой вине,
Пожалуй мне силы триста тысяч,
Я пойду под стольный Киев-град,
Я скоро град в полон возьму,
1 Стихи 9600—9613, Ончуков, стр. 75.
30 )
Я знаю, где тонка стена городовая,
Я знаю, где полы ворота не заложены».
Сдавался Батыга на Васильевы слова,
Давал Васильюшке силы триста тысяч,
Выходил Василий во чисто поле,
9643 Выводил он силушку Батыгову1.
9644 Посмотрел Василий12 на силушку великую:
Его сердце богатырское не ужаснулось.
Он зовет себе бога на помочь.
Въехал он в силушку великую,
Стал он эту силушку конем топтать,
Конем топтать, копьем колоть.
9650 Бьет он эту силушку, как траву косит;
Бился целые суточки,
Не едаючи и не пиваючи,
Добру коню отдыху не даваючи.
На той богатырской на заставе3,
96S5 На славной на Скат-горе на высокоей
Стояло двенадцать богатырей без единого.
Говорил старый казак Илья Муромец:
«Братьица мои крестовые,
Славные богатыри святорусские!
9660 Мы стоим на славной на заставе,
Думаем думушку великую,
А молодой Василий Игнатьевич
Бьется целые суточки,
Не едаючи и не пиваючи,
sees Доброму коню отдыху не даваючи.
Поезжай-ка ты, Алешенька Попович, в поле чистое,
Наложи храпы крепкие
На его плечики могучие,
Окрепи его силушку великую,
1 Стихи 9614—9643, Гильфердинг, ст. 1183.
2 У Рыбникова: Ермак, т. I, стр. 40 и след.
3 У Рыбникова: Московской, там же.
301
scto
9675
9680
9685
969°
9690
9700
9703
Говори ему таковы слова:
— Ты, Васильюшка, позавтракал,
Оставь-ка нам пообедати».
Выехал Алеша Попович во чисто поле
Ко славному богатырю святорусскому,
Наложил он храпы крепкие
На его плечики могучие.
Он первые храпы пооборвал;
Налагал Алешенька Попович храпы другие.
Он другие храпы пооборвал;
Налагал Алеша храпы третий.
Он и третьи храпы пооборвал.
Поскорешенько Алеша поворот держал,
Приезжал на Скат-гору великую,
Говорил Алеша таковы слова:
«Старый казак Илья Муромец!
Хоть был я во раздольице чистом поле,
Не мог приунять богатыря святорусского,
Не мог укротить его силушки великие:
Он трои мои храпы пооборвал».
Говорил Илья Муромец таковы слова:
«Поезжай-ка ты, Добрынюшка Никитинич,
Поскорешенько в раздольице чисто поле,
Наложи храпы крепкие
На его плечики могучие,
Окрепи его силушку великую,
Говори ему таковы слова:
— Ты, Василий, позавтракал,
Оставь-ка нам пообедати».
Выезжал Добрыня во чисто поле
Ко славному богатырю святорусскому,
Наложил он храпы крепкие
На его плечики могучие.
Он первые храпы пооборвал;
Налагал Добрыня храпы другие.
Он другие пооборвал;
Налагал Добрыня храпы третий.
302
9710
9715
9720
9725
9733
9731
Он и третьи храпы пооборвал.
Поскорешенько Добрыня поворот держал,
Приезжал на Скат-гору высокую,
Говорил Добрыня таковы слова:
«Старый казак Илья Муромец!
Хоть был я во раздольице чистом поле,
Не мог я приучить богатыря святорусского,
Не мог укротить его силушки великие:
Он трои храпы мои пооборвал».
Тут старый казак Илья Муромец
Сам скорешенько садился на добра коня,
Ехал скоро в раздольице чисто поле,
Подъехал к богатырю святорусскому,
Наложил он свои храпы крепкие
На его плечики могучие,
Прижимал его к своему ретивому сердечушку,
Говорил ему таковы слова:
«Ты, Василий, позавтракал,
Оставь-ка нам пообедати,.
Приукроти свою силушку великую».
Тут молодой Василий Игнатьевич.
Со этих побоев со великиих,
Со этих с ударов со тяжелыих,
Тут молодой Василий преставился.
Старый казак Илья Муромец
Ехал на Скат-гору высокую,
Брал свою дружинушку хоробрую1.
Посылал Илья Муромец богатырей
Побивати силу неверную:
Которых слал от синя моря,
Которых слал от чиста поля,
А которых слал от Почай-реки,
Чтобы в нашу воду не бросалися,
Чтобы нашу воду не поганили.
1 Стихи 9644—9733, Рыбников, т. I, сгр. 40—43.
803
Бились богатыри двенадцать дней
5.742 И прибили всю силу неверную1:
1.743 Ездит Илья Муромец2 во чистом поле,
Говорит себе таково слово:
«Побывал я, Илья, во всех городах,
Не бывал я давно во Киеве;
Я пойду в Киев, попроведаю,
Что такое делается во Киеве?»
Приходил Илья в стольный Киев-град,
9750 У князя Владимира пир навеселе.
Приходит Илейко во княжий терем,
Остоялся Илейко у ободверины.
Не опознал его Владимир князь,
Князь Владимир стольно-киевский:
3755 «ты откуда родом, откуда племенем,
Как тебя именем величать,
Именем величать, отцом чествовать?»
Отвечает Илья Муромец:
«Свет Владимир красное солнышко!
37В0 я Никита Заолешанин».
Не садил его Владимир со боярами,
Садил его Владимир со детьми боярскими.
Говорит Илья таково слово:
«Батюшка Владимир князь,
97(55 Князь Владимир стольно-киевский 1
Не по чину место, не по силе честь:
Сам ты, князь, сидишь с воронами,
А меня садишь с воронятами!»
Князю Владимиру за беду пало:
9770 «Есть у меня, Никита, три богатыря;
Выходите-ка вы, самолучшие,
Возьмите Никиту Заолешанина,
Выкиньте вон из гридницы!»
1 Стихи 9734— 9742, Киреевский, вып. I, стр. 63.
s У Киреевского слова Илья Муромец пропущены.
304
9775
978°
9785
9790
9795
980°
9805
Выходили три богатыря,
Стали Никитушку попихивать,
Стали Никитушку поталкивать,—
Никита стоит, не шатнется,
На буйной голове его колпак не тряхнется.
«Ежели хочешь, князь Владимир, позабавиться,
Подавай еще трех богатырей!»
Выходили еще три богатыря,
Стали они Никитушку попихивать,
Стали они Никитушку поталкивать,—
Никита стоит, не шатнется,
На буйной голове колпак не тряхнется.
«Ежели хочешь, князь Владимир, потешиться,
Посылай еще трех богатырей!»
Выходили третьи три богатыря:
Ничего не могли упихать с Никитушкой.
При том пиру при беседушке
Тут сидел Добрынюшка,
Говорил он князю Владимиру:
«Князь Владимир красное солнышко!
Не умел ты гостя на приезде учествовать,
На отъезде гостя не учествуешь;
Не Никитушка пришел Заолешанин,
Пришел стар казак Илья Муромец!»
Говорит Илья таково слово:
«Князь Владимир стольно-киевский!
Тебе охота потешиться?
Ты теперь на меня гляди,—
Глядючи, снимешь охоту тешиться!»
Стал он, Илейка, тешиться,—
Стал он богатырей попихивать,
Сильных-могучих учал попинывать.
Богатыри по гриднице ползают,
Ни один на ноги не может встать.
Говорит Владимир стольно-киевский:
«Гой еси, стар казак Илья Муромец!
Вот тебе место подле меня,
) Русский народный эпос
305
Хоть по правую руку, аль по левую,
9812 д третье место тебе куда хочешь садись!»1
9813 д Илье-то подарил шубу кунию,
Да тот воротник соболиные.
Илье-то шуба не в честь пришла,
9816 Не в честь пришла, не в хвалу дошла12,
9817 Приходит он во царев кабак,
Говорив чумакам-целовальникам:
«Братцы чумаки-целовальники!
Я ездил долго во чистом поле,
Цветно платье у меня истаскалося,
Золотая казна у меня издержалася,
Я желаю теперь с пути опохмелиться,
Со своими людьми познакомиться.
9825 Вы позвольте мне три бочки сороковые
Зелена вина безденежно».
Говорят чумаки-целовальники:
«Старая собака, седатый пес!
Не дадим без денег зелена вина».
9880 Не много Илья у них спрашивал,
Не много с ними разговаривал.
Приходил он к подвалу кабачному,
Пинал правой ногой во двери подвальные,
Брал он бочку сороковую под пазуху,
9835 |д а другую брал под другую,
Третью бочку он ногой катил.
Выходил Илья на зеленый луг,
Закричал во всю голову человечию,
Во всю силу свою богатырскую,
9840 Зычным голосом:
«Братцы мои пьяницы,
Вы, голи кабацкие,
Кабацкие голи, мужики деревенские!
Пожалуйте ко мне на зеленый луг,
1 Стихи 9743—9812, Киреевский, вып. 4, стр. 46—48.
2 Стихи 9813—9816, Гильфердинг, ст. 1267.
306
9845 Пейте у меня вина допьяна,
Да молите бога за старого».
Собирались пьяницы, голи кабацкие,
Мужики деревенские на зеленый луг,
Они пили вино безденежно.
985° Илья Муромец скидал с себя шубу соболиную,
Обливал эту шубу зеленым вином,
Сам волочил по лужочку зеленому,
9853 Ко Шубе приговаривал1:
9854 «Таскаю я как шубу соболиную,
Оттаскаю змея царя Калина,
За его за кудерышки черные.
Обливаю шубу зеленым вином,
И обольется его сердце ретивое
9859 Его кровью горячею»12.
9860 Тут князья и бояре под молвились:
«Гой еси, батюшка Владимир князь!
Все-то нам твои дары по любви пришли,
Одному удалому молодцу
Дары те не по любви пришли,
По имени Илье Муромцу:
9866 Берет он шубу за один рукав3,
9867 Таскал он шубу кунью ту,
Сам он шубе приговаривал:
«Оттаскивать мне князя Владимира
За его кудерышки за черные»;
Обливал шубу зеленым вином,
Сам шубе приговаривал:
«Обольется солнышко Владимир князь
Своей кровью горячею
9875 От моих рук от белыих».
Рассердился солнышко Владимир князь,
Вскричал своим громким голосом?
1 Стихи 9817—9853, Гильфердинг, ет. 1175—1176.
2 Стихи 9854—9859, Гильфердинг, ст. 1267.
3 Стихи 9860—9866, Киреевский, выл. 1, сгр. 67.
20*
307
988°
9885
9890
9895
9900
9905
9912
«Сильные, могучие богатыри!
Отведите вы Илью во погреб,
Навалите чугунную решеточку,
Завалите дуб-колодья со всех сторон,
Да заройте песками его желтыми».
Приезжают тут богатыри:
«Старый казак Илья Муромец!
Приказал нам солнышко Владимир князь
Посадить тебя в погребы глубокие,
Навалить решеточку чугунную,
Завалить дуб-колодьем со всех сторон,
Да зарыть песочками желтыми».
Говорит Илья таково слово:
«Да что вы со мною поделаете?»
Говорят богатыри таково слово:
«Не одно ли солнышко на небе,
Не один ли богатырь на святой Руси, „
Старый казак Илья Муромец.
Выведи из неволи из великие,
Победит нас солнышко Владимир князь».
Садился Илья на добра коня,
Поехал ко погребу глубокому.
Соходил с коня он доброго,
Снимает седелышко черкасское,
Снимает уздицу тесмяную,
Отпускает он бурушка на божью волю.
Спускался Илья во погребы глубокие,
И навалили решеточку чугунную,
Завалили дуб-колодье со всех сторон,
Зарыли песочками желтыми.
Как проведала княгиня Апраксия,
Копала копи глубокие
К старому казаку к Илье Муромцу,
Носила ествы сахарные,
Ставила напитки медовые1,
1 Стихи 9867—9912, Гильфердинг, ст. 1267—1268.
308
9913 А сильные киевские богатыри
Рассердились на князя на Владимира,
Скоро садились на добрых коней,
Уехали они во чисто поле,
Во то раздолье во широкое:
«Не будем жить мы больше во' Киеве,
9919 Не будем мы служить князю Владимиру»1.
Старина пятая
К А Л И Н - Ц А Р Ь ПОД К И Е В О М
"2°
Под славным городом под Киевом
Выступает подратье великое,
Подратье той силы незнаемой,
Незнаемой силы, неисчетноей:
Сорок царей, братцы, царевичей,
9925 Еще сорок королей, королевичей,
И под каждым царем, под царевичем,
Под каждым королем, королевичем
Еще по три тьмы, по три тысячи.
Еще сметою сила — ей и счета нет.
9930 Не видно от силы светлого месяца,
Не видно во силе красна солнышка.
Набольшим собака-вор Калин царь12:
Долиной он, Калин, двадесять сажен,
Шириной он, Калин, во три сажени,
"35 Голова его, как пивной котел,
Ноги его, как два ясеня,
Руки у Калина железные,
Персты-то, как копья булатные.
Он хвалится, похваляется:
"4о «Стольный Киев-град я без щита возьму,
Божьи церкви во огне спалю,
1 Стихи 9913—9919, Гильфердинг, -ст. 304.
2 У Тихонравова— Миллера: Тит Фарафонтович, стр. ИЗ.
309
Вдовиц и девиц всех на блуд пущу,
Еще мелкую сошку повырублю,
Солнышка Владимира во котле сварю,
Душеньку Апраксью за себя возьму».
Тут и пали перепали переносчики,
Переносчичкй пали, пересказнички,
9948 принесли они вести ко Владимиру1.
19949
Владимир князь начал почестей пир
На все князья, на все бояре,
На все поляницы удалые,
И на весь-то народ православныий.
Говорил тогда Владимир князь:
«Гой еси, князья мои бояре,
9955
г 0 й еСи, поляницы удалые,
Весь народ православныий!
Кто бы съездил во чисто поле
Да пересчитал силы неверные?»
Во ту пору было, во то времечко
9960
Большой хоронится за среднего,
Средний хоронится за младшего,
А рт младшего Владимиру ответу нет.
Говорил Владимир во второй након,
Говорил он и во третий након.
"85 Во ту пору было, во то время
Выходил дородный добрый молодец
Из-за стола белодубова,
На имя Михайло Владимирович12. •
Понизешеньку он Владимиру поклоняется,
9970 Помалешеньку ко Владимиру подвигается:
«Ты пусти-ка, пусти, Владимир князь, в чисто поле
Пересчитывать силы неверные».
Ответ держал ему Владимир князь:
«Ой же ты, Михайло Владимирович!
9975
Ростом ты же есть малешенек,
1 Стйхи 9920—9948, Миллер, 1стр. 118.
2 У Киреевского: Данилович, вып. 3, стр 44 и след.
310
9980
9985
999°
9995
юооо
ю оо5
Да и разумом ты есть глупешенек;
Теперь от роду, Михайло, тебе двенадцать лет,
Потеряешь ты, Михайло, свою голову».
То Михайле не показалося.
Скоро он пошел по середе кирпичные,
Широко отворял он двери на пяту,
Запирал он двери крепко-накрепко,
Двери те на щепочки рассыпались,
Двери те покололися,
\\ вся палата зашаталася,
Едва эта палата не разрушилась.
Скоро он пошел на широкий двор,
Скорее того пошел к своей матери.
Седлал, уздал лошадь добрую,
\\ поехал Михайло во чисто поле,
Во чисто поле поехал—он раздумался:
«Что я не съездил к своему родичу1,
Да не взял от него благословенья полного?»
Поворачивал добра коня ко монастырю
пречестному,
Ко тем келиям низкиим.
Во ту пору мать сыра-земля всколебалася,
Старо старчище Бермята12 засовалося:
«Куда, Михайло, едешь, куда путь держишь?»
«Еду я, Бермята3, во чисто поле,
Пересчитывать силы неверные».
Ответ держал старо старчище:
«Эта должность не твоя бы есть,
Теперь от роду, Михайло, тебе двенадцать лет;
Потеряешь ты, Михайло, свою голову!»
А' и то Михайлу не показалося.
Скоро поворачивал добра коня во чисто поле.
Рыкал старо старчище гласом громкиим:
1 У Киреевского: родителю, там же.
2 У Киреевского: Данилыио, там же.
3 У Киреевского: бачько, там же.
ЗИ
«Стой, Михайло, удержи коня,
Возьми от меня благословенье полное,
к т о Поедешь ты, Михайло, во чисто поле,
Выедешь ты на шеломя окатисто,
А по-русскому — на гору на высокую,
Отмерь, Михайлушка, пять локот,
И копай, Михайло, мать сыру-землю,
10015 Во сторону копай во восточную:
А и тут сбруя ведь богатырская».
Выехал Михайло на шеломя окатисто,
Отмерял пять локот,
В сторону копал он во восточную,
10 ого
Копал Михайло мать сыру-землю,
Находил он сбрую богатырскую,
И тогда уж поехал во чисто поле.
Забренчала его палица боевая,
Засвистела его сабля, сабля вострая.
1 0 025
Выходил старый старчище на зеленый луг,
Просил он спаса с богородицей:
«Ты спаси, всемилостивая богородица!
Примите моление пустынное,
Примите моленье скоро-наскоро,
Помогите мол о д у 1 Михайлушке:
Исполняет он дела добрые,
10оз2 Делает защиту всему Киеву»12,
ю озз
Воезжает Михайло 3 во силу неверную.
Тут проговорит собака-вор Калин-царь:
«Что это за пташечка за малая,
Малая цташечка перелетывает,
Перелетывает пташечка, перепархивает?»
Не стал он, Михайло, разговор вести,
Начал битися-рубитися.
Ю0 4 0 Первый день бился до вечера,
1 У Киреевского: сыну, там же.
2 Стихи: 9949— 10032, Киреевский, вып. 3, стр. 44—47.
3 У. Миллера: он, стр. 116.
312
10045
10050
10055
10 060
10067,
Осеннюю темну ночку до бела света,
Второй день бился до вечера,
Осеннюю темну ночку до бела света,
Третий день бился до вечера,
Осеннюю темну ночку до бела света.
Тут приходили ,ему бои несносные,
На четвертые сутки Михайла поранили.
Поворачивал коня он круто-накруто,
Поскакал в стольный Киев-град,
Подъезжает Михайло к монастырскому двору.
Тут встречает его Бермята Васильевич,
Снимает он Михайлу со добра коня,
Положил его на лавочку дубовую,
Покрыл его платом алым шелковым.
Михайло Владимирович преставился.
Поехал Бермята ко солнышку Владимиру:
«К чему вам было малого подговаривать?»
Тут проговорил солнышко Владимир князь:
«Гой еси, Бермята Васильевич!
Мы похороны справим княженецкие,
Созовем попов с сорока церквей,
Сорок первого — владыку Софийского,
И честного отца Печерского;
Отпоем ему память вечную,
Еще тризну мы справим шестидневную,
Нищей братьи на угощение,
,Честному миру на поминание!»1
Старина шестая
И Л Ь Я МУ Р О МЕ Ц И К А Л И Н Ц А Р Ь
1,0068 Подходил тут под Киев-град
Собака Калин12 царь со своей силой-армией,
1 Стихи 10 033—10067, Миллер, стр. 116—117.
2 У Гильфердинга: Галин, <ст. 1188.
313
Ю075
10 079
10080
loose
10 089
10 090
Ю0951
юо99
ю юа
Он пишет во Киев-град ко князю Владимиру:
«Князь Владимир стольно-киевский!
Ты пожалуй—отдай добром мне Киев-град,
Без бою-драки великие.
А если добром не дашь Киева,
j 0 я возьму его силою,
Князей-бояр твоих всех повырублю,
Княгинь-боярынь живых в полон возьму,
А тебя, князя Владимира,
Предам смерти скорые»1.
Слезно Владимир князь расплакался:
«Раздразнил я сильных, могучих богатырей,
Все богатыри разъехались.
Кабы был старый казак Илья Муромец,
Тот бы постарался
Ради дому пресвятой богородицы,
Ради матушки святорусской земли,
Ради церквей соборныих.
Посадил я Илью в погреба во глубокие,
Заморил я смертию голодною»12.
Приходит честная княгиня Апраксия
Ко князю Владимиру.
Она бьет челом, поклоняется:
«Свет осударь наш, Владимир князь!
Ты прости меня, я виновата есть!
Жив Илья Муромец,
Он сидит во темном во погребе.
Я сделала подкопы тайные
Во те во погребы глубокие,
^ поила-кормила его сорок дней»3,
Берет Владимир князь ключи от погреба,
Отлагает двери погребны.
Заходит Владимир князь во погреба глубокие,
1 Стихи 10068— 10 079, Гильфердинг, 'ст. 1188.
2 Стихи 10080— 10 089, Рыбников, ‘г. II, стр. 669—670.
3 Стихи 10090— 10 099, Гильфердинг, Ст. 1178.
314
хваеб
юно
10115
Ю120
is m
Ю125
10131
10152
Сидит старый казак Илья Муромец,
Сидит за дубовым столом,
Читает книгу евангелье.
Упадал Владимир князь Илье во праву йогу:
«Старый казак Илья Муромец!
Съезди, постарайся ради дому пресвятые
богородицы,
Ради матушки свято Русь земли,
Ради церквей соборныих».
И будто Илья Муромец не ведает:
«А что, Владимир князь, над Русью сделалось?»
Говорит Владимир, князь стольно-киевский:
«Старый казак Илья Муромец!
Наехал к нам собака-вор Калин царь
С сорока царями-царевичами,
С сорока королями-королевичами,
У всех набрано силы по сорок тысячей,
У самого царя Калина и сметы нет.
Мне было письмо от собаки царя Калина,
Чтобы отдал Киев-град
Без бою, без драки великие,
Без большого кроволития».
Говорит старый казак Илья Муромец1:
«ч иду служить за веру христианскую,
За землю российскую,
За стольный Киев-град,
За вдов, за сирот, за бедных людей.
А для собаки тебя, князя Владимира,
Не вышел бы я вон из погреба».
Выходил Илья из погреба глубокого12,
Сам говорил таковы речи:
>
«Гой еси, Добрынюшка Никитич млад!
Бери-ка скоро чернил, бумаг,
Садись, Добрыня, на ременчат стул,
1 Стихи 10 100— 10 124, Рыбников, Т. II, стр. 670—671.
2 Стихи 10125— 10131, Гильфердинг, сг. 1179.
315
Ю140
10145
10150
10155
10160
к)165(
Пиши ерлыки скорописчаты:
У тебя рука легка, и перо востро.
Перву голову пиши Микулу Селянинова1,
Другу голову пиши Соловья Будимирова12
Братеников пиши-ка Збродовичей,
И пиши Алешеньку Поповича:
Он хоть силой не силен, да напуском смел».
Говорил тут сам Владимир князь:
«Гой еси, Добрыня, сын Никитинич!3
Как есть у тебя коничек малешенек,
Малешенек твой коничек
Голубанушка удалешенек,
В трое суток ты объезди по святой Руси,
Обзови всех русских могучих богатырей,
Не забывай ты их ни единого».
Брал Добрыня ерлыки скорописчаты,
Выходил на широкий двор,
Легко скакал на добра коня,
Поехал к Микуле Селяниновичу
Под окошечко косящато,
Кричал своим зычным голосом:
«Гой еси, Микула Селянинович!
Бил челом тебе, низко кланялся
Владимир, князь стольно-киевский,
Звал он тебя на почестей пир».
Подавал он ерлык скорописчатый,
Принимал из окошечка Микула Селянинович,
Скоро распечатывал, прочитывал.
Вскочил на резвы ноги,
Ретиво его сердце разъярилося,
Лепота в лице переменилася,
Горяча кровь в нем раскипелася,
Богатырские плечи зашевелилися,
1 У Маркова: Самсона, сына Колубаева, стр. 434 и след.
2 Там же: Дуная, сына Иванова.
3 Там же: Михаиле, сын Игнатьевич.
316
Сам он говорил таковы речи:
Ю170
«г0й еси, МОи слуги верные!
Подите ко мне на широкий двор,
Выводите моего добра коня,
Надевайте на него седелышко черкасское,
Накладывайте мои доспехи богатырские»,
ю 175 Как во ту пору, во то время
Приехал Добрыня к Соловью Будимировичу,
Кричал ему громким голосом:
«Гой еси, Соловей, сын Будимирович!
Ты живешь, ничего не знаешь, не ведаешь:
Ю1 8 0 Тебе бьет челом Илья Муромец,
Тебя звал он на почестей пир,
На почестей пир— не пива пить,
А побить силы неверные».
Как поехал тут Добрыня по святой Руси,
Ю185 Позвал русских всех могучих богатырей.
Начали богатыри съезжатися,—
Мать сыра-земля потрясается,
В реках, озерах вода колебается.
А со восточной стороночки
Ю190 Не темная туча тучилась,
Темная туча грозная,
Туча тучилась, гром гремел,
Частый мелкий дождик шел:
Вдруг наехали тут все богатыри;
Ю195 Они в город Киев едут не воротами,
- Скачут через стену городовую;
Встречает князь Владимир со княгинею,
Встречает их осударь Илья Муромец,
Встречает их середи двора,
Югов Встречает их, низко кланяется.
Они скоро скакали со добрых коней;
Бьют челом, низко кланяются:
Князю со княгинею, осударю Илье Муромцу.
Говорит Илья Муромец:
317
«Здравствуйте, русские могучие богатыри!
Милости просим хлеба-соли покушати,
Вина-пива попита же,
С погаными татарами побитися».
Богатыри стали веселы-радостны.
югю П;ошли они во гридни княженецкие,
В палаты в белокаменны,
Садились за столы окольные,
Начали пить-есть, веселитися,—
Они пили, веселились трое суточек.
10205
Ю215 Как не вешняя вода разливается,
Не морская волна колебается,—
Поганая сила неверная ко Киеву подвигается.
От того пару лошадиного
Померкла луна небесная.
Ю2 2 0 Приходит тут Владимир князь:
«Уж вам полно, братцы, пить,—
Пора ехать во чисто поле;
Полно вам прохлаждатися,—
Надо ехать с неверной силой управлятися!»
Ю225 Вскричал тут Илья Муромец:
«Мы без тебя знаем, без тебя ведаем!»
Владимиру за беду пало, показалося;
Он пошел со честна пира, из гридни вон
ю 229 Ко своей Апраксье-королевичне*.
ю 2 зо Тут старый казак Илья Муромец
Стал добра коня заседлывать;
На коня накладывает потничек,
А на потничек подкладывает подпотничек,
На подпотничек клал седелко черкасское,
Ю235; Подтягивал двенадцать подпругов шелковыих,
И шпенечки втягивал булатные,
Стремяночки покладывал булатные,
Пряжечки покладывал он красна золота,—
1 Стихи 10132— 10 229, Марков, стр. 434—438.
318
Да не для красы-угожества,
Ю240 Ради крепости все богатырские:
Подпруги шелковы тянутся, да не рвутся,
Пряжечки красна золота —
Они мокнут, да не ржавеют.
Садился тут Илья на добра коня,
1 0 245
Брал с собой доспехи богатырские:
Во-первых, брал палицу булатную,
Во-вторых, брал копье мурзамецкое,
Еще брал свою саблю вострую,
И поехал из города из Киева,
ю 25о Выехал Илья во чисто поле,
Подъехал к войскам ко татарскиим,
Посмотреть на войска на татарские
Нагнано-то силы много-множество;
Как от покрику от человечьего,
Ю255 Как от ржанья лошадиного
Унывает’ сердце человеческое.
Тут старый казак Илья Муромец
Поехал по раздольицу чисту полю,
Не мог конца-краю силушке наехати.
«гео Он повыскочил на гору на высокую,
Посмотрел на все четыре стороны,
Посмотрел на силушку татарскую,—
Конца-краю силы насмотреть не мог.
Он спустился с горы со высокие,
Ю265, Ехал по раздольицу чисту полю
И повыскочил на гору на высокую.
Посмотрел под восточную сторону:
Насмотрел он под восточной стороной,
Насмотрел там шатры белые,
1 0 270
у белых шатров кони богатырские.
Он спустился с горы высокие,
Поехал по раздольицу чисту полю.
Приезжал Илья к шатрам ко белыим,
Сходил Илья со добра коня,
ю 275 приходит Илья Муромец во бел шатер;
319
Ю2 8 0
1
° 285
Ю290
Ю295
юзоо
Ю305
юзю
Во белом шатре двенадцать богатырей,
Богатыри все святорусские,
Они сидят, хлеба-соли кушают,
Сели они пообедати.
Говорит Илья таковы слова:
«Хлеб да соль, богатыри святорусские!
А и крестный мой батюшка
Микулушка Селянинович!»1
Говорит ему крестный батюшка:
«Поди ты, крестничек любимыий,
Старый казак Илья Муромец,
Садись-ка с нами пообедати».
И он встал на резвы ноги,
С Ильей Муромцем поздоровался,
Поздоровались они, целовалися,
Посадили Илью Муромца за единый стол,
Хлеба-соли покушати.
Они поели, попили, пообедали,
Выходили из-за стола из-за дубового,
Они господу богу помолилися.
Говорил им старый казак Илья Муромец:
«Крестный мой батюшка, Микула Селянинович!
И вы, русские могучие богатыри!
Седлайте-ка добрых коней,
Садитесь на добрых коней,
Поезжайте во раздольице чисто поле,
Под славный стольный Киев-град.
Как под нашим под городом под Киевом
Стоит собака Калин царь,
Стоит со войсками великими,
Разорить хочет стольный Киев-град,
Чеонедь мужиков всех повырубить,
Божьи церкви все на дым пустить,
Князю Владимиру со Апраксьей-королевичной
Срубить хочет буйны головы.
1 У Гильфердинга: Ай Симеон да ты Самойловт!, ст. 448 и след.
320
10 315
to зге
10
325
юззо
ю зз5
Вы постойте за веру за отечество,
Вы постойте за славный стольный Киев-град,'
Вы постойте за церкви божии,
Вы поберегите князя Владимира
И со Апраксьей-королевичной!»
Говорит ему Микула Селянинович:
«Крестничек ты мой любимыий,
Старый казак Илья Муромец!
Не будем мы коней седлать,
pig будем мы садиться на добрых коней,
Не поедем мы во славно во чисто поле,
Не будем стоять за веру за отечество,
Не будем стоять за стольный Киев-град,
Не будем стоять за божьи церкви,
Не будем беречь князя Владимира,
Да еще с Апраксьей-королевичной:
У него есть много князей, бояр,
Кормит их, и поит, и жалует,
Ничего нам нет от князя от Владимира»,
ТуТ старый казак Илья Муромец
Видит, что дело ему не по любви,
Выходит Илья со бела шатра,
Садится Илья на добра коня,
Ехал по раздольицу чисту полю,
н подъехал он ко войскам ко татарскиим1.
Старина седьмая
ЗА З Е МЛЮ РУССКУЮ
юззо
Не ясен сокол напускается на гусей, на лебедей,
На малых перелетных серых утушек,—
Напускается богатырь святорусскиий
На ту силу на татарскую,
юзю Стал он силушку конем топтать,
1 Стихи 10 230— 10335, Гильфердинг, ст. 448—452.
321
Стал конем топтать, копьем колоть,
Стал он бить ту силушку великую,
,Он силу бьет, будто траву косит.
Его добрый конь богатырскиий
Ю3 4 5 Испровещился языком человеческим:
«Славный богатырь святорусскиий!
Хоть ты наступил на силу на великую,
Не побить тебе той силушки великие:
Нагнано у собаки, царя Калина
10350
Нагнано той силы много множество,
У него есть сильные богатыри,
Цоляницы есть удалые;
У него, собаки, царя Калина
Сделаны три подкопа глубокие
Ю3 5 5 Во славном раздольице чистом поле.
Когда будешь ездить по раздольицу чисту полю,
Будешь бить силу великую,
Просядем мы в подкопы во глубокие,
Из первыих подкопов я повыскочу,
юзсо Тебя оттуда повывезу;
Как просядем мы в подкопы во другие,
И оттуда я повыскочу,
Я тебя оттуда повывезу;
Еще в третьи подкопы во глубокие,
юзе5 а ведь тут-то я повыскочу,
Да оттуда тебя не вывезу,
Ты останешься в подкопах во глубокиих».
Старый казак Илья Муромец
(Ему дело-то ведь не слюбилося)
ю 370 Берет плетку шелкову в белы руки,
Бьет коня по крутым бедрам,
Говорит коню таковы слова:
«Ты, собачище изменчиво!
Я тебя кормлю, пою, ухаживаю,
Ю3 7 5 \ \ ты хочешь меня оставить во чистом поле,
Во подкопах во глубокиих!»;
Поехал Илья по раздольицу чисту полю
322
Ю380
Ю385
гозэо
юзэз
Ю400
ююб
10 4
Ю
Во ту во силушку великую,
Стал конем топтать и копьем колоть,
Он бьет силу, как траву косит;
У Ильи сила не уменьшится.
Он просел в подкопы во глубокие;
Его добрый конь оттуда выскочил,
Он повыскочил, Илью оттуда вызволил,
\\ он бьет-то силу, как траву косит;
Он попал в подкопы во другие;
Его добрый конь оттуда выскочил
И Илью оттуда повызволил;
И он бьет силу, как траву косит,
Он попал в подкопы во третие,
Его добрый конь богатырскиий
Еще с третьих подкопов повыскочил,
Да оттуда Ильи не повызволил,
Соскользнул Илья со добра коня,
Оставался во подкопе во глубокоем.
Пришли татары поганые,
Хотели захватить они добра коня;
Конь-то богатырскиий
Не дался им во белы руки,
Убежал добрый конь во чисто поле.
Нападали на старого казака Илью Муромца,
Сковали ему ножки резвые,
Связали ему ручки белые,
Привели его к собаке царю Калину,
Говорили татары таковы слова:
«Ты, собака, наш Калин царь!
Захватили мы старого казака Илью Муромца
Во подкопах во глубокиих,
Привели к тебе, к собаке, царю Калину;
ц т 0 ты знаешь, то над ним и сделаешь».
Тут собака Калин царь говорил таково слово:
«Старый казак Илья Муромец!
Тебе где одному побить мою силу великую Г
Вы раскуйте Илье ножки резвые.
323
Развяжите Илье ручки белые».
Расковали ему ыожки резвые,
Развязали ему ручки белые.
Говорил собака Калин царь таково слово:
«Старый казак Илья Муромец!
1 0 42°
Садись-ка со мной за единый стол,
Ешь ествушку мою сахарную,
Пей ты мои питьица медвяные,
Одень мою одежду драгоценную,
И держи-ка мою золоту казну,
10425
Золоту казну держи по надобью,
^Не служи ты князю Владимиру,
Служи ты собаке царю Калину».
Говорил Илья таковы слова:
«Не сяду я с тобой за единый стол,
10430
Не буду есть твоих ествушек сахарныих,
Не буду пить твоих питьицев медвяныих,
Не буду носить твоей одежды драгоценные,
Не буду держать твоей бессчетной золотой казны,
Не буду служить тебе, собаке царю Калину,
10486
Буду служить я за веру, за отечество,
Буду стоять за стольный Киев-град,
Буду стоять за церкви за господние,
Буду стоять за князя за Владимира
10 439
Со Апраксьей-королевичной1.
10440
Собака, проклятый ты Калин царь!
Отойди прочь с татарами от Киева:
Охота ли вам, собакам, живым быть?»
Тут Калину за беду стало,
Плюет Илье во ясны очи:
10440
«А русский люд всегда хвастлив;
Стоит передо мной, сам хвастает».
Тут Илье за беду стало,
Что плюет Калин во ясны очи,
Скочил с полдерева стоячего,
10415
1 Стихи 10 336—10 439, Гильфердинг, ст. 452—455.
324
10450
450
1(о457
10
460
1 0 461
10
Ю464
405
10
Ю4 7 0
10
475
Ю480
Схватил Илья татарина за ноги,
Начал татарином помахивать:
Куда махнет —тут и улицы лежат,
Куда о т в е р н е т с переулками;
Сам татарину приговаривает:
«Крепок татарин, не ломится,
Жиловат, собака, неизорвется»1.
Бежит к нему добрый конь
Со всей со сбруей богатырскоей;
Он садился на добра коня, .
Выехал на место на высокое12.
Как посмотрит вокруг в широко поле,—
Не туман в поле поднимается,
А едут там тридевять богатырей —
Побивать силу неверную3.
Берет он тугой лук,
Натягивал тетивочку шелковую,
Накладывал стрелочку каленую,
Сам он стреле приговаривал:
«Лети ты, стрела, выше лесов темныих,
Не пади, стрела, ни на воду, ни на землю,
Прямо лети в бел шатер,
Где сидят святорусские богатыри,
Пробей ты крышу во беле шатре,
Пади в Микулу-богатыря,
Моего крестного батюшку,
Проломи у него латы кольчужные,
Что он спит-прохлаждается!»
Летела та калена стрела1
Выше лесов высокиих,
Не пала она ни на воду, ни на землю,
А пала прямо в бел шатер,
Пробила крышу шатровую,
1 Стихи 10 440—10 456, Кирша 'Данилов, стр. 168.
2 Стихи 10 457— 10 460, Рыбников, т. II, стр:. .675.
3 Стихи 10 461— 10 464, Киреевский, 1вып. 1, стр. 62—63.
325
10
485
492
Ю493
10
10
5оо
Ю505
10
5Ю
10515
Упала прямо в грудь Микулы-богатыря,
Пробила ему латы кольчужные,
Ударила ему в золот крест.
Тут со крепка сна Микула пробуждается,
Говорит таковы слова:
«Вставайте-ко, братцы крестовые!
Верно, моему крестничку не собится».
Тут все тринадцать богатырей
Садились на добрых коней и поехали,
Мать сыра-земля восколебалася
Бросалися на силу татарскую,
Стали силу колоть-рубить.
Не столько богатыри рубят,
Сколько добрые кони их топчут.
Бились три часа и три минуточки,—
Изрубили силу поганую.
И стали богатыри похвалятися:
«не намахались наши могучие плечи,
Не уходились наши добрые кони,
Не притупились мечи наши богатырские!»
Говорит Алеша Попович млад:
«Подавай нам силу нездешнюю:
Мы и с той силою справимся!»
Как промолвил он слово неразумное,
Так и явилось двое воителей,
Крикнули они громким голосом:
«А Давайте с нами, богатыри, бой держать!
Не глядите, что нас двое; а вас семьдесят!»3.
Не узнали богатыри воителей.
Разгорелся Алеша Попович на их слова,
Поднял он коня борзого,1
Налетел на воителей,
Разрубил их пополам со всего плеча:
Стало четверо —и живы все.-12
1 Стихи 10465— 10492, Рыбников, т. II, стр. 675—676.
2 У Киреевского:
сем еро,
выл. 4, стр. 114.
326
10
520
Ю525
Ю530
Ю537
ыбза
10
Налетел на них Добрыня молодец,
Разрубил их пополам со всего плеча:
Стало восьмеро — и живы все.
Налетел на них Илья Муромец,
Разрубил их пополам со всего плеча:
Стало вдвое более — и живы все.
Бросились на силу все богатыри,
Стали они силу колоть-рубить:
а сила все растет да растет,
Все на богатырей с боем идет.
Не столько богатыри рубят,
Сколько добрые кони их топчут:
А сила все растет да растет,
Все на богатырей с боем идет.
Бились богатыри три дня, три часа, три минуточки,
Намахалися их плечи могучие,
|Уходились кони их добрые,
Притупились мечи их булатные:
А сила все растет да растет,
Все на богатырей с боем идет.
Испугались могучие богатыри1,
Поехали ко городу ко Киеву.
Заехали они в красен Киев град,
Во те же во честные монастыри,
Во те же пещеры во киевские —
Тут все они представились.
513 Тут богатырям12 славу пою т3.
1 Стихи 10 493— 10537. Киреевский, вып. 4, стр. 113— 115.
2 У ТихоиравоВа— Миллера: старому.
3 Стихи 10538— 10543. Тихонравов — Миллер, ч. II, стр. 30.
господин
В Е Л И К И Й Н ОВ Г ОР ОД
В трех книгах
*
КНИГА
ПЕРВАЯ
САДКО В НОВГОРОДЕ
1
5
6
19
Нашему хозяину честь бы была,
Нам бы, ребятам, ведро пива было:
Сам бы испил, да и нам бы поднес.
Мы, малы ребята, станем сказывать,
А вы, старички, вы послушайте1.
Из-под белые березки кудреватые,
Из-под чудна креста Леванидова,
Из-под святых мощей из-под Борисовых,
Из-под белого алатыря-каменя,
Тут повышла, повышла-повыбежала,
Выбегала-вылегала матка Волга-река,
Пошире того она—под Астрахань1
Широка матка Волга под Казань прошла12
1 Стихи 1—5, Киреевский, |вып. 3, стр. 1.
2 У Гильфердинга Вастраканьу ст. 1090.
331
15
20
24
Она много матка-Волга в себя рек побрала
Побольше того она ручьев пожрала.
Давала плесы она Далинские,
А горы-долы сорочинские,
А место-то шла она три тысячи.
А выпала Волга в море Каспийскоес
Да устьев пустила ровно семьдесят,
Широк перевоз да под Новым-градом.
Да все это, братцы, не сказочка,
А все это, братцы, прибауточка,
Теперь-mo старану шке2 зачин пошелв
*
25 По славной матушке Волге-реке
Гулял Садко молодец тут двенадцать лет,
Никакой над собой притки
И скорби Садко не видывал,
А все молодец во -здоровья, пребывал.
30 Захотелось молодцу побывать во Новегороде.
Отрезал хлеба великой сукрой,
Солью насолил, его в Волгу опустил:
«Спасибо тебе, матушка Волга-река!
Гулял я по тебе двенадцать лет,
33 Никакой я притки, скорби не видывал над собой
И в добром здоровьи от тебя отошел:
А иду я, молодец, в Новгород побывать».
Проговорит ему матка Волга-река:
«Гой еси, удалый добрый молодец!
40 Когда придешь ты во Новгород,
Стань ты под башню проезжую,
Поклонись от меня брату моему,
Славному озеру Ильменю».
В те поры Садко молодец отошел, поклонился.
45 Подошел ко Новугороду,1
1 У Гильфердинга: Черное, там же.
- У Гильфердинга: Добрынюшке, там же.
:i Стихи 6—24, Гильфердинг, ст. 1090— 1091.
332
50
55
00
65
ее
И будет у. той башни проезжие,
Подле славного озера Ильменя,
Правит челобитье великое
От тоя-то матки Волги-реки,
Говорит таково слово:
«А и гой еси, славный Ильмень-озеро!
Сестра тебе, Волга, челобитье посылает двою».
Говорил сам и кланялся.
Малое время замешкавши,
Приходил тут от Ильмень-озера
Удалый добрый молодец.
Поклонился ему, добру молодцу:
«Гой еси, с Волги удал молодец!
Как ты-де Волгу-сестру знаешь мою?»
А и тот молодец Садко ответ держит:
«Что-де я гулял по Волге двенадцать лет,
Со вершины знаю и до устья ее
А и нижнее царство Астраханское».
Стал тот молодец наказывати,
Который послан от Ильмень-озера:
«Гой еси ты, с Волги удал молодец!
Проси башлыков во Новегороде
q T0 будет тебе божья милость»1.
69 У Садка имущества не было:
Одни были гуселки яровчаты;
По пирам ходил-играл Садко.
Садка день не зовут на почестей пир,
Другой не зовут на почестей пир
И третий не зовут на почестей пир.
75 По том Садко соскучился:
Как пошел Садко к Ильмень-озеру,
Садился на бел-горюч камень
78 И начал играть в гуселки яровчаты12:
1 Стихи 25—68, Кирша Данилов,-отр. 181— 182.
2 Стихи 69—78, Рыбников, т. II, стр. 243.
333
КНИГА
ГОЛУБИНАй
79 Из-под страны из-под восточные
Выставала туча темная, грозная;
А из той из тучи грозной, темные,
Выпадала книга голубиная.
На славную она выпала на Фавор-гору,
Ко чудну кресту к животворящему,
85 Ко тому ко камню ко белалатырю,
Ко честной главе ко адамовой.
Ко этой книге голубиные
Собирались к ней, съезжалися
Сорок царей, все царевичи,
90 И премного князей, много князевичей.
Из них было пять царей набольших:
Был Саул1 царь, другой царь Константин,
Был Василий царь, сын Окулович,
Волотоман царь был Волотоманович;
95 Наш премудрый царь Давид Евсеевич.
Возговорил Волотоман царь Волотоманович:
«Государи, братцы, сорок царей,
Кто из нас, братцы, горазд по памяти
Кто прочел бы нам книгу голубиную;
100 Как бы нам узнать, во книге что написано,
В голубиной напечатано».
Тогда все цари тут приумолкнули.
Им ответ держал на .то премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич:
105 «Государи, братцы, сорок царей,
Я вам так скажу, 'братцы, по памяти,
По памяти, как по грамоте,
Про эту книгу голубиную:
Великая книга голубиная!
110 В долину книга сорока локот,
Поперек книга тридцати локот,
1 У Баренцева: Исай, стр. 19.
334
115
12
°
125
1
зо
135
140
145
В толщину книга тридцати локот.
Не узнать нам, во книге что написано:
На руках держать нам книгу, не удержать будет,
Умом нам сей книги не сосметити
И очами нам книгу не обозрити,—
Великая книга голубиная!
Писал эту книгу свят Исай пророк,
Читал эту книгу Иван Богослов.
Он читал эту книгу ровно три года,
Прочитал во книге только три листа».
Ему все цари поклонилися:
«Тебя спасет бог, свет премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич.
Хорошо сказал, осударь, нам по памяти.
Ты еще, осударь наш, нам про то скажи:
.Отчего начался у нас белый свет;
Отчего у нас солнце красное;
Отчего у нас млад светел месяц;
Отчего у нас звезды частые;
Отчего у нас зори светлые?»
Им ответ держал на то премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич:
«Начался бел свет от свята духа,
От свята духа, самого Христа,
Самого Христа, царя небесного;
Солнце красное —от лица божия,
Млад светел месяц —от грудей божиих,
Звезды частые —они от риз божиих,
Зори светлые —от очей божиих,
Самого Христа, царя небесного».
Ему все цари поклонилися:
«Тебя спасет бог, свет премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич.
Хорошо сказал нам, осударь, по памяти
Про эту книгу голубиную.
Ты еще, осударь наш, нам про то скажи:
Отчего цари зачадилися;
335
iso
155
юс
165
170
175
180
185
И отчего князья со боярами,
Отчего крестьяне православные?»
Им ответ держал на то премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич:
«Зачадилися цари со царицами
От честной главы от адамовой;
Зачадилися князья со боярами
От честных мощей от адамовых;
Завелось крестьянство православное
От того колена от адамова».
Ему все цари поклонилися:
«Тебя спасет бог, свет премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич,
Хорошо сказал нам, осударь наш, по памяти
Про эту книгу голубиную. .
Ты еще, осударь наш, нам про то скажи:
Который у нас город городам мати;
И которая церковь над церквами мати;
И который царь над царями царь?»
Им ответ держал на то премудрый царь:
«Иерусалим-град городам мати».
«Почему Иерусалим-град городам мати?»
«А стоит Иерусалим-город посреди земли,
Посреди земли, он в ней пуп земной.
Во начальном граде, в Иерусалиме,
Тут отстроена церковь соборная;
Во этой церкве во соборные
В ней содержится гробница господняя.
Она на воздусях, сама на вознесях.
Там темьян и ладан рядом курятся,
Свеча теплится неугасимая; •
Потому Иерусалим-город городам мати,
Потому эта церковь над церквами мать,
А наш белый царь над царями царь».
Ему все цари поклонилися: i
«Тебя спасет бог, свет премудрый царь,
Наш премудрый царь, Давид Евсеевич.
336
190
195
2
°о
205
210
216
220
Хорошо сказал, осударь наш, нам по памяти
Про эту книгу голубиную.
Ты еще, осударь наш, нам про то скажи:
Которая у нас земля всем землям мати,
И которая гора всем горам мати,
И которое древо всем древам мати?»
Им ответ держал на то премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич:
«Государи, братцы, сорок царей!
Свята Русь-земля — всем землям мати».
«Почему свята Русь-земля — всем землям мати?»
«Изукрашена свята Русь-земля божьими церквами,
На ней строятся церкви соборные:
Потому она всем землям мати.
а Фавор-гора всем горам мати».
«Почему ж Фавор-гора над горами мать?»
«На славной было на Фавор-горе
Преобразился на горе сам Иисус Христос
Со двумя-на-десять со апостолами:
Потому Фавор-гора над горами мать.
Кипарис-древо всем древам мати».
«Почему ж кипарис-древо всем древам мати?»
«Из того из древа кипарисного,
Из него был вырезан пречудный крест:
На том кресте животворящием —
На нем был распят сам Иисус Христос:
Потому кипарис-древо всем древам мати».
Ему все цари поклонилися:
«Тебя спасет бог, свет премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич.
Хорошо сказал, осударь наш, нам по памяти
Про эту книгу голубиную.
Ты еще, осударь наш, нам про то скажи:
Которое у нас море над морями мать,
И которое озеро озерам мать,
И которая река всем рекам мать?»
Им ответ держал на то премудрый царь,
337
225
230
2Sfi
240
215
250
255
Наш премудрый царь Давид Евсеевич:
«У нас окиан-море всем морям мати».
«Почему окиан-море всем морям мати?»
«Обошло окиан-море вокруг земли,
Вокруг земли всей подвселенные:
Потому окиан-море над морями мать,
А Ильмень-озеро над озерами мать,
Да не тот Ильмень, кой под Новым городом,
А есть тот Ильмень, кой в Турецкой земле:
Из того Ильменя, из озера,
Протекает матушка Иордань-река:
Поэтому Ильмень-озеро — озерам мати.
А Иордань-река над реками мать:
Во славной матушке во Иордань-реке
Окрестился в ней сам Иисус Христос,
Потому Иордань-река над реками мать».
Ему все цари поклонилися:
«Тебя спасет бог, свет премудрый царь,
Наш премудрый царь, Давид Евсеевич.
Хорошо сказал, осударь, по памяти
Нам про эту книгу голубиную.
Ты еще, осударь, нам про то скажи:
Которая у нас рыба над рыбами мать,
И которая птица над птицами мать,
И который зверь над всеми зверями зверь?»
Им ответ держал на то премудрый царь,
сНаш премудрый царь Давид Евсеевич:
«У нас кит-рыба над рыбами мать».
«Почему ж кит-рыба над рыбами мать?»
«На трех китах, на рыбинах,
На тридцати было на малыих,
Основана на них вся сыра-земля,
И содержится вся подвселенная:
Поэтому кит-рыба над рыбами мать.
А стрефил-птица над птицами мать».
«Почему ж она над птицами мать?»
«Сидит стрефил-птица посреди моря,
338
260 Она плод плодит во сине море,
А полет сама держит по поднебесью;
После полуночи во втором часу,
Как стрефил-птица трепехнется,
Запоют куры у нас по всей земле;
265 Просвещается тогда вся вселенная:
Потому стрефил-птица всем птицам мать.
Единорог-зверь над всеми зверями зверь».
«Почему ж единорог над всеми зверями зверь?»
«Живет единорог во святой горе,
270 Он проход имеет по подземелью;
Прочищает все ключи неточные.
Когда единорог-зверь поворотится,
Вскипят ключи все подземельные:
Потому единорог-зверь всем зверям зверь».
275 Ему все цари поклонилися:
«Тебя спасет бог, свет премудрый царь,
Хорошо сказал, осударь, по памяти.
Ты еще, осударь, нам про то скажи:
Который у нас камень каменям мати,
280 И которая трава всем травам мати,
И которым грехам покаянье есть,
И которым грехам покаянья нет?»
Им ответ держал на то премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич:
285 «Бел алатырь-камень каменям мати».
«Почему бел алатырь-камень каменям мати?»
«На том камне бел-алатыре,
• На нем беседовал сам Иисус Христос
Со двумя-на-десять апостолами,
290 Утверждал веру христианскую;
Распускали книгу голубиную
По всей земле подвселенные!
Потому бел-алатырь каменям мати.
А плакун-трава над травами мати».
295 «Почему плакун-трава над травами мать ?»
«Когда был распят сам Иисус Христос,
339
300
305
310
315
320
3”'
ззо
Тогда шла мать пресвятая богородица
Ко своему сыну ко распятому.
Она роняла свои слезы пречистые
На матушку на сыру-землю,
От ее слез от пречистыих
Зарождалась на земле плакун-трава,
Из того корения из плакунова
Вырезают у нас в Руси кресты чудные,
Ино тем у нас люди спасаются,—
Все монахи и старцы и юноши:
Потому плакун-трава над травами мати.
Братцы, всем грехам покаянье есть;
А этим грехам покаянья нет:
Который бранит, братцы, свята духа,
И который бранит отца с матерью;
Этыим грехам покаянья нет».
Ему все цари поклонилися:
«Тебя спасет бог, свет премудрый царь,
Хорошо сказал, осударь, по памяти
Нам про эту книгу голубиную».
Возговорит Волотоман царь Волотоманович;
«Государи, братцы, сорок царей,
Что случилось в моем во чистом поле:
Будто два зайчика собегалися —
Один серенький был, другой беленький,
И промежду собой они подралися.
Будто серый белого приобидел же:
Пошел беленький во чисто поле,
Пошел серенький во темны леса».
Тогда все цари приумолкнули.
Им ответ держал на то премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич:
«То не зайчики в поле собегалися;
ТуТ сошлася кривда со правдою,
И промежду собою они подралися.
Ныне кривда правду приобидела:
Пошла она, правда, на вышние небеса,
340
А кривда осталась на сырой земле,
335 По всему народу православному,
Она пала нам на ретиво сердце.
Оттого у нас в мире правды нет:
Стали беззакония великие». 1
Ему все цари поклонилися:
340 «Тебя спасет бог, свет премудрый царь,
Наш премудрый царь, Давид Евсеевич.
Хорошо сказал, сударь, по памяти».
Возговорит Волотомаи царь Волотоманович:
«Государи, братцы, сорок царей,
345 Мне ночесь мало спалося;
Мне предивный сон во сне привиделся:
Будто во моем саду во зеленоем
Вырастало тут древо сахарное;
На мое на древо на сахарное
350 Прилетела пташечка малешенька,
Распускала перья до сырой земли.
Ино кто сказал бы, братцы, про мой дивный сон,
Я б того, сударь, много пожаловал».
Тогда все цари приумолкнули.
355 Им ответ держал на то премудрый царь,
Наш премудрый царь Давид Евсеевич:
«От моей царицы от благоверные
Народится сын царь Соломон;
А от его царицы от благочестивые
360 * Народится дочь Соломонида;
Моему сыну царю Соломону
На его на дочери быть женитися.
363 Через тридцать лет этот сон рассудится»1.
364 Как тут-то в озере вода всколебалася,
Тут-то Садко перепался,
Пошел прочь от озера во свой во Новгород.
1 Стихи 79—363, «Русский фольклор», хрестоматия, Учпедгиз, М.—Л.
1938, стр. 145— 151.
341
Садко день не зовут на почестей пир,
Другой не зовут на почестей пир
И третий не зовут на почестей пир.
370 По том Садко соскучился:
Как пошел Садко к Ильмень-озеру,
Садился на бел-горюч камень
373 И начал играть в гусельки яровчаты1.
В А С И Л И Й О К У Л О В И Ч И СОЛОМОНИДА
374 Во Иерусалиме12 служил Соломон царь,
В Нцвеграде служил прекрасный царь Василий '
Окулович.
Не было на силу Святогора3 Колыванова,
Не было на сметку осударя Ильи Муромца,
На вежество Добрынюшки Никитича,
На ярость Олеши Поповича,
380 На золоту казну Дюка Степанова,
На хитрость, на мудрость Соломона,
На красоту Василия царя Окулова.
Заводился у Окулова почестей пир
На многих пановей-улановей.
385 Все на пиру сидят пьяны, веселы.
Василий царь по горнице похаживает,
Желтыми кудрями потряхивает,
Сам говорит таковы речи: .
«Уж вы гой еси, панове-уланове!
390 Все у нас в городе испоженены,
Красны девицы исподаваны,
Один я, Василий царь, холост хожу,
Холост хожу, не женат слыву.
Не знает ли мне кто обручницы,
395 Обручницы, мне сопротивницы,
1 Стихи 364—373, Рыбников, т. II, стр. 243—244.
2 У Тихонравова— Миллера: Цареграде, ч. II, стр. 246.
3 У Тихонравова — Миллера: Самсона, там же.
342
400
405
410
415
420
425
430
Чтобы бело лицо, как белый снег,
Ягодицы, будто маков цвет,
Ясны-то очи, будто у сокола,
У того у сокола перелетного,
Брови у ней, как у соболя,
Того соболя сибирского.
Чтобы возрастом не мала, умом сверстна,
Чтоб было кому поклонитися,
Было кого чтоб назвать царицею?»
Большой хоронится за среднего,
А средний хоронится за малого,
А от малого ответу нет.
Говорит Василий царь во второй након,
Говорит Василий во третий након,—
Все большой хоронится за среднего,
Средний хоронится за меньшего,
А от меньшего ответу нет.
Из-за того стола, из-за окольного,
Со той со скамейки белодубовой,
Выходил удалый добрый молодец
По прозванью Василий Пустоволосович,
Младый Василий, Таракашков сын.
Подходит Василий к царю близехонько,
Сам говорит потихохоньку:
«Прекрасный царь, Василий Окулович!
Благослови мне, Василий, слово молвити,
Не моги-ка меня за слово скоро казнить,
А скорее того чтобы повесити».
Говорит царь Василий Окулович:
«Говори, Василий, что тебе надобно».
Говорит Василий Пустоволосович:
«Я знаю тебе обручницу,
Обручницу знаю, сопротивницу:
Бело лицо, будто белый снег,
Ягодицы, будто маков цвет,
Ясны очи, будто у сокола,
Того сокола перелетного,
343
435
440
443
444
450
455
46°
465
Черные брови, будто у соболя,
Того соболя сибирского.
Ростом не мала и умом сверстна.
Есть кому поклонитися,
Есть кого и назвать царицею.
Есть у царя Соломона,
Есть у него молода жена —
Молодая царица Соломонида».
Говорит царь Василий Окулович:
«Ты как можешь у жива мужа жену отнять?»
Говорит Василий Пустоволосович1:
«Я ведь знаю, как жену отнять:
Мне построй-ка три корабля червленые,
Носы-кормы взводи по-звериному,
Бока-то взводи по-змеиному,
За очи-то место заращивай
По целой лисице по печерские,
За брови место почернивай
По целому соболю сибирскому.
Поставь по древу кипарисному,
На древо посади птицы райские,
Чтобы пели песенки по-царскому.
Построй-ка кровать слоновых костей,
В изголовьях станови, осударь, гуселышки,
Чтобы сами и гудели, сами тонцы вели,
Тонцы-то вели все Царя-града, ■
Утеха-то была Иерусалима, '
Отпевали ум-разум во буйной голове,
Во буйной голове человеческой.
Накати, осударь, водки все дворянские,
Накати питья все забудущего,
Мне-то дай шкиперов, осударь, работников:
Привезу, осударь, тебе Соломониду».
Царь все сделал поведенное:
Накатил водки дворянские,
1 Стихи: 374—443, Тихонравов — Миллер, ч. II, стр. 246—248.
344
470
475
480
485
490
495
500
Накатил питья все забудущего,
Да и дал шкиперов ему, работников.
И скоро Таракашка собирается,
За сине-то море пускается,
Он будет поблизку града Иерусалима.
Поезжает Соломон во? чисто поле,
Приходит к царице Соломониде,
Сам говорит таково слово:
«Ты, прекрасная царица Соломонида!
Пришел я с тобой попроститися,
А поеду я теперь во чисто поле».
Говорит царица ему, ответ держит:
«Премудрый Соломон царь Давидович!
Ночесь, осударь, мне мало спалось,
Мало спалось, много во сне виделось:
Кабы у тебя на правой руке
Распаялся златен перстень,
Выкатилася вставка новгородская,
По твоей середе рассыпалась».
Говорил Соломон таково слово:
«Сама ты спала, себе сон видела».
Говорит царица таковы слова:
«Еще, осударь, мне мало спалось,
Мало спалось, много во сне виделось:
Кабы из твоего саду из зеленого
Везли твою лебедь белую».
Умеет Соломон, как сон судить:
«Прекрасная царица Соломонида!
Не сдавайся на прелести на мужески».
Попростился, уехал во чисто поле.
Гость Таракашка заморянин
Затянулся во гавань корабельную,
Берет честные дороги даровья,
Приходит к царице во высок терем.
Крест кладет по-писанному,
Поклон ведет по-ученому,
На все стороны поклоняется,
345
505
510
515
520
525
530
535
540
Сам говорит таково слово:
«Прекрасная царица Соломонида!
Принимай от меня честные даровья,
А мне дай писарей-переписчиков
Переписать у меня живот на кораблях,
С чего бы тебе брать дани-пошлины,
А мне торговати в Иерусалиме».
Дала писарей ему, переписчиков.
Приводил Таракашка на первый корабль,
Подносил им водки дворянские,
Приводил Таракашка на второй корабль,
Подносил им питья все забудущего:
Тут писаря все упивалися
И по кораблям все развалялися.
Гость Таракашка порасплакался,
Ко царице пришел, поразжалился,
Сам говорил таково слово:
«Ты, прекрасная царица Соломонида!
Заезжим ты гостем посмехаешься:
,Не писарей ты мне дала, переписчиков,
Дала ты пьянь да голь кабацкую:
Будто век не пивали зелена вина,
Ныне лежат, как скотина крестьянская».
Сама-то царица подымалася,
Она силы берет до пяти сот.
Приводил Таракашка на первый корабль,
Подносил ей водки дворянские.
Приводил Таракашка на второй корабль,
Подносил ей питья все забудущего,
Тут царица упивалася.
Гость Таракашка догадается,
Сходни наладил, что двоим пройти,
Проводил Таракашка на третий корабль,
Где построена кровать-то слоновых костей:
Ложилась царица спать на кровать слоновых
костей.
Гость Таракашка догадается,
346
545
550
556
560
565
570
575
Закричал Таракашка зычным голосом:
«Вы все, шкипера мои, работники!
Подымайте по парусу полотняному,
Побегайте далече во сине море».
Все шкипера пометалися,
Подымали паруса полотняные,
Побегали далече во сине море.
Прохватилась царица от крепкого сну
Сама говорила таково слово:
«Гость .Таракашка заморянин!
Про себя ты везешь, я с тобой нейду».
Умеет Таракашка, как ответ держать:
«Не про себя я везу тебя, про друга,
Про царя Василия Окулова. !
Да ведь как наша-то вера лучше вашея,
Все среды и пяток за единый день,
Среду-пятницу скором кушают».
Ей эта вера полюбилася.
Скоро прибегали ко Новуграду1, >
Затянулись во гавань корабельную,
Встречает царь Василий Окулович,
Берет ее за руки белые,
Целует во уста во сахарные,
Ведет ее во кирку во соборную.
Принимали по-своему златые венцы,
Стали жить-быть, да век коротати.
Приезжает Соломон из чиста поля,—
И не стало царицы Соломониды.
Премудрый Соломон царь Давидович,
Он набрал силы сорок тысячей,
Все-де латников-кольчужников.
Пошел Соломон круг синя моря,
Круг синя моря ко Новуграду.
Он будет под рощами зелеными,
Оставляет он силу под рощами,1
11 У Рыбникова: Царю-граду, т. II, стр. 558 и след.
347
580
585
590
595
600
605
610
Силе-то сам наказывает:
«Все мое войско любезное!
Я один пойду теперь во Новгород.
И буду я у смерти у скорые.
Затрублю я во турий рог во первый раз,—
Так вы скоро седлайте добрых коней.
Затрублю я в турий рог во второй-то раз,—
Так вы скоро садитесь на добрых коней.
Затрублю я в турий рог во третий раз,—
Вы будьте скоро у рели у дубовые,
Обороните меня от смерти скорые».
Попростился, один пошел во Новгород.
Идет мимо палаты мимо царскоей,
Закричал Соломон зычным голосом:
«Ты, прекрасная царица Соломонида!
Подай мне, прохожему, милостыню».
Отворялось окошечко косящато,
Не белая лебедушка прокырчила,
Говорила царица таково слово:
«Да я вижу,— не калика перехожея,
Я вижу — Соломон царь Премудрыий.
Пожалуй-ка, Соломон, во высок терем:
Мое, осударь, дело подневольное».
Пришел Соломон во высок терем,
Крест кладет по-писанному,
Поклон ведет по-ученому,
На все стороны поклоняется. '
Прекрасная царица Соломонида
Садила за столы белодубовы,
Поит-кормит, много чествует.
Приезжал Василий из чиста поля,
Застучал во кольцо во серебряно,
Говорил Соломон таково слово: 1
«Прекрасная царица Соломонида!
Ныне куда мне будет подеватися?»
«Поди-тко, Соломон, во окован ларец».
Отмыкала замки-то двудорожные,
348
615
620
625
629
630
635
640
645
Запускала Соломона Премудрого,
Замыкала Соломона замками двудорожными.
Впускала даря Василия Окулова,
Сама садилась на окован ларец,
Говорила царица таково слово:
«Прекрасный царь Василий Окулович!
;Сказали, Соломон-то хитер, мудер!
Ныне Соломона здесь глупее нет:
Сидит под ж.... под женскою».
Говорил Василий таково слово:
«Прекрасная царица Соломонида!
Покажи мне Соломона Премудрого».
Выпускала Соломона Премудрого,
Сама говорила таково слово:
«Прекрасный Василий Окулович!
Предай ты Соломону смерть стр у ю :
Ведь Соломон-то есть хитер-мудер»1.
Говорит царь Соломон таковы слова:
«Ах же, батюшка Василий Окулович!
Ты казни-тко меня не по-каличьему,
Ты казни меня по-царскому:
Как у вас на святой Руси
Царей казнят да вешают.
Ведь я теперь никуда не уйду.
А прикажи-ка ты в чистом поле
Вкопать два столбика дубовые,
Класть грядочку кленовую,
Ко грядочке привязать три петельки шелковые:
Первую петельку красную шелковую —
Класть буйную головушку,
Другую петельку шелку белого —
Класть белые рученьки,
Третью петельку шелку черного —
Класть резвые ноженьки».
1 Стихи: 444—629, Рыбников, т. II, стр. 558—563.
349
650
655
flfi0
665
670
675
680
Василию1 те речи прилюбилися.
Посылал слуг верных во чисто поле,
Закопать два столбика дубовые,
Во столбики дубовые класть грядочку кленовую,
Ко грядочке привязать три петельки шелковые;
Первую петельку шелку красного,
Вторую петельку шелку белого.
Третью петельку шелку черного.
Ко петелькам сделали три ступенчика раскрашены.
Как повели туда царя Соломона,
Казнить да вешати,
Во первую карету садилися
Прекрасный Василий Окулович,
Во другую карету царица Соломонида,
Во третью карету Василий12 Таракашка.
Тут-то говорит прекрасный Василий Окулович:
«Ай ты, премудрый Соломон царь!
Знаешь ли, кто едет в трех каретах опальныих?»
Он говорит таковы слова: >
«Ай же ты, батюшка, прекрасный Василий Окулович!
Первую карету кони везут,
Другая карета сама идет,
Третью карету чорт несет
На казнь на смертную». •
Как приезжали к тем петелькам шелковыим,
Выходили все с карет опальныих,
Становился Соломон царь на первую ступень,
Говорил царь Соломон таковы слова:
«Ай же ты, прекрасный Василий Окулович!
Как был-то ведь маленький,
Коров я попасывал,
Я охочь в рожок поигрывать:
Позволь мне сыграть в остатьниих,
В остатьниих, во последниих?»
1 У Рыбникова: Королю, т. II, стр. 284 и след.
2 У Рыбникова: Ивашко, там же.
350
685
09°
695
too
705
710
715
Говорит царица таковы слова:
«Ай же ты, прекрасный Василий Окулович!
Ты казни царя Соломона скорым-наскоро:
Царь Соломон хитер-то есть».
Как он говорит таковы слова:
«Ай же ты, жена моя любезная!
Одно дерево в лесу — не темный лес,
Не темный лес, не шумячиий:
Один человек —не рать в поле.
Играй-ка ты, играй, Соломон царь!»
Как заиграл он в первый након,
Сам в рожок выговаривал:
«Приходит казнь смертная . царю Соломону,
Казнит его прекрасный Василий Окулович,
Казнит не по-каличьему, а по-царскому,
Как на святой Руси казнят царей да вешают!»
Игра ему прилюбилася.
Сила там его услышала,
Начали седлать-уздать добрых коней,
Начала дрожать мать сыра-земля.
Говорит прекрасный Василий Окулович:
«Ай же ты; Соломон царь!
Мне как будто чудится,
Что дрожит мать сыра-земля?»
Говорит Соломон царь таковы слова:
«Прекрасный царь Василий Окулович!
От моего от рожка пастушьего
Идет отзыв за славное сине море,
Во град во Иерусалим.
У меня там гусей-лебедей сорок тысячей,
Были кормленые-ученые,
Языкам человечьим приученные.
Услышали мою игру из-за синя моря,
Они ■вылетели на славное сине море,
Они говорят сами промеж собой:
Не стало у нас царя Соломона.
Бьют они крыльями об воду
351
720
725
730
735
740
745
7бо
Волну они сделали на синем море,
Волна сходилась во берега:,
От того дрожит мать сыра-земля».
Как вступил-то он на другую ступень,
Говорил опять таковы слова:
«Ай же ты, прекрасный Василий Окулович!
Позволь-ка ты сыграть мне во второй након:
Уж так был-то я маленький
Охо^чь в рожок поигрывать,
Тошнешенько еще сыграть мне хочется».
Говорит царица таковы слова:
«Ай же ты, прекрасный Василий Окулович!
Казни скорей царя Соломона,
Скорым-скоро, скорым-наскоро:
Царь Соломон хитер-мудер».
Он говорит таковы слова:
«Ай же ты, жена моя любезная!
Одно дерево —не темный лес:
Один человек —не рать в поле.
Играй-ка ты, играй, Соломон царь!»
Как заиграл он во второй након,
В рожок сам выговаривает:
«Приходит казнь смертная царю Соломону,
Казнит его прекрасный Василий Окулович,
Не по-каличьему казнит его, по-царскому!»
Сила его услышала,
Начали садиться на добрых коней,
Начала дрожать мать сыра-земля.
Говорит Василий Окулович:
«Ай же ты, премудрый Соломон царь!
Мне как будто чудится,
Что дрожит мать сыра-земля?»
Говорит опять Соломон царь:
«Ай же ты, прекрасный Василий Окулович!
От моего рожка от пастушьего
Идет гул по синю морю
Во град во Иерусалим.
352
755
7‘:0
7(?:>
770
775
780
785
тяо
У меня во граде Иерусалиме
Добрых коней сорок тысячей,
Были кормленые-ученые,
К языкам человеческим приученные.
Услышали игру из-за синя моря,
Выскочили во далече-далече во чисто поле,
Говорят они промеж собой,
Что не стало у нас царя Соломона!
Бьют они копытами о матушку сыру-землю,
Оттого дрожит мать сыра-земля».
Ступил он ступень на остатьнюю,
Говорил сам таковы слова:
«Ай же ты, прекрасный Василий Окулович!
Как был-то я маленький,
Коровушек попасывал,
Охочь в рожок поигрывать:
Позволь-ко ты мне сыграть в последниих,
Ты позволь мне сыграть в о^статьниих?
Мне-ка больше не игрывать!»
Говорит царица таковы слова:
«Ай же ты, прекрасный Василий Окулович!
Казни царя Соломона скорым-скоро,
Скорым-скоро, скорым-наскоро:
Царь Соломон, смотри, хитер-мудер!»
Он говорит таковы слова:
«Ай же ты, жена моя любезная!
Одно дерево —не темный лес,
Не темный лес, не шумящиий;
Один человек — не рать в поле.
Играй-ка ты, играй, Соломон царь!»
Заиграл Соломон царь во пастуший рог,
Как сила тут услышала, сейчас сила наехала.
Говорит тут Соломон царь таковы слова:
«Ай же ты, прекрасный Василий Окулович!
Гляди-ка на все четыре стороны:
Почто ты посеял пшеницу белоярову,
Посеял по чисту полю?
353
Налетели мои гуси-лебеди,
Гуси-лебеди да черные вороны,
Клюют твою пшеницу белоярову!»
795
Ино наскакали ко петелькам шелковыим,
Во петельку во красную клали
Прекрасного Василия Окуловича,
Во петельку белую клали царицу Соломониду,
Во петельку во черную клали Василия1 Таракашка
800 Остальную силу всю присекли на чистом поле12.
801 Как тут-то в озере вода всколебалася,
Тут-то Садко перепался,
Пошел прочь от озера во свой во Новгород.
Садко день не зовут на почестей пир,
805 Другой не зовут на почестен пир.
И третий не зовут на почестен пир.
По том Садко соскучился,
Пошел Садко к Ильмень-озеру,
Садился на бел-горюч камень
810 И начал играть в гуселки яровчаты3:
САУЛ Л Е В А Н И Д О В И Ч
811 Царь Саул Леванидович
Поехал за море синее,
В дальну орду, в половецку землю,
Брать дани и невыплаты.
815 А царица его проводила
От первого стану до второго,
От второго стану до третьего,
От третьего стану воротилася,
А сама она царю поклонилася:
820 «Гой еси ты есми, царь Саул,
1 У Рыбникова: Иваш ка, стр, 284 и след.
2 Стихи 630—800, Рыбникова, т. II, стр. 284—289.
8 Стихи 801—810, Рыбников, т. II, стр. 244.
354
825
830
838
840
845
850
855
Царь Саул Леванидович!
А кому меня, царицу, приказываешь?
А кому меня, царицу, наказываешь?
Я остаюсь, царица, черевоста,
Черевоста осталась на тех порах».
А и только царь слово выговорил,
Царь Саул Леванидович:
«А и гой еси, царица Азвяковна,
Молода Елена Александровна!
Никому я тебя, царицу, не приказываю,
Не приказываю и не наказываю.
А только ли тебе господь сына даст,
Вспой, вскорми и за мной его пошли.
А только ли тебе господь дочерь даст,
Вспой, вскорми, замуж отдай,
А любимого зятя за мной пошли:
Поеду я на двенадцать лет».
Вскоре после него царице бог сына дал,
Поп приходил со молитвою,—
Имя дает Константинушком Сауловичем.
А и царское дитя не по годам растет,
А и царское дитя не по месяцам,
А который ребенок двадцати годов,
Он, Константинушка, семи годков.
Присадила его матушка грамоте учиться:
Скоро ему грамота далась и писать научился.
Будет он, Константинушка, десяти годов,
Стал-то по улицам похаживать,
Стал с ребятами шутку шутить,
С усатыми, с бородатыми,
А которые ребята двадцати годов,
И которые во полу-тридцати.
А все ведь дети княженецкие,
А все-то ведь дети боярские,
И все-то ведь дети дворянские,
Еще ли дети купецкие.
Он шутку шутит не по-ребячью,
355
8бо
865
870
875
880
8S5
890
А творки творит не по-маленьким:
Которого возьмет за руку,
Из плеча тому руку.выломит,
И которого 3aAeHef за ногу,
По гузна ногу оторвет прочь,
И которого хватит поперек хребта,
Тот кричит-ревет, окорачь ползет,
Без головы домой придет.
Князья, бояре дивуются,
И все купцы богатые:
А что это у нас за урод растет?
Что это у нас за выблядочек?
Доносили они жалобу великую
Как бы той царице Азвяковне,.
Молодой Елене Александровне.
В те поры скоро завела его матушка во теремы свои
Того ли млада Константинушку Сауловича,
Стала его журить, бранить,
Журить, бранить, на ум учить смиренно жить.
А млад Константин сын Саулович
Только у матушки выспросил:
«Гой еси, матушка,
Молода Елена Александровна!
Есть ли у меня на роду батюшка?»
Говорила царица Азвяковна,
Молода Елеик Александровна:
«Гой еси, мое чадо милое,'
Младой Константинушка Саулович!
Есть у тебя на роду батюшка,
Царь Саул Леванидович,
Поехал он за море синее,
В дальну орду, в половецку землю,
Брать дани, невыплаты;
А поехал он на двенадцать лет.
Я осталась черевоста,
Черевоста осталась на тех порах.
Только ему, царю, слово выговорила:
356
895 «А кому меня, царицу, приказываешь и
наказываешь?»
Только лишь царь слово выговорил:
«Никому я тебя, царицу, не приказываю и не
наказываю.
А только ли тебе господь сына даст,
Ты-де вспой, вскорми,
900 Сына за мной пошли.
А только ли тебе господь дочерь даст,
Вспой, вскорми, замуж отдай,
А любимого зятя за мной пришли».
Много царевич не спрашивает,
905 Выходил на крылечко на красное:
«Конюхи, приспешники!
Оседлайте скоро мне добра коня,
Под то седелышко черкасское,
А в задней луке и в передней луке
9i° По тирону по каменю,
По дорогу, по самоцветному;
А не для ради меня, молодца, басы,
Для ради богатырские крепости,
Для ради пути, для дороженьки,
915 Для ради темной ночи осенние,
Чтобы видеть при пути дороженьке:
Темна ночь до бела света».
А и только ведь матушка видела.
Вставал на стремя вальящато,
920 Садился во седлышко черкасское,
Только он в ворота выехал,
В чистом поле дым столбом.
А везет он палицу тяжкую,
А и медну, литу| в триста пуд.
925 И наехал часовню, зашел богу молитися;
А от той часовни три дороги лежат.
А и первая дорога написана,
А написана дорога вправо:
«Кто этой дорогой поедет,
357
930
935
910
945
950
955
960
935
Конь будет сыт — самому смерть.
А другою крайнею дорогою левою:
Кто этой дорогой поедет,
Молодец сам будет сыт —конь голоден.
А середнею дорогою поедет:
Убит будет смертью напрасною».
В те поры богатырское сердце разъярилося,
Могучие плечи расходилися,
Молодой Константинушка Саулович
Поехал он дорогою среднею,
Доезжал до реки Самородииы.
А в те поры Конгур царь перевозится
Со теми ли татарами погаными.
Тут Константинушка Саулович!
Зачал татаровей с краю бить
Тою палицею тяжкою.
Он бьется, дерется целый день,
Не пиваючи, не едаючи,
Ни на малый час отдыхаючш
День к вечеру вечеряется,
Уж красное солнце закатается,
Молодой Константинушка Саулович
Отъехал он от татар прочь,
Где бы молодцу опочив держать,
Опочив держать и коня кормить.
"А ко утру заря занимается,
Молодой Константинушка Саулович,
Он, молодец, ото сна подымается,
Утренней росой умывается,
Белым полотном утирается,
На восток он богу молится.
Скоро-де садился на добра коня,
Поехал он ко Самородине-реке.
А и тут-то татары догадалися,
Они к Кунгуру царю пометалися:
«Гой еси ты, Кунгур царь,
Кунгур царь Самородович!
358
970
эта
980
985
99°
995
10
°°
Как нам будет детину ловить,
Силы мало осталось у нас?»
А и Кунгур царь Самородович
Научал тех татар поганыих
Копати ровы глубокие:
«Заплетайте вы туры высокие,
А ставьте поторчины дубовые,
Колотите вы надолбы железные»,
а и Ту Х татары поганые,
Копали они ровы глубокие,
Заплетали туры высокие,
Ставили поторчины дубовые,
Колотили иадолбй железные.
А поутру рано-ранешенько,
На светлой заре, рано утренней,
На восходе красного солнышка,
Выезжал удалой добрый молодец,
Младый Константинушка Саулович.
А и бегает, скачет с одной стороны
И завернется на другую сторону,
Усмотрел их татарские вымыслы,
Тамо татары просто стоят;
И которых вислоухих всех прибил,
и которых висячих всех оборвал.
И приехал к шатру, к Кунгуру царю,
Разбил его в крохи.......,
А достальных татар домой отпустил.
И поехал Константинушка ко городу Угличу;
Он бегает, скачет по чисту полю,
Хоботы метал по темным лесам,
Спрашивает себе сопротивника,
Сильного, могучего богатыря,
С кем побиться, подраться и поратиться.
а углицкие мужики были лукавые,
Город Углич крепко заперли
И взбегали на стену белокаменну,
Сами они его обманывают:
359
3 CIO
1015
Ю20
1025
1030
1035
•-Гой еси, удалый добрый молодец!
Поезжай ты под стену белокаменну,
А и нету у нас царя в Орде, короля в Литве,
Мы тебя поставим царем в Орду, королем в Литву».
V Константинушки умок молодешенек,
Молодешенек умок, зеленешенек.
Сдавался на их слова прелестные,
Подъезжал под стену белокаменну.
Они крюки, багры заметывали,
Подымали его на стену высокую
Со его добрым конем.
Мало времени замешкавши,
И связали ему руки белые
В крепки чембуры шелковые;
И сковали ему ноги резвые
Во те ли железа немецкие.
Взяли у него добра коня
И взяли палицу медную,
А и тяжку, литу в триста пуд.
Сняли с него платье царское цветное
И надевали на него платье опальное,
Будто тюремное.
Повели его в погребы глубокие,
Место темной темницы;
Только его посадили молодца,
Запирали дверями железными
И засыпали хрящем — песками мелкими.
Тут десятники засовалися,
Бегают они по Угличу,
Спрашивают подводы под царя Саула
Леванидовича»
И которые под царя пригодилися.
И проехал тут он, царь Саул,
В свое царство в Алыберское.
Царица его, царя, встретила,
Молодая Елена Александровна.
За первым поклоном царь поздравствовал:
3 '; 0
1040 «Здравствуй ты, царица Азвяковна,
Молодая Елена Александровна!
Ты осталась черевоста,
Что после меня тебе бог дал?»
В те поры царица заплакала,
1045 Сквозь слезы едва слово выговорила:
«Гой еси, царь Саул Леванидович!
Вскоре после тебя бог сына дал,
Поп приходил со молитвою,
Имя давал Константинушком».
1050
Царь Саул Леванидович
Много царицу не спрашивает,
Только он слово выговорил:
«Конюхи вы мои, приспешники!
Седлайте скоро мне добра коня,
1055
Который жеребец стоит тридцать лет».
Скоро тут конюхи металися,
Оседлали ему того добра коня.
Берет он, царь, свою сбрую богатырскую,
Берет он сабельку вострую и копье мурзамецкое.
1060
Поехал он скоро ко городу Угличу.
А те мужики угличи, извозчики,
С ним ехавши, рассказывают,
Какого молодца посадили в погребы глубокие,
И сказывают, каковы коня приметы,
1065
И каков был молодец сам.
В те поры царь Саул догадается,
Сам говорил таково слово?
«Глупы вы, мужики, неразумные!
Не спросили удала добра молодца'
1070
Его дядины, отчины,
Что он прежде того
Немало у Кунгура царя силы порубил,
Можно за то вам его благодарить и пожаловать;
А вы его называли вором, разбойником,
1075
И оборвали с него платье цветное,
Посадили в погреба глубокие,
361
to8°
loss
1090
1095
1100
1105
iiid
Место темной темницы».
И мало времени поизойдучи,
Подъезжает он, царь, ко городу Угличу,
Просил у мужиков угличей,
Чтобы выдали добра молодца,
Который сидит в погребах глубокиих.
А и тут мужики угличи
С ним, со царем, завздорили,
Не пускают его во Углич-град
И не сказывают про того удала добра молодца:
Что-де у нас нет такого и не бывало.
Старики тут вместе сходилися,
Они думали думу единую,
Выводили удала добра молодца
Из того из погреба глубокого,
И сымали железа с резвых ног,
Развязали чембуры шелковые,
Приводили ему добра коня,
А и отдали палицу тяжкую,
Me дну литу в триста пуд,
И его платьице царское, цветное.
Наряжался младый Константинушка Саулович
В свое платье царское, цветное.
Подошел Константинушка Саулович
Ко царю Саулу Леванидовичу,
Стал свою родину рассказывать.
А и царь Саул спохватается,
Берет его за руку правую,
Целует его во уста сахарные:
«Здравствуй, мое чадо милое,
Молодой Константинушка Саулович!»
А и в те поры царь Саул Леванидович
Спрашивает мужиков угличей:
«Есть ли у вас мастер заплечный с подмастерьями?»
И тут скоро таковых сыскали
И ко царю привели.
Царь Саул Леванидович
362
Приказал казнить и вешати,
1115 Которые мужики были главные во Угличе.
И садилися тут на свои добры кони,
Поехали во свое царство в Алыберское.
И будет он, царь Саул Леванидович,
Во своем царстве в Алыберском,
4120 Со своим сыном младым Константинушком
Сауловичем,
И съехались со царицею, обрадовалися:
Не пива у царя варить, не вина курить,
Пир пошел на радостях!
Пили да ели, потешалися;
А и день к вечеру вечеряется,
Красное солнце закатается,
иг; р[ Гости от царя разъехалиясь Ч
1128 Как тут-то в озере вода всколебалася,
Показался царь морской,
Вышел со Ильменя со озера,
Сам говорил таковы слова:
«Ай же ты, Садко Новгородскиий!
Не знаю, чем будет тебя пожаловать
За твои за утехи за великие,
1135 з а твою-то игру нежную:
Аль бессчетной золотой казной?
А не то ступай во Новгород
И ударь о велик заклад,
Заложи свою буйну голову,
ню и выряжай с прочих купцов
Лавки товара красного,
И спорь, что в Ильмень-озере
Есть рыба —золоты перья.
Как ударишь о велик заклад,
1145 Поди — свяжи шелковый невод,
И приезжай ловить в Ильмень-озеро:
1 Стихи
811—1127, Кирша Данилов, стр. 170—179.
363
1150
U55
ибо
1165
1170
1175
пев
1181
Дам три рыбины — золоты перья.
Тогда ты, Садко, счастлив будешь».
Пошел Садко от Ильменя от озера.
Как приходил Садко во Новгород.
Позвали Садка на почестей пир.
Как тут Садко Новогородскиий
Стал играть в гуселки яровчаты,
Как тут стали Садка попаивать,
Стали Садку поднашивать,
Как тут-то Садко стал похвастывать:
«Ай же вы, купцы новогородские!
Знаю чудо-чудное в Ильмень-озере:
Есть рыба—золоты перья в Ильмень-озере»,
Тут-то купцы новогородские
Говорят ему таковы слова:
«Не знаешь ты чуда-чудного,
Не может быть в Ильмень-озере
Рыбы — золоты перья».1
«Ай же вы, купцы новогородские!
О чем же бьете со мной о велик заклад?
Ударим-ка о велик заклад:
Я заложу свою буйну голову,
А вы залагайте лавки товара красного».
Валожили по три ла'рки товара красного.
Как тут-то связали невод шелковыий
И поехали ловить в Ильмень-озеро:
Закинули тоньку в Ильмень-озеро,
Добыли рыбку —золоты перья.
Закинули другую тоньку в Ильмень-озеро,
Добыли другую рыбку —золоты перья.
Закинули третью тоньку в Ильмень-озеро,
Добыли третью рыбку —золоты перья.
Тут купцы новогородские
Отдали по три лавки товара красного ч
Записался Садко в купцы новогородские,
1 Стихи 1128—1180, Рыбников, т. II, стр. 244—245.
1185
1191
J192
1195
12
оо
12°5
121
°
1215
Стал теперь Садко купец богатыий,
Стал торговать Садко теперечку,
Во своем он во городе/
Стал ездить Садко торговать по всем местам,
По прочим городам он по дальниим,
Стал получать барыши он великие.
Как тут да после этого
Женился Садко купец богатыий,
Выстроил палаты белокаменны К
Во своих палатах б1елокаменных
Устроил Садко все по-небесному:
На небе солнце —и в палатах солнце,
На небе месяц —и в палатах месяц,
На небе звезды —и в палатах звезды.
Потом Садко купец, богатый гость,
Зазвал к себе на почестей пир;
Тыих мужиков новогородскиих
\\ тех их настоятелей новогородскиих;
Фому Назарьева и Луку Зиновьева.
Все на пиру наедалися,
Все на пиру напивалися,
Похвальбами все похвалялися.
Иной хвастает бессчетной золотой казной,
Другой хвастает силой-удачей молодецкою,
Который хвастает добрым конем,
Который хвастает славным отечеством,
Славным отечеством, молодым молодечеством,
Умный хвастает старым батюшкой,
Безумный хвастает молодой женой.
Говорят настоятели новогородские:
«Все мы на пиру наедалися,
Все на почестном напивалися,,
Похвальбами все похвалялися.
Что же у нас Садко ничем не похвастает,
Что у нас Садко ничего не похваляется?»1
1 Стихи- 1181—1191, Гилъфердинг, сг. 388.
365
1220
1225
128
°
1235
1240
1245
1250
Говорит Садко купец, богатый гость:
«А чем мне, Садку, хвастаться,
ц ем мне> Садку, похвалятися?
У меня ль золота казна не тощится,
Цветно платьице не носится,
Дружина храбра не изменяется.
А похвастать — не похвастать бессчетной золотой
казной:
На свою бессчетну золоту казну
Повыкуплю товары новогородские,
Худые товары и добрые!»
Не успел он слова вымолвить,
Как настоятели новогородские
Ударили о велик заклад,
О бессчетной золотой казне,
О денежках тридцати тысячах:
Как повыкупить Садку товары новогородские,
Худые товары и добрые, 1
Чтоб в Новеграде товаров в продаже не было.
Вставал Садко на другой день раным-рано,
Будил свою дружину хоробрую,
Без счета давал золотой казны
И распускал дружину по улицам торговыим,
А сам-то прямо шел в гостиный ряд,
Цовыкупил товары новогородские,
Худые товары и добрые
На свою бессчетну золоту казну.
На другой день вставал Садко раным-рано,
Будил свою дружину хоробрую,
Без счета давал золотой казны
И распускал дружину по улицам торговыим,
А сам-то прямо шел в гостиный ряд:
Вдвойне товаров принавезено,
Вдвойне товаров принаполнено
На славу на великую новогородскую.
Опять выкупил товары новогородские,
Худые товары и добрые
366
На свою бессчетну золоту казну.
1255 На третий день вставал Садко раным-рано,
Будил свою дружину хоробрую,
Без счета давал золотой казны
И распускал дружину по улицам торговыим,
А сам-то шел прямо в гостиный ряд:
т о Втройне товаров принавезено,
Втройне товаров принаполнено,
Подоспели товары московские
На великую на славу новогородскую.
Как тут Садко призадумался:
1265 «Не выкупить товара со всего бела света:
Еще повыкуплю товары московские,
Подоспеют товары заморские.
Не я, видно, купец богат новогородскиий,—
1269 Побогаче меня славный Новгород!»1
1 Стихи
1192—1269, Рыбников, т. II, стр. 245—247.
К Н И Г А ВТОРАЯ
С АДКО У МОРСКОГО Ц А Р Я
1270 Отдавал Садко1 настоятелям новогородскиим
Денежек тридцать тысячей.
На свою бессчетну золоту казну
Построил Садко тридцать кораблей,
Тридцать кораблей, тридцать червленыих.
i27f. щ те на корабли на червленые
Свалил товары новогородские,
Поехал Садко по Волхову,
Со Волхова во Ладожско,
А со Ладожска во Неву-реку,
1280 А со Невы-реки во сине море.
1 У Рыбникова: он, т. II, стр. 247.
Как поехал он по синю морю,
Воротил он в Золоту Орду,
Продавал товары новогородские,
Получал барыши великие,
1285 Насыпал бочки сороковки красна золота,
Чиста серебра,
Поезжал назад во Новгород.
Поезжал он по синю морю.
На синем море сходилась погода сильная,
129° Застоялись червлены корабли на синем море
А волной-то бьет, паруса рвет,
Ломает кораблики червленые;
А корабли нейдут с места на синем море.
Говорит Садко купец, богатый гость,
1295 Ко своей дружине ко хоробрые:
«Ай же ты, дружинушка хоробрая!
Как мы век по морю ездили,
А морскому царю дани не плачивали:
Видно, царь морской от нас дани требует,
1 з°°
требует дани во сине море.
Ай же, братцы, дружина хоробрая!
Взимайте бочку сороковку чиста серебра,
Спускайте бочку во сине море».
Дружина его хоробрая
1305 Взимала бочку чиста серебра,
Спускала бочку во сине море:
А волной-то бьет, паруса рвет,
Ломает кораблики червленые.
А корабли нейдут с места на синем море.
13X0 Тут его дружина хоробрая
Брали бочку сороковку красна золота,
Спускали бочку во сине море:
А волной-то бьет, паруса рвет,
Ломает кораблики червленые.
1315 ' А корабли все нейдут с места на синем море.
Говорит Садко купец, богатый гость:
«Видно, царь морской требует
369
то
1825
1зз°
1385
1840
Isis
1344
1350
Живой головы во сине море.
Делайте, братцы, жеребья вольжаны,
^ сам сделаю на красноем на золоте,
Всяк свои имена подписывайте,
Спускайте жеребья на сине море:
Чей жеребий ко дну пойдет,
Таковому итти во сине море».
Делали жеребья вольжаны,
А сам Садко делал на красноем на золоте;
Всяк свое имя подписывал,
Спускали жеребья на сине море:
Как у всей дружины хоробрые
Жеребья гоголем по воде плывут,
А у Садка купца ключом на дно,
Говорит Садко купец, богатый гость:
«Ай же, братцы, дружина хоробрая!
Эти жеребья неправильны:
Делайте жеребья на красное на золото,
А я сделаю жеребий вольжаный».
Делали жеребья на красное на золото,
А сам Садко делал жеребий вольжаный,
Всяк свое имя подписывал,
Спускали жеребья на сине море:
Как у всей дружины хоробрые
Жеребья гоголем по воде плывут,
а у Садка купца ключом на дн о1.
Опять говорил Садко таковы слова:
«Эти жеребья есть неправильны.
Ай же ты, дружина хоробрая!
Делайте вы жеребья дубовые,
Сделаю я жеребий липовый,
Будем писать мы имена все на жеребья,
А спускать будем на сине море,
А теперь как в остатьниих
Чей теперь жеребий ко дну пойдет,
1 Стихи
1270—1343, Рыбников, т. II, сгр. 247—249.
370
1355
1361
1362
1365
1370
ms
1380
1385
Тому итти у нас во сине море».
Тут вся дружина хоробрая
Делали жеребья все дубовые,
А он делал жеребий себе липовый.
Всяк свои имена писал на жеребье.
Спускали жеребья на сине море.
У всей дружинушки хороброей
Жеребья гоголем плывут на синем море,
д у Садка купца богатого ключом на дн о1.
Говорит Садко купец, богатый гость:
«Ай же вы, дружина хоробрая!
Видно, царь морской требует
Самого Садка богатого во сине море.
Несите мою чернильницу вальяжную,
Перо лебединое, лист бумаги гербовой».
Несли ему чернильницу вальяжную,
Перо лебединое, лист бумаги гербовой.
Он стал именьице отписывать:
Кое именье отписывал божьим церквам,
Иное имение нищей братии,
Иное именье молодой жене,
Остатьнее именье — дружине хоробрые,
Говорил Садко купец, богатый гость:
«Ай же вы, дружина хоробрая!
Давайте мне гуселки яровчаты,
Поиграть-то мне в остатьнее:
Больше мне в гуселки не игрывать.
Али взять мне гусли с собой во сине море?»
Взимает он гуселки яровчаты,
Сам говорит таковы слова:
«Свалите дощечку дубовую на воду:
Хоть я свалюсь на доску дубовую,
Не столь мне страшно принять смерть на синем
море».
Свалили дощечку дубовую на воду,
Стихи
1344—1361, Гильфердинг, ст. 394.
371
1390
1395
1400
и°7
Потом поезжали корабли по синю морю,
Полетели, как черные вороны.
Остался Садко на синем море.
Со тоя со страсти со великие
Заснул на дощечке на дубовоей.
Проснулся Садко во синем море,
Во синем море на самом дне.
Сквозь воду увидел пекучись красное солнышко,
Вечернюю зорю, зорю утреннюю.
Стоит палата белокаменная;
Заходил Садко во палату белокаменну:
Сидит в палате царь морской,
Голова у царя, как куча сенная.
Говорит царь таковы слова:
«Ай же ты, Садко купец, богатый гость!
Век ты, Садко, по морю езживал,
Мне, царю, дани не плачивал,
А ныне весь пришел ко мне во подарочек.
Скажут, мастер играть в гуселки яровчаты:
Поиграй же мне в гуселки яровчаты».
Начал играть Садко в гуселки яровчаты1:
В А Б И Л А И С К О МО Р О Х И
1408 у честной вдовы да у Ненилы,
А у ней было чадо Вавила.
Поехал Вавилушка на ниву,
Он ведь нивушку свою орати,
Еще белую пшеницу засевати:
Родну матушку хочет кормити.
А ко той вдове да ко Нениле
1415 Пришли люди к ней веселые,
Веселые люди, не простые,
Не простые люди, скоморохи.
«Уж ты здравствуешь, честна вдова Ненила!
1 С тихи
1362—1407,
Ры бников, т .
372
II, стр. 250—251.
У тебя где чадо нынь Вавила?»
1420 «а уехал Вавилушка на ниву,
Он ведь нивушку свою орати,
Еще белую пшеницу засевати:
Родну матушку хочет кормити».
Говорят как те ведь скоморохи:
1425 «Мы пойдем к Вавилушке на ниву,
Не пойдет ли с нами скоморошить?»
И пошли к Вавилушке на ниву:
«Уж ты здравствуешь, чадо Вавила,
Тебе нивушку да ту орати,
изо Еще белую пшеницу засевати,
Родну матушку тебе кормити!»
«Вам спасибо, люди веселые,
Веселые люди, скоморохи,
Вы куда пошли да по дороге?»изб «Мы- пошли ведь тут да скоморошить,
Мы пошли на инишое царство
Переигрывать царя Собаку,
Еще сына его да Перегуду,
Еще зятя его да Лересвета,
1440 Еще дочь его да Перекрасу.
Ты пойдем, Вавила, с нами скоморошить».
Говорило-то чадо Вавила:
«Я ведь песен петь да не умею,
' Я в гудок играть да не горазден».
1445 Говорил Кузьма да со Демьяном:
«Заиграй, Вавила, во гудочек,
А во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособят».
Заиграл Вавила во гудочек,
ибо а во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособил'.
У того ведь чада у Вавила
А было в руках-то поиукальце,—
А и стало тут погудальце.
1455 Еще были в руках-то у него вожжи,—
373
1460
1465
1470
1475
148°
1485
1490
Еще стали шелковые струнки.
Еще-то чадо да тут Вавила
Видит, люди тут да не простые,
Не простые люди те, святые,
Он походит с ними скоморошить.
Он повел их да ведь домой же.
Еще тут честна вдова Ненила
Еще стала тут да их кормити.
Понесла она хлебы-то ржаные,—
'А и стали хлебы-то пшенные.
Понесла она куру-ту вареиу,—
Еще кура тут да ведь взлетела,
На печной столб села да запела.
Еще та вдова да тут Ненила
Еще видит, люди тут да не простые,
Не простые люди-то, святые,
И пускает Вавилу скоморошить.
А идут скоморохи по дороге.
На гумне мужик горох молотит.
«Тебе бог помощь, да ведь крестьянин,
Набело горох да молотити!»
«Вам спасибо, люди веселые,
Веселые люди, скоморохи.
Вы куда пошли да по дороге?»—
«]У1ы пошли на инишое царство
Переигрывать царя Собаку,
Еще сына его да Перегуду,
Еще зятя его да Пересвета,
Еще дочь его да Перекрасу».
Говорил да тот да ведь крестьянин:
«У того царя да у Собаки
А около двора да тын железный,
А на каждой тут да на тынинке
По человечьей-то сидит головке,
А на трех ведь на тынинках
Еще нету человечьих-то головок,
Тут и вашим-то да быть головкам».
374
1495
15°о
1505
15Ю
1515
1520
1525
«Уж ты гой еси, да ты крестьянин!
Ты не мог добра нам ведь задумать,
Еще ЛИха ты бы нам не сказывал.
Заиграй, Вавила, во гудочек,
А во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособят».
Заиграл Вавила во гудочек,
а Кузьма с Демьяном приспособил:
Полетели голубята те стадами,
А стадами тут да табунами,
Они стали у мужика горох клевати,
Он ведь стал их тут кичигами сшибати.
Зашибал, он думал, голубят-то,—
Зашибал да все своих ребят-то.
«Я ведь тяжко тут да согрешил ведь:
Это люди шли да не простые,
Не простые люди те, святые,—
Еще я Ведь им да не молился».
А идут скоморохи по дороге.
А навстречу им идет мужик горшками торговати.
«Тебе бог помощь, крестьянин,
Ай тебе горшками торговати!»
«Вам спасибо, люди веселые,
Веселые люди, скоморохи.
Вы куда пошли да по дороге?»
«Мы пошли на инишое царство
Переигрывать царя Собаку,
Еще сына его да Перегуду,
Еще зятя его да Пересвета,
Еще дочь его да Перекрасу».
Говорил да тот да ведь крестьянин:
«У того царя да у Собаки
д около двора да тын железный,
А на каждой тут да на тынинке
По человечьей-то сидит головке;
А на трех-то ведь да на тынинках
Нет человечьих да тут головок,
375
1530
1535
1540
ms
1550
1555
15бо
1665
Тут вашим да быть головкам».
«Уж ты гой еси, да ты крестьянин!
Ты не мог добра да нам задумать,
Еще лиха ты бы нам не сказывал.
Заиграй, Вавила, во гудочек,'
а во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособят».
Заиграл Вавила во гудочек,
А во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособил:
Полетели куропки с рябами,
Полетели пеструхи с чухарями,
Полетели марьюхи с косяцами,
Еще стали мужику-то по оглоблям садиться.
Он ведь стал тут их да бита
и во свой ведь воз да класти.
А поехал мужик да в городочек,
Становился он да во рядочек,
Развязал да он да свой возочек,—
Полетели куропки с рябами,
Полетели пеструхи с чухарями,
Полетели марьюхи с косяцами.
Посмотрел во своем-то он возочку,—
Еще тут у него одни да черепочки.
«Ой! я тяжко тут да согрешил ведь:
Это люди шли да не простые,
Не простые люди те, святые,—
Еще я ведь им-то не молился».
А идут скоморохи по дороге.
Еще красная да тут девица,
а она белье да полоскала.
«Уж ты здравствуешь, красна девица!
Набело холсты да полоскати!»
«Вам спасибо, люди веселые,
Веселые люди, скоморохи.
Вы куда пошли да по дороге?»
«Мы пошли на ииишое царство
376
1570
1575
1580
1585
15эа
1595
1600
Переигрывать царя Собаку,
Еще сына его да Перегуду,
Еще зятя его да Пересвета,
Еще дочь ег0 да Перекрасу».
Говорила красная девица:
«Пособи вам бог переиграти
И того царя да вам Собаку,
Еще сына его да Перегуду,
Еще зятя его да Пересвета,
А и дочь его да Перекрасу».—1
«Заиграй, Вавила, во гудочек,
А во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособят».
Заиграл Вавила во гудочек,
А во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособил.
А у той у красной у девицы
Были у нее холсты-то ведь холщевы,—
Еще стали шелковы да атласны.
Говорит как красная девица:
«Тут люди шли да не простые,
Не простые люди те, святые,
Еще я ведь им да не молилась».
а идут скоморохи по дороге,
А идут на инишое царство.
Заиграл да тут да царь Собака,
Заиграл Собака во гудочек,
А во звончатый во переладец,
Еще стала вода да прибывати:
Еще хочет водой их потопити.
«Заиграй, Вавила, во гудочек,
А во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособят».
Заиграл Вавила во гудочек
И во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособил:
И пошли быки-то тут стадами
377
А стадами тут да табунами,
£ще стали воду да упивати,
Еще стала вода да убывати.
«Заиграй, Вавила, во гудочек,
А во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособят».
1610 Заиграл Вавила во гудочек,у
А во звончатый во переладец,
А Кузьма с Демьяном приспособил:
Загорелось инишое царство
1614 И сгорело с краю и до краю1.
isos
1615 Говорит царь таковы слова:
«Ай же ты, Садко купец, богатый гость!
Мастер играть в гуселки яровчаты,
Поиграй же мне в гуселки яровчаты».
1619 Начал играть Садко в гуселки яровчаты12:
Г ОС Т Ь Т Е Р Е Н Т Ь И Щ Е
в стольном Новегороде,
Было в улице во Юрьевской,
В слободе было Терентьевской,
А и жил-был богатый гость,
А по имени Терентьище:
1,625 у нег0 двор на целой версте,
А кругом двора железный тын,
На тынинке по маковке,
А и есть по жемчужинке;
Ворота были вальящатые,
1630 Вереи хрустальные,
Подворотня рыбий зуб.
Середи двора гридня стоит,
Покрыта седых бобров,
1620
1408—1614, А. Григорьев, т. I, стр. 376—381.
2 Стихи 1615— 1619, Рыбников, т. II, стр. 251.
1 С тихи
378
Потолок черных соболей,
1635 д и матица-то волженая, '
Была печка муравленая,
Середа была кирпичная;
А на середе кроватка стоит,
Да кровать слоновых костей,
164° На кровати перина лежит,
На перине изголовье лежит,
На изголовье молодая жена
Авдотья Ивановна.
Она с вечера трудна, больна,
1645 Со полуночи недужна вся:
Расходился недуг в голове,
Разыгрался утин в хребте,
Пустился недуг к сердцу.
,
Говорила молодая жена Авдотья Ивановна
165° «а и гой еси, богатый гость,
И по имени Терентьище!
Возьми мои золотые ключи,
Отмыкай окован сундук,
Вынимай денег сто рублей;
1666 Ступай лекарей1 добывать,
Волхвов-то спрашивати».
А в те поры Терентьище,
Он жены своей слушался,
И жену-то во любви держал;
1660
Он взял золоты ее ключи,
Отмыкал окован сундук,
Вынимал денег сто рублей,
И пошел лекарей добывать.
Он будет Терентьище
lees у честна креста воздвиженья,
У жива моста калинова;
Встречу Терентьищу
1 У Кирши Данилова: дохтуров, стр. 10.
379
1670
1675
1680
1685
1690
1695
1700
Веселые скоморохи,
Скоморохи люди вежливые,
Скоморохи очестливые,
Об ручку Терентыо челом:
«Ты здравствуй, богатый гость,
И по имени Терентьище!
Доселева тебя слыхом не слыхать,
И доселева видом не видать,
А и ныне ты, Терентьище,
А и бродишь по чисту полю,
Что корова заблудящая,
Что ворона залетящая».
А и на то-то он не сердится;
Говорит им Терентьище:
«А и вы гой, скоморохи молодцы!
Что не сам я, Терентий, зашел,
И не конь-то богатого завез,
Завела нужда, бедность;
....у меня есть молодая жена
Авдотья Ивановна.
Она с вечера трудна, больна,
Со полуночи недужна вся:
Расходилися недуг в голове,
Разыгрался утин в хребте,
Пустился недуг к сердцу.
А кто бы де недугам пособил,
Кто недуги бы прочь отогнал
От моей молодой жены,
От Авдотьи Ивановны,
Тому дам денег сто рублей,*
Без единые денежки».
Веселые молодцы догадалися,
Друг на друга оглянулися,
А сами усмехнулися:
«А и ты гой еси, Терентьище,
Ты нам что за труды заплатишь?»
380
1705
1710
1715
1720
1725
1730
1735
1740
«Вот вам даю сто рублей»-.
Повели его, Тереитьища,
По славному Новугороду,
Завели его, Тереитьища,
Во тот во темный ряд,
А купили шелковый мех:
Дали два гроша за мешок.
Пошли они во червленый ряд.
Да купили червленый вяз,
А и дубину ременчатую,
Половина свинца налита:
Дали за нее десять алтын.
Посадили Тереитьища
Во тот шелковый мех,
Мехоноша за плечи взял,
Пошли они, скоморохи,
Ко Терентьеву ко двору.
Молода жена опасливая
В окошечко выглянула:
«А и вы гой еси, веселые молодцы
Вы к чему на двор идете ?
Хозяина в доме нет».
Говорят веселые молодцы:
«А и гой еси, молодая жена
Авдотья Ивановна!
Мы тебе челобитье несем
От гостя богатого,
По имени Тереитьища!»
И она спохватилася за то:
«А и вы гой еси, веселые молодцы!
Где его видели,
А где про него слышали ?»
Отвечают веселые молодцы:
«Мы его слышали,
Сами доподлинно видели
У честна креста воздвиженья,
У жива моста калинова;
381
1745
1750
1755
1760
1765
770
1775
Голова по себе его лежит,
И вороны в .... клюют».
Говорила молодая жена
Авдотья Ивановна:
«Веселые скоморохи!
Вы подите во светлую гридню,
Садитесь на лавочку,
Поиграйте во гусельцы
И пропойте-ка песенку
Про гостя богатого,
Про старого ...... сына,
И по имени Терентьища:
Во дому бы его век не видать».
Веселые скоморохи
Садилися на лавочки,
Заиграли во гусельцы,
Запели они песенку:
«Слушай, шелковый мех,
У мехоноши за плечами,
И слушай, Терентий гость,
Что про тебя говорят.
Говорит молодая жена
Авдотья Ивановна
Про стара мужа Терентьища,
Про старого ..... сына:
Во дому бы тебя век не видать!
Шевелись, шелковый мех,
У мехоноши за плечами,
Вставай-ка, Терентьище,
Лечить молодую жену,
Бери червленый вяз
Ты, дубину ременчатую,
Походи-ка, Терентьище,
По своей светлой гридне
И по середе кирпичатой
Ко занавесу белому,
Ко кровати слоновых костей,
3S2
178°
1785
1790
1795
18
оо
isos
1813
Ко перине ко пуховые,
А лечи-ка ты, Терентьище,
д лечи-ка молоду жену
Авдотью Ивановну».
Вставал же Терентьище,
Ухватил червленый вяз,
А дубину ременчатую,
Половину свинца налита,
Походил он Терентьище
По своей светлой гридне,
За занавеску белую,
Ко кровати слоновых костей,
Он стал молоду жену лечить
Авдотью Ивановну:
Шлык с головы у нее сшиб;
Посмотрит Терентьище
На кровать слоновых костей,
На перину на пуховую,
А недуг-от пошевеливается
Под одеялом соболиныим.
Он-то, Терентьище,
Недуг-то вон погнал
ц т0 дубиною ременчатою;
А неду^ют не путем
В окошко скочил,
Чуть головы не сломил:
На корачках ползает,
Едва от окна отполоз.
Он оставил, недужище,
Кафтан хрущатой камки,
Камзол баберековый
А и денег пятьсот рублей;
В те поры Терентьище
Дал еще веселым (молодцам)
Другие сто рублей—;
За правду великую1.
1 Стихи: 1620—1813, Кирша Данилов, стр. 9—14.
383
i8u
Говорит царь таковы слова:
«Ай же ты, Садко купец, богатый гость!
Мастер играть в гуселки яровчаты:
Поиграй же мне в гуселки яровчаты».
1818 Начал играть Садко в гуселки яровчаты1:
ДУРЕНЬ БАБИН
181
»
1825
18
зо
1835
184°
1845
жил был дурень;
А жил был бабин.
Вздумал он, дурень,
На Русь гуляти,
Людей видати,
Себя казати.
Отшедши дурень
Версту, другую,
Нашел он, дурень,
Две избы пусты,
В третьей людей нет.
Заглянет в подполье:
В подполье черти
Востроголовы,
Глаза, что чаши,
Усы, что вилы,
Руки, что грабли;
В карты играют,
Костью бросают,
Деньги считают,
Груды переводят.
Он им молвил:
«Бог вам в помощь,
Добрым людям!»
А черти не любят,
Схватили дурня,
Зачали бита,
а
1 Стихи 1814— 1818, Рыбников, т. Пг стр. 251.
384
1850
1855
i860
isos
1870
1875
1880
Зачали давити,
Едва его, дурня,
Жива отпустили.
Пришедши дурень
Домой-то, плачет,
Голосом воет.
А мать бранити,
Ж ена пеняти,
Сестра-то также:
«Ты глупый, дурень,
Неразумный, бабин!
То же бы ты слово
Не так же бы молвил
А ты бы молвил:
«Будь враг проклят
Именем господним,
Во веки веков, аминь».
Черти б убежали,
Тебе бы, дурню ,
Деньги достались
Место кладу».
«Добро ты,« баба,
Баба Бабариха,
Мать Лукерья,
Сестра Чернава!
Потом я, дурень,
Таков не буду!»
Пошел он, дурень,
На Русь гуляти,
Л ю дей видати,
Себя казати.
Увидел дурень
Четырех братов,
Ячмень молотят,
Он им молвил:
«Будь враг проклят
Именем господним!»
385
1885
1890
1895
19оо
1905
1910
1915
Бросились к дурню
Четыре брата,
Стали его бити,
Стали колотити,
Едва его, дурня,
Жива отпустили.
Пришедши дурень
Домой-то, плачет,
Голосом воет.
А мать бранити,
Жена пеняти,
Сестра-то также:
«д глупый, дурень,
Неразумный, бабин!
То же бы ты слово
Не так же бы молвил;
Ты бы молвил
Четырем братам,
Крестьянским детям:
«Дай вам, боже,
По сту на день,
По тысяче на неделю!»
«Добро ты, баба,
Баба Бабариха,
Мать Лукерья,
Сестра Чернава!
Потом я, дурень,
Таков не буду!»
Пошел же дурень
Пошел же бабин
На Русь гуляти,
Себя казати.
Увидел дурень
Семь братов
Мать хоронят,
Отца поминают,
Все тут плачут,
386
1920 Голосом воют.
Он им молвил:
«Бог вам в помощь,
Семь вас братов!
Мать хоронити,
1925 Отца поминати.
Дай господь бог вам
По сту на день,
По тысяче на неделю».
Схватили его, дурня,
1930 Семь-то братов,
Зачали его бити,
По земле валяти,
Едва его, дурня,
Жива отпустили.
1935 Идет-то дурень
Домой-то, плачет,
Голосом воет.
Мать бранити,
Жена пеняти,
1940 Сестра-то также:
«А глупый, дурень,
Неразумный, бабин!
То же бы ты слово
Не так же бы молвил.
1945 т ы бы молвил:
«Прости, боже,
Благослови, дай, боже,
Им царство небесное,
В земле упокой,
1950 Пресветлый рай всем!»
Тебя бы, дурня,
Блинами накормили,
Кутьей напитали».
«Добро ты, баба,
1955 Баба Бабариха,
Мать Лукерья,
387
1960
1965
1970
1975
198®
1985
19901
Сестра Чернава!
Потом я, дурень,
Таков не буду».
Пошел он, дурень,
На Русь гуляти,
Себя казати,
Людей видати.
Встречу ему свадьба.
Он им молвил:
«Прости, боже, благослови
Дай вам господь бог
Царство небесно,
В земле упокой,
Пресветлый рай всем!»
Наехали дружки,
Наехали бояре,
Стали дурня
Плетьми стегати,
По ушам хлестати.
Пошел, заплакал.
Идет да воет.
Мать его бранити,
Жена пеняти,
Сестра-то также:
«Ты глупый, дурень,
Неразумный, бабин!
То же бы ты слово.
Не так же бы молвил.
Ты бы молвил:
«Дай господь бог
Новобрачному князю
Сужено поняти,
Под злат венец стати,
Закон божий прияти,
Любовно жити,
Детей сводити!»
«Потом я, дурень,
388
1995
2000
2005
2010
2015
2020
2025
2030
Таков не буду!»
Пошел он, дурень,
На Русь гуляти,
Людей видати,
Себя казати.
Встречу дурню
Идет старец,
Он ему молвил:
«Дай господь бог
Тебе же, старцу,
Сужено поняти,
Под злат венец стати,
Любовно жити,
Детей сводити!»
Бросился старец,
Схватил его, дурня,
Стал его бити,
Костылем коверкать,
И костыль изломал весь;
Не жаль старцу дурака-то,
Но жаль ему, старцу, костыля-то.
Идет-то дурень
Домой-то, плачет,
Голосом воет,
Матери расскажет.
Мать его бранити,
Жена журити,
Сестра-то также:
«Ты глупый, дурень,
Неразумный, бабин!
То же бы ты слово.
Не так же бы молвил,
Ты бы молвил:
«Благослови меня, отче
Святой игумен!»
«Добро ты, баба,
Баба Бабариха,
380
2031
2°4о
2045
2°5о
2°55
гоев
2065
Мать Лукерья,
Сестра Чернава!
Потом я, дурень,
Таков не буду!»
Пошел он, дурень,
• На Русь гуляти,
В лесу ходити.
Увидел дурень
Медведя за сосной,
Кочку роет,
Корову коверкает.
Он ему молвил:
«Благослови мя, отче
Святой игумен!»
Схватил его медведь-ат,
Зачал драти
И всего ломати,
Едва его, дурня,
Жива оставил.
Пришедши дурень
Домой-то, плачет,
Голосом воет,
Матери расскажет.
Мать его бранити,
Жена пеняти,
Сестра-то также:
«Ты глупый, дурень,
Неразумный, бабин!
То же бы слово,
Не так же бы молвил:
Ты бы заускал,
Ты бы загайкал,
Ты бы заулюлюкал».
«Добро ты, баба,
Баба Бабариха,
Мать Лукерья,
Сестра Чернава!
390
2070
2075
2080
2087
Потом я, дурень,
Таков не буду!»
Пошел же дурень
На Русь гуляти,
Людей видати,
Себя казати.
Будет дурень
В чистом поле,
Встречу дурню
С полком1 полковник.
Он заускал,
Он загайкал,
Заулюлюкал.
Наехали на дурня,
Стали дурня бита,
Стали колотити.
Тут ему, дурню,
Голову сломили,
Тут ему, дурню,
И смерть случилась12.
2088 Как начал играть Садко в гуселки яровчаты,
Начал плясать царь морской во синем море,
Расплясался царь морской.
Играл Садко сутки, играл и другие,
Да играл еще Садко и третьи,
А все пляшет царь морской во синем море.
Во синем море вода всколебалася,
2095 Со желтым песком вода сомутилася,
Стало разбивать много кораблей на синем море,
Стало много гибнуть именьицев,
Стало много тонуть людей праведных:
Стал народ молиться Миколе Можайскому.
210°
Тронуло Садка в плечо во правое:
1 У Кирши Данилова: Шишков, стр. 272.
2 Стихи 1819—2087, Кирша Данилов, стр. 264—272.
391
«Ай же ты, Садко Новогородскиий!
Полно играть в гуселышки яровчаты!»
Обернулся, глядит Садко Новогородскиий:
Ажно стоит старик седатыий.
211М Говорил Садко Новогородскиий:
«У меня воля не своя во синем море,
Приказано играть в гуселки яровчаты».
Говорит старик таковы слова:
«А ты струночки повырывай,
2110 А ты шпенечки повыломай.
Скажи: «У меня струночек не случилося,
А шпенечков не пригодилося,
Не во что больше играть:
Приломилися гуселки яровчаты».
2135 Скажет тебе царь морской:
«Не хочешь ли жениться во синем море
На душечке на красные девушке?»
Говори ему таковы слова:
«У меня воля не своя во синем море».
2120 Опять скажет царь морской:
«Ну, Садко, вставай поутру ранешенько,
Выбирай себе девицу-красавицу».
Как станешь выбирать девицу-красавицу,
Так первых триста девиц пропусти,
2125 и других триста девиц пропусти,
И третьих триста девиц пропусти:
Позади идет девица-красавица,
Красавица-девица Чернавушка,—
Бери тую Чернаву за себя замуж.
2130 Как ляжешь спать во первую ночь,
Не твори с женой блуда во синем море:
Останешься навеки во синем море.
А ежели не сотворишь блуда во синем море,
Ляжешь спать с девицей-красавицей,
2135 Будешь, Садко, во Новегороде.
На свою бессчетну золоту казну
Построй церковь соборную Миколе Можайскому».
392
2
но
2145
2150
2i55
2360
2169
2164
2168
Садко струночки во гуселках повыдернул,
Шпенечки во яровчатых повыломал.
Говорит ему царь морской:
«Ай же ты, Садко Новогородскиий!
Что же не играешь в гуселки яровчаты?»
«У меня струночки во гуселках повыдернулись,
А шпенечки во яровчатых повыломались,
|Д струночек запасных не случилося,
А шпенечков не пригодилося».
Говорит царь таковы слова:
«Не хочешь ли жениться во синем море
На душечке на красные девушке?»
Говорит ему Садко Новогородскиий:
«У меня воля не своя во синем море».
Опять говорит царь морской:
«Ну, Садко, вставай поутру ранешенько,
Выбирай себе девицу-красавицу».
Вставал Садко поутру ранешенько,
Поглядит, идет триста девушек красныих:
Он первых триста девиц пропустил,
И других триста девиц пропустил,
И третьих триста деЁиц пропустил.
Позади шла девица-красавица,
Красавица-девица Чернавушка:
Брал тую Чернаву за себя замуж.
Как прошел у них столованье — почестей пир1,
а и тут Садко купец, богатый гость,
С молодой женой на подклети спит,
Свои рученьки ко сердцу прижал.
Со полуночи, в просоньи ногу леву
Накинул он на молоду ж ену12.
1 Стихи 2088—2163, Рыбников, т. II, стр. 251—253.
2 Стихи 2164—2168, Кирша Данилов, стр. 236.
КНИГА
ТРЕТЬЯ
В О З В Р А Щ Е Н И Е САДКА
2169 Ото сна, Садко, пробуждался он,
Очутился под Новым городом,
А левая нога в Волх-реке.
2172 И вскочил Садко, испугался он1,
2173 Как поглядит, ажно бежат
Свои червленые корабли по Волхову.
Поминает жена Садка со дружиной во синем море
«Не бывать Садку со синя моря!»
А дружина поминает одного Садка:
«Остался Садко во синем море!»
А Садко стоит на крутом кряжу,
1 Стихи
2169—2172, Кирша Данилов, стр. 236.
394
2180
2185
2191
2192
2109
2200
Встречает свою дружинушку со Волхова.
Тут его дружина сдивовалася:
«Остался Садко во синем море,
Очутился впереди нас во Новеграде,
Встречает дружину со Волхова!»
Встретил Садко дружину хоробрую
И повел в палаты белокаменны.
Тут его жена возрадовалася,
Брала Садка за белы руки,
Целовала во уста во сахарные.
Начал Садко выгружать со червленых кораблей
Именьице — бессчетну золоту казну1.
Много у Садка казны осталося, '
Вложил бог желанье в ретиво сердце,
Шел Садко божий храм соорудил
Во имя Николая Можайского:
Кресты, маковицы золотом золотил,
Местны иконы изукрашивал,
Изукрашивал иконы, чистым жемчугом усадил,
Царские двери вызолачивал12.
Как на ту же на славу на великую
Собралося народу afHoro-множество,
Собиралися купцы, гости торговые,
Собралися попы, отцы духовные,
Служили тут обедню воскресенскую.
Отходила обедня воскресенская,
Выходил народ вон на улицу,
Оставались купцы, гости торговые,
2 2 os
Оставались попы, отцы духовные3.
2209 Потом Садко купец, богатый гость,
Зазвал к себе на почестей пир
Тыих мужиков новогородскиих
И тех настоятелей новогородскиих.
1 Стихи 2173—2191, Рыбников, *г. II, стр. 253.
2 Стихи 2192—2199, Кирша Данилов, стр. 186.
3 Стихи 2200—2208, Ончуков, стр. 50.
395
Все на пиру наедалися,
Все на пиру напивалися,
2215 Похвальбами все похвалялися.
Говорят настоятели' новогородские:
«Все мы на пиру наедалися,
Все мы на пиру напивалися,
2220
Что же у нас Садко нипочем не похвастает ?1
2221 А и гой еси купец, богатый гость!
Что душа радела, того бог дал.
Поиграй, Садко, в гусли ты звончаты!»
И стал Садко гостей12 тешити:
2225 Заиграл Садко в гусли звончаты3:
ВАСИЛИЙ БУСЛАЕВИЧ
2226 Во славном великом Новеграде
А и жил Буслай до девяноста лет;
С Новым городом жил, не перечился,
Со мужиками новогородскими
22зо Поперек словечка не говаривал.
(Живучи, Буслай -состарился,
Состарился и переставился.
После его веку долгого
Оставалося его житье-бытье
2235 \ \ все имение дворянское.
Оставалася матера вдова,
[Матера Амелфа Тимофеевна,
И оставалося чадо милое,
Молодой сын Василий Буслаевич.
224° Будет Васенька семи годов,
Отдавала матушка родимая,
Матера вдова Амелфа Тимофеевна,
Учить его во грамоте,
Грамота ему в наук пошла;
1 Стихи 2209—2220, Рыбников, т. II, стр. 246.
2 У Кирши Данилова: царя, стр. 255.
3-Стихи 2221—2225, Кирша Данилов, стр. 255.
396
2245 Присадила пером его писать,
Письмо Василию в наук пошло;
Отдавала петью учить церковному,
Петье Василию в наук пошло.
А и нет у нас такова певца
2250 Во славном Новегороде,
Супротив Василья Буслаева.
Поводился ведь Васька Буслаевич
Со пьяницы, со безумницы,
С веселыми удалыми добрыми молодцы,
2255 Допьяна уж стал напиьатися,
А и ходит в городе уродует:
Которого возьмет он за руку,
Из плеча тому руку выдернет,
Которого заденет за ногу,
2260
т 0 из Гузна ногу выломит,
Которого хватит поперек хребта,
Тот кричит, ревет, окорачь ползет.
Пошла-то жалоба великая;
А и мужики новогородские,
2265 Посадские, богатые,
Приносили жалобу они великую
Матерой вдове Амелфе Тимофеевне
На того на Василия Буслаева.
А и мать-то стала его журить, бранить,
2270 Журить, бранить, его на ум наводить.
Журьба Ваське невзлюбилася,
Пошел он, Васька, во высок терем,
Садился Васька на ременчатый стул,
Писал ерлыки скорописчаты,
2275 о мудрости слово поставлено:
«Кто хочет пить и есть из готового,
Валися к Ваське на широкий двор,
Тот цей и ешь готовое
И носи платье разноцветное!»
228° Рассылал те ерлыки со слугой своим
На те улицы широкие
397
2285
2290
22Р5
23°°
2з°5
2310
2315
И на те частые переулочки.
В то же время поставил Васька чан среди двора,
Наливал чан полон зелена вина,
Опускал он чару в полтора ведра.
Во славном было во Новеграде,
Грамотные люди шли,
Прочитали те ерлыки скорописчаты,
Пошли ко Ваське на широкий двор
к тому чану, зелену вину.
В начале был Костя Новоторженин,
Пришел он, Костя, на широкий двор,
Василий тут его опробовал:
Стал его бить червленым вязом,
В половине было налито
Тяжела свинцу чебурацкого,
Весом тот вяз был во двенадцать пуд.
А бьет он Костю по буйной голове,
Стоит тут Костя, не шевельнется,
а на буйной голове его кудри не тряхнутся,
Говорил Василий, сын Буслаевич:
«Гой еси ты, Костя Новоторженин!
А и будь ты мне названный брат,
И паче мне брата родимого».
а и мало времени позамешкавши,
Пришли два брата боярчонка,
Лука и Моисей, дети боярские,
Пришли ко Ваське на широкий двор.
Молодой Василий, сын Буслаевич,
Тем молодцам стал радостен и веселешенек.
Пришли тут мужики Залешане,
Еще тут пришло семь братов Збродовичей,
Собиралися, сходилися
Тридцать молодцев без единого,
Он сам, Василий, тридцатый стал:
Какой зайдет,—убьют его,
Убьют его, за ворота бросят.
Послышал Васенька Буслаевич,
398
2320
2325
2330
2335
2340
2345
2350
2355
У мужиков новогородскиих
Канун варен, пива ячные,.
Пошел Василий со дружиною,
Пришел во братчину в Николыцину.
«Немалу мы тебе сыпь платим,
За всякого брата по пяти рублей».
А за себя Василий дает пятьдесят рублей.
А и тот-то староста церковный#
Принимал их во братчину в Николыцину;
А и зачали они тут канун варен пить,
А и те-то пива ячные.
Молодой Василий, сын Буслаевич,
Бросился на царев кабак
Со своей дружиною хороброю;
Напилися они тут зелена вина
И пришли во братчину Николыцину.
А и будет день ко вечеру,
От малого до старого,
Начали уж ребята боротися,
А в ином кругу в кулаки битися;
От той борьбы от ребячие
От того бою от кулачного,
,Началася драка великая;
(Молодой Василий стал драку разнимать,
А иной дурак зашел с носка,
Его по1уху оплел;
А и тут Василий закричал громким голосом:
«Гой еси ты, Костя Новоторженин!
И Лука, Моисей, дети боярские!
Уже Ваську меня бьют».
Скоро они улицу очистили,
Прибили уже много до смерти,
Вдвое, втрое перековеркали,
Руки, ноги переломали,—
Кричат, ревут мужики посадские.
Говорит Василий Буслаевич:
«Гой еси вы, мужики новогородские!
399
2
зс°
2365
237°
2375
238°
2385
239»
Бьюсь с вами о велик заклад,
Напускаюсь я на весь Новгород
Битися, дратися,
^
Со всей дружиной хороброю.
Тако вы меня с дружиной побьете.,
Новым городом,
Буду вам платить дани-выходы
По смерть свою,
На всякий год по три тысячи.
а буде же я вас побью,
И вы мне покорйтеся,
То вам платить мне такову же дань!»
И в том-то договору руки они подписали.
Началась у них драка-бой великая.
а мужики новогородские,
И все купцы богатые,
Все они вместе сходилися,
На млада Васютку напускалися,
И дерутся они день до вечера.
Молодой Василий, сын Буслаевич,
Со своей дружиною хороброю,
Прибили они во Новеграде,
Прибили уже много до смерти.
А и мужики новогородские догадалися,
Пошли они с дорогими подарками
К матерой вдове Амелфе Тимофеевне.
«Матера вдова Амелфа Тимофеевна!
Прими у нас дороги подарочки,
Уйми свое чадо милое,
Василия Буслаевича».
Матера вдова Амелфа Тимофеевна
Принимала у них дороги подарочки,
Посылала девушку-чернавушку
По того Василья Буслаева.
Прибежала девушка-чернавушка,
Схватила Ваську за белы руки,
Потащила к матушке родимые,
400
2395
2400
2405
2410
2415
2420
2425
Притащила Ваську на широкий двор.
А и та старушка неразмышлена
Посадила в погреба глубокие
Молода Василья Буслаева,
Затворяла дверьми железными,
Запирала замки булатными.
А его дружина хоробрая
Со теми мужиками новогородскими
Дерутся, бьются день до вечера.
А и та-то девушка-чернавушка
На Волх-реку ходила по воду,
Взмолятся ей тут добры молодцы:
«Гой еси ты, девушка-чернавушка!
Не подай нас у дела у ратного,
У того часу смертного».
И тут девушка-чернавушка
Бросила она ведро кленовое,
Брала коромысло кипарисово,
Коромыслом тем стала помахивать
По тем мужикам новогородскиим,
Прибила уж много до смерти.
И тут девка запыхалася,
Прибежала к Василью Буслаеву,
Срывала замки булатные,
Отворяла двери железные:
«А и спишь ли, Василий, или так лежишь?
Твою дружину хоробрую
Мужики новогородские
Всех прибили, переранили,
Булавами буйны головы пробиваны».
Ото сна Василий пробуждается,
Он в&скочил на широкий двор.
Не попала палица железная,
Что попала ему ось тележная,
Побежал Василий по Новугороду,
По тем по широким улицам.
Стоит тут старец Пилигримище,
401
На могучих плечах держит колокол,
;А весом тот колокол во триста пуд,
Кричит тот старец Пилигримище;
«А стой ты, Васька, не попорхивай,
Молодой глуздырь, не полетывай!
2435
Из Волхова воды не выпита,
Во Новеграде людей не выбита.
Есть молодцов супротив тебя,
Стоим мы, молодцы, не хвастаем».
Говорил Василий таково слово:
2440
«А и гой еси, старец Пилигримище!
А и бился я о велик заклад
Со мужики новогородскими,
Опричь почестного монастыря,
Опричь тебя старца Пилигримища,
2445
В задор войду — тебя убью».
Ударил он старца во колокол
А и той-то осью тележною,
Качается старец, не шевельнется;
Заглянул он, Василий, старцу под колокол,
245° а и во лбу глаз —уж веку нет.
Пошел Василий по Волх-реке,
А идет Василий по Волх-реке,
По той Волховой по улице;
Завидели добрые молодцы,
2455
а е г 0 дружина хоробрая,
Молода Василия Буслаева,
У ясных соколов крылья отросли,
У их-то, молодцев, думушки прибыло.
Молодой Василий Буслаевич
2460 Пришел-то молодцам на выручку,
Со теми мужиками новогородскими
Он дерется, бьется день до вечера.
А уж мужики покорилися,
Покорилися и помирилися,
2465 Понесли они записи крепкие
2430
Ко матерой вдове Амелфе Тимофеевне;
402
2470
2475
2480
2485
2490
2495
2500
Насыпали чашу чистого серебра,
А другую чашу красного золота,
Пришли ко двору дворянскому,
Бьют челом, поклоняются:
«Государыня матушка,
Принимай ты дороги подарочки,
А уйми свое чадо милое,
'
Молода Василья со дружиною.
А и рады мы платить
На всякий год по три тысячи,
На всякий год будем тебе носить:
С хлебников по хлебику,
С калачников по калачику,
С молодиц повенечное,
С девиц повалешное,
Со всех людей со ремесленных,
Опричь попов и дьяконов».
В те поры матера вдова
Амелфа Тимофеевна
Посылала девушку-чернавушку
Привести Василья со дружиною.
Пошла та девушка-чернавушка,'
Бежавши, та девка запыхалася,
Нельзя пройти девке по улице,
Что полтей по улице валяются
Тех мужиков новогородскиих.
Прибежала девушка-чернавушка,
Сохватила Василья за белы руки,
А стала ему рассказывать:
<<(М.ужи1Йг пришли новогородские,
Принесли они дороги подарочки
И принесли записи заручные
Ко твоей сударыне матушке,
К матерой вдове Амелфе Тимофеевне».
Повела девка Василья со дружиною
На тот на широкий двор,
Привела-то их к зелену вину.
403
2505
251°
гене
2522
lA сели они, молодцы, во единый круг,
Выпили ведь по чарочке зелена вина,
Со того уразу молодецкого
От мужиков новогородскиих.
Скричат тут ребята зычным голосом:
«У, мота и у пьяницы,
у млада Васютки Буслаевича,
Ле у пито, не уедено,
Вкрасне хорошо не ухожено,
А цветного платья не уношено,
А увечье на век залезено».
повел их Василий обедати
К матерой вдове Амелфе Тимофеевне.
•В те поры мужики новогородские
Приносили Василью подарочки,
Вдруг сто тысячей,
И затем у них мировая пошла.
{А и мужики новогородские
Покорилися, и сами поклонилися Ч
2523 Под славным, великим Новым городом,
По славному озеру по Ильменю
Плавает-поплавает сер селезень,
Как бы ярый гоголь поныривает.
Д плавает-поплавает червлен корабль
Молода Василья Буслаевича,
А и молода Василья, со его дружиною хороброю,
2530 Тридцать удалых молодцев:
Костя Новоторженин12 корму держит,
[Маленький Потаня на носу стоит,
А Василий по кораблю похаживает,
Таковы слова выговаривает:
2535 «Свет, моя дружина хоробрая,
Тридцать удалых добрых молодцев!
1 Стихи 2226—2522, Кирша Данилов, стр. 51—59.
2 У Киршй Данилова: Никитин, стр. 115.
404
2540
2545
255»
2555
256°
2565'
2570
Ставьте корабль поперек Ильменя,
Приставайте, молодцы, ко Новугороду».
А и тычками к берегу притыкалися,
Сходни бросали на крутой бережок,
Походил тут Василий
Ко своему он двору дворянскому,
И за ним идут дружинушка хоробрая,
Только караулы оставили.
Приходит Василий Буслаевич
Ко своему двору дворянскому
Ко своей сударыне матушке,
Матерой вдове Амелфе Тимофеевне.
Как вьюн, около нее увивается,
Просит благословение великое:;
«А свет ты, моя осударыня матушка,
Матера вдова Амелфа Тимофеевна!
•Дай мне благословение великое,
Итти мне, Василью, в Иерусалим-град
Со всею дружиной хороброю,
[Мне-ко господу помолитися,
'Святой святыне приложитися,
Во Иордане-реке искупатися».
,Что взговорит матера вдова,
Матера Амелфа Тимофеевна:
«Гой еси ты, мое чадо милое,
{Молодой Василий Буслаевич!
Коли ты пойдешь на добрые дела,
Тебе дам благословение великое;
Коли ты, дитя, на разбой пойдешь,
Не дам благословения великого,
Й не носи Василья сыра-земля».
Камень от огня разгорается,
;А булат от жару растопляется,
Материно сердце распускается;
Дает она много свинцу, пороху,
Дает Василью запасы хлебные,
Дает оружье долгомерное:
405
«Побереги ты, Василий, буйну голову свою!»
2575 Скоро молодцы собираются,
|И с матерой вдовой прощаются.
Походили они на червлен корабль*
Подымали тонки парусы полотняные,
[Побежали по озеру Ильменю.
2580 Бегут они уж сутки, другие,
А бегут уже неделю, другую,
Встречу им гости корабельщики:
«Здравствуй, Василий Буслаевич!
Куда, молодец, поизволил погулять?»
2585 Отвечает Василий Буслаевич:
!«Гой еси вы, гости корабельщики!
[А мое-то ведь гулянье неохотное:
Смолоду бито много, граблено,
|Под старость надо душу спасти.
2590 Скажите вы, молодцы, мне прямого пути
Ко святому граду Иерусалиму».
Отвечают ему гости корабельщики:
«А и гой еси, Василий Буслаевич!
Прямым путем в Иерусалим-град
2595 Бежать семь недель,
А окольной дорогой полтора года.
1На славном море Каспийскоем,
На том острову на Куминскием,
Стоит застава крепкая,
2боо Стоят атаманы казачие,
jHe много не мало их —три тысячи;
Грабят бусы, галеры,
Разбивают червлены корабли».
Говорит тут Василий Буслаевич:
2605 «а не верую я, Васенька, ни в сон, ни в чох,
А и верую в свой червленый вяз.
Беги-ка, ребята, вы прямым путем!»
И завидел Василий гору высокую,
Приставал скоро ко круту берегу,
гею Походил Василий, сын Буслаевич,
406
12615
2620
2625
2
бз°
2635
264°
2645
На ту ли гору Сорочинскую,
А за ним летит дружина хоробрая.
Будет Василий в полугоре,
Тут лежит пуста голова,
Пуста голова, человечья кость.
Пнул Василий ту голову с дороги прочь.
Йровещится пуста голова человеческая:
«Гой еси ты, Василий Буслаевич!
Ты к чему меня, голову, побрасываешь?
Я, молодец,, не хуже тебя был.
.Умею я, молодец, валятися;
А на той горе Сорочинские,
Где лежит пуста голова,
Пуста голова молодецкая,
Лежать будет голове Васильевой».
Плюнул Василий, прочь пошел:
;«Али, голова, в тебе враг говорит
Или нечистый дух!»
Пошел на гору высокую,
На самой сопке тут камень стоит,
В вышину три сажени печатные,
А и через его только топор подать,
В долину три аршина с четвертью.
И в том-то подпись подписана:
Кто-де у камня станет тешиться,
А и тешиться, забавлятися,
Вдоль скакать по каменю,
Сломить будет буйну голову.
Василий тому не верует,
Приходил' со дружиною хороброю;
Стали молодцы забавлятися,
Поперек того каменю поскакивать,
А; ©доль-то его не смеют скакать.
Пошли со горы Сорочинские,
Всходят они на червлен корабль,
Подымали тонки парусы полотняны,
Побежали по морю Каспийскому,
407
2650
2655
геев
2665
2670
2676
2680
На ту на заставу корабельную,
Где то стоят казаки разбойники,
а старые атаманы казачие. >
На пристани их стоят сто человек.
А и молодой Василий на пристань стал.
Сходни бросали на крут бережок.
Скочил-то Буслай на крут бережок,
Червленым вязом подпирается.
Тут караульщики, удалы добры молодцы,
Все на карауле испугалися;
Много его не дожидаются,
Побежали с пристани корабельные
к хем атаманам казачиим.
Атаманы сидят не дивуются,
Сами говорят таково слово:
«Стоим мы на острову тридцать лет,
Не видали страху великого,
Это-де идет Василий Буслаевич;
Знать-де полетка соколиная,
Видеть-де поступка молодецкая!»
,Поспешал-то Василий со дружиною,
Где стоят атаманы казачие.
Пришли они, стали во единый круг.
Тут Василий им поклоняется,
Сам говорит таково слово:
«Здравствуйте, атаманы казачие!
А скажите вы мне прямого пути
Ко святому граду Иерусалиму?»
Говорят атаманы казачие: ,
«Гой еси, Василий Буслаевич!
Милости тебя просим за единый стол хлеба
кушати».
В те поры Василий не ослушался,
Садился с ними за единый стол:
Наливали ему чару зелена вина в полтора ведра,.
Принимает Василий единой рукой
И выпил чару единым духом.
408
2685
2690
2695
2700
2705
2710
2715
2720
И только атаманы тому дивуются,
А сами не могут и по полуведру пить,
И хлеба с солью откушали,
Сбирается Василий Буслаевич
На свой червлен корабль.
Дают ему атаманы казачьи подарки свои:
Первую мису чиста серебра,
И другую —красна золота,
Третью —скатного жемчуга.
За то Василий благодарит и кланяется,
Просит у них до Иерусалима провожатого.
Тут атаманы Василью не отказывали,
Дали ему молодца провожатого
И сами с ним прощалися.
Собрался Василий на свой червлен корабль
Со своей дружиною хороброю;
Подымали тонки парусы полотняные,
Побежали по морю Каспийскому.
Будут они во Иордань-реке,
Бросали якори крепкие,
Сходни бросали на крут бережок.
Походил тут Василий Буслаевич
Со своею дружиною хороброю
В Иерусалим-град; ■
Пришел во церковь соборную,
Служил обедни за здравие матушки
И за себя,. Василья Буслаевича.,
И обедню с панихидою служил
По родимом своем батюшке
И по всему роду своему. !
На другой день служил обедни с молебнами
Про удалых добрых молодцев,
Что смолоду бито много, граблено.
И ко святой святыне приложился он,
И в Иордане-реке искупался,
И расплатился Василий с попами и с дьяконами,
И которые старцы при церкви живут,
409
2725
2730
2735
2740
2745
2750
2755
Дает золотой казны не считаючи.
И походит Василий ко дружине
Из Иерусалима на свой червлен корабль.
В те поры его дружина хоробрая
Купалися во Иордане-реке,
Приходила к ним баба залесная,
Говорила таково слово:
«Почто вы купаетесь во Иордане-реке?
А некому купатися, опричь Василья Буслаевича:
Во Иордане-реке крестился сам господь Иисус
Христос.
Потерять его вам будет большого
Атамана Василия Буслаевича».
И они говорят таково слово:
«Наш Василий тому не верует,
Ни в сон, ни в чох».
И, мало время поизойдучи,
Пришел Василий ко дружине своей,
Приказал выводить корабль
Из устья Иордань-реки.
Подняли тонкие паруса полотняны,
Побежали по морю Каспийскому,
Приставали у острова Куминского.
Приходили тут атаманы казачие,
И стоят все на пристани корабельные;
А и выскочил Василий Буслаевич
Из своего червленого корабля,
Поклонились ему атаманы казачие:
«Здравствуй, Василий Буслаевич!
Здорово ли съездил в Иерусалим-град?»
Много Василий не байт с ними,
Подал письмо в руку им,
Что много трудов за них положил,
Служил обедни с молебнами за них, молодцев,
В те поры атаманы казачие
Звали Василия обедати,
И он не пошел к ним.
410
276°
2765
2770
2775
2780
2785
2790
Прощался со всеми теми атаманами казачьими,
Подымали тонки парусы полотняные,
Побежали по морю к Новугороду.
д и едут неделю споряду,
А и сдут уже другую.
И завидел Василий гору высокую Сорочинскую,
Захотелось Василью на горе побывать.
Приставали к той Сорочинской горе,
Сходни бросали на ту гору.
Пошел Василий со дружиною,
И будет он в полгоры,
И на пути лежит пуста голова, человечья кость,
Пнул Василий ту голову с дороги прочь.
Провещится пуста голова:
«Гой еси ты, Василий Буслаевич!
К чему меня, голову, попинываешь
И к чему побрасываешь?
Я, молодец, не хуже тебя был,
Да умею валятися на той горе Сорочинские,
Где лежит пуста голова,
Лежать будет и Васильевой голове».
Плюнул Василий, прочь пошел.
Взошел на гору высокую,
На ту гору Сорочинскую,
Где стоит высокий камень,
В вышину три сажени печатные,
И через его только топором подать,
В долину три аршина с четвертью;
И в том-то подпись подписана:'
«А кто-де у камня станет тешиться,
А и тешиться, забавлятися,
Вдоль скакать по каменю,
Сломить будет буйну голову».
Василий тому не верует:
Стал со дружиною тешиться и забавлятися,
Поперек каменю поскакивать.
Захотелось Василью вдоль скакать.
411
2795
2600
2805
2810
2815
2820
2828
Разбежался, скочил вдоль по каменю
И не доскочил только четверти.
И тут убился под каменем.
Где лежит пуста голова,
Там Василья схоронили.
Побежали дружина с той Сорочинской горы
На свой червлен корабль,
Подымали тонки парусы полотняные,
Побежали ко Новугороду.
И будут у Новагорода,
Бросали с носу якорь и с кормы другой,
Чтобы крепко стоял и не шатался он.
Пошли к матерой вдове, к Амелфе Тимофеевне,
Пришли и поклонилися,
Все письмо в руки подали.
Прочитала письмо матера вдова, сама заплакала,
Говорила таковы слова:
«Гой вы еси, удалы добры молодцы!
У меня ныне вам делать нечего.
Подите в подвалы глубокие,
Берите золотой казны не считаючи».
Повела их девушка-чернавушка!
К тем подвалам глубокиим.
Брали они казну по малу числу.
Пришли они к матерой вдове,
Взговорили таковы слова:
«Спасибо, матушка Амелфа Тимофеевна!
Что поила, кормила, обувала и одевала добрых
молодцев!»
В те поры матера вдова Амелфа Тимофеевна
Приказала наливать по чаре зелена вина.
Подносит девушка-чернавушка
Тем удалым добрым молодцам.
А и выпили они, сами поклонилися,
И пошли добры молодцы
Кому куда захотелося Ч1
1 Стихи
2523—2828, Кирша Данилов, стр. 115—122.
412
282? Как тут Садко Новогородскиий
Перестал играть в гуселки яровчаты;
Как тут стали Садка попаивать,
мзг Стали Садку поднашивать1:
28зз «fog еси ты> купец, богатый гость!
Что душа радела, того бог дал.
Поиграй, Садко, в гусли ты звончаты!»
И стал Садко гостей тешити,
2837 Заиграл Садко в гусли звончаты12:
ГЛЕБ ВОЛОДЬЕВИЧ
2838 Был-то, жил князь во Новегороде,
(Жил-то князь да Глеб Володьевич.
Он задумал Глеб да сын Володьевич,
Он задумал делушко не малое,
Он не малое делушко, великое:
Нагрузить свои три червлены корабля
Дорогими разными товарами.
2845 Он ведь скоро нагрузил червлены корабли;
Потянула тут им поветерь способная,
Ай способная им поветерь, уносная.
Он ведь ставил на червлены корабли
Все он младых корабельщиков; ,
Каждый корабельщик знал свой корабль.
Как пошли они, скоро отправились,
2852 За сине солоно море3.
2853 Падала погодушка со синя моря,
Со синя морюшка Корсуньского,
Со дождями-то, со туманами.
В ту погоду в синеморскую
Заносила неволя три червленых корабля,
1 Стихи* 2829—2832, Рыбников, т. II, стр. 245.
2 Стихи 2833—2837, Кирша Данилов, стр. 235.
8‘ Стихи 2838—2852, Марков, стр. 251.
413
28
бо
2865
3870
2875
2880
2885
289°
Под славен городок под Корсунь же,
Во ту во гавань во Корсуньскую.
go том городе во Корсуне
Ни царя-то не было, ни царевича,
Ни короля-то не было, ни королевича,
Ни князя не было, ни князевича;
Тут жила Маринка, дочь Кайдаловна,
Она еретица была, безбожница.
Они в гавань заходили —брала пошлину,
Паруса ронили —брала пошлину,
Шлюпки на воду спускали —брала пошлину,
А как в шлюпочки садились —брала пошлину,
А к мосту приставали — мостову брала,
А как по мосту шли —да мостову брала,
Как в таможню заходили —не протаможила.
Набирала она дани-пошлины сорок тысячей.
Да взяла она трои рукавочки;
Трои рукавочки, трои перчаточки.
Эти перчаточки не сшиты были, не вязаны,
А вышиваны были красным золотом,
Высаживаны дорогим скатным жемчугом,
А всажено было каменье самоцветное;
Первы-то перчатки во пятьсот рублей,
А другие-то перчатки в целу тысячу,
А третьим перчаткам цены не было.
Везены эти перчатки в подареньице
Тому ведь князю Володьичу.
Отбирала черны корабли она начисто,
Разгоняла она младых корабельщиков
С тех с червленых с трех-то кораблей,
Она ставила своих крепких сторожей.
Корабелыцички ходят по городу по Корсуню,
Они думают-то думушку единую,
Едину-ту думу промежду собой.
Купили они чернил, бумаг,
Писали они ерлыки скорописчаты
Тому князю Глебу Володьичу:
114
2895 «Уж ты той, князь Глеб Володьевич!
Как падала погодушка со синя моря,
Заметало нас под городок под Корсунь же.
А во том было городке во Корсуни
Ни царя не было, ни царевича,
2900 Ни короля не было, ни королевича,
Ни князя не было, ни князевича;
Княжила Маринка, дочь Кайдаловна,
Она еретица была, безбожница.
Мы как в гавань заходили,
29°5 Брала с нас пошлины,
Как паруса ронили —брала пошлину,
Якори-то бросали—брала пошлину,
Уж мы в шлюпочки садилися —
Брала с нас пошлину,
2910 А как к плоту приставали —плотово брала,
Как по мосту шли —так мостово брала,
А в таможню заходили —не протаможила.
Да взяла она дани-пошлины сорок тысячей,
Взяла у нас трои перчаточки —
2915 Везены были тебе, князю, в подареиьице:
Первы-те перчатки во пятьсот рублей.
Вторы-то перчатки в целу тысячу,
2918 А третьим перчаткам цены не было»1.
291э Тут ведь все ,они и расписали тут,
Описали своему князю любимому:
«Заморить хочет смертью голодною,
Еще тех она матросиков;
Она добрых молодцев не посадила нас,
Не досыта нас поит, кормит».
2925 Нанимали, посылали скорых гонцов,
Скорых гонцов, скорехонько,
Все послов, да послов верныих,
Послов верныих, неизменныих,
Говорят да таковы слова:
1 Стихи- 2853—2918, Марков, етр. 429—431.
415
2930 «Вы приедете ко князю скорехонько,—
Не мешкал чтобы князь не день, не два,
Не день, не два, чтобы не полчаса».
Во ту пору князь-от Глеб Володьевич,
Он сидит-то за столом, сидит кушает,
Сидит кушает, сидит обедает,
газе Недосуг тут князю дообедывать1:
2937 пришли ерлыки к нему.
Он их скоро распечатывал, просматривал.
Его сердце было неуступчиво,
Разъярилось его сердце богатырское.
Он брал свою золоту трубу разрывчату,
Выходил на красное крыльцо косящато,
Он кричал-зычал зычным голосом,
Зычным голосом во всю голову:
29i5 «Уж вы гой еси, дружина хоробрая!
Вы седлайте, уздайте добрых коней,
Выезжайте скоро на чисто поле».
Как услышали его друзья-братья-товарищи,
Они скоро коней собирали же,
2950 Выседлали, уздали они добрых коней,
Скоро садились на добрых коней,
А из города поехали не воротами,
Не воротами-то ехали, не широкими,
А скакали через стену городовую.
2955 Выезжала дружина на чисто поле,
А как съехалось дружины тридцать тысячей,
Выезжал-то князь, Глеб Володьевич,
Прибирал он дружину хоробрую,
Чтобы были все одного росту,
2960 Голос к голосу да волос к волосу..
А из тридцати тысячей
Только выбрал триста „добрых молодцев,
Голос к голосу да волос к волосу:
«Уж поедемте, дружина моя хоробрая!
1 Стихи 2919—2936, Марков, стр. 252.
416
2965 Ко славну городу ко Корсуню,
Ко Марине, дочери Кайдаловне,
Ко той еретице, безбожнице».
Садились они скоро на добрых коней,
Поехали они путем-дорогою.
2970 Как доехали до города до Корсуня,
Становил Глеб своего добра коня:
«Уж вы гой еси, дружина моя хоробрая!
Соходите скоро со добрых коней,
Становите вы шатры полотняны,
2975 Спите-тко, лежите во белых шатрах,,
А держите караулы крепкие и строгие;
Уж вы слушайте —неровно зазвенит моя сабля,
Заскрипят мои плечи богатырские,—
Поезжайте ко городу ко Корсуню,
2980 Скачите вы через стену городскую,
Бейте по городу старого и малого,
Ни единого не оставляйте на семена.
Я поеду теперь ко городу ко Корсуню,
Ко Маринке, дочери Кайдаловне».
2985 Подъезжает Глеб под стену ту,
Под ту башню наугольную;
Закричал он зычным голосом:
«Уж ты гой еси, Маринка, дочь Кайдаловна!
Зачем ты обрала у меня черны корабли,
Зачем согнала моих-то корабельщиков,
2992 На что поставила своих караульщиков?»1
2993 Во ту пору Маринка умывается,
Хорошо она наряжается:
«Ты возьми-ка, Глеб Володьевич,
Ты возьми меня во замужество,—
Я отдам тогда червлены твои корабли,
Отдам трех твоих я корабельщиков.
Отдам всех твоих матросиков».
Говорил тут Глеб, сын Володьевиич:
1 Стихи
2937—2992, Марков, стр. 431—432.
417
3001
3002
зоо5
зою
3013
з°2°
3020
3027
3030
«Мне не надобно еретицы, безбожницы! » 1
«Уж ты гой еси, князь, сын Володьевич!
Я отдам тебе три червленых корабля,
Отгадай-ка три мои загадки хитромудрые».
«Буду я твои загадочки отгадывать».
«Первая моя загадка хитромудрая:
Что же летом бело, зимой зелено?»
Говорит Глеб таковы речи:
«Не хитра твоя загадка хитромудрая,
а твоей глупей загадки мет:
Летом бело —господь хлеб дает,
Зимой зелено--тут ель цветет».
«Загадаю тебе вторую загадку хитромудрую:
Что без кореньев растет, без лыж катится?»
«Без кореньица растут белы снега,
А без лыж-то катятся быстры ручьи».
«Загадаю тебе третью загадку хитромудрую:
Есть у вас да в Новегороде2,
В Новегороде есть мясна гора;
а на той мясной горе кипарис растет,
А на кипарисе-дереве сокол сидит?»
«Нехитра твоя загадка хитромудрая,
А твоей загадочки глупее нет:
Как мясна гора —мой добрый конь,
Кипарисно дерево —мое седелышко,
А сокол сидит — то я, удалый Добрый молодец 3
Русский, сильный-от, могучий богатырь,
Еще я, князь Глеб Володьевич!
Ты отдай теперь мои червлены корабли».
Отдала она ему скоро-крутешенько,
Все крутешенько да все его,
Выпускала всех молодых корабельщиков,
Выпускала всех младеньких матросиков,
Сама-то говорила таковы слова:
1 Стихи 2993—3001, Марков, етр. 253.
3 Стихи 3002—3026, Марков, стр. 432—433.
418
3035
3040
3041
3045
• з°5°
3055
«Добро пожаловать, Глеб сын Володьевич)
Ко мне в палаты белокаменны,
Попить, поесть со мной, покушати!
Не пойдешь ко мне ты во палатушки,—
Возьми у меня хоть золоту чару,
У меня, у девицы-души красноей! » 1
Поехала Маринка со стены белокаменной,
Наливала чару зелена вина в полтора ведра,
Насыпала в чару зелья лютого,
Выезжала на стену городовую,
Подавала Глебу чару зелена вина.
Принимает Глеб единой рукой,
Хочет он пить зелена вина.
Споткнулся его конь на ножку правую,
Сплеснул-то чару зелена вина
На ту гриву лошадиную.
Загорелась у добра коня грива лошадиная.
А как тут Глеб испугался же,
Бросал чару на сыру-землю,
Тут мать сыра-земля загорелася.
Разъярилось его сердце богатырское,
Стегал он добра коня по крутым бедрам,
Как поскочит его конь во всю прыть лошадиную
Через стену городовую.
Настиг князь Маринку середи двора,
зове
Отсек тут Маринке буйну голову12.
Как тут Садко Новогородский
Перестал 3 играть во гуселки яровчаты;
Как тут стали Садка попаивать,
3064
Стали Садку поднашивать4:
3065 «Гой еси хы> купец, богатый гость!
3061
1
2
3
4
27 *
Стихи 3027— 3040, Марков, стр. 255—256.
Стихи 3041—3060, Марков, стр. 433.
У Рыбникова: Стал„ т. II, стр. 245.
Стихи 3061—3064, Рыбников, т. И, стр. 245.
419
3069
Что душа радела, того бог дал.
Поиграй, Садко, в гусли ты звончаты!»
И стал Садко гостей тешити,
Заиграл Садко в гусли звончаты1:
ИВАН, ГОСТИНЫЙ с ы н
От батюшки было от умного)
И от матушки от разумноей
Зародилося чадушко безумное,
Безумное чадо, неразумное,
По имени Иванушка, Гостиный сын.
з° 7 5 Помер у Иванушки родимый батюшка,
Осталась у Иванушки родна матушка,
Честна вдова Домна Александровна.
Посылает честна вдова Домна Александровна
Своего ли чада милого
з°8о Торговать за сине! мюре.
И наказывает чаду родна матушка:
«Станешь торговать ты, чадо милое,
Чадо милое, дитя любимое,
По имени Иванушка, Гостиный сын,
з°85 Не ходи ты на царев кабак,
Ты не пей-ка, чадо, зелена вина
И не имей союз со девками ..... ,
И со теми со жонками со...... ,
И со теми голями кабацкими».
зо9 о Поехал Иванушка за сине море
Торговать разными товарами,—
Не послушал чадо наказанья родной матушки:
И стал часто ходить на царев кабак,
Стал много испивать зелена вина,
з° 9 5 Стал иметь союз со девками......,
И со теми со жонками с о .......,
Со теми ли голями со кабацкими.
3070
1 Стихи 3065—3069,. Кирша Данилов^ стр. 235.
420
3100
3105
3110
3115
3120
3125
3130
И пропил, прогулял все отцовское имение,
Все промотал товары заморские,
И отдал в заклад червлены корабли.
Про то услышала его родна матушка,
Честна вдова Домна Александровна.
Приезжает она за сине море
Во те ли города иностранные;
Стала добираться чада милого,
Чада милого, сына любимого,
По имени Иванушка Гостиного.
Приходит она к цареву кабаку,
Испроговорит она таково слово:
«Ай же вы, народ православныий,
Ай же вы, голи кабацкие!
Не видали ли вы моего чада милого,
Чада милого и сына любимого,
По имени Иванушка Гостиного?»
Испроговорят ей т(ут голи кабацкие:
«Ай же ты, честна вдова Домна Александровна!
Сидит твое чадо милое
За стойкой во царевом кабаке,
И пьет, кушает он зелено вино».
Приходит юна во царев кабак,
Она крест кладет по-писанному,
Поклон ведет по-ученому,
Она бьет челом о сыру-землю,
Она бьет челом, низко кланяется,
Своему ли она сыну в особину.
Покатились у ней слезы из ясных очей,
Берет она чада милого,
Чада милого, единого, сына любимого,
По имени Иванушка Гостиного,
Берет она за белы руки,
За те ли перстни за злаченые,
Ведет его ко синю морю,
Ко синю морю, ко соленому,
На тую пристань корабельную,
421
3135
3110
3145
3150
3155
3100
3165
3170
Ко тем купцам ко заморскиим,
Испроговорит она таково слово:
«Ай же вы, купцы заморяна,
Вы заморяна и Вавилоняна.!
Вы купите у меня чада милого,
Чада милого, дитя любимого,
По имени Ивана Гостиного,
И дайте вы за него пятьсот рублей».
Испроговорит Иванушка, Гостиный сын:
«Не жалейте вы за меня целой тысячи».
Испроговорят купцы заморяна:
«Ай же ты, честна вдова Домна Александровна!
Ты не вора ли продаешь, не разбойника,
Не ночного ли ты подорожника?»
«Я не вора продаю и не разбойника
И не ночного я подорожника:
Продаю я единого сына любимого,
По имени Иванушка Гостиного».
Тут прощается Иванушка с родной матушкой;
Покатились у Иванушки горячи слезы,
Горячи слезы из ясных очей,
Во слезах он словцо вымолвил:
«Ты прощай-ка, прощай, родна матушка,
Честна вдова Домна Александровна!
По закону была родна матушка,
А по житью-бытью змея лютая,
Змея лютая, подколодная,
Подколодная, цодкустовая».
Тут простилася родна матушка
Со своим ли чадом милыим;
Покатилася слеза из ясных очей,
Во слезах она словцо промолвила:
«Не дивитесь вы, народ православныий,
Что продала я своего чада милого,
По имени Иванушка Гостиного:
Не кормитель он был родной матери,
А разоритель золотой казны,—
422
За проступок я его и продала»1.
3173
И пошел молодец из земли в землю,
3174
И попал молодец к королю в Литву12,
3175' Сложил челобитную
И подает королю литовскому:
«Ай же ты, батюшка, король земли литовские
И королевское величество!
Принимай-ка челобитную и просматривай:
3180
Желаю я, удалый добрый молодец,
Служить верою-правдою неизменною».
Взимает король добра молодца во служеньице,
Кладывает добра молодца во конюхи.
Три года служит молодец во конюхах,
3185
I Бог-то молодца милует,
А король молодца крепко жалует:
Вынимает добра молодца с конюхов,
Кладывает добра молодца во стольники.
В стольниках служил он три года,
3190
Бог-то молодца милует,
А король молодца крепко жалует:
Вынимает добра молодца со стольников,
Кладывает удалого в чашники.
Три года служил добрый молодец во чашниках,
.nos Бог-то молодца милует,
Король молодца крепко жалует.
И приходит Ульяна3, королевска дочь,
Ко своему батюшке во высок терем:
«Ай же ты, свет-государь, мой батюшка,
3200
Король земли литовские,
Королевское величество!
Нет у Ульяны ни чашника, ни стольника
И нет у Ульяны постельника:
Сама-то я, Ульяна, стольничаю и чашничаю,
3172
1 Стихи 3070—3172, Рыбников, т. II, стр. 48—51.
2 Стихи 3173—3174, Рыбников, т. I, стр. 414.
3 У Рыбникова: Елена, т. II, стр. 395 и след.
423
32°5
\ \ сама-то, Ульяна, постельничаю».
Говорит король земли литовские,
Королевское величество:
«Возьми-ко ты, Ульяна, королевская дочь,,
Добра молодца во стольники, во чашники,
З2 ю go чашники, хоть в постельники».
Тут-то Ульяна, королевска дочь,
Взимала добра молодца за ручку за правую
И повела в свои покои во особые;
И сама-то Ульяна стала стольничать,
3215
\\ сама-то Ульяна стала чашничать,
И сама-то Ульяна стала постельничать.
Кормит-поит добра молодца,
Кормит-поит, низко кланяется,
И стелет перину пуховую
3220 н а Ху Ю на кроватку на тисовую,
Положила удалого добра молодца,
Сама Ульяна подле него легла:
Взяли-ухватились, будто муж с женой.
Тут удалый добрый молодец
3225 Живет с Ульяной ровно три года,
Бог его милует,
Ульяна крепко жалует.
Говорит удалый добрый молодец:
«Пусти-ка, Ульяна, королевска дочь,
3230
На широкую улицу прогулятися».
Говорит королевска дочь:
«Ай же ты, удалый добрый молодец!
Не ходи ты на широку улицу прогулятися:
Как зайдешь, удалый, во царев кабак,
3235
Напьешься зелена вина,
Будешь ты, удалый, в хмельном разуме,
Тут ты раскуражишься и поразбрыкаешься
И мною, Ульяной, порасхвастаешься:
Тут тебе, удалому, живу не бывать».
3240
«Ай же ты, Ульяна, королевска дочь!
Не пойду я во царев кабак,
424
3245
3250
3255
3260
3265
3270
3275
Не стану пить зелена вина,
Запивать медами стоялыми».
И пустила она добра молодца
На широкую на улицу прогулятися,
Дала удалому пятьдесят рублей с полтинкою.
Пошел добрый молодец на улицу
Мимо кружала государева,
Не глядит удалый на питейный дом.
Тут-то выскакивали женки кабацкие,
Взяли-подхватили добра молодца за белы руки,
Свели удалого во питейный дом,
Налили чару зелена вина,
Подлили меду сладкого
И подносят удалу добру молодцу,
Сами низко кланяются:
«Ай же ты, королевский служитель есть!
Выпей-выкушай чару зелена вина».
Тут-то удалый добрый молодец
Не может от них отслышаться.
Наливают другой након пива пьяного
И подносят, низко кланяются;
Наливали в третий цакон чару меда сладкого
И «односят, низко кланяются:
«Ты выпей-выкушай меду сладкого».
И выпивал он чару меда сладкого.
Тут молодца забрала хмелинушка кабацкая,
Тут-то добрый молодец раскуражился,
И поразбрыкался, и Ульяной похвастался:
«Живу я с Ульяной, будто муж с женой,
Бог меня ш лует,
А Ульяна молодца крепко жалует».
Услышали королевские служители,
Бежали-сказали королю литовскому:
«Ай же ты, батюшко, король земли литовские,
Королевское величество!
Твой-то служитель королевскиий
Сидит в кабаке государевом,
425
3280
3285
3290
3295
3300
3305
3310
3315
Пьет зелено вино,
Запивает медами сгоялыми,
Хвастает прекрасной Ульяной-королевичной,
Твоим-то королевским величеством:
«Живу-то я с Ульяной-королевичной,
Будто муж с женой.
Бог меня милует,
А Ульяна меня крепко жалует».
Тыи речи королю не к лицу пришли,
Говорит король таково слово:
«Ай же вы, слуги королевские!
Цодите скоро на царев кабак,
Свяжите удалому руки белые
Во те путы шелковые,
Закуйте удалому ноги резвые
Во те во железа во немецкие
И сведите на болото на Куликово,
На ту на плаху на липову,
Отрубите ему буйну голову».
Скоро бежали слуги на царев кабак,
Связали молодцу руки белые
Во те путы шелковые,
Сковали удалому ноги резвые
Во те железа во немецкие
И повели на болото на Куликово,
На ту на плаху на липову —
Рубить молодцу буйну голову.
Тут-то удалый говорит таково слово:
«Ай же вы, королевские служители!
Вот вам пятьдесят рублей с поДтинкою,
Не ведите позади двора, ■
А ведите посереди двора».
Запел удалый песню жалкую:
«Жил я у короля двенадцать лет,
Служил верой-правдою безызменною:
Теперь выжил у короля смерть-казнь скорую».
Услышала прекрасная королевична,
426
И металась в окошечко по пояс,
И говорит она таково слово:
«Ай же вы, королевские служители!
Не ведите удалого добра молодца
3320
На болото на Куликово,
На плаху на липову,
Не рубите буйной головы,
А ведите к королевичне на новы сени».
Королевские служители
3325
От нее не отслышались,
Ввели к королевичне на новы сени.
Говорит им Ульяна-королевична:
«Вот вам пятьдесят рублей с полтинкою,
Развяжите ему ручки белые,
зззо Раскуйте ноги резвые,
Спустите удалого на свою волю».
Королевские служители
Взяли пятьдесят рублей с полтинкою,
Пустили добра молодца на свою волю.
3335
Говорит Ульяна, королевска дочь:
«Ай же ты, удалый добрый молодец!
Я тебб, доброму молодцу, говаривала:
Не ходи на царев кабак,
Не пей зелена вина.
зз4 о т ы как зашел на царев кабак,
Напился зелена вина,
Запивал медами стоялыми,
Тут-то раскуражился и поразбрыкался,
Мною, Ульяной, порасхвастался,
3345
А вот тебе живу не бывать».
И говорит Ульяна, королевска дочь:
«Вот тебе пятьсот рублей с полтинкою,
Поди-тко в свою сторону,
334 9 Ищи отца-матери, роду-племени» 1
3350
Пошел добренький молодец,
1 Стихи
3175—3349, Рыбников, т. II, стр. 395—400.
427
3853
зз5 4
ззбо
ззе.5
зз7 о
8375
зз8 о
Пошел от короля с Литвы.
Да идет-то он по городу,
По городу по Киеву1,
Много в Киеве божьих церквей,
А больше того почестных монастырей;
Не было чуднее благовещения Христова.
У всякой церкви по два попа,
По два попа, по два дьякона
И по малому певчему, по дьячку,
д у Христа благовещенья честного
Стал-де 12 Иван пономарь,
Горазд Иванушка к заутрене звонить.
Как бы русая лиса голову клонила,
Цошла-то Чурилья к заутрене:
Будто галицы летят, за ней старицы идут,
По правую руку идут сорок девиц,
По левую руку другие сорок,
Позади ее девиц и сметы нет;
Девицы становилися по крылосам,
Честна Чурилья в алтарь пошла.
Запевали тут девицы четью петь,
Запевали тут девицы стихи верхние;
Поют они на крылосах, мешаются,
Не по-старому поют, усмехаются;
Проговорит Чурилья игуменья:
«А и Федор дьяк, девей староста!
Скоро походи ты по крылосам,
Ты спроси, что поют девицы, мешаются,
Мешаются девицы, усмехаются?»
д и Федор дьяк стал их спрашивать:
«А и старицы-черницы,
Души красные девицы!
Что вы поете, сами мешаетесь,
Промежду собой, девицы, усмехаетесь?»
1 Стихи 3350—3353, Тихонравов — Миллер, ч. II, стр. 217.
2 У Кирши Данилова: был, стр. 260.
428
3385 Ответ держат черницы,
Души красные девицы:
«А и Федор дьяк, девей староста!
Сором сказать, грех утаить, ,
А и то поем, девицы, мешаемся,
ззэо Промежду собой, девицы, усмехаемся:
У нас нету дьяка-запевальщика,
И молодой Стафиды Давидьевны,
И Иванушки пономаря здесь же нет».
Сказал он, девей староста, '
3395
Сказал Чурилье игуменье:
«То девицы поют, мешаются,
Промежду собой девицы усмехаются:
. Нет у них дьяка-запевальщика,
Стафиды Давыдьевны, пономаря Иванушки».
3400
Сказала Чурилья игуменья:
«А ты, Федор дьяк, девей староста!
Скоро ты побеги по монастырю,
Скоро обвйди триста келей,
Поищи ты Стафиды Давидьевны,
3405
Али, Стафиде, ей мало можется?
Али стоит она перед богом молится?»
Федор дьяк заскакал, забежал,
Скоро побежал по монастырю,
Скоро обходил триста келей,
3410
Дошел до Стафидиной келейки:
Под окошечком огонек горит,
Огонек горит, караул стоит.
Федор дьяк караул скрал,
Караул скрал, в келью зашел,
3415
Он двери отворил и в келью зашел:
«А и гой еси ты, Стафида Давыдьевна,
Царская ты богомолыцица,
А и ты же княженецкая племянница!
Не твое-то дело тонцы водить,
3 d2 o
а твое дело богу молитися,
Ко заутрене итти».
429
3425
3430
3435
344°
3443
Бросалася Стафида Давыдьевна,
Наливала стакан винца, водки добрые,
И другой меду сладкого,
Пала ему, старосте, во резвы ноги:
«Выпей стакан зелена вина,
Другой меду сладкого
И скажи Чурилье игуменье,
Что мало Стафиде можется,
Едва душа в теле полуднует».
Тут-то Федор, девей староста,
Скоро пошел ко заутрене
И сказал Чурилье игуменье:
«Что той-де старице,
Стафиде Давыдьевне, мало можется,
Едва ее душа полуднует».
А и та-то Чурилья игуменья,
Отпевши заутрени,
Скоро поезжала по монастырю,
Испроехала триста келей,
Доехала ко Стафидиной кельицы,
Взяла с собою питья добрые
и стала ее лечить, поить1.
3444 Как тут Садко Новогородский
Перестал12 играть в гуселки яровчаты;
Как тут стали Садка попаивать,
3147 Стали Садку поднашивать3.
3448 Т ут4 его молодая жена
Говорила ему таковы слова:
«Ай же ты, любимая семеюшка!
Полно тебе ездить по синю морю,
Тосковать мое ретивое сердечушко
1 Стихи 3354—3443, Кирша Данилов, сгр. 260—-26?
2 У Рыбникова: стал, гг. II, стр. 245.
3 Стихи 3444—3447, Рыбников, т. II, стр. 245.
4 У Рыбникова: Дома, гг. I, стр. 334.
430
8455
3456
3457
По т в о е й по буйной по головушке:
У нас много есть именьица-богачества,
И растет у нас малое детище»1.
Не стал больше ездить Садко на сине море,
Стал поживать Садко во Новеграде12.
*
3458
3465
8468
А и то старина, то и деянье,
Синему морю на утишенье,
А быстрым йенам слава до моря,
Добрым людям на послушанье,
Молодым молодцам на перениманье,
Еще нам, веселым, на потешете,
Сидючи в беседе смиренные,
Испиваючи мед, зелено вино;
Где пиво пьем, тут и честь воздаем
Тому боярину великому
И хозяину своему ласковому3.
1 Стихи 3448—3455, Рыбников, т. I, етр. 334—335.
2 Стихи 3456—3457, Рыбников, т. II, стр. 254.
3 Стихи 3458—3468, Кирша Данилов, стр. 192.
РУССКИЙ НАРОДНЫЙ
эпос
В русской народной поэзии наиболее драгоценную часть составляет
эпос. Установившийся, выработанный стих, величавое течение рассказа,
занимательность сюжета, взятого из воинской или бытовой древней
жизни народа, привлекали, продолжают привлекать внимание ученых,
писателей, широких читательских кругов.
Запрещенный указами царя Алексея Михайловича, как выражение
протеста народа против царской власти, эпос ушел на окраины Москов
ского государства. В XVIII веке таких окраин было две: юго-восточная—
казацкая, и северная — лесистые пространства Заонежья, архангель
ское поморье, Сибирь. Там*он копился, как вода в реке, перегороженной
плотиной. Там он начал ’новую, различную для обеих окраин эволюцию.
Но надолго, однако,, в ’захолустном уединении не остался.
Еще при том же «царе Алексее изгнанные слагатели и .носители эпоса
дали о себе знать созданием блестящего цикла песен о революционном
восстании Степана Разина. Как ни мешало царское правительство
распространению этих сюжетов, все же создавшая их казацкая среда
донесла песни во множестве даже до настоящего времени. Такая же
вспышка народного творчества в эпоху Пугачевского восстания оста
вила, нам другое народное поэтическое наследство,— правда, в силу осо
бой придирчивости цензуры, более скромное, чем предыдущее.
С другой стороны, интерес к народному эпосу н»е был заглушен
преследованиями даже в центральных областях Московского государства.
Писатель XVIII столетия, М. Чулков, жаловался, что у него «во время
пожарного случая» погибла тетрадь с интересными образчиками эпиче
ских песен. Известный заводчик Демидов посылал людей, в том же
433
столетии, в свои сибирские ©отчины для записывания песенного мате
риала, в результате чего явился первый по времени появления и полноте
и достоинствам так называемый «Сборник Кирши Данилова». Историку
Карамзину хотелось рассказать об Илье Муромце: он начинает поэму
того же названия, излагая ее хорео-дактилическим стихом, который
принимает за «подлинно народный». В 1820 году гениальный русский
поэт Пушкин создает знаменитую поэму «Руслан и Людмила», о кото
рой тогдашние критики; говорили, что она «пародирует Киршу Дани
лова». Народный русский эпос получал, таким образом, широкое призна
ние.
Однако усиленное собирание и печатание подлинных народных
эпических песен началось лишь с середины XIX века, в связи с общим
подъемом революционно-демократического движения в стране. Клад,
открытый стараниями главным образом П. Н. Рыбникова и А. ^Ф. Гильфердинга, был столь неожиданен, что изумленные современники, _ слы
хавшие, что Исландия считалась родиной всей северно-скандинавской
поэзии, провозгласили Заонежье, где действовали оба! собирателя, «Ис
ландией» русского народного эпоса.
Целый ряд талантливых ученых трудился над изучением собран
ных богатств. Ими дана основная классификация русского эпоса: 1) исто
рические песни, сюжетами которых являются события исторические,
и 2) былины, действующие лица которых, равно как подвиги, ими со
вершаемые, не находят себе прямого соответствия в событиях древ-1
ней русской истории, связь с которой может восстановиться лишь
после некоторого научного изучения, критического- разбора.
Начало исторических песен относится к эпохе Ивана Грозного.
Можно сказать, что историческая песня создалась именно в XVI веке.
Мемуаристы того времени согласно передают, что царь был великий
знаток, любитель песен. Известно даже, что он особенно выделял песни
о взятии Казани и Астрахани. У царя в особых ;рсоромах жил цеШьщ
штат придворных певцов, музыкантов, рассказчиков, одетых в особое,
роскошное платье. Все они носили родовое прозвание «скоморохов»,
«веселых молодцев на все руки». На их долю приходилось созданное
и исполнение песен.
Вторую группу эпоса составляют былины. Собственно, эти песни
надо называть «старины», как это делает создавший их народ. Термин
«былина» введен в эпоху увлечения «Словом! о полку Игореве», когда
434
этот памятник стал сильно влиять на текущую литературу. Инициатором
термина молено считать издателя «Былин русских людей» И. ГЬ. Сахарова, высказавшего еще в 1841 году ценную мысль о том, что русские
эпические песни, «вместе взятые, составить могут одно целое, истинно
народное произведение»1.
Происхождение, состав, содержание этого песенного наследия в выс
шей степени сложны. В исторических песнях перед слушателем, читате
лем проходят имена, о которых он знает, может узнать из, исторических
документов. В старинах — иное: Ильи Муромца, Добрыни, Алеши, Михайла Потока, Соловья Будимировича и других в числе исторических
деятелей не находится. Старины говорят о победоносных боях русских
богатырей с врагами нашей страны; враги рисуются в виде символических
фи!ур, носящих имена «Идолшце», «Тугарин», «Змей», или в виде
конкретно-исторических представителей враждебного племени.
Исконным врагом русской земли в старинах выступают главным
образом татары. Они обрисованы в полном согласии с тем впечатле
нием, которое выносится нз чтения документов или книжных повестей
той эпохи. Противник — надменный, сильный, грозный, жестокий. В «ерлыках» своих он требует немедленной, бесповоротной покорности, .*в,
'противном случае грозит истреблением, уничтожением русских городов.
Сила его несметна: «соколу не облететь их в самый длинный летний
день». Во время осады городов в татарском стане от «пара1 кониного»
не видно солнца, от «скрипу телег» не слышно голоса человеческого.
Картина вполне реальная, известная нам по летописным сказаниям о
татарском нашествии.
Тем не менее старины согласно передают, что столь страшная,
издевающаяся над русской землей рать начисто побивается силою,
удалью, сметкой единого русского богатыря. Часто богатырь действует
даже не оружием, а просто тем, что попадается под руку: осью ’.тележ
ною, вырванным с корнем дубом!, а то й самим «татарином». Схватив
его за ногу, он побивает врагов, приговаривая: «А и жиловат, собака,
не изорвется!»
Итак — исход столкновения, намеренно не приуроченного к опреде
ленной дате, не только всегда победный, ню весьма часто соединен «с
едкой насмешкой над противником. Такое отношение к татарам не
1 «Сказания русского народа», т. I, М., 1841, стр 31.
435
могло сложиться с начала монгольского! ига. Это отношение — резуль
тат уже осознанного русскими превосходства над извечным врагом,, ко
торого не только начали побеждать, но которого стало возможно уже
осмеять. Наиболее подходящей для такого умонастроения эпохой шогЩ
стать время сокрушения прежних могущественных татарских царств
Казанского и Астраханского, то есть XVI столетие. Сформировавшись в
период становления Московского государства, когда русская земля спла
чивалась и крепла, русский народный эпос приобретал огромное воспи
тательное значение. «Слово о полку Игореве» призывало, по опре
делению К. Маркса, «русских князей к единению как раз перед наше
ствием монголов»1, ясно указывая, что лишь при этом условии можно
навсегда покончить с врагами, вторгшимися на русскую землю. «Задонщина», созданная через два столетия после «Слова», как ответ на великую
поэму, историческим примером Куликовской битвы подтвердила несокру
шимую мощь объединившейся страны. Идея русского народного эпоса,
окончательно сложившегося в XVI веке, заключалась в утверждении
единого национального русского государства, победоносно отстоявшего
свое существование от всех исторических врагов.
Запятые изысканиями исторической подкладки отдельных сюжетов
нашего народного эпоса, ученые мало обращали внимания на его идейное
и воспитательное значение. В 1918 году Владимир Ильич Ленин указы
вал на отсутствие обобщающих работ в этом направлении, о чем рас
сказывает В. Д. Бонч-Бруевич в своей статье «Ленин о поэзии»: «Уже
здесь в Москве, после Октябрьской революции, мне припоминается, как
однажды Владимир Ильич, постоянно изучавший словарь русского языка
Даля, который у него стоял на этажерке возле стола, заинтересовался
поговорками и пословицами, которые там были приведены. Не помню
сейчас как, но перешел разговор на народный эпос, и когда я сказал
Владимиру Ильичу, что у меня в библиотеке имеются довольно хорошо
подобранные книги былин, народных песен и сказок, то он сейчас же
спросил меня, могу ли я ему дать их просмотреть. Конечно, я с радостью
выполнил эту просьбу... «Какой интересный материал,— сказал он мне,
когда я наутро вошел к нему.— Я бегло просмотрел вот эти книжки,
но вижу, что нехватает, очевидно, рук или желанья все это обобщить,
все это просмотреть под социально-политическим углом зрения, ведь
1 К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч. т. XXII, стр. 122.
436
на этом материале можно было бы написать прекрасное исследование
о чаяниях и ожиданиях народных»1. !
Содержание русского народного эпоса многогранно. Наряду с по
двигами богатырей, охраняющих родную землю, в старинах чрезвычайно
красочно воспроизведены подробности народного быта, архитектурное
устройство жилищ, обстановка, весь, так сказать, домашний реквизит,
покрой одежды, головных уборов, обуви. Просто и глубоко рисуются
человеческие отношения. Перед читателем возникает картина шумной,
богатой жизни древней Руси, от феодальных палат до простой избы.
Краски русского эпоса мажорны. В свое время А. М. Горький подметил
оптимизм народного творчества. «Фольклору,— писал он,— совершенно
чужд пессимизм, невзирая на тот факт, что творцы фольклора жили
тяжело и мучительно — рабский труд их был обессмыслен эксплоататорами, а личная жизнь бесправна и беззащитна. Но при всем этом кол
лективу как бы свойственны сознание его бессмертия и уверенность
в его победе цад всеми враждебными ему силами» 12.
;
Созданные поэтической фантазией народа, образы русского эпоса
воплотили чаяния и ожидания народные. Богатыри очерчены старинами
по-разному, у каждого свой характер, своя повадка. Это — метко вы
двинутые из среды народа типы, выразители его многогранных возмож
ностей. «Я снова обращаю ваше внимание, товарищи,— говорил Горь
кий,— на тот факт, что наиболее глубокие и яркие типы героев созданы
фольклором, устным творчеством трудового народа... Геркулес, Прометей,
Микула Селянинович, Святогор... все эти образы, в создании которых
гармонически сочетались рацио и интуицио, мысль и чувство»3.
Действие большинства старин совершается в стольном Киеве, при
дворе великого князя Владимира. Уже одно это обстоятельство говорит
нам о стремлении эпоса к циклизации, к объединению старин в одну
целую эпопею. Термин «Киевский цикл» сразу прочно установился
в науке. Ученые искали во «Владимире» отражение или Владимира I,
крестившего Русь, или Владимира Мономаха, объединившего было рус
скую землю. Тил эпического Владимира очень сложен: века жизни
1 Цит. по хрестоматии проф. Н. П. Андреева «Русский фольклор»,
Учпедгиз, 1938, стр. 29.
2 М. Г о р ь к и й , О литературе. М., 1937, стр. 450.
3 М. Г о р ь к и й , Доклад на съезде писателей 17 августа 1934 г.
437
эпоса не могли не оставить на нем бытовых наслоений. С Ъдйой сто
роны,— это ласковый, хлебосольный хозяин, любовно привечающий бо
гатырскую дружину. К нему охотно съезжаются со всех концов бога
тыри, гости богатые. С другой— это< деспот, без вины сажающий побе
дителе! в тюрьмы, слушающий льстивых шептунов, завистливый, трус
ливый, жадный, нечестный. Он часто в ссоре с богатырями, покидаю
щими его одного в стольном Киеве, за который «стоять» отпадает охота.
Ясно, что облик центрального лица меняется в разные эпохи.
Изображая в богатырях личности идеальные, типизированные, народ
в образе Владимира также представлял себе князя вообще, родоначаль
ника русского княжеского дома, точно так же, как и стольный .Киев
рисовался в эпосе исконным центром единой русской земли, «матерью
всех городов русских». Поэтому М. Халанский, усмотрев в ряде старин
отражение более поздней, московской действительности, назвал свою
диссертацию: «Великорусские былины Киевского цикла». Один из ее
тезисов был таков: «Объединение разнородных по времени и месту
происхождения былин в Киевский или Владимиров круг совершалось
постепенно в северо-восточной Руси, закончившись к XVI веку в Мо
сковском государстве». В статье «Местные отголоски в былинах»
В. Ф. Миллер говорит: «У меня сложилось убеждение, что XVI век,
особенно его вторая половина, был периодом «реставрации» старых
былинных сюжетов, соответственно! с современными историческими усло
виями и общественными понятиями»К
Таким образом, наукой устанавливается, что русский эпос, создав
ший в XVI веке много новых сюжетов, является реставрацией, при
способлением к новым условиям всего старого эпического наследства.
Эпос домосковского периода, не записанный, преследуемый церковью,
за давностью времени, благодаря передвижению населения, изменению
его в этнографическом составе, государственном строе, не дошел в
первоначальном виде. «Всякая попытка в настоящее ’время уяснить,
какие сюжеты входили в глубокой древности! в цикл песен, приурочен
ных ко времени и имени Владимира I, должна остаться безнадежной»,—
говорит В. Ф. Миллер12.
Для выяснения состояния эпоса в древнем периоде приходится обра
1 «Очерки народной словесности», т. Ill, М.—Л., 1924, сгр. 168.
2 Там же, стр. 7.
438
щаться к свидетельствам косвенным. Известно, что в Киевской Руси
слагатели песен существовали: возвращавшимся с победою князьям
пели «песнь славну»; мы знаем вещего Баяна, даже приемы его твор
чества, «словутного певца» Митусу, гудца Оря, служившего половецкому
хану, автора «Слова о полку Игореве». Церковные поучения, проповеди
были наполнены резкими обличениями возвышавшегося скоморошества,
в многообразный репертуар которого входили также серьезные песни.
Еще далеко не уничтоженные жрецы язычества хранили песенные вос
поминания, противопоставляя их наступающему феодализму. Напряжен
ная борьба с кочевниками, особенно с половцами, будила патриотические
настроения, выдвигала идею объединения земли, раздробленной на от
дельные княжества. Кто знает, откуда дошли боевые картины, сохра
нившиеся в народном эпосе? И. Жданов говорил о связи старин с (празд
ничной обрядовой песнью: «Можем догадываться, что древнейшая бы
левая песня стояла в связи с этим обычаем величания. Обрядовая слава
давала основу песенной ставе. Народное величание должно было нахо
дить в песне объяснение и историческую определенность; минутный
клик должен был задерживаться в долго живущем и широко распро
страняющемся сказании»1. Могли сохраниться целые старины, ко их
не видно за переделкой, в известном смысле и потому, что форма их
осталась для нас неизвестной.
Несравненно яснее эпоха XVI века, время расцвета народного эпоса.
Земля объединена, монгольское иго сброшено, экономические, культур
ные отношения с Западом'наладились. Развилась книжная беллетристика
в жанре воинской повести. В описываемую пору она, дав наиболее худо
жественные обработки тем Куликовской победы и взятия Царьграда,
достигла высшего развития. Дальше в этом отношении она не пошла.
Ведущая литература стала главным образом публицистической. Этого
требовали условия исторические и социальные, вызванные начавшейся
борьбой феодализма с дворянством. Что же оставалось на долю лите
ратуры художественной? Только устная поэзия: материала для просла
вления или порицания накопилось достаточно. Скоморошесгво процве
тало, скоморохи были в великом спросе на городских площадях, во дво
рах феодалов, богатого купечества.,
1 «Русская поэзия в домонгольскую эпоху», Сочинения, т. I, СПБ.,
1904, стр. 352-353.
439
Скоморохи, служившие «господам», естественно согласовывали ре
пертуар с требованиями хозяев. В таком смысле нередко выражаются
старины: «Где-ко пиво пьем, тут и честь воздаем тому боярину вели
кому и хозяину своему ласкову». Иное дело ‘исполнение песен среди!
народа. Здесь певцы, слагая меткие песни, в благоприятной среде
изливали накопившийся протест, негодование. Создавались памфлеты,
где исторические лица выступали, так сказать, дод псевдонимом, при
крытые вымышленными или знакомыми по старым песням именами.
Возможно, что для этого приспособлялись старые, пришедшие из первой
стадии развития эпоса, песни. Но они основательно переделывались.
С этой второй стадией развития эпоса мы хорошо знакомы благо
даря труду собирателей XIX века. Поэтическое наследство в области
эпических песен, можно сказать, исчерпано1: позднейшие собрания при
бавляли варианты, но не дали новых сюжетов. Со времени заселения
северных окраин государства в XVII веке эпос перестал развиваться.
Это объясняется в значительной степени тем обстоятельством, что се
верное поморье стало терять свое значение как основной путь, связы
вавший Московскую Русь СО1 странами Западной Европы. С качала
XVIII века это значение целиком перешло к берегам завоеванной
Петром I Балтики. На оскудевшем экономически и культурно Севере
позднейшие собиратели не нашли сколько-нибудь художественно ценных
эпических песен, созданных за XVIII и XIX столетия. Зато старый эпос
на Севере прекрасно сохранился, передаваясь из поколения в поколе
ние народом, который старался «из песни слова не выкинуть». Так
говорили собиратели, еще в 70-х годах прошлого века подметившие,
что кое-где даже на Севере эпическая традиция начинала «умирать»,
забываться населением.
В общем, этот эпос второго периода, дошедший до нас в сборни
ках Кирши Данилова, Киреевского, Рыбникова, Гильфердинга, частью
и других, более поздних, представляется вполне целостным по содер
жанию, по форме, поэтическим приемам, языку. Поэтому рассматри
ваемый период надлежит считать законченным по своей концепции;
он представляет органическое целое, объединенное древней традицией
в «Киевский» и «Новгородский» циклы. В этом нетрудно убедиться из
сводных поэм проф. Н. В. Водовозова, удачно названных составителем
«Слово о стольном Киеве и русских богатырях» и «Господин Вели
кий Новгород».
440
Русский народный эпос всегда привлекал внимание не одних иссле
дователей. Ко мне, преподававшему народную поэзию в Московском
университете в течение не одного десятка лет, бывало, часто обра
щались студенты! с просьбой указать, что «почитать по русскому эпосу?»
Я терялся, ничего не было законченного. Отослать к сборникам Рыб
никова, Гильфердинга и другим? Но там материал расположен по ре
пертуару сказителей. Составить представление о всем эпосе можно
было, только перечитав многие сотни вариантов одних и тех же сюже
тов, чуть ^1и не дословно повторяющих друг друга. Каждый читатель
по необходимости должен был превращаться в исследователя. Поэтому
русский эпос, один из лучших в мировой литературе, оставался почти
совершенно неизвестным широким читательским кругам. Хотелось, чтобы
материал был отчетливо преподнесен всем в последовательном течении.
Русский эпос разбит на части (отдельные сюжеты), но его слиянность
для ученых была всегда несомненна. Трудно сказать, не был ли он
единьш при самом возникновении? Слишком в большой связи стоят
«богатыри» между собою. Кроме того, легко проследить его общий
план, обязательно кончающийся победоносным прославлением русской
мощи. Еще О. Ф. Миллер, в книге «Илья Муромец и богатырство
киевское», без труда находил переходы от одного сюжета к другому.
А. Н. Веселовский, начав работать над стариной о Михайле Даниловиче,
вынужден был привлечь песни о Сухане, Василии Игнатьевиче и дру
гие— настолько одна старина заходила в другую. У него, естественно,
создался «цикл татарский», связанный общностью героя и единством
эпической темы. Сказители не раз пробовали сами коптаминировать
(соединять) эпические сюжеты. Получалась временами, как, например,
в случае с Ильей Муромцем и Добрыней, полная картина похождений
этих богатырей. На Западе попытки соединения народно-эпического
материала в своды практиковались неоднократно. Такова, например,
«Калевала», соединенная доктором Элиасом Ленротом из отдельных
эпических песен (рун) карело-финскою народа, или «Kalewi poeg» («Калевич»)— эстонская народная поэма, составленная из отдельных фраг
ментов и даже дополненная собственными стихами составителя ее, док
тора Крейцвальда. Между тем в русской художественной литературе
существовал досадный пробел.
Этому пробелу вполне удовлетворяет настоящая книга: «Слово
о стольном Киеве и русских богатырях» и «Господин Великий Новгород».
441
Составленный доктором филологических наук проф. Н. В. Водовозовым
свод всех сюжетов Киевского и Новгородского циклов отвечает запро
сам широкого круга читателей. В самом эпосе, как сказано', чувствуются
элементы единства.
Читая свод Н. В. Водовозова, гораздо легче будет проследить
общее содержание старин, их социально-политическую устремленность.
Может быть, Владимир Ильич Ленин в 1918 году и предполагав о созда
нии именно такой книги для чтения. Поставленные в своде в логиче
скую связь сюжеты старин позволят по-новому решить вопрос об эпиче
ском творчестве как изустной книге народа, в которой он находил отдых
от. тяжелого подневольного труда в чудесном мире фантазии, исполнен
ном оптимизма, осознавал свое право и силу, проявлял любовь к ро
дине, бесстрашную готовность защищать ее границы.
Своевременность издания предлагаемого свода тем более очевидна,
что значение народного эпоса не ограничивается только прошлым.
Созданный самим народом, воплотивший его i чаяния и мечты, русский
эпос сохраняет поныне всю силу своего художественного, высокопатрио
тического воспитательного воздействия.
Проф. С. Шамбинаго
S IX 1945
СЛОВАРЬ Н ЕП О Н Я ТН Ы Х И ОБЛАСТНЫХ СЛОВ
гатырь, во смирении идущий зама
ливать грехи.
К а н у н — варен, от греч. kavouv,
т. е. приношение плодов перед празд
ником.
К о с я щ а т ы й — составленный из ко
сяков, косой.
К о с я ц ы , к о с я ч и — польник, поле
вая птица.
К у к и ш — шелуха, кожура. Наряди
лась, как кукша, т. е. неопрятно,
неуклюже.
К у р е в а — пыль столбом.
К у п а в (молодец)—красавец, белый,
чистый.
K vhk —шлем щитковый или чешуй
чатый.
Л а с т о н ь я —тонкая дрань, расщеп
ленное на мелкие полоски дерево.
М п р ь ю х и — полевая птица.
М а т и ц а — приподнятая над кон
цами середина.М у р а в л е н ы й — глазурованный, по
ливной, расписанный узорами.
М у р з п м е ц ч и й — восточный, татар
ский, дорогой.
М у р з ы -у л а н о в ъ ч — мурза — татар
ский князь. Улан— от турецк. ohlan
(служитель). Кавалерийские войска
в Польше и Западной Европе.
Н а к о н — раз, прием.
Н е ж ц п у х о й — не жалея.
О б о р ц — ушко, к которому привя
зывали оглоблю.
О )р у ж и т ь с я —- надеть оружие.
А л ю т о р ы — вероятно люторы, лю
теране.
А л а т ы р ь — алтарь,
священный
камень для жертвоприношения.
Б е л о х р у щ а т ы й —к ш к з с мелкими
узорами.
Б е с е д а — место, где беседуют. В
данном случае—скамейка.
Б е р е ж и — оберегаемое. В данном
-случае жеребые.
В а л ь я щ а т ы й — резной, точеный,
красиво и прочно отделанный.
Б е л е й — сложное, в значении слож
ной игры.
В а т н и к — испорченное викинг или
•витязь; совитник, в значении сотова
рищ витязя.
В о л ж а н ы й —правильнее таволжаный, сделанный из прута таволги.
Г л у з д ы р ь — от
корня глуздить,
скользнуть: птенец, еще не умею
щий летать.
Г о л у б -с к у р л а т — голубая шерстя
ная ткань.
Г р и д н я — столовая комната.
Ж у п е т ь — петь пташкою. Напри
мер: «Соловушка в садике жупит,
возжупляет».
З а л е з е н о — вероятно:
залечено.
Или же от зал еза—лесть, льстивость.
И з б е р е ч ь — сбережение, охрана.
К а з а р к а — хазарская, т. е.и з юговосточных стран.
К а л и к а — паломник, странник, бо
443
О к о л е н к и — идущие около
чего-
нибудь.
О « к и ш — навыворот, наизнанку.
О х л х ч гь я — верхняя
часть, гре
бень, грань.
О ч ел ь я — перед кокошника, жен
ского головною убора.
П а л и ц а —дубинка, особенно креп
кая. тяжелая.
П и д а р ь — падаль, одрань.
П л а т и — пластинки, плоские вещи.
П лаш пи в ы й —от корня пл. откуда:
пламя, пыл. Эпитет огня и мороза.
П а н о в о я -у л а н о в ь я — см.
Мурзы- *
улановья.
П о д с у ш и л а — высохшая, худая. В.
данном случае бедный, городской
люд.
П о л т е й — правильно — полтевое;
мерзлое или провяленное.мясо.
П о л т р е т ь я — два
с половиной.
На половину третьего.
П о м е л ь ч и л а — п у к х е о й н ы х веток
для обмету печного поду под посад
ку хлебов.
П о т о к и — желобы
под стрехой
крестьянской кровли.
П о п р ы ж е е — попрытче, половчее,
получше.
П о т о р ч и н ы — колья, в битые в зем
лю торчком.
П м т евья — веревки или ремни для
спутывания ног.
П я т а — шип у двери, вставленный
в гн ‘здо Растворить дверь на пяту—
распахнуть настежь.
Р а н е н ь е —раннее утр », рано.
Р ы т ы й б а р х а т —пушистый, узо
рочный дорогой бархат.
Р ы т ь — рвать, бросать.
С е р е д а — пол.
443
С к о л о т ы ш — незаконный сын, от
коловшийся от отцовского рода.
С л о н ы с л о н я т с я — слон, т. е. сло
няющийся, шатающийся без дела.
В данном случае — бродячие бога
тыри.
С л о н ы сп х а т н ы е —т. е. жила сохатного зверя, слоняющегося в лесах.
С о р о ч и н с к и й —т. е. сарацинский—
восточный.
С о ч и —верхняя одежда, распашной
открытый сарафан.
С т е гн о —верхняя часть ноги, от
таза до колена.
С у м а п е о е м е т н а я — подвесной ме
шок, который можно перекидывать
на любую сторону.
С у р я б и н н а я — правильнее сурядная, т. е. опрятная, в m рядке^содержимая.
Т и р о н —"драгоценный камень.
Т ур ы —корзины с .землей, земля
ные укрепления.
У р а з —удар, сшибка, сражение.
Х р а п ы — упорки к валу, вороту
или колесу, посредством которых
они останавливаются.
Х р у щ а т ы й —см. белохрущатый.
Ч еб ур а ц к и й — от ч е б у р а к , кусок,
слиток.
Ч ем б ур — уздечка, за которую во
дят коня.
Ч ревчат ы й —червчатый,
красно
фиолетовый.
Ч еовлеп ы й — темнокрасный,
баг
ровый.
Ч укш и —вероятно, чукчи.
Ч у х а р ь — глухарь.
Ш у л е п у г а—шалы га, плеть или ду
бинка.
Щ а п — щеголь, одетый напоказ.
О Г Л А В Л Е Н И Е
О т с о с т а в и т е л я .......................................................................................
3
СЛОВО О СТОЛЬНОМ КНЯЗЕ И РУССКИХ БОГАТЫРЯХ
Книга первая. Н ачало богатырства
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
первая. В о л ь г а ......................
•
13
вторая. Вольга в земле Ц а р е г р а д с к о й ...............
17
третья. Вольга и братья Ливики .
* .................
2 >
четвертая. Вольга и М икула Селянинович . . . .
27
пятая. Святогор и М икула С е л я н и н о в и ч ..................
35
ш естая. И лья М уромец .
...................................
39
седьмая. И лья М уромец и С в я т о г о р ..........................
42
Книга вторая. И л ь я в К иеве
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
первая, И лья М уромец и Соловей-разбойник . . .
вторая. Илья М уромец у князя Владимира . . .
третья. Пир у князя Владимира • •
.
. . .
четвертая. Хотен Бтудович
. .
. ......................
пятая. Иван Гординович
. . . . .
. . .
шестая. Поездка за данями
.......................................
седьмая. Ссора Ильи М уромца с Владимиром
. .
48
55
6'
64
67
71
78
Книга третья. Ж е н и т ьб а В ла д и м и р а
Старина первая. Владимир и Чайна Ч а с о в и ч н а ...............
82
Старина вторая. Владимир и М ихайло П о т о к ...................
88
Старина третья. М ихайло Поток в м о г и л е ........................ • .
93
445
Старина четвертая. Король политовский и Авдотья Л ех о в и д ь е з н а ...........................................
. . . .
.
. . •
Старина пятая. М ихайло Поток у короля политовского .
Старина шестая. Ж енитьба В л а д и м и р а .......................................
Старина седьмая. М ихайло Поток и У льяна-королевичиа .
96
301
105
112
Книга четвертая. К н я ги н я А п р ак си я
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
первая. Чурила П л е н к о в и ч ...........................................
вторая. Владимир и Ч у р и л а ..........................................
третья. М арфа П л е н к о в н а ...............................................
четвертая. Калики перехож ие
..............................
пятая. М ихайло Поток и Апраксия
................. ....
ш естая. Алеша Попович и Т у г а р и н ..........................
седьмая. Тугарин и Апраксия . . . .
• .................
118
121
126
132
137
143
149
Книга пятая. Г о ст и п р и езж и е
Старина первая. Соловей Будимирович ........................................
154
Старина вторая. Иван, Гостиный сын ” ................. ....
162
Старина третья. Дю к С т е п а н о в и ч ............................................
171
Старина четвертая. Дю к в Киеве
. ■ ................................... . 180
Старина пятая. Дю к и Ч урила .........................................................
189
Старина ш естая. Катерина М икулична и Василиса М ануйлов н а ................................................................
197
Старина седьмая. Любава Путятична . . • . • ......................207
Книга шестая. П е зд к и б о га т ы р ск и е
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
Старина
первая. Маринка Кайдаловна .......................................
217
вторая. Добрыня и М аринка ..................................................223
третья. Добрыня и Зм еищ е Г о р ы н ч и щ е ..................
230
четвертая. Купава Путятична
. . . . . . .
239
пятая. Алеша и Добрыня у Б а т ы г и ..........................
249
ш естая. Ж енитьба Алеши
............................................ 260
седьмая. Поездки Ильи М у р о м ц а ..............................
270
Книга седьмая. З а зе м л ю Р у с ск у ю
Туры и т у р и ц а .......................................................................................
Старина первая. М ихайло Поток и сила татарская . . . .
Старина вторая. Застава богатырская .
Старина третья. Батыга под Киевом . .
Старина четвертая. Богатыри с в я т о р у с с к и е ......................
446
279
280
286
294
299
Старина пятая. Калин-царь под К и ев о м .........................................
Старина шестая. Илья М уромец иКалин царь . . . . . . .
Старина седьмая. За землю Р у с с к у ю ...........................................
309
313
321
ГОСПОДИН ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД
Книга первая.
Садко в Н о в г о р о д е ......................................................................... . 331
Книга Г о л у б и н а я .................................................................................
334
Василий Окулович и С о л о м о н и д а ........................................... . 342
Саул Л е в а н и д о в и ч ....................................................................................354
Книга вторая
Садко у морского ц а р я ....................................................................
Вавила и скоморохи ...............................................
Гость Т е р е й гь и щ е ............................................................................. .
Д урень б а б и н .................................................................................
368
372
378
384
Книга третья
Возвращ ение Садка ....................................................................................394
Василий Буслаевич .............................................................................
396
Глеб В о л о д ь е в и ч .................................................................................
413
Т4ван, Гостиный с ы н ...................................
• ................. 420
Русский народный эпос. Проф. С. К. Щ амбинаго
Словарь непонятных и областных с л о в .................
433
443
Редактор И. С. Ежов
Художник ,Н. В. Ильин
Технический ред ктор
Д. Ермоленко
*
Сдано в набор 20/VI 1946 г. Полпи -ано к пе <ати 5'Х' 1946 г А11509.
Формат бумаги 70X92i/M Печ. ли
стов 28, уч - am . 22.4 Тираж 25 (№00.
Зак. № 982.
6 я типография треста «Полиграфкнига» OI ИЗа при
Совете Министров СССР
Москва, 1-й Самотечный лер., 17.