ПОЛИТИЧЕСКУЮ
экономию


ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА
И ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. А. А. ЖДАНОВА
экономический факультет
В. А. ПЕШЕХОНОВ
ВВЕДЕНИЕ
В ПОЛИТИЧЕСКУЮ
ЭКОНОМИЮ
ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
ЛЕНИНГРАД 19 7 5


Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета
Ленинградского университета
X
Книга является учебным пособием для студентов отделений политической экономии университетов как вводный курс. В ней раскрываются содержание предмета политической экономии, особенности ее метода, показывается связь политической экономии с другими отраслями научных знаний — философией, научным коммунизмом, историей, юриспруденцией, конкретными экономическими науками, а также с различными сторонами общественной практики. Большое внимание уделено критике антимарксистских взглядов на предмет и метод политической экономии.
''Работа представляет интерес и для широкого круга читателей — студентов, аспирантов и .преподавателей вузов, а также всех интересующихся политической экономией.
10701-156 47_?5
076(02)—75
П
(6) Издательство Ленинградского университета, 1975 г.


ПРЕДИСЛОВИЕ
Человек, наделенный могучим интеллектом, все глубже и активнее проникает в окружающий его мир, непрерывно раздвигает границы своих интересов и потребностей. Постоянно рождаются новые виды деятельности, которым люди отдают свой ум и энергию. Проникновение в космические дали, в глубины океана, в тайны плазменной реакции и строения клетки,, в чарующую прелесть музыки й поэзии — все это интересно,, важно и необходимо современному человеку.
И все же при всем чрезвычайном многообразии видов человеческих занятий есть один, наиболее важный, имеющий непреходящее значение вщи деятельности — это деятельность по производству материальных благ. С нее начинается история человеческого общества, ею она движется, определяя возможность и степень прогресса во всех других областях жизни людей.
Конечно, не хлебом единым жив человек, и поэтому нельзя считать второстепенным делом, например, труд врача или учителя, композитора или художника. И все-таки производство материальных благ было, есть и будет первым и самым важным занятием людей, основой жизни человеческого общества. Еще великий греческий мыслитель Аристотель заметил, что люди начали заниматься философией лишь после того, как все необходимое для поддержания’их жизни было налицо.
Выступая на могиле Маркса и подчеркивая его великие научные заслуги, Энгельс говорил: «Подобно тому как Дарвин открыл закон развития органического мира, Маркс открыл закон развития человеческой истории: тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д».*
Добывание материальных благ было первоочередным занятием на заре человечества. Но по мере развития разделения труда и классового расслоения общества очевидность этой истины стала все больше затушевываться господствующими классами. Так и возникли многочисленные «идеологические наслоения», о которых упоминает Энгельс, в результате чего непосредственные создатели материальных благ были оттеснены на задний план, и история человеческого общества предстала * Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 350.
3


как результат деятельности господа бога и его верных слуг — королей и министров, императоров и военачальников.
Потребовался гений Маркса, чтобы опрокинуть укоренившиеся за века представления, воссоздать подлинную историю человечества, показать решающую роль в ней трудящихся масс, тех, кто своим трудом создает все условия, необходимые для жизни и развития общества.
В решении этой задачи важнейшая роль принадлежит экономической теории Маркса. Именно на основе исследования закономерностей развития материального!* производства он осуществил революционный переворот во всей науке об обществе. Созданная им в тесном содружестве с другим великим мыслителем и борцом — Энгельсом пролетарская политическая экономия была затем продолжена и развита В. И. Лениным. Постоянно обогащаясь на основе изучения и обобщения революционной практики трудящихся масс, политическая экономия служила и служит могучим идейным оружием рабочего класса в борьбе против капиталистического ига, является теоретической основой строительства социалистической и коммунистической экономики.
Иногда, желая подчеркнуть большое значение математики в жизни современного общества, говорят, что в наш XX век нельзя считать человека образованным, если он не знает дифференциальных исчислений. Однако с неменьшим основанием можно сказать и другое: сегодня человек не может считать себя приобщенным к образованию и культуре, если он не изучил и не понял законов общественного развития, не овладел знаниями марксизма-ленинизма, в том числе и его важнейшей составной частью — политической экономией. Экономические знания имеют особенно важное значение в современный период, когда наша страна, завершив построение развитого социалистического общества, решает грандиозные задачи перехода к коммунизму.
Изучение политической экономии помогает людям не только выработать правильное мировоззрение, понимание закономерностей развития экономической, социальной, политической и других сторон общественной жизни, но и верно ориентироваться в своей производственной и другой практической деятельности.
Марксистско-ленинская политическая экономия в настоящее время представляет собой сложней комплекс накопленных знаний, овладение которым требует длительного и напряженного труда. В данной работе поставлена задача, познакомить тех, кто приступает к изучению политической экономии, с ее предметом и методом, ее местом в системе знаний об обществе, ролью, которую играет данная наука в созидательном труде по развитию й упрочению нашего социалистического строя, в революционной борьбе трудящихся капиталистического мира.
4


Глава I. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
1.1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ
По мере развития человеческого общества, которое являет собой прежде всего развитие производства, постепенно в процессе труда накапливаются опыт, умение при производстве различных видов продуктов. Эти знания сохраняются, передаются из поколения в поколение в виде определенных навыков, обычаев, правил. Причем наряду с передачей способов и приемов изготовления тех или иных продуктов, возникают и закрепляются знания того, как организовать производство, т. е. сколько людей должно быть занято в данном виде производства, что каждый из них должен делать, в какой последовательности должен происходить производственный процесс, сколько времени требуется для его осуществления и т. д. Все это фиксировалось в виде разного рода заповедей и правил поведения, о чем говорят дошедшие до нас египетские папирусы, таблицы царя Хамурапи, древнеиндийские Веды и т. д. Это и был зародыш будущей экономической науки — науки об организации и ведении производства.
Конечно, первоначально экономические знания входили в общие правила поведения людей, они вкрапливались в общий, небольшой еще свод сведений об общественном устройстве, о человеческих отношениях. Однако уже в Древней Греции Аристотель вводит термин экономия (ойкономия), что в буквальном переводе означает домоведение. Ойкономия у греков — это свод наставлений по управлению домом, хозяйством.? Будучи сынами своей рабовладельческой эпохи, Аристотель тгдругие греческие авторы отношения внутри «дома» — между господами и рабами — считали простыми и естественными: раб, как и любая вещь, принадлежит хозяину; его, как и вола, следует кормить, предоставлять ему время для отдыха, за нерадивость бить и т. п.
Более важными и сложными им представлялись отношения между «домами», т. е. способы и правила обмена производимыми в каждом «доме» (рабовладельческом имении) продуктами, рабами, их интересовала роль денег в этом обмене и т. д. По этим вопросам у древнегреческих авторов содержится немало 5


интересных сведений, а Аристотель, как отмечал Маркс, интуитивно уже подходил к понятию стоимости^
В течение длительного исторического периода слово «экономия» концентрировало в себе всю совокупность накопленных и фиксированных знавший предположений^ правилах организации и ведения. хозяйства—сначала рабовладельческого
«дома», затем — феодального поместья. Преодоление феодальной раздробленности, образование централизованных государств повлекли за собой попытки определить правила ведения уже не отдельного, а общенационального, государственного хозяйства. В связи с этим давно известное понятие экономия приобретает новое значение — оно превращается в политическую экономию.
Первым ввел этот термин француз А. Монкретьен. В J615 г. вышел в свет его «Трактат политической эконд’мий»,^в^котором содержались советы по ведению . государственного хозяйства, по сохранению и приумножению богатства.-, Таким образом, экономическая наука как бы раздвоилась: наряду со старой экономией (управление домом, отдельным хозяйством) возникает государственная, или политическая, экономия.
Нужно отметить, что новая наука, обретя название, еще далеко не обрела своего точно очерченного предмета, ибо понятие политическая экономия в этот период еще носит собирательный характер, включая и внешнюю торговлю, и выпуск денег, и налоговую политику, т. е. она охватывает внешнеполитическую, законодательную и другие виды деятельности государства. Поэтому 'политическую экономию этого периода в отличие от прежнего «домоведеиия» можно охарактеризовать как свод правил о ведении государственного хозяйства, своего рода «государствоведение».
Собирательный характер политической экономии отражался и в том, что ею преимущественно занимались люди, которых нельзя было считать «чистыми» экономистами. Относительно небольшой объем накопленных человечеством научных знаний позволял образованным людям быть достаточно сведущими во многих областях науки — философии и математике, медицине и политической экономии. И подчас крупные и интересные экономические этюды создавались философами, писателями, учеными, занимавшимися преимущественно естественными науками и т. д. Даже англичанин У. Петти, которого Маркс называет отцом политической экономии, был врачом по образованию, моряком и кораблестроителем по призванию, имел ученую степень доктора физики и должность профессора анатомии. И вполне естественно, что в научных трактатах в тот период политико-экономические проблемы тесно переплетались со сведениями из других областей знаний.
И все же можно сказать, что политическая экономия как особая отрасль науки о способах организации и ведения госу6


дарственного хозяйства, зародилась на рубеже XVI—XVII вв., когда в утробе феодального общества стали подавать признаки жизни новый, капиталистический уклад хозяйства и новый общественный класс — буржуазия*
Маркс в «Капитале» отмечает, что буржуазия первоначально возникает и действует не в производстве, где еще господствуют феодальные порядки, а в сфере обращения. Новый хозяйственный уклад проявляется в виде быстро возникающих богатств у лиц «третьего сословия», занимающихся торговлей и операциями с деньгами. Наиболее ярким олицетворением этих новых видов богатства стало золото. Поэтому и первым, довольно широко распространенным в начале XVII в. в Италии, Англии и Франции, а несколько позднее и в России, политико-экономическим учением был меркантилизм., Сущность этого учения, если говорить коротко, сводилась к следующему. Богатство — это прежде всего золото, на которое можно все купить. Его приносит торговля. При этом богатеют те государства, которые в состоянии ввозить много золота, не допуская его вывоза. Поэтому государство должно поощрять мануфактуры, производящие товары для вывоза, торговлю, занимающуюся вывозом товаров, и запрещать вывоз самого золота, а также ограничивать ввоз товаров из других стран, за которые нужно расплачиваться золотом1.
Учение меркантилистов, наиболее известными представителями которого были Т. Ман в Англии, Ж.-Б. Кольбер во Франции, А. Ордын-Нащокин в России, дает первую программу государственной ^политики, отражающую интересы подымающейся буржуазии. Называя меркантилизм первым теоретическим освещением капиталистического способа производства, Маркс вместе с тем указывал, что меркантильная система исходила из поверхностных явлений процесса обращения, улавливала только внешнюю видимость (богатство проистекает из торговли, главная форма богатства — золото). Это учение отражало общественное положение класса буржуазии в феодальном по основным чертам обществе.
После того как буржуазия заняла ведущее место в сфере обращения, во внутренней й внешней торговле, она постепенно, шаг за шагом проникает и в сферу производства, хотя делает это «еще весьма осторожно, выступая под маской почтительного лакея в передней феодальных господ».2
В этот период политическая экономия начинает претерпевать существенные изменения, поскольку основное внимание стало 1 Это отражается даже в названиях произведений меркантилистов. Так, основной труд Т. Мана — этого, по выражению Маркса, «евангелия меркантилизма» назывался «Богатство Англии во внешней торговле, или Баланс нашей внешней торговли как регулятор нашего богатства».
Люксембург Р. Введение в политическую -экономию. М., 1960, с. 94.
7


обращаться не на торговлю, а на производство, что привело к появлению новых направлений в экономической мысли.
Идея о том, что источником богатства является производство, а не торговля, в которой происходит лишь обмен созданными благами, и истинным богатством являются не деньги, а производимые трудом товары, составляет главное содержание политико-экономических сочинений, пришедших на смену меркантилизму. Развитие этой идеи отражает историю Становления и развития классической буржуазной политической экономии, превращения последней в «подлинную науку».
«Подлинная наука современной политической экономии,— отмечает Маркс,— начинается лишь с того времени, когда
теоретическое исследование переходит от процесса обращения к процессу производства».3
Начало этому новому направлению положили упомянутый выше достопочтенный сэр У. Петти и французский провинциальный судья П. Буагильбер. Новые идеи не сразу завоевали признание, тем более в них нельзя еще было распознать набат, зовущий к сокрушению феодальных порядков. Как в реальной действительности буржуазия еще носила маску почтительности и подчинения, так и выразители ее интересов в теории сначала писали свои сочинения в духе верноподданнических советов и пожеланий просвещенным монархам, что особенно рельефно выступало во французской политико-экономической школе — у физиократов.
Подчеркивая, что истинным источником богатства нации является сельскохозяйственный труд, физиократы (Кенэ, Тюрго и др.) критиковали существующие во Франции порядки, притеснение крестьян со стороны феодалов разного рода сборами и налогами и предлагали королю провести реформу, которая освобождала бы крестьянство от многочисленных и тягостных пут и открыла бы возможность для развития их трудолюбия и предприимчивости, что обеспечило бы богатство и процветание государству. Физиократы не призывали к революционной ломке феодальных порядков, они считали, что с помощью королевской власти их можно видоизменить, но, как метко подметил Маркс, за феодальной этикеткой в действительности у физиократов пробивалась концепция капиталистической организации производства.4
В Англии, где феодальные порядки и королевская власть были подорваны значительно раньше и глубже, чем во Франции, и буржуазия чувствовала себя достаточно сильной, чтобы сбросить маску подчиненности, и развитие политической экономии шло иначе. Если У. Петти в ряде своих работ еще связывал осуществление предлагаемых им мероприятий по оздоровлению 3 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. 1, с. 370.
4 См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 24, с.405.
8


и развитию государственного хозяйства с «отеческой заботой» короля и парламента, то его последователи и великие продолжатели А. Смит и Д. Рикардо окончательно освободились от иллюзий о «преобразующей» роли короля и государства.
Если коротко охарактеризовать их позицию по этому вопросу, то она состояла в следующем. Богатство народов создается производительным трудом (причем в отличие от физиократов, считавших производительной отраслью лишь сельское хозяйство, они относили сюда и промышленность). Но кто создает возможность труду приносить богатство? Предприимчивые люди, те, кто организует производство, вкладывает свои деньги в промышленность или сельское хозяйство и тем самым обеспечивает рабочих заработной платой, землевладельцев — рентой, государство — налогами, а себя — «скромным» доходом на капитал. Содействовать «богатству народов» — значит дать простор этим благодетельным предпринимателям. Государство должно снять с их действий всякие ограничения, предоставить делу идти своим «естественным ходом», и «все пойдет к лучшему в этом лучшем из миров».5
Представителей нового течения в политической экономии, начало которому положили У. Петти и П. Буагильбер и наиболее выдающимися деятелями которого были Ф. Кенэ во Франции, А. Смит и Д. Рикардо в Англии, основоположники марксизма назвали классиками буржуазной политической экономии. В отличие от своих предшественников — меркантилистов — они перешли от .описания поверхностных явлений (торговой и налоговой политики государства и т. п.) к анализу производства, внутренних закономерностей его развития. Именно это было определяющим моментом в превращении политической экономии в подлинную науку.;
Почему именно в этот период, не раньше и не позже, экономическая наука смогла сделать такой значительный шаг вперед?
Во-первых, становление и развитие капиталистического производства привело к ломке прежней феодальной замкнутости хозяйствования, к оживленному обмену деятельностью, расширению и углублению связей между отдельными производителями. Иными словами, производство постепенно стало приобретать общественный характер. Явления, которые раньше были спорадическим^, случайными, оторванными друг от. друга во времени и пространстве (разделение труда, обмен товарами, получение прибыли, использование кредита и т. п.), приняли регулярный, массовый характер. Это позволяло путем наблюдений и обобщений установить причинно-следственные связи между ними (например, зависимость размеров и уровня прибыли предпри5 	См.: Люксембург Р. Введение в политическую экономию, с. 95—96.
9


нимателей от уровня заработной платы рабочих и продолжительности рабочего дня, связь пропорций в обмене товаров с количеством труда, затрачиваемого на производство каждого из них и т. д.), т. е. выявить прочные, повторяющиеся в каждодневных процессах связи экономической жизни. Маркс отмечает, что развитие капиталистических форм производства и обмена подготовило почву для политической экономии. Не случайно последняя получила наибольшее развитие именно в Англии, где новые, капиталистические порядки имели самое раннее и широкое распространение.
Во-вторых, внутренние противоречия нового общественного строя еще не выступали достаточно явно: напротив, по сравнению с феодальными порядками, с их цепями крепостничества, деспотической властью монархов, сословными предрассудками и бесконечными распрями между феодалами, капиталистический строй в период его становления представлялся как царство «свободы, равенства и братства». В предисловии к «Капиталу» Маркс замечает: «Классовая борьба между капиталом и трудом была отодвинута на задний план: в политической области ее заслоняла распря между. феодалами и правительствами,... с одной стороны, и руководимыми буржуазией народными массами— с другой; в экономической области ее заслоняли раздоры между промышленным капиталом и аристократической земельной собственностью...^.6
В этот период представители буржуазной политической экономии еще были избавлены от необходимости маскировать и извращать сущность капиталистических порядков. Напротив, они стремились раскрыть содержание отношений в капиталистическом производстве, их неоспоримые преимущества перед феодальными отношениями, направляли усилия на то, чтобы убрать все, что мешало их развитию.
«Еще имея перед глазами разлагающееся старое феодальное общество, Кенэ и Буагильбер во Франции, Адам Смит и Рикардо в Англии с гордостью и воодушевлением встречали молодое буржуазное общество и, полные твердой веры в грядущее тысячелетие царства буржуазии и его «естественную» гармонию, бесстрашно проникали своим орлиным взором в глубины капиталистических законов».7
Наконец, в-третьих, общий уровень образования и науки, накопленный арсенал приемов и методов научных исследований, в этот период уже были достаточными, чтобы люди могли проникать в сложный организм общественных отношений. Немаловажную роль при этом сыграло то обстоятельство, что представители классической школы, для анализа происходящих в экономике процессов, стали широко привлекать большой кон6 а р к с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 17.
7 Люксембург Р. Введение в политическую экономию, с. 103.
10


кретный материал. И не случайно поэтому У. Петти был не только одним из отцов политической экономии, но и основателем еще одной экономической науки — статистики.
Если кратко охарактеризовать заслуги классической школы буржуазной политической экономии, то они заключаются в следующем: а) главным объектом изучения она сделала сферу материального производства, указав, что именно здесь находится источник «богатства народов»; б) она раскрыла значение труда как основы и меры ценности всех производимых товаров; в) ее представители показали, что общественное производство так же, как и природа, имеет «невидимую руку», т. е. свои законы развития, которые не могут быть отменены ни королями, ни правительствами; г) * анализируя составные элементы создаваемых в производстве ценностей, классики буржуазной политической экономии выявили источники доходов всех слоев общества — капиталистических предпринимателей и рабочих, земельных собственников, банкиров и торговцев. На этой основе они вскрыли классовую анатомию буржуазного общества. Наиболее последовательный из них, работами которого завершается классическая школа,— Д.Рикардо — не только показал классовую структуру капиталистического общества, но и отчетливо проиллюстрировал противоположность положейия и интересов рабочего класса и буржуазии, считая, правда, это результатом «естественного порядка».
Особо следует отметить, что одной из важнейших заслуг классической школы, является развитая ее представителями, в частности Смитом и Рикардо, теория трудовой стоимости. Открытие того, казалось бы, простого факта, что все ценности мира создаются трудом и что величина стоимости поступающего в обмен товара определяется количеством затраченного на его производство труда, было делом чрезвычайно сложным. В повседневной жизни это не выступает явно, не лежит на поверхности явлений, а наоборот,, глубоко скрыто, замаскировано. Барыш купцов и проценты ростовщиков, прибыль капиталистов, получаемая после продажи товаров, кажутся обязанными своим происхождением чему угодно — торговле, деньгам, капиталу, но отнюдь не труду рабочих, занятых в мануфактурах, на капиталистических фабриках и фермах. Не случайно , А. Смит не смог до конца удержаться на позициях трудовой стоимости и своей непоследовательностью и ошибками в поисках источников доходов в определенной мере подготовил почву для последующего развития вульгарной политической экономии. Проблема стоимости и для Рикардо, по его собственному признанию, была самой трудной и мучительной при написании своих «Начал политической экономии», и он до конца не сумел ее решить, хотя продвинулся вперед дальше всех своих предшественников.
11


Но даже и в незавершенном виде именно теория трудовой стоимости была тем фундаментом, на котором классики буржуазной политической экономии строили здание своей науки. Благодаря -ей они сумели раскрыть внутренние, «естественные» законы развития производства, показать действительный источник «богатства народов», обнажить механизм обогащения капиталистов и купцов, банкиров и землевладельцев. Именно эти достижения сделали английскую классическую школу одним из источников марксизма, одной из опорных точек революционного переворота в политической экономии.
Говоря о месте классической школы в развитии экономической науки, нужно указать на ее большую роль в определении предмета политической экономии, в становлении последней относительно самостоятельной отраслью знаний.
Выше отмечалось, что под понятием политическая экономия в предшествующий период подразумевался довольно пестрый конгломерат сведений об организации и правилах ведения хозяйства, о государственных финансах, торговой и налоговой политике, о деньгах и т. д. Поскольку не были раскрыты внутренние законы развития производства, экономическая жизнь представлялась результатом велений королей и правительств, а политическая экономия — своего рода «государ- ствоведением».
Классики буржуазной политической экономии, особенно Смит и Рикардо, начинают различать экономическую политику государства и внутренние экономические силы, независимые от государственной политики, «естественные» законы производства, которые пробивают себе дорогу порою вопреки воле людей и государственному законодательству, если последние им препятствуют. Хотя они не были до конца последовательными в этом вопросе (например, в книге А. Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» имеются самые разнообразные сведения о налогах и таможенных пошлинах, о колониях и мореплавании, об университетском образовании и роли церкви и т. д.), но нащупывали главную задачу, основной предмет политической экономии. По их мнению, политическая экономия сначала должна отвлечься от государственной политики, вообще от повседневной деятельности судей и чиновников, королей и министров и заняться изучением «естественного порядка», затем, вскрыв «вечные и неизменные» законы этого порядка, выступать с рекомендациями по его лучшему обеспечению, т. е. определять нормы поведения королей, правительств и их поданных.
Если Кенэ и другие физиократы уповали на то, что открытые ими «естественные законы» увеличения богатства нации лучше всего могут поддерживать своими указами просвещенный монарх и его министры, то Смит и Рикардо считали, что самая разумная норма поведения правительств — не мешать этим 12


законам «самопроявляться», устранив преграды (пережитки феодализма) их действию.
Как уже было отмечено, становление и развитие классической школы политической экономии отразило процессы определения места и формирования классового сознания буржуазии. Идеи классической школы были знаменем утверждавшегося в Европе капиталистического строя. «В Англии,— отмечает Р. Люксембург,— буржуазия в период ее бури и натиска в борьбе за свободу торговли, знаменовавшую начало ее господства на мировом рынке, заимствовала свое оружие из арсенала Смита — Рикардо».8
Увлечение идеями Смита имело место не только в Англии, но в не меньшей степени и во Франции, и в Германии, и в России (что отразил, например, Пушкин в «Евгении Онегине»), Один из немецких экономистов писал в 1810 г., что «рядом с Наполеоном Адам Смит является самым могущественным властителем в Европе».9
Именно в эти годы в университетах вводится1 курс политической экономии как особой науки. Впервые его прочел в 1801 г. в Эдинбургском университете ученик и друг Смита Д. Стюарт.
Почему же наука, которая занялась исследованием, казалось бы, довольно абстрактных истин, вдруг получила такой широкий практический резонанс? Это объясняется тем, что отвлечение от реальной жизни при исследовании внутренних («естественных») законов развития 'общественного производства только кажущееся, ибо именно на основе своих теоретических изысканий Смит и другие представители классической школы делали затем важные, новые и смелые для своего времени выводы о хозяйственной практике. Они-то и завоевали большую популярность во многих странах Европы. Что же это за выводы?
Во-первых, это требование свободы передвижения, найма, перемены места работы и т. п. для работников; во-вторых, свободная купля-продажа земли, ликвидация системы незыблемых наследственных поместий; в-третьих, отмена всяких регламентаций в организации и ведении промышленного производства; в-четвертых, отмена сборов и пошлин при движении товаров внутри страны и полная свобода (фритредерство) во внешней торговле. Этих мер, по мнению представителей классической школы, требуют законы «естественного» порядка и только на этом пути и может быть обеспечено «богатство и процветание» народов.
Нетрудно заметить, что эти выводы означали не что иное, как свод требований о предоставлении полной свободы для 8 Там же, с. 97.
9 Там же.
13


развития капиталистических отношений, поэтому-то они и были подняты на щит набиравшей силу буржуазией.
Однако довольно скоро последняя, завоевав экономическое и политическое господство, вкусив от древа познания классовых противоречий, т. е. столкнувшись с революционными выступлениями рабочего класса, делает другой социальный заказ: замаскировать, скрыть от глаз истинные источники своего обогащения и характер классовых отношений своего общества. Ее уже не устраивают «оголенные», по выражению Р. Люксембург, положения классической политической экономии о классовой структуре, о-противоположности интересов капиталистов и рабочих. Поэтому после относительно недолгого триумфа идей классической школы их учение начинают критиковать, подправлять, выхолащивая из наследия классиков все действительно научное и ценное.10
В экономической науке начинается период вульгарной политэкономии. Смена декораций в буржуазной политической экономии была вызвана тем, что буржуазия из революционного, прогрессивного класса превращалась в реакционный класс. Экономические сочинения в это время плодятся очень интенсивно. Они, как правило, носят громкие политико-экономические названия (у Ж.-Б. Сэя — «Трактат' политической экономии», затем «Катехизис политической экономии», наконец, «Полный курс политической экономии»; у Дж. Милля — «Принципы политической экономии»; у Мак-Куллоха — «Начала политической экономии»; у Сениора — «Основные начала политической экономии» и т. д.),11 но настоящей, научной политической экономии, даже ограниченной буржуазным способом мышления, в данных сочинениях уже не содержится.
Маркс в «Капитале» следующим образом характеризует различия между классической и вульгарной политической экономией: «Под классической политической экономией я понимаю всю политическую экономию, начиная с У. Петти, которая исследует внутренние зависимости буржуазных отношений производства. В противоположность ей вульгарная политическая экономия толчется лишь в области внешних, кажущихся зависимостей, все снова и снова пережевывает материал, давно уже разработанный научной политической экономией, с целью 10 Нужно заметить, что система взглядов Смита и Рикардо никогда не пользовалась единодушной поддержкой. Так, например, у Рикардо на протяжении всей жизни был постоянный оппонент — личный друг и непримиримый идейный противник Т. Мальтус, основоположник реакционного направления в науке о народонаселении. Но и Мальтус и другие современники критиковали классиков с позиций отживающих феодальных порядков, теперь же в это включаются представители буржуазной идеологии.
11 Здесь названы лишь некоторые фамилии и произведения вульгарных экономистов. В действительности же на защиту интересов буржуазии поднялся целый легион апологетов — и в Англии, и во Франции, и в Германии, и в США, т. е. во всех крупных капиталистических странах.
14


дать приемлемое для буржуазии толкование, так сказать, наиболее грубых явлений экономической жизни и приспособить их к домашнему обиходу буржуа».12
В этом определении четко подмечена суть вульгарной политэкономии: в теории — ноль, бессодержательные банальности, с ученым видом выдаваемые за «вечные истины»; «причесывание» старых положений классиков на потребу корыстным интересам буржуазии; описание частных, поверхностных явлений и выдача рецептов по организации буржуазного «домоводства».
Политическая экономия, обретавшая было свою специфику в системе экономических, хозяйственных знаний в работах представителей классической школы, в сочинениях вульгарных экономистов, вновь превращается в нечто аморфное и беспредметное, в свод сведений обо всем понемногу и ни о чем глубоко и конкретно.
«Буржуазные ученые,— пишет Р. Люксембург,— под видом политической экономии преподают бесформенный винегрет из обрывков всевозможных научных мыслей и тенденциозных заблуждений».13
Таково было положение дел в экономической науке к моменту, когда на ее горизонте появились К. Маркс и его верный друг и соратник Ф. Энгельс.
1.2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ МАРКСИСТСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ — РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРЕВОРОТ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКЕ
Определить однозначно, в какую из общественных наук наибольший вклад внес Маркс, невозможно. И философы, и историки, и политэкономы, и социологи с полным правом могут говорить о великом революционном перевороте в своей науке, совершенном этим гениальным мыслителем. И все же мы не погрешим против истины, если скажем, что Маркс в первую очередь был экономистом. Правда, справедливости ради, нужно заметить, что Маркс так же, как и Энгельс, не сразу в своей литературно-научной и революционной деятельности стал заниматься политической экономией. Более того, имея перед собой преимущественно сочинения вульгарных авторов, широко распространенные в годы их молодости, Маркс и Энгельс сначала считали ее торгашеской наукой буржуа.
В 1844 г. Энгельс в своих «Набросках к критике политической экономии», говоря о буржуазной политической экономии, отмечает, что это «развитая система дозволенного обмана, целая наука обогащения»,14 а затем в «Положении рабочего 12 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с.■’91.
13 Люксембург Р. Введение в политическую экономию, с. 104.
14 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 544.
15


класса в Англии» он пишет, что политическая экономия — излюбленная наука торгашей, английских буржуа, у которых все жизненные отношения оцениваются по их доходности, что это «наука о способах наживать деньги».15
Маркс отмечал, что в начале своей научной деятельности он занимался не политической экономией, а юриспруденцией, которую он изучал наряду с философией и историей.16 Лишь в 1842—1843 гг., работая редактором «Новой Рейнской газеты», он впервые столкнулся с «материальными интересами», что, по его признанию, и послужило толчком к началу занятий политической экономией. И затем эта наука стала для Маркса главным занятием его жизни. В. И. Ленин отмечает, что Маркс посвятил свои силы «главным образом;., изучению политической экономии».17
Именно на основе своих экономических исследований им сделаны блестящие открытия в философии, социологии, юриспруденции, по-новому освещена история человеческого общества, он стал основоположником научного коммунизма.
Серьезные занятия экономическими вопросами приводят Маркса к двум важным выводам.
Во-первых, к необходимости различать среди буржуазных авторов (от Петти до Рикардо) тех, кто стремился к действительно научному познанию существа капиталистического строя, законов его развития, и тех, кто ставил целью скрыть, затушевать истиннную природу отношений буржуазного общества, кто подменял добросовестное научное исследование предвзятой, угодливой апологетикой.
Во-вторых, отдавая должное представителям классической школы, он вместе с тем сразу же обнаружил в их работах целый ряд ошибок, непоследовательность, буржуазную ограниченность, понял необходимость критического пересмотра всех буржуазных экономических теорий, необходимость создания новой политической экономии — политической экономии пролетариата.
Маркс проделал огромную, поистине титаническую работу по изучению и критическому анализу всех экономических сочинений, вышедших до него, начиная от Платона и Аристотеля, и вплоть до вульгарных книжек своих современников. Не случайно его первая крупная экономическая работа называется «К критике политической экономии», а спустя десять лет выходит в свет первый том его главного труда — «Капитала», который также имеет подзаголовок «Критика политической экономии». Подробному анализу различных буржуазных теорий Маркс посвящает специально четвертый том «Капитала» 15 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 497.
16 См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 5.
17 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 49.
16


(«Теории прибавочной стоимости»), но и во всех трех предыдущих томах он (где с мягким юмором, а порою с беспощадным сарказмом) ведет критический разбор взглядов отдельных экономистов.
При чтении «Капитала» невольно поражает то, как, смог один человек в одном произведении «переварить» такую громадную массу материала: ведь только в первом томе «Капитала» упоминается около 800 различных источников. Но дело не только в том, что Маркс, провел скрупулезный анализ всех известных к тому времени экономических сочинений; главное — это то, что в ходе исследования он совершил настоящий революционный переворот в науке об обществе.
Конечно, было бы неправильно считать, что марксистская наука, в том числе и в области экономической, возникла из «ничего». Говоря об исторических корнях, истоках ’марксизма, В. И. Ленин указывает на то, что экономическое учение Маркса непосредственно выросло, явилось продолжением английской буржуазной классической политической экономии.
Следует заметить, что и при жизни Маркса, и вплоть до настоящего времени, многие буржуазные историографы иногда даже с реверансами в адрес ума, широты кругозора относят Маркса к числу ординарных последователей Рикардо: был мол в числе других и рикардианец Маркс. Да, в известной мере Маркс ученик Рикардо так же, как и ученик Гегеля и Фейербаха, Сен-Симона и Фурье, но это ученик, который на целую историческую эпоху перерос, превзошел своих учителей.
Основной недостаток буржуазной классической школы политической экономии состоял не только и не столько в том, что они недостаточно разработали те или иные проблемы (например, они установили двойственный характер товара, но не сумели дойти до понимания двойственного характера труда, создающего товар; они дали характеристику различных форм нетрудовых доходов, но не поднялись до раскрытия прибавочной стоимости как основы, источника этих доходов и т. д.), а в том, что они не смели касаться, по выражению Герцена, «святых твердынь существующего». Они считали, что современный им капиталистический строй является единственно разумным,-«естественным» порядком, который будет существовать на земле столько же, сколько и человеческий род.
Поэтому, говоря о исторической связи марксистской политической экономии с буржуазной классической школой, нужно подчеркнуть, что Маркс, исправив многое из того, что было сделано Смитом, Рикардо и другими, продолжил их исследования с того самого пункта, на котором они остановились. Он показал, что законы возникновения и развития капитализма есть в то же время и законы, ведущие капитализм к неминуемой гибели, он раскрыл, что капитализм, как и предшествующие ему хозяйственные формы, не вечен, а представляет собой 2 В. А. Пешехонов
17


лишь преходящую историческую фазу, лишь ступень в бесконечной лестнице общественного развития.
Поэтому Р. Люксембург с полным основанием отметила, что «марксистское учение — это дитя политической экономии, но дитя, рождение которого стоило матери жизни».18
Невозможно даже кратко охарактеризовать все принципиально новые моменты, которые внес Маркс в экономическую теорию после своих предшественников. Это может быть сделано лишь на протяжении всего курса политической, экономии. Подчеркнем лишь, что целый ряд важнейших положений о сущности капиталистического способа производства, которые даже у самых одаренных и добросовестных представителей буржуазной политической экономии (Кенэ, Смита, Рикардо) выступали в виде «гениальных догадок», прорываясь сквозь буржуазную ограниченность их мышления, у Маркса получили законченный, логически обоснованный, доказательный характер.
Это прежде всего относится к главному рациональному зерну классической школы — трудовой теории стоимости. Открыв двойственный характер труда, создающего товары, и показав, что товаром, покупаемым капиталистами у рабочих, является не труд, а рабочая сила, Маркс проник в «тайну тайн» капитализма, нашел ключ к пониманию и объяснению всех фактов капиталистической действительности. Он показал, как на основе «равенства», «эквивалентного» обмена между рабочими и капиталистами возникает прибавочная стоимость, являющаяся источником всех нетрудовых доходов — и прибыли капиталистов, и ренты земельных собственников, и процентов, получаемых ростовщиками и банкирами, и т. д. Открытием прибавочной стоимости, ее «тайны рождения» Маркс не оставил никаких 'лазеек в объяснении «божественного» происхождения богатства паразитических классов, в какой бы конкретной форме оно к ним ни поступало.
Сам Маркс после выхода «Капитала» писал Энгельсу: «Самое лучшее в моей книге: 1) подчеркнутый уже в первой главе двойственный характер труда, смотря по тому, выражается ли он в потребительной или в меновой стоимости (на этом основывается все понимание фактов); 2) исследование прибавочной стоимости независимо от ее особых форм: прибыли, процента, земельной ренты и^т. д.».19
Не случайно В. И. Ленин назвал учение о прибавочной стоимости краеугольным камнем марксизма, ибо именно этим открытием, Маркс обнажил скрытый разными внешними формами главный закон движения капиталистического производства, его альфу и омегу и на основе этого показал диаметральную 18 Люксембург Р. Введение и политическую экономию, с. 103.
19 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 31, с. 277.
18


противоположность в положении и интересах буржуа и пролетариев.
Не менее важные «поправки» были внесены Марксом и в другие проблемы, поднимавшиеся в трудах представителей классической буржуазной политической экономии. Но самое важное открытие Маркса, обусловившее революционный переворот в политической экономии, состоит в том, что в результате проведенного им исследования исчез «вечный», «естественный» порядок общественного устройства, каковым считали капитализм Смит и Рикардо. Раскрыв на конкретном историческом материале процесс так называемого первоначального накопления, Маркс показал, как и каким образом возник капитал, развеял миф о «трудолюбии» и «бережливости», равным образом, как и о его вечном существовании. Возникнув из грязи и крови, на слезах и костях экспроприированных крестьян и ремесленников, капитал существует потому и до тех пор, пока он имеет возможность высасывать прибавочную стоимость из наемных рабочих. Но, обогащаясь и жирея, капитал сам готовит себе погибель. Маркс в XXIV главе первого тома «Капитала» следующим образом характеризует эту историческую неизбежность: «...экспроприация у широких народных масс земли, жизненных средств, орудий труда,— эта ужасная и тяжелая экспроприация народной массы образует пролог истории капитала... Экспроприация непосредственных производителей совершается с самым беспощадным вандализмом и под давлением самых подлых, самых грязных, самых мелочных и самых бешеных страстей».20
Затем в недрах капитализма в результате процессов, совершающихся на основе внутренних законов данного способа производства, происходит все большая концентрация богатства в руках немногих лиц, усиливается эксплуатация и порабощение трудящихся масс. Но вместе с этим растет и сила возмущения рабочего класса, организуемого и объединяемого самим механизмом капиталистического производства. И неизбежно наступает такой момент, когда «монополия капитала становится оковами того способа производства, который вырос при ней и под ней. Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют».21
Таким образом, у Маркса учение о внутренних законах развития капитализма превратилось в учение об исторической неизбежности его гибели, наука о капиталистическом способе производства стала научным обоснованием перехода к социа20 М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 771—772.
21 Там же, с. 772—773.
19


лизму, теоретическое орудие господства буржуазии обернулось в орудие революционной борьбы пролетариата за свое освобождение. -
Не случайно Маркс назвал «Капитал» самым страшным снарядом, посланным в голову буржуазии, а пролетариат всего мира воспринял это великое произведение как могучую опору в своей борьбе с капитализмом.
Когда мы говорим о возникновении марксистской политической экономии, о революцонном перевороте в экономической науке, то неизменно рядом с Марксом, творцом «Капитала», называем имя Энгельса. И это вполне справедливо. Энгельс был автором многих очень важных в становлении марксистской политической экономии работ («Положение рабочего класса в Англии», «К жилищному вопросу», «Происхождение семьи, частной собственности и государства», «Анти-Дюринг» и др.). Кроме того, Энгельс оказал неоценимую поддержку Марксу при написании «Капитала». Не говоря уже о том, что Энгельс вынужденно занимался «проклятой коммерцией», чтобы поддержать Маркса и его семью материально, он активно участвовал в обсуждении каждого раздела, каждой главы «Капитала». Маркс постоянно обращается к нему за советами и разъяснениями по самым различным вопросам, просит вписывать пожелания, возражения и сомнения в листы рукописи и, закончив «Капитал», пишет Энгельсу: «Без тебя я никогда не мог бы довести до конца это сочинение...»22 «Только тебе обязан я тем, что это стало возможным! Без твоего самопожертвования ради меня я ни за что не мог бы проделать всю огромную работу по трем томам. Обнимаю тебя, полный благодарности!».23
При жизни Маркса вышел из печати только первый том «Капитала», а другие части остались в виде незавершенных, необработанных авторских рукописей. Одиннадцать лет после смерти Маркса посвятил Энгельс подготовке этих рукописей к печати. Он привел их в стройную систему, тщательно отредактировал, сделал многочисленные добавления и разъяснения. Вся эта работа была настолько объемной и значительной, что В. И. Ленин с полным основанием писал о том, что второй и третий тома «Капитала» — «труд двоих: Маркса и Энгельса» и «европейский пролетариат может сказать, что его наука создана двумя учеными и борцами».24
Подводя итог сказанному, нужно подчеркнуть, что Маркс и его неизменный друг и соратник Энгельс не просто продолжили и развили идеи об экономическом устройстве общества, высказанные их предшественниками, а создали новую науку — политическую экономию пролетариата, новую по методам иссле22 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 31, с. 251.
23 Там же, с. 275.
24 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 2, с. 12.
20


дования, по задачам и целям, по степени и характеру практической значимости.
К экономическому учению Маркса и Энгельса вполне применимы слова Маркса о новой (пролетарской) философии: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его».25
Великая сила и жизненность марксизма, в том числе и его экономической теории, состоит в том, что она не является набором застывших догм и постулатов, а постоянно обогащается и развивается, вбирая в себя опыт революционной практики масс. Дальнейшее развитие марксистская политическая экономия получила в трудах В. И. Ленина.
Экономические работы Ленина наглядно и убедительно показывают, что значит быть настоящим марксистом в политической экономии. Это требует прежде всего внимательнейшего изучения и глубокого знания произведений Маркса и Энгельса, уверенности в безусловной правильности их учения. Будучи убежденным в этом, Ленин решительно и смело отстаивал и защищал экономическую теорию Маркса в ожесточенных идейных схватках с народниками и «легальными марксистами», меньшевиками и реформистами из II Интернационала, троцкистами и другими оппортунистами, никому не позволяя «подправлять» Маркса, ревизовать его принципиальные политико-экономические выводы.
С другой стороны, превосходно зная труды Маркса и Энгельса, Ленин никогда не относился к ним начетнически. Крылатая фраза основоположников марксизма о том, что их учение — не догма, а руководство к действию, была постоянным девизом научной и практической революционной деятельности Ленина.
Иногда, характеризуя ленинский вклад в марксистскую политическую экономию, говорят в основнОхМ о его анализе империализма, явившемся прямым продолжением «Капитала» Маркса. Это безусловно правильно, но недостаточно. Прежде всего нужно отметить, что по сути дела нет ни одной важной проблемы в экономическом анализе капиталистического способа производства в целом, в которую бы Ленин не внес своей лепты, где бы он не сказал нового слова.(
Так, его работы «По поводу так называемого вопроса о рынках», «К характеристике экономического романтизма», «Развитие капитализма в России» и ряд других значительно дополняют и развивают марксистскую теорию воспроизводства и кризисов, содержат много новых положений о сущности и характерных чертах товарного производства, о содержании процесса так называемого первоначального накопления капи-  !
25 	М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 4.
21


тала, о формах и методах производства и распределения прибавочной стоимости и т. д.
Труды Ленина, посвященные аграрной проблематике («Аграрный вопрос и „критики Маркса”», «Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905—1907 годов» и др.), существенно развивают теорию земельной ренты и капиталистических отношений в деревне, вносят в нее много новых моментов (о двух видах монополии в сельском хозяйстве, о двух путях развития капитализма в этой отрасли, о формах подчинения и эксплуатации капиталистическим городом мелкокрестьянской деревни и т. д.).
Поэтому наряду с «Капиталом» и другими произведениями Маркса и Энгельса, работы Ленина являются неотъемлемой составной частью политической экономии капитализма, и без их изучения никто не может стать сколько-нибудь образованным экономистом.
И конечно же, поистине бесценным вкладом в марксизм является ленинская теория империализма. Приняв эстафету от Маркса и Энгельса, Ленин с той же глубиной и силой продолжил анализ капиталистического способа производства в период, когда капитализм вступил в последнюю стадию своего развития. Он всесторонне раскрыл характерные черты империализма, с железной логикой определил его историческое место как капитализма паразитического, загнивающего, умирающего, кануна социалистической революции.
Наконец, великая научная заслуга Ленина состоит в том, что он заложил основы, разработал важнейшие положения политической экономии социализма и коммунизма — завершающего раздела марксистской политической экономии. Поэтому, характеризуя изучаемую нами экономическую теорию, мы по праву называем ее марксистско-ленинской.


Глава II. ПРЕДМЕТ. ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
Экономическая наука, как уже было отмечено, родилась в недрах производства и выступала первоначально как свод правил по его организации и ведению, сперва в пределах отдельного хозяйства, затем в масштабах государства. В этот период она и получила название политической экономии, хотя еще не имела своего точно определенного предмета. Без особого труда политическая экономия вбирала в'себя весь еще относительно небольшой запас знаний о хозяйственной деятельности людей.
Классики буржуазной экономической мысли, особенно Смит и Рикардо, уже пытаются выделить в сумме экономических знаний особый предмет политической экономии — изучение внутренних, «естественных» законов развития производства, отношений между людьми, которые возникают в производстве, обмене и распределении различных материальных благ. Они отделяют политическую экономию от экономической политики государства и от более частных сведений об организации и ведении хозяйства.
Однако затем в устах и письменах вульгарного направления в политической экономии последняя (уже умышленно) превратилась в свод всевозможных сведений о народном хозяйстве и предстала в виде бесформенных, а часто и бессодержательных трактатов «о всех вещах и еще кое о чем», как говорит латинская пословица.
Справедливости ради нужно отметить, что после Рикардо не во всех областях экономических знаний царили «пошлые банальности». Последнее относилось именно к тем сочинениям, которые гордо именовались политико-экономическими. В противовес этому практические потребности капиталистического хозяйствования стимулировали быстрое и довольно продуктивное развитие прикладных экономических исследований. Например, давались достаточно квалифицированные характеристики особенностей организации производства в различных отраслях хозяйства, успешно развивалась основанная У. Петти промышленная статистика, появлялись интересные работы по движению цен, денежному обращению, банковскому делу и т. д. Поэтому 23.


Маркс, изучив всю экономическую литературу, пишет в 1851 г. Энгельсу: «В сущности эта наука (политическая экономия.— В. П.) со времени А. Смита и Д. Рикардо не продвигалась вперед, хотя в области отдельных исследований, часто чрезвычайно тонких, сделано немало».1
В. И. Ленин позднее также высоко оценил работы буржуазных ученых в области фактических, специальных исследований и подчеркивал, что без йх использования обойтись нельзя.2
И если различные конкретные экономические дисциплины обретали свой предмет (например, статистика или организация банковского дела и кредита и т. д.) и в работах буржуазных экономистов,3 то в политической экономии после Рикардо движение пошло вспять.
Поэтому одна из великих научных заслуг Маркса и Энгельса состоит именно в том, что они четко определили предмет политической экономии, ее специфику, место в системе экономичен ских знаний.
Итак, что же изучает политическая экономия? Уже из пре-' дыдущего изложения очевидно,/ что объектом изучения политической экономии является сфера материального производства. Однако этого недостаточно для того, чтобы понять особенность политической экономии, ибо все экономические науки прямо или косвенно изучают материальное производство. Более того, многие естественные и технические науки также связаны с изучением производственных процессов.
Очевидно, для того, чтобы провести дифференциацию в предметах различных наук, связанных с изучением производства, нужно прежде всего выяснить, что же представляет собою последнее.
Раньше уже говорилось о том, что среди многообразных видов деятельности людей первостепенное значение принадлежит созданию необходимых для жизни человека предметов — пищи, одежды, обуви, жилищ и т. д. Все эти материальные блага создаются в процессе человеческого труда. Но для того, чтобы процесс труда мог совершаться, необходимо несколько условий:
а) 	прежде всего должны быть орудия труда, при помощи которых человек работает. И первый камень, некогда взятый человеком в руки для добывания пищи, и современные сложные машины, приборы, автоматы — все это орудия труда. Более широким понятием являются средства труда, куда помимо орудий труда входят другие материальные условия, необходимые для процесса производства, например, земля, производственные здания, каналы, дороги, трубопроводы и т. д.;
1Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 27, с. 207.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 18, с. 363—364.
3 Разумеется, что и на всех конкретных исследованиях стояла «бур-, жуазная печать», т. е. они велись для буржуазии, в ее интересах.
24


б) вторым необходимым элементом процесса производства являются предметы труда, т. е. все то, на что направлен труд человека. Они могут быть непосредственными дарами природы, как, например, уголь, нефть, руда, лес, или же предметами предшествующей деятельности человека (та же нефть на нефтеперегонных заводах, уголь в котельных, лес на мебельном комбинате и т. д.).
Средства труда и предметы труда в совокупности составляют средства производства, образующие материально-техническую основу процесса производства;
в) наконец, третьим и самым важным условием осуществления производства является человек, причем как носитель способности к труду, т. е. как носитель определенных физических и духовных сил, комплекса навыков и знаний, благодаря которым он в состоянии создавать и приводить в движение средства производства. Эта способность людей к труду называется рабочей силой. Узкими бы совершенными ни были современные
Системы машин, включающие в себя автоматические управляющие устройства, ЭВМ, кибернетических роботов и т. п., человек был, есть и будет главной фигурой производства.
Совокупность выше названных элементов, т. е. вещественный и личный факторы производства, рассматриваемые в единстве и взаимосвязи друг с другом, образуют производительные силы общества. Правда, здесь следует сделать одну оговорку.
До недавнего времени при характеристике производительных сил в них включались лишь средства труда и рабочая сила, тем самым подчеркивалась их более активная роль в процессе производства по сравнению с предметами труда. Однако вместе с научно-техническим прогрессом наряду с совершенствованием средств труда и развитием рабочей силы происходят серьезные качественные изменения и в предметах труда. В них все меньший удельный вес занимают элементы, данные непосредственно природой, и напротив, широко внедряются материалы, активно влияющие на производительность труда, на дальнейший прогресс в развитии производства. Синтетические волокна и пластики, атомное сырье в энергетике, сверхжаростойкие сплавы, исходные материалы для радиоэлектронной, микробиологической и ряда других отраслей промышленности, предметы труда при создании космических кораблей и атомных подводных лодок и т. п.— это уже не пассивные, а очень активные участники процесса производства, несущие в себе огромные заряды энергии и информации. И если поставить вопрос таким образом, чем сегодня движется научно-технический прогресс, дальнейшее проникновение и овладение человеком тайнами природы, то, очевйдно, ответ должен быть таким: совершенствованием всех элементов процесса производства. Это и позволяет говорить о том, что производительные силы общества включают все средства производства и рабочую силу.
25


Говоря о составных элементах производительных сил, необходимо сделать еще одно замечание. В связи с возрастающим объемом научных знаний и усилением их роли в общественном развитии вполне справедливо ныне науку рассматривают как непосредственную производительную силу. Однако ее не следует выделять в качестве отдельного, самостоятельного элемента производительных сил. Научные знания находят свое выражение, воплощаются в быстро происходящих прогрессивных изменениях средств производства (как средств, так и предметов труда), в повышении квалификации людей — участников производства, в новых более эффективных комбинациях различных элементов производственного процесса, в совершенствовании управления производством и т. д. Иными словами, наука «весомо и зримо» присутствует в производительных силах, но не как их отдельный элемент, а как постоянный импульс совершенствования средств производства и рабочей силы.
Таким образом, на основе изложенного можно сказать, что производство — это процесс целесообразной трудовой деятельности человека, в котором он, опираясь на имеющиеся средства производства и свои знания, видоизменяет и приспосабливает предметы природы для удовлетворения своих разнообразных- потребностей. Иначе производство можно определить как процесс взаимодействия человека с природой.
Но это только одна сторона производства. «В производстве люди вступают в отношение не только к природе. Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в определенные связи и отношения, и только в рамках этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство».4
Излюбленным приемом буржуазной, особенно вульгарной, политической экономии является игнорирование этой второй стороны производства. И это не случайно, ибо именно здесь, в отношениях между людьми в производстве и заключено то, что апологеты капитализма хотят скрыть, замаскировать, извратить. Одним из главных героев буржуазной политической экономии в ее анализе производства выступает Робинзон Крузо, который «изолированно противостоит со своими силами природе и не имеет надобности с кем бы то ни было чем-либо делиться...».5 Однако, замечает Маркс, «производство обособленного одиночки вне общества... такая же бессмыслица, как развитие языка без совместно живущих и разговаривающих между собой индивидуумов».6 Люди всегда ведут производство 4Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 6, с. 441.
5 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 158.
6 Маркс К. й Энгельс Ф. Соч., т. 12, с. 710.
26


сообща — общинами, группами, коллективами, неизбежно вступая в те или иные отношения между собою. «В общественном производстве своей жизни,— пишет Маркс,— люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения...которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил».7
При этом во избежание недоразумений в дальнейшем нужно сразу же отметить, что в производстве складываются и существуют двоякого рода отношения. С одной стороны, имеют место отношения, связанные с организацией процесса производства, отражающие взаимодействие различных элементов производительных сил, например, соотношение между массой средств производства и количеством рабочих, последовательность технологических процессов, их комбинация в различных отраслях производства, распределение работающих на разные профессиональные группы и т. д. Эти отношения составляют необходимый момент любого производства, они являются прежде всего связями внутри производительных сил и обычно в литературе называются организационно-техническими отношениями.
С другой стороны, в общественном производстве между людьми столь же объективно возникают и другие, экономические производственные отношения, связанные с присвоением средств и результатов производства, выражающие деление людей на различные классы и группы, определяющие положение их в производстве, характер взаимных отношений между ними. И когда речь идет о производственных отношениях в работах классиков марксизма-ленинизма, то имеются в виду именно эти, экономические отношения. Они составляют главный момент во второй стороне производства, определяют его общественную форму.
г Не исчерпывая всех общественных отношений, производственные отношения в свою очередь представляют собою очень сложную систему, или совокупность, которую можно рассматривать с различных сторон и расчленить на отдельные элементы. Ключ к пониманию внутренней структуры производственных отношений дан Марксом, в частности в его «Введении» к работе «К критике политической экономии».
Маркс подчеркивает, что общественное производство — это не какой-то фиксированный во времени и пространстве единичный акт, а непрерывно происходящий, постоянно возобновляющийся процесс, ибо «всякий ребенок знает, что каждая нация погибла бы, если бы она приостановила работу не то' что на год, а хотя бы на несколько недель».8
7 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 6.
8 М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 32, с. 460.
27


Поэтому общественное производство представляет собою неразрывное единство собственно процесса производства материальных благ, распределения создаваемого продукта, обмена продукцией между различными производителями (отраслями, предприятиями) и, наконец потребления (производительного и личного). Вне единства этих четырех моментов, или сфер, общественное производство не осуществимо; поэтому «производство, распределение, обмен и потребление... образуют собой части целого, различия внутри единства».9
Главным, определяющим моментом в этом единстве является производство, ибо с него каждый раз начинается весь процесс, здесь создается продукт, который затем становится объектом распределения, обмена и потребления. Поэтому совокупность экономических отношений между людьми, существующих во всех выше названных сферах, определяется единым понятием — общественные производственные отношения.
Итак, система производственных отношений (организационно-технические отношения мы оставляем в стороне) представляет собою социальные, общественные отношения между людьми, складывающиеся в процессе производства, а также в процессах распределения, обмена и потребления, причем характер отношений непосредственно в производстве предопределяет характер отношений во всех других сферах экономической жизни.
Для ответа на вопрос, какой же конкретно характер носит вся система производственных отношений, необходимо найти и выделить в ней главный, определяющий элемент. Основоположники марксизма в своих работах раскрыли, ■ что таким основным, определяющим элементом в любой системе производственных отношений, является способ присвоения, или форма собственности на средства производства.
Люди ведут производство при помощи средств производства, и в зависимости от того, кому принадлежат средства производства, кто распоряжается ими, складывается тот или иной тип отношений между людьми и в процессе производства, и соответственно в других сферах экономической жизни. Так, из капиталистической частной собственности на средства производства неизбежно вытекают и неравное положение рабочих и капиталистов в производстве, и неравенство в распределении созданных материальных благ, и большая разница в уровнях личного потребления и т. д., т. е. характер всей системы производствен-' ных отношений капитализма. Поэтому изменить сущность капиталистической системы производственных отношений нельзя при помощи каких-то частичных мер вроде перехода от одной формы зарплаты к другой, более «справедливой», или введения продажи товаров в кредит и т. п.; для изменения сущности 9 	Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 12, с. 725.
28


производственных отношений необходимо изменить форму собственности на средства производства.
Не случайно в «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс, говоря о главном условии изменения капиталистических отношений, подчеркнули, что «коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности».10
Собственность на средства производства является основополагающим, наиболее существенным производственным отношением общества; отношения между людьми (прежде всего между различными классами), существующие в производстве, распределении, обмене и потреблении, есть формы проявления этого определяющего отношения.
При этом в каждой сфере экономической жизни, как отмечает Маркс, в свою очередь существуют первичные, т. е. более важные, непосредственно связанные с формой собственности на средства производства отношения, и отношения вторичные, третичные и т. д., которые лишь опосредованно связаны с основным отношением. Например, производство прибавочной стоимости и ее присвоение капиталистами — это первичное производственное отношение, т. е. отношение между рабочим классом и буржуазией, а распределение прибавочной стоимости между различными группами буржуазии — это уже отношение производного порядка.
Таким образом, совокупность общественно-производственных экономических отношений представляет собой сложную систему, которую можно рассматривать в двух разрезах: по горизонтали — это отношения в производстве, распределении, обмене и потреблении; по вертикали (или по концентрическим кругам) —это форма собственности на средства производства, вытекающие из нее первичные отношения во всех сферах общественного воспроизводства и производные от них вторичные, третичные и т. п. отношения.11
Производительные силы и производственные отношения, взятые в единстве, образуют способ производства, где производительные силы составляют содержание, а производственные отношения — общественную форму производства.
Каково же взаимоотношение этих двух сторон способа производства? Между ними существует диалектическое взаимо10 М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 433.
11 Напомним еще раз, что в производстве, и других сферах воспроизводства помимо экономических существуют и организационно-технические отно,- шения. Своеобразие их состоит в том, что они выражают главным образом связи внутри производительных сил, между их элементами. Хотя они и находятся под влиянием (несут на себе печать) господствующих в обществе экономических отношений, но поскольку они не определяют формы, характера общественного производства, мы в данном анализе оставляем эти отношения в стороне.
29


действие, но наиболее подвижным и революционным фактором производства являются производительные силы, ибо с них (прежде всего с орудий производства) начинаются изменения в способе производства. Развиваясь сначала в рамках старой общественной формы, материальные производительные силы на известной ступени своего развития «приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции».12
Познакомившись с содержанием двух сторон способа производства, мы можем теперь вернуться к вопросу о том, 4jrg же составляет предмет изучения политической экономии.(Т5че^ видно, что выдвинутое ранее общее положение о том, что политическая, экономия есть наука о развитии общественного производства, должно быть конкретизировано.
Это было четко сделано классиками марксизма-ленинизма, которые показали, что непосредственным объектом изучения политической экономии является общественная , сторона производства, т. е. производственные, экономические отношения между людьми. «Политическая экономия,— писал В. И. Ленин,— занимается вовсе не „производством”, а общественными отношениями людей по производству, общественным строем производства».13/
Основная задача политической экономии заключается в том, чтобы раскрыть, почему и как возникает тот или иной тип производственных отношений, выделить его характерные черты, т. е. определить сущность каждых данных производственных отношений, проанализировать их внутреннюю структуру, систему связей и взаимозависимостей между их составными элементами и, наконец, показать тенденции и пути их развития.
При этом важнейшей предпосылкой, исходя из которой только и можно говорить о политической экономии как о подлинной науке, является признание того, что в обществе, как и в природе, все находится в движении, т. е. все развивается и видоизменяется, и что развитие происходит на основе объективных, не зависящих от воли и сознания людей законов.
Сила и слабость классической школы буржуазной политической 'Экономии состояли в том, что она, с одной стороны, пыталась нащупать независимые от воли королей и правительств законы развития капиталистического производства, но, с другой стороны, не могла понять исторически преходящего характера этого производства, рассматривала его как «вечное»,
12 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 7.
13 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 53.
30


«естественное» состояние общества. Поэтому ее учение носило ограниченный, в известной мере условно научный характер.
* Только Маркс и Энгельс на основе разработанных ими принципов материалистической диалектики превратили политическую экономию в настоящую науку. Предмет изучения политической экономии — исторически сменяющие друг друга системы (типы) производственных отношений.
«...Экономические формы, при которых люди производят, потребляют, совершают обмен, являются формами преходящими и историческими. С приобретением новых производительных сил люди меняют свой способ производства, а вместе со способом производства они меняют все экономические отношения, которые были необходимыми отношениями лишь данного, определенного способа производства».14
Возникновение каждой системы (типа) производственных отношений и ее развитие, ведущее в конечном счете к ее отмиранию, происходит на основе объективных, не зависящих от воли и сознания людей экономических законов. Задача политической экономии и состоит в том, чтобы раскрыть, проанализировать эти законы.
Таким образом, политическая экономия есть наука о развитии общественно-производственных, экономических отношений между людьми, изучающая законы этих отношений на различных ступенях развития человеческого общества.
Следовательно, это наука не о народном хозяйстве, не «госу- дарствоведение», не свод правил организации и ведения какой- либо отдельной отрасли хозяйства (промышленности, сельского хозяйства и т. п.). Политическая экономия изучает наиболее общие и вместе с тем наиболее важные, коренные связи и взаимозависимости в производственной деятельности людей, охватывающие все стороны этой деятельности, в какой бы сфере (производстве, распределении, обмене или потреблении) и в какой бы конкретной отрасли производства эта деятельность ни совершалась.
Подчеркивая, что политическая экономия занимается не производством вообще, а общественной стороной производства, нужно вместе с тем иметь в виду, что изучать производственные отношения того или иного общества нельзя в отрыве от производительных сил, уровня и тенденций их развития (в силу зависимости* производственных отношений от характера произвбди- тельных сил). Поэтому, имея дело непосредственно с производственными отношениями, политическая экономия неизбежно и постоянно соприкасается и с изучением производительных сил. Конечно, техническая сторона развития средств и предметов труда, равным образом как и профессиональное развитие рабочей силы, выходит за пределы предмета политической экономии.
14 	Маркс к. и Энгельс Ф. Соч., т. 27, с. 403.
31


Но эта наука должна отражать те качественные изменения, которые происходят в технике, структурные сдвиги в производительных силах, так как именно этим обусловливаются изменения и в организационно-технических связях, и в экономических производственных отношениях, приводящие или к смене одной формы другой, или же к изменениям внутри каждой данной формы производственных отношений.
Например, процесс развития капиталистических производственных отношений, т. е. последовательный переход капитализма от эпохи свободной конкуренции к монополистическому, а затем и государственно-монополистическому капитализму, есть результат качественных структурных изменений в производительных силах. Или другой пример. Именно рост и качественное совершенствование производительных сил обусловили вступление нашей страны в новый этап развития — этап развитого социализма, производственные отношения которого имеют ряд новых черт по сравнению с предшествующим периодом.
Активная роль производительных сил в динамике производственных отношений особенно возрастает в настоящее время в связи с быстрыми темпами научно-технической революции. Поэтому политическая экономия не может стоять в стороне, не изучать процессы, совершающиеся в производительных силах. Причем ее задача состоит в том, чтобы не только изучать и фиксировать влияние развивающихся производительных сил на производственные отношения, но и раскрывать обратное воздействие производственных отношений на процесс развития производительных сил. Каждая система производственных отношений либо обеспечивает простор для быстрого прогресса в развитии производительных сил, или же, напротив, приходя в несоответствие с уровнем и характером последних, тормозит их развитие. Изучением этих процессов и занимается политическая экономия.
Таким образом, хотя производительные силы как таковые (технические характеристики различных средств производства, их ' материально-вещественная структура и т. п.) не входят в предмет политической экономии, но без учета (а стало быть и без изучения) общего уровня, основных направлений и тенденций их развития политическая экономия обойтись не может.
Работы Маркса и Энгельса позволили политической экономии в полной мере обрести свое лицо, занять совершенно определенное место в системе общественных наук. Однако идеологи буржуазного строя не хотели и до сих пор не хотят примириться с определением политической экономии как науки об общественно-экономических отношениях между людьми, о законах этих отношений, на основе которых обнажаются классовые противоречия, раскрывается исторически преходя32


щий характер различных способов производства, в том числе и капиталистического. Поэтому после неуклюжих попыток замолчать открытия Маркса и Энгельса, сделанные ими в области экономической теории, ученые слуги буржуазии вот уже более ста лет усердно трудятся над опровержением марксизма, в том числе марксистского определения предмета политической экономии.
В попытках опровергнуть Маркса представители различных школ и направлений буржуазной экономической мысли- выдвинули буквально сотни самых разных (на первый взгляд) определений предмета политической экономии. Не случайно Р. Люксембург в своих лекциях для немецких рабочих отметила, что «политическая экономия — удивительная наука. Трудности и разногласия начинаются уже с первых шагов в этой области, уже с самого элементарного вопроса: каков, собственно, предмет этой науки».15
Нет необходимости воспроизводить то множество определений политической экономии, ее предмета, которое существует у различных авторов. Несмотря на различие формулировок, кажущуюся внешнюю несхожесть, всех представителей буржуазной науки роднит одно — стремление выхолостить из политической экономии ее социальное, классовое содержание, непосредственно ведущее к политической борьбе. Из политической экономии буржуазные ученые хотели бы сделать безобидную для буржуазии науку о «народном хозяйстве», о производстве и распределении богатства, о «способах удовлетворения жизненных потребностей человека» и т. п.
В туманных и запутанных определениях буржуазных ученых проявляется тенденциозное стремление к извращению действительности, к маскировке вопиющих противоречий капиталистического общества.
Почему так неистовствуют апологеты капитализма в политической экономии, начиная с первых шагов, с самого определения предмета данной науки? На этот вопрос предельно четкий ответ дан Марксом в его предисловии к «Капиталу». «В области политической экономии свободное научное исследование встречается не только с теми врагами, с какими оно имеет дело в других областях. Своеобразный характер материала, с которым имеет дело политическая экономия, вызывает на арену борьбы против свободного научного исследования самые яростные, самые низменные и самые отвратительные страсти чело- веческой^души — фурий частного интереса. Так, высокая англиканская церковь скорее простит нападки на 38 из 39 статей ее символа веры, чем на 1/39 ее денежного дохода».16
15 Люксембург Р. Введение в политическую экономию. М.„ 1960, с. 27.
16 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 10.
3 В. А. Пешехонов
33


Изучая отношения, связанные с производством, распределением, обменом и потреблением материальных благ, политическая экономия проникает в «святая святых» буржуазного общества, в истоки, питающие и политическую власть буржуазии, и «сладкую» приватную жизнь буржуазных семей, их праздное безделье. Поэтому интересы, связанные с получением нетрудовых доходов, т. е. материальные, или экономические, интересы являются самыми главными для буржуазии, и она прежде всего мобилизует силы своей «ученой братии», не скупясь при этом на подачки, для защиты этих интересов, для опровержения науки, наступающей на самую «больную мозоль» паразитических классов.
Таким образом, мы подходим к выводу, что политическая экономия является классовой наукой. Это значит, что ее цели, задачи, методы исследования определяются интересами (экономическими и политическими) различных общественных классов; это значит, далее, что нет и не может быть единой для всех классов политической экономии с выводами «правильными вообще».
Прогрессивный общественный класс, интересы которого совпадают с закономерным движением общества от более низких ступеней к более высоким, заинтересован в том, чтобы выявить и использовать в своей практической деятельности законы общественного развития, прежде всего экономические законы. Так, в борьбе против отживающего феодализма возникла классическая буржуазная политическая экономия. Однако, как только буржуазия утвердилась в качестве господствующего класса и столкнулась с революционными выступлениями пролетариата, пробил смертный час научного характера буржуазной политической экономии. Буржуазия направила мысль своих ученых апологетов не на поиски истины об экономическом строе общества и законах его развития, а на то, чтобы глубже закопать эту истину. Отсюда и «пошлые банальности» в теориях вульгарных экономистов, сменивших классическую школу, и бессодержательная эклектика из обрывков разнообразных сведений под видом политической экономии.
Подлинно научное исследование в области экономической теории становится возможным только с позиций рабочего класса, заинтересованного в том, чтобы изменить существующий (буржуазный) строй и, следовательно, в том, чтобы выяснить— как, опираясь на какие объективные законы, это можно сделать.
Имея в виду данные положения, нужно подходить к оценке современных буржуазных экономических теорий, в частности, к их определениям предмета политической экономии. По существу в этом вопросе современные буржуазные экономисты перекликаются-с более ранними представителями вульгарного направления. По-прежнему в ходу попытки свести политиче34


скую экономию к науке о народном хозяйстве, о человеческих потребностях и способах их удовлетворения и т. п.
Один из популярных современных буржуазных экономистов Самуэльсон (США) в своем учебнике «Экономика» приводит целый ряд определений предмета политической экономии, имеющихся в работах западных экономистов:
1. Экономическая теория есть наука об использовании людьми редких или ограниченных производительных ресурсов (земля, труд, товары производственного назначения, например машины и технические знания) для производства различных товаров (таких, как пшеница, говядина, пальто, концерты, дороги, яхты) и распределения их между членами общества в целях потребления.
2. Экономическая теория есть наука о видах деятельности, связанных с обменом и денежными сделками между людьми.
3. Экономическая теория есть наука о том, как человечество справляется со своими задачами в области потребления и производства.
4. Экономическая теория есть наука о богатстве.17
Считая определения других экономистов не слишком удачными, Самуэльсон дает свое: «Экономика есть наука о том, какие из редких производительных ресурсов люди и общество с течением времени, с помощью денег или без их участия избирают для производства различных товаров и распределения их в целях потребления в настоящем и будущем между различными людьми и группами общества».18
И приведенные Самуэльсоном определения других авторов, и его собственная формула отличаются одним и тем же свойством: отсутствием ясности в вопросе о том, что же именно изучает политическая экономия, в чем ее специфика по сравнению с другими науками о производстве. Буржуазные экономисты старательно уводят ее в сторону от изучения общественно-производственных отношений, превращают во «всеобщее учение» о деловой, хозяйственной жизни. Не случайно тот же Самуэльсон говорит, что выведенные им принципы, или условия хозяйствования, носят универсальный характер, они применимы и для коллективного коммунистического государства, и для капиталистической индустриальной нации, и для племен с островов Южных морей, и для Робинзона, и... даже для простого роя пчел.19
Таким образом, предметом изучения экономической теории вместо исторически определенных, сменяющих друг друга способов производства, у буржуазных авторов становятся лишь общие, абстрактные принципы организации и ведения производства. 17 См.: Самуэльсон П. Экономика. М., 1964, с. 25.
18 Там же.
19 Там же, с. 34.
35


Конечно, любой процесс производства, где бы и* при каких бы условиях он ни совершался, имеет некоторые общие моменты (например, наличие трех элементов процесса труда — средств труда, предмета труда, рабочей силы, взятых в определенных количественных соотношениях и т. п.). Отмечая необходимость таких общих условий производства, Маркс подчеркивал, что это «абстрактные моменты, с помощью которых нельзя понять ни одной действительной исторической ступени производства».20
Но именно этого-то и хотят буржуазные экономисты, много пишущие о роли различных факторов производства, действующих всюду, выводящие сложные математические формулы их взаимозависимостей. Для чего это им нужно? Для того, отмечает Маркс, чтобы изобразить производство «как заключенное в рамки независимых от истории вечных законов природы, чтобы затем при удобном случае буржуазные отношения совершенно незаметно протащить в качестве непреложных естественных законов общества in abstracto».21
Говоря о марксистско-ленинском понимании предмета политической экономии, мы подчеркивали, что данная наука изучает экономические отношения и их законы на различных ступенях развития общества. Отсюда явствует, что политическая экономия является исторической наукой и должна подразделяться на ряд составных частей (разделов), каждый из которых изучает качественно особый способ производства, различные типы производственных отношений, особые по своей сущности и формам проявления экономические законы.
Именно так и ставили вопрос создатели пролетарской политической экономии — Маркс и Энгельс. В своей книге «Анти- Дюринг» Энгельс пишет: «Условия, при которых люди производят продукты и обмениваются ими, изменяются от страны к стране, а в каждой стране, в свою очередь,—от поколения к поколению. Политическая экономия не может быть поэтому одной и той же для всех стран и всех исторических эпох».22 ** Представители буржуазной науки, рассматривающие капитализм как «вечное», «естественное» устройство общества, конечно же, встречают в штыки любое положение о том, что были, есть и могут быть какие-либо иные, кроме капиталистических, экономические и социальные отношения и соответственно изучающие их отделы экономической науки. Разумеется, они не находятся в неведении относительно того, что условия производства и обмена, скажем, в Египте времен Рамзеса II или 20 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 12, с. 714.
21 Там же, с. 713.
22 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 150.
36


в Римской империи при Юлии Цезаре, существенно отличаются от современной «деловой жизни» в США или Англии. Но весь исторический процесс рассматривается ими лишь как постепенная эволюция капитализма от его первоначальных, простейших форм до того «совершенного», по их мнению, состояния, в котором он пребывает сейчас. Отсюда постоянное стремление всех буржуазных авторов установить или вывести «вечные» и «неизменные» законы экономической деятельности, одинаково пригодные для всех эпох и всех народов.
Что же касается того исторического факта, что уже более полувека на земном шаре существует, развивается и крепнет социалистический строй, то и ему апологеты буржуазии находят свое объяснение. По их утверждениям,— это не больше не меньше, как «историческая аномалия», результат «насилия» над «естественным» порядком. Поэтому они лихорадочно цепляются за любой факт или фактик, который как-то мог бы послужить аргументом их утверждений, скрупулезно фиксируют и раздувают любой недостаток, проявляющийся в развитии экономики социализма, и, выдавая желаемое за действительное, немало говорят о том, что социалистические страны двигаются (например, проводя хозяйственные реформы) или будут двигаться по пути возврата к «естественному», т. е. капиталистическому порядку. Теория так называемой «конвергенции» является ныне одной из самых распространенных среди буржуазных экономистов.
Подобная позиция представителей буржуазной экономической мысли не случайна и не удивительна: она отражает интересы и помыслы буржуазии и лишний раз подтверждает партийный, классовый характер политической экономии.
Однако нужно отметить, что и среди тех, кто относится к представителям марксистской науки (или причисляет себя к таковым) не всегда было полное единство во взглядах на исторические границы политической экономии, ее деление на составные части, на задачи каждого раздела этой науки. Разночтение в данном вопросе в известной мере объясняется некоторыми объективными обстоятельствами. Выше отмечалось, что политическая экономия как относительно самостоятельная часть экономической науки сформировалась в период становления в' Европе капиталистического способа производства, как его теоретическое обоснование; она, по выражению Энгельса, «представляет' собой детище XVIII века».23
— «...Политическая экономия,— отмечал Маркс,— в том виде, в каком она исторически возникла, представляет собой на деле не что иное, как научное понимание экономики периода капиталистического производства...».24
23 Там же, с. 155.
24 Там же, с. 238.
37


Основным объектом исследований Маркса и Энгельса был современный им капиталистический способ производства, раскрытие тех объективных законов, которые определяют его функционирование и ведут его к неизбежной гибели. В. И. Ленин писал, что Маркс «берет одну из общественно-экономических формаций — систему товарного хозяйства — и на основании гигантской массы данных (которые он изучал не менее 25 лет) дает подробнейший анализ законов функционирования этой формации и развития ее».25
Эти обстоятельства и послужили основой появившегося среди экономистов взгляда на политическую экономию как науку о товарно-капиталистических отношениях. Поэтому возникновение капитализма считалось началом ее, а ликвидация данного способа производства вместе с тем, по их мнению, должна была означать и конец политической экономии. Этой точки зрения (родоначальником которой был известный социал- реформист Р. Гильфердинг) придерживалась, в частности Р. Люксембург, за что ее справедливо критиковал В. И. Ленин.
Особенно много споров (и заблуждений) возникло по поводу того, будет ли иметь место политическая экономия при социализме. В 20-е годы в нашей экономической литературе, широко распространилось мнение о том, что с переходом к плановому социалистическому хозяйству производственные отношения между людьми становятся «ясными и прозрачными», они уже не заключают в себе каких-либо скрытых, не выступающих на поверхности процессов, и поэтому политическая экономия исчерпывает себя и должна быть заменена некоей другой наукой, вроде рациональной организации производительных сил. Активным проповедником этой идеи выступал известный оппортунист Н. Бухарин, в частности, в своей работе «Экономика переходного периода».
В 1929 г. в XI Ленинском сборнике впервые были опубликованы «Замечания...» В. И. Ленина на указанную книгу, где он совершенно категорично и четко отметил, что утверждения Бухарина о том, будто конец капиталистического товарного хозяйства будет и концом политической экономии, является неверным, что экономические законы (а стало быть и наука, их изучающая) сохранятся и при «чистом коммунизме».
Эти ленинские положения сыграли важную роль в преодолении методологической догмы об ограничении предмета политической экономии изучением капиталистического способа производства. Начиная с 30-х годов, в советской экономической литературе стали ставиться и обсуждаться вопросы о политической экономии в широком смысле, т. е. как о науке, изучающей различные типы экономических отношений, имевших и имеющих место в историческом развитии общества.
25 	Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 138.
38


Хотя Энгельс со свойственной ему скромностью писал в «Анти-Дюринге» о том, что политическая экономия в широком смысле, т. е. как наука о законах развития производства, обмена, распределения и потребления в различных человеческих обществах, еще только должна быть создана в будущем, произведения Маркса и самого Энгельса являются богатейшей сокровищницей в познании закономерностей развития не только капитализма, но и предшествующих ему способов производства так же, как и приходящего на смену капитализму социалистического общества. АМаркс в «Капитале», анализируя капиталистические отношения, постоянно с целью аналогии или противопоставления обращается к рассмотрению предшествующих форм производства, дает яркие характеристики феодальных, рабовладельческих и первобытнообщинных отношений, а также указывает на то, как будет организована экономическая жизнь в будущем обществе свободных ассоциированных прозводите- лей. Поэтому»«Капитал» — это не просто фундаментальное, всестороннее исследование капиталистической экономики, а по существу политико-экономическая энциклопедия, где даны многие исходные положения всех раздело? этой науки.
'яду с «Капиталом» существенный вклад в становление
^гблитической экономии в широком смысле вносят и другие произведения Маркса и Энгельса, такие, например, как «Критика Готской программы», «Нищета философии», «К критике политической экономии» Маркса, «Происхождение семьи, частной собственности и государства», «Анти-Дюринг» Энгельс?, их совместный «Манифест Коммунистической партии» и
Выдающаяся роль в развитии всех разделов политической экономии принадлежит В. И. Ленину. В его работах содержатся глубокие характеристики (главным образом на примере России) особенностей феодально-крепостнического хозяйства, переходных форм от феодального и мелкотоварного производства к капиталистическому, дается марксистский анализ законов капиталистического способа производства, всесторонняя характеристика высшей и последней стадии капитализма — империализма.
Великая историческая заслуга В. И. Ленина состоит в разработке основ политической экономии социализма. В своих статьях, докладах, заметках, письмах на основе изучения, обобщения и осмысливания практического опыта социалистического строительства в нашей стране он шаг за шагом, кирпич за кир- пичем закладывал фундамент завершающего раздела политической экономии. Именно В. И. Ленину мы обязаны тем, что политическая экономия социализма, несмотря на путаницу, вносимую правыми и «левыми» оппортунистами, сумела встать на ноги, найти свое место в системе экономических наук.
В настоящее время с цолным основанием можно говорить о том, что среди марксистов-ленинцев имеется единая точка 39


зрения на исторические границы и основные разделы политической экономии. В обобщенной форме ее можно выразить следующим образом:
а) политическая экономия является теоретической экономической наукой с историческим содержанием, т. е. она изучает характерные черты и экономические законы исторически различных общественно-экономических формаций;
б) несмотря на исторически изменчивый характер изучаемого материала, предметом политической экономии выступают экономические отношения между людьми, рассматриваемые в неразрывной связи с производительными силами. Поэтому политическая экономия представляет собой единую науку, подразделяющуюся на ряд частей, или разделов, между которыми существует тесная взаимосвязь и преемственность;
в) выводы политической экономии о характере экономических отношений и законах развития того или иного способа производства сохраняют свою силу для любой страны и любого исторического периода, где и когда имеет место данный способ производства. Поэтому нет и не может быть какой-то особой политической экономии, скажем XX в., или политической экономии СССР, Китая, Югославии, Австралии и т. п.;26
г) строго говоря, сколько способов производства известно истории, столько же и разделов должна иметь политическая экономия. Однако, учитывая относительно небольшой объем экономических сведений, которыми располагает наука, и тот факт, что докапиталистические формации в значительной степени носят лишь исторический характер, правомерно объединение разделов о первобытнообщинном, феодальном и рабовладельческом строе в один общий раздел — политическую экономию докапиталистических способов производства.
Вторым большим разделом политической экономии является политическая экономия капитализма, которая в свою очередь подразделяется на две части, изучающие соответственно основы данного способа производства и особенности экономики современного монополистического капитализма.
Третий и завершающий раздел политической экономии — политическая экономия социализма, как составная часть более широкого понятия — политической экономии коммунистического 26 	Сказанное не означает, разумеется, что не может быть национальных особенностей в развитии того или иного способа производства в различных странах. Например, В. И. Ленин, раскрывая единый процесс развития капитализма в сельском хозяйстве, показывает два существенно отличных друг от друга пути, которые он называет прусским и американским (см.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 215—219). Определенные особенности имеются в процессах развития экономики различных социалистических стран. Однако наличие тех или иных национальных особенностей не отменяет действия общих, обязательных для всех стран мировой социалистической системы, экономических законов социализма.
40


способа производства, поскольку социализм — это необходимая, достаточно длительная, но только первая фаза единой коммунистической формации.
— Основные проблемы и задачи, решаемые в настоящее время каждым из разделов марксистско-ленинской политической экономии, мы рассмотрим ниже, познакомившись предварительно с местом политической экономии в системе наук и характерными чертами ее метода.


Глава III. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ В СИСТЕМЕ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК
3.1. СИСТЕМА ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ И СИСТЕМА ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК
Рассмотрение вопроса о предмете политической экономии позволяет перейти к определению места данной науки в системе общественных наук, ее связей с другими отраслями научных знаний.
Развитие общества так же, как и развитие природы, представляет собой сложный, многосторонний процесс. Общение людей происходит в разных сферах и сторонах их жизни и деятельности: производственной, политической, идеологической, морально-этической, культурной, семейно-бытовой и т. д. В этом общении люди вступают друг с другом в определенные отношения, которые в совокупности образуют большую и сложную систему общественных отношений. Изучением этих отношений занимается целый комплекс обществоведческих наук. В отличие от естественных и технических наук, изучающих различные формы существования природы и законы ей свойственные, предметом обществоведческих наук являются законы общественных отношений между людьми.
Политическая экономия и искусствоведение, научный коммунизм и археология, философия и юриспруденция-, этика и история — все это обществоведческие науки, изучающие различные стороны и аспекты отношений между людьми. На основе этого изучения формируется мировоззрение людей, т. е. система взглядов и убеждений о путях и законах развития природы и общества, о целях и задачах своей жизни и деятельности. Из этого вытекает, что все общественные науки неизбежно носят классовый характер, ибо мировоззрение различных классов формируется на основе их положения в обществе и вытекающих из этого экономических, политических, идеологических и других интересов. Поэтому какими бы отвлеченными от классовых интересов ни казались на первый взгляд те или иные отрасли общественной науки, например искусствоведение или филология, они не могут быть полем для упражнений «чистого разума». В методологии исследований, т. е. в способах отбора и анализа материала, в оценке различных явлений и процессов, в выводах и заключениях любой общественной науки неизбежен классовый подход.
В. И. Ленин указывал, что для правильного понимания 42


процессов общественного развития необходимо «за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов».1
Подчеркивая этот момент, вместе с тем нужно отметить, что среди общественных наук можно провести определенную группировку, имея в виду, что некоторые из них наиболее непосредственно и полно отражают положение и интересы различных общественных классов и в соответствии с этим играют главную, определяющую роль в формировании мировоззрения. В зависимости от этой функциональной роли весь комплекс наук об обществе может быть разделен на два больших цикла: социально-экономический и общегуманитарный. К первому из них, играющему ведущую роль в становлении классового самосознания, относятся политическая экономия, философия, научный коммунизм; ко второму — филология, история, юриспруденция, искусствоведение и т. д.
Конечно, никакого непреодолимого барьера между всеми общественными науками нет, более того, некоторые разделы, например, исторической науки (история классовой борьбы, история политических партий) и правоведения (государственное право) по характеру своего предмета и своему мировоззренческому значению непосредственно примыкают к наукам социально-экономического цикла.
В. И. Ленин, характеризуя ? марксизм как целостное пролетарское мировоззрение, выделяет в качестве его важнейших, конституирующих элементов три составные части: философию, политическую экономию и научный социализм (последний с учетом конечной цели пролетариата и его партии получил впоследствии название научного коммунизма). Поэтому, когда речь идет о~ роли политической экономии в системе общественных наук, то прежде всего должны быть определены ее место и взаимосвязь с другими составными частями марксизма.
Для этого следует прежде всего рассмотреть субординацию (причинно-следственную зависимость) в системе общественных отношений. Как уже было отмечено, люди вступают в общение друг с другом в связи и по поводу самых различных сторон своей жизни: в производстве (соответственно распределении, обмене и потреблении) матеральных благ, при создании и в процессе функционирования различных политических организаций, в науке, культуре, искусстве, при отправлении различных религиозных культов и т. д. В этой связи, естественно, возникает вопрос, какие же из общественных отношений играют наиболее важную роль, предопределяют характер всей многосторонней системы человеческих отношений?
’Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 47.
43


Нужно сказать, что наука об общественном устройстве, за всю длительную историю своего развития до возникновения марксизма не выработала четких и ясных представлений о системе общественных отношений, об их субординации. В разные времена различными авторами, прежде всего в зависимости от своих классовых интересов, на первый план выдвигались или религия, или деятельность королей и правительств. Некоторые прогрессивные мечтатели пытались искать источник справедливого общественного устройства в распространении передовых идей, в развитии науки и просвещения.
Одна из величайших научных заслуг Маркса в том и состоит, что он, в противовес разным субъективно-идеалистическим концепциям формирования общественных отношений выдвинул и обосновал принципиально новую, строго научную теорию развития общества. Он доказал, что в многосторонней и многоступенчатой системе общественных отношений, исходная и определяющая роль принадлежит производственным, экономическим отношениям. Это положение с предельной четкостью было сформулировано им в предисловии к работе «К критике политической экономии»: «Совокупность... производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства... обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще».2
Оценивая великие заслуги Маркса в создании новой науки об обществе, В. И. Ленин отмечал, что у Маркса общественное развитие предстало как объективный, естественноисторический процесс. «Каким же образом выработал Маркс эту основную идею? Он сделал это посредством выделения из разных областей общественной жизни области экономической, посредством выделения из всех общественных отношений — отношений производственных, как основных, первоначальных, определяющих все остальные отношения».3
Итак, производственные, или экономические, отношения, характеристика которых уже была дана выше, представляют собой базис общества, сущность (характер) которого предопределяет содержание всех других — общих и частных — общественных отношений. Так, например, противоречия между государствами и классами, борьба различных идеологий, специфика морально-этических норм и семейных отношений в буржуазном обществе — все это порождение капиталистического базиса, тех противоречий, которые свойственны производственным отношениям капитализма.
2Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 6—7.
3 	Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 134.
44


Следовательно, чтобы правильно понять и объяснить ту или иную сторону общественных отношений, мотивы и характер действий людей, тех или иных политических и общественных организаций (государств, партий, союзов и т. п.), нужно смотреть «в корень», т. е. раскрыть порождением каких производственных отношений они являются, экономические интересы каких классов они выражают.
Важно отметить, что в работах классиков марксизма-ленинизма наряду с выделением базисной, определяющей роли экономических отношений отнюдь не умаляется значимость надстроечных форм. Напротив, они постоянно указывали на то, что политические, правовые, идеологические и другие взгляды и деятельность соответствующих им учреждений, также играет активную роль в развитии общества, способствует становлению и укреплению базиса, оформляют и защищают его. (Разумеется, что в классово-антагонистических обществах в идеологии и других надстроечных атрибутах нет единства. Если идеология, политика, философия господствующих классов направлены на сохранение и защиту данных, например капиталистических отношений, то идеи и действия угнетенных классов, напротив, выражают стремление к его ликвидации, к революционному переустройству базиса.).
Производственные отношения образуют фундамент или, по выражению В. И. Ленина, скелет общества, но «Маркс этим скелетом не удовлетворился», а «везде и постоянно прослеживал соответствующие этим производственным отношениям надстройки, облекая скелет плотью и кровью».4
Особенно важную роль общественное сознание играет в периоды назревания революционного кризиса, когда старые производственные отношения приходят в острое противоречие с новым характером производительных сил, когда старое общество «беременно новым». В это время передовые идеи, овладевая массами, становятся могучей материальной силой, с помощью которой и происходят социальные революции.
Чрезвычайно важную роль сознательное начало, т. е. научная, идеологическая, политическая и другие стороны общественной жизни, играет в условиях социализма и коммунизма, когда на смену стихийному развитию общества, в том числе и прежде всего общественного производства, приходит планомерное, т. е. сознательно направляемое развитие'.
Таким образом, различая в общественных отношениях базисные, определяющие отношения и надстроечные, определяемые, вместе с тем нельзя забывать, что различные стороны и процессы в развитии общества тесно связаны и взаимодействуют друг с другом. Поэтому изучение всех сторон 4 	Там же, с. 138—139.
45


общественных отношений необходимо и важно в процессе познания человека, его жизни и деятельности.
Отсюда следует, что было бы неправомерным делить общественные науки на более и менее важные, главные и второстепенные. Субординированная взаимосвязь между ними проходит не по этой линии, а по характеру изучаемого объекта: одни науки, например политическая экономия, изучают базисные отношения, другие науки изучают "отношения людей в надстроечной сфере. Но ни одна из них не может вариться в «собственном соку», обойтись без связи с другими науками.
Имея в виду данные положения, мы и рассмотрим отношения политической экономии с другими общественными науками. При этом, как уже отмечалось, прежде всего нужно рассмотреть связь политической экономии с другими составными частями марксизма. Кроме того, для более полного представления о месте политической экономии в совокупности научных знаний, нужно проследить ее связи с некоторыми другими общественными науками и, наконец, определить ее роль в комплексе родственных экономических наук, из которых она выделилась как относительно самостоятельная отрасль знаний.
3.2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И ФИЛОСОФИЯ
Чтобы правильно ответить на вопрос о соотношении политической экономии и философии, нужно иметь четкое представление о предмете каждой из наук и задачах, которые они призваны решать. Выше была дана достаточно подробная характеристика предмета политической экономии, теперь же следует рассмотреть некоторые основные положения философского учения марксизма с тем, чтобы затем раскрыть взаимосвязи двух этих наук.
Философия (в буквальном переводе с греческого любомудрие, т. е. любовь к мудрости) относится к числу наиболее древних наук. Люди, приобретая и накапливая знания о природе, производстве, искусстве, культуре и т. д., вместе с тем издавна стремились как-то обобщить, осмыслить их, выработать общие взгляды на окружающий мир, ответить на вопросы, как и откуда, взялся этот мир, т. е. существует ли он вечно или возник каким-то образом в определенное время, какое место занимает в мире человек, что собой представляет его сознание и т. п. Это общее миропонимание, система взглядов на мир и получила название философии.
Нет необходимости воспроизводить историю развития философских знаний, ибо это выходит за рамки задач данной работы. Отметим только, что история философии не менее богата и столь же наполнена борьбой, столкновениями различных направлений и школ, как и история экономической науки. Но при всем многообразии философских систем, вырабатывае46


мых в разные эпохи представителями различных общественных классов, наиболее непримиримая борьба шла и идет в настоящее время вокруг двух коренных вопросов миропонимания.
Основной вопрос философии, исходный пункт в решении всех философских проблем — это вопрос об отношении сознания к бытию, мышления к материи. Речь идет о том, что чему предшествует: материя, природа, бытие — сознанию, или наоборот, сознание, идея, дух — материи? В зависимости от решения этого вопроса философы делятся на два основных лагеря — материалистов и идеалистов. Материалисты, исходя из признания первичности материи, считают, что окружающий нас мир вечен и бесконечен, что его никто не сотворил, т. е. объясняют мир из него самого, не прибегая к ссылкам на какие-то сверхъестественные силы, якобы находящиеся вне мира. Идеалисты же, рассматривая материю как вторичное, производное, утверждают, что прежде природы и независимо от нее существовал некий «мировой дух», который и дал толчок к сотворению мира, т. е., по сути дела, признают его божественное происхождение.
С признанием первичности материи или сознания связан ответ и на второй вопрос — о существовании и характере законов развития мира (природы и общества). Если мир существует независимо от сознания человека, то и взаимосвязи внутри него, законы его развития носят объективный характер. Такова материалистическая точка зрения. Идеалисты же, напротив, или вообще отрицают наличие каких-либо объективных закономерностей в развитии природы и общества и рассматривают мир как комплекс наших ощущений (субъективные идеалисты), или же считают, что источником целесообразности, определенного порядка в мировом развитии является стоящий над миром «всеобщий разум», некая «абсолютная идея» (это так называемый объективный идеализм).
Отсюда вытекает и еще один вопрос — способен ли человек своим разумом проникнуть в глубины окружающего его мира, познать его взаимосвязи и законы? Материалисты, признавая объективность окружающего человека мира, считают, что люди отражают его в своем сознании и постепенно проникают в его тайны. Представители идеалистического направления сводят процесс познания или к «самопознанию абсолютной идеи» (для чего не требуется изучать вещи, процессы и т. п., а лишь заниматься «самосозерцанием»), или же просто отрицают возможность достоверного познания окружающего мира (так называемые агностики).
Вторая коренная проблема философской науки — это метод подхода к окружающему миру, его изучению. Здесь возможен метафизический подход, когда вещи, явления природы и т. д. рассматриваются изолированно, вне связи друг с другом как 47


неизменные в своей сущности, лишенные внутренних противоречий. Противоположным метафизическому является диалектический метод, который рассматривает вещи, явления и их отражения в сознании во взаимной связи, в движении — возникновении, противоречивом развитии и исчезновении. При диалектическом подходе — мир есть движущаяся материя, причем ее движение не «подталкивается» кем-то, стоящим вне мира или над миром; источник находится внутри самой материи, движение представляет собой отмирание старого и возникновение нового, смену одних форм другими, низших — высшими, простых— сложными и т. д.
Надо иметь в виду, что за этими общими, казалось бы, абстрактными философскими положениями, скрывается глубокий социальный, классовый смысл. В чьих интересах, к примеру, находятся утверждения о том, что устройство современного буржуазного мира является «богом данным» на «веки веков»? Разумеется, в интересах тех, кто сегодня «власть имеет», кого в полной мере устраивает существующий порядок вещей и кто абсолютно не заинтересован в том, чтобы его заменить. Следовательно, в метафизике всегда заинтересованы представители господствующих классов, так же как и в том, чтобы объяснять происхождение существующих в обществе порядков результатом деятельности «творца», «всемирного духа», т. е. в идеализме.
Сущность марксистской философии состоит в соединении материалистического объяснения мира с диалектическим подходом к объяснению его развития. Так же, как в области политической экономии, философское учение марксизма возникло не на пустом месте, а явилось закономерным результатом длительного предшествующего развития человеческого познания, оно вобрало в себя все лучшее, прогрессивное, что было выработано мыслителями разных эпох и разных народов. Говоря об исторических корнях марксизма, истоках марксистской философии, В. И. Ленин особо выделяет немецкую классическую философию, наиболее выдающимися представителями которой были Гегель, развивший учение о диалектике, и Фейербах, наиболее полно и последовательно раскрывший материалистическое понимание природы и ее законов, возможность их познания человеческим разумом.
Но, так же как ошибочно считать Маркса простым продолжателем английской классической школы буржуазной политической экономии, столь же неверно зачислять его и Энгельса в число рядовых гегельянцев или последователей Фейербаха. Восприняв все действительно лучшее, научное «рациональное зерно» из философских воззрений Гегеля и Фейербаха, Маркс и Энгельс настолько и таким образом развили их идеи, что предшествующая марксистской философия «скончалась», не выдержав «родовых мук».
48


Если коротко охарактеризовать сущность революционного переворота, совершенного основоположниками марксизма в философии, то нужно отметить следующее.
Во-первых, они довели до логического завершения материалистическое толкование мира и его закономерностей, доказав, что не только в природе, но и в обществе первичными, объективно существующими являются материальные отношения. Даже наиболее выдающийся представитель прежней материалистической философии Фейербах, будучи материалистом в понимании природы, был идеалистом в объяснении исторического развития общества, утверждая, например, что различные периоды истории человечества отличаются друг от друга лишь сменой религии.
Во-вторых, взяв рациональное зерно из диалектики Гегеля, основоположники марксизма поставили ее «с головы на ноги», т. е. применили законы и принципы диалектики не к развитию «духа», «абсолютной идеи» (как у Гегеля), а к развитию объективно существующего мира. Поэтому Маркс с полным основанием писал о том, что его диалектический метод не только отличен, но прямо противоположен гегелевскому.5 Будучи идеалистом, Гегель не мог быть и последовательным диалектиком. Так, по его мнению, развитие идеи об общественном устройстве, достигнув определенной ступени, должно прекратиться. Такой конечной ступенью, когда «абсолютная идея» полностью самовыражается, Гегель считал современное ему прусское государство. Марксистская же диалектика не ставит никаких границ развитию природы и общества, не признает ничего вечного, застывшего, неизменного, говорит о неизбежных заменах старого новым, более прогрессивным. Именно поэтому в марксистской трактовке диалектика становится «алгеброй революции».
В-третьих, перенеся принципы материализма и соединив их с диалектическим методом понимания и объяснения общественной жизни, Маркс и Энгельс создали принципиально новый раздел философской науки — исторический материализм, который В. И. Ленин назвал величайшим завоеванием научной мысли. «Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились ' поразительно цельной и стройной научной теорией...»6
Если старый, метафизический материализм был не способен со своих позиций объяснить единство мира, его взаимосвязь, переход от неорганической природы к органической, возникновение сознания, изменения в общественном устройстве и т. д. и оставлял немало лазеек для идеализма, для протаскивания божественного начала, то марксистский диалектический 5 См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 21.
6 Л ен и н В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 44.
4 В. А. Пешехонов
49


и исторический материализм нанес сокрушающий удар' идеализму, поповщине, мракобессию.
Если прежние философские системы лишь так или иначе объясняли мир, т. е. носили созерцательный характер, то марксистская философия — это философия революционного действия, ибо она не только объясняет мир, но и раскрывает пути его изменения. Естественно поэтому, что она стала идеологией наиболее революционного в истории класса — пролетариата, именно поэтому она подвергается яростным атакам со стороны буржуазных идеологов.
В этой связи нужно подчеркнуть выдающуюся роль В. И. Ленина в развитии марксистской философии. В ожесточенной идейной борьбе с разномастными врагами марксизма В. И. Ленин отстоял важнейшие положения диалектического материализма, развил и конкретизировал многие его вопросы (например, о философском понимании материальности мира, о познании как отражении объективного мира, о соотношении абсолютной и относительной истины и т. д.). Особенно большой вклад внес В. И. Ленин в развитие исторического материализма. Поэтому так же, как и политическую экономию, мы с полным правом называем научную философию марксистско-ленинской.
Философия в отличие от других наук, скажем, химии, физики, биологии, истории, политической экономии и т. д., которые изучают ту или иную конкретную сторону развития природы, общества или человеческого мышления решает наиболее общие вопросы миропонимания, раскрывает основу всех явлений и процессов, дает знание тех общих законов, которым подчиняется всякое движение и развитие, в какой бы области оно ни происходило. Тем самым философия вооружает ученых всех отраслей знаний цельной и последовательной теорией мышления, всеобщим методом исследования. Как только в любой из наук совершается переход от собирания и описания фактов, явлений к теоретическим обобщениям и выводам, ни один ученый, будь то физик или биолог, историк или юрист, медик или психолог, не может обойтись без таких общих понятий, как закон и закономерность, сущность и явление, единство и противоречие, причина и следствие, возможность и действительность, равным образом, как и без использования основных законов диалектики, таких, как переход количественных изменений в качественные, единства и борьбы противоположностей, отрицания отрицания. <
Следовательно, для всех наук, в том числе и для политической экономии, философия обеспечивает отправные, исходные позиции и основное содержание метода исследования, снабжает их необходимым понятийным аппаратом. Поэтому без знания и применения основных положений материалистической диалектики невозможно добиться сколько-нибудь серьезных успехов в экономических исследованиях. Не случайно уже при рас50


смотрении вопроса о предмете политической экономии мы постоянно «наталкиваемся на философию», т. е. оперируем философскими понятиями. Отметим, что ненаучный характер экономических теорий и идей, развиваемых ныне буржуазными экономистами, неразрывно связан с их порочными философскими позициями — субъективным идеализмом в толковании явлений и процессов общественной жизни, метафизическим подходом к рассмотрению современного капиталистического строя.
Марксистско-ленинская философия состоит из двух неразрывно связанных между собою разделов — диалектического и исторического материализма. Диалектический материализм — Это наука, раскрывающая законы, свойственные всем сторонам окружающего нас мира: и природе, и обществу, и человеческому мышлению. Исторический же материализм раскрывает общие закономерности диалектического материализма применительно к особой, социальной форме движения материи, т. е. к развитию общества. Так, например, основной вопрос материалистической диалектики о первичности материи и вторичности сознания в историческом материализме развивается в положении об определяющей роли материального производства в развитии общества, о зависимости производственных отношений от уровня и характера производительных сил, о производственных отношениях как базисе, определяющем характер надстройки и т. д.
Вполне естественно, что при использовании общих категорий и законов диалектического материализма, наиболее тесные контакты у политической экономии существуют именно с историческим материализмом. Если предметом политической экономии являются общественно-экономические, производственные отношения людей, т. е. одна из сторон общественной жизни, то исторический материализм рассматривает все стороны и процессы общественной жизни в их неразрывной связи друг с другом, определяя сущность и роль, место каждой из них в системе общественных отношений. Иными словами, исторический материализм рассматривает человеческое общество как целостный организм, находящийся в постоянном движении и развитии и включающий в себя и экономические, и политические, и духовные отношения, взятые в. их внутренней связи. Основным понятием, или категорией, исторического материализма является общественно-экономическая формация, т. е. общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, имеющее исторически особый способ производства с определенными производственными отношениями (базисом) и возвышающейся над ним надстройкой.
Раскрывая наиболее общие законы общественного развития (общесоциологические законы), исторический материализм тем самым служит методологической основой для других, более частных общественных наук, в том числе и для политической 51


экономии. Исторический материализм позволяет правильно ориентироваться в изучении любой стороны общественных отношений, видеть направления и перспективы ее развития, ее взаимосвязь с другими сторонами общественной жизни. Это избавляет общественные науки от «местничества», однобокости, раздвигает горизонт для исследователей. Именно с позиций исторического материализма мы определяем место политической экономии как науки базисной, изучающей наиболее существенную, определяющую сторону в системе общественных отношений.
Подчеркивая роль диалектического и исторического материализма как методологической основы развития политической экономии, вместе с тем нельзя забывать и об обратной связи, о том, что формирование диалектико-материалистического мировоззрения, особенно применительно к развитию общества, происходит прежде всего на основе изучения его экономической жизни. Именно занятия экономическими вопросами побудили Маркса взяться за пересмотр общефилософских взглядов на соотношение бытия и сознания, материальной и духовной жизни общества. «Мои исследования,— пишет он в предисловии к работе „К критике политической экономии”,— привели меня к тому результату, что правовые отношения, так же точно как и формы государства, не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях... и что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии».7
Исторический материализм Маркса явился закономерным выводом из кропотливых и многолетних исследований в области политической экономии. В. И. Ленин указывал, что экономическое учение Маркса является наиболее глубоким, всесторонним и детальным подтверждением и применением материалистической диалектики.8 Дело в том, что в экономической жизни общества общие положения материализма и законы диалектики (например, положение о первичности бытия в отношении сознания или закон перехода количественных изменений в качественные и т. д.) проявляются наиболее выпукло и полно. С твердой уверенностью можно сказать, что Маркс не был бы основоположником диалектического и исторического материализма, если бы не создал «Капитал».
Таким образом, если философия обеспечивает политическую экономию методом исследования, позволяет установить взаимосвязи экономических отношений с другими сторонами общественной жизни, тем самым определяя свое место в системе общественных наук, то политическая экономия в свою очередь 7 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 6.
8 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 60.
52


наполняет философские категории живым, конкретным содержанием, делает их доказательными, доступными для восприятия, т. е. как бы «подпирает» философское учение марксизма.
Отсюда следует, что политической экономии принадлежит чрезвычайно важная роль в формировании марксистско-ленинского мировоззрения. Осознание своего положения в системе общественного производства, своих экономических интересов играет определяющую роль в идеях и действиях трудящихся масс в других областях общественной жизни. Изучение экономических законов, на основе которых происходит развитие общественного производства, изучение причин смены одного способа производства другим, а вместе с тем и причин коренных изменений во всех других сторонах общественной жизни — это лучшая школа для диалектико-материалистического образования.
На основе изложенного, мы можем сделать вывод о том, что было бы неправомерным выдвигать альтернативу, какая из наук важнее в изучении общества: политическая экономия или философия? И та, и другая, взаимно обогащая друг друга, выступают как неразрывные составные части единого, целостного марксистско-ленинского революционного учения. Политэконом, чтобы добиться успеха в исследованиях, должен исходить из методологических положений диалектического и исторического материализма, с другой стороны, философ не может продвинуться вперед в развитии своей науки, не опираясь на знания политической экономии.
3.3. 	ПОЛИТИЧЕСКАЯ экономия и НАУЧНЫЙ КОММУНИЗМ
Третьей составной частью марксизма-ленинизма является научный коммунизм. Это, по выражению Энгельса, теоретическое выражение пролетарского движения.9
Характерной особенностью марксистско-ленинской науки об обществе является ее непосредственная и огромная практическая значимость. Разрабатывая проблемы диалектического и исторического материализма, исследуя экономические законы развития капиталистического способа производства и раскрывая на этой основе историческую неизбежность его гибели, Маркс и Энгельс, а затем и Ленин работали прежде всего для рабочего класса, стремясь дать ему в руки могучее оружие — теоретическую основу для революционного преобразования общества.
И поэтому закономерным логическим завершением марксистско-ленинского учения, необходимым выводом из его философии и политической экономии является наука о классовой борьбе пролетариата, о социалистической революций, о социальных 9 См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 230.
53


и политических закономерностях строительства социализма и коммунизма. Этой наукой и является научный коммунизм.
Если философия и политическая экономия направлены главным образом на раскрытие объективных законов материального мира, включая и развитие общества, то научный коммунизм раскрывает рабочему классу пути сознательного использования этих законов в осуществлении своей исторической миссии — освобождении общества от эксплуатации и угнетения, закономерности развития революционной борьбы пролетариата.
Итак, научный коммунизм изучает закономерности мирового революционного процесса, подразделяющегося на две группы: закономерности революционной борьбы пролетариата капиталистических стран против господства капитала, включая и национально-освободительное, антиимпералистическое движение, и социально-политические закономерности становления и развития коммунистической формации. При этом важно подчеркнуть, что закономерности революционного движения носят объективно обусловленный характер, что по сути дела они являются формами проявления в сфере классовых отношений общесоциологических и экономических законов развития общества так же, как и общих законов диалектики. Иначе учение о путях и формах перехода к социализму и коммунизму не являлось бы наукой.
Известно, что еще задолго до Маркса и Энгельса существовали различные теории о справедливом общественном устройстве, но они носили утопический характер. Несмотря на безусловную прогрессивность и смелость для своего времени взглядов таких известных в истории авторов, как Мор и Кампанелла, Сен-Симон и Мелье, Фурье и Оуэн, Белинский и Чернышевский и многих других, все же их теории и идеи о путях создания нового, справедливого общества без деления на бедных и богатых, угнетенных и угнетателей не носили научно обоснованного характера. «...Первоначальный социализм,— писал В. И. Ленин,— был утопическим социализмом. Он критиковал капиталистическое общество, осуждал, проклинал его, мечтал об уничтожении его, фантазировал о лучшем строе, убеждал богатых в безнравственности эксплуатации.
Но утопический социализм не мог указать действительного выхода. Он не умел ни разъяснить сущность наемного рабства при капитализме, ни открыть законы его развития, ни найти ту общественную силу, которая способна стать творцом нового общества».10
Говоря об условиях превращения учения о социализме и коммунизме из утопии в науку, Энгельс отмечал, что это стало возможным благодаря двум великим открытиям Маркса— материалистическому пониманию истории и учению о при10 	Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 46.
54


бавочной стоимости, обнажившем тайну капиталистической эксплуатации. Эту же мысль четко сформулировал В. И. Ленин. Он писал: «Только философский материализм Маркса указал пролетариату выход из духовного рабства, в котором прозябали доныне все угнетенные классы. Только экономическая теория Маркса разъяснила действительное положение пролетариата в общем строе капитализма».11
Как и в развитии других составных частей марксистской общественной науки, над созданием теории научного коммунизма бок о бок с Марксом трудился его верный друг и соратник Энгельс. Великим продолжателем их дела стал В. И. Ленин. Он не только теоретически развил применительно к новым условиям многие положения марксистского учения о революционной борьбе пролетариата, о закономерностях перехода к коммунизму. Под его руководством впервые в мире это учение получило свое практическое осуществление в свершении Великой Октябрьской революции, в строительстве социализма и коммунизма в нашей стране. Иначе говоря, если Маркс и Энгельс превратили социализм из утопии в науку, то с именем Ленина связано дальнейшее развитие этой науки и воплощение ее в общественную практику.
Сказанное позволяет установить определенную взаимосвязь между философией, политической экономией и научным коммунизмом. Первые две науки по отношению к последней служат опорой, фундаментом, а основная задача научного коммунизма состоит в том, чтобы теоретические выводы этих наук приложить к практике, к выработке стратегии и тактики революционной борьбы пролетариата.
Не касаясь вопроса о более конкретных формах связи между философией и научным коммунизмом, поскольку это выходит за пределы задач данной работы, покажем на некоторых примерах связь политической экономии и научного коммунизма.
Анализ экономических отношений капиталистического общества, положения различных классов в общественном производстве при капитализме (результат политико-экономического исследования) позволил Марксу и Энгельсу определить, что именно промышленные пролетарии являются самым сознательным, самым организованным и самым последовательно революционным классом, и поэтому только он может выполнить роль «могильщика капитализма», осуществить революционный переход к социалистическому обществу (исходный пункт теории научного коммунизма).
Другой пример. На основе изучения характера производительных сил, развивающихся в недрах капиталистического строя, Маркс сделал вывод, что на смену капиталистической частной собственности должна придти общественная собствен11 	Там же, с. 47.
55


ность на средства производства и что главная задача будущего изменения производственных отношений и состоит прежде всего в уничтожении частной собственности (политико-экономический вывод). Но для того чтобы утвердить общественную собственность на средства производства, необходимо преодолеть бешеное сопротивление буржуазии, и поэтому данное общественное преобразование возможно лишь через захват политической власти, установление диктатуры пролетариата (один из важнейших моментов теории научного коммунизма).
Еще пример. Анализ новых явлений и процессов в экономике капитализма на его империалистической стадии, в частности особенностей действия закона неравномерности развития капитализма, позволил В. И. Ленину сделать вывод о возможности победы социализма первоначально в нескольких или даже одной стране, что послужило основой для выработки качественно новой стратегии и тактики революционной борьбы КПСС и всего мирового коммунистического движения, т. е. существенно развить теорию научного коммунизма.
И последний пример. Анализируя характерные черты экономики переходного периода от капитализма к социализму, В. И. Ленин раскрыл не только обязательные экономические, но на их основе и социально-политические закономерности становления социализма, определил задачи и функции диктатуры пролетариата, формы союза рабочего класса с основной массой крестьянства и другими слоями трудящихся, обосновал принцип пролетарского интернационализма, необходимость создания в нашей стране единого многонационального государства.
Эти примеры достаточно наглядно показывают, что классики марксизма-ленинизма разрабатывали важнейшие положения теории научного коммунизма в тесной связи с политической экономией, на основе ее выводов. И это вполне понятно, ибо экономические отношения как базис, развитие и изменение которого определяет характер и направления изменений в надстройке, порождают объективно обусловленные закономерности осуществления революционных социально-политических преобразований.
Сознательное начало в управлении развитием всех социальных процессов — и экономических, и политических, и идеологических, и морально-этических и т. д.— играет исключительно важную роль в строительстве социализма и коммунизма. Поэтому и наука о закономерностях сознательной деятельности людей в социально-политических областях общественной жизни, т. е. научный коммунизм, имеет здесь первостепенное Значение. Но на всех этапах ее питательной средой, опорой должна быть (наряду с философией) политическая экономия. Как Антей не может оторваться от земли, так и научный коммунизм будет жизнеспособной и действенной наукой лишь в том случае, если в своем развитии, в новых положениях и выводах он постоянно 56


будет исходить из объективных, прежде всего экономических законов развития общества.
Раскрывая сущность и механизм действия экономических законов, политическая экономия нацеливает людей, органы, занимающиеся управлением производством и другими общественными процессами, на их сознательное использование, предотвращает волюнтаризм, попытки необоснованных забеганий вперед, разного рода «больших скачков» в структуре общественных отношений, в характере и формах взаимосвязи между различными социальными классами и группами, между различными нациями и государствами.
Все изменения в социальной структуре общества должны базироваться на развитии производительных сил и производственных отношений, лишь в этом случае они будут жизнеспособными и прогрессивными. В. И. Ленин подчеркивал, что коммунизм мы ценим лишь тогда, когда он обоснован экономически.12  13
С другой стороны, политическая экономия, раскрывая процессы развития экономических отношений, изменения, которые происходят в них, предупреждает и против консервации тех или иных социальных форм, способов управления и т. п. В этой связи следует подчеркнуть исключительную важность вывода XXIV съезда КПСС о построении в СССР экономики развитого социализма, характеризующегося существенными отличиями от предшествующих этапов и уровнем развития производительных сил, и степенью зрелости социалистических производственных отношений. Это раскрывает большие перспективы дальнейшего развития теории научного коммунизма, обоснования путей, этапов, сроков, т. е. закономерностей социально-политических преобразований в обществе, идущем к коммунизму.
3.4. 	связь ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии С ДРУГИМИ ОБЩЕСТВЕННЫМИ НАУКАМИ
Как уже было отмечено, общественные отношения представляют собой единую целостную систему, где все составные части и элементы прямо или опосредованно связаны и взаимообусловлены. Поэтому, подчеркивая органическую взаимосвязь трех составных частей марксистско-ленинской теории, нужно иметь в виду, что она, в частности политическая экономия, связана и с другими общественными науками. Среди этих наук в первую очередь должна быть названа история Коммунистической партии Советского Союза)3
12 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 38, с. 179.
13 В других странах соответственно истории своих коммунистических и рабочих партий, но, учитывая при этом, что история КПСС — это история партии, первой в мире воплотившей на практике идеи марксизма-ленинизма, она имеет не только внутреннее, но и огромное международное значение.
57


Деятельность КПСС с момента ее создания и до настоящего времени направлена на освобождение рабочего класса и всех трудящихся от эксплуатации и угнетения, на построение коммунистического общества. С первых своих шагов созданная В. И. Лениным партия строила свою политическую, идеологическую и организационную работу на научной основе, во всем сообразуясь с выводами марксистско-ленинской теории. В. И. Ленин, затрачивая огромные усилия ума и энергии на руководство практической деятельностью партии, вместе с тем постоянно развивал научно-теоретические основы этой деятельности, т. е. разрабатывал важнейшие проблемы марксистской философии, политической экономии и научного коммунизма. Эту линию и ныне неуклонно проводит Центральный Комитет КПСС.
Изучение истории КПСС позволяет не только обогатиться знанием многих интересных фактов, событий, исторических дат и лиц, но и анализом конкретных форм и методов практического осуществления революционного переустройства общества на основе марксистско-ленинской теории. Прослеживая исторический путь КПСС, с одной стороны, можно видеть, как партия на различных этапах социалистического строительства в своей экономической политике, р разработке мероприятий по развитию народного хозяйства, по совершенствованию системы управления постоянно исходила из требований объективных экономических законов, искала наиболее эффективные пути их использования. Ярким примером этого является хозяйственная реформа и другие мероприятия по совершенствованию структуры и системы управления народным хозяйством, разработанные партией в последние годы.
С другой стороны, партия одновременно вела и большую теоретическую работу: на основе обобщения практического опыта, с учетом изменяющихся объективных условий развития производства, достижений науки и техники она вырабатывала новые положения, постоянно обогащая арсенал марксистско- ленинской экономической теории. Этапы становления и развития социалистического способа производства в нашей стране вместе с тем являлись и этапами утверждения в общественной жизни экономических законов социализма, их познания и использования. И это прежде всего преломлялось в теоретической и практической деятельности партии. (
Поэтому история КПСС, рассматриваемая с этой точки зрения, очень тесно примыкает к политической экономии, особенно к политической экономии социализма, становлению и развитию последней как нового раздела марксистско-ленинской экономической теории. Программные документы КПСС, решения съездов партии, пленумов ЦК КПСС, постановления по хозяйственным и социальным вопросам наряду с произведениями классиков марксизма-ленинизма — важнейшие источ58


ники, изучение которых играет определяющую роль в политико- экономическом образовании.
Достаточно тесные связи политическая экономия имеет и со всеобщей историей. Тщательное изучение и осмысливание огромного исторического материала, сопоставление путей и судеб различных народов и государств в разные исторические эпохи несомненно послужило для Маркса одним из отправных моментов в коренном пересмотре старых взглядов на мир, к созданию диалектического и исторического материализма, к выделению материального производства и присущих ему экономических законов в качестве определяющего фактора развития человеческого общества. Энгельс отмечал, что Маркс обладал огромными знаниями во всех областях истории.14
Создавая свой бессмертный «Капитал», Маркс постоянно оперирует громадным количеством исторического материала, приводит массу примеров из истории Греции и Рима, Индии и Китая, Египта и Вавилона, государств средневековья и факты из новой истории различных континентов. Некоторые разделы «Капитала» по богатству фактического материала, тщательности его обработки и систематизации могут служить образцами исторических исследований. Верный своему принципу единства логического и исторического, Маркс развертывает логический анализ закономерностей функционирования капиталистической системы производства на широком историческом фоне, массой фактов доказывая каждый политико-экономический вывод. В этом состоит одна из главных причин верности и всесильности экономической теории Маркса.
В. И. Ленин своими работами дал целый ряд блестящих образцов использования массовых исторических фактов, неопровержимо доказывающих правильность выдвигаемых теоретических положений (например, о развитии капитализма в России, о перерастании капитализма в высшую стадию — империализм и т. д.).
Таким образом, история, фиксирующая важнейшие этапы в развитии различных народов и стран, дает политической экономии факты — этот «хлеб насущный» научных исследований. Но, с другой стороны, само становление и развитие истории как подлинной науки — науки о закономерностях движения общества— неразравно связано с историческим материализмом и политической экономией. Выделение экономических отношений в качестве определяющей стороны общественного развития, открытие понятия общественно-экономической формации дали ключ к пересмотру, действительно научному анализу всей истории человечества. За многочисленными идеологическими, религиозными и другими наслоениями, зигзагами, случайностями историки через призму марксистских философских и экономических 14 	См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 349.
59


знаний смогли увидеть закономерное повторение исторических процессов, происходящих в разных странах, раскрыть развитие общества от более низких к более высоким формам. С этих позиций стало возможным правильно оценить и решающую роль народных масс как главной движущей силы исторического развития, а также мотивы деятельности и роль отдельных выдающихся личностей.
Очень важной методологической и практической проблемой является правильное установление взаимосвязи политической экономии с правовыми науками. Это важно сделать потому, что именно в правовых нормах наиболее рельефно и осязаемо отражаются и фиксируются экономические отношения, господствующие в данном обществе, экономические интересы различных классов. Правовые нормы (законы, положения, инструкции и т. п.) порою настолько тесно переплетаются с экономическими отношениями, что их нередко смешивают друг с другом и более того, превращают юридические акты в первичные отношения, в непосредственный источник экономического развития.15
Понятно, что подобный подход таит в себе серьезную опасность, ибо способствует проявлению субъективизма и волюнтаризма в управлении хозяйственной жизнью. Поэтому необходимо прежде всего четко раскрыть соотношение объектов, изучаемых каждой из наук, а затем на этой основе вывести соотношение между политической экономией и юриспруденцией.
Уже сказанное выше о соотношении базиса и надстройки не должно оставлять сомнений об исходной, определяющей роли производственных или экономических отношений в сравнении со всеми надстроечными, в том числе и юридическими, правовыми отношениями. В дополнение приведем несколько положений основоположников марксизма по этому поводу. Еще в 1842 г., когда Маркс, будучи квалифицированным юристом, только начинал заниматься изучением экономических отношений, он писал, что «общество основывается не на законе. Это — фантазия юристов. Наоборот, закон должен основываться на обществе, он должен быть выражением его общих, вытекающих из данного м-атериального способа производства интересов и потребностей...».16 Позднее Энгельс отмечал: «...юрист воображает, что оперирует априорными положениями, а это всего лишь отражения экономических отношений».17
Итак, юридические отношения, т. е. определенные идеи о системе взаимоотношений между людьми в процессе их жизни 15 Так, например, в 30—40-е годы в нашей обществоведческой литературе было широко распространено положение о том, что социалистическое государство является источником развития экономики, что государственные законодательные акты, в первую очередь народнохозяйственные планы, выступают в качестве экономических законов социализма.
16 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 6, с. 259.
17 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 37, с. 418.
60


и деятельности, оформленные в виде свода законов и других правовых актов и поддерживаемые силой государственной влдсти, возникают и развиваются на основе экономических отношений. В отличие от последних юридические отношения являются продуктами субъективной, сознательной деятельности людей, но поскольку правовые акты находятся в прямой зависимости от характера экономического строя, то можно говорить и об их объективной обусловленности.
Регулируя правовыми нормами свои отношения в производстве, коллективе, семье, политической жизни и т. д., люди по существу не вольны в выборе: сущность этих норм предопределена характером господствующих в обществе экономических отношений. Если бросить ретроспективный взгляд на развитие юриспруденции, ее теории и практики, то нетрудно определить, что право во все исторические эпохи и во всех странах в первую очередь служило оформлению и защите отношений собственности. И это понятно, ибо собственность, прежде всего на средства производства, составляет основу любого экономического строя. Так, в феодальных государствах все правовые институты защищали и охраняли земельную собственность феодалов со всеми вытекающими из нее атрибутами, в капиталистическом обществе объявляется священной и неприкосновенной буржуазная частная собственность. Характеризуя капиталистическое общество, В. И. Ленин писал: «Закон... охраняет собственность, у кого она есть, от покушений против собственности со стороны той массы которая ...не имея ничего кроме своих рук, постепенно нищает, разоряется и превращается в пролетариев».18
Вполне закономерно, что и в социалистическом обществе главной задачей правопорядка является забота о сохранении и приумножении общественной собственности. Наряду с отношениями собственности правовые нормы отражают, фиксируют и закрепляют и другие стороны экономических отношений: они устанавливают порядок поведения людей в производственных коллективах, нормы распределения, правила обмена, использования общественных фондов потребления и т. д. в соответствии с характером социалистических производственных отношений, действием присущих им экономических законов.
С другой стороны, нужно отметить, что правовые акты не пассивно отражают экономические отношения, а помогают им формироваться и развиваться. Так, например, в первые годы Советской власти декреты Советского правительства и правовые акты местных Советов во многом способствовали становлению и закреплению новых отношений в производстве, распределении, обмене и потреблении продуктов, утверждении общественной собственности на средства производства. И далее на всех этапах социалистического строительства советское право 18 	Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 39, с. 78.
61


выступало как важный рычаг социально-экономических преобразований. Постепенное развитие социалистической экономики к более высоким ступеням своей зрелости сопровождалось соответствующими изменениями в государственном, трудовом, хозяйственном и других разделах советского права, которые отражали новые явления и назревшие потребности экономического развития нашего общества. Яркий пример этого — хозяйственные реформы, осуществленные в СССР и ряде других социалистических страц, когда назревшие потребности изменения отдельных сторон экономических отношений были оформлены и закреплены целой системой государственно-правовых актов.
В отличие от предшествующих способов производства, при социализме экономическая необходимость (требования экономических законов) не стихийно и слепо пробивает себе дорогу, а осуществляется через сознательную, планомерно организованную деятельность людей. Правовые нормы (государственные законы, инструкции, положения и т. д.) являются одной из основных форм планомерного управления и регулирования экономических процессов, сознательного использования экономических законов. Поэтому при социализме они не постфактум фиксируют стихийно происшедшие изменения в тех или иных экономических отношениях, а как бы предвосхищают их. Но при этом, конечно, законодательные и другие правовые нормы не могут отрываться от объективных экономические условий, от назревших потребностей и потому не могут служить первоосновой экономического развития. Если правовые акты издаются раньше возникшей в них объективной потребности, то они неизбежно оказываются недейственными, нежизнеспособными.
Сказанное позволяет сделать вывод, что юридическая наука может успешно развиваться, лишь опираясь на базисную науку — политическую экономию, как ее непосредственное продолжение, разрабатывая правовые нормы, которые закрепляют, упорядочивают и регулируют объективно складывающиеся экономические отношения. Но, естественно, что и политическая экономия не может игнорировать достижения в области правоведения. Изучение законодательных и других государственноправовых актов является непременным и важным условием более глубокого познания сущности экономических отношений того или иного общества, той или иной страны, определения тенденций и путей их дальнейшего развития.
Мы коротко рассмотрели взаимосвязи между политической экономней и некоторыми другими обществёнными науками, которые играют наиболее существенную роль в формировании мировоззрения людей. Разумеется, можно установить линии связи политической экономии и с остальными общественными 62


науками, но поскольку они не столь непосредственные и тесные, по сравнению с теми, о которых у нас шла речь, мы их не будем касаться. На основе изложенного можно определить место политической экономии среди других общественных наук. Изучая важнейшую, определяющую сторону общественных отношений, базис общества, глубинные истоки и законы общественного развития, марксистско-ленинская политическая экономия выступает как:
а) важнейшая мировоззренческая наука, ибо только с ее помощью возможно выработать правильное, научно обоснованное, диалектико-материалистическое понимание общественного развития;
б) наука, раскрывающая истоки и причины экономического и социального неравенства различных классв в досоциалистических формациях и определяющая возможность и необходимость революционных действий рабочего класса, направленных на ликвидацию социальной несправедливости;
в) наука, обеспечивающая правильную ориентацию рабочего класса и его партии после свержения власти буржуазии в этапах, сроках, последовательности социалистических и коммунистических преобразований;
г) наука, без учета положений и выводов которой не может правильно определить свои задачи и, стало быть, успешно развиваться ни одна из общественных наук, ибо все они изучают явления, процессы и закономерности общественного развития, базирующиеся на определенном экономическом строе и его законах.
Играя в определенном смысле роль базисной науки по отношению к другим общественным наукам, политическая экономия вместе с тем не может замыкаться в «скорлупе» своих «узковедомственных интересов». Ее развитие может быть плодотворным лишь в тесном союзе с другими общественными науками.
3.5. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И ПРИКЛАДНЫЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Мы рассмотрели одну систему связей политической экономии с науками, изучающими другие (непроизводственные) общественные отношения, или с позиций исторического материализма, всю совокупность общественных отношений в целом. Но как уже упоминалось, производственные связи и отношения, будучи составной частью одной из сторон совокупности общественных отношений, в свою очередь представляют сложную, многоступенчатую и многогранную систему, в которой различаются экономические и организационно-технические отношения, отношения непосредственно в сфере производства и в других сферах экономической жизни, отношения первичные, основные
63


и отношения производные — вторичные, третичные и т. д. В этой связи возникает вопрос о том, какое место в изучении этой сложной системы принадлежит политической экономии, в каких взаимосвязях находится она с другими науками, также изучающими область производственных связей и отношений. Выяснение этого вопроса важно для определения конкретных задач политической экономии и для идеологической борьбы с противниками марксизма.
Дело в том, что один из приемов, которым часто пользуются ныне апологеты капиталистического строя, заключается в том, что они ликвидируют само понятие «политическая экономия». Если в прошлом представители вульгарной экономии преподносили свою «окрошку» из разнообразных сведений о хозяйственной жизни, как правило, в виде «трактатов» и «начал» политической экономии, то характерная особенность современных буржуазных экономических теорий заключается в подмене понятия политической экономии более широким и более неопределенным термином «экономика» или даже «экономики» (economics). Так, в Британской энциклопедии отмечается: «Термин „экономика” вошел в общее употребление в 20-м столетии, вытеснив более старое название (политическая экономия.— В.П.), которое отражало смутно определенную отрасль общественной науки. Изменение названия отразило и изменения в самой дисциплине».19
Таким образом, по мнению авторов почтенной энциклопедии получается, что политическая экономия, занимающаяся изучением общественно-производственных отношений, законов их возникновения, развития и исторической сменяемости, «смутно» отражает определенную отрасль общественной науки, a economics, куда разные авторы сбрасывают куски из самых различных отраслей знаний,— от психологии и антропологии до описания технологии изготовления коктейлей — это «четко определенная» область науки.
Стремление буржуазных авторов «закрыть» политическую экономию, заменить ее расплывчатым понятием экономики не случайно, ибо всякое добросовестное политико-экономическое исследование должно привести к обоснованию неизбежности исторической обреченности капитализма, что явно не по душе «сильным мира сего». Зато очень удобна формула economics, где можно преподносить в качестве «неопровержимых» истин тривиальные положения вроде того, что для производства нужны орудия труда и предметы труда, что количество производимых товаров есть функция производительной силы труда (У = f(x), заняться анализом психологических факторов, влияющих на выбор тех или иных технологических способов или набора предметов потребления при ограниченных ресурсах 19 	Encyclopaedia Britannica. London, 1963, vol. 7, p. 973.
64


и т. п. Забегая несколько вперед, отметим, что в последнее время в качестве удобной ширмы, придающей наукообразную видимость даже достаточно банальным рассуждениям, буржуазными экономистами широко используются математизация изложения материала, применение разного рода символов, формул, матричных таблиц, графиков и т. п.
В современных курсах экономики, преподаваемых в колледжах и университетах, и в специальных научных работах буржуазные авторы постоянно смешивают общеметодологические вопросы с частными, конкретными проблемами, касающимися отдельных функций хозяйственной деятельности или отдельных отраслей производства.20
Выше было отмечено, что когда-то понятие политической экономии действительно вбирало в себя весь комплекс знаний об экономической жизни общества. Но то, что было объяснимо и оправдано на заре становления экономической науки, не может быть перенесено в современную действительность.
Прогресс в развитии общественного производства, равным образом как и объем разнообразных знаний, накопленных людьми о законах и принципах его функционирования, исключает возможность объединения их в какую-то универсальную, всеобъемлющую экономическую науку.
Подобно тому как в области естественных наук универсальное прежде естествознание разделилось на более частные отделы (физику, химию, биологию и т. д.), каждый из которых в свою очередь подразделяется на все более конкретные отрасли знаний, такой же процесс дифференциации происходил и в области экономической науки. И сегодня обобщенное понятие экономическая наука недостаточно, ибо оно выражает лишь тот факт, что эта область знаний относится к производственной, хозяйственной деятельности людей, не более того. Ни четко определенного предмета, ни основных задач, ни специфики методов исследования подобное определение не раскрывает.
И если в настоящее время буржуазные авторы при характеристике науки часто используют понятие экономика или экономики, то делается это явно в апологетических целях, в стремлении похоронить в расплывчатых, эклектических конструкциях economics столь опасную для буржуазии политическую экономию. |
Фактически же, независимо от воли и желания тех или иных буржуазных экономистов, шел и идет интенсивный процесс 20 	Американские экономисты Дж. и М. Дэгерти в предисловии к своей книге «Принципы политической экономии» пишут, что свою задачу они видят в том, чтобы синтезировать экономику с другими областями науки, а внутри экономики «органически соединить теорию фирмы и промышленности с экономическими принципами, относящимися ко всей экономике в целом» (Daygherty G. and М. Principles of political economy. Boston, 1950, p. VII).
5 В. А. Пешехонов
65


дифференциации экономических знаний, ибо невозможно, чтобы все многогранные и разнообразные потребности хозяйственной практики, все экономические исследования на разных ступенях обобщения и абстракции, все аспекты современной экономики на разных уровнях и в разных сферах можно было бы изучать в предалах одной науки.
Лоэтому сегодня следует говорить о системе или комплексе экономических наук.21 Все они объектом изучения имеют производство, причем не технологию производственных процессов, а общественную сторону производства, отношения между людьми, возникающие в связи с производством, распределением, обменом и потреблением материальных благ. Однако, имея один и тот же объект исследования, каждая экономическая наука имеет свой особый предмет, свои задачи, специфику в методах и приемах научного анализа.
В зависимости от масштабов охвата системы общественного производства, от специфики и способов исследования и характера решаемых задач все многочисленные отрасли экономических знаний можно подразделить на три основных раздела.
I. 	Общие экономические науки, которые изучают экономическую структуру (совокупность производственных отношений) общества в целом, выявляют характер экономических отношений, законы их развития, наиболее общие связи с производительными силами.
Как это должно быть понятно из предыдущего изложения, такой общей -экономической наукой является политическая экономия. Очевидно, к этому же разделу следует отнести экономическую историю и историю экономических учений. Две последние науки роднит с политической экономией то обстоятельство, что каждая из них со своих позиций изучает не отдельные стороны экономической жизни, а экономику в целом. Так, экономическая история изучает конкретные формы эконо; мических отношений в разные исторические периоды с учетом особенностей (национальных, природных, политических) каждой страны или группы стран.
История экономических учений анализирует отражение в сознании различных общественных классов и их отдельных представителей объективно существующих экономических отношений в разные исторические эпохи, раскрывает истоки возникновения и генезиса различных школ и направлений в экономической теории (например, буржуазной классической политической экономии или более поздних — австрийской, исторической, 21 	Это находит свое отражение и в подготовке экономических кадров. В СССР в 1972 г. подготовка экономистов различного профиля осуществлялась в 45 специальных институтах и почти на 200 факультетах. Экономические кадры готовились по 40 различным специальностям («Вопросы экономики»; 1972 г., № 12, с. 76).
66


психологической, кейнсианской и других школ в буржуазной экономической науке).
II. Специальные или функциональные, экономические науки, изучающие отдельные, в той или иной степени обособившиеся существенные стороны экономических отношений в более конкретном (по сравнению с общими науками) теоретическом или историческом разрезе. К их числу следует отнести экономическую статистику, финансы и кредит, бухгалтерский учет и анализ хозяйственной деятельности, экономику труда, управление производством, народнохозяйственное планирование, макроэкономическое моделирование и ряд других.
В отличие от общих экономических наук функциональные экономические дисциплины не охватывают всей совокупности экономических отношений, а исходя из их общего характера и присущих им законов, исследуют конкретные формы проявления этих отношений и законов применительно к той или иной стороне хозяйственной деятельности людей.
Например, экономическая статистика исследует количественные закономерности развития общественного производства с учетом, разумеется, качественных особенностей каждой системы производственных отношений; по существу эти же задачи только в других плоскостях, для других целей решаются и макроэкономическим моделированием, и бухгалтерским учетом; экономика труда занимается изучением комплекса отношений, связанных с привлечением, функционированием и воспроизводством рабочей силы в различных отраслях народного хозяйства; наука о финансах и кредите своим предметом имеет систему денежных связей между отдельными предприятиями, между государством и населением и т. д.
III. Отраслевые экономические науки изучают специфические особенности развития экономических отношений и форм действия экономических законов, а также особенности разных функциональных систем (финансов, управления производством и т. д.) в различных отраслях общественного производства. Значит, отраслевые науки конкретизируют не только политико- экономические выводы, но и систему знаний, вырабатываемых функциональными науками, применительно к своим отраслям народного хозяйства. Нужно отметить, что среди отраслевых экономических дисциплин имеются более общие и более частные науки (например, экономика промышленности и экономика химической промышленности, экономика сельского хозяйства и экономика животноводчества и т. п.) и что процесс отпочко- вывания новых отраслевых экономических дисциплин продолжается вместе с прогрессом в общественном разделении труда, выделением новых, относительно самостоятельных отраслей общественного производства. Более того, в связи с тем, что нематериальная сфера (наука, здравоохранение, просвещение и т. д ) через обмен деятельностью тесно связана со сферой «7


материального производства, причем эти связи опосредуются товарно-денежными отношениями, ведут к перераспределению созданного в сфере производства национального дохода, экономическую сторону имеет не только производственная, но и непроизводственная деятельность людей. Так как масштабы последней непрерывно возрастают и в нее вовлекается все больший объем материальных и финансовых ресурсов, изучение экономических процессов в этой области приобретает все более важное значение. Это служит основой выделения новых отраслевых экономических дисциплин, таких, как экономика сферы услуг, экономика образования, экономика туризма и т. д.
Итак, общие экономические науки имеют своим предметом исторически определенные системы производственных отношений в целом, предметы специальных (функциональных) наук как бы рассекают целую 'систему по вертикали, а предметы отраслевых экономик—по горизонтали. Иначе это можно выразить следующим образом; политическая экономия (как основная из общих экономических наук) раскрывает анатомию и физиологию общества в целом, а функциональные и отраслевые экономики — анатомию и физиологию отдельных частей (органов) общественного производства.
Поскольку объект изучения у всех экономических наук один и тот же, т. е. система экономических отношений людей, связь этих отношений с производительными силами, то, естественно, что никакой «китайской» стены между ними не существует.22 Экономические науки образуют единую семью, где каждая связана с другими науками тесными узами сотрудничества, но тем не менее в этих связях существует определенная субординация.
Основой системы, вокруг которой группируются все другие, общие, функциональные и отраслевые экономические науки, является политическая экономия. Раскрывая и анализируя объективные законы, свойственные той или иной системе производственных отношений в целом, политическая экономия выступает как методологическая основа, как опорный фундамент функциональных и отраслевых экономических наук.
В зависимости от того, насколько объективны и научны отправные моменты, формулируемые политической экономией, находится степень достоверности и эффективности конкретноэкономических исследований. Так, например, несмотря на кажущуюся скрупулезность, широкое применение математического аппарата и т. п., система показателей и тем более вы22 	Отдельные авторы считают (в частности, применительно к социализму), что «экономическая наука едина... и эта наука есть политическая экономия. Политическая экономия социализма обнимает собой все сферы социа- листичесой экономики и, следовательно, включает в свой круг и отраслевые экономики» (Кузьминов И. И. Некоторые вопросы экономической теории в свете задач коммунистического строительства. М., 1960, с. 154). Однако вряд ли такой подход может считаться правильным.
68


воды, которые делает современная буржуазная экономическая статистика, в значительной мере фальсифицированы, т. е. не отражают реально происходящих в капиталистической действительности процессов. Это относится к таким вопросам, как источники образования и объем национального дохода, темпы роста производства, динамика производительности труда, цен и заработной платы и ко многим другим. Такое положение определяется теми исходными методологическими установками, которые лежат в основе буржуазной статистики: а) скрыть эксплуататорскую сущность капитализма, его органические пороки, его неразрешимые противоречия; б) доказать вечность и «справедливость» этого строя.23
Объективной основой относительного обособления отдельных экономических наук является сложность, ступенчатость и многогранность системы производственных отношений и вытекающее отсюда разнообразие форм проявления экономйческих законов в различных сторонах хозяйственной деятельности, в разных отраслях народного хозяйства. Политическая экономия, как было показано выше, вскрывает и анализирует объективные законы системы производственных отношений в целом, но она не рассматривает непосредственно особенностей отдельных сторон общественного производства (например, сферы обращения) или отдельных отраслей народного хозяйства (промышленности, сельского хозяйства и т. д.).
Между тем каждая сфера экономической жизни и каждая отрасль народного хозяйства имеют свою специфику в выполняемых для общества функциях, в уровне развития производительных сил, а в соответствии с этим — ив системе организационно-технических или производственно-технических отношений (о которых мы упоминали в главе о предмете политической экономии), что придает определенные особенности и общественно-экономическим отношениям между людьми, и формам проявления экономических законов.
Поэтому функциональные и отраслевые экономические науки, с одной стороны, конкретизируют процесс познания отношений и законов, выявляемых политической экономией, а с другой стороны, изучают особые закономерности развития (в частности, в области организационно-технических и организационноэкономических отношений), свойственные каждой данной стороне экономической деятельности или данной отрасли народного хозяйства.
23 	Как бы современные буржуазные экономисты ни стремились похоронить политическую экономию, она присутствует и в их сочинениях, во всех economics прежде всего в качестве исходных позиций предпринимаемых исследований, а также в виде целевых установок, отражающих классовые интересы буржуазии. Например, у того же Самуэльсона весь его обширный курс «Экономики» покоится на признании вечности, «естественной» незыблемости капиталистической системы производства.
69


Исследуя формы проявления экономических законов, свойственных общественному производству в целом, а также специфические закономерности своих сфер и отраслей, функциональные и отраслевые экономические науки образуют информационную основу, своего рода «сырьевую базу» политической экономии. Обобщая и анализируя материалы прикладных наук, политическая экономия имеет возможность распознавать сущность и механизм действия объективных экономических законов общественного производства в целом. При этом нужно отметить, что данные, получаемые прикладными (функциональными и отраслевыми) экономическими науками,— это не только информационный материал, не просто иллюстрация, но и доказательства правильности (а иногда и ошибочности) политико- экономических концепций. Следовательно, они играют роль импульсов. в дальнейшем развитии политической экономии. Иначе можно сказать, что прикладные науки служат своего рода переходными мостиками между политической экономией и хозяйственной практикой.
Изложенное выше позволяет установить систему субординированной связи в комплексе экономических наук, которая может иметь следующий вид (схема 1).
Схема 1
—упрямые связи (методологические направления)
-> обратные связи (информационные потоки)
Руководствуясь данной схемой, можно установить основные различия между политической экономией и другими экономическими науками.
70


Во-первых, по масштабам объекта исследования. Если политическая экономия преимущественно занимается изучением общего, то прикладные экономические науки в основном изучают особенное и отдельное. (Это не исключает, разумеется, наличия известных частностей в политико-экономических исследованиях и общих моментов в функциональных и отраслевых науках.)
Во-вторых, по характеру и путям выхода на общественную практику. Изучая и раскрывая законы, управляющие экономическим развитием общества, политическая экономия является основой, научным фундаментом (в условиях социалистического общества) экономической политики государства в решении глобальных, стратегических задач хозяйственной практики; прикладные же экономические дисциплины являются научной основой непосредственной хозяйственной практики, т. е. организации и ведения отраслей и предприятий.
В-третьих, в подходе к изучению производительных сил. Так или иначе любая из экономических наук связана с изучением состояния, тенденции и путей развития производительных сил, но отраслевые экономики в отличие от политической экономии, рассматривающей производительные силы «крупным планом», изучают их более конкретно. Дело в том, что без знания особенностей техники и технологии данной отрасли, равным образом как и особенностей организационно-технических отношений (структуры производительных сил, последовательности технологических процессов и т. ц.), невозможны сколько-нибудь действенные рекомендации по организации, планированию и управлению производством, т. е. по выявлению и совершенствованию закономерностей его экономико-организационных отношений.
В-четвертых, в связи с изложенными выше моментами имеют место различия в рабочем аппарате каждой из экономических наук, т. е. в системе определений и категорий, которыми они оперируют.
С одной стороны, категории и понятия политической экономии в функциональных и отраслевых науках приобретают более конкретное звучание. Возьмем для примера сквозную для всех экономических наук категорию заработной платы при социализме. В политико-экономическом аспекте данная категория рассматривается как форма реализации социалистического закона распределения по труду, как средство обеспечения личной материальной заинтересованности, как составная часть национального дохода, наконец, как категория, через посредство которой осуществляются отношения между обществом, коллективом и отдельными трудящимися. В качестве поясняющих атрибутов здесь выступают такие определения, как номинальная и реальная заработная плата, соотношение динамики заработной платы и производительности труда.
71


Проходя же сквозь горнило функционального (экономическая статистика, бухгалтерский учет, народнохозяйственное планирование и т. д.) и отраслевого анализа, заработная плата «обрастает» большим количеством конкретизирующих ее определений: повременная или сдельная (с их разновидностями по отдельным отраслям производства), основная и дополнительная, плановая и фактическая, выплаченная по тарифу или в виде надбавок и премий, заработная плата основных и вспомогательных рабочих, ИТР и служащих, начисления на заработную плату, налоги и удержания и т. д. Аналогичная трансформация происходит и с другими категориями, такими, как прибыль, цена, себестоимость, хозяйственный расчет, кредит, валовая и товарная продукция, производственные фонды и т. п.
Кроме того, каждая из прикладных экономических дисциплин имеет и свой специфический инструментарий познания и изложения материала (например, средние величины, индексы, группировки в статистике, балансовый метод в планировании и т. п.).
Говоря о различиях между политической экономией и другими экономическими дисциплинами, вместе с тем нельзя забывать о том, что все они «корни' и ветви» единого древа экономических знаний. Нельзя представлять дело таким образом, что, скажем, политическая экономия, гордо возвышаясь на вершинах экономических абстракций, не должна «снисходить» до анализа конкретных экономических ситуаций в той или иной отрасли народного хозяйства или в какой-либо стране. В таком случае она перестала бы быть наукой, превратясь в поприще для упражнений схоластов. Иначе говоря, если представитель политической экономии занимается анализом торговли, кредита, хозяйственного расчета в какой-нибудь отрасли производства и т. п., то нельзя считать, что он «пашет на чужом поле». Но в любом конкретном анализе политическая экономия не должна терять своего лица, т. е. она должна видеть связь рассматриваемых явлений и процессов с общим характером данного экономического строя, связывать свой анализ с действием объективных экономических законов и в конкретных фактах реальной действительности раскрывать механизм действия и использования этих законов. Этим и должен отличиться политико-экономический анализ от конкретно-отраслевого, бухгалтерского, экономгеографического и других видов экономических исследований.
Иными словами, в единой семье экономических наук каждая должна заниматься своим делом, решать свои задачи.
3.6. СВЯЗИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ И ЕСТЕСТВЕННО-ТЕХНИЧЕСКИХ НАУК
Говоря о месте политической экономии в системе научных знаний, мы рассматривали ее взаимосвязи с другими общественными науками (прикладные экономические науки также 72


относятся к этой области науки). Однако для полноты картины, очевидно, следует кратко коснуться и вопроса о связях политической экономии и других экономических наук с естественнотехническими отраслями знаний.
В последние годы все более широкое признание получает сочетание понятий техника и экономика, наука и экономика.24 И это не случайно. Одной из главных отличительных черт современной эпохи является бурно развивающаяся научно-техническая революция, которая приводит к существенному расширению и упрочению связей и взаимозависимостей между техникой и экономикой и соответственно между изучающими их науками. Эти взаимосвязи можно проследить по нескольким направлениям.
Во-первых, в решении различных технических задач в настоящее время все большее значение приобретает экономическое обоснование. Это значит, что каждое открытие, изобретение, вновь проектируемое сооружение, конструируемые машины и т. д. расцениваются не только с чисто научной или технической точки зрения, но и с позиций сопоставления затрат и результатов, т. е. экономии, которую они могут дать обществу. Дело в том, что ныне масштабы изменений в технике и технологии производства, связанные с внедрением новых открытий, и изобретений, чрезвычайно велики, требуют больших, капитальных затрат,. перестройки сложившихся производственных связей и пропорций. С другой стороны, высокий уровень и быстрые темпы развития науки, как правило,, открывают возможность решения той или иной технико-производственной задачи не одним, а несколькими или даже множеством способов. Например, наращивание энергетических мощностей может происходить и за счет гидростанций, и за счет тепловых станций, работающих на угле, отходах нефтепереработки, природном газе и т. д., или же за счет использования атомной энергии. Аналогичное явление наблюдается и во многих других отраслях народного хозяйства.
И вполне естественно, что прежде чем дело дойдет до практики, необходима всесторонняя «примерка», т. е. оценка не только научно-технического уровня того или иного технологического способа, той или иной технической новинки, но и их экономической эффективности. Данная линия связи науки п техники с экономикой находится в сфере отраслевых экономических наук. Поэтому выше и было подчеркнуто, что каждая из отраслевых экономических дисциплин должна постоянно учитывать достижения в развитии техники и технологии производства в своей отрасли.
24 	Об этом свидетельствуют, например, названия выходящих книг: «Физика и экономика», «Геология и экономика», «Экономика мирового океана», «Экономические проблемы научно-технического прогресса» и т. п.
73


Особо нужно отметить значение экономических обоснований научной продукции (открытий, проектов, идей, новых направлений) в связи с бурным вторжением ее в производство, превращением науки в непосредственную производительную силу. Именно поэтому в последнее время возникла и успешно развивается новая отрасль экономических знаний — экономика науки.
Во-вторых, развернувшаяся научно-техническая революция обусловливает быстрые и разносторонние изменения в производительных силах. Это касается как всех составных элементов производительных сил, так и их организационно-технических связей и отношений. Так, для современных орудий и средств труда характерным является переход от трехзвенной машины, состоящей из двигателя, передаточного устройства и рабочей машины, к четырехзвенной, где в качестве четвертого звена выступают приборы и автоматы, осуществляющие регулирование и управление производственными процессами; в предметах труда происходит широкое внедрение искусственных материалов с заранее заданными свойствами. Что касается рабочей силы, то здесь, во-первых, происходит процесс расширения состава совокупного рабочего, куда включаются теперь не только непосредственные производственные рабочие, но и инженерно- технические и научные работники, работники управления и сфер обслуживания производства; во-вторых, существенно возрастает квалификация, общее и специальное образование всех занятых в производстве. Изменения в организационно-технических отношениях внутри производительных сил находят свое выражение в дальнейшей концентрации производства, в создании крупнейших отраслевых и межотраслевых научно-производственных комплексов. Наглядным примером этого являются создаваемые в нашей стране научно-производственные объединения, агропромышленные комплексы и т. д.
Процессы существенных изменений в производительных силах не могут не вызвать и определенных сдвигов, изменений в производственных отношениях общества, ибо состояние производительных сил, как отмечал В. И. Ленин,— это основной критерий общественного развития.25
Изменения в производственных отношениях охватывают как общественно-экономические отношения, начиная с форм собственности на средства производства, так и организационно-экономические отношения (например, отношения, связанные с управлением производством, развитием его специализации и кооперирования и т. п.).
В этой линии связи наука—техника—экономика участвуют и политическая экономия, и все прикладные (функциональные 25 	См.: Ленин В. И- Поли. собр. соч., т. 43, с. 81.
74


и отраслевые) экономические науки, причем каждая из них имеет свои задачи.
Конкретные экономические науки должны фиксировать и предвидеть (на основе изучения тенденций научно-технического прогресса в отдельных отраслях производства) изменения экономических отношений в своих микросферах. Задача же политической экономии состоит в том, чтобы на основе обобщения потоков информации, получаемых от прикладных экономических наук и с учетом наиболее важных, глобальных сдвигов в характере производительных сил общества, определить главные направления и этапы в развитии экономического строя.
Так, например, политико-экономическим выводом из анализа современной научно-технической революции в капиталистических странах является установление факта перерастания капитализма в государственно-монополистический капитализм и в этой связи определение форм, методов, сроков данного процесса, изучение модификаций в действии экономических законов капитализма, раскрытие новых форм проявления противоречий капиталистического способа производства в целом и возникновения новых противоречий, свойственных только данному этапу развития капитализма.
Изучение социально-экономических последствий научно-технической революции в социалистическом обществе позволяет раскрыть характерные черты развитого социалистического общества, а затем дать научно обоснованный прогноз о путях и сроках перерастания социалистических производственных отношений в коммунистические.
Союз экономики с естественно-техническими науками и техникой не только раздвигает границы экономических исследований, поскольку экономических обоснований требуют все новые и новые отрасли человеческой деятельности, но и постоянно обогащает арсенал экономических знаний, ибо в ходе научно- технической революции возникают новые моменты и стороны экономической жизни, что отражается в новых экономических понятиях и категориях. Например, в последнее время в экономические исследования прочно внедрились такие понятия, как экономическое программирование, научно-производственное объединение, аграрно-промышленный комплекс и целый ряд других. Меняются и способы экономического познания. К примеру, ныне важнейшими средствами экономического анализа стали математические методы и связанное с ними использование электронно-вычислительной техники.
Говоря о взаимосвязях экономических наук с естественнотехническими и вызываемой прогрессом последних научно- технической революцией, нельзя ограничиваться рассмотрением лишь влияния развивающихся в ходе научно-технической революции производительных сил на экономические отношения 75


людей. В реальной действительности связь здесь двухсторонняя: экономические отношения, будучи общественной формой развития производительных сил, меняясь под воздействием последних, в свою очередь активно влияют на процессы, происходящие в производительных силах, в том числе и в области естественно-технических наук. Они или способствуют прогрессу последних, или же тормозят их развитие.
Иными словами, экономические отношения и обусловленные ими экономические интересы различных классов и групп, являются импульсами развития производительных сил, в частности современной научно-технической революции. Нельзя, например, правильно понять и оценить ни темпов, ни направлений научно- технического прогресса в капиталистических странах вне связи с классовыми интересами империалистической буржуазии, которая ищет в научно-технической революции прежде всего источник увеличения своих прибылей, а также новые оборонительные рубежи для сохранения своего господства. Поэтому У буржуазии свои критерии эффективности науки и техники, свои границы внедрения и использования их достижений.
Экономические науки и в первую очередь политическая экономия должны раскрывать, почему и какими путями капитализм ограничивает возможности научно-технического прогресса, .нередко придает ему однобокий, уродливый характер, когда большая часть затрат средств и ума используется не для человека, а против человека.
Напротив, экономические исследования в социалистическом обществе призваны раскрывать стимулирующую роль экономических отношений и законов социализма в развитии как технического базиса производства, так и совокупной рабочей силы. Вместе с тем экономисты должны во время подмечать и те элементы или стороны в экономическом строе социалистического общества, которые уже устарели, изживают себя, перестали отвечать требованиям дальнейшего научно-технического прогресса. К примеру, первообразующая ячейка экономической системы — предприятие в традиционном виде (отдельный завод или фабрика) —в настоящее время под влиянием научно-технической революции должна уступать место производственному или научно-производственному объединению. Непрерывный и быстрый прогресс в развитии науки и техники, видоизменяя состояние производительных сил, требует изменений в формах управления производством, оплате труда, в способах материального стимулирования производственных коллективов и в других сторонах экономических отношений.
Таким образом, можно заключить, что связь с естественнотехническими науками и результатами внедрения их достижений в практику, полезна и необходима экономическим наукам и является одним из важных стимулов их развития.
76


Наконец, раскрывая связи экономических наук с другими отраслями человеческих знаний, нужно подчеркнуть и такой момент.
Экономическая наука (имея в виду весь комплекс экономических наук) в настоящее время постепенно меняет свое положение в общественном производстве. Из фактора учетно-аналитического, фиксирующего социально-экономические результаты развития производительных сил, т. е. из своего рода «попутчика» производства, она превращается в его активного участника (в первую очередь это, конечно, относится к прикладным экономическим дисциплинам).
Отбирая наиболее эффективные технологические процессы, проекты и конструкции, виды и типы машин, находя наиболее рациональные способы размещения различных отраслей производства и системы их производственных взаимосвязей, рассчитывая оптимальные пропорции в народном хозяйстве, устанавливая эффективные методы управления и стимулирования и т. д., экономические науки сберегают огромные массы общественного труда, тем самым по сути дела выступают как непосредственная производительная сила. И поэтому сегодня судить об уровне развития производительных сил нужно не только по количеству и техническим параметрам применяемых средств производства, профессионально-технической квалификации работников, по достижениям естественно-технических наук, но и по уровню развития и степени использования в производстве экономических знаний.
Не случайно поэтому в нашей стране в соответствии с решениями XXIV съезда КПСС развернут экономический всеобуч, ибо, как подчеркнуто в постановлении ЦК КПСС «Об улучшении экономического образования трудящихся», «экономическая подготовка выступает в качестве важного условия повышения научного уровня хозяйствования, роста инициативы, активности трудящихся в управлении производством, в осуществлении намеченной XXIV съездом КПСС программы развития народного хозяйства».26
26 	«Правда», 1971, 16 сент.


Глава IV. МЕТОД ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
4.1. КЛАССИКИ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА О МЕТОДЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
В предыдущих главах мы познакомились с историческим процессом возникновения и развития политической экономии, охарактеризовали предмет и основные задачи данной науки, попытались показать ее место среди различных областей научных знаний. Каждая наука в числе своих отличительных признаков имеет особенности метода познания, обусловленные спецификой изучаемого предмета. Поэтому и политическая экономия, будучи самостоятельной отраслью экономических знаний, т. е. имея свой особый предмет и свои задачи, обладает целым рядом специфических черт в методе изучения, обобщения и изложения материала.
Вопрос о методе исследования чрезвычайно важен, ибо это вопрос о рабочих инструментах, о внутреннем механизме научного познания, вместе с тем это вопрос об исходных позициях, о принципах отбора и анализа материала. В конечном счете результаты, к которым приходит исследователь, зависят от применяемого метода.
Революционный переворот, совершенный Марксом и Энгельсом в политической экономии, во многом обязан тому, что они разработали и применили к исследованию экономических отношений принципиально новый метод, основанный на принципах диалектического и исторического материализма. Выше мы говорили о том, что философия обеспечивает все науки исходными позициями в методе познания и поэтому, если говорить о самом общем и вместе с тем самом главном моменте метода политической экономии, то он и заключается в применении принципов диалектического и исторического материализма.
В области экономических отношений, составляющих предмет политической экономии, важнейшие из этих принципов заключаются в следующем:
а) 	первичной, объективно существующей в общественном развитии является материальная жизнь (материальное производство), представляющее собой закономерно развивающийся процесс;
78


б) наблюдая, изучая и обобщая явления и процессы, происходящие в материальном производстве, люди познают их причины, сущность, внутренние связи и взаимозависимости, т. е. раскрывают законы развития общественного производства;
в) любое явление экономической жизни в процессе изучения нужно рассматривать во взаимосвязи с другими, как одновременно происходящими, так и предыдущими и последующими явлениями и процессами, ибо только в этом случае его можно правильно понять и оценить;
г) экономическая жизнь так же, как и все другие стороны природы и общества, находится в непрерывном процессе движения, изменения и развития;
д) процесс этого развития происходит на основе главных законов диалектики: закона перехода количества в качество, закона единства и борьбы противоположностей, закона отрицания отрицания.
Таковы исходные, методологические позиции, опираясь на которые должно осуществляться любое научное исследование в области политической экономии, ибо только с этих позиций оно может прийти к подлинно научным результатам.
Однако, как уже было отмечено, каждая наука помимо исходных методологических принципов имеет и свои специфические особенности в методе исследования, т. е. особый комплекс приемов, способов, форм изучения, обобщения и научной обработки материала. В этом комплексе могут быть и общие моменты, свойственные многим или нескольким наукам, и сугубо индивидуальные особенности, присущие только данной области науки. Произведения классиков марксизма-ленинизма дают нам возможность познакомиться со всеми сторонами метода, используемого в политико-экономическом анализе.
Итак, с чего должно начинаться экономическое исследование? Следуя материалистической диалектике, оно должно опираться на объективно существующие факты реальной действительности и, стало быть, должно начинаться с собирания и изучения фактов. «...В любой научной области,— писал Энгельс в „Диалектике природы”,— как в области природы, так и в области истории — надо исходить из данных нам фактов») «Точные факты, бесспорные факты,— подчеркивал В. И. Ленин,— вот что особенно необходимо, если хотеть серьезно разобраться в сложном и трудном вопросе...».1  2
Наука подобна дереву: как бы высоко ни возносилась его крона, корни дерева всегда находятся в земле. Даже и самые абстрактные научные теории имеют своим источником реально существующий мир, практику человеческой деятельности, факты повседневной жизни. Поэтому накопление фактов об
1 М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 370.
2 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 30, с. 350.
79


отношениях людей в производстве, распределении, обмене и потреблении, об обращении товаров и денег, ценообразовании, заработной плате и других сторонах и процессах экономической жизни общества составляют начало пути каждого экономического исследования.
Однако не всякие факты и не всякое собирание фактов пригодны для того, чтобы на их основе делать научные обобщения и выводы. Изолированные, разрозненные, вырванные из общей связи, они не могут служить основой научных истин. Такого рода фактами и фактиками можно «доказать» что угодно, например, что самым бедным человеком в Америке является миллиардер Гетти, а самым большим атеистом в мире — римский папа.
«В области явлений общественных,— указывал В. И. Ленин,— нет приема более распространенного и более несостоятельного. как выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще — не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в исторически конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в их целом, в их связи, не только „упрямая”, но и безусловно доказательная вещь».3
Следовательно, существует целый ряд требований к подбору фактов, используемых в научном исследовании: а) необходимо рассматривать не отдельные, «выхваченные» факты, а всю их совокупность, относящуюся к тому или иному экономическому явлению или процессу, характеризующему его со всех сторон, т. е. фактический материал должен носить массовый характер, что особенно важно для политико-экономических исследований;4 б) факты (данные) должны быть достоверными, правильно отражающими реальную действительность; в) привлекаемые к рассмотрению факты должны быть единообразными, сопоставимыми.
Таким образом, уже первый этап научного познания требует определенного, достаточно большого умения. Собирание, отбор, обработка, анализ фактов экономической жизни составляет задачу нескольких экономических дисциплин, прежде всего бухгалтерского учета и статистики. Эти науки — настоящие труженики, обеспечивающие исходным фактическим материалом все другие‘'экономические дисциплины. Не случайно В. И. Ленин назвал статистику могущественным орудием социального познания, так как она доставляет бесспорные и неопровержимые факты.
Говоря о значении для политической экономии тесных связей
3 Там же.
4 Разумеется, в исследовании можно оперировать и отдельными приме рами, но они должны быть типичными фактами, сопоставимыми с массовы ми данными.
ЯО


с науками, доставляющими ей фактический материал, В. И. Ленин замечает: «Политическую экономию нельзя изучать так себе, mir nichits dir nichts, без всяких предварительных познаний, без ознакомления с весьма многими и весьма важными вопросами истории, статистики и пр.».5
Таким образом, накопление фактов, их обработка с помощью статистических, математических и других способов — это первый этап политико-экономического (как и в других науках) познания. Однако, как однажды метко заметил А. М. Горький, факты — еще не вся правда, они лишь сырье, из которого следует извлечь настоящую правду. Факты сами по себе еще не гарантируют получения правильных теоретических и практических выводов. Для того чтобы из массы собранных фактов сделать научные выводы, их необходимо теоретически осмыслить. '
Эта вторая ступень научного познания является наиболее важной и наиболее сложной. В процессе теоретического осмысливания должен быть решен целый ряд задач: во-первых, из массы фактического материала следует отобрать главное, типичное, убрав все случайное и второстепенное; во-вторых, должны быть выявлены взаимные связи между различными фактами или группами фактов (т. е. выполнено одно из важнейших требований диалектического метода); в-третьих, из системы установленных взаимосвязей следует выделить наиболее существенные, прочные, повторяющиеся, причинно-следственные связи. Иными словами, в процессе теоретического осмысливания исследователь должен идти от поверхности явлений и процессов, т. е. от того, что мы непосредственно видим, ощущаем и т. п., внутрь их, раскрывая законы, их движения и развития. На языке науки это называется движением исследования от конкретного к абстрактному.
Научные абстракции — это выработанные людьми в процессе теоретического мышления понятия, отвлеченные от непосредственного многообразия конкретных явлений, но отражающие их главное, характерное содержание. Метод научного абстрагирования особенно важен в политической экономии, где в отличие от естественных наук (физики, химии, биологии и т. д.), нельзя создавать искусственные условия с тем, чтобы рассмотреть то или иное явление в чистом виде. Например, невозможно создавать и видоизменять по желанию исследователей «кусочки», «гнезда» разных типов производственных отношений, скажем, организовать где-либо «район полного коммунизма» или тем более «капиталистический район» в социалистическом обществе.
Это, конечно, не означает, что в экономических науках вообще нет места эксперименту. В прикладных науках, особенно 5 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 40.
6 В. А. Пешехонов
81


в условиях плановой социалистической экономики, можно и нужно проводить эксперименты по применению тех или иных форм управления производством, способов материального стимулирования, ценообразованию и т. п. Однако значительно сложнее, а подчас и просто невозможно, поставить эксперимент политико-экономического порядка. «...При анализе экономических форм,— отмечал Маркс,— нельзя пользоваться ни микроскопом, ни химическими реактивами. То и другое должна заменить сила абстракции».6
Абстракция, т. е. мысленное отвлечение от каких-то второстепенных, побочных, сопутствующих и т. п. признаков того или иного исследуемого предмета или явления, позволяет выявить его наиболее существенные черты, определить его сущность. Но при всей важности метода абстракции при изучении экономических отношений следует иметь в виду, что он будет действительно научным способом познания, если абстракция носит разумный характер, т. е. не отрывается от реальной действительности, от главного содержания исследуемых явлений и процессов.
Когда, например, современные буржуазные экономисты занимаются конструированием различных макро- и микромоделей функционирования различных экономических систем (фирмы, отрасли, народного хозяйства в целом), отвлекаясь от характера производственных отношений капитализма, от присущих им антагонистических противоречий, то это не научные, а схоластические абстракции, не способ познания действительности, а ее искусственное затушевывание, извращение. В подобных случаях абстракции уводят в сторону от подлинной науки и могут даже перевернуть вверх ногами соотношение между бытием и сознанием, представив последнее (идеи, помыслы, желания и т. п.) как первичное, определяющее развитие материального мира.
Метод абстракции является могучим средством познания лишь в том случае, если он базируется на указанных выше принципах диалектического материализма, когда отвлеченные понятия выражают не «движения чистого разума», а реально существующую действительность.
Следовательно, на этапе теоретического осмысливания накопленных и систематизированных фактов необходимо руководствоваться правилами, или точнее закономерностями исследования, вытекающими из диалектической логики с тем, чтобы работа шла по правильному, научному руслу.
Первая из них заключается в том, чтобы сложные, многосторонние явления и процессы реальной экономической жизни мысленно расчленить на отдельные ступени, части, этапы и т. п. Так, например, при рассмотрении системы производственных 6 М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 6.
82


отношений какой-либо общественно-экономической формации следует, разложив составляющие ее элементы, выделить среди них простейшие, чаще всего повторяющиеся отношения, определить тем самым исходные пункты исследования. Таким простейшим, элементарным отношением капиталистической системы является производство и обмен товаров. Товар — это первообразующая, элементарная клеточка капиталистической системы производства, и поэтому Маркс свое исследование капитализма начинает именно с товара.7  8
Этот этап процесса теоретического осмысливания является этапом анализа6 когда мысль движется от конкретного, т. е. реального, сложного, многостороннего объекта к абстрактному, к выработке наиболее простых, элементарных понятий, с помощью которых исследуются различные составные части или стороны объекта.
Завершив решение первой задачи, затем нужно постепенно переходить от простого к более сложному, от частностей к целому. Восхождение от простого к сложному одновременно является и движением от абстрактного к конкретному, т. е. от отвлеченных понятий и категорий к реальным процессам действительности в их многообразии и взаимозависимости. Этот этап является этапом синтеза.
Таким образом, процесс теоретического осмысливания состоит из двух частей, или этапов: анализа и синтеза, когда мысль совершает движение от конкретного к абстрактному и обратно — от абстрактного к конкретному. В ходе анализа выявляются характерные, наиболее существенные признаки каждой составной части исследуемого объекта (например, той или иной системы экономических отношений), определяются его первичные и производные, существенные и несущественные признаки, или свойства. В ходе синтеза восстанавливается целостная картина, т. е. исследуемый объект рассматривается таким, каким он существует в действительности. Для пояснения сказанного рассмотрим достаточно сложный экономический процесс обращения товаров. В ходе анализа этого процесса мы выясняем составляющие его элементы: товар, деньги, цену, акт купли-продажи и т. п. Определив свойства каждого элемента, т. е. выделив главные, сущностные черты товара, денег и т. д., 7 Более сложной проблемой является определение исходного отношения в социалистической экономике. Советские экономисты еще не пришли к единому мнению на этот счет: в литературе существует несколько точек зрения, выдвигающих в качестве исходного отношения планомерность, коллективность труда, социалистический производственный коллектив и т. д.
8 Понятие анализ в данном случае есть мысленное расчленение целого на части. Его не следует смешивать с часто употребляемым понятием анализа как синонима понятия исследование. Во втором случае анализ представляет собою процесс всестороннего научного рассмотрения предмета с применением всех известных способов и приемов.
83


мы можем, синтезируя добытые в процессе анализа сведения, получить целостное представление об этом процессе, но уже на ином, чем первоначально, более глубоком уровне его познания.
Энгельс отмечал, что научное мышление состоит как в разложении предметов (соответственно явлений, процессов) на элементы, так и в объединении связанных друг с другом элементов в систему, в единство, что без анализа нет синтеза.9
Очень важным принципом диалектической логики является сочетание в исследовании логической и исторической последовательности. Единство логического и исторического вытекает из того, что «логическое» (понятие) обусловливается «историческим» (объективным миром), т. е. сознание определяется бытием, теория — практикой.
Указанное единство не означает полного тождества. Характеризуя метод исследования, примененный Марксом в его экономических работах, Энгельс отмечал, что логический метод Маркса есть тот же исторический, но исправленный, освобожденный от второстепенных деталей, от разного рода зигзагов и отклонений, которые имеют место в истории. (Подобным образом Маркс в «Капитале» рассматривает перерастание простого товарного производства в капиталистическое, генезис земельной ренты и другие процессы развития капиталистического способа производства.) Логическое как «исправленное» историческое глубже отражает действительность, чем просто историческое, наполненное многими случайностями.
Наконец, говоря о характерных чертах метода политико- экономических исследований, нужно отметить, что любая научная работа в этой области должна представлять собою единство качественного и количественного анализа (и синтеза соответственно) . В виду особой важности этого принципа в современных условиях мы ниже специально остановимся на его рассмотрении. ч
4.2. СТУПЕНИ ПОЗНАНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ. КАТЕГОРИИ И ЗАКОНЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
После общей характеристики основных черт метода политико-экономических исследований мы можем более конкретно и более предметно рассмотреть ступени и этапы познания экономических отношений, изучение которых составляет главную задачу политической экономии.
Первая ступень познания людьми своих экономических отношений— это эмпирическое познание, возникающее в результате непосредственного восприятия фактов повседневной жизни. Эту 9 См.: Маркс и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 41.
84


ступень познания действительности В. И. Ленин называет живым созерцанием. Понятно, что при непосредственном восприятии (созерцании) в сознании людей отражаются лишь внешние, поверхностные признаки тех или иных явлений и процессов, равным образом как и поверхностные взаимосвязи между ними (например, товары продаются за деньги, и чем дороже товар, тем больше денег нужно за него заплатить).
Надо заметить, что уже эмпирическое познание вырабатывает некоторые понятия, диктует людям определенные правила поведения, ибо происходит накопление опыта, интуитивное приспособление к обстоятельствам. Подобно тому как деревенский кузнец не имел четкого представления о законах механики, но действовал в соответствии с ними, мелкие торговцы и ремесленники не знали закона стоимости, но тем не менее на основе практического опыта приспосабливались к его действию при производстве и продаже своих товаров.
Для того чтобы от эмпирического этапа прийти к следующему— теоретическому осмысливанию происходящих в экономической жизни процессов, требуется, во-первых, достаточно большой запас накопленных фактических знаний о предмете и, во-вторых, выработка метода (совокупности приемов и способов) научного познания.
В первой главе уже было отмечено, что политическая экономия из описательного «домоведения» или «государствоведения» стала превращаться в настоящую науку в период, когда достаточно развились капиталистические отношения по производству и обмену товаров, когда эти процессы приняли регулярный и массовый характер. Наблюдение и обобщение их позволило людям осмыслить содержание этих процессов, ответить на такие вопросы, как и почему товары обмениваются на деньги, что лежит в основе разницы в ценах на различные товары и т. д. Таким образом, в процессе познания действительности совершался постепенный переход от непосредственного созерцания (эмпирического этапа) к абстрактному теоретическому мышлению. В ходе него, по мере движения мысли от поверхности явлений и процессов вглубь их известные ранее представления о том или ином предмете уточняются и видоизменяются (можно сравнить, например, представления об источниках богатства общества у меркантилистов, физиократов и у английских классиков буржуазной политической экономии).
Нужно отметить, что познание действительности, особенно ее теоретическое осмысливание, есть длительный, постоянно развивающийся процесс. Для того чтобы он принял научный характер, помимо массовых фактов требуется, как было отмечено, правильный метод изучения. И хотя представители буржуазной классической политической экономии сделали крупный шаг в превращении экономических знаний в науку, их теоретическое отображение капиталистической системы далеко не 85


в полной мере отражало реальную действительность, поскольку они не владели методом материалистической диалектики. Поэтому лишь Маркс и Энгельс поставили процесс познания экономических отношений на подлинно научную основу.
В ходе изучения и теоретического осмысливания действительности различные стороны и процессы системы экономических отношений фиксируются сознанием в виде обобщенных логических понятий, или экономических категорий.
Экономические категории, как и все научные категории,— это логические ступени на бесконечной лестнице познания окружающего нас объективного мира. Они фиксируют, окаймляют полученные в процессе познания сведения. «Экономические категории,— отмечал Маркс,— представляют собой лишь теоретические выражения, абстракции общественных отношений производства».10  11
Важно подчеркнуть, что экономические категории лишь в том случае будут служить инструментами, ступеньками научного познания, если они выводятся не до субъективному желанию, не из «велений чистого разума», а отражают объективную реальность, т. е. то, что имеет место в действительности. «Производительный труд», «стоимость», «потребительная стоимость», «товар», «деньги», «заработная плата» и т. п.— все эти категории политической экономии отражают различные стороны и формы реально существующих экономических отношений. Важная особенность экономических категорий состоит в том, что в большинстве своем они не могут быть вечными. Дело в том, что экономические отношения, которые отражаются в категориях политической экономии, находятся, как уже отмечалось, в непрерывном процессе изменения и развития, что под воздействием производительных сил происходят революционные смены систем (типов) производственных отношений. Поэтому «категории столь же мало вечны, как и выражаемые ими отношения. Они представляют собой исторические и преходящие продукты».п
Конечно, есть категории, отражающие наиболее общие условия общественного производства, например составные элементы производительных сил и связи между ними, скажем, такие, как «средства производства»; «рабочая сила», «разделение труда», «совокупный общественный продукт» и т. д. О них в определенном смысле можно говорить, как о вечных истинах. Но число таких категорий ограничено и, оперируя только ими, невозможно раскрыть и понять характерные черты и особенности ни одного исторического определенного экономического строя.
Каждый способ производства, отличающийся своим типом 10 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 133.
11 Там же.
86


производственных отношений, имеет и свою систему экономических категорий. Например, специфическими категориями капиталистического производства являются «товар рабочая сила», «наемный труд», «капитал», «прибавочная стоимость», «конкуренция» и т. д.
При переходе к социализму эти категории сходят с научной орбиты, поскольку исчезают отношения, которые они отражали, а на смену им приходят другие категории, отражающие специфику социалистических производственных отношений, такие, как «общественная собственность», «планомерность», «социалистическое соревнование», «хозяйственный расчет» и т. д.
Наконец, нужно отметить и то обстоятельство, что целый ряд экономических категорий, сохраняя старые названия, в социалистическом обществе получает новое содержание, т. е. отражает уже принципиально иные, чем при капитализме, отношения. В числе таких категорий могут быть названы «товар», «деньги», «прибавочный труд», «прибыль», «заработная плата» и другие.
Выведение экономических категорий — очень важный, но не последний шаг на пути проникновения в сущность экономических отношений. С их помощью мы изучаем отдельные стороны, формы или условия экономической жизни общества, постепенно поднимаясь по ступенькам научного познания.
Более важным и более сложным шагом в процессе научного осмысливания действительности является выяснение, открытие внутренне присущих каждой системе производственных отношений объективных экономических законов, что и составляет главную задачу политической экономии. Не случайно Энгельс, определяя содержание политической экономии как науки, подчеркивал, что она «есть наука о законах, управляющих производством и обменом материальных жизненных благ в человеческом обществе».12
Для того чтобы ответить на вопрос, что же такое экономический закон, приведем сначала положения В. И. Ленина о понятии законов науки вообще.
«Закон есть прочное (остающееся) в явлении... Закон — идентичное в явлении... Закон и сущность понятия однородные (однопорядковые) или вернее, одностепенные, выражающие углубление познания человеком явлений мира etc».13 Понятие закона есть одна из ступеней познания человеком единства и связи, взаимозависимости и цельности мирового прг4 цесса».14
На основе этих положений мы можем определить, что эко* комический закон — это прочная, существенная, причинно-след12 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 150.
13 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 136.
14 Там же, с. 135.
87


ственная связь и взаимозависимость в явлениях и процессах экономической жизни общества.
И экономические категории, и экономические законы отражают одну и ту же объективную реальность — общественнопроизводственные отношения людей, и это объединяет, роднит их между собою. (В определенном смысле можно сказать, что закон тоже категория научного познания.) Но если в экономических категориях высвечивается, оттеняется какой-либо один момент или одна сторона производственных отношений, сущность одного явления (например, рабочей силы, заработной платы, потребительной стоимости и т. д.), то экономические законы раскрывают взаимосвязь, внутреннюю зависимость нескольких или многих однопорядковых явлений. Иными словами— в категориях фиксируется статичное состояние, а в законах— динамика, процессы движения и развития экономической жизни общества; выведение категорий — результат анализа, а установление законов — результат научного синтеза.
Из сказанного очевидно, что выявление экономических законов представляет собой более высокую ступень научного познания, которая может совершаться лишь на основе предварительного определения экономических категорий.
Итак, выявление и изучение экономических законов — главная задача политической экономии, то основное «поле», которое она призвана обрабатывать. В связи с этим следует рассмотреть некоторые черты и особенности законов, с которыми имеет дело политическая экономия, с тем, чтобы стали понятными особенности их познания и использования. Дело в том, что экономические законы имеют много общего с законами природы, изучаемыми естественными науками, и вместе с тем обладают рядом специфических черт, отличающих их от законов природы.
Прежде всего следует подчеркнуть объективный, не зависящий от воли и сознания людей характер экономических законов. Будучи выражением внутренних взаимосвязей объективно существующей системы общественно-производственных отношений, экономические законы существуют, действует столь же объективно, как и законы природы, вне зависимости от того, открыты они наукою или нет, используются или не используются они людьми в их практической деятельности.
В. И. Ленин отмечал, что Маркс рассматривает «общественное движение как естественно-исторический процесс, подчиняющийся законам, не только не зависящим от воли, сознания и намерений людей, а, напротив, определяющим их волю, сознание и намерения».15
Вопрос о признании объективного характера экономических законов — это коренной вопрос политической экономии как 15 	Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 166.
88


науки, вопрос, что называется, о ее жизни и смерти. Если предположить, что законы экономической жизни не носят объективного характера, а конструируются людьми по своей воле, то это значит похоронить науку, превратить ее в беспредметное описание «всякой всячины».
В этой связи важно различать экономические законы как самую объективную реальность и их отражение в сознании людей, т. е. законы, открытые и сформулированные политической экономией. Различие здесь состоит в том, что, с одной стороны, не все реально действующие законы находят себе место в политической экономии (ибо наши знания о природе и обществе всегда ограничены), а, с другой стороны, если, например, говорить о вульгаризаторах политической экономии, то далеко не все, что трактуется ими в качестве «незыблемых» или «вечных» законов, является таковым в реальной действительности (например, «закон предельной полезности», так называемый «закон убывающего плодородия» и т. п.).
Второй момент, который должен быть отмечен при характеристике экономических законов, состоит в том, что экономические законы — это законы общественных действий людей. Они проявляются через практическую повседневную производственную деятельность миллионов людей, каждый из которых наделен волей и сознанием и ставит перед собою всегда определенные цели и задачи. Причем экономическая деятельность людей постоянно перекрещивается и опосредуется политическими, идеологическими и другими отношениями и действиями, которые (например, политика буржуазных государств) нередко противодействуют «естественно-историческому» развитию общественного производства. Поэтому экономические законы осуществляются менее точно, не столь безусловно как законы природы; они выступают как основные, господствующие тенденции эко: номического развития общества. Здесь значительно больше случайностей, отклонений, сталкиваний, движений вспять. Энгельс писал, что экономические законы «не имеют иной реальности, кроме как в приближении, в тенденции, в среднем, но не в непосредственной действительности».16
Поэтому улавливание в массе повседневных, разносторонних, подчас противоречивых действий людей прочного, повторяющегося, взаимосвязанного, объективно обусловленного, т. е. открытие экономических законов — дело, гораздо более сложное, чем в области естественных наук.
Третий момент, на который необходимо обратить внимание, заключается в том, что экономические законы, в отличие от законов природы, в большинстве своем носят исторически-пре- ходящий характер. Выше уже говорилось, что один из основных 16 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., г. 38, с. 355.
89


пороков буржуазных экономических учений, в том числе и представителей классической школы, состоял в том, что они пытались выдать нащупанные ими экономические законы капитализма за вечные, неизменные и что одна из великих научных заслуг Маркса как раз и состоит в раскрытии преходящего характера капитализма и его законов.
Каждый способ производства имеет свои особые, специфические законы, выражающие качественную определенность данной системы общественно-производственных отношений. Так же как и в случае с экономическими категориями, среди экономических законов есть специфические законы рабовладельческого строя, феодализма, капитализма, которые должны сходить с исторической сцены вместе с ликвидацией тех производственных отношений, существенные черты и взаимосвязи которых они выражают. Например, когда на смену капитализму приходит социализм, «уходят в Лету», т. е. перестают действовать такие законы, как закон прибавочной стоимости, закон конкуренции и анархии производства, закон купли-продажи рабочей силы и другие, а вместо них на исторической сцене начинают действовать новые экономические законы, выражающие существенные черты и связи социалистических (и коммунистических) отношений: закон планомерного развития народного хозяйства, закон распределения по труду и т. д.
Однако наряду со специфическими законами в каждом обществе имеют место и общие экономические законы, действующие на всех ступенях развития общественного производства. Эти законы выражают наиболее общие взаимосвязи или внутри производительных сил, в организационно-технических отношениях (например, закон органического строения производства), или между производительными силами и производственными отношениями (закон соответствия производственных отношений характеру производительных сил), или же наиболее общие взаимосвязи в экономических отношениях людей, которые непосредственно не зависят от специфики, от характера той или иной конкретной системы производственных отношений (например, закон распределения общественного труда в определенных пропорциях между различными отраслями, закон возвышения потребностей людей, закон перемены труда).
Общие законы, действительно, носят как бы вечный характер, но в силу того, что они выражают наиболее элементарные, общие условия общественного производства, с их помощью нельзя раскрыть сущности ни одной определенной системы общественно-экономических отношений. Следовательно, не они составляют главное содержание предмета политической экономии.
Наконец, среди экономических законов есть и особенные законы, занимающие промежуточное положение между общими и специфическими, законы, действующие на протяжении 90


нескольких способов производства (закон стоимости, законы денежного обращения).
Классификация экономических законов по историческому принципу имеет важное значение для приведения их в систему. Но одного этого недостаточно: для решения указанной задачи необходимо осуществить классификацию законов и по функциональному принципу, т. е. по сферам действия, по той роли, которую играет каждый из законов в развитии общественного производства. Приведение же экономических законов в определенную систему — это чрезвычайно важный этап научного познания, имеющий большое значение для характеристики экономического строя как целостной, взаимосвязанной общности, для выработки практических рекомендаций по использованию законов.
Для того чтобы провести правильную функциональную классификацию экономических законов, необходимо иметь в виду, что производственные отношения представляют собой сложную субординированную систему, где различаются исходные, первичные отношения, а также производные — вторичные, третичные и т. п. отношения, что в этой системе есть связи, сквозные для всех сфер экономической деятельности, и есть более ограниченные, локальные связи.
Вследствие этого и выражающие их экономические законы различаются и по охвату производственных отношений (сфере действия), и по роли (степени воздействия) в развитии общественного производства.
Прежде всего среди экономических законов должен быть выделен основной закон, который выражает наиболее характерную черту, наиболее существенную взаимосвязь каждого исторического типа производственных отношений. Основной закон каждого способа производства непосредственно связан с господствующей формой собственности на средства производства и должен выражать сущность исходного, основного производственного отношения, предопределяющего характер всех других отношений.
Так, на основе анализа системы капиталистических отношений Маркс установил, что основным производственным отношением буржуазного общества, непосредственно вытекающим из капиталистической частной собственности на средства производства, является отношение эксплуатации наемных рабочих капиталистами, а основным законом, выражающим сущность этого отношения, является закон прибавочной стоимости.
В противовес этому основным производственным отношением при социализме является коллективизм и сотрудничество равноправных трудящихся на базе общественной собственности на средства производства, а основным экономическим законом — производство общественного продукта для удовлетворения 91


материальных и культурных потребностей и обеспечения всестороннего развития всех членов общества.17
Вслед за основным экономическим законом в каждом общественном производстве должны быть выделены законы, отражающие наиболее существенные для данной системы связи, охватывающие все стороны и сферы экономических отношений, т. е. законы общего, совокупности производственных отношений как единого целого.
Нужно заметить, что к числу таких законов могут относиться и специфические законы, и общие (с исторической точки зрения), и особенные. Например, к.законам данного класса при социализме должны быть отнесены специфический закон планомерного развития народного хозяйства, особенный (по времени действия) закон стоимости, общий закон соответствия производственных отношений характеру производительных сил. Действие этих законов охватывает и производство, и распределение, и обмен, и потребление, т. е. все стороны и процессы социалистической экономики.
Вместе с тем каждая особая сфера, или сторона, общественно-производственных отношений имеет свои прочные, устойчивые, причинно-следственные связи, выражением которых также являются экономические законы. Но в отличие от законов выше названной группы (класса) эти законы могут быть названы законами частных сфер. Их действие не охватывает всей системы общественного производства, поэтому и их роль в развитии экономики не столь существенна, как законов общего, всей совокупности производственных отношений в целом.
Поясним данное положение следующим примером. В системе товарно-денежных отношений закон стоимости — это закон общего^ а закон спроса и предложения или закон количества денег, необходимых для обращения,— это законы частных сфер, действующие лишь в определенных сторонах эконономической жизни общества. И если сравнивать значение указанных законов в развитии общественного производства в целом, то несомненно более важная роль принадлежит закону стоимости.
Продолжая характеризовать соотношение законов общего и законов частных сфер, следует указать, что законы первой группы выражают наиболее существенные, глубинные отношения и связи данной системы общественного производства, а законы второй группы выражают отношения, лежащие ближе к поверхности явлений. Например, в капиталистическом обществе закон прибавочной стоимости — это глубинный закон, а законы движения нормы и массы прибыли —это выражение
17 В нашей литературе имеется целый ряд других формулировок основного экономического закона социализма, но все они имеют в виду сущность одного и того же процесса — подчинение производства удовлетворению потребностей трудящихся.
92


тоже сущностных, но менее глубоких процессов, совершающихся в капиталистической экономике. ч
Отсюда следует, что экономические законы в каждой общественно-экономической формации образуют субординированную систему, в которой следует различать определяющие, субординирующие и субординируемые элементы. Это может быть проиллюстрировано схемой 2.
Схема 2
-> линия субординации  ->линия обратной связи
Для того чтобы представить всю сложность взаимодействия экономических законов, нужно иметь в виду, что помимо линий субординации и обратной связи, показанных на схеме, такого же рода связи, а так же связи без явно выраженного субординационного предпочтения имеют место внутри каждой группы законов; кроме того, законы частных сфер могут выражать первичные отношения и производные, и поэтому эта группа законов может быть подразделена на несколько подгрупп, или ступеней. Мы не делаем этого, чтобы схема не была чересчур громоздкой, а представление о принципах взаимосвязи экономических законов она дает и в приведенном виде.
Отметим, что системный подход к изучению экономических законов чрезвычайно важен для практики, прежде всего в условиях социалистического общества, где осуществляется планог мерное управление развитием экономики. Лишь на основе системного .подхода можно разработать правильные рекомендации по использованию экономических законов, установить научно обоснованные принципы и методы управления общественным производством.
Изложенное выше позволяет сделать вывод о том, что добывание истины в познании экономической действительности — процесс достаточно сложный, а каждая ступенька, достигнутая 93


на этом тернистом пути,-—лишь отправной момент для дальнейшего проникновения научной мысли в неизведанное. Дело еще и в том, что материал, который изучается политической экономией, очень подвижный, находящийся в процессе непрерывного изменения и развития. В ходе этого процесса возникают новые явления, новые стороны в экономических отношениях, которые не всегда укладываются в уже известную систему категорий и законов. Возникает необходимость новых обобщений, пересмотра прежних представлений о взаимосвязях экономических законов и т. д. Поэтому процесс познания здесь, так же как и в отношении природы, носит бесконечный характер. Он идет как вширь — по линии выявления новых категорий и законов, так и вглубь — по линии более полного раскрытия содержания, форм проявления и механизма действия экономических законов.
Вследствие этого в политической экономии, как и в любой науке, наряду с устоявшимися, бесспорными истинами могут иметь место гипотезы, научные предположения, возникающие как первоначальные обобщения ограниченного круга фактов.
В частности, в первые годы социалистического строительства в нашей стране, когда практический опыт хозяйствования был еще небольшим, некоторые положения (например, о хозяйственном расчете как новом способе организации и ведения производства, о роли товарно-денежных отношений в социалистической экономике и т. д.), ставшие ныне полноправными категориями и законами политической экономии социализма, носили характер научных гипотез.
И в современных условиях, особенно в связи с бурно происходящей научно-технической революцией, открывается широкое поле для научных гипотез по дальнейшему развитию как капиталистических, так и социалистических производственных отношений. Но эти предположения должны быть научно обоснованными, т. е. они должны основываться не на надуманных идеях и схемах, а на реальных фактах действительности, изучение и обобщение которых открывает возможность научного предвидения.
Многочисленные гипотезы буржуазных экономистов о путях трансформации современного капитализма (о «народном капитализме», о «конвергенции» капиталистической и социалистической системы и т. п.) потому и не являются научными, что они исходят из предвзятых, надуманных идей и прежде всего идеи о «вечности» капиталистического строя.
Наконец, говоря об этапах, или ступенях научного познания в области политической экономии, следует напомнить ленинские слова о том, что высшим критерием научной истины является практика. Все научные открытия, весь комплекс накопленных знаний в конечном счете должен служить практике, использоваться людьми в их жизни и трудовой деятельности.
94


Поэтому все предыдущие ступени научного познания (собирание и анализ фактов, выведение категорий, открытие и приведение в субординированную систему экономических законов) играют роль «подготовительных классов» для завершающего и главного этапа — практического использования экономических законов.
Использование экономических законов, так же как и законов природы, всегда в той или иной мере имеет место в практической хозяйственной деятельности людей. Однако характер, степень и результаты этого использования существенно различаются в зависимости от уровня познания экономических законов, состояния производительных сил, характера производственных отношений.
Первоначальной формой использования экономических законов, как уже отмечалось, является интуитивное приспособление к их действию. Это — эмпирическая, или пассивная форма использования законов. Так, скажем, при попытке производства и продажи товаров, на которые нет спроса или которые конкуренты производят и продают дешевле, товаропроизводитель начинает учитывать действие и закона стоимости, и закона спроса и предложения. '
Для сознательного использования экономических законов необходимо прежде всего достаточно глубокое развитие экономической теории, способной пройти все те логические ступеньки познания, о которых говорилось выше, и выдать результат в виде открытых и приведенных в систему экономических законов с расшифровкой форм их проявления и механизма действия.
Однако одного этого условия недостаточно. Сознательное использование экономических законов означает умение считаться с объективной необходимостью, диктуемой действиями законов, выбирать правильные направления в практической деятельности с тем, чтобы не «сталкиваться» с законами, не тратить сил впустую, уметь предотвращать нежелательные последствия действия того или иного закона (в этом смысле «ограничивать» его) и, напротив, в полной мере использовать возможности в развитии и совершенствовании производства, открываемые действием других законов («давать простор» их действию). Иными словами, это сводится к умению координировать действия различных экономических законов с тем, чтобы получать максимальный положительный эффект. Поэтому «одного только познания... недостаточно для того, чтобы подчинить общественные силы господству общества. Для этого необходимо прежде всего общественное действие»,18
Итак, сознательное использование экономических законов требует больше компонентов (условий), чем познание их. Кроме
18 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 329—330.
95


знания сущности и механизма действия законов необходима еще заинтересованность в их использовании, готовность и активность масс в исполнении их требований, соответствующая организация и управление деятельностью трудящихся масс, наконец, материальные условия, обеспечивающие полное проявление того или иного закона. Это и есть условия, создающие возможность «общественного действия», о котором говорит Энгельс в приведенной выше цитате.
Наличие (или отсутствие) этих условий зависит от характера производственных отношений и уровня развития производительных сил. Так, к' примеру, антагонистические противоречия, свойственные капиталистическому строю, приводят к тому, что разные классы по-разному подходят и к познанию, и тем более к использованию экономических законов. Буржуазия не заинтересована в том, чтобы законы, отражающие эксплуататорскую сущность капитализма, равным образом как и его исторически-преходящий характер (закон прибавочной стоимости, .всеобщий закон капиталистического накопления, закон соответствия производственных отношений характеру производительных сил и др.), были открыты, а затем и использованы в действиях трудящихся масс. Напротив, рабочему классу важно знание этих законов как теоретическое обоснование его классовой борьбы за сокращение рабочего дня, увеличение заработной платы, в конечном счете за низвержение господства капитала.
Естественно, что при этом рабочий класс постоянно наталкивается на противодействие и идеологического, и политического характера со стороны буржуазии. С другой стороны, буржуазия заинтересована в практическом применении ряда законов, выражающих поверхностные отношения капиталистической экономики (закон спроса и предложения, законы движения нормы и массы прибыли и т. п.), но они не имеют существенного значения для рабочих, и поэтому трудящиеся массы не проявляют активности в их исполнении.
Следовательно, в отличие от законов природы использование экономических законов имеет классовый характер.
Не только классовые антагонизмы ограничивают возможности сознательного использования экономических законов при капитализме, но и сама частная собственность на средства производства разъединяет общественное производство на множество обособленных, противоборствующих звеньев. Поэтому в целом, в общественном масштабе экономические законы при капитализме (даже если они познаны) действуют стихийно, а каждый капиталист или группа капиталистов по сути дела эмпирически (хотя ныне это окаймляется разного рода исследовательскими центрами, математическими моделями, прогнозами и т. п.) приспосабливаются к стихийному действию экономических законов.
96


В противовес капитализму экономический строй социалистического общества создает все социальные предпосылки для сознательного использования экономических законов: заинтересованность всех членов общества в их познании, активность трудящихся масс в их применении, возможность целенаправленного управления деятельностью масс, вытекающая из планомерности социалистической экономики.
И если встречаются препятствия на пути сознательного использования экономических законов при социализме, то они проистекают не из социальных отношений. Причиной таких ограничений может быть недостаточно развитая материальная база, не позволяющая в полной мере выполнять требования того или иного экономического закона. Кроме того, препятствием на пути сознательного использования законов может быть и недостаточный уровень знаний об их действии.
Нужно отметить, что и наука — политическая экономия социализма еще не дала ответа на многие вопросы о системе и механизме действия экономических законов в социалистической экономике, а сведения, уже добытые наукой, еще не в полной мере стали достоянием широких масс — и руководителей, и рядовых участников общественного производства.
«Ошибочно думать,— отмечал Л. И. Брежнев,—будто с экономическими законами имеют дело только большие ученые и руководители. Эти законы, если их понять правильно, диктуют логику поведения не только администратору, инженеру, ученому, технику, но и каждому рядовому рабочему, колхознику».19
Таким образом, задача науки в социалистическом обществе состоит не только в том, чтобы раскрыть те или иные научные истины, в частности экономические законы, но и посредством различных форм обучения и пропаганды сделать их достоянием всех трудящихся.
4.3. ЕДИНСТВО КАЧЕСТВЕННОГО И КОЛИЧЕСТВЕННОГО АНАЛИЗА. ЗНАЧЕНИЕ МАТЕМАТИЧЕСКИХ МЕТОДОВ В ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
Для завершения вопроса о методе, т. е. способах и приемах научных исследований в области политической экономии, нужно рассмотреть соотношение качественного и количественного анализа, роль математических методов в экономической науке.
Современный век характеризуется бурным вторжением математики во все области науки — в биологию и психологию, медицину и педагогику, химию и геологию и т. д. Не миновал математический «ураган» и экономической науки. Большая часть современных экономических исследований строится на 19 Б р е ж н е в Л. И. Речь на XV съезде ВЛКСМ. М., 1966, с. 8.
^7 В. А. Пешехонов
97


основе широкого применения различных математических методов, возникло и быстро развивается специальное направлениё в экономических исследованиях — экономическая кибернетика.
Это бесспорно знаменует собой новую, прогрессивную ступень в развитии экономических наук. Однако, как это нередко бывает, вместе с безусловно положительным влиянием, которое оказало широкое внедрение математики в экономику, выявились и некоторые отрицательные моменты, связанные с чрезмерным преувеличением значимости математических методов, с попытками математизировать все и вся. Пошло некое поветрие, когда, по выражению Энгельса, «большинство людей дифференцирует и интегрирует не потому, что они понимают, что они делают, а просто потому, что верят в это...».20
Отсюда длительные и подчас острые дискуссии между экономистами и математиками о том, что нужнее и важнее в экономических исследованиях — качественная или количественная сторона.
Не воспроизводя всех аспектов указанной полемики, остановимся лишь на некоторых существенных моментах, которые необходимы и достаточны для задач данной работы.
Прежде всего следует подчеркнуть, что неправомерно выдвижение дилеммы качества и количества в экономических исследованиях. По существу ни одна наука, как из числа так называемых точных наук (математика, физика, химия и т. д.), так и гуманитарных, не может успешно развиваться без единства качественного и количественного анализа. Это в полной мере относится и к области экономических наук.
Ясно, что комплекс экономических наук, занимающийся изучением различных сторон и процессов в общественном производстве, с одной стороны, постоянно имеет дело с определенными количественными величинами и соотношениями (объем производимого продукта, его составные элементы, величина стоимости, количество работающих и т. д.), но, с другой стороны, все экономические процессы совершаются при определенных, качественно особенных общественных отношениях, обусловливающих цели и характер экономической деятельности людей.
Поэтому ни одна из экономических дисциплин не может не сочетать в себе, не быть единством качественного и количественного анализа. Качественные характеристики, не поддержанные соответствующими количественными расчетами, неизбежно вырождаются в тощие дефиниции, становятся не конкретными и не убедительными. Но и односторонний, чисто количественный подход таит в себе опасность превратиться в «игру в цифири», в набор бессодержательных, практически непригодных формул и уравнений.
20 М а р к с К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 89.
98


Поэтому подлинная экономическая наука всегда сочетала в себе обе указанные стороны, т. е. строила свои качественные выводы на базе точного и скрупулезного количественного анализа. Лучшими образцами такого единства являются произведения классиков марксизма-ленинизма.
Так, на всем протяжении «Капитала» у Маркса диалектическая логика в раскрытии сущности производственных отношений буржуазного общества и присущих ему законов, сопровождается математическими выкладками и формулами, которые делают изложение более конкретным и убедительным. Маркс, к примеру, не только рассматривает сущность категории стоимости, но и выводит количественные зависимости, определяющие ее величину; раскрывая процесс эксплуатации рабочих капиталистами, он показывает посредством математических формул и числовых моделей степень этой эксплуатации. Особо важное значение математический аппарат у Маркса имеет при выяснении зависимостей между нормой прибавочной стоимости и нормой прибыли, при исследовании процесса образования средней нормы прибыли, при анализе закономерностей образования дифференциальной и абсолютной земельной ренты, движения ссудного процента. Большую научную ценность представляют разработанные Марксом экономико-математические модели капиталистического простого и расширенного воспроизводства. •
Вне всякого сомнения «Капитал» без использования математических методов не обладал бы той огромной научной ценностью, разящей убедительностью выводов, которые характерны для великого творения Маркса.
Привлечение огромного фактического материала, его тщательная статистическая и математическая обработка свойственны всем экономическим работам В. И. Ленина. Уже в одной из своих ранних работ «По поводу так называемого вопроса о рынках» Ленин интересно с экономической и математической точек зрения развивает Марксову модель общественного воспроизводства с учетом влияния технического прогресса.
На основе всестороннего количественного анализа процессов, происходивших в народном хозяйстве России в пореформенный (после 1861 г.) период, Ленин раскрывает становление и развитие качественно новых, капиталистических отношений в российской экономике. Такой же анализ изменений количественных параметров развития капитализма на рубеже XIX и XX столетий позволил Ленину сделать гениальное открытие о вступлении капитализма в высшую и последнюю стадию своего развития — империализм, охарактеризовать качественно новые черты капиталистического способа производства, возникающие на данной стадии.
Следует указать, что у классиков марксизма-ленинизма использование числовых моделей, функциональных зависимостей
99


и других элементов математики, носит не только иллюстративный, но и эвристический (познавательный) характер, т. е. они применяют различные математические приемы для более глубокого познания и освещения экономических процессов, выявления взаимосвязей между различными сторонами экономической жизни общества.
Так, например, именно с помощью математических построений в «Капитале» Маркса и работах Ленина раскрывается внутреннее содержание процесса капиталистического воспроизводства, выводятся его закономерности (деление производства на два подразделения, преимущественное развитие производства средств производства и т. д.).
Вместе с тем в трудах классиков марксизма-ленинизма математика никогда не самодовлела, не выступала как абсолютный, монопольный метод исследования, не подменяла собою качественного анализа сущности экономических отношений. Более того, только благодаря познанию качественной определенности каждого типа производственных отношений и количественный анализ приобрел у них характер способа изучения реальной действительности.
Нужно иметь в виду, что сами по себе математические формулы и уравнения — это такие абстракции, которые не могут раскрыть сущности, т. е. социального характера, происходящих в экономической жизни процессов.
Если взять, например, норму прибавочного продукта, то ее можно изобразить как функцию некоторого числа переменных (производительности труда, его интенсивности, уровня оплаты труда, продолжительности рабочего дня и т. д.). В математическом анализе достаточно рассчитать правильное количественное соотношение между исследуемыми величинами, затем путем элиминирования выделить влияние на искомую функцию каждой переменной, и смысл задачи будет исчерпан.
Однако для экономического анализа этого недостаточно: здесь необходимо еще раскрыть, какие отношения между людьми стоят за формулами, показать, в чьих интересах происходит движение переменных и т. д., и лишь тогда можно будет понять и объяснить, почему в разных экономических условиях (скажем, при капитализме и 'при социализме) разные переменные в данной функциональной зависимости играют далеко не одинаковую роль.
Итак, сказанное выше позволяет сделать вывод о том, что научные исследования в области экономики должны сочетать в себе качественный анализ, основанный на законах материалистической диалектики, диалектической логики, и количественный анализ, связанный с применением различных математических приемов.
Однако, несмотря на очевидность данного положения, как уже отмечено, в последнее время вопросы о роли математики 100


в экономической науке являются предметом широких дискуссий. Почему же это происходит? Неужели есть люди, сомневающиеся в пользе математики? Ведь объективные потребности общественного производства обусловливают необходимость все более сложных и точных расчетов. Когда-то мелкий предприниматель держал в голове «всю бухгалтерию», был одновременно и технологом, и снабженцем, и финансистом. Но это дела давно минувших дней. Огромные объемы производства, куда вовлечены колоссальные материальные и трудовые ресурсы, развивающееся общественное разделение труда сделали взаимосвязи внутри производства многосторонними и чрезвычайно сложными. Для того чтобы управлять современным производством, поддерживать необходимое соответствие между его составными частями, нужно не только найти всю совокупность производственных связей, но и знать их количественное выражение. Кроме того, в задачу управления производством входит выбор таких технологических способов и комбинаций в организации производства, которые были бы наиболее эффективными, т. е. позволяли получать максимальный результат при данных ресурсах, или обеспечивали бы минимум затрат для достижения заданного результата. Справиться с решением этих задач «дедовскими» способами невозможно. Вот почему экономические науки, особенно занимающиеся проблемами организации и управления производством, все в большей мере должны обращаться за помощью к математике.
И какой бы, на первый взгляд, отвлеченной от «мирских сует» ни казалась «чистая» наука математика, она не могла не откликнуться на потребности общественного производства. Именно на основе решения практических производственных задач возникли и стали развиваться новые разделы математики— линейное и динамическое программирование, теория игр и др. Если к этому добавить, что были созданы и технические средства для осуществления сложных математических расчетов — быстродействующие ЭВМ, то станет очевидным, что открылась «зеленая улица» для внедрения математических методов в экономические исследования. О чем же тогда спор?
Положение о том, что с помощью математических методов и ЭВМ можно быстрее и лучше делать экономические расчеты, выбрать оптимальный вариант решения различных хозяйственных задач как в микроэкономике (в пределах цеха, предприятия и т. п.), так и в масштабах отраслей и народного хозяйства в целом (в макроэкономике) настолько бесспорны, что они ни у кого не могут вызвать возражений. Спорные моменты возникают тогда, когда на основе математических построений делаются попытки пересмотра методологических вопросов экономической теории, т. е. вопросов о сущности производственных отношений, о выражающих их категориях и законах.
7 В. А. Пешехонов
101


Следует иметь в виду, что привлечение в экономические исследования математического аппарата именно для характеристики вопросов методологического порядка началось в буржуазной политической экономии еще в конце XIX века, когда в последней сложилось так называемое математическое направление, родоначальниками которого считаются английский экономист У. Джевонс и швейцарец Л. Вальрас.
Появление в буржуазной политической экономии этого направления в тот период было предопределено не столько потребностями производства (первые математические модели в силу чрезмерной абстрактности не представляли практической ценности), сколько социальным заказом буржуазии, которой необходимо было найти какое-то «противоядие» сокрушающей силе выводов экономического учения Маркса.
Прежние приемы апологетики капитализма уже были недостаточны, и потому буржуазия охотно ухватилась за математическое направление, ибо здесь апологетика выступает не столь обнаженно: она завуалирована тогой «объективности», запутана фюрмулами и уравнениями.
Что являлось стержневым моментом в работах математического йаправления в буржуазной политической экономии? Опровержение трудовой теории стоимости Маркса, на основе которой он раскрыл непримиримые социальные противоречия, классовый антагонизм буржуазного общества. Поэтому не случайно трудовая стоимость не «вписывается» в буржуазные математико-экономические модели и подменяется категорией «предельной полезности», взятой из арсенала вульгарной политической экономии.
В чем смысл этой подмены? Во-первых, открывается возможность для чисто субъективных построений, поскольку стоимость (ценность) материальных благ определяется не объективно складывающимися средними затратами общественного труда, а в зависимости от так называемых предпочтений, т. е. субъективных, основанных на психологии оценок; во-вторых,— и это главное — центр тяжести в экономических исследованиях переносится из области социальных отношений на проблему так называемого альтернативного выбора в различных комбинациях чисто количественных величин.
Например, при капиталовложениях — это выбор между соотношением единовременных и последующих затрат, при определении технологии — выбор между затратами на различные элементы издержек производства, у потребителей — это предпочтен/ие тому или иному набору товаров и услуг, способному наилучшим образом удовлетворить потребности и т. д.
Нельзя, конечно, сказать, что задачи подобного рода не приходится решать в практической хозяйственной деятельности. Поэтому беда не в том, что они ставятся в экономической науке, а в том, что к ним и только к ним пытаются свести все 102


проблемы, например, капиталистической экономики. В абстрактных математических моделях фигурируют обезличенные, лишенные социальной определенности ингредиенты: %г = е инвесторы, f/j = e потребители и т. п. В них исчезают категории капитала, наемного труда, прибавочной стоимости и другие, отражающие классово-антагонистические отношения капиталистического общества, и экономика из живого социального организма как бы превращается в некий механический агрегат с тем или иным количеством взаимодействующих элементов и функциональных зависимостей. Образно говоря, «материя исчезает, остаются одни уравнения».
Трудности и противоречия, с которыми сталкивается развитие экономики, предстают результатом не данной (капиталистической) системы отношений, а количественных несоответствий, которые якобы могут быть разрешены путем «вменения» в хозяйственную практику идеально рассчитанных моделей. Отсюда у буржуазных авторов и возникают попытки ликвидировать политическую экономию, как «устаревшую», «описательную» науку, заменив ее (а заодно и другие экономические науки) некоей универсальной, «конструктивной» наукой, наподобие эконометрии.
Только имея в виду указанную идеологическую подоплеку буржуазных математико-экономических моделей, можно понять отрицательное отношение к ним со стороны экономистов-марксистов, которое иногда переносилось (без должных оснований) на математические методы в экономических исследованиях вообще. Однако в настоящее время не может быть спора о том, нужна ли математика экономической науке: он, так сказать, решен жизнью, математика адаптировалась в экономике.
Но подчеркивая необходимость и прогрессивность применения математических методов, следует постоянно исходить из следующих посылок:
1. 	В каждой области науки математика не может заменить собою ту или иную специальную отрасль научных знаний, скажем, физику или химию, психологию или медицину. Она проникает в них, берется ими на вооружение в качестве одного из важных способов исследования, помогающих углублять и уточнять знания различных сторон развития природы и общества. Поэтому совершенно неправомерны попытки противопоставлять сложившейся системе экономических наук некую «новую», универсальную эконометрию. Это столь же бессмысленно, как пытаться заменить комплекс физических наук — физиометрией, или химические науки — химиометрией. (Если понятие эконометрии и имеет право на существование, то под ним следует разуметь не отдельную, тем более «всеобъемлющую» науку, а те отделы прикладных экономических наук, которые наиболее тесно связаны с применением математических методов.)
103


2. 	Нужно помнить, что есть комплекс экономических наук. Поэтому тезис о возможностях применения и значения математики в экономике, должен быть дифференцирован относительно каждой из экономических наук. Очевидно, что наиболее благодатную почву для математических «посевов» представляют функциональные и отраслевые экономические науки. Это обусловлено спецификой их предметов, характером стоящих перед ними задач.
Имея дело с конкретными сторонами производственной деятельности людей и решая непосредственно практические задачи, функциональные и отраслевые науки особенно нуждаются в точных количественных характеристиках. Учитывая сложность каждой стороны экономической жизни, множество и динамичность вступающих во взаимодействие элементов, охватить весь процесс и дать точные количественные характеристики участвующим в нем компонентам возможно лишь с помощью современных математических средств. Приведем для пояснения некоторые примеры.
Так, в общем (политико-экономическом) анализе процесса расширенного воспроизводства можно обойтись абстрактными и довольно простыми математическими формулами (арифметическими или алгебраическими) для иллюстрации закономерностей его осуществления. Совершенно иной подход требуется в народнохозяйственном планировании. Здесь уже не пригодны абстрактные, ъ произвольными значениями схемы: они должны быть развернуты в сложные многопродуктовые модели балансов производства и потребления, отражающие реальные связи и количественные зависимости общественного воспроизводства. Сделать это средствами арифметики или элементарной алгебры невозможно, эти расчеты осуществимы лишь при помощи высшей математики и использования ЭВМ.
Другой пример. При теоретическом анализе покупательского спроса достаточно ясного представления о том, что его объем и структура зависят от уровня цен и распределения доходов; в конкретном же анализе (экономика торговли) требуется точное количественное выражение этой зависимости. Для этого необходимы не только группировки данных о структуре различных подоходных групп населения при различных ценах, но и математико-статистическая обработка их, применение методов корреляции и т. д.
Таким образом, применение математических методов особенно необходимо и плодотворно при решении экономических задач, так сказать, инженерного порядка. Это вовсе не означает, что математические методы могут использоваться лишь в частном экономическом анализе и не должны допускаться в «царство» высокой теории. Как уже было отмечено, политическая экономия связана крепкими узам<и с функциональными и отраслевыми науками, она питается их информацией, строит 104


свои глобальные выводы о сущности и механизме действия экономических законов на базе разработок прикладных наук. И поскольку в современных условиях в конкретно-экономических исследованиях вое шире используются математические модели, то понятно, чФо их абсорбирование на уровне общетеоретического анализа требует, чтобы политэкономы умели оперировать средствами математики.
Но дело не только в этом. И непосредственно в политико- экономических исследованиях математические методы могут оказать большую помощь как средство более глубокого познания существенных, причинно-следственных связей в системе экономических отношений, особенно когда политическая экономия переходит от общих определений и формулировок к раскрытию действия и взаимосвязи экономических законов. Своим скупым, но выразительным языком математика помогает более конкретно и точно раскрыть систему субординации функциональных зависимостей в экономических отношениях, экономит слово и время.
Укажем для примера, что механизм действия закона стоимости в процессе ценообразования может быть понят и с достаточной убедительностью раскрыт лишь с помощью средств математики; то же самое относится к закону пропорциональности в процессе расширенного воспроизводства и т. д.
Однако математическая формализация не должна быть самоцелью, некоей модой, которой все и всегда должны следовать. Нужно иметь в виду, что далеко не все экономические отношения и процессы поддаются математическому описанию. Никакими формулами нельзя выразить, например, принципиальные отличия характера общественного труда и заработной платы при капитализме и социализме или -сущность общественной собственности на средства производства.
Кроме того, проблема применения математических методов в экономических исследованиях состоит не в том, чтобы общеизвестные положения изобразить в виде формул и уравнений, а в том, чтобы использовать эти методы там и тогда, когда они способствуют уточнению и конкретизации наших представлений об явлениях и закономерностях общественного производства, раскрывают нечто новое в познании действительности.
3. 	Мы отмечали, что математические методы очень широко используются ныне в работах буржуазных экономистов. Ими разработаны многие математические модели, приспособленные к решению задач конкретно-экономического характера, к оценке различных хозяйственных ситуаций. Очевидно, было бы неразумным полностью игнорировать весь математический аппарат экономических исследований, разработанный буржуазными учеными. Классики марксизма-ленинизма неоднократно указывали, что в области специальных, конкретных исследований 105


буржуазные ученые могут достичь ценных результатов, которые можно и должно использовать.21
Все дело в том, чтобы использование их разработок было не механическим, а носило бы критический характер, чтобы оно не вело к уступкам, к «шатанию мысли» в вопросах методологии. Ведь один из самых распространенных тезисов современных критиков марксизма состоит в том, что якобы применение математических методов в экономике приводит к «опровержению» основных положений теории Маркса, прежде всего его учения о трудовой стоимости.22
Поэтому нельзя допускать, чтобы вместе с математическими формулами и. математической терминологией в нашу экономическую науку проникала чуждая методология, пытающаяся под видом «абстрактных», «всеобщих» формул выхолостить классовый, социальный характер политической экономии.
4.4. КРИТИКА МЕТОДОВ СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
Мы рассмотрели основные .черты метода и этапы научного познания марксистско-ленинской политической экономии. Современная буржуазная экономическая наука, как и предшествующие ей вульгарные направления, не только извращает предмет политической экономии, но и прибегает в своих работах к заведомо ненаучным способам и приемам исследования. Вследствие этого и выводы, к которым приходят буржуазные ученые, отвечают не исторической действительности, но классовым интересам буржуазии.
Если в самом общем виде охарактеризовать метод познания, применяемый буржуазными экономистами, то можно сказать, что для него типичными являются субъективный идеализм и метафизика. Именно эти черты составляют основу, своего рода ядро всех буржуазных концепций в теоретическом анализе экономики современного капитализма,
Конечно, у отдельных буржуазных авторов есть некоторые особенности в методе исследования и изложения материала, некий свой «почерк», но несмотря на это, их объединяют указанные выше общие моменты.
21 Разумеется, что разработка математических методов для экономической науки велась и ведется не только буржуазными учеными. Большой вклад в развитие этого направления внесли и советские ученые, в частности В. С. Немчинов, Л. В. Канторович, В. В. Новожилов и др.
22 Симптоматично, что одна из работ американского экономиста Р. Кэмпбелла называется «Маркс, Канторович, Новожилов. Стоимость против реальности»,- в которой он стремится доказать, будто не только буржуазные, но и советские экономисты-математики «опровергают» Маркса. Несостоятельность подобных утверждений показана в книге И. В. Котова «Применение математических методов в экономике и политическая экономия социализма» (Л., 1972).
106


В чем состоит метафизичность буржуазной экономической науки? В том, что она рассматривает экономический строй не как единую систему, где отдельные составные части и элементы взаимосвязаны и взаимообусловлены, а как какой-то механический агрегат, где различные элементы и стороны сосуществуют изолированно друг от друга. И на основе свойств и характерных черт отдельных частностей они пытаются делать общие выводы.
В свое время Маркс, говоря о буржуазных авторах, заметил, что политическая экономия любит робинзонады, т. е. стремится вести исследования на примере одинокого, изолированно хозяйствующего индивида. Этот старый прием по-прежнему широко используется и в современных экономических работах. Хозяйствующие «робинзоны» кочуют по страницам сочинений различных авторов, встречается он и в работах основателя одного из распространенных в настоящее время буржуазных экономических учений — Д. Кейнса, и в упоминаемом выше «гроссбухе» Самуэльсона и т. д.
На примере безотказного Робинзона выводятся «вечные» законы хозяйствования, одинаково пригодные и для него самого, и для капиталистического производства и даже... для пчелиного роя. В попытках вывести универсальные, неизменные категории и законы экономики, механически перенести' в экономическую жизнь «вечность» природы ярче всего проявляется метафизичность буржуазных теорий.
Эта же черта проявляется и в том, что во многих работах выхватываются и рассматриваются отдельные стороны экономической жизни или отдельные экономические явления без всякой связи с другими сторонами и процессами, и на основе этого делаются односторонние, следовательно, неправильные выводы. Возьмем для примера часто встречающиеся рассуждения буржуазных авторов о положении трудящихся масс, их жизненном уровне. В качестве его показателя буржуазными экономистами берется динамика денежной заработной платы, констатируется ее рост и на этой основе делается вывод о повышении жизненного уровня, «опровергаются» как «устаревшие» положения Маркса об относительном и абсолютном ухудшении положения трудящихся.23
При этом «упускаются из вида» такие факторы, как рост степени эксплуатации трудящихся, увеличение безработицы, 23 	К этому приему прибегает, например, Самуэльсон в своей «Экономике». Так, па^ с. 127, приведя данные о росте денежных доходов различных категорий семей США за 1935—1958 гг., он пишет: «Один из наиболее известных его прогнозов оказался ошибочным. Его утверждение, что богатые будут становиться богаче, а бедные беднее, не может быть подкреплено тщательным историческим и статистическим исследованием». Не говоря уже о том, что Самуэльсон весьма вульгарно трактует положение Маркса об ухудшении положения рабочего класса, он и «опровергает» его лишь на основе данных о динамике денежной заработной платы.
107


инфляция и связанные с нею повышение дороговизны жилищ и коммунальных услуг, рост цен на предметы первой необходимости и т. п.
Метафизически трактуются буржуазными экономистами и процессы развития экономики. Они не могут не замечать происходящих изменений, пишут о них, но обычно рассматривают их, как простой количественный рост, происходящий без скачков, без борьбы противоречий, без смены одного качества другим, т. е. они признают только простое изменение, эволюцию в развитии общественных отношений. По их мнению, современные крупнейшие капиталы, сосредоточенные в руках представителей финансовой олигархии, есть результат эволюции «вечной» категории капитала, которым располагал бережливый Робинзон, а, скажем, отношения между рабочими и капиталистами— это «естественные человеческие отношения», которые были еще у Робинзона и Пятницы.
Родной сестрой метафизики в исследованиях буржуазных экономистов является субъективный идеализм. Идеи и помыслы, безразличия и предпочтения, и вообще психология индивидуума— вот, по их мнению, источник и основная движущая сила экономической жизни общества. «Психология,— заявляет известный буржуазный экономист Шумпетер,— по существу является базисом, из которого исходит каждая общественная наука и в понятиях которого следует излагать все основные разъяснения».24
Психологическая природа человека и по мнению Кейнса является важнейшим фактором экономического развития.
Следовательно, цели, желания отдельных людей, субъектов,— вот что составляет основу экономической жизни и чем должна заниматься экономическая наука (превращающаяся, таким образом, в нечто вроде прикладной психологии).
Метафизический подход к капитализму как «вечному», «естественному» состоянию общества, «сдобренный» субъективными побуждениями индивидов, дающими импульсы движению и развитию капиталистического производства, предопределяет характер приемов и методов всех ступеней экономического анализа современных буржуазных экономистов.
Говоря о более конкретных приемах, используемых ими в своих сочинениях, нужно в первую очередь отметить произвольное обращение с фактами. Произвол проявляется в том, что при работе с фактическим материалом не соблюдаются, элементарные требования научного анализа (полнота фактов, их достоверность, типичность выборочных данных, сопоставимость и т. п.).
24 	Цитировано по: Румянцев А. М. О категориях и законах полити ческой экономии коммунистической формации. М., 1965, с. 43—44.
108


Любой из буржуазных экономистов, поставив перед собою определенную цель, например, показать «гармонию» интересов всех классов буржуазного общества или «диффузию» капиталистической собственности, и априори (заранее) начертав умозрительную систему доказательств, затем начинает игру с фактами.
Если надо, то берутся только односторонние факты (как в случае с жизненным уровнем трудящихся), если надо, то, напротив, нагромождается масса частностей, деталей, которые не имеют прямого отношения к рассматриваемой проблеме и так ее затушевывают, что становится непонятным, о чем же, собственно, идет речь. Если факты не «лезут» в априорную схему, то тем хуже для них: их или просто «не замечают», или фальсифицируют.
Фальсифицировать (подтасовывать) факты буржуазных экономистов вынуждает противоречие между реальной действительностью и целями их сочинений, диктуемыми классовыми интересами буржуазии. Например, чтобы доказать процесс «демократизации» капитала, берутся данные о количестве владельцев какой-нибудь крупной компании, скажем, «Дженерал моторе», и, обходя вопрос о количестве акции у разных владельцев, об удельном весе крупнейших держателей, делается вывод, что капитал «растворился», «диффузировался».
Особенно много умалчиваний, искажений и прямых подтасовок допускается буржуазными экономистами, когда речь идет о положении трудящихся масс, роли монополий в экономике той или иной капиталистической страны, экономическом соревновании капитализма с социализмом.
Наряду с произвольным обращением с фактами характерной чертой буржуазных экономических исследований является их эклектизм. Последний проявляется прежде всего в том, что при рассмотрении какого-либо процесса или стороны экономической жизни в качестве доказательств привлекаются самые разные, как правило, поверхностные явления »и факты, и относящиеся к данному процессу, и не имеющие к нему никакого отношения, т. е. происходит, по выражению В. И: Ленина, выдергивание «кусочка одного, кусочка другого», правда перемешивается с полуправдой и с прямым вымыслом. В результате получается «окрошка», пригодная, так сказать, на любой вкус, создается видимость «объективности» и «беспристрастности» пишущего.
Однако нужно иметь в виду, что за так называемой «беспристрастностью», за эклектической «всесторонностью» стоит совершенно однозначная цель: скрыть, замаскировать подлинную истину, причины, порождающие тот или иной порок капитализма.
Например, наличие и рост армии безработных в капиталистических странах — явление настолько очевидное, что его не 109


может обойти ни один буржуазный экономист, даже из числа самых «твердолобых» апологетов капитализма. Почему же существует безработица? Эклектик в качестве «равнодействующих факторов» назовет «конкуренцию на мировом рынке», «дурную привычку людей к быстрому размножению», «недостаточную заботу профсоюзов», «отсутствие должной мобильности у рабочих и предпринимателей» и даже «год активного солнца» и т. п. Вроде бы налицо «всесторонний анализ», а на самом деле за эклектической шелухой маскируется истинная причина существования безработицы при капитализме.
Еще одной характерной чертой буржуазных экономических сочинений является формализм, т. е. стремление подменить анализ реальной действительности рассмотрением разного рода схем и моделей, сконструированных на основе формально-логических умозаключений.25
При этом вместо «разумных абстракций», о важном значении которых говорил Маркс, возникают оторванные от жизни, произвольно сформулированные «категории» и «законы», т. е. абстракции теряют научный характер. В книгах и статьях создаются громоздкие, оснащенные, как правило, сложным математическим аппаратом модели, устанавливаются многочисленные функциональные зависимости, совершаются превращения и перестановки и т. д., но все это по сути дела формальные дефиниции. Разумеется, речь идет не о решении частных экономических задач прикладного характера, а о построении общетеоретических концепций.
Итак, характерными чертами метода буржуазных экономических исследований является или полное отрицание объективных законов в развитии общественного производства и сведение этого процесса к неким «равнодействующим» множества субъективно-психологических устремлений, или же искусственное конструирование «вечных» законов, которые или совсем не отражают реальной действительности и являются целиком продуктом субъективного творчества авторов, или схватывают лишь поверхностные, кажущиеся явления (например, прибыль как порождение равнозначной роли различных факторов производства: средств производства, труда, управленческой деятельности менеджеров и капиталистов).
Уход в мир «теней» не случаен: он нужен буржуазным экономистам все для той же цели — замаскировать, приукрасить и обелить капиталистическую действительность.
25 	Нельзя, разумеется, считать порочным сам метод моделирования, который при правильном применении, т. е. при отражении в моделях реально существующих связей и отношений, может быть важным и весьма полезным способом исследования и предвидения действительности.
НО


Глава V. ОСНОВНЫЕ РАЗДЕЛЫ И ВАЖНЕЙШИЕ ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
5.1. ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ СОВРЕМЕННОСТИ ИЗУЧЕНИЯ ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ РАЗВИТИЯ ДОКАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ФОРМАЦИЙ
В главе о предмете политической экономии было отмечено, что данная наука носит исторический характер и состоит из трех основных разделов, изучающих соответственно экономические отношения и законы докапиталистических способов производства, капитализма и социализма (коммунизма). Теперь, после рассмотрения вопроса о месте политической экономии среди других наук, знакомства с ее методом мы в целях более полного представления об этой науке кратко рассмотрим особенности и основные задачи каждого из ее разделов.
Естественно, что речь пойдет не о пересказе того, что изучается в систематическом курсе политической экономии, а лишь об исходных, принципиальных положениях, о том главном, что сегодня составляет основную задачу ученых, работающих над проблемами политической экономии.
Логика подсказывает, что это рассмотрение мы должны начать с раздела о докапиталистических формациях.
Хотя докапиталистические формы производства в основном стали достоянием истории, это не означает, что данным разделом политической экономии можно пренебречь. Известна старая заповедь науки о том, что для того чтобы правильно понять и объяснить настоящее и уметь предвидеть будущее, необходимо хорошо знать прошлое. Но дело не только в этом.
Правильное, научное объяснение характера экономических и социальных отношений докапиталистических формаций, закономерностей их развития играет важную роль в идеологической борьбе с буржуазией, с попытками ее «ученых мужей» извратить, фальсифицировать историю общества.
С этой точки зрения очень важно рассмотрение характера производственных отношений первобытнообщинного строя, что на большом историческом материале мастерски сделано классиками марксизма-ленинизма, особенно в работе Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». С неопровержимой убедительностью ими доказано, что исторически первой формой собственности на средства производства 111


у всех народов была специфическая форма совместной, коллективной собственности (родо-племенная, общинная собственность).
Поэтому неверными, надуманными являются положения многих буржуазных экономистов и историков, будто человеческая история начиналась с деятельности «обособленных индивидов», неких Робинзонов, что «вечной» и «единственной», отвечающий «естественно-эгоистической» природе чёловека была частная собственность на средства производства и жизненные блага.
Буржуазные теоретики не случайно столь дружно и рьяно воюют против признания в истории особого первобытнообщинного строя: ведь этот факт лишает их возможности утверждать, что коммунистическая программа создания бесклассового общества свободных, равноправных людей на основе совместного производства и совместного присвоения якобы есть попытка нарушить «естественный порядок». История уже знала прообраз такого общества.
При этом, конечно, было бы абсолютно неверным проводить параллели и тем более говорить о сопоставимости первобытнообщинного и коммунистического общества'. Первобытнообщинный строй для нас важен как свидетельство того, что люди жили и, стало быть, могут жить без частной собственности, без деления на угнетателей и угнетенных.
Однако свободные от внутренних общественных антагонизмов люди первобытного общества были вынуждены бороться за свое существование, ^противоборствуя грозным, непознанным и неподвластным им силам природы. Их коллективизм в производстве и присвоении был результатом примитивности в добывании средств существования.
На совершенно иной основе возникает и развивается коммунистическая общность людей: она есть результат гигантски выросших производительных сил, когда общество, освободившись от социального неравенства, способно обеспечить полное благосостояние и всестороннее развитие всех своих членов. Поэтому гнусным вымыслом являются утверждения некоторых, наиболее твердолобых антикоммунистов, будто марксисты призывают людей от «благ цивилизации» назад «в пещеры». Напротив, именно марксисты последовательно выступают против идеализации первобытнообщинного строя, против положений либеральных буржуазных авторов о том, что якобы было «золотое время», когда люди, не работая, лишь пользовались щедрыми дарами природы.
«Никакого золотого века,— отмечал В. И. Ленин,— позади нас не было, и первобытный человек был совершенно подавлен трудностью существования, трудностью борьбы с природой».1
Разложение и гибель первобытнообщинного строя, замена 'Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 5, с. 103.
112


его рабовладельческим способом производства были необходимым следствием развития производительных сил и знаменовали собой поступательную, прогрессивную ступень в общественном развитии.
Энгельс в «Анти-Дюринге» высмеял либерально-буржуазных филантропов, изливающих «свой высоконравственный гнев на такие позорные явления».2 Он писал: «Нам никогда не следовало бы забывать, что все наше экономическое, политическое и интеллектуальное развитие имеет своей предпосылкой такой строй, в котором рабство было в той же мере необходимо, в какой и общепризнано. В этом смысле мы вправе сказать: без античного рабства не было бы и современного социализма».3
С другой стороны, изучение характерных черт рабовладельческого строя важно для идеологической борьбы с буржуазией еще и потому, что, пуская «горькую слезу» по поводу безнравственности рабства, она стремится иногда в прямой, а чаще в завуалированной форме сохранить многие его атрибуты в своем «высоконравственном» обществе. Насильственная вербовка молодежи на плантации и рудники в ЮАР, система пеонажа в Южной Америке, отдача детей за долги в полное распоряжение богатых кредиторов в ряде стран Азии — эти и другие примеры свидетельствуют о том, что в «свободном» и «цивилизованном» буржуазном мире продолжают существовать кое-как прикрытые призрачными правовыми нормами формы и методы рабовладельческого производства.4
Что же касается феодальных отношений, то в современную эпоху они еще достаточно широко распространены во многих странах, хотя уже не являются господствующими, не образуют особого способа производства.
В этой связи нужно отметить, что когда речь идет о каком- либо способе производства, то это не означает, что характерные для него производственные отношения являются единственными, всеохватывающими отношениями в той или иной стране. Наряду с господствующими, наиболее распространенными экономическими отношениями, почти всегда существуют другие экономические формы или уклады, представляющие собой или остатки прошлых способов производства или зачатки, ростки будущих. Эти формы подчиняются господствующему способу производства, так или иначе приспосабливаются к действию его экономических законов.
Например, Россия накануне Октябрьской революции несом2Маокс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 186.
3 Там же, с. 185—186.
4 Организация Объединенных Наций дважды, в 1048 и 1951 гг., обсуждала вопросы рабства и выносила резолюции о его запрещении. А в Саудовской Аравии, например, рабство официально было отменено только в 1962 г., фактически же оно существует и до сих пор.
113


ненно являлась капиталистической страной, но в ее экономике продолжали существовать и феодальные, и родо-племенные, общинные отношения (особенно в районах национальных окраин), широко был распространен мелкотоварный уклад.
В недавнем прошлом во многих колониальных и зависимых странах, втянутых в орбиту мирового капиталистического хозяйства, наряду с капиталистическими отношениями (причем в империалистической форме) сохранялись в значительных масштабах и феодальные, и рабовладельческие, и родо-племенные отношения. Колонизаторы специально консервировали эти отношения, приспосабливая их к целям империалистической эксплуатации народов, поддерживая через племенных вождей, князьков и т. п. свое господство. Эту же политику в настоящее время проводит и неоколониализм.
Таким образом, изучение экономических отношений докапиталистических способов производства важно не только для выработки правильного ретроспективного взгляда на историю, но и для понимания и объяснения многих социально-экономических явлений и процессов, происходящих в современном мире.
Особую актуальность данной -проблеме придает тот факт, что постоянное возрастание силы и авторитета мировой социалистической системы открывает перед народами, освободившимися от колониальной зависимости и вставшими на путь самостоятельного политического и экономического развития, возможность идти по некапиталистическому пути с перспективой перехода к социализму. Речь идет о том, чтобы от того конгломерата различных форм экономических отношений (капиталистических, феодальных, общинных, мелкотоварных), фактически существующих во многих странах Африки, Азии и Латинской Америки, развитие пошло бы не в сторону утверждения капиталистических отношений в качестве господствующих, т. е. не к становлению капиталистического способа производства, а по пути постепенного преобразования всех отношений в социалистические. Такой путь, правда, в иной конкретно-исторической обстановке уже пройден некоторыми народами СССР (республиками Средней Азин, северными окраинами РСФСР), а также Монголией.
Для определения правильной политической линии, способов, условий, сроков социально-экономических преобразований требуется точное и глубокое знание особенностей каждой конкретной формы экономических отношений. Ведь нельзя подходить с одной меркой, скажем, к местной буржуазии, действующей в альянсе с империалистическими колонизаторами, к князькам и другим феодалам и сельским африканским общинам, живущим в значительной мере по законам родо-племенного строя.
Наконец,, нельзя не отметить и того факта, что в экономикотеоретическом анализе докапиталистических формаций, еще имеют место свои нерешенные, спорные проблемы. Например, 114


наиболее распространенной среди марксистов точкой зрения является положение о том, что истории известны пять способов производства: первобытнообщинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический и социалистический (коммунистический). Исходя из этого, мы и политическую экономию подразделяем на соответствующие исторические разделы.
Однако некоторые историки и экономисты (например, советский историк академик В. В. Струве, экономист академик Е. В. Варга и др.) ставили вопрос о существовании особого, так называемого азиатского или восточного способа производства (об этом упоминает Маркс в предисловии к «Критике политической экономии»).
Этот способ производства, по их мнению, имел место в ряде районов Азии и Африки, где жаркий, засушливый климат, недостаток воды и земель, пригодных для обработки, привели к возникновению (после разложения первобытнообщинного строя) особого экономического строя, характерные черты которого состояли в том, что в нем не было частной собственности на землю и большую роль в развитии хозяйства играла центральная государственная власть. В ведении последней была земля, она полностью распоряжалась водой, проводила значительные «общественные» работы, главным образом по строительству оросительных систем. Поэтому и формы личной зависимости в этих государствах — восточных деспотиях — не могут быть отнесены ни к классическому рабству (античного образца), ни к хорошо известным (европейским) формам феодализма. Подневольный труд здесь в основном использовался централизованной властью для «общественных» работ5.
Естественно, что мы здесь не можем дать безусловный ответ на вопрос о том, следует ли выделять особый азиатский способ производства. Отметим лишь,, что данная проблема стоит перед наукою, и ее надо решать, тем более, что некоторые черты современных экономических отношений в ряде стран Азии имеют сходство с вышеназванными. Поэтому здесь заложен не только историко-теоретический, но и определенный практический интерес — вопрос о путях и методах дальнейшего социально-экономического развития этих стран.
Одним словом, раздел политической экономии о докапиталистических формациях заключает в себе еще много неизведанного и интересного.
5 	По этому поводу довольно широкая дискуссия велась у нас еще в начале 30-х годов, но тогда большинство ее участников сошлось на том, что особого, азиатского способа производства не было, а следует говорить лишь об азиатской разновидности феодализма.
115


5.2. ОСНОВНЫЕ ЗАДАЧИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ КАПИТАЛИЗМА
Капитализм, в отличие от предшествующих ему экономических формаций, не является еще достоянием истории, а «грубо и зримо» существует на большей части земного шара. За свою относительно недолгую историю он добился немалых успехов и имеет несомненные заслуги перед человечеством, но одновременно он обнаружил и свое отвратительное по содержанию нутро, свои многочисленные язвы и пороки.
В настоящее время, когда на земном шаре идет противоборство двух мировых систем, когда процесс умирания капитализма стал историческим фактом, требуется продолжать и развивать научное познание закономерностей развития капитализма, его особенностей на современном этапе, ибо для того, чтобы успешно бороться с противником, его нужно хорошо знать.
В этой связи нужно подчеркнуть непреходящую методологическую значимость в этом процессе произведений классиков марксизма-ленинизма. При этом речь должна идти не только об общих диалектико-материалистических принципах анализа капитализма, но и о конкретных экономических характеристиках сущности, основных свойств и законов развития данного способа производства. Этот момент важно подчеркнуть потому, что, будучи не в силах замолчать или опровергнуть выводы Марксова анализа капитализма, его современные апологеты— буржуазные и реформистские идеологи — часто прибегают к следующему приему: Маркс устарел. Когда-то, дескать, он провел блестящий, глубокий анализ капитализма, вскрыл его слабости и недостатки, честь ему за это и хвала, но вся его теория... теперь лишь достояние истории. 1
Это достаточно тонкий и коварный прием, рассчитанный на то, чтобы идеологически запутать нынешние поколения трудящихся. Мол, тот, первоначальный, неразвитый капитализм заключал в себе немало пороков, действительно был грубым и нелицеприятным, и это в свое время было умело вскрыто Марксом. Но ныне-то того капитализма, который препарировал Маркс в «Капитале», уже нет. Он стал «организованным», «демократическим», «гуманным», «народным» и т. п., на смену несправедливым отношениям эксплуатации пришли «добрые п простые человеческие» отношения. Поэтому и «Капитал», и его автор могут-де спокойно красоваться в музеях или пылиться в архивах...
Конечно, капитализм не стоит на месте. В соответствии с законами диалектики он развивается и видоизменяется, в его экономике возникают новые явления и процессы, которых не было во времена Маркса. Марксистско-ленинская наука фиксирует и предвидит эти изменения, определяет стадии, ступени, 116


тенденции и особенности развития капиталистического способа производства. Так, В. И. Ленин, глубоко проанализировав новые процессы в экономике капитализма, сделал вывод о перерастании его на рубеже XIX и XX вв. в высшую стадию — монополистический капитализм, или империализм,— и дал всестороннюю характеристику его специфических особенностей. Но тогда же он решительно и резко выступал против буржуазнореформистских утверждений о том, будто переход к империализму знаменует собой такую модификацию капитализма, при которой он теряет свои основные свойства.
«Империализм,— подчеркивал В. И. Ленин,— вырос как развитие и прямое продолжение основных свойств капитализма вообще»6. «Чистый империализм без основной базы капитализма никогда не существовал, нигде не существует и никогда существовать не будет»7.
В соответствии с этим он указывал, что новые явления в развитии капитализма на империалистической стадии отнюдь не опровергают основополагающих положений Маркса о сущности и закономерностях развития капиталистического способа производства.
И в настоящее время, когда в экономическом и социально- политическом развитии капиталистических стран возникло немало новых и новейших явлений и прежде всего широко развился государственно-монополистический капитализм, по-прежнему Маркс является нашим современником, а его «Капитал» остается настольной книгой любого человека, который хочет добросовестно и глубоко изучить общественные отношения капитализма. Почему?
Во-первых, потому, что, несмотря на все модификации, капитализм остается все тем же способом производства, сущность, природа которого были исследованы Марксом. Частная собственность на средства производства, товарно-рыночный характер производства и обмена, эксплуатация наемного труда, погоня за прибавочной стоимостью (прибылью) как главный движущий мотив производственной деятельности, конкурентная борьба, концентрация и централизация капитала — эти и другие, раскрытые Марксом свойства и законы капитализма продолжают и сегодня оставаться характерными чертами буржуазного мира.
Во-вторых, для того, чтобы правильно понять и объяснить сущность новых явлений современной капиталистической действительности, нужно, как тому учит диалектический материализм, знать, откуда и каким образом они возникли, каким путем они развивались и видоизменялись. Ведь все наиболее важные 6 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 385.
7 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 38, с. 151.
117


и существенные черты современного капитализма (господство монополий, преобладание акционерной формы капитала, сращивание банковского капитала с промышленным, усиление вмешательства государства в экономическую жизнь и т. п.) имеют своими истоками те или иные экономические формы «старого» капитализма. И нужно подчеркнуть, что Маркс, не будучи очевидцем этих процессов, сумел предвидеть многие из них (например, образование монополий, возрастание роли банков и кредита, возникновение хронической безработицы и т. д.), поскольку они вытекали из действия открытых им экономических законов капитализма.
В-третьих, определяя характерные особенности современного капитализма, мы вполне правомерно говорим, что это — государственно-монополистический капитализм. Но это не означает, что данный вид отношений исчерпывает собой всю совокупность экономических отношений капиталистического общества. В любой стране рядом с самыми новейшими формами капитализма существуют и его более простые, «старые» формы — не монополизированные предприятия и даже целые отрасли производства и более того, довольно широко представлено мелкотоварное производство, из которого вышел («вылупился») капитализм и которое еще и сегодня продолжает порождать новых капиталистов и капиталистиков.
Поэтому прежде, чем приниматься за анализ «вершин», нужно основательно разобраться в «корнях». И плох тот экономист, который пытается с «марксистских позиций» рассуждать о новых явлениях в развитии современного капитализма, манипулируя модными терминами, вроде «программирование», «моделирование» и т. п., но не удосужился прочитать «Капитал» и в изучении Маркса ограничился десятком случайных цитат, почерпнутых из комментаторской литературы.
То, что сказано о значении наследия Маркса,/в полной мере относится и к произведениям Энгельса.
Следует подчеркнуть большое значение при изучении политической экономии капитализма экономических работ В. И. Ленина, которые продолжают и развивают идеи Маркса и Энгельса. При этом, как уже отмечалось, особое место занимает ленинский анализ монополистического капитализма. Изучение ленинских работ, посвященных характеристике империализма (прежде всего его основного труда — «Империализм как высшая стадия капитализма»), необходимо для того, чтобы понять экономическую, социальную и политическую структуру современного капиталистического мира, процессы, которые в нем происходят, уметь правильно оценить и аргументированно критиковать многочисленные и разнообразные теории его современных апологетов.
В частности, среди этих теорий есть и такие, которые утверждают, что не только Марксов анализ капитализма, но и ленин118


ские положения об империализме уже устарели, они якобы не отражают «новых качественных свойств», приобретенных «свободным», т. е. капиталистическим обществом в последние десятилетия.
Действительно, после ленинского анализа империализма прошло более полувека и мир сегодня совершенно не такой, каким был в тот период. Возникла и с каждым годом усиливается мировая социалистическая система; развивается и обостряется общий кризис капитализма; потерпела крах колониальная система империализма и на ее обломках возникли десятки новых суверенных государств, ищущих свой путь в политическом и социально-экономическом, развитии; научно-техническая революция обусловила гигантский прогресс в производительных силах, в масштабах и структуре общественного производства. Все это, естественно, не могло не сказаться на экономических и социальных отношениях в капиталистических странах.
Империализм должен был приспосабливаться к новым историческим условиям, находить новые оборонительные рубежи для того, чтобы продлить свое существование. И он это делает. Поэтому в конкретной экономической и социальной структуре современного капитализма, в системе управления производством, в формах и методах эксплуатации и т. п. появились и продолжают возникать новые явления и черты.
Но важно подчеркнуть, что империализм остается империализмом, что его коренные признаки и свойства, раскрытые В. И. Лениным, не претерпели качественных изменений. Поэтому подлинно научный анализ явлений и процессов, происходящих сегодня в капиталистических странах, возможен лишь исходя из ленинской теории империализма.
Итак, тщательное усвоение основных положений из произведений классиков марксизма-ленинизма, решительный отпор их буржуазным и реформистско-ревизионистским критикам составляет первую и важнейшую задачу при изучении политической экономии капитализма.
Труды Маркса — Энгельса—Ленина обеспечивают прочную основу, фундамент познания существенных черт и законов капиталистического способа производства. Но было бы искажением характера, духа марксизма-ленинизма, если бы мы свели свои задачи к заучиванию тех или иных положений и пытались оперировать только ими. Хотя модификации и трансформации, происходящие в экономике капиталистического общества, не затрагивают его основных устоев, отмахиваться от них, считать их «пустяками», не заслуживающими внимания, нельзя. Поэтому от политэкономов-марксистов, занимающихся проблемами экономики современного капитализма, требуется дальнейшее развитие этого раздела политической экономии.
«Нам, коммунистам,— говорил Л. И. Брежнев в докладе на Международном Совещании коммунистических и рабочих пар119


тий в 1969 г.,—ясны социальная суть империализма и его место в истории. Однако для определения конкретной программы антиимпериалистической борьбы необходимо не только правильное понимание существа империализма, его природы. Необходимо также внимательное изучение новых явлений, глубинных процессов, развертывающихся в мире капитала»8.
Особенно важное значение в настоящее время имеет всесторонняя и глубокая характеристика государственно-монополистического капитализма, тенденция к развитию которого была вскрыта В. И. Лениным. Современный государственно-монополистический капитализм — это не просто одна из форм капитализма, а преобладающий способ существования и воспроизводства капиталистических производственных отношений. Капиталистическая экономика имеет сейчас ряд новых черт, вытекающих главным образом из значительно усилившегося вмешательства государства в экономическую жизнь. Помимо прямого огосударствления некоторых отраслей общественного производства (особенно инфраструктуры) государство различными — административными и экономическими мерами стимулирует монополистическую концентрацию производства и капитала, осуществляет финансирование научных исследований и составление программ и прогнозов экономического роста, постоянно выступает как крупнейший заказчик на продукцию многих фирм (особенно связанных с военным производством), участвует через бюджет в распределении и перераспределении значительной части национального дохода и т. д.
Кроме того, приспосабливаясь к противостоянию социализму, монополистическая буржуазия стремится все больше завуалировать, замаскировать эксплуататорскую сущность своих производственных отношений. Крупные капиталистические фирмы содержат психологов, социологов, экономистов и других специалистов, занимающихся разработкой целых комплексов так называемых «человеческих отношений» на производстве и в быту, призванных показывать, что на смену прежнему классовому антагонизму между рабочими и предпринимателями пришло «равноправное партнерство и сотрудничество».
Нужно указать также и на то обстоятельство, что монополии с помощью государства, широко используют достижения научно-технического прогресса, новейшие формы управления производством (АСУ, математическое программирование и т.п.) для повышения эффективности последнего и в ряде случаев добиваются определенных успехов. Научно-техническая революция существенно изменяет социальную структуру совокупного работника, где все больший удельный вес занимают так называемые «белые воротнички», т. е. ИТР, служащие и т. п.
8 	Международное Совещание коммунистических и рабочих партий. Документы и материалы. Прага, 1969, с. 176.
120


Одним словом, в производительных силах капитализма в последние десятилетия произошли существенные сдвиги, что не могло не вызвать и некоторых изменений в производственных отношениях (как организационно-технических, так и экономических). Это в свою очередь предопределяет неизбежность модификаций в действии экономических законов капитализма, которые иногда принимают такой характер, что на поверхности явлений выглядят как процессы, не укладывающиеся в привычные, традиционные представления о действии того или иного закона капитализма, кажущиеся чем-то принципиально новым.
Мы указали лишь на некоторые моменты (в действительности их значительно больше), свидетельствующие, о необходимости внимательного изучения и обобщения новых явлений в развитии капитализма, их глубокого марксистского анализа с тем, чтобы дать им верную научную оценку и на этой основе разоблачать современных апологетов капитализма.
Большой и сложной проблемой рассматриваемого раздела политической экономии является анализ экономических отношений, закономерностей и тенденций развития так называемого «третьего мира», т. е. стран, вырвавшихся из-под колониального ярма империализма, завоевавших политическую независимость и осуществляющих важные социально-экономические преобразования.
Актуальность данной проблемы определяется тем, что речь идет о значительной части современного мира, в той или иной мере охватывающей три континента — Африку, Азию и Латинскую Америку — с населением более полутора миллиардов человек. Сложность ее заключается в том, что экономические и соответственно социальные отношения во многих из этих стран носят очень своеобразный характер, представляют собой переплетение в различных сочетаниях самых разных типов производственных отношений, начиная с первобытнообщинных и вплоть до новейших форм государственно-монополистического капитализма. Более того, в целом ряде стран, таких, как Сирия, АРЕ, Алжир, Гвинея, Бирма и некоторых других, в результате осуществления антифеодальных, антиимпериалистических преобразований возникли и развиваются такие формы хозяйства (прежде всего играющий ведущую роль в экономике этих стран государственный сектор), которые не укладываются в известные нам разновидности капиталистических отношений, хотя они еще не могут быть отнесены в полной мере и к социалистическому сектору.
Следовательно, в ряде стран, избравших некапиталистический путь развития с перспективой перехода к социализму (их вполне правомерно называют странами социалистической ориентации), существуют особые переходные производственные отношения, причем в таких формах, которых еще не было в истории. Даже и те освободившиеся страны, где развитие в основ8 В. А. Пешехонов
121


ном идет по капиталистическому пути, не просто повторяют этапы и формы, пройденные некогда «старыми» капиталистическими странами, а имеют целый ряд особенностей в конкретной структуре производственных отношений (значительный удельный вес государственного сектора, ограничения некоторых форм капитализма, тесное переплетение капиталистических отношений с докапиталистическими и т. д.), что обусловливает специфику действия в этих странах экономических законов капитализма 9.
Одной из важных сторон экономического анализа развивающихся стран (а вместе с тем и особенностей современного империализма) является изучение системы их экономических связей со странами развитого капитализма. Старая система колониальной эксплуатации рухнула под натиском могучего национально-освободительного движения, при активной поддержке мировой социалистической системы и революционной борьбы рабочего класса внутри империалистических стран.
Но монополистический капитал не может не пытаться сохранить прежние колониальные и зависимые страны в своей орбите в качестве одного из важнейших источников монопольной сверхприбыли. Поэтому так же, как и «у себя дома», империалисты ищут новые, более утонченные и завуалированные формы и способы эксплуатации народов бывших колоний. Эта политика империалистических государств в марксистской литературе получила название системы неоколониализма. Сюда входят и новые формы внешней торговли, и вывоза капитала, и так называемая «безвозмездная» помощь, и посылка технических советников и экспертов для «содействия» в развитии национальных производительных сил, и т. п.
Все эти новые явления и процессы, возникшие в последние десятилетия, связанные с крушением колониальной системы, нуждаются во всестороннем и прежде всего экономическом анализе, ибо при всей значимости государственной политики (а она в развивающихся странах играет, действительно, важную роль) и других атрибутов надстройки, истоки, тенденции и закономерности социально-политического развития стран «третьего мира» определяются в конечном счете развитием экономических отношений.
Наряду с позитивной исследовательской работой важной задачей политической экономии капитализма, имеющей перво8 Имея в виду эти обстоятельства, некоторые экономисты считают, что политическая экономия развивающихся стран должна быть выделена в самостоятельный раздел (см.: Тюльпанов С. И. Очерки политической экономии. Развивающиеся страны. М., 1969, с. 12—13). Однако, поскольку в преобладающем большинстве вчерашние колониальные и зависимые страны остаются составной частью мировой капиталистической системы, представляется оправданным рассмотрение проблем развивающихся стран в разделе политической экономии капитализма при характеристике специфики его современного состояния.
122


степенное политическое значение, является идейная борьба с буржуазными, реформистскими и ревизионистскими теориями,ж приукрашивающими и защищающими капитализм, стремящимися отвлечь трудящиеся массы от революционной борьбы за его свержение.
В начале данной работы уже говорилось о том, что функция апологии, приукрашивания капитализма превратилась в основную для буржуазной политической экономии, как только обнаружились свойственные этому способу производства классовые антагонистические противоречия, как только начались революционные выступления рабочего класса.
И чем дальше шло развитие капитализма, чем глубже и острее становились его противоречия, чем грознее звучали раскаты революционной бури, тем яростнее, с удесятеренной энергией бросались на защиту капитализма его идеологи, в том числе и буржуазные экономисты. Появлялись все новые «столпы» буржуазной экономической мысли, возникали различные школы и направления (историческая, австрийская, психологическая, кейнсианская и т. д.), менялись приемы и формы анализа и изложения материала, но неизменной оставалась главная цель — обелить капитализм, представить его «лучшим из миров», доказать «естественность» и «вечность» его существования.
С переходом к империализму произошел раскол в рабочем движении, возникли реформистские группы и партии, идейные вожди которых (типа Гильфердинга и Каутского), порвав с марксизмом, перешли на «ту сторону баррикад», т. е. превратились в слуг и защитников капитализма. Несколько позднее появились отщепенцы и в коммунистическом движении — правые и «левые» ревизионисты,— которые, прикрываясь нередко революционными фразами, по сути дела впрягались в ту же упряжку подрыва единства рабочего класса, идеологической защиты империализма.
Поэтому в настоящее время обязанностью марксистско-ленинской политической экономии является борьба против буржуазных экономических теорий и против реформистско-ревизионистского опошления и искажения марксизма.
Не пытаясь дать подробный анализ буржуазных и реформистских экономических теорий, ибо это предмет специальной науки, мы укажем лишь основные направления их современного развития.
Прежде всего отметим, что ныне ни один, даже самый яростный приверженец капитализма, не может вести его защиту без оглядки на социализм. Старые модели восхваления капитализма, таким, каким он родился и существует сегодня, как правило, не срабатывают. Поэтому одним из основных направлений буржуазной и реформистской апологетики капитализма является признание тех или иных (поверхностных, разумеется) его 123


недостатков, их критика и выдача рецептов по их устранению.
Наиболее популярный в буржуазном мире «неоклассик» Д. Кейнс и его последователи, например, не отрицают, что в «свободном» капиталистическом мире имеют место определенные недостатки в экономической области. Лейтмотив их теорий состоит в том, что современный капитализм способен избавиться от своих «болезней». Это может быть осуществлено посредством вмешательства государства в экономическую жизнь, которое якобы способно не только преодолеть анархию и обеспечить регулируемое, «гармоничное» развитие производства, но и выступать в качестве «беспристрастного» арбитра в разрешении конфликтов между рабочими и предпринимателями.
Поскольку таким образом могут быть обеспечены устойчивые темпы роста производства, полная занятость, «всеобщее» повышение доходов и т. п., то отсюда делается вывод о жизнеспособности данной системы,^ об отсутствии необходимости ее революционного изменения. Эти теории являются апологией главным образом государственно-монополистических форм регулирования капиталистической экономики (разновидностями данной концепции являются утверждения реформистов об «организованном», «программированном» и т. п. капитализме).
Второе магистральное направление в современной буржуазной и реформистской литературе заключается в утверждениях о «полной трансформации» капитализма в более «совершенную» и «справедливую» систему. Оно, как и предыдущее, имеет много конкретных разновидностей: здесь и теории «смешанной» экономики, и «народного капитализма», и «коллективного капитализма», и идеи о «конвергенции» капиталистической и социалистической систем на пути к единому «постиндустриальному обществу», и реформистско-ревизионистские утверждения о якобы происходящем в капиталистических странах процессе «социализации».
Смысл всех этих теорий и теориек заключается в том, чтобы заставить трудящиеся массы уверовать в то, что, вопреки учению марксизма-ленинизма о необходимости революционной перестройки капиталистического общества, о необходимости установления диктатуры пролетариата как первом и важнейшем условии перехода к социализму, этот процесс, мол, уже совершается мирным, «демократическим» путем. Современное общество эволюционизирует к социализму или даже более высокому общественному строю («обществу всеобщего благоденствия») и потому-де учение о социалистической революции, выдвигаемое марксистами, превратилось в анахронизм.
Таковы два важнейших направления в современной апологетике капитализма, представленные в экономических сочинениях буржуазных и реформистских авторов. В изложенном здесь схематичном виде разоблачение их не научного, явно апологетического характера представляется не очень сложным делом.
124


Однако нужно иметь в виду, что в реальной действительности все обстоит не так просто.
Социальная демагогия, применение «революционной» терминологии, широко практикуемые и буржуазными, и особенно реформистскими и ревизионистскими авторами, оказывают определенное влияние на некоторые слои трудящихся. Поэтому для того, чтобы разобраться в паутине, сплетаемой клевретами буржуазии, требуется немало усилий. И единственно правильный путь в решении этой важнейшей идеологической и политической задачи — глубокое усвоение марксистско-ленинской теории и аргументированная, с фактами в руках, критика ее противников. Как мы уже отметили, это и составляет одну из важнейших функций раздела политической экономии капитализма.
5.3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ СОЦИАЛИЗМА — ЗАВЕРШАЮЩИЙ РАЗДЕЛ МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
Научное предвидение классиков марксизма-ленинизма о неизбежности перехода всех стран и народов к социализму блестяще подтвердилось: социализм стал реальным историческим фактом, уже сегодня утвердившись окончательно и бесповоротно более чем на трети земного шара.
Вместе с историческим процессом становления и развития социализма развивалась и его экономическая теория. Она прошла достаточно извилистый и сложный путь, наполненный острыми схватками с буржуазными и оппортунистическими идеологами, борьбой мнений, преодолением ошибок и заблуждений. Будучи самой молодой, эта часть марксистско-ленинской политической экономии и сегодня заключает в себе больше всех не решенных, не выясненных до конца проблем, вызывающих большой интерес и широкие дискуссии.
Поэтому изучение политической экономии социализма является наиболее важным и вместе с тем наиболее сложным делом.
Основные отправные моменты в характеристике экономических отношений социализма содержатся в работах Маркса и Энгельса. В «Капитале», «Анти-Дюринге» и других трудах основоположников марксизма имеется немало мест, где они противопоставляют различные экономические процессы, свойственные капитализму, сущности и характеру протекания аналогичных процессов в будущем обществе свободных ассоциированных производителей. Поэтому труды Маркса и Энгельса являются важным источником при изучении политической экономии социализма. Однако основоположникам марксизма не довелось увидеть социализм. Поэтому социалистическое общество они, по выражению В. И. Ленина, показывали лишь крупными линиями.
125


Возникновение и развитие политической экономии социализма как особого, самостоятельного раздела этой науки неразрывно связано с именем В. И. Ленина. Он умело сочетал огромную и чрезвычайно трудную практическую работу по организации и управлению новым, не знающим прецедента в истории социалистическим хозяйством с теоретическим осмысливанием его сущности, законов его развития. Хотя единой, концентрированной работы по анализу социалистической экономики (аналогичной его работам «Развитие капитализма в России» или «Империализм как высшая стадия капитализма») Ленину написать не удалось, но в различных статьях, речах, заметках и письмах он оставил нам богатейшее теоретическое наследство, показывающее, с какой глубиной и тщательностью подходил он к изучению новых экономических отношений.
Прежде всего В. И. Ленин дал всестороннюю характеристику экономики переходного периода, закономерностей становления социализма; ему принадлежит заслуга фактического открытия и научного объяснения ряда экономических законов социализма (основного закона, закона планомерного развития, закона распределения по труду и других); он обосновал конкретные формы и методы организации социалистических производственных отношений, разработал важнейшие принципы экономической политики социалистического государства.
Многие ленинские идеи по организации и регулированию экономических отношений в целом и по отдельным сферам и отраслям народного хозяйства оказались жизненными не только в переходный период от капитализма к социализму, по и на протяжении всех этапов социалистического развития, т. е. они сохраняют свою теоретическую и практическую значимость и в настоящее время.
Поэтому при изучении политической экономии социализма, как отмечал в свое время Г. М. Кржижановский, нельзя дать людям лучшего совета, чем совет почаще заглядывать в творения В. И. Ленина, изучать то неизмеримое богатство, которое он нам оставил.
Говоря об основных проблемах политической экономии социализма, следует прежде всего указать на ее неразрывную связь и преемственность по отношению к другим частям политической экономии. Это обусловлено тем, что хотя социализм есть революционное отрицание предшествующего экономического строя, это не значит, что при этом происходит полная ликвидация всех сторон сменяемого способа производства. Социализм— новый этап развития общества и он вбирает в себя все, что создано положительного предшествующим развитием человечества. В частности производительные силы, развившиеся при капитализме, не ликвидируются с переходом к социализму, они совершенствуются, видоизменяются, но не уничтожаются.
На основе этого при социализме продолжают действовать 126


общие экономические законы, выражающие взаимосвязи или внутри производительных сил, или же наиболее общие взаимосвязи между производительными силами и производственными отношениями. Кроме того, при социализме как первой, или низшей, фазе коммунистической формации сохраняются от предшествующего общества формы отношений и отражающие их законы и категории, которые должны впоследствии (при полном коммунизме) сойти на нет, но без которых нельзя понять сущности социализма (например, система товарно-денежных отношений) .
Поэтому изучение политической экономии социализма может быть плодотворным лишь тогда, когда хорошо познаны основные, наиболее общие категории политической экономии, а также характерные черты и законы предшествующих (в первую очередь капиталистического) способов производства. Это необходимо для того, чтобы уметь научно раскрыть противоположность двух экономических систем, показать преимущества и прогрессивность социализма, увидеть, как старые категории (деньги, торговля, кредит, заработная плата) наполняются при социализме новым содержанием, приобретают иные социальные функции.
Второй момент, на который следует обратить внимание, состоит в том, что экономические отношения социализма развиваются по восходящей линии, поэтому они более динамичны: возникновение новых явлений и связей происходит здесь быстрее и чаще, чем в предшествующих способах производства. Поэтому данному разделу политической экономии в еще большей степени должен быть чужд дух начетничества и талмудизма, слепой верц в догматы. Нужно иметь в виду, что задача политической экономии социализма состоит не только в том, чтобы дать научно обоснованную характеристику социалистических отношений, присущих им категорий и законов в тот или иной конкретный период, но и раскрыть пути их развития и изменения по мере развития социализма от более низших этапов к более зрелым, и перспективы их при переходе к полному коммунизму.
При этом отдельные положения науки неизбежно устаревают, перестают правильно отражать изменившуюся действительность и поэтому должны быть своевременно заменены новыми положениями, почерпнутыми из обобщения практики. В этой связи еще раз подчеркнем необходимость внимательного изучения партийных документов — решений съездов партии, Пленумов ЦК КПСС, материалов братских коммунистических партий, в которых находит концентрированное отражение развитие социалистической экономики и теоретическое обоснование этого процесса.
Третий момент, который должен постоянно учитываться при занятиях политической экономией социализма,— это необходи-
127


мость решительной, наступательной критики буржуазных реформистских и ревизионистских теорий, направленных на то, чтобы представить развитие социалистической экономики в извращенном, фальсифицированном виде, подорвать авторитет социализма в глазах трудящихся масс. Нужно иметь в виду, что наши идеологические противники тратят на попытки так или иначе опорочить социалистическую систему не меньше времени и усилий, чем на восхваление и приукрашивание капитализма.
Поэтому в дискуссиях и спорах по поводу различных сторон и проблем развития социалистической экономики, которые неизбежны в науке и служат важным средством нахождения истины, должны быть предельные четкость и строгость в идейно-теоретических позициях. Всякое, даже мало заметное на первый взгляд отступление от принципиальных позиций марксизма-ленинизма, сделанное тем или иным автором из социалистических стран, незамедлительно подхватывается буржуазными идеологами, которые зачисляют его в свои союзники, используют допущенный промах в идеологической борьбе против социализма. Особую опасность в этом отношении представляют ревизионистские ренегаты, маскирующиеся под марксистов, под «горячих» сторонников социализма.
Не пытаясь изложить содержание основного курса по политической экономии социализма, отметим наиболее важные проблемы, вокруг которых в настоящее время идет идейная борьба между марксистами-ленинцами и их разномастными противниками.
Среди этих проблем прежде всего нужно назвать вопрос о характере, условиях и закономерностях перехода от капитализма к социализму. Современная эпоха является эпохой крушения мировой капиталистической системы и постепенного расширения и упрочения социализма. Поэтому буржуазные идеологи и их пристяжные из числа реформистов и ревизионистов прилагают все усилия к тому, чтобы попытаться задержать развитие этого процесса, спасти капитализм, «нарядив волка в овечью шкуру».
Этой цели служат многочисленные буржуазные и реформистские теории о «мирном врастании» капитализма в социализм, о которых было упомянуто выше. К ним примыкают и ревизионистские утверждения о том, что каждая страна должна идти к социализму своим особым путем, иметь «свою модель» строительства социализма. На этой основе любые изменения, происходящие даже в верхушечных слоях капиталистического общества, без труда выдаются за «оригинальные» процессы социалистического развития.
То, что в различных странах в силу разных конкретно-исторических условий переход к социализму может иметь свои особенности, не подлежит сомнению. Это неоднократно подчеркивалось В. И. Лениным и зафиксировано в целом ряде докумен¬
те


тов мирового коммунистического движения; это подтверждено ныне практическим опытом социалистического строительства. Но, указывая на неизбежность различий в темпах, сроках и способах социалистического преобразования различных сторон общественной жизни, в формах государственного устройства и указывая на другие национальные особенности, марксизм- ленинизм вместе с тем устанавливает необходимые, обязательные для любой страны общие экономические и социально-политические закономерности строительства социализма.
В концентрированном виде они были сформулированы в Декларации Совещания коммунистических и рабочих партий социалистических стран, состоявшегося в Москве в ноябре 1957 г.10
Такими общими закономерностями строительства социализма являются: установление диктатуры пролетариата в той или иной форме, руководство революционной борьбой масс со стороны марксистско-ленинской партии, ликвидация капиталистической частной собственности и замена ее общественной собственностью, пролетарский интернационализм и др. Именно по этим наиболее важным вопросам социалистического строительства и проходит водораздел между марксизмом-ленинизмом, с одной стороны, реформистами и ревизионистами — с другой.
Нужно помнить, что дальнейшая разработка проблемы о возможных формах преломления общих закономерностей социалистического строительства в разных социально-экономических условиях, имеет в настоящее время особо актуальное значение в связи с тем, что целый ряд развивающихся государств уже сегодня стоит на пути социалистической ориентации и чем дальше будет идти мировой революционный процесс, тем больше будет вноситься своеобразия в конкретные формы осуществления общих закономерностей.
Исключительно важное значение и для разработки научных принципов управления производством, и для борьбы с реформистскими и ревизионистскими концепциями имеет вопрос об экономической основе социализма. Мы уже отмечали, что исходная и главная черта социалистического строя — господство общественной собственности на средства производства. Прямо против данного положения никто не выступает. Но есть реформистский подход к понятию общественная собственность, согласно которому и акционерная форма капиталистической собственности, и собственность буржуазных кооперативов, и, конечно же, собственность буржуазного государства — все это рассматривается как разновидности общественной собственности. На этом и зиждятся теории «врастания» или «перерастания» капитализма в социализм.
10 См.: Документы Совещаний представителей коммунистических и рабочих партий. М., 1957, с. ,14.
129


С другой стороны, некоторые ревизионисты утверждают, что «истинно социалистическая» собственность — это только собственность отдельных производственных коллективов. Если же средствами производства распоряжается государство, то собст- венность-де отчуждается от трудящихся, и такой экономический строй (при этом имеется в виду СССР и другие социалистические страны) является не социалистическим, а «государственнокапиталистическим».
Нет необходимости еще раз говорить о несостоятельности буржуазно-реформистских трактовок общественной собственности, она очевидна, но на ревизионистской, более замаскированной и потому более опасной концепции следует остановиться.
Необходимость замены капитализма социалистическим строем объективно определяется действием закона соответствия производственных отношений характеру производительных сил. Современный уровень развития последних отличается неуклонно возрастающим общественным Характером производства, проявляющимся и в громадной концентрации производства, в развитии его специализации и кооперирования и ряде других моментов. Можно сказать что обобществление процесса производства поднялось ныне до общенационального уровня и более того, перешагнуло национальные границы, о чем свидетельствуют прогрессирующее международное разделение труда и процессы интеграции.
Следовательно, формой собственности, адекватной современному состоянию производительных сил, является общенародная собственность. Из этого и исходят рабочий класс и его партия, осуществляя революционное социалистическое переустройство общества. Но перешедшие в общенародное достояние средства производства необходимо определенным образом организовать для их рационального использования. Субъектом управления общенародной собственностью должен быть общенациональный орган, выражающий интересы всех членов общества. Таким органом на первой фазе коммунистического общества выступает социалистическое государство.
В отличие от буржуазного государства оно, особенно в период развитого социализма, представляет в равной мере интересы всех членов общества. Поэтому марксистско-ленинское учение утверждает, что понятие государственная собственность при социализме тождественно понятию общенародная социалистическая собственность. Подчеркивая этот момент, В. И. Ленин называл государственные предприятия предприятиями последовательно социалистического типа н.
Поскольку развитие производительных сил и экономических 11 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 374.
130


отношений при капитализме протекает неравномерно как в различных странах, так и по отдельным отраслям общественного производства в каждой стране, постольку в процессе строительства социализма образуется и развивается наряду с общенародной и коллективная (кооперативная) форма социалистической собственности. Но она носит подчиненный по отношению к государственной собственности характер и является социалистической именно потому, что сочетается с государственной собственностью, играющей опорную, ведущую роль в социалистическом обществе.
Развитие социализма, его поступательное движение по пути к коммунизму означает постепенное сближение двух форм собственности, идущее прежде всего за счет подтягивания. кооперативной собственности до уровня общенародной. Такова марксистско-ленинская точка зрения. Ревизионисты же представляют процесс социалистического развития «совсем наоборот», т. е. от первоначальной, «низшей», по их мнению, государственной собственности к полному «самоуправлению», т. е. по сути дела к групповой собственности отдельных производственных коллективов.
Вопрос о собственности — это коренной вопрос экономической теории социализма, ибо в зависимости от ответа на него строится вся концепция социализма: марксистско-ленинская, т. е. подлинно научная, рассчитанная на утверждение и развитие нового типа экономических отношений, или же ревизионистская, имеющая своей конечной целью обратное «пристегивание» той или иной страны к капиталистической системе, хотя и под социалистической маскировкой.
От решения вопроса о собственности в первую очередь зависит и ответ на другой важнейший вопрос: как должны быть построены отношения внутри социалистического хозяйства, между его составными звеньями, что является ведущим началом в управлении и регулировании экономических процессов в социалистическом обществе. Марксистско-ленинская концепция по этому поводу сводится к следующим положениям.
Социалистические предприятия, будучи общенародным достоянием, сотрудничая и помогая друг другу, соревнуясь между собой, прежде всего работают во имя общего (общенародного) интереса, для достижения общей цели, которая определяется основным экономическим законом социализма и состоит в повышении материального благосостояния и обеспечения условий для всестороннего развития всех членов общества. Важнейшим средством координации деятельности всех отраслей и предприятий, соподчинения коллективных интересов с общенациональными (а в современных условиях и интернациональными интересами мировой социалистической системы) является централизованное государственное планирование. Единый народнохозяйственный план, включающий деятельность всех 131


отраслей и предприятий, все основные стороны хозяйственной жизни общества, обеспечивающий сбалансирование производства и потребления всех важнейших видов продукции, выступает как главный рычаг регулирования экономических и социальных процессов.
В плановом управлении экономикой могут и должны использоваться различные формы и методы: директивные задания — подкрепляться системой коллективных и личных материальных стимулов, задаваемая планом структура производства продуктов должна отражать соотношение спроса и предложения на различные виды товаров, предприятиям наряду с плановыми нормативами и лимитами следует предоставлять самостоятельность (в определенных пределах) в организации труда и производства и т. д. Но главным моментом, сердцевиной управления экономическим развитием при социализме является централизованное планирование.
В противовес этому ревизионисты выдвигают свою «модель» социализма, суть которой, коротко, сводится к таким положениям. Каждое предприятие полностью «самоуправляется»; вступая в экономические отношения с другими участниками общественного производства, руководствуется только своими интересами; главным ориентиром производственной деятельности предприятий является рынок, в том числе и внешний, так называемый «свободный» (т. е. капиталистический) рынок. Отношения между предприятиями строятся на основе «свободных договоров», т. е. рыночной конкуренции. Государство может лишь программировать развитие экономики в общественных масштабах, используя в качестве средств достижения намеченной программы только экономические меры (выгодные цены на государственные заказы, предоставление кредитов, обеспечение дефицитными видами сырья из государственных ресурсов и т. п.).
Нетрудно заметить, что она в значительной степени воспроизводит «модель» организации современного капиталистического хозяйства с той лишь разницей, что здесь в качестве действующих фигур выступают не частные, а коллективные собственники. А если принять во внимание, что форма акционерных обществ, широко распространенных в капиталистических странах, выдается за разновидность «коллективной общественной собственности», то станет очевидным, что от ревизионистской модели до буржуазной совсем «рукой подать». Не зря же подобный «социализм» охотно приветствуется и поощряется и теоретиками, и практиками капиталистического мира.
Мы отметили лишь некоторые проблемы политической экономии социализма для иллюстрации положения о классовом, партийном характере данного (как и других) раздела этой науки, для того, чтобы подчеркнуть необходимость при ее изучении и дальнейшем' развитии занимать четкие идейные позиции. 132


Существует еще немало и других проблем в политической экономии социализма, дальнейшая научная разработка которых важна и с точки зрения идеологической борьбы с противниками социалистического строя, и для формирования правильного, марксистского понимания сущности и преимуществ социалистической системы у широких масс трудящихся, и для совершенствования практики нашего хозяйствования.
Так, очень актуальной в настоящее время является политико-экономическая характеристика отличительных черт развитого социалистического общества, его материально-технической базы, экономической и социальной структуры, особенностей взаимосвязи и форм действия экономических законов на данном этапе развития социализма, возрастающей роли государства в управлении общественным производством.
Отнюдь не потерял своей актуальности и вопрос о развитии отношений собственности, в частности о конкретных путях сближения двух форм общественной собственности на средства производства, о генезисе личной собственности трудящихся. В этой связи требует разработки вопрос о видах экономических интересов при социализме, о формах и способах их сочетания, о противоречиях, свойственных данному экономическому строю, и путях их разрешения.
Ждут своего более полного и более четкого решения вопросы теоретического и практически-прикладного значения, связанные с использованием системы товарно-денежных отношений: причины сохранения и исторические границы существования этих отношений, сущность их нового социального содержания, степень проникновения вглубь социалистического производства и связанное с этим определение роли стоимостных категорий в управлении и планировании народного хозяйства, в оценке эффективности работы предприятий и объединений.
Нет надобности перечислять и другие интересные и важные, не до конца еще раскрытые проблемы. Социалистическая экономика— это живой, многосторонний и сложный организм, находящийся в процессе постоянного диалектического развития, в ходе которого возникают все новые экономические и социальные проблемы. Поэтому здесь имеется немало возможностей для приложения энергии, ума и труда.


Глава VI. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ ПРАКТИКА
6.1. ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ связи ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии С ОБЩЕСТВЕННОЙ ПРАКТИКОЙ
Возникновение и развитие любой науки в конечном счете вызвано потребностями практической деятельности человека, теми задачами и проблемами, которые встают перед людьми в их повседневной жизни, в их общественном бытии.
В отличие от идеализма, утверждающего, что наука есть результат саморазвития «духа», «абсолютной идеи», диалектический материализм считает, что наука вышла из практики как результат познания и использования человеком закономерностей развития окружающего его материального мира и служит практике, являющейся главным критерием истинности и ценности добытых наукою сведений.
Связь науки с практикой носит двойственный характер. Прежде всего любая наука должна изучать практику, т. е. обобщать и анализировать явления и факты реальной действительности. Практика и только практика является питательной средой для развития науки. Однако наука не может ограничиться простым изучением практики, ее пассивным наблюдением и обобщением. Главный смысл развития науки — обратный выход на практику, т. е. в том, чтобы помогать людям в решении разнообразных практических задач, чтобы сделать их труд более успешным, более эффективным.
Вместе с общественной практикой наука прошла длительный путь развития, постепенно расширяя круг своих интересов, обогащаясь знаниями все новых сторон и процессов, происходящих в природе и обществе. По мере развития науки вглубь и вширь, происходил и происходит процесс ее дифференциации, возникают новые отрасли научных знаний, а ранее существовавшие науки подразделяются на несколько или даже на множество отдельных, относительно самостоятельных наук.
Помимо горизонтальной, поотраслевой дифференциации (выделение в самостоятельные группы естественных, технических, гуманитарных наук) происходит и процесс, так сказать, вертикальной дифференциации, когда в каждой области научных знаний отпочковываются науки, занимающиеся преимущественно теоретическими проблемами (фундаментальные науки), и науки, основная задача которых состоит в непосредствен134


ном изменении, совершенствовании практики (прикладные науки). В конечном счете все науки служат общественной практике, но характер и формы связи с практикой, очевидно, должны быть различными у фундаментальных и прикладных наук.
Фундаментальные науки — это прежде всего науки поиска, определения перспектив, в том числе и достаточно длительных, для человеческой практики. Их практическая значимость не проявляется немедленно, в сегодняшней деятельности людей. Однако без предварительного развития, например, теоретической физики, без создания теории относительности или открытия законов движения квантов не было бы ни космических кораблей, ни атомных электростанций, ни лазерных установок.
Поэтому абстракция от реальной действительности, от того, что люди повседневно видят, слышат, осязают и т. п., которая характерна для фундаментальных наук, весьма условна, и с полным правом можно сказать, что нет вещи более практичной, чем хорошая теория.
Приведенные положения справедливы и для системы экономических наук. Но нужно заметить, что в течение длительного времени в нашем науковедении не проводилось четкого разграничения предметов, функций и задач различных экономических дисциплин. Нередко экономистов оптом обвиняли в том, что они слабо связаны с производством, мало помогают в решении задач по совершенствованию планирования и управления производством, повышению производительности труда, снижению себестоимости продукции в тех или иных отраслях народного хозяйства и т. д.
Эти упреки в одинаковой мере адресовались и политэкономам, и статистикам,и экономистам-отраслевикам. Поэтому поводу справедливо отмечается, что «большой ущерб экономической теории (а потому и экономической практике) был нанесен появившейся с начала ЗО-х годов тенденцией требовать под угрозой обвинения в схоластике практических выводов от каждого теоретико-экономического исследования»1.
Такой подход к экономической науке определялся рядом обстоятельств. Начнем с того, что отрицалась необходимость при социализме особой теоретической экономической науки, ее предлагалось заменить «рациональной организацией производительных сил», от которой вполне правомерно требовался непосредственный выход на практику, в производство. Кроме того, теоретические дискуссии по политической экономии в конце 20-х годов (например, между «механистами» и «идеалистами») носили в значительной мере схоластический характер, т. е. были совершенно оторваны от действительности, от задач и перспектив социалистического строительства. Как реакция на 1 Кузнецов Б. Г. Физика и экономика. М., 1967, с. 43.
135


бесплодные дискуссии и возникло требование непосредственной практической отдачи от любого экономического исследования.
Прошел довольно длительный период времени, прежде чем сложился и оформился тот комплекс, или система, экономических наук, о которой шла речь выше, где каждая наука имеет свой особый предмет, свои задачи и особенности, в том числе и по связи с общественной практикой. Однако и в настоящее время не всегда еще четко определяются стороны практической деятельности, на которые должна иметь непосредственный активный выход та или иная экономическая наука.
Нередко, когда речь заходит о какой-либо практической задаче, еще бытуют прежние обращения к экономической науке вообще. Хотя, разумеется, все экономические науки тесно взаимосвязаны, но все же в интересах науки, а главное в интересах практики, нужно установить, чем конкретно каждая экономическая наука должна заниматься, за что должна нести ответственность перед обществом.
В этой связи прежде всего возникает вопрос о том, что следует понимать под общественной практикой, на которую должна иметь выход система экономических наук? Обычно говорят, что практическая сфера экономических наук — это общественное производство. В принципе это правильное, но слишком общее положение.
Нужно иметь в виду, что производством занимаются, производству служат не только экономические, но и другие науки (технические, естественные, сельскохозяйственные и т. д.). Кроме того, понятие общественное производство настолько емкое и многогранное, что сказать просто — наука должна быть связана с производством,— это значит почти ничего не сказать.
Экономические науки изучают общественную сторону производства, т. е. все то, что так или иначе связано с отношениями между людьми в производстве (также, разумеется, в распределении, обмене, потреблении). В их функцию входит изучение способов привлечения людей к труду, формы его организации и оплаты, планирование и управление трудовыми процессами, система отношений внутри трудовых коллективов и между коллективами, сопоставление затрат и результатов труда и т. п.,т. е. все то, чем на практике заняты экономические службы предприятий, объединений, отраслей народного хозяйства.
И вполне очевидно, что прямую отдачу в виде рекомендаций по совершенствованию тех или иных сторон экономической деятельности, эффект от которых можно выразить в количественных измерителях (рост производительности труда, снижение себестоимости, повышение рентабельности и т. п.), в первую очередь должны давать функциональные и отраслевые экономические науки. Они являются прикладной частью комплекса экономических наук, и каждая из них несет ответственность перед обществом за эффективное функционирование данного участка
136


народного хозяйства или определенной стороны экономической деятельности.
Именно к представителям прикладных экономических наук прежде всего относятся слова В. И. Ленина о том, что «дельный экономист, вместо пустяковых тезисов, засядет за изучение фактов, цифр, данных, проанализирует наш собственный практический опыт и скажет: ошибка там-то, исправлять ее надо так- то»2.
Экономисты-отраслевики, равным образом как и специалисты функциональных наук (финансисты, бухгалтера, плановики и т. д.), должны хорошо знать специфику в уровне и структуре производительных сил в своей отрасли, особенности преломления в ней общих принципов организации и ведения хозяйства и на этой основе вырабатывать рекомендации по улучшению управления производством.
В связи с этим следует подчеркнуть, что содружество науки с производством должно в качестве необходимого компонента включать в себя право на постановку экономических экспериментов в масштабах отдельных предприятий, отраслей или тех или иных территориальных регионов. Как бы искуссно ни имитировали экономико-математические модели в «деловых играх» условия, в которых функционирует предприятие или отрасль, до тех пор, пока заложенное в модели решение той или иной экономической задачи не будет проверено в реальной практике, оно не может считаться безусловно правильным.
Если для функциональных и отраслевых экономических наук вопрос об активном выходе на общественную практику — в производство— очевиден, то сложнее обстоит дело с политической экономией.
С одной стороны, политическая экономия возникла из потребностей производства, но, с другой сторон^, она в историческом процессе развития системы экономических наук «поднялась» над производством, абстрагировалась от его конкретных форм и разнообразных явлений, сосредоточив свое внимание на раскрытии наиболее общих, наиболее глубоких причинно-следственных связей и зависимостей, превратившись в теоретическую основу экономики.
Поэтому от политико-экономических исследований, посвященных характеристике сущности экономических отношений, господствующих в том или ином обществе, раскрытию свойственных им законов, противоречий и т. п., очевидно, несправедливо было бы требовать непосредственных выводов по улучшению организации и управления производством в какой-либо отрасли народного хозяйства или на каком-нибудь конкретном предприятии.
Выход (отдача) политической экономии на производство
2 	Л е н и и В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 345.
9 В. А. Пешехонов
137


носит опосредованный прикладными экономическими науками характер. Раскрывая сущность и формы выражения производственных отношений, содержание экономических законов и механизм их действия и использования, политическая экономия тем самым предопределяет исходные позиции, направления и пути для конкретных экономических исследований, для решения тех или иных производственных задач.
Поясним данное положение следующим примером. Одной из важных задач производственной деятельности предприятий и отраслей при социализме является обеспечение и повышение рентабельности. Однако в отличие от капитализма, где прибыль— главный стимул, цель развития производства, и в погоне за нею капиталисты идут на все, используют любые средства,— в условиях социализма получение прибыли не может происходить за счет ухудшения положения трудящихся (чрезмерная интенсификация труда, снижение заработной платы и т. п.), за счет искусственного повышения цен, путем самовольного перехода (вопреки плановым заданиям) на выпуск более «ходовых» и выгодных товаров, за счет ущемления интересов других предприятий и т. д., ибо все эти пути и средства чужды природе экономического строя социализма.
Раскрытые политической экономией характер социалистических производственных отношений социализма и его экономические законы, таким образом, как бы очерчивают объективные границы поисков для решения задачи по повышению рентабельности социалистических предприятий. Отраслевые экономические науки в непосредственном контакте с практиками, с учетом особенностей каждой отрасли (или даже предприятия) должны искать пути повышения рентабельности особыми, социалистическими методами: путем совершенствования организации труда, развития социалистического соревнования, повышения качества продукции, улучшения планирования, усиления личного и коллективного материального и морального стимулирования и т. д.
Иными словами, они должны найти тот рычаг или рычаги, которые еще недостаточно используются, таят в себе резервы, вскрыть и найти пути устранения помех, тормозящих рост рентабельности.
Политическая экономия не -только «ограничивает» район поисков, но одновременно .и расширяет его, указывая те новые по сравнению с капитализмом объективные возможности, которые открывают социалистические • экономические отношения и их законы: непосредственная заинтересованность всех трудящихся в повышении результатов производства, взаимопомощь социалистических предприятий, гарантированные сбыт и снабжение, устойчивые плановые цены и т. д.
Аналогичный подход должен быть и в решении других конкретных производственных задач: необходимо при этом исполь138


зовать выводы политической экономии и помощь прикладных экономических исследований и расчетов.
Нетрудно представить, что чем глубже и четче политическая экономия раскроет объективный механизм социалистического общественного производства, т. е. действие субординированной системы экономических законов, тем успешнее могут решаться и конкретные экономические задачи в макро- и микромасштабах.
Из сказанного, разумеется, нельзя делать вывод о том, что человек, причисленный к «когорте» политэкономов, не должен иметь дела с конкретными практическими вещами, а призван оперировать лишь «высокими материями». Еще раз напомним, что любые политико-экономические выводы могут заслуживать название научных лишь в том случае, если они получены в результате изучения и обобщения практики. Не каждый специалист по конкретной экономике, успешно решающий экономические задачи инженерного порядка, может й должен подниматься до общетеоретического, политико-экономического анализа, хотя выводы последнего ему безусловно необходимо изучить и усвоить. Но каждый политэконом прежде и для того, чтобы заниматься разработкой вопросов теории, обязан уметь вести конкретно-экономический анализ.
Речь, конечно, идет не о том, чтобы политэконом был специалистом-уникумом, одинаково хорошо владеющим и статистикой, и финансами, и бухгалтерией, и АСУП, и организацией внешней торговли, и т. д. Это в современных условиях, при широком диапазоне прикладных экономических наук и достигнутой глубине разработок в каждой из них, практически невозможно. Но знать основные общие принципы и приемы макро- и микроанализа, уметь пользоваться данными конкретных наук, специалисту в области политической экономии совершенно необходимо.
Приобщение к практике, изучение фактов реальной действительности— это живительный родник, из которого политэкономы черпают силы и знания для своего научного творчества. Политическая экономия не должна превращаться в некое поприще, где «словами диспуты ведутся, из слов системы создаются».
Итак, общественное производство, его задачи и потребности— это первая и основная сторона общественной практики, на которую имеет выход опосредованная конкретно-экономическими исследованиями, политическая экономия. Однако нельзя только к этому сводить союз теории и практики.
Революционная борьба рабочего класса против капитализма — это тоже общественная практика, и политическая экономия (в союзе с философией и научным коммунизмом) играет очень важное значение в ее осуществлении. Трудящиеся капиталистических стран, ведя повседневную классовую борьбу и опре139


деляя ее стратегические политические задачи, непосредственно опираются на выводы марксистско-ленинской экономической теории.
Не менее практичной является и выполняемая политической экономией работа по идеологической борьбе с буржуазными и реформистско-ревизионистскими защитниками капитализма и недругами социализма.
Выполняя указанную функцию, политическая экономия по меньшей мере решает две важные практические задачи: с одной стороны, она срывает «овечью шкуру с волка», развенчивает ложь и лицемерие, которыми пытаются прикрыть капитализм его апологеты, и тем самым революционизирует, поднимает на борьбу трудящиеся массы капиталистических и развивающихся стран; с другой стороны, ограждая социалистическое общество от проникновения чуждой идеологии, раскрывая несостоятельность п враждебную направленность буржуазных, реформистских и ревизионистских экономических теорий, политическая экономия помогает формированию коммунистического мировоззрения, вырабатывает у трудящихся социалистических стран убежденность в правоте и преимуществах своего строя.
Конечно, эффект от связи науки с практикой в отмеченных выше случаях не поддается количественному учету, не может быть переведен ни в рубли, ни в доллары, ни в тонны, ни в кубометры, но он очень весом и не уступает по своей значимости успешному решению крупных производственных задач.
Наконец, говоря о связях политической экономии с общественной практикой, надо подчеркнуть ее тесное взаимодействие с экономической политикой. В виду особой важности данной проблемы, она заслуживает специального рассмотрения.
6.2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА
О тесной связи между этими понятиями говорит даже сходство их названий. И этоле случайная игра слов, а отражение реального совпадения объектов, с которыми они имеют дело, схожести задач, которые они решают. Прежде чем показать связь между политической экономией и экономической полити-, кой, нужно выяснить содержание каждого из этих понятий.
О политической экономии нам уже многое известно, и поэтому теперь остановимся коротко на понятии экономическая политика.
Очевидно, что данное понятие связано с деятельностью государства. Государство является политической организацией, и поэтому все стороны его деятельности, поскольку они связаны непосредственно с интересами классов и отношениями между ними, носят политический характер. Обычно эту деятельность называют просто политикой.
Так, в зависимости от направления деятельности государства различают внешнюю и внутреннюю политику. Если же это наи140


более общее деление конкретизировать по функциям, то можно говорить о налоговой, законодательной, технической, таможенной, национальной и т. д. государственной политике. Одним из важных функциональных направлений в деятельности государства является его хозяйственная, или экономическая политика, под которой следует понимать всю совокупность действий государства, относящихся к экономике, т. е. к производству, распределению, обмену и потреблению общественного продукта.
Конечно, в зависимости от характера экономического строя общества и обусловленного им характера самого государства, т. е. от того, господство и интересы какого класса оно представляет, связи между экономикой и государственной политикой существенно, даже принципиально различаются. Но не было в истории такого государства, которое бы так или иначе ни соприкасалось с экономикой, ни проводило бы ту или иную экономическую политику.
Собственно, государство и возникает, как это убедительно раскрыто классиками марксизма-ленинизма, при разделении общества на классы, как орган господства одного класса над другим, и деятельность государства направляется в первую очередь на сохранение и укрепление экономического положения господствующего класса, на защиту его экономических интересов. «Государство,— отмечал Энгельс,— ...является лишь выражением, в концентрированной форме, экономических потребностей класса, господствующего в производстве...»3.
Эта же мысль подчеркнута В. И. Лениным в его кратком, но выразительном определении: «Политика есть концентрированное выражение экономики»4.
Указывая на зависимый от экономического строя (базиса) характер экономической политики государства, классики марксизма-ленинизма вместе с тем отмечали и активную роль обратной связи, т. е. влияние государственной политики на развитие экономики. Приведенное ранее положение о том, что надстройка помогает базису оформиться и укрепиться, в первую очередь относится к политике, к деятельности государства. .Государство воздействует на различные стороны экономики с помощью административно-правовой власти в сочетании с сосредоточенными в его руках экономическими рычагами (бюджет, денежная система, собственность на те или иные средства производства).
Энгельс отмечал, что со стороны государственной власти «обратное действие... на экономическое развитие может быть троякого рода. Она может действовать в том же направлении — тогда развитие идет быстрее; она может действовать против экономического развития — тогда... она терпит крах через извест- 3 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 310.
4 Л е н и н В. И. Поли, собр, соч., т. 42, с. 278.
141


ныи промежуток времени; или она может ставить экономическому развитию в определенных направлениях преграды и толкать его в других направлениях. Этот случай сводится в конце концов к одному из предыдущих»5.
Из этого положения ясно, что государство не в состоянии изменить по своему усмотрению характер и ход развития экономики, диктуемые объективными экономическими законами, но оно может или ускорять, или тормозить своей политикой развитие производительных сил и экономических отношений.
В период смены одного способа производства другим, в пору молодости новой формации, экономическая политика пришедшего к власти нового класса, носит прогрессивный (с точки зрения поступательного движения общества) характер. Например, какими бы неприглядными и жестокими ни выглядели действия государственной власти в период становления капитализма в Европе («кровавое законодательство» против экспроприированных крестьян и ремесленников, колониальные захваты и т. п.) объективно они были прогрессивными, поскольку способствовали утверждению нового, более высокого, по сравнению с феодализмом, способа производства.
И, наоборот, как бы ни рядились в тогу «демократии», «гуманности» и «отеческой заботы» о всех подданных современные капиталистические государства, их политика носит реакционный характер, ибо она направлена на то, чтобы задержать ход поступательного движения общества, продлить существование отживших свой век экономических отношений.
Как уже было отмечено, в разных конкретно-исторических условиях роль экономической политики государства, степень ее влияния на совершающиеся в экономике процессы, далеко не одинакова. Это в первую очередь зависит от характера экономического строя, от господствующей в обществе формы собственности на средства производства.
Характерная черта всех досоциалистических способов производства (мы исключаем первобытнообщинный строй, где не было государства) состоит в том, что собственность на основную часть средств производства находится в частных руках. Собственники распоряжаются средствами производства по своему усмотрению, ведут производство, руководствуясь прежде всего своими частными интересами. Государство в этом случае находится вне производства, и его экономическая политика воздействует на производство в качестве внешней силы. И при таком положении она влияет на производство, но, понятно, что степень ее воздействия на экономические процессы ограничена.
Наряду с государством, а иногда и вопреки ему ведут свою «политику» частные предприниматели. При этом надо иметь в виду, что государство — это орган, сформированный классом, 5Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 37, с. 417.
142


господствующим в производстве, и поэтому, какой бы внешней оболочкой ни маскировались те или иные мероприятия, например, современных буржуазных государств, они всегда призваны служить обеспечению господства буржуазии в общественном производстве и не могут выйти за пределы, допускаемые классовыми интересами последней.
В разные периоды развития капиталистического способа производства буржуазия в различной степени использует государство для достижения своих экономических целей. Она широко пользуется государственной поддержкой в период становления и утверждения капиталистических отношений; затем главенствующей является тенденция к освобождению частной инициативы от «отеческой опеки» государства и, наконец, на империалистической стадии, особенно в период общего кризиса капитализма, вновь наблюдается значительное возрастание роли государства в развитии экономики. Иначе говоря, в периоды, когда буржуазия чувствует себя неустойчиво, она широко пользуется государстенной политикой для поддержания своего господства.
На принципиально иной основе возникает и развивается экономическая политика социалистического государства. При социализме государство — собственник основной массы средств производства, т. е. оно органически входит в систему общественного производства. Экономическая политика государства — это уже не внешний, а внутренний момент развития производства, она в концентрированном виде выражает самые глубокие интересы всех трудящихся, представляет их целенаправленное волеизъявление. Поэтому с полным основанием можно говорить о том, что государство при социализме является участником базисных отношений.
Итак, экономическая политика — это составная часть общественной практики, играющая существенную роль в развитии общественной жизни и прежде всего в развитии экономики. Для политической экономии в большей степени, чем для какой-либо другой науки, экономическая политика — это один из важнейших источников фактов, подлежащих анализу, та реальная почва, на которой должно покоиться здание теории.
Если вспомнить историю возникновения и развития политической экономии, то последняя первоначально выступала как «государствоведение» и содержала свод советов и пожеланий относительно того, как нужно вести государственное хозяйство, т. е. какую следует проводить экономическую политику, с тем, чтобы приумножать «богатство народов». Следовательно, с момента своего зарождения политическая экономия брала на себя роль предвестника, своего рода «лоцмана» экономической политики государства.
Но, естественно, политическая экономия имела возможность только давать рекомендации, а за экономической политикой 143


оставалось право принимать решения, которые могли либо соответствовать, либо не соответствовать рекомендациям политической экономии. Однако, поскольку классическая буржуазная политическая экономия отражала интересы становящегося на ноги капиталистического способа производства, класса буржуазии, то последняя, придя к власти, проводила экономическую политику, отражающую идеи классической политической экономии.
Но, как отмечалось, триумф идей классической школы был недолгим. Очень скоро классовые интересы буржуазии потребовали иной «идейной пищи», что нашло свое отражение в распространении вульгарной политической экономии. Одна из характерных черт вульгарных экономистов состояла в стремлении отделить «чистую» науку от экономической политики. Со времени первых вульгаризаторов и по настоящее время в буржуазных экономических работах бытует утверждение, что политическая экономия (если вообще признается существование этой науки) занимается «беспристрастным» анализом «вечных» законов, и ее выводы не имеют никакого отношения к экономической политике. Заключения и рекомендации по тем или иным вопросам экономической деятельности государства (например, по организации финансов, по внешнеторговой политике и т. д.) делает не политическая экономия, а так называемые «нормативные» науки, т. е. те, которые мы относим к числу функциональных и отраслевых наук. Второе положение не вызывает сомнений. В стремлении же буржуазных экономистов отделить политическую экономию от экономической политики капиталистических государств, превратить ее в некую «чистую» науку есть определенный расчет: апологеты всегда пытаются показать свою «беспристрастность» и «объективность».
Но как обстоит дело в действительности? Используются ли теоретические положения современной буржуазной экономической науки в определении общего направления, глобальных задач экономической политики буржуазных государств?
В настоящее время, когда воздействие государства на экономическое развитие капиталистического общества существенно возросло, конечно, нельзя обойтись в экономической политике без использования определенных политико-экономических идей. Прежде всего само усиление роли государства, попытки с помощью его регулирующих мер обеспечить «стабильность», какое-то «равновесие» капиталистической экономики, есть воплощение определенной экономической теории, наиболее крупным представителем которой следует считать Д. Кейнса. Он потому и поднят был в буржуазном мире на пьедестал, что дал по существу теоретическое обоснование государственно- монополистического капитализма, показал невозможность расширенного воспроизводства без участия государства. Во многих буржуазных странах была воспринята не только основная идея 144


об усилении ‘государственного вмешательства в экономическую жизнь, но и предпринимались попытки осуществления и некоторых более конкретных рекомендаций Д. Кейнса (о государственных инвестициях за счет роста государственного долга, о государственных санациях монополиям, об усилении государственного участия в потреблении прежде всего за счет увеличения военных расходов, о регулировании цен и заработной платы и т. д.).
Однако нужно иметь в виду, что экономическая теория Кейнса и его последователей, не носит глубокого научного характера. Она основана не на познании объективных законов развития капитализма, а исходит из поверхностных явлений капиталистической действительности и преследует одну цель — «залатать» зияющие прорехи капиталистического хозяйства, поднять его жизнеспособность, подразумевая при этом «естественную целесообразность» данного способа производства.
Ряд идей был взят Кейнсом из арсенала старых представителей вульгарной политической экономии — Мальтуса (которого Кейнс всячески восхваляет), Сэя, психологической школы и т. д. Будучи воспринятыми «для руководства к действию» в экономической политике буржуазных государств, кейнсианские идеи не могли привести к длительным и прочным успехам. «Антикризисные программы», курсы на «стабилизацию» и «процветание», законопроекты о «полной занятости» и «социальной гармонии» или приносили временные, частичные результаты, или же оказывались совершенно невыполнимыми.
Не случаен поэтому и тот факт, что и само кейнсианство расслоилось ныне на ряд направлений и что у него среди буржуазных экономистов появилось немало критиков.
Конечно, и сегодня буржуазная политическая экономия, прикрываясь «беспристрастностью», продолжает выполнять свою роль защитника отживающего экономического строя: появляются все новые направления в теории, вырабатываются все новые рецепты для выработки макростратегии империалистических государств.
Буржуазные государства, выполняя волю «некоронованных королей», представителей финансовой олигархии, постоянно ищут средства и методы для взбадривания дряхлеющей экономики, используя при этом прямо или косвенно идеи и рекомендации, вырабатываемые буржуазной политической экономией. На основе поверхностных экономических связей, через экономическую политику государства буржуазия пытается предотвратить или по меньшей мере задержать объективное развитие экономических процессов, определяемое действием глубинных экономических законов, неумолимо предписывающих историческую обреченность капиталистического способа производства.
Поскольку и буржуазная политическая экономия, и исполь145


зующая ее выводы экономическая политика буржуазных государств направлены «против экономического развития», то рано или поздно, но неизбежно они должны потерпеть крах.
Совершенно иное положение складывается в социалистическом обществе: здесь принципиально меняется соотношение между объективным экономическим* развитием и экономической политикой государства. Превращение государства в собственника основной части общественных средств производства неизмеримо повышает роль экономической политики, ибо объективная необходимость планомерного развития народного хозяйства, определяемая характером экономического строя социализма, реализуется через государственное плановое управление экономикой. Будучи концентрированным выражением экономических интересов рабочего класса и всех трудящихся, экономическая политика социалистического государства осуществляется в соответствии с ходом объективного поступательного движения общества. Не противодействие, а сознательное, возможно более полное и эффективное использование экономических законов составляет главную задачу экономической политики при социализме. На это постоянно нацеливает государственные плановые и другие хозяйственные органы Коммунистическая партия, вырабатывающая основные принципы и задачи экономической политики в социалистическом обществе.
.Данными обстоятельствами обусловливается и особая роль науки, прежде всего политической экономии, в осуществлении этой важнейшей стороны общественной практики. Изучение практической деятельности партии и государства, их экономической политики приобретает исключительное значение для развития теории; с другой стороны, выводы экономической теории должны находить непосредственное, сознательно осуществляемое практическое применение.
Таким образом, выход политической экономии на производство в условиях социалистического общества, когда речь идет о решении крупных, стратегических задач развития производства, преломляется через экономическую политику партии и государства. X
В. И. Ленин отмечал, что мы шли на социалистическую революцию и начали осуществлять строительство социализма, руководствуясь теорией Маркса — Энгельса. Однако, как уже отмечалось, социализм в их работах был представлен лишь «крупными штрихами», и поэтому КПСС и первому в мире социалистическому государству при определении конкретных форм и методов экономической политики приходилось во многом идти ощупью, учась на собственном опыте и собственных ошибках6.
Неоценимый вклад в теоретическое обоснование экономиче6 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 204.
146


ской политики Советского государства был сделан В. И. Лениным. В основу политики первого в мире социалистического государства был положен ленинский план строительства социализма, включавший в себя в качестве важнейших составных частей создание индустриальной базы, кооперирование крестьянских хозяйств, проведение культурной революции, выравнивание уровней социально-экономического и культурного развития всех народов нашей страны.
Этот план носил глубоко научный характер, был по существу практическим преломлением разработанных Лениным основ политической экономии социализма. Неуклонное проведение партией генеральной линии, основанной на ленинском плане социалистического строительства, решительный отпор в теории и на практике правым и «левым» оппортунистам, обеспечили всемирно-историческую победу социализма в нашей стране.
Ленину принадлежит заслуга не только в обосновании генеральной линии экономической политики партии и Советского государства, но и в разработке целого ряда более конкретных ее принципов, которые сохраняют свое значение и в наши дни. В их числе нужно назвать сочетание централизованного планирования с развитием инициативы производственных коллективов, обеспечение личной и коллективной материальной заинтересованности в общественном труде, применение хозяйственного расчета, использование товарно-денежных отношений.
Поскольку основные стратегические направления экономической политики постоянно исходили из научно-разработанных принципов, социалистическая экономика успешно развивалась и крепла. Но это, разумеется, не исключало необходимости дальнейших обстоятельных теоретических разработок различных этапов развития социалистического общества, различных конкретных сторон многогранной экономической политики государства.
В этой связи нельзя не отметить, что не всегда между политической экономией социализма (в лице представителей науки) и экономической политикой была достаточно тесная связь. Такое положение связано с целым рядом обстоятельств, в частности, с тем достаточно сложным и извилистым путем, по которому шло развитие политической экономии социализма. Напомним, что был период, когда вообще отрицалась необходимость данного раздела экономической теории; дискуссии теоретического порядка, главным образом по политической экономии капитализма, велись на такой «высокой» ступени абстракции, что они никак не могли найти практического преломления.
С другой стороны, активная роль экономической политики государства в развитии социалистической экономики породила 147


заблуждение, что экономическая политика при социализме нс нуждается в особой теории, поскольку она непосредственно является творцом экономических законов.
«Политическая экономия социализма,— писал один из авторов в 30-е годы,— это не выдуманные абстрактные схемы и методологизированные построения, лишенные исторического реального содержания, а живая практика диктатуры пролетариата, социалистического строительства»7.
Политэкономы обращались к изучению экономической политики не для того, чтобы на этой основе делать теоретические обобщения и выводы на будущее, а лишь для комментирования принятых решений, теория не предвосхищала практику (принятие решений), а шла вслед за ней.
Подобное положение дел в экономической науке (или голые, не связанные с жизнью абстракции, или же описание того, что уже сделано на практике) не могло не вызвать известного пренебрежения к ней со стороны некоторых практиков, в результате чего в экономической политике иногда проявлялся недостаточно обоснованный, волюнтаристский подход, имели место субъективистские импровизации. Это, естественно, отрицательно сказалось на развитии различных сторон общественного производства.
Так, например, недоучет, а порою и просто игнорирование требований объективных экономических законов (закона стоимости, закона распределения по труду, социалистического закона накопления) в построении экономических отношений государства с колхозами вызвал серьезные затруднения в развитии сельскохозяйственного производства.
Но было бы неверным все недостатки относить на счет практики, на людей, вырабатывающих и принимающих те или иные решения: экономическая теория также не всегда оказывалась на высоте, подолгу «разжевывая» лапидарные вещи и по существу не продвигаясь вперед.
Следует обратить внимание и еще на один момент. В экономической политике, т. е. в практическом определении направлений и пропорций развития общественного производства, распределении национального дохода на различные фонды и т. п. приходится принимать во внимание не только результаты познания внутренних объективных законов социалистического способа производства, но и ту конкретную историческую обстановку, в которой проходит строительство социализма, т. е. логика экономической политики детерминируется различными факторами.
Например, форсированное развитие тяжелой и оборонной промышленности при ограниченности ресурсов происходило в нашей стране в 30—40-е годы в известной мере за счет других 7 Ч ер н о м о р д и к Д. И. Экономическая политика СССР. М. — Л., 1936, с. 3.
148


отраслей народного хозяйства, за счет значительных ограничений в народном потреблении. И это нельзя объяснить ни субъективизмом, ни отсутствием научно обоснованных рекомендаций. Такой подход диктовался необходимостью защитить страну от враждебного капиталистического окружения, задачей сохранить и укрепить первое в мире социалистическое государство.
Однако еще раз нужно подчеркнуть, что при всех обстоятельствах главное, стратегическое направление экономической политики носило научно обоснованный характер, ибо партия постоянно исходила из важнейших положений марксистско-ленинского учения и, обобщая практику, развивала в своих решениях теорию.
Построение в нашей стране развитого социалистического общества, рост и укрепление мировой социалистической системы, с одной стороны, создали благоприятные условия для того, чтобы в экономической политике более последовательно и полно отражать требования системы экономических законов социализма, а, с другой стороны, существенно повысили ответственность экономической теории за правильность и практическую применимость ее выводов. Этот второй момент обусловлен тем, что политико-экономические выводы должны ныне служить ориентирами хозяйственной практике многих социалистических стран, в том числе и для их совместных, интегрированных действий, и что на их основе приводятся в движение огромные по масштабам материальные, трудовые и финансовые ресурсы. Всякая ошибка здесь влечет за собой не только материальные потери, но может иметь далеко идущие социальные п политические последствия.
В последние годы Коммунистическая партия Советского Союза и другие братские партии осуществили очень важные шаги по укреплению связи экономической политики с наукой. Изменения в формах и методах управления общественным производством (хозяйственные реформы), проведенные во многих социалистических странах, явились результатом предварительно осуществленного глубокого анализа состояния производительных сил и экономических отношений на современном этапе развития социализма. Партия постоянно заботится о создании необходимых условий для развертывания научных исследований, ориентирует всех трудящихся, начиная от крупных хозяйственных руководителей и до рядовых рабочих и колхозников, на всемерное овладение экономическими знаниями.
В докладе «О пятидесятилетии Союза Советских Социалистических Республик» Л. И. Брежнев отметил: «Успехи коммунистического строительства во многом зависят от развития марксистско-ленинской теории — нашего верного научного компаса... Подобно тому как в промышленности и сельском хозяйстве мы не можем теперь делать буквально ни шагу вперед без 149


помощи новейших достижений науки, так и в нашей общественной жизни развитие науки — необходимая база для принятия решений, для повседневной практики. Партия всегда поддерживала и будет поддерживать новаторский, ленинский подход к изучению сложных общественных явлений, усилия наших теоретических кадров, направленные на развитие общественной теории, на творческий анализ действительности»8.
Высокое доверие накладывает и высокую ответственность на экономическую теорию, от которой требуется решение задач все более высокого класса. В настоящее время, когда потребностью и необходимостью дальнейшего развития социалистической экономики является всемерное повышение эффективности общественного производства как важнейшего условия в решении крупных социально-экономических задач коммунистического строительства, политическая экономия социализма не может ограничиваться общими формулировками экономических законов, выяснением их основных черт и требований.
Для того чтобы реально помогать практике в первую очередь экономической политике государства в выработке наиболее совершенных и действенных форм и методов управления общественным производством, политическая экономия должна раскрыть механизм действия экономических законов и на этом, более глубоком уровне показать их внутреннюю субординацию, их взаимосцепление, т. е. определить принципы и пути дальнейшего совершенствования социалистического общественно-производственного организма.
Следовательно, отнюдь не отказывая политической экономии в праве вместе с прикладными экономическими науками участвовать в решении тех или иных частных, конкретных производственных задач, нужно постоянно иметь в виду, что именно в определении способов и путей решения стратегических задач экономического развития заключается ее главное призвание, ее основной общественный долг.
Только выполняя эту обязанность перед обществом, наша экономическая теория будет, действительно, «самой практичной вещью».
Таковы основные моменты, которые должны, на наш взгляд, составлять содержание «Введения в политическую экономию».
Конечно, все, что здесь изложено, ни в коей мере йе заменяет основного, систематического курса политической экономии, не исчерпывает содержания предмета данной науки. Этот курс призван ввести в сложную, достаточно объемную и вместе с тем интересную и важную науку, вызвать интерес к ней у тех, кто приступает к ее изучению.
’Брежнев Л. И. О пятидесятилетии Союза Советских Социалиста ческих Республик. М., 1972, с. 57—58.
150


Занятия политической экономией требуют большого труда и серьезного напряжения мысли, постоянного расширения кругозора путем основательного знакомства со многими отраслями знаний и вдумчивого, внимательного изучения практики.
Но условия и труд окупаются огромным удовлетворением от сознания того, что изучение политической экономии делает человека духовно богаче, помогает ему не только правильно понимать и объяснять мир, но и активно участвовать в его изменении.


ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие .... 3
Глава I. Возникновение и историческое развитие политической экономии 5
1.1. Возникновение и развитие экономических знаний —
1.2. Возникновение марксистской политической экономии — революци¬
онный переворот в экономической науке 15
Глава II. Предмет политической экономии 23
Глава III. Политическая экономия в системе общественных наук . 42
3.1. Система общественных отношений и система общественных наук —
3.2. Политическая экономия и философия 46
3.3. Политическая экономия и научный коммунизм 53
3.4. Связь политической экономии с другими общественными науками 57
3.5. Политическая экономия и прикладные экономические науки . . 63
3.6. Связи экономических и естественно-технических наук 72
Глава IV. Метод политико-экономических исследований .... 78
4.1. Классики марксизма-ленинизма о методе политической экономии —
4.2. Ступени познания экономических отношений. Категории и законы
политической экономии 84
4.3. Единство качественного и количественного анализа. Значение ма¬
тематических методов в экономических исследованиях .... 97
4.4. Критика методов современной буржуазной политической экономии 106
Глава V. Основные разделы и важнейшие проблемы политической экономии 111
5.1. Значение для современности изучения закономерностей развития
докапиталистических формаций х —
5.2. Основные задачи политической экономии капитализма . . . . 116
5.3. Политическая экономия социализма — завершающий раздел марк¬
систско-ленинской экономической теории 125
Глава VI. Политическая экономия и общественная практика . . 134
6.1. Основные формы связи политической экономии с общественной
практикой —
6.2. Политическая экономия и экономическая политика ...... 140
Пете хонов Владимир Андреевич
Введение в политическую экономию
Редактор Р. К. Кондратьева. Техн, редактор Г. С. Орлова. Корректоры Р. Л. Савина, И. Л. Кудряшова.
М-24708 Сдано в набор 19/IV 1975 г. Подписано к печати 31/Х 1975 г. Формат бум. бОХОО’Дв* Бум. тип. № 3. Печ. л. 9,5 Уч.-изд. л. 10,44. Бум. л. 4,75. Тираж 27920 экз. Заказ 2451. Цена 37 коп. Издательство ЛГУ им. А. А. Жданова 199164, Ленинград, Университетская наб., 7/9.
Типография им. Анохина
Управления по делам издательств, полиграфии и книжной торговли
Совета Министров Карельской АССР
Петрозаводск, ул. «Правды», 4.


37 коп.
ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА