/
Tags: литературная газета
Year: 1946
Text
ПРОЛЕТАРИИ 8СЕХ_СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ^
Сегодня
ИТЕРАТУРНАЯ
1 стр. Иван Новиков. Встреча с друзьями. С. Кожев-
ников. Писатели-сибиряки. Информация.
ские гости в Москве. Памяти Маяковского.
Югослав-
№ 16 (2279).
Кон
ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР
ГАЗЕТА
Суббота, 13 апреля 1946 г.
Цена 45 коя.
। 2 стр. Николай Асеев. Стих Маяковского. Христо
Василев. Народное признание. М. Живов. Крепкая
связь. С. Трегуб. Сила поэта. И. Колтунов. О романе
приключений.
в номер е:
3 стр. Б. Брайнина. Схватка чувств. С. Городецкий.
Лесные огни. И. Егоров. В каспийских джунглях.
Василий Казим. Классик и переводчики.
4 стр. Георгий Штайн. Как важно быть серьезным.
Иржи Тауфер. Памяти Бедриха ВацЛавека. А. Талцис.
Старейший латышский писатель. Информация. На
вечере Анны Ахматовой. Поэзия Советской Латвии.
В Союзе советских писателей СССР.
еренция прозаиков
У писателей
ЮГОСЛАВСКИЕ ГОСТИ В МОСКВЕ
Впервые после войны в Москве на кон-
ференции собрались писатели-прозаики со
всех концов нашей великой страны — из
Ростова-на-Дону, Куйбышева, Горького,
Саратова, Свердловска, Новосибирска, Ир-
кутска, Красноярска, Ставрополя, Хабаров-
ска и других городов.
На конференцию приехали писатели,
живущие и работающие на периферии, но
чуждые провинциальной ограниченности;
произведения этих писателей выражают
думы и чаяния, общие для всех советских
людей. Закончившаяся конференция яви-
лась новым и ярким доказательством, что
творчество советского писателя, где бы он
ни жил, общенародно по своей идейной на-
правленности.
Судьба казачек-патриоток из повести Се-
мена Бабаевского, особый колорит их жиз-
ни имеют не местное значение и много го-
ворят и ярославским колхозницам и ураль-
ским работницам. Талантливую новость
«Спутники» Веры Пановой высоко оценили
читатели журнала «Знамя». Поэтические
сказки дальневосточника Дмитрия Нагмш-
кина нашли отклик у читателей. Остроум-
ная повесть ставропольца И. Егорова «Сар-
матское море» о любителях рыбной ловли
будет читаться в любом уголке страны.
Первая часть повести ярославца Василия
Смирнова «Открытие мира» отмечена на
конференции как значительное литератур-
ное явление. Поэтичностью, знанием си-
бирской природы и любовью к ней проник-
нуты сборники рассказов красноярского
писателя Н. Устиновича «Аромат земли» и
«Речка Пойма» и повесть С. Сартакова
«Алексей Худойогов», рассказывающая о
том. как преображает наша советская дей-
ствительность рядовых людей. Большой ин-
терес вызывает роман сталинградского
писателя М. Лобачева «В Сталинграде» —
о незабываемых днях обороны города-героя.
Хорошо встречена молодыми читателями
повесть писателя-уральца И. Ликстано-
ва «Красные флажки».
Идейность и народность — драгоценные
черты творческого склада советских писа-
телей. На конференцию приехали люди,
разные по уровню мастерства и по характе-
ру исканий. Но с первых дней работы кон-
ференции стало очевидно, что все они об’-
минены поистине благоговейным отноше-
нием к бессмертным традициям русской
литературы, сплочены политическим еди-
номыслием и глубоко идейным и взыска-
тельным отношением к своему высокому
призванию. Было много споров творческого
порядка, и не было ни одного случая отхода
от принципиальных позиций в вопросах
творческого метода, в вопросе о ведущих
идеях и целях советской литературы. Раз-
ные люди, разные судьбы, различный уро-
вень мастерства и пр» веем этом одно зна-
мя — социалистический .реализм, одно
стремление — творить иа благо великой'
Родины.
Слово писателя, одухотворенного высо-
кими идеалами служения новому миру,
безошибочно найдет дорогу к человеческо-
му сердцу. Надо верить, что многих писа-
телей. живущих в областях, ждет широкое
признание, и оно придет тем скорее, чем
упорнее, чем настойчивее они будут рабо-
тать над своими произведениями. Писате-
лям, приехавшим из областей, есть что
сказать, и тем нетерпеливее их стремление
овладеть профессиональным мастерством.
Конференция много дала ее участникам.
Писатели, приехавшие из областей, нашли
зтесь внимательный и чуткий разбор своей i
работы, узнали друг друга, повысили свою 1
теоретическую подготовку (с циклом лек- ,
пий по теоретическим вопросам выступили :
литературоведы и критики). Но этим не |
ограничено значение конференции. Она |
стала событием в жизни всей нашей лите- j
ратуры, раздвинула границы современного '
литературного движения, опровергла ус- '
ловные и ложные представления о его мас-
штабах. Большое дело литературы тво-
рится усилиями многих и многих литера-
торов — это убеждение окрашивало в
праздничные тона все течение работ кон-
ференции. Атмосфера большого, вдумчивого
разговора о нашей литературе была сов- !
дана на конференции. А Фадеев, Л. Леонов,
П. Бажов, К. Федин. И. Новиков, К. Пау-
стовский, М. П1а гинян, Ф. Гладков щетро ]
поделились с участниками конференции
своим творческим опытом. Вдумчивый,
взыскательный анализ творчества участ-
ников конференции дали И. Тихонов, А. Ка-
раваева, Л. Сейфуллина. Ю. Либединскии,
Р. Фраерман, М. Слонимский, А. Первен-
цев, А. Карцев, Л. Кассиль, Л. Субоц-
кий. 11. Замошкин. В. Ермилов, 1(1 Лукин
и многие другие писатели, принявшие в
копференции самое живое участие.
В эти дни особенно вспоминалась горь-
ковская традиция сердечного, бережного и
требовательного воспитания писателей, от--
зывчивости К труду литератора. Эта глу-
боко советская, партийная традиция —
жива. Нужно всемерно развивать ее, и
писатели, живущие в области, работающие
порой в нелегких условиях, стократ
оправдают заботу о них. Сколько писа-
телей-друзей имел Горький — строгий,
требовательный и бесконечно душевный
учитель. Мастер, не имеющий учеников,
замкнувшийся в одиночестве,—печальное и
вряд ли возможное явление в нашей стране,
где все еще численно недостаточны лите-
ратурные кадры, где перед литературой
стоят серьезные и благодарные задачи.
Па конференции много говорилось о друж-
бе писателей. Надо, чтобы эти слова вопло-
тились в живое дело, чтобы общение, писа-
телей было постоянным, многообразным,
что поможет творческому росту писателей,
живущих во всех краях нашей страны.
Общение и дружба писателей тем необ-
ходимее, что, к сожалению, ие всегда еще
и не везде они находят на местах чуткое
отношение к своему труду. Недостаток ква-
лифицированных редакторов в некоторых
областных издательствах ощутимо сказы-
вается на судьбах отдельных книг; есть
случаи, когда издательства предпочитают
заниматься всякими переизданиями, чем
публиковать новые книги. Свердлов-
ское издательство, например, мень-
ше всего «повинно» в успехах
уральских писателей. Внимание, которое
уделяет местная печать книгам писателей,
оставляет желать много лучшего. Между
тем, большой, благородный и сложный
труд литератора, горячего патриота своего
края, стремление писателя лучше и глуб-
же знать людей, решающих великие, зада-
чи времени, должны найти деятельную,
серьезную и всестороннюю поддержку на '
местах со стороны советских и партийных I
организаций, прессы, местной обществен- '
ности. Слово писателя — величайшая !
сила, и, не меценатствуя, надо помогать
писателю, живущему и работающему в об-
ласти, совершенствовать свое дарование,
находить самые нужные, самые дорогие !
народу темы и образы.
Конференция писателей, живущих в об- '
ластях. работала в те дни, когда Верховный
Совет принял план новой, четвертой ста-
линской пятилетки. Мыслью о грядущем
расцвете любимой Родины, чувством от-
ветственности были проникнуты выступ-
ления и приезжих писателей и москвичей.
Велика роль писателя в том процессе
культурного под'е.ма народа, который на-
мечен планом. Встречи с редколлегиями га-
зет «Правда», «Известия», журналов
«Огонек», «Октябрь», с редакциями комсо-
мольских журналов позволили писателям
— участникам конференции определить
свое место .в борьбе за осуществление
плана социалистического строительства.
Многое предстоит сделать, чтобы оправ-
дать доверие, которым народ окружает пи-
сателей в нашей стране, И писатели гото-
вы к большому и плодотворному труду.
Приморья
ВЛАДИВОСТОК. (От наш. корр.). Не-
сколько месяцев назад в Приморье было
создано краевое издательство («Приммз-
дат»). Организация издательства и соеди-
нение вокруг него литературных сил края
способствовали под’ему творческой актив-
ности приморских писателей.
Вышла приключенческая повесть для де-
тей среднего возраста — «Двое в тайге».
Автор ее—молодой писатель А Вадов.
Более десяти лет занимается сбором
дальневосточного фольклора писатель
В. Кучерявенко. В выпущенной Прнм-
издатом книжке В. Кучерявенко «Золотые
насечки» собраны легенды о море и мо-
ряках.
Вышли в сеет сборник стихов И. Степа-
нова «Шуми, тайга» и книжка стихов
Г. Халилецкого о Приморье и флоте.
Находятся в производстве книжка рас-
сказов офицера-тихоокеанца В/ Твердя-
кова, повесть М. Са<муш«га «Простые лю-
ди», сборник стихов Г. Корепюйа, погиб-
шего на фронте.
В плане издательства — выпуск третьей
книжки альманаха «Советское Приморье»
(первая вышла до войны, вторая —
в 1944 г.).
В связи с 60-летием ордена Ленина су-
доремонтного завода имени Ворошилова
писатели выпустили сборник очерков
«Старейшее предприятие Приморья». На-
ходится в печати сборник очерков о шах-
терах Сучана, готовится сборник очерков
о героях войны с Японией.
Литературные «среды»
в газете «Красный воин»
На последних литературных «средах» в
редакции газеты Московского Военного
округа «Красный воин» состоялось не-
сколько литературных выступлений писа-
телей и работников искусств.
А. Твардовский познакомил читателей с
лирической хроникой «Дом у дороги» и
стихотворением «Завещание воина». В. Ин-
бер рассказала о своей творческой работе
в дни ленинградской блокады. В. Ардов
прочитал цикл новых юмористических рас-
сказов. Композиторы Н. Богооловакий,
Т. Хренников, А. Новиков, Л. Бакалов,
С. Кац, 3. Компанеец исполнили свои по-
следние песни.
На «среде», состоявшейся 10 апреля, вы-
ступил ленинградский поэт В. Рождествен-
ский. Он подробно рассказал о литера-
турной жизни Ленинграда и прочитал сти-
хи из книги «Ладога». Художник Б. Ефи-
мов поделился с участниками «среды»
своими впечатлениями пт поездки в Нюрн-
берг на процесс главных военных преступ-
ников.
Памяти Маяковского
Шестнадцатая годовщина со дня смерти
В. В. Маяковского будет отмечена в Мос-
кве циклом вечеров.
Сегодня на вечере в музее им. Маяков-
ского в Москве после вступительного слова
для учащихся 10-х классов школ г. Москвы.
। Л. Никулин расскажет молодежи о жизни
i и творчестве великого поэта.
Н. Асеева с чтением произведений Маяков-
ского выступят заслуженный артист Рес-
публики С. Балашов и Л. Фейгельман.
Завтра в музее откроется выставка юго-
славских материалов о Маяковском.
В числе экспонатов — книги Маяковско-
го, сборники, газеты и журналы со статья-
ми о поэте, вышедшие в Югославии во
время войны.
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Автор
вышедших до войны работ «Маяковский
плакатист» и «Маяковский сатирик» канди-
дат филологических наук И. Эвентов за-
кончил новую книгу «Маяковский в Ленин-
граде».
Автор приводит интересные факты, свя-
занные с постановкой в Ленинграде кино-
картин по сценариям Маяковского, с ин-
сценировкой поэмы «Хорошо» в Малом
Сегодня состоится вечер в клубе Мини-
стерства вооруженных сил. Вчера на вече-
ре в Доме Красной Армии вы-
ступил Л. Кассиль. Большой вечер был
устроен в Московском энергетическом ин-
ституте, где воспоминаниями о Маяков-
ском поделились В. Шкловский и С. Кир-
санов.
15 апреля в Большой аудитории Поли-
технического мувея состоится вечер, ус-
траиваемый бюро пропаганды Союза -со-
ветских писателей СССР. С воспоминания-
ми и речами выступят Н. Асеев, Л. Кас-
силь, С. Кирсанов, П. Лавут, Л. Никулин,
В. Шкловский. Мастера художественного
слова Вс. Аксенов, С. Балашов, Н. Голу-
бенцев, Н Долматов, Л. Кайранская про-
чтут отрывки из поэм и стихи Маяков-
ского.
Городской дом пионеров устраивает
вечер, посвященный памяти Маяковского,
оперном театре, показывает участие .Мая-
ковского в работе Большого драматиче-
ского театра над постановками комедий
«Клоп» и «Баня».
В ^последние годы жизни Маяковский
опубликовал в ленинградских газетах и
журналах около пятидесяти произведений,
свыше сорока раз выступал в Ленинграде
на литературных вечерах. Незадолго до
смерти, 5 марта 1930 г., Маяковский на
открытии своей выставки «Двадцать лет
работы» в Ленинградском Доме печати чи-
тал поэму «Во весь голос». Последнее вы-
ступление Маяковского в Ленинграде со-
стоялось 6 марта 1930 г. в Институте на-
I родного хозяйства.
Книга И. Эвентова «Маяковский в Ле-
нинграде» передана для издания Ленизда-
ту. Отдельные главы публикуются в бли-
1 жайших номерах журнала «Ленинград».
Ленинградские поэты в Московском Доме актера (слева
А. Прокофьев, О. Берггольц, А. Ахматова, Н. Тихонов,
Н. Браун.
направо): М. Дудин,
Вс. Рождественский,
фото В. СЛАВЯНСКОГО.
Югославские гости на сессии Института мировой литературы им. Горького Академии наук СССР. На снимке в первом
(слева направо): Б. Конески, И. Андрич, С. Яковлевич, Кузнецова (БОКС), М. Юрковнч, М. Клопчич.
Фото В. СЛАВИНСКОГО.
На-днях в Москву прибыла югославская ’
делегация культурных деятелей, в составе!
которой находятся хорватские, сербские,
словенские и македонские писатели — Иво
Андрич, Сгеван Яковлевич. Миле Клопчич,
Благое Конески, Мариан Юрковнч, Федор
Киселички и др.
Сербский писатель Иво Андрич родился
в 1892 году в г. Сараево. Во время первой
мировой войны он был в австрийском пле-
ну, где и написал свою первую кишу ли-
рической прозы «Экспромты», В Белграде
вышли три книги рассказов И. Андрича из
жизни босняков. За последние годы опуб-
ликовано два романа И. Андрича «На Дри-
не-Чуприя» и «Господина» («Госпожа») и
сборник «Травничка хроника» («Травниц- ;
кая хроника»), И. Андрич является членом i
белградской Академии наук.
Миле Клопчич — словенский поэт-ли-
рик, сын рабочего. В 1924 году, ко-
гда ему было 18 лет, Миле Клопчич выпу-
стил первый сборник стихов «Пламенилан-
ци» («Огни полей»), посвященный Ленину.
Поэт внимательно изучал русскую литера-
туру и перевел на словенский язык «Две-
надцать» Александра Блока. В 1934 году
вышел второй сборник его стихов «Обичне
песме» («Обычные песни»). Многие стихи
из этого сборника были переведены на
русский язык. Газета «Правда», «Литера-
турная газета», журнал «Молодая гвардия»
помещали стихи Ктопчича в переводах А.
Безыменского, Алексея Суркова и других
поэтов.
Миле Клопчич перевел на словенский ’
язык избранные стихи Птшкин;;; его пере-
воды вышли в 1931 году отдельным сбор-
ником. Следующее издание — 70 стихот-
ворений Пушкина в переводах Миле Клоп- ।
чича — вышло в нынешнем году. В скором i
времени выйдет из печати сборник перево-
дов Лермонтова («Песни», «Мцыри», «Де-
мон»).
Миле Клопции переводил на словенский
язык также стихи Некрасова, Есенина, Мар-
шака, а во время Великой Отечественной
войны перевел Гимн Советского Союза.
Сейчас Миле Клопчич продолжает работать
над переводами Лермонтова и готовит к
печати переводы избранных поэм Пушкина.
Стеван Яковлевич начал свою литера-
турную деятельность в 1920 году. Он напи-
сал много рассказов на социальные темы.
Большой роман С. Яковлевича «Српска
трилогия» («Сербская трилогия»), вышед-
ший в двух книгах, за короткое время стал
известен широкому кругу читателей. Он
принес заслуженную славу автору, который
был избран членом сербской Академии на-
ук. Следующей крупной работой С. Яков-
левича явился роман «Смена генераций»
(«Смена поколений»), в котором ярко
очерчена Жизнь довоенной Югославии и
показан рост демократических, сил.
В годы войны и оккупации Югославии
Яковлевич был в немецком плену и вместе
с другими пленными освобожден Красной
Армией. Переживания этих лет дали писа-
телю огромный материал. Он узнал жизнь
концентрационных лагерей, устроенных
немцами, он увидел мужество советских
людей, с которыми вместе переживал все
тяготы плена. Этому посвящена книга
Яковлевича, названная автором «Моя први
сусред за Червенньгм Армиом» («Моя пер-
вая встреча с Красной Армией»). Она вы-
ходит в Белграде.
Мариан Юрковнч — хорватский писа-
тель. Вместе с македонским писателем
Благое Конески он работает над кни-
Иван НОВИКОВ
Встреча с друзьями
I.
Областная комиссия Союза писателей во
время войны вызывала некоторых писате-
лей для обсуждения совместно с москви-
чами отдельных их произведений. Обсуж-
дения эти, как правило, проходили весьма
оживленно и интересно. Основными чер-
тами их была полная откровенность и пря-
мота высказываний, а также то отрадное
обстоятельство, что по частному поводу
нередко возникали общие и важные вопро-
сы писательского творчества. Мне изредка
доводилось 1 ричнмать участие в этих ра-
ботах, и уже тогда мне приходилось сожа-
леть по поводу слишком узкого круга
лиц — участников этих небольших творче-
ски-производственных собраний. Очевид-
но, подобного же рода соображения при-
вели к созыву только что закончившей
свои работы конференции областных про-
заиков. Преимущества этой формы работы
не замедлили обнаружиться.
Это прежде всего длительность самого
периода работ конференции, когда приез-
жий писатель серьезно и по-настоящему
дышит творческой атмосферой; далее
наличие целого ряда товарищей, творче-
ство которых, интересное и само по себе,
заставляет друг их участников совещания
в свете этого чужого опыта и иного типа
творческих исканий проверить ₽щс и еще
раз собственные творческие пути, и, нако-
нец, третье, чго общие творческие вопро-
сы, неизбежно возникавшие попрежнему и
при обсуждении отдельных произведений,
были выделены также в особые выступле-
ния нескольких московских писателей,
имеющих достаточно многолетний творче-
ский опыт. Наряду с настоящими лекциями
людей науки — ученых литературоведов,
эти писательские беседы внесли нечто су-
щественно повое в работу областной ко-
миссии. По сути дела, собеседования эго
выходили уже за пределы конференции
«областных прозаиков», являясь скорее за-
сетаниямп общей (не областной) «конфе-
ренции писателей-прозаиков». Надо (даже
сказать, что, к сожалению, столичные на-
ши писатели до сих пор не имели столь
тесного творческого общения между со-
бою.
Эго общение со «стариками», о котором
И. С. Тургенев в одной застольной речи
1879 г. сказал; «Полагаю, что она (моло-
дежь) хорошо делает, сближаясь с нами:
есть чему поучиться и у нас, стариков» —
конечно, есть вещь очень хорошая, и при-
том лтя обеих сторон. Позволю себе на
этом несколько остановиться.
2.
Нельзя не отдать должного чисто теоре-
тическим и исследовтельским трудам в об-
ласти .Tiiiepaivpu: знаем мы также, и при-
гон ио собственному опьиу, как может
:ь'шо шя I. леi вон.л ь на intcaieiH творче-
ство дрхгого пис.неля, и приюм вовсе ие
непременно в сторону подражания; и все
же общение с самими писателям)!, раскры-
вающими перст дрмпмп часть своего твор-
ческого процесса нам претсыв.тяек’я в не-
ьоюрых о!ношениях, может быть, самым
живым еретством писательского вотдей-
с:в.'1я. Э.’) бывает редко, и хже ото эго
об, спечиваег свежесть воспрняшя. а кроме
Го! о, надо признать, что в живой беседе,
украшенной интонацией, невольным же-
стом, .мысль доходит живее, а порою и сов-
сем живой — со своею улыбкой и взгляд
дом, в толковании которых не ошибешь-
ся. Говорю я об этом так спокойно-уверен-
но потому, что говорю не о себе — себя со
стороны не видать — а о другом, весьма
ценимом мною товарище, на выступлении
которого я присутствовал.
Может быть, требует пояснения моя ого-
ворка, сознательно сделанная, о том, что
писатель раскрывает перед другими лишь
часть своего творческого процесса. Это
происходит не только потому, что весь во-
прос в целом очень сложен и потребовал
бы большой. и обстоятельной предвари-
тельной работы, но также и потому, что
самому художнику далеко не полностью
ясны все собственные «секреты», и осо-
бенно те из них, которые находятся в про-
цессе становления, а этот процесс может
остановиться только вместе с творческой
жизнью.
Мною была отмечена некоторая сдер-
жанность в вопросах, которые нам задава-
лись. Позже я понял эго (и оценил) как
правильное отсутствие жадности к каким
бы то ни было «рецептам»: основное, са-
мое общее, все равно дошло, а вот рецеп-
тиков таких — их и не надо! Кроме того
я явственно ощутил в этом еще одно че-
ловеческое качество, не такое частое — де-
ликатность: «.Л мы не хотели больше и
утомлять'.».
Что же эго общение дало другой сторо-
не — выступавшим? За всех я нс берусь
говорить, хотя у всех, конечно, было то
превосходное чувство общения с сотова-
рищами, какое бывает всегда во встречах
и разговорах между людьми одной профес-
сии, одинаково преданными любимому де-
лу. Я хотел бы закончить эти беглые за-
метки одним ощущением, которое возник-
ло .лично у меня на этой конференции.
3.
В «Амурских сказках» Л. Нагишкина, в
обсуждении которых я принимал участие,
есть рассказ о девочке и мачехе, застав-
лявшей делать трудные или совсем не-
возможные веши. Надо было вышить халат
как можно ярче и красивее. В этой работе
ей взялся помочь лесной папоротник.
«Стал тут папоротник все травы и цветы
сзывать на помощь Майле. Потянулись к
халату всякие травы и цветы. Улеглись на
него. Завитками разными закрутились.
И такой красивый узор сделался, какого
еще ни один человек не видел. Собрал па-
поротник все слезы девочки. Окропил ими
халат. И весь узор на халате остался».
А в частной беседе Дм. Нагпшкпн, сам
художник, говорил мне о необычайном,
| живом, т. е. еще становящемся орнаменте
। у tex самых народов, чьи сказки он слу-
шал, и у меня невольно эти строки из сказ-
ки сочстались с этим орнаментом. Кроме
того, события жизни самого автора и проте-
кающей вокруг него жизни также ложат-
ся в эгог обрат рнсупка-орпамепгщ что я|
11 но твоя ил себе высказать, ко Гн,ио еще
неч 1 о, чс! о я не ска шл.
Размышления о литературе не так редко
сочетаются с мыслями о той или иной наг
уке, чаше всего об истории, и необычайно
редко, я думаю, о географии. А туг было
так. На кошЬ-реицпи. глядя на сидевших
। перето мною нис..голей, я вп.тет как бы
жпв\и> K.ipiy России - - oi тлил щых наших
। ранни до самого 1 ихого океана. Никакая
мачеха не заказывала никакого литератур-
ного орнамент, но для матери-родины все
эти взращенные ею «травы и цветы» во
веем разнообразии их «завитков» сами
ткут ей отежты пусть еще несовершенной,
но омоченной слезами сердца, становя-
щейся и все ярче зацветающей красоты.
гой. поспятцеииой борьбе южных еяамйэа
свое национальное освобождение.
'VI
Научная сессия, состоявшаяся в Инети*
! туте мировой литературы им. Горького,
। привлекла широкое внимание литератур-
|ной общественности. 11 апреля старший
научный сотрудник Института Т. Моты ле -
i ва сделала доклад — «Русское влияние в
западной литературе», проф. А Цейтлин—
«Своеобразие русского литературного про-
цесса». В прениях выступили академик
А. Белецкий, проф. М. Нечкина и другие.
I На заседании присутствовали члены деле-
гации Общества культурного сотрудкиче-
ства Югославии с СССР писатели: И. Аи-
дрич, С. Яковлевич, М. Клопчич, М. Юрко-
вич, Б. Конески.
Во время перерыва македонский вой
Б. Конески в беседе с сотрудником нашей
газеты сообщил:
— Мы только вчера приехали в Мосту.
Большинство из нас впервые в Советском
Союзе. Мы видели русских людей — вои-
нов Красной Армии в Югославии. Об их
жизни, их борьбе и труде мы знаем так-
же из книг. Русская классическая и сов-
ременная литература широко известна в
нашей стране. В Югославии читают в под-
линниках Пушкина, Лермонтова, Маяков-
ского и других. Многие из нас работают
над переводами произведений русских пи-
сателей. Огромное влияние оказывает
русская литература на наше творчество.
Мы учимся у русских писателей и надеем-
ся, что наше пребывание в Советском Со-
юзе будет содействовать большой твор-
ческой дружбе между нами. Мы очеягь ра-
ды, что нам представилась теперь возмож-
ность лично познакомиться с нашими дру-
зьями — русскими нисателями.
С. КОЖЕВНИКОВ
Писатели-сибиряки
В Сибири работает 'сравнительно боль-
' шой отряд писателей. Журнал «Сибирские
огни», вокруг которого группируются луч-
шие литературные силы Сибири, вступил в
двадцать пятый год своего существова-
ния. За эти четверть века сделано много.
До революции Сибирь, как писал Горькцй,
«была вне поля зрения старой литерату-
ры». Сейчас Сибирь «вошла в литературу»,
и в этом немалая заслуга писателей-сиби-
ряков.
В Москву на конференцию прозаиков
приехали из краев и областей Сибири де-
сять человек. Их произведения не исчер-
пывают, разумеется, всех достижений си-
биряков, тем не менее они показывают,
насколько плодотворно работают сибир-
ские писатели.
Романы, повести, рассказы, очерки,
пьесы, приключенческие произведения,
книги о путешествиях привезли сибиряки
на конференцию. В них Кулундинская
степь и Алтайские горы, Байкал и река
Чена; молодые сибирские города и эвакуи-
рованные заводы, старинные сибирские се-
ла и Чулымская тайга.
Одна из книг Н. Устиновича очень хо-
рошо названа «Аромат земли». Своеобраз-
ный аромат сибирской земли чувствуется
почти во всех произведениях сибиряков.
В них та восторженная любовь к родному
краю, которую отмечал у сибиряков
М. Горький.
В небольшой статье невозможно дать
сколько-нибудь развернутый анализ про-
изведений. Мы ограничимся кратким обзо-
ром.
Самым крупным произведением сибир-
ских писателей, приехавших на конферен-
цию, является роман Георгия Маркова
«Строговы» — о судьбе трех поколений
крестьянского рода Строговых. Роман ох-
ватывает четверть века, в течение которо-
го произошли революция '1905 года, импе-
риалистическая война, Великая Октябрь-
ская социалистическая революция, граж-
данская война. Марков показывает, как
отразились эти огромные события в таеж-
ной деревне, в небольшом сибирском го-
родке. в семье Строговых. Не все удалось
Маркову. В частности, слабо показана Ок-
тябрьская революция, бледны и трафарет-
ны городские сцены. Тон повествования
иногда однообразен, порой встречается
фотографически мелочная обстоятельность
в описаниях. И все-таки Марков победил.
Он обогатил нашу литературу такими яр-
кими образами, как Матвей Строгов, дед
Фишка, Анна Строгова.
Молодой писатель Константин Локотков
выступил на конференции с рассказами о
советских людях на оккупированной нем-
цами территории и о работе «маленьких»
людей на оборонных заводах. Первая груп-
па рассказов, в какой-то мере трафарет-
ных, была подвергнута справедливой кри-
тике. Рассказы из завотского быта — о
женщинах, стариках, полростках, работав-
ших в голы войны на з.тг.одах («Заклейка»,
«Настя, домашняя хозяйка»), — удачные,
правдивые произведения.
Лина Герман, автор талантливой повести
«Возвращение», «освапвас!» новый для
себя жанр—рассказ. В этой работе она пока
еще не имеет достаточно ярких успехов.
Расскл пл ее были нодверщунл суровой
кригоке. Но было отмечено, что у А. Гер-
ман есть своя лирическая интонация, боль-
шая сердечность, отсутствует штамп как
в ситуациях, так и в стиле.
В очерках Эсфири Бурановой «В Кулун-
динской степи» все справедливо увидели
яркое отражение живой жизни. Очерки по-
радовали свежестью, наблюдательностью,
умением в мелких деталях подметить
большие явления жизни.
В произведениях сибиряков большое ме-
сто занимает природа. И это естественно.
Сибирская природа настолько разнообраз-
на, величава и своеобразно красива, что
не может не привлечь внимание художни-
ков.
Чехов писал, что со временем, когда в
Сибири появятся свои поэты, сибирская
природа будет для них неисчерпаемым
золотым прииском. Таким «прииском» она
стала для Н. Устиновича. Он — певец си-
бирской тайги, рек, охотничьих угодий.
Его книга «Аромат земли», цикл расска-
зов «Речка Пойма» — это настоящий гимн
природе. Он не только поет природу, он
ее прекрасно знает, тонко чувствует, уме-
ло изображает. Книги его справедливо бы-
ли названы на конференции художествен-
ной хрестоматией природы. Слабой сто-
роной Устиновича является изображение
человека. Любимыми его героями являют-
ся старые таежники. Но все они похожи
один на другого, их можно различить толь-
ко по имени.
Из «золотого прииска» природы почерп-
нул материал для своей новой повести
«По Чунскнм порогам» С. Сартаков. Это
повесть о путешествии^ Двух подростков
I по порожистым рекам Восточной Сибири.
Через восприятие своих героев Сартаков
показывает читателю глухие уголки Сиби-
ри, которые даже на географических кар-
тах не нашли еще точного обозначения.
Повесть написана живо, проникнута тон-
ким юмором, и она безусловно вызовет
интерес у молодых читателей.
К сожалению, и С. Сартаков, так пре-
красно нарисовавший образ рабочего та-
ежника Алексея Худоногова, в своей но-
вой повести почти «обошел» человека. Чи-
татель увидит красоту лесов, скал, бур-
ной реки, но о человеке, о жителях этих
мест получит лишь самое отдаленное пред-
ставление.
С повестью для детей «Чортова дюжи-
на» приехала на конференцию Агния Куз-
нецова. В повести говорится о приключе-
ниях коллектива ребят в тылу у немцев, а
затем об их жизни на Байкале. Язык пове-
сти поэтичен.
В поле зрения сибирских писателей на-
ходится не только Сибирь, но и гранича-
щие с ней страны. Г. Кунгуров написал
цикл рассказов о Монголии. Все они по-
священы борьбе монгольского народа за
свое раскрепощение. Рассказы обнаружи-
вают в авторе одаренно! о нисатетя. К со-
жалению, как отмечалось на конференции,
Восток изображен Кунгуровым во многом
традиционно.
Повесть Б. Костюковского «Совесть» вы-
звала на конференции большие возоажишя
и споры, и о ней нужно писать отдельно,
более подробно.
В качестве общего итога можно скатать,
что сибирские писатели стремягоя худо-
жественно отобразить Сибирь во всем
разнообразии ее экономических, нацио-
нальных. бытовых и природных особенно-
стей. И они уже дос!шли нематых успе-
хов. Но. к сожалению, некоторые сибир-
ские писатели еще не могут преодолеть
локальную ограниченность материалу, не,
умеют обобщать. Горький справедливо
критиковал сибиряков за это. «Местный
колорит, — писал он, — не в употреблении
словечек: тайга, заимка, шаньга, — он дол-
жен изнутри выпирать. Шире, братики, бе-
рите, глубже заглядывайте, ведь Сибирь_
страна с большими горизонтами». Этот
горьковский призыв нужно всегда пом>
нить.
Стих Маяковского гибок, как сталь, ме-
ток, как сталь, крепок, как сталь. Он еще
и остер, как сталь, хорошо отточенная,
направленная, выверенная. Он и светел,
К8К стальной клинок, отражающий свет
солнца. Гибкость его—в точном примене-
ВЯИ законов языка, звука, построения ре-
чи к тому или иному случаю, в своеобра-
зии синтаксиса, не повторяющего чужие,
уже известные формы, но и не нарушаю-
щего основных законов родной речи.
Маяковского часто упрекали в новатор-
стве ради новаторства, в нарочитой гру-
бости, в отягощении общепринятой лите-
ратурной речи языком улицы, интонация-
ми разговорной речи. Пушкина упрекали
в том же его современники. Современни-
кам всегда кажется, что поэт нарушает их
права на понимание литературных тради-
ций расширением словаря, усложнением
лексики, изменяющейся во времени.
Французский языковед Вандриес срав-
нивает развитие языковой культуры с те-
чением реки, питающейся ключами, бью-
щими из глубины, со дна. Чем ближе к
родникам, истокам, тем живей, интенсив-
ней движение речи, тем неустойчивей ее
формы, изменяющиеся по мере надобно-
сти их применения. Чем ближе к поверх-
ности потока, тем замедленнее, охлажден-
ней движение струй. Наконец, на поверх-
ности движение прекращается, образуя
зеркальную поверхность льда. Блестящая
корка, сковывающая течение, и есть ли-
тературный язык с его установившимися
правилами и законами. Ключи и родни-
ки, питающие поток, — глубины народной
пазговорной речи. Но если бы, говорит
Вандриес, отшлифованный, застывший
литературный язык стал образцом всего
говора народа, если, стало быть, лед про-
мерз бы до дна, то поток бы остановился,
развитие языка остановилось бы. Язык
стал бы мертвым языком. Такой случай
невозможен именно потому, что сущест-
вует на свете поэзия, не допускающая
ювторений. Повторений метафор, образа,
интаксиса. Она всегда нарушает обше-
эинятые представления о правильности
ыражений в той среде, которая устанав-
тавает эти правила. Народ в целом шире
и богаче языковыми средствами, чем все
лзыковеды, вместе взятые. Поэтому поэт
всегда учится прежде всего у народа.
Маяковский учился речи у народа. Это
теперь подтверждается и научными иссле-
дованиями его творчества. Вспоминают
при этом давние споры пуристов от язы-
коведения с поэтами, понимавшими необ-
одимость обновления литературной речи
□временными разговорными оборотами,
ак, Ломоносова, основателя грамматики
И литературной речи русской, упрекали в
гом, что он привил ей привычку «худого
и простонародного языка». Сумароков,
чапример, обзывал язык Ломоносова
«холмогорской речью», сводя его таким
образом к областному наречию.
То, что считалось гиперболизацией об-
раза у Маяковского, преувеличением, а
значит, и нарушением пропорций,—-ока-
зывалось на деле зачастую возвращением
к народному образу, развитием метафоры,
данным давно существующей, но при-
мелькавшейся в своем обычном примене-
нии. Маяковский брал этот прах образа и
превращал его во вновь живое понятие,
представление. Существовал, допустим, в
веках образ матери-земли, прародитель-
ницы всего живущего. В русской речи он
и бытовал, как понятие «мать сыра-зем-
ля>. Но его длительное использование
стерло всякое впечатление от него как
действенного представления. Маяковский
одно из ранних своих стихотворений по-
свящает именно раскрытию и обновлению
этого образа.
христо василев Народное признание
Маяковский в Болгарии популярен так
же, как Пушкин. Лермонтов и Некрасов.
Буйный, освежающий ветер, которым Мая-
ковский овеял нашу современную литера-
туру,—причина его популярности. Носители
молодой революционной поэзии подняли
его, как знамя и оружие в борьбе, против
декадентствующих представителей бур-
жуазной поэзии. Творчество Маяковского
разрушает веру в неизменность традици-
онных поэтических канонов. В этом отно-
шении влияние Маяковского распростра-
няется даже и на тех, кто открыто или втай-
не сопротивляется обновляющей силе его
поэзии.
У Маяковского в Болгарии много почи-
тателей, подражателей и переводчиков.
Многие болгарские революционные поэты
творят под его мощным влиянием; они же
—его ревностные переводчики. Понятно,
что влияние Маяковского — явление край-
не сложное. Оно зависит от индивидуаль-
ности каждого поэта.
Кое-что надо отнести и за счет пере-
водчиков Маяковского. Каждый из них,
даже лучший из лучших, дает ему на бол-
Стих Маяковского
М. ЖИВОВ
19 июля 1893 г.—14 апреля 1930 г.
«Земля? дай исцелую твою лысеющую
голову лохмотьями губ моих в пятнах
чужих позолот. Дымом волос над пожара-
ми глаз из олова дай обовью я впалые
груди болот». Так говорит он, чувствуя се-
бя сыном всей земли, от лица всего народа.
Конечно, этот образ казался странным,
будучи истолкован, как ощущение отдель-
ного человека. Но весь образ—реализован-
ная метафора первичного «мать земля»—
становится совершенно доступен и прост,
если раскрыть его в более обширном
смысле. Ведь если это—голос народа, тог-
да понятны и образы его огромного об-
лика с «лохмотьями губ в пятнах чужих
позолот», то-есть наслоений многовековых
влияний иных языковых систем, и «дым
волос» и «пожары глаз» становятся не
просто преувеличением возбужденного
воображения поэта, а необходимыми сред-
ствами художественного описания целого
народа. Здесь стоит вспомнить хотя бы о
Раблэ с его отнюдь не фантастическими
описаниями, где увеличение размеров от-
дельных частей вызвано масштабами це-
лого. Так начинается ,с самых ранних сти-
хов раскрытие образов Маяковского в их
сподстве с приемами художественного
построения образа самим народом, с од-
ной стороны, и с лучшими традициями
метровых поэтов, питавшихся также бли-
зостью к народному художественному
вкусу.
Начав именно е народных образов ма-
тери-земли, отца-солнца, звезд, зажигае-
мых на небе для кого-то—для людей, на-
ходящих по ним свои пути, Маяковский
был не попят или дурно понят, как экс-
центрический, нарочито подчеркивающий
свои странности нарушитель обществен-
ного вкуса, в то время как он просто
мыслил и думал по-своему, не считаясь с
системой застоявшейся эстетики. И эти
мысли и чувства его были в системе
эстетики народной, не терпящей застоя,
фальши, стилизации, обновляющей в жи-
вотворной купели своей все недуги лите-
ратурного отрыва от народа. Маяковский
был именно тем поэтом, который вновь
вернул поэзии силу, стремительность и
цельность ясно понимаемых задач. В этом
было его главное качество, свойственное
только великим людям--сынам своего на-
гарском языке свою интерпретацию, отра-
жая в переводе свой темперамент и свои
поэтические возможности.
Впервые познакомил болгарского чита-
теля с Маяковским Гео Милев. Он еще 25
лет тому назад перевел поэму «150.000.000»,
стихи «Голод на Волге» и «Наш марш».
После него некоторые переводы сделал
Ламар. Во время своего пребывания в
СССР Крум Кюлявков перевел довольно
много стихотворений Маяковского. Пере-
водили Маяковского и Людмил Стоянов, и
Христо Радевский, и Богомил Райнов, и
инженер Симеон Белчев — партизан, по-
гибший на войне. Я не называю имен тех
поэтов, которые переводили по одному
или по два стихотворения. Если все пере-
веденное собрать в одну книгу, выйдет
довольно об’емпстый том. К сожалению,
до сих пор все эти переводы распылены в
разных изданиях и журналах. Трудно сде-
лать для них хороший библиографический
список. Я могу вспомнить отрывки из поэ-
мы «Владимир Ильич Ленин», «Стихи о со-
ветском паспорте» и др. (Людмил Стоя-
нов); отрывки из поэмы «Хорошо!», «Юби-
лейное», «Птичка божия», «Необычайное
рода. Взяв себе за образец лучшие устре-
мления людей своей страны, вооруженный
великолепным опытом Пушкина, Гоголя,
Льва Толстого, Маяковский не только
воспринял их взгляды на искусство, он
сделал в них точную поправку на время
и, таким образом, развил и воплотил эти
взгляды в своем творчестве.
В самом деле, если вспомнить высказы-
вание Пушкина о том времени, «когда
умы наскучив речью условной, искусст-
венной, обратятся к свежим вымыслам на-
родным и к странному просторечию», то
мы видим, как именно эти свежие вымыс-
лы народные и именно это странное про-
сторечие нашли свое применение в твор-
честве Маяковского. И поэма Маяковского
«150.000.000», конечно, есть произ-
ведение, перекликающееся со сказ-
кой <О Попе и работнике его Балде»
Пушкина. Гоголь возникает неоднократно
в произведениях Маяковского то частыми
цитатами, явно слышимыми—«Знаете ли
вы украинскую ночь? Нет, вы не знаете
украинской ночи!», то скрытыми, как, на-
пример, в стихотворении «Сергею Есени-
ну», где реплика из «Ревизора» превра-
щается в строчки:
Вам
и памятник еще ие слит,—
где он,
бронзы звон
или гранита грань? —
а к решеткам памяти
уже
понанеели
посвящений
и воспоминаний дряиь!
Стоит припомнить слова городничего о
том, «что это за скверный город:
только где-нибудь поставь какой-нибудь
памятник или просто забор, чорт их знает
откудова и нанесут всякой дряни».
Не стану приводить общеизвестных вы-
сказываний Льва Толстого о границах ис-
кусства, далеко выходящих за пределы
печатного станка, выставок, театральных
постановок и определяемых вкусом наро-
да к цвету, звуку, слову, которые и ста-
новятся основами всякого дарования, в
соответствии с близостью его понимания
этих основ к пониманию народа.
Маяковский заботился о «без’языкой
улице», которая потеряла связь с искусст-
вом верхних слоев населения страны, с
его книгами, выставками, концертными ’за-
лами и слушает лишь шум дождя в водо-
сточных трубах города.
Первоначальное устремление Маяков-
ского на помощь этой «улице», толпам го-
рода, среди которых он оказался после
ярких впечатлений детства, стихийно тол-
кнуло Маяковского на протест против
эстетики верхушки. Но полученная им за-
калка революционера дала ему возмож-
ность эту стихийную неприязнь к искус-
ству богатых превратить в представи-
тельство революционного искусства ми-
рового масштаба. В самом деле: где толь-
ко не отразилось влияние Маяковского в
поэзии? Не только в близких по духу
славянских странах его имя стало синони-
мом раскрепощения искусства от всего
консервативного, замедляющего его раз-
витие. В Аргентине и в Мексике, в Китае
— знают и чтут его имя молодые
поэты. Его произведения переведены на
пятьдесят языков. Но в особенности, ко-
нечно, ои близок и сроден славянским
странам. В Югославии и в Польше, Бол-
гарии и Чехословакии культура новейше-
го стажа соединилась с революционной,
патриотической деятельностью, с партиза-
нами и движением сопротивления фашиз-
му. И лучшие поэты и борцы неразрывны
в своей деятельности с творчеством Мая-
ковского. Его творчество продолжает ве-
ять знаменем, «руганным н пропетым,
пробитым пулями знаменем» нового чело-
вечества.
приключение, бывшее с Владимиром Мая-
ковским...», «Прозаседавшиеся» и др. (Хри-
сто Радевский), «Разговор с фининспекто-
ром о поэзии», «Сергею Есенину» и др.
(Богомил Райнов). Имеются еще десятки
стихотворений, переведенных в разное
время и другими болгарскими поэтами.
Опубликована и широко используется в
отрывках статья Маяковского «Как делать
стихи». Недавно ока вышла отдельной
книжкой в переводе С. Станчева. В бол-
гарской печати вообще часто цитируется
Маяковский и много пишется о нем. Одна-
ко не все переводы удачны. Ближе всех к
оригиналу по духу, стилю и ритму, бес-
спорно, переводы Гео Милева. Своеобраз-
ная грубоватость речи Маяковского, дина-
мика и почти осязательная образность его
стихов, исключительная оркестровка рифм
не нашли еще полного эквивалента на бол-
гарском языке. Но любовь болгарских поэ-
тов к Маяковскому и серьезное отношение
к его творчеству дают все основания на-
деяться, что в скором времени он достой-
но и широко будет представлен на языке
Ботева и Димитрова.
София.
Крепкая связь
Поэзия Маяковского оказала сильное
влияние на творчество польских поэтов
различных направлений и групп. Многие
польские поэты не только знают поэзию
Маяковского, но и познакомились с ним
лично во время его приезда в Варшаву в
1927 г.
Маяковский недолго пробыл в Польше.
Свои впечатления от этой поездки он вы-
разил в известных стихотворениях «Поль-
ша» и «Чугунные штаны» и в нескольких
корреспонденциях, напечатанных в мос-
ковских газетах. Когда сегодня перечиты-
ваешь эти стихи и заметки, с изумлением
видишь, как верно понял и оценил он тог-
дашнюю польскую действительность. Про-
ницательным оказался Маяковский и в
оценке польской поэзии, в определении
места отдельных поэтов в польской лите-
ратуре и в общественной жизни страны.
В своем предисловии к сборнику пере-
водов его стихов на польский язык Мая-
ковский в 1927 году во время пребывания
в Варшаве, между прочим, написал: «Пе-
реводить стихи—-вещь трудная, мои—
особенно трудная... Переводить мои стихи
особенно трудно еще и потому, что я вво-
жу в стих обычный разговорный язык, на-
пример, «светить—и никаких гвоздей»,—
попробуйте-ка это перевести,—местами
весь стих звучит, как такого рода бесе та.
Подобные стихи понятны и остроумны
только если ощущаешь систему языка в
целом, и почта непереводимы, как игра
слов».
Польские поэты, однако, ' преодолевали
трудности перевода Маяковского, и год
за годом появлялись новые переводы его
стихов. Одним из первых переводчиков
Маяковского на польский язык был Юли-
ан Тувим, автор блестящих переводов
«Слова о полку Игореве», лирики и «Мед-
ного всадника» Пушкина, стихов Баратын-
ского, Некрасова, Алексея Толстого, Брю- |
сова, Пастернака и многих других. Тувим |
перевел «Облако в штанах». К приезду
Маяковского в Варшаву в 1927 году су-
ществовал уже ряд переводов его произ-
ведений, составивших сборник, выпущен-
ный с цитированным выше предисловием
Маяковского.
В конце 1939 года во Львове группа
польских поэтов выпустила том избранных
произведений Маяковского на польском
языке со вступительной статьей Юрия
Борейши. В работе над переводами уча-
ствовали Мечислав Яструн, Юлиан Пши-
бось, Адам Важик, Владимир Слободник,
Люциан Шенвальд, Юрий Пстрамент,
Леон Пастернак, Станислав Юрий Лец, Ян
Котт и другие. Наряду со стихотворения-
ми в нем были помешены «Облако в шта-
нах» в новом переводе Мечислава Ястру-
на, фрагменты из поэм «Владимир Ильич
Ленин» и «Хорошо!» и вступление к поэме
«Во весь голос». В книгу вошло также
стихотворение «Необычайное приключе-
ние, бывшее с Владимиром Маяковским
летом на даче», о трудности перевода ко-
торого говорил Маяковский в предисловии.
В настоящее время мы наблюдаем но-
вый под’ем интереса польских поэтов к
творчеству Маяковского. Этот интерес
вызван в большой мере тем, что нарож-
дающаяся новая польская поэзия находит
в творчестве Маяковского ответ на свои
запросы и искания, видит в нем прекрас-
ный пример сочетания подлинной поэтич-
ности с высокой идейностью, новаторства
в области формы с доступностью широ-
ким народным массам.
Творчество Маяковского и в довоенный
период имело большое влияние на многих
польских поэтов различных литературных
направлений. Теперь это влияние сказы-
вается с особенной силой, в первую оче-
редь на молодых поэтах , принесших в
поэзию свои возвышенные патриотические
чувства.
В связи с возросшим интересом к поэ-
зии Маяковского появляются многочис-
ленные новые переводы. Из них в первую
очередь надо отметить вышедший отдель-
ной книжкой перевод поэмы «Хороню!»,
сделанный Артуром Зандауэром. Работу
над переводом он осуществил в годы вой-
ны в Карпатах, где ему пришлось скры-
ваться от гитлеровских палачей. У Зан-
дауэра в его убежище не оказалось рус-
ского оригинала поэмы, и он перевел ее
по памяти. Он выполнил эту ответствен-
ную задачу с большой добросовестно-
стью и талантом.
Перелистывая польские литературные
журналы и газеты, часто наталкиваешься
иа переводы произведений Маяковского
и на статьи о его творчестве. Тот факт,’
что новые, все крепнущие связи польской
поэзии с русской утверждаются прежде
всего через Маяковского, свидетельству-
ет. что связи эти зиждутся на здоровой
основе.
Поэма о Ленине
на венгерском языке
В Венгрии к 76-й годовщине со дня рож-
дения В. И. Ленина была издана в пере-
воде Д. Радо поэма В. Маяковского «Вла-
димир Ильич Ленин».
Поэме предпослано предисловие пере-
водчика, биография поэта и статья —
«История и поэма о Ленине». I
Близ площади Маяковского в Ново-Чухнинском (ныне Кабанихнном) пер. (дом № 7) сей-
час цел дом, связанный с одним из значительных фактов биографии поэта. Здесь 2Й марта
1*08 г., придя в подпольную типографию Московского Комитета РСДРП (большевиков),
Маяковский попал и засаду полиции и был арестован. Типография помещалась во втором_
эгаже. в квартире направо. В своей «автобиографии» поэт так вспоминает об этом эпизоде:
«...Нарвался на засаду в Грузинах. Наша нелегальная типография. Ел блокнот. С адресами
и в переплете. Пресненская часть. Охранка. Сущевская часть».
Рве. В. ЗЕМЕНКОВА.
--------.-----------ООО--------------------:-----
и.колтунов о романе приключений
Должно быть, время пришло и назрела в
том необходимость, если приключенческий
роман заявил о себе во всеуслышание, тре-
буя внимания и признания. Мне думается,
что это об’ясняется тоской по острому сю-
жету и жаждой увидеть в литературе ха-
рактеры сильные, и целеустремленные,
развивающиеся при удивительных и не-
обыкновенных обстоятельствах.
Однако вопросы жанра, затронутые в
статье Евг. Рысса («Литературная газета»,
№ 8) и еще раньше в статье Б. Соловьева
(«Знамя», № 5—6, 1945), по сути дела сво-
дятся к тому, что надо писать хорошо и не
надо писать плохо, что приключенческий
роман и бульварный роман—это не одно и
то же, что надо вспомнить хорошие тра-
диции и лучше не вспоминать плохих.
В статье Б. Соловьева речь идет о «Зо-
лотой звезде» Л. Никулина, «Пушке Юго-
ва» Ю. Либединского и «Тайне профессора
Бураго» Н. Шпанова; в «Литературной га-
зете»—о «Приключении Сэмюэля Пингля»
С. Беляева, рассказах И. Ефремова и тоже
о книге Н. Шпанова. Анализ этих книг не
вызывает возражений, и требования, пред’-
явленные к ним, в конце концов, элемен-
тарны. Еще Джек Лондон, прочитав руко-
пись одного из своих приятелей, сказал:
«Вы пишете о жизни, полной романтики и
увлекательных приключений, о человече-
ской борьбе и смерти, о трагическом и
смешном, — так, чорг возьми, пишите обо
всем этом так, как оно есть на самом деле...
Делайте фразу так, чтоб она была креп-
кой, живой и яркой; пишите уплотненно, не
растягивая, не размазывая; не рассказы-
вайте ничего —рисуйте! Лепите! Стройте!
Создавайте! Лучше прочно построить ты-
сячу слов, чем настроить целый том по-
средственной мазни. Не думайте о себе, за-
будьте себя! И тогда мир будет помнить
вас».
Жаль только, что писатели, горячо вы-
ступившие в защиту жанра приключений,
защищают его (хотят они этого или нет)
как бы с высоты, как младшего брата, ко-
торый вырос из пинкертоновских штани-
шек и на голенастые ноги которого следует
скорее натянуть Кожаный Чулок.
Когда мы говорим о приключенческом
жанре, не следует забывать, что он почти
не имеет корней на русской почве и пото-
му он у нас так еще неустойчив и подвер-
жен дурным влияниям западной бульвар-
щины.
А тяга читателей к романам приключе-
ний велика. Мальчики зачитываются по-
хождениями пиратов, тугов-душителей и
горных разбойников, — бог весть откуда
появляются замусоленные выпуски аван-
тюрных книжек. И, все-таки, мальчики не
бредят прериями и не собираются удирать
в Конго. Видимо, и в детской психике что-
то изменилось, раз Колыма и Кольский
полуостров, Курильские острова и берега
Иссык-Куля открыли им новый мир пере-
живаний. Но как мало они знают об этом
мире и как мы виноваты в этом! И как
увеличивается с каждым днем эта вина,
ибо размах работ в новых сталинских пя-
тилетках дает такую пищу уму и ставит
нас перед разрешением таких загадок при-
роды, что художнику непростительно
пройти мимо. Для развития приключен-
ческого романа это одна из верных и
благодарных дорог. По такой дороге по-
шел И. Ефремов.
После тяжелых испытаний, перенесен-
ных нами, военная тема должна занять
достойное место в приключенческой книге.
Надо только суметь найти ее, выбрать то,
что не противоречит законам жанра, так
как сопротивляемость материала здесь
огромная.
Я не представляю себе, чтобы А. Фадееву,
например, хотя бы на минуту пришла в
голову мысль написать приключенческий
роман, пользуясь историей героических
комсомольцев Краснодона. И хотя в этой
истории наличествуют абсолютно все ком-
поненты романа приключений, — это было
бы кощунством потому, что жанровые осо-
бенности запрещают спокойное раздумье,
не разрешают лирических отступлений, не
дают художнику отойти в сторону и оце-
нить события со стороны. Вместо «Моло-
дой гвардии» мы имели бы тогда книгу,
не только иную по жанру, но и по мате-
риалу, по его художнической интерпрета-
ции.
Мы прошли от Сталинграда до Берлина.
Мы видели и пережили столько, что это
хватит для нескольких поколений писате-
лей. Уже есть и еще будут романы, пове-
сти, драмы, поэмы, стихи о войне. Приклю-
ченческий роман должен занять среди них
достойное место и не поражать нас обра-
зом кочующего из одного произведения в
другое следователя. распутывающего
ариаднову нить нежизненных ситуаций;
не рассказывать (в который раз!) об от-
крытии советского ученого, за которым
охотится иностранная разведка; не пере-
делывать человека-невидимку в корабль-
невидимку.
Чем же отличается приключенческий ро-
ман от бытового, исторического нт. д.? Мо-
жет быть, легковесностью, неряшливостью
языка, отсутствием художественных обра-
зов, бледным описанием природы, наконец
схематичностью? Все эти признаки я на-
ходил, блуждая в нашем литературном
мире поиключений, но Джек Лондон, Фе-
нимор Купер, Жюль Верн — милые и доб-
рые друзья нашего детства — убеждают
в обратном.
Так что же это такое, в чем тайна этого
таинственного жанра и где те границы, на-
рушение которых равносильно гибели про-
изведения?
Подобно тому, как новелла отличается
от рассказа тем, что ей противопоказано
все постороннее, лишнее, отвлекающее
внимание от основной фабулы, — приклю-
ченческий роман отличается от всякого
другого тем, что он обнажает действие
до предела, что в нем главенствует балла-
ды «скорость голая». Острый и сложный
сюжет, зачастую многоплановость повест-
вования, таинственность и необычайность
ситуаций, наконец, мир фантастики очер-
чивают рамки жанра. Однако не следует
все-таки смешивать научно-фантастический
роман (в самой природе которого неиз-
бежны элементы приключений) с приклю-
ченческим романом, лишенным элементов
фантастики. А Евг. Рысс в статье «Вопро-
сы жанра» не видит такого различия.
Когда Жюль Верн работал над своим
первым романом «Пять недель на воздуш-
ном шаре», он заявил своим близким: «Я
напал на счастливую мысль: пишу роман
в совершенно новом виде, нечто очень
своеобразное. Если он удастся мне, это
будет значить, что я напал на золотонос-
ную жилу. И тогда я стану писать исклю-
чительно такие романы». Как известно,
путь, избранный писателем, привел его к
мировой славе.
Мужественный и благородный характер
советского человека, преодолевающего все
и всяческие препятствия, вступающего в
борьбу с природой и с людьми, неутоми-
мого в своих исканиях, твердого в своих
намерениях, идущего неуклонно к цели,—
гаков облик героя романа приключений.
Ленинград.
Пролетарии
приходят к коммунизму
низом —
низом шахт,
серпов
н вил,—
я ж
с небес поэзия
бросаюсь в коммунизм,
потому что
нет мне
без него любви.
«Домой».
Советские писатели—не пассивные «ду-
шеведы». Товарищ Сталин назвал нх «ин-
женерами душ». В этой краткой и точной
характеристике сущности писательского
труда подчеркнута его деятельная, общест-
венно-полезная сила. Определено и место
писателя в нашей жизни, его назначение.
Смысл звания «инженеры душ» соответст-
вует ленинскому принципу, что литератур-
ное дело является частью общепролетар-
ского дела, «колесиком» и «винтиком» од-
ного единого механизма. Каждый из стро-
ителей вносит свой вклад в общепроле-
гарское, общенародное, коммунистическое
дело. Огромная и специфическая доля уча-
стия принадлежит и писателям, которые;
формируют людские души- I
“ I
Именно это настойчивое стремление со-
ответствовать своей высокой роли, сделать j
поэзию необходимой людям, реальной уча-
стницей великого созидательного комму-
нистического прогресса руководило Мая-
ковским. Поэтическая деятельность в эпо-
ху социалистической революции должна
была, по его убеждению, отвечать актив-
ным задачам строительства, публицистиче-
ским, пропагандистским требованиям борь-
бы.
Вот почему он говорил: «Пусть вспоми-
нают лирики стишки, под которые влюбля-
лись. Мы рады вспомнить и строки, под
которые Деникин бежал из Орла». Он по-
могал очищать общество от грязи капита-
листических пережитков и потому с гор-
достью называл себя «ассенизатором» и
«водовозом».
Поэтическое слово стало для него ре-
волюционным делом.
СИЛА ПОЭТА
я
ВСТО свою
звонкую силу поэта
тебе отдаю,
атакующий класс, —
писал он, преданно и мужественно служа
рабочему классу.
Маяковский вооружал народ, боровший-
ся с врагами революции, огненным, разя-
щим словом, выразительным призывным
плакатом, отдавал «приказы по армиям ис-
кусств», снимался в кино, создавал первую
советскую пьесу, писал для детей, сотруд-
ничал в десятках газет и журналов, коле-
сил по стране со стихами и докладами. В
цирке ставилась его пантомима, на совет-
ских товарах красовались его броские ре-
кламы, на улицах звучали его боевые мар-
ши. Он возглавлял революционную поэзию,
редактировал журнал, устанавливал связь
с зарубежной передовой литературой, бо-
роздил моря и океаны. В живые формы
искусства облекал он действительность
своей страны, ее великие дела, ее повсе-
дневный быт. Война, революция, гений
Ленина, гражданская война, пафос новой
жизни, сталинская пятилетка—подвиг наро-
да, защищающего свои завоевания, Крас-
ная Армия, стоящая на страже мира, муд-
рость и воля большевистской парит, ве-
дущей страну от победы к победе, комсо-
мольцы и пионеры, будущее отчизны, —
все это стало плотью и кровью его твор-
чества. В своей душе слышал он гимны
своей могучей родины и потому писал в
октябрьской поэме:
Ято время гудит
телеграфной струной
Это
серлпе
< прав той вдвоем.
Это 6w.no
с бойцами
или страной
и нт
в еертпе
было
в моем.
Поэт чувствовал себя «советским
заводом, вырабатывающим счастье». Вот
почему он тревожился о том, чтобы ие
ржавела «слов сталь» и не чернела «баса
медь». Вот почему он хотел, чтобы высшая
планирующая организация страны плани-
ровала его деятельность поэта так же, как
она это делает в отношении промышлен-
ных предприятий н труда миллионов со-
ветских людей:
Не хочу,
чтоб иеигя,
кате цветочек с полип,
рвали
после служебных тягот.
Я хочу,
чтоб в дебатах
потел Госилан,
мне давая
задания на год.
И счастливой высказанной мечтой его
было — столько сделать для своей роди-
ны и народа, чтобы о работе стихов, на-
ряду с цифрами выплавки чугуна и стали,
— перед с’ездом докладывал Сталин.
Маяковский хотел быть «нужным», «по-
лезным». Отклик Ленина на «Прозаседав-
шиеся» поддержал его. Владимир Ильич
сказал: «...Давно я не испытывал такого
удовольствия с точки зрения политической
и административной». Речь шла о конкрет-
ном стихотворении. Для Маяковского же
оно означало путь в искусстве и в жизни.
Нужность и полезность его произведе-
ний — не обычная, сголь распространен-
ная «нужность» и «полезность». Понятия
эти существуют во времени, среде, обста-
новке. Одно «нужное» и «полезное» про-
изведение просуществует день, другое —
вечность; у одного аудитория — ограни-
ченное количество подписчиков, у другого
— человечество, мир; к одному интерес
эпизодический, к другому — постоянный и
все обостряющийся. Очевидно, что цен- I
ность «нужных» и «полезных» произведе-
ний разная.
Маяковский знал это и потому называл
человека, впервые сформулировавшего,
что «два и два четыре»,—великим матема-
тиком. если даже ом добился этой истины
путем сложения окзрков с окурками, и нс
признавал заслуг математиков за людьми,
которые в дальнейшем складывали неизме-
римо большие вещи, например, паровоз с
паровозом. Ои различал поэта и перепис-
чика, слова испепеляющею жжения, кото-
рые приводят В движение «ТЫСЯЧИ лет МИЛ-
ЛИОНОВ сердца», и слова-сырец, которые
только тлеют и чадят.
При его жизни в поэзии существовало
целое племя эпигонов, никак не могущее
согласовать содержание с формой и по-
грязшее в общепринятых понятиях «кра-
сивого», «изящного», «поэтичного». Они
были закройщиками и портными уже из-
вестных фирм. Их имел в виду Маяковский:'
Поэты —
народ дошлый.
Стих?
Изволь.
Только рифмы лай им.
Не говорилось пошлостей
больше.
чем о мае.
Существительные:
Мечты.
Грезы.
Народы.
Пламя.
Цветы.
Ро зы.
('вободы.
Знамя.
Образы:
Майскою —
сказкою.
Прилагательные:
Красное.
Ясное.
Вешний.
Нездешний.
Безбрежный.
Мятежный.
Вижу —
в санлалишки рнфм обуты,
пол древнегреческой
образной тогой,
и сегодня,
таща свои атрибуты —
шагает бумагою
стих жидконогий...
Как не похож был этот «жидконогий
стих» на могучий стих Маяковского! В при-
менении к ею творчеству термины «нуж-
ное» и «полезное» приобретают значение
не преходящее и не ограниченное, а аб-
солютное и всеоб’емлюшес.
Маяковский принес с собой в литерату-
ру новый мир, события и чувства, о кою-
рых искусство еще не знало. Принес —
значит, вырази.г эго г новый мир.
С присущей ему страстью обрушивается
Маяковский на тех кропателей сгишков,
которые чирикали о «мирном небосводе»,
о покое, тосковали по мещанскому уюту.
Он С1оял иа с|раже завоеваний народа и(
своими епгхамн мобилизовывал сознание
и волю народа для борьбы и победы. Он
был. как iihkjo друюй из советских по-।
эгов, современен и злободневен, Но вот
прошло шестнадцать тег После СГО смерти.
Страна шина пережила величайшие испы-
тания. Война шяряс.та мир. Она закончи-
лась полным раз) ромом 1 и перовской Гер-
мании и поражением японскою империа-
лизма. Советская страна определила
свой победный путь к коммунизму. И вот
мы открываем сейчас том Маяковского и
убеждаемся, что он не славная реликвия
прошлою, а поппежнему поэт современ-
ный и злободневный. Он продолжает раз-
говаривать с нами, как живой с живыми.
Мы чувствуем его свежесть, его буйную,
молодую силу.
Что питает ее? Почему сж и теперь со-
звучен мыслям и чувствам партии, народа,
страны?
Поэт писал некогда:
И мы реалисты,
но не на подножном
корму,
не с мордой, упершейся вниз, —
мы В новом,
грядущем быту,
помноженном
на электричество
и коммунизм.
Он шагал в ногу с временем, но жил не
на «подножном корму» дня и факта, а об-
гонял их, открывал скрытую перспективу,
исторический смысл, вооружал ими чело-
веческое сознание.
Мы знаем, что многие советские поэты
посвящали свои стихи революционной
борьбе, писали о трудах, радостях и горе-
стях нашего народа. Но никто из них ие
умел так чутко улавливать то новое, что
постоянно, ежедневно рождалось в совет-
ской действительности, не умел так дале-
ко видеть, не умел пробуждать в народе
чувства, не затверженные на память.
Маяковский утверждал:
Орать «караул!», попавши в туман,
На ято не надо большого ума...
Поэт настоящий вздувает заранее
из искры нежной
ясное .знание.
И он — настоящий поэт — вздувал это
ясное знание всей мощью своего поэтиче-
ского дарования. Как часто он улавливал
и угадывал то, что лишь только зрело,
лишь начинало прорастать в общественной
жизни, в человеческом сознании.
Не раз уже обращалось внимание иа то,
что во время империалистической войны
1914 года он видел грядущий год револю-
ции. после великого социалистического Ок-
тября видел «золото новорожденной со-
ве 1ской зари» и мир, «обросший новыми
людьми», в тяжелую пору гражданской
войны, в годы голода, разрухи, блокады и
ишервеннин он видел, как поднимался со-
циализм «живым, настоящим, правдош-
ним» Это было предвидение, основанное
не только на поэтическом чутье. Его вела
идея, которую он исповедывал свято.
Он был поэтом ярко выраженной поли-
тической тенденции. Неслучайно в споре
с апологетами «чистого искусства» он
вспомнил как-то мужественные стихи Ге-
орга Гервега. напечатанные в редактиро-
вавшейся Марксом «Рейнской газете» и на-
правленные против Фрейлиграта:
Примкните же к какому-нибудь стану.
Позор вкушать заоблачный покой.
Стих, как и меч, врагу наносит раяу,
Разите ж им, вступив в велякий бой!
ДолжИа быть верность избранному стягу,
Пусть вашим будет этот или тот!
Я своему принес навек присягу,
И мне венок пусть партия сплетет.
Таково было политическое, эстетическое,
нравственное кредо Маяковского.
Поэт давно примкнул к одному опреде-
ленному стану. Он вступил в бой с давниш-
ними своими врагами и разил их с прису-
щей ему доблестью. Поэтический ге-
ний его был воспитан большевизмом, уче-
нием партии, ее вождей. Это придало
такую значимость его творчеству.
Маяковский был формально беспартий-
ным, но он говорил: «...Я от партии не от-
деляю себя н считаю обязанным выполнять
все постановления, хотя не ношу партий-
ного билета».
Идейная честность Маяковского, сме-
лость и глубокая вера в светлое коммуни-
стическое будущее — партийная суть его
творчества, беспокойный дух его, живу-
щий всюду—и в газетном стихотворении, и
в эпической поэме «Владимир Ильич Ле-
нин» — поэтическом памятнике вождю, и
в поэме «Хорошо» — драгоценном подарке
к десятилетию Республики.
В его стихотворениях, поэмах, пьесах,
очерках, речах мы обнаруживаем одну об-
щую думу о будущем, к которому он все-
гда прокладывал дорогу, за край которого
он заглянул, с которым он разговаривал
на «ты». Он мерил «по коммуне стихов
сорта» и потому-то тома партийных его
книжек являются своеобразной поэтиче-
ской энциклопедией коммунистических
взглядов, норм, понятий, чувств, воспиты-
вающих советского человека. Он певец
коммунистических людских качеств. Мысль
эта не нуждается в подтверждении. Она
очевидна.
Маяковский касается самых различных
сторон человеческих отношений и мышле-
ния: труд, патриотизм, любовь, природа,
национальная гордость, долг, — и каждый
шаг жизни соизмеряет великой целью, ве-
ликим призванием Он глашатай коммуни-
стического прогресса. Творчество его,
оставаясь сегодняшним, насущно необхо-
димым, помогает движению советскою на-
рода вперед, к вершинам коммуш^.л%. ... «
этом сила поэта.
Таким знает Владимира Маяковского —
лучшего и талантливейшего поэГа совет-
ской эпохи — наша страна. Таким знают
его народы мирз.
Литературная газета
2 ___ Ха 16
СХВАТКА ЧУВСТВ
__«И если уж надобно говорить о «пмагянм». — так гвящг
недовольство человека самки собою и его стремление быть лучше,
А. М.
гвятпенио только
, чем он есть».
Горький.
Роман Конст. Федина «Первые радости» ; ибо «важно •—
ироникнут чувством ответственности
«взыскательного художника», беспокойст-
вом, поисками. Лишь на первый взгляд ро-
ман может показаться монументально спо-
койным. Такое представление прежде все-
го идет от самого материала: 1910 г., гу-
бернский город старой России, город «сар-
пинки, отставных генералов и мучных ко-
ролей». Но за жизнью, подернутой пеленой
былого, скрыта «такая схватка, такая гонка
чувств», жадное ощущение грядущего, что
характеры людей, их судьбы в романе за-
ставляют думать о современности.
Вопросы искусства всегда занимали
К. Федина. И в большом романе «Братья»
и в маленькой книжечке «Рисунок с Лени-
на» поиски ответа: в чем тайна жизненно-
сти, отчего зависит сила воздействия ис-
кусства, каково соотношение между вы-
мыслом и реальной жизнью..
В рассказе «Рисунок с Ленина» молодой
ху.чожник Шумилин, тщетно пытаясь соз-
дать «близкий к правде образ», восклицает:
«Но даю слово, даю вам честное слово
—у меня непременно получится!».
У художника, который с таким пылом
душевным ищет, настойчиво изучает нату-
ру, должно «получиться».
Возможно, желанием заглянуть в самую
глубину этого процесса и об’ясняется от-
части выбор писателем материала; слож-
ная обстановка после поражения первой
революции, когда в условиях усилившейся
реакции зреет, собирается новая, могучая
революционная волна. Фе дни по-новому
показывает жизнь провинциальной интел-
лигенции: взаимоотношения людей, судь-
бы ях определяет не застой безвремеиья,
как об этом писалось в литературе прош-
лого, а подпольное, но чрезвычайно бурное
движение революционных сил, когда, ка-
залось, все находится «в ожидании резкой
спасительной перемены».
Автор как бы проверяет взгляды и по-
ступки своих героев, писателя Пастухова и
актера Цвету хина, степенью понимания и
участия их в этом основном жизненном
процессе. Пастухов и Цветухин написаны
К. Фединым так пластично, живо, что «изо-
браженное, — как говорил Горький, — хо-
чется тронуть рукой». За внешней об’ек-
тивностью изображения этих героев скры-
вается страстная внутренняя полемика ав-
тора с ними, тонкое и острое жало иронии.
Пастухов и Цветухин — хорошие, умные,
талантливые люди, и спорить с ними труд-
но, причем спорить без лирических отступ-
лений и без пояснений от автора. И все
же главная «схватка чувств» происходит не
между героями, а между ними и автором.
Читатель знакомится с Цветухииым и
Пастуховым, когда оба героя посещают
ночлежный дом. Цветухин придумал этот
поход для изучения типов, потому что те-
атр ставил «На дне», и где же, как не на
Волге, можно было увидеть живых бося-
ков, «уже больше десяти лет жарстаовав-
ших в литературе».
Цветухин «сохранил в себе жар семина-
риста», он непосредственнее, добрее, та-
лантливее Пастухова. В глубине его сердца
скрыты наивные и благородные порывы.
Он чувствует, что в искусстве «надо ис-
кать», что зритель «переживает
что пережито сценой», в своем
нии он бессознательно и в то
«театрально» создает какого-то
ного себе человека, которого
но что это за человек и почему ои встал
на его дороге, Цветухин не знает. Он как
бы репетирует «страшно интересную
роль», которая созревает из музыкальных
и поэтических находок и воплощается
«в телесную силу, в мускулы, пригодные
для победы над любой волей». У Цветухи-
на__ смутная, неоформленная, беспокоя-
щая потребность деятельности, ощущение
своей Ответственности перед зрителем. Но
дряблость воли толкает его на путь при-
вычных, замкнутых впечатлений, «байбак»
мешает художнику.
Подспудную, неразбуженную жизнь ду-
ши автор все время шевелит в Цветухине,
но писатель Пастухов холодным взором
своих равнодушных и пристальных глаз
мешает, стоит на пути.
Самая тяжелая для автора черта харак-
тера Пастухова — самодовольство, холод*
ность, стремление быть по ту сторону до-
бра и зла. Довольное лицо «холеного чело-
века в пальто» сразу настраивает против
Пастухова обитателей ночлежки и мешает
Цветухнну, хотя и не вполне осознанно
для него, выполнить поставленную задачу.
«А вы —господа?» задает вопрос Цвету-
хину и Пастухову девятилетняя Анечка
дочь галаха Парабукина. А спустя некото-
рое время сам Парабукин хрипло спросит;
«Любопытствовать на бедность пришли.»
И пока Пастухов размышляет, не «явил-
ся ли ои на свет с особым предназначе-
нием», Цветухин смущенно и жалостливо
оглядывает окружающую его нищету.
А потом, собравшись во флигеле у свое-
го хорошего приятеля — актера Мефодия,
оии, разгоряченные вином и вкусной сдои,
подымут разговор об искусстве. В этом
разговоре раскроется часть правды, по
полуправда иногда бывает хуже неправды.
Пастухов вынет свою записную книжеч-
<у, процитирует Льва Толстого н поды-
мет тост «за художника против копиров-
—! Гете, «что
полной точно-
мопса вместо
ничего не при-
к чему воля
Наконец, когда Пастухов
юные годы хороши своей безответствен-
ностью, Кирилл отпарирует: «У юности
есть своя ответственность».
Кирилл Извеков много проницательнее 1
Пастухова. Он сразу заметил, что во вре- !
мя разговора Пастухов посмеивается «не
। над собеседником, а над самим содержа-
' нием беседы, как будто ставя себя гораз-
до выше своего разговора». Кирилл под- ।
^мечает не только это самолюбование, но
• и старческую холодность души Пастухова. ’
. А Пастухов ничего не понял в Кирилле.
Автор показывает, как реальная жизнь ра-
зоблачает Пастухова. Здесь продолжение
во-
пбо
из суммы
смысл и
приложена»,
заявит, что
«надо
только то,
изображе-
ние время
враждеб-
побеждает,
шика, за Толстого против Золя!»
Цветухин вспоминает слова I
если художник срисует с
стыо мопса, то будут два
одного, а искусство ровно
обретет».
Но означает ли это, как
С. ГОРОДЕЦКИЙ Лесные огни
! ошибся в Кирилле? Может быть, Пастухов
! — просто тупица, самонадеянный дурак и
; бездарь? Может быть, Пастухов и в прия-
теле своем — Цветухине — тоже оши-,
бается?» ;
Так жестоко мстит жизнь за пренебре-
жение к ней. |
Но автор не захотел оставить своего
героя в таком печальном положении. Не-
’ благородно бить лежачего и неинтересно
i спорить с человеком, который кругом не-j
состоятелен. !
И вот начинается новая «схватка чувств»
в дхше самою !ероя, а также между ним (
Ц[ автором. Известие о смерти Толстого
будоражит в д\ше Пастухова все лучшее,:
’ что еще сохранилось в ней. Он вдруг ощу-
тил, что тайпа жизненности, сила искус-
ства Толею! о в действенности, в беспре-
дельности самоотдачи, в народности, в не-
рушимой связи этого гения с миром, с
людьми А наряду с этим он почувствовал!
сюе совершенное одиночество, «но уже не |
ц тех тончайших оттенках, которые до-:
сгавляли 1рхетную усладу, а в безжалост-
ном, । рубом юно все заливающей собою
беспросветной тьмы».
; Затем о,и испытывает прилив силы,
желание большого дела, ощущает необхо-
димость переменить жизнь. Ему даже по-
казалось, что «начинать надо именно с
побега, с бет едва, как начинает новую
жизнь каторжанин, убегая из острога...».
j Автор продолжает полемику со своим
jгероем, показывая его противоречивость.
! Лаже и теперь Пастухов кокетничает с ре-
дактором газеты тем, что «замешан в по-
литическом деле». |
i Главы о Толстом необычайно динамич-1
1 ны: происходит напряженная смена, борь-!
ба чувств. На какое-то мгновение и Пасту-
хов, и Цветухин, и Мефодий поняли, в чем
правда искусства и в чем истинный смысл
! слов: «За Толстого!». Цветухин говорит:
«Если мы станем учиться у жизни — бу-
дет толк. Как он учился. Как он творил
: ради жизни, а не ради завитушек. Если
i нет, то мы так и останемся завитушками...
вместе с нашим искусством».
! А потом начинается продолжительная
। пьянка. После «тупых метаний в тумане»
j Пастухов возвращается домой и в присту-!
! пе новой боли и презрения к самому себе
; «спокойно, с убеждением осознанной npa-j
|воты» рвет на клочки рукопись своей
Книга стихов Анатоля Астрэйки — это
походный дневник партизана. Авгор сам
неоднократно в своей книге определяет
этот жанр: «Все, что увидел я за день, в
тетрадь хочу сложить словами». Этот свой
долг очевидца и летописца он исполняет со
всей добросовестностью начинающего ху-
дожника слова. Стихи Астрэйки согреты
подлинным чувством патриотизма и любви
к родине. У него есть зоркость к деталям,
отвращение к литературщине и стремление
к простоте. Есть и понимание событий, но
недостаточно широкое, поскольку
народных мстителей
стное явление.
В стихотворении,
Янки Купалы, автор
теля поэзии («Под снопами ржи ребенком,
на загоне узком я словам твоим учился, че-
стным, белорусским»), Но нельзя сказать,
что Апаюль Астрэйка вполне усвоил ве-
ликолепное наследство своего учителя.
Ритмы Астрэйки бедны; глубоко народные
ходы хореямбов Янки Купалы он еще не
почувствовал; многообразие ритмических
пульсов внутри строки, которым блещет
Купала, не дошло до слуха его ученика. Не
отличается богатством и образность Аст-
рэйки. Встречается у него и прекрасная
поэтическая речь, как например:
Звезды рассыпала ночка
В лее, оправленный росой.
Тихие звезды с листочков
Я собираю рукой.
В неуклюжем переводе М. Шехтера эта
почти не требующая перевода строфа зву-
чит так:
Знезды
В росах
Звезды
Хоть собирай на ладонь!
Но такими удачами не очень часто ра-
дует читателя киша Астрэйки. Процент не-
избежных в каждом стихотворении проза-
изм ов, вроде. «Идут спокойно на посадку
на свой аэюолром». слишком велик в книге
Астрэйки. Образным языком поэт еше не
овладел. Он считает возможным печатать
такие строки- «И песни, как яблони цвет, о
людях, о днях партизанских поднимут, как
знамя». Или: «Сад, как сажа». Не вполне
овладел он еще рифмой. Нельзя же риф-
мовать «Сказки—партизанских»; «Минск —
Пинск», «белорусский—русский» — тоже,
строю говоря, не рифмы. Не увлекаясь
формалистическими подсчетами, все же
можно отметить, что в книжке Астрэйки
слово «бой» стоит на
19 раз, а слово «хата»
ворит о недостаточной
ли, ибо яркая пифма
молниеносной и притом яркой мысли.
Хочется верить, что эти технические не-
поладки происходят от спешки походной
жизни, что вслед за этой записной книж-
кой поэта последует книга высоких поэти-
ческих синтезов пережитого, что он ис-
полнит данное нм обещание:
Но чае прилет, и я сильней
Спою, войною умудренный,
О сердце и душе людей
Моей земли непокоренной.
В неплохом переводе В. Звягинцевой эти
строки звучат так:
Но срок настанет, и в тиши
Я опишу, припоминая.
Мощь человеческой души
И подвиг твой, земля родням.
В русском переводе стихи Анатоля
Астрэйки вышли под общей редакцией Бо-
риса Турганова, под заглавием «Лесные
огни». Заглавий этой книги выбрано пра-
вильно, потому что оно определяет основ-
ную тему. Но прогн,в принципа, пс которо-
му построена эта книга, нужно возразить.
Киша «Кремлевские зори», цельная в своем
плане, имеет четыре отдела: «Кремлевские
! зори», «В доооге», «Слуцкий пояс» и «Сле-
ды войны». Б. Турганов для чего-то пере-
путал страницы этого поэтического днев-
ника И создал три отдела: «Лесные огни»
( в основном соответствующий третьему
। разделу книги автора), «Дорогами войны»,
1 где спутаны и первый, и третий, и четвер-
I тый разделы книги автора, й «Здравствуй,
Беларусь», куда вставлено несколько но-
i вых стихотворений. Дело не только в том,
что такая перестановка затрудняет работу
рецензента, но и в том, что это путает по-
нимание развития поэта. Каждая книга по-
! эта со всеми ее разделами есть творческий
I документ, и редактор должен относиться к
! нему бережно. Список книг Валерия Брю-
| сова или Александра Блока есть точная пу-
; тевка к творческой биографии этих поэтов.
Каждый поэт — летописец своей эпохи. А
мы (и в наших русских книгах) потеряли
эту традицию. Надо ее восстановить и пуб.
'ликовать свои отклики в точной последо-
I вательности их возникновения. Для иссле-
дователей роста национальных литератур
это имеет особо важное значение.
К переводам книги Астрэйки были при-
влечены лучшие переводческие силы. Но
ведь у нас спорят разные методы перево-
да. Установить единство метода в пределах
изображается
борьба
как ме-
памяти
посвященном
указывает своего учи-
[спора автора со своим героем. «Бог
। ображения» оказался посрамленным,
«вымыслить — значит извлечь
реально данного основной его
воплотить в образ» (Горький).
| Но воображение, летающее
по кругу, бессильно угадать смысл. Пасту-
хов уверен, что его «прихотливое перо»
легко «отгадает» судьбу Кирилла. С ка-
кой самоуверенностью он раскидывает
карты будущего, полагая, что Кирилл «по-
ступит чертежником на железную дорогу
' и будет требовать пирогов с вязигой». И
с какой скрытой и хитрой иронией тво-
рит об этом «даре предвиденья» автор’
«Все ясно видно Пастухову на картах бу-
дущего, безжалостно и прискорбно их
проницательное сочетание».
Безусый мальчик вышел победителем в
этом споре. Он оказался мудрее, сложнее
и тоньше рафинированного служителя муз,
интеллигента, парализовавшего свою волю
холодным и бесцельным любопытством к
жизни.
Но автор, стремясь к наибольшей жиз-
ненности образа, к художественной прав-
де, отнюдь не делает Кирилла ровным, за-
кругленно правым во всем.
Второй спор между служителями муз и
Кириллом происходит в театре после спек-
такля «На дне», где Цветухин, потрясая
зрителей, в том числе и Лизу Мешкову,
вдохновенно играет роль Барова. Автор
заставляет Кирилла в порыве молодого
задора «отчитать» Пастухова:
«Не всякий драматург видит в жизни,
что скрыто, — так же наставительно и
будто рассерженно и лично адресуясь к
Пастухову, продолжал Кирилл. — Для это-
го надо быть... он подвинулся к Пастухо-
ву, — революционером!».
А несколько раньше Кирилл выступает
против исполнителей пьесы потому,
галахи «разжалобили публику»; по мне-
нию Кирилла, надо было вызвать не жа-
лость, а возмущение. Автор отвечает
Кириллу словами Лизы:
«Да, они поднимают возмущение
тив... против всего... Именно потому,
их жалко».
В самом начале этой сцены актер Ме-
фодий говорит о Льве Толстом. «Он пер-
стом споим животворным кору с
отколупывает, чтобы моего благородства
коснуться и меня вознести. А я в страхе
вижу — глубок, глубок овраг, в котором я
лежу, не выбраться. То отчаяние возьмет,
то совестно до слез, н слышишь — ноги
сами дергаются, нтти куда-то хотят, и
как будто из оврага тропинка какая про-
является кверху и манит; ступай, смелей!
А ведь ты, думаю, Мефодий, забунтуешь,
смотри, забунтуешь!»
Вспомним, что в романе все споры об
искусстве ведутся вокруг Льва Толстого,
вокруг тех вопросов, которые не утрати-
ли значение, остроту и сегодня. Ав-
тор не щадит своего самого справедливо-
го героя Кирилла, когда идейность, целе-
устремленность искусства тот пытается
подменить рационализмом. Ведь искусство
действенно только, если оно потрясает, вол-
нует. Это поймет и са-м Кирилл. Не случай-
но из далекой ссылки он напишет Лизе, что
Лев Толстой находится в числе его вели-
ких людей.
Подчас в романе Федина подтекст гово-
рит больше самого текста. Автор с боль-
шим уважением, доверием относится к
читателю. Поэтому он в одно и то же вре-
мя часто казнит и милует своих героев»
спорит с ними и отстаивает их, все силь-
нее и сильнее втягивая в эту «схватку
чувств» читателя.
Так, казня Кирилла за поучительный тон,
‘ за рационализм, выступая «строгим су-
| дней», он в то же время предоставляет
читателю все возможности оправдать Ки-
рилла.
А в главном, основном Кирилл прав. Это
скоро поймут и Пастухов и Цветухин,
лучше их обоих благородный добряк Ме-
фодий. Он тогда, по всей вероятности,
забудет резкость Кирилла и, возможно,
второй раз скажет себе: «А ведь ты, ду-
: маю, Мефодий, забунтуешь, смотри, за-
бунтуешь!» Сама жизнь заставит iepoeB
ощутить правду.
Сложно отношение автора и к Пастухо-
ву. Холодный и самовлюбленный Пастухов
; умен и, размышляя об искусстве, часто
бродит около правды.
Пастухов выступает как будто бы про-
тив ограниченности, замкнутости искусст-
। ва, против эстетства, когда, вспоминая
I Бальзака, утверждает, что природа искус-
I ства заключается «в качестве воздействия
j произведения художника, а не в качестве
выделки самого произведения».
Он прав и тогда, когда говорит о вели-
чайшем значении воображения в искусстве
I и о родном брате воображения — высо-
J ком даре провидения. А с другой сторо-
। ны, он полагает, что искусство лишено
, дара предвиденья, что «воображенье не
। вообра-
жению «доступно все, без отбора». И боль-
ше всего он противоречит самому себе,
когда говорит, что «пророки», умеющие
выбирать и предвидеть, лишены вообра-
жения.
В этом монологе автор оставляет Па-
стухова наедине с читателем. И читатель,
припоминая все, что он знает о Пастухо- j
ве, совершенно ясно видит, в чем корень I
зла, почему умный и талантливый Пасту-|
хов почти фатально идет мимо правды, I
сам того не сознавая, заходит в тупик, пу- i
тается в противоречиях. |
Замкнувшись в круг профессиональных, ]
кастовых интересов, Пастухов не видит !
народа. Он не «угадал» Кирилла, хотя пе-
режил 1905 год, он не «угадал» и Парабу-
кина, хотя «босяки уже более десяти лет
царствовали в литературе». Там, в театре,
он снисходительно-насмешливо
на Кирилла, а сам ие волновался,
жалел» галаха на сцене, как не
бесцельно
что
про-
чло
меня
Переплет книги А. Фадеева «Молодая
гвардия» работы А. Морозова. Книга
выходит стотысячным тиражом в изда-
тельстве «Молодая гвардия».
И. ЕГОРОВ
В каспийских
водного
тысяч квадратных кило-
джунглях
Мы привыкли видеть на карте причудли-
вое сплетение рек, образующих дельту
Волги,—будто обнаженные корни moi учете
дерева, извиваясь и пересекая друг друга,
охватили, опутали северную часть Каспия.
В водном кружеве дельты насчитывается
около трехсот рек, речек, протоков, рука-
вов, имеющих свои наименования. Но ед-
ва ли найдется карта, на которой с исчер-
пывающей полнотой были бы вычерчены
все закоулки этого изменчивого
лабиринта в 15
метров.
Дельта Волги — сокровищница рыбных
богатств нашей
мысловый рыбопитомник, созданный при-
родой и совершенствуемый усилиями чело-
века.
В книге Г. Боровикова описывается та !
часть дельтового пространства, которая по '
указанию В. И. Ленина была в 1919 году’
об’явлена Астраханским государственным
заповедником. Рыбы, птицы, звери, расте-
мило-| Ния во всем изумительном многообразии
их видов и форм остаются здесь в перво-
бытной неприкосновенности. Стада диких
кабанов прокладывают тропы в крепях —
зарослях камыша пятиметровой высоты.
Целые колонии пеликанов сооружают
свои шумные города. Белые цапли с их
вычурным оперением по-домашнему обос-
новались здесь. На далеко вдавшихся в мо-
ре песчаных косах дремлют аристократиче-
ски щеголеватые фламинго. Эти южане,
скосив голо,вы, наблюдают, как за рыбными
косяками гоняются... тюлени, живущие в
тех же широтах, где цветет царственный
лотос.
Мж>го экзотических неожиданностей
преподносит волжская дельта вниматель-
ному наблюдателю, ученому и юноше-пу-
тешественнику, пробирающемуся в лодке
по речным извилинам с фотоаппаратом и
удочками.
Книга Г. Боровикова в легкой и непри-
! нужденной форме знакомит юного читаге-
тухин, больше зависит от них самих, чем. ля с природой дельты, с ее богатейшим
растительным и животным миром.
Как рыбы мечут икру, бытуя в теплых
травянистых полях, как птицы вьют гнез-
да, как мелкие зверьки спасаются при на-
воднениях, когда южный ветер приоста-
навливает выхо { дельтовых вод в Каспий...
Много интересного подсмотрено автором
и записано со слов научных работников го-
сударственного заповедника. Очерки о !
каспийских джунглях не связаны прочной |
сюжетной канвой. Но материал сам но се- ;
I воты» рвет на
1 пьесы.
( Читатель ждет каких-то изменений. Внут-
। реннего переворота. Но все остается по-
старому. Жандармское управление i--------- :
; стиво разрешает Пастухову уехать, и он;
I уезжает в Петербург. К нему возвращает-
ся его самодовольная осанка, его само-
! уверенность. По дороге к вокзалу, проез-
! жая мимо тюрьмы, Пастухов отвернулся,
потому что «глаза его не любили смотреть
на то, что омрачало».
И читатель уже не в состоянии верить
никаким, даже очень глубоким афоризмам
। Пастухова. «В искусстве, — говорит Па-
стухов, — никогда всего не решишь, как и
в любви всего не скажешь». Это оправда-
ние неуменья любить и нежеланья решать.
А кто-то неподалеку от этих байбаков
«делает их будущее», кто-то «сквозь дикие!
дебри, весь изодравшись, идет к цели».'
Кто это? Кирилл. А может быть, старый
подпольщик Рагозин, которого так и не
нашла царская охранка? И Кирилл, и Ра-
гозин, и многие, многие другие.
«В искусстве никогда всего не решишь»,
и судьба таких людей, как Пастухов и Цве
от воли автора.
Во всяком случае, эстетская замкнутость,
! соединенная с холодным любопытством,
будет большой помехой для Пастухова и
I Цветухпна и тогда, когда Кирилл отвою-!
ЛТ !>« inn Пг'ПТ Р О
i
М. Рудермая
искажающие
переводчика
«тереплетеи-
а
страны, гигантский про-
ет им грядущее.
Федин не проводит строгой грани меж-;
ду копировщиком, который с холодным
любопытством регистрирует все, на чем
। остановится его равнодушный взгляд, и
I эстетом, утверждающим искусство и в том
числе самого себя, как «отрадную само-
цель». И тот и другой принадлежат к лю- 1 книжку, читаешь ее безотрывно,
дям «нищеватого, мещанского типа». I’
там и здесь бездейственность, холотпость, ;
, расчет, самоуспокоенность. Тайна жизнен-
ности искусства раскрывается художнику отличные
(лишь тогда,, когда он действует, выбирает,, читатель
! зовет, ищет, постоянно ищет новое и луч- представление
(шее. j
| Пастухов уничтожает свою пьесу, пото-!
.му что смерть Толстого на мгновение раз-,
| будила в нем писательскую совесть, ост-
рое чувство о гветственности, и он понял,
: что шел мимо правды. j
I Тайна жизненности искусства — траги-j
. ческая тема мировой литературы. 1
I В «Портрете» Гоголя и в «Неизвестном
шедевре» Бальзака искусство трагедийно
по своей природе. Художник, дерзающий и
; вдохновенный, мучительно ищущий прав-,
,ду натуры, судьбой, роком обречен на ги- ।
j бель. Как бы противоборствуя этим тради- (
циям. Федин разрешает тему оптимпсти-,
I чески. В неумении дерзать, в о!раничен-!
.пости требований, в отрыве от жизни —|
гибель художника. Но в его же власти
। подняться к вершинам искусства, постичь
! тайну художественной правды и, как Лев
Толстой, отдать весь свой талант народу.
Искусству «нужно все и ему ничего не
нужно». Ничего не нужно от равнодушных
। глаз успокоенного человека. И нужна вся
бурная потрясающая жизнь души от тех,
I кто ' «кусочек жизни оставляет в черниль-
; нице» (Лев Толстой).
I Здесь основная проблема романа.
лен. что, взявшись за
, мирясь с
И погрешностями стилистического порядка.
При всей неполноте светенцй о
ской дельте книжка Г. Боровикова
зарисовки, по которым
.может составить правильное
об этом замечательном
уголке нашей страны.
Природа заповедной части дельты не-
прикосновенна. Здесь птицы не божея че-
ловека как бы не замечают ею. Но чело-
век замечает все. Он пробирается в джун-
гли не ради простого любопытства. Хозяин
несметных богатств Вот о-каспийского
бассейна, человек предвидит великие изме-
нения. какие произойдут при реконструк-
ции Волги по плацу сталинских пятилеток.
Но лотос будет цвести, как он цвел тыся-
»елетия тому назад, птичий рай в каспий-
ских джунглях станет еще более обильным
; и шумным, хотя число вредных птиц, как
и число хищных рыб, при творческом вме-
шательстве человека, будет поубавлено.
Работа ученых, занятых проблемами
волжской дельты, довольно скупо очерче-
на в книжке Г.
нетронутая тема
книг.
Нет сомнений,
ознакомившись с книжкой Г. Боровикова,
снарядит не одну
маршрут для поездок в каспийские джун-
гли.
волж-
дает
юный
Боровикова. Это — почти
для новых увлекательных
что учащаяся молодежь,
лодку, вычертит не один
Г. Боровиков. «В каспийских джунглях». Са-
ратовское областное издательство. 194в г.
над чащею светят,
мерцают. Липп, тронь—
посыплются с веток,
рифмующем месте
— 24 раза. Это го-
заостренности мыс-
родится только от
эоры».
1. Анатоль Астрэйка. «Крэмлеуские
Вершы, Дз. Выд-ва БССР. M’ihck. 1945.
2. Анатоль Астрэйка. «Лесные огни*.
Перевод с белорусского Е. Благининой,
гаевского, П. Вячеславова, А. Глобы, В. Дер-
жавина, В. Зиягинцевой, Б. Иринина, С. Обра-
довича, М. Рудермана, Б. Турганова, М. Шех-
тера. Редактор С. Обрадович. Художник Н. По-
лянский. Изд-во «Советский писатель», 1945-
Отихн.
в. Бу-
данной книги — неот’вмлемый долг вни-
мательною редактора. К сожалению, этот®
своего редакторского долга Б. Турганов ив
J выполнил. В переводах — разноголосица.
) Один из самых «вольных» наших пере*
, водчиков, талашливый поэт В. Державин
। поступает так—Астрэйка пишет, и его стихи
! сами ложатся в перевод:
| Ло подробностей все примечаю,
I Что м< ня беспокоит « ночах,
i О лесных нарпгкип ки\ огнях
(’лов волшебных искать пачинаао.
Те <лова я в стихи соберу,
Чтоб они на далекие го !ы
Стали нами шиком тех походов1.
Что вели чат мою Беларусь.
! В. /{ержавин переводит:
Примечаю я снова и снова,
Чю мерцает мне и чащах ночных.
Об oiitMx пар । и (анских, лесных
Я ищу чародейное слово.
Пусть горит оно ярко' И пусть
В золотые 1рядупхие ыды
Блещет памятью наших походов,
Прославляет мою Беларусь
Сколько лишней риторики' «Снова
снова», «мерцает», «в чаще.к», гпусть горит
1 оно ярко», «золотые, грядущие», «блещет
’ памятью». Половина слов и образов — СО-
; чиненных. И провал в центре вместо про
стою и главного. «Те слова я в стихи со-»
, беру» — пустая риторика. «Пусть горит ОТО»
1 ярко, и пусть». С нашей точки зрения та<
переводить нельзя.
Вслед за В. Державиным
допускает вольности, прямо
смысл. Оставляя на совести
такой непонятный образ,, как
ные колы», укажем только, что партизан»
ский шалаш выглядит у него гораздо бо-
лее комфортабельно, чем у автора. М. Ру»
дерман пишет:
Здеет, мой стол, из досок сбитый,
И дощатая кровать
Сена ворохом покрыта,
Чтоб не жестко было спать.
Никакой, конечно, кровати в пдртила»-
ском шалаше не могло быть. Да и вороха
Дена неоткуда было взять. Астрэйка рису-
ет другую картину:
Край доски — столу подмен», '
Для постели палок пять, |
X на нит немного есна.
Чтоб не жестко было спать. '
Но рекорд вольности побивает Е. Бл»*
гинина.
Над землянкой летят журавли. Асгрэйки
пишет (перевожу буквально):
Останови их, лю пытай,
Не переждут ли пдсеь до срока.. 1
Ведь вновь весна прилет в наш край, ;
Как сказка, с милого Востока. {
Е. Благинина «переводит»:
Останови их быстрый лёт,
Опроси у них: <Что дома, как там»?
По журавли летят вперед. '
Летят вперед небесным трактом.
Вероятно, редактор не заглядывая в под-
линник, если проверяемые им переводчики
летают такими «небесными трактами», Д0»
безобразия искажая смысл оригинала.
И еше другой пример. Мать вышивает
сыну рубашку, под луной мсФит ее в зель-»
ях, сушит на заре (мимоходом отмечаю,
что белорусское слово «рана» не есть рус-
ское существительное «рана», как перево-
дит Е. Благинина, а соответствует русско-
му наречию «рано»), и сын ей отвечает
(перевожу дословно):
Хоть я и не верю в заклятье,
Но все же в рубашке твоей,
Моя незабвенная мать, j
Я в бой порываюсь смелей. '
Е. Благинина «переводит»:
И на материнское счастье,
До этого самого дня
Меня миновало ненастье,
Беда миновала меня.
Возражения вызывает и то, как изобра-
жена белорусская природа в переводах
II. Вячеславова. Астрэйка пишет:
Нет в леса к нам ни троп, нж дорог,
Их осока скрывает и мок.
Эти две строчки П. Вячеславов перево-
дит безупречно. Но в начале стихотворе-
ния эти же две строки он переводит совер-
шенно фантастически;
Где растут вековые дубы,
Ни дороги к нам нет, ни троны. >
Откуда же дубы на болоте? Далее У
Астрэйки: «и клен и сосна». У Вячеславо-
ва опять дубы! У Астрэйки «голоса улетач
ющих гусей», у Вячеславова «весной пт»-
чий посвист». Ну, зачем же так озорни-
чать?
Лучше других и ближе к подлинияху ве*
реводит В. Звягинцева. Но иногда и она
плошает. Астрэйка пишет: «И на крючок
закрыты двери». Звягинцева переводит:
«Устали за день, крепко спится». Астрэйка
пишет: «А слов у людей такой запас, что
его не смеряешь и горами». Звягинцева пе-
реводит: «А слов таких велик запас, его
не смерить и горами». Каких таких? Не хо-
телось бы встречать такие промахи в ра-
боте В. Звягинцевой, переводчицы талант*
ливой и умелой.
Книгу «Лесные огни», выпущенную в
10 000 экземплярах издательством «Совет-
ский писатель», нельзя занести в список
достижений издательства. Система двойно-
го редактирования: «общего»—Б. Турганов»
и издательского — С. Обрадовича в дан-
ном случае привела к браку, за который
неизвестно кто отвечает.
Оформление книги (обложка Н. Полян-
ского) и тип издания удобны и приятны,
но фальцовка и сшивка очень небрежны.
Печать на некоторых страницах слепая.
i
полагает Пасту-
хов, что «бог искусства — воображение»
сильнее реальной жизни, что добро и зло
ппгтнгается художником помимо воли, что Может предугадать ничего», что
фан™ ЗИИ безразлично, куда направит* свой ! ---- ------------- ----------
полет —к египетскому фараону или к члену
Государственной думы? |
Тогда, оставаясь незримым, в спор всту-
пит сам автор. Он сделает это тонко, так-
тичио, и читателя убедят не авторские реп- |
лики и пояснения, а логика разговора ге-
роев, те внутренние противоречия их спо-j
ра, которые яснее всего показывают, что:
безразличная, бесцельная фантазия тожде-'
ственна копировке, ибо там и здесь отсут-
ствуют отбор, воля, действие.
Эти споры об искусстве—.пока лишь
Вступление к большой теме, которая рас-
кроется только тогда, когда в споре примет
участие Кирилл Извеков.
Кирилл — представитель молодого по-
коления революционеров. Все людские
«удьбы, чувства, страсти будто магнитом
притягиваются к сердцевине произведения,,
к человеку большой судьбы, г
Он вселяет беспокойство всюду........- ।
к Кириллу. I
гу. Живой,
©чистительный ветер грядущего врывает- жизни Парабукина.
смотрел
не «по-
пенял в
Василий КАЗИН
Классик и переводчики
ся вместе с ним и в старозаветный уклад
жизни купца Мешкова, и в модернизиро-
ванный дом крупного промышленника
Шубникова, и в ночлежку, и с особой си-
лой в «алтарь искусства», с”?--------
Пастуховым и Цветухииым.
Образ Кирилла приобретает большое
значение для нашей литературы, для уяс-
нения весьма простой и часто игнорируе-
мой истины, что нельзя художественно
правдиво показать большое, геройское де-
ло человека без раскрытия крвсоты н сло-
жности его внутреннего облика.
Первая очная ставка, «схватка чувств»
Пастухова и ” .
Троицын день на Кумысной
куда Кирилл отправляется с любимой де-
вушкой Лизой Мешковой, чтобы отпразд-
новать окончание гимназии начало но-
вого этапа жизни.
Спор ведется о воле, о цели, об ответ-
ственности.
Пастухов, снисходительно посмеиваясь
вад чудачествами молодости, вспом-
нит, что он занимался когда-то воспита-
нием воли, это был своего рода спорт, вро-
де упражнения с гантелями, а Кирилл с
достоинством ответит, что бесцельное уп-
ражнеиие воли действительно смешно,
( в модернизиро-
крупиого промышленника
подымал
И сколько бы Пастухов ни
тостов за Толстого, ои не «угадал» и Тол-
стого.
Автор очень последовательно приводит
охраняемый своего героя к полному душевному краху.
I Сразу после внутреннего монолога, после
высоких разговоров об и
Кирилла происходит в
Поляне,
Койдула — это псевдоним классика
эстонской поэзии Лидии Янзен. Эго псев-
доним-символ, символ национального воз-
рождения эстонского народа.
Койдула по-русски — утренняя заря.
И действительно, после многих веков '
немецкого рабства, которое претерпел эс-'
тонский народ, Койдула явилась яркой
зарей эстонской поэзии, эстонской культу-<
ры. В дни, когда мы, разгромив фашизм, I
торжествуем победу, патриотическая поэзия
Койдулы громким голосом перекликается
с советской патриотической поэзией. Лю-
бовь к своей родине, ненависть к немецким
поработителям Койдула выразила с таким
вдохновенным пафосом, что поэзия ее,
поэзия 60-х годов, входит в наше сознание
как живой участник Великой Отечествен-
ной войны.
Автор стихов, бытующих в эстонском
народе, как песни, лирик возвышенной
проникновенности, певец свободолюбивой
красоты, Койдула вместе, с тем — поэт
ярко выраженной философской темой.
Чаще всего эта тема раскрывается не в
прямых высказываниях, а в тонких образ-
ных композициях.
Основная мысль Койдулы — это мысль
о непрерывном круговороте явлений в
природе и в человеческой душе.
Чергчучеь. плач и смех
Ходя, 1ШЧПП кругом.
П'’тпп зог. порт,1 в ненастья,
<’корон бел слов, улыбка счастья
Реют лруг за другом.
Поверхностный взгляд не может уловить
этого за.кона. и потому человек часто не
понимает даже своего
Как мало .знаешь
Мой Друг, меня!
Смеюс ь—решаешь
я.,
ела loernoft—
с
: высоких разговоров об искусстве он стал-:
кивает его с реальной жизнью. Жандарм-j
ское полицейское управление потребовало
от Пастухова подписку о невыезде.
Насколько благородно и мужественно
ведет себя Кирилл, заключенный жандар-
мами в тюрьму, настолько малодущен и
жалок Пастухов, вынужденный дать под-'
писку о невыезде. Теперь уже не в очной
ставке, а на расстоянии, не в споре, а по-
ведением своим Кирилл торжествует над[
Пастуховым.
Все пугает Пастухова, представляется,
ему мелким и отчаянным, все вселяет в
него мучительную безнадежность. Он то s
хочет «по-бабьи отдаться своей судьбе»,
то в припадке истерической озлобленно-,
сти ссорится со своим приятелем—Цвету-
ХИНЫМ. !
От самовлюбленности ои переходит к(
другой крайности, к самоуничижению.
«Может быть, Пастухов заблуждается во!
всех своих иредставлениях так же, как
близкого друга:
ты,
ты:
И
я ря ды тиа,—
Ночью н <Л1-зах.
радости—заложено горе, в горе-—воз-
никает радость. Под тяжестью испыта-
ния—не падай духом, будь тверд, не теряй
надежды на лучшее будущее, учись смот-
В
Лидия Койдула. «Гтихи», перевод с эстонско-
го. Гослитиздат, 1MI.
несомненными удачами, как «Волны»,
«Письмена», «Долг песни», М. Замаховская
обесцветила стихотворения «Отчизне», «О,
как сильно сердце бьется!», «Весна и пес-
ня». Стихотворение «Отчизне» начинается:
О. родина, любовь моя!
Вею жизнь тебе лаю!
Опытная, с большим стажем, переводчн.
ца М. Замаховская не понимает разницы
между глаголами «отдавать» и «давать».
Применительно к родине выражение «Всю
жизнь тебе даю» — явная несообразность.
Связанный формой, переводчик иногда
вынужден
ступлении
ный такт.
Койдула
не покинет родину, хотя бы ей пришлось
принять сто смертей. М. Замаховская это
передает так:
О. родина, любогь моя!
Тебя не брошу, нет!
Хотя б стократ погибла я
За это в цвете лет.
Внеся от себя слова «в цвете лет», пере-
водчица не усилила, а только скомпромети-
ровала мысль Койдулы. Не противоесте-
ственно ли: стократ погибать и все в цве-
те лет?
Восьмистрочное стихотворение «А на
дворе весна», где каждое слово должно
быть особенно взвешено, испорчено не-
грамотностью — неправильным ударением
в
реть в глубь вещей и явлений. Одно из ха-
рактерных стихотворений Койдулы нагляд-
но показывает эту мудрую истину и даже
своим названием «В глубине» подчеркивает
ее.
Хотя перевод стихотворения «В глуби-
не» испорчен в последней строфе неуклю-
жим анжамбеманом (смысловым перено-
сом), оно все же дает представление о вну-
тренней силе и композиционной лаконич-
ности Койдулы:
Пусть лес и темен, и суров,
Пусть излаян ветвистый кров
Грозится нам, —
Вступить под своды будь готов:
Найдешь ты
И песен там!
Пусть ничего
Угрюмей угловатых Скал,
Бесплодных плит.
Знай: скрыла золото гора.
Его волшебная игра
Тебя пленит.
Пусть жизни мы не познаем
В ее обличии пустом, —
Ужель на дне
Души поэта нет чудес.
Подобных тем. что прячет лее?
Но—н гл>б,щс!
Вечная смена светлых и темных
ний — это у Койдулы не простая
светотеней», как обмолвился авгор
пительной статьи Л. Тоом. Эго выстрадан-
ное жизнепонимание, которое Л. Тоом
далее очень хорошо сама раскрывает. Глу-
бина национального самосознания, высо-
кая идейная целеустремленность и народ-
ность делают Койдулу г
читателя замечательным
братской поэзии.
К переводу стихов
привлечен небольшой круг
Эю устранило обычную i
пестроту. В основном работу по переводу
выполнили М. Замаховская, А. Кочетков и
3. Шишова, Наиболее поэтично, художест.
веино убедительно звучат переводы 3.
Шишовой. Правда, она, быть может, слиш-
ком модернизирует стихогворную культхру
Койдулы, но, во всяком случае, ее перево-
ды («Эстонская песня, звени», «Открой»,
«Не верю.'», «Будь счастлив», «За спиною
крыла» и «Жалоба») вызывают большой , «Песни» и «Где научилась песням?»
интерес к эстонскому лирику. j Стихотворения же «Красота», «Сердце
М. Замаховская и А. Кочетков перевели матери». «Утро», «Эстима. где я ступала»,
Койдулу очень неровно. Наряду с такими «Об’единяйтесь» представляют примеры
отступить от оригинала, В от-
этом необходим художествен-
говорит в «Отчизне», что она
множество цветов
ты не встрепал
явле-
«игра
всту-
мазях русского
представителем
Кой,ТУЛЫ был
' переводчиков,
стилистическую
рифмующем слове:
Сердце стучит — не усну я,
Сердце не знает сна.
Ноют ему отходную,
А на дворе — весна...
По-русски произносят не «отходную», а
«отходную». Надо ли считать указанный
промах досадной случайностью, если в
другом стихотворении слово «поплыли»
Замаховская заставляет читателя произно-
сить «поплылй»?
Встречаются у нее срывы и не столь гру-
бые, но тем не менее нарушающие
ность образа. Так она переводит:
*ре1кий нетср бро 1ит вдоль лу!ов>.
Несоответствие эпитета «резкий»
голу «бродит» — для более чуткого
ЯСНО ОЩУТИМО.
У А. Кочеткова в переводах тоже
ствепный разнобой.
Из удачных его переводов можно на-
звать стихотворения «Птичка тетит», «Тог-
да приходит весна», «Счастье Койдулы»,
ЦеЛЬ-
гла-
слуха
каче-
переводов, где переводчику изменяют чув-
ство стиля и способность координировать
элементы художественного образа л даже
обычной логики.
Особенно пострадало стихотворение
«Сердце матери», замечательное своей тро-
гательной простотой; недаром оно вошло
в народ как одна из любимых весен. А. Ко-
четков достоверно передал содержание
стихотворения. Но он не нашел художест-
венного ключа н его переводу, «залитера-,
турил» его, применив чуждые его духу
формальные приемы. Вместо легко лью-
щихся песенных строк получилась рубле-
ная
декламация:
То — сердце матери! Ояв
Так нежно, верно! Суждено
Ему жита> радостыо твоей.
Нести ярмо твоих скорбей.
Наоборот, в стихотворении «Красота»
преобладают смысловые дефекты. В нем
говорится о красоте, которая;
Море, лес освобождает.
Птичьи семьи созывает,
Цепи рвет.
Рушит стены ледяные,
По межам бразды впервые
Водит илу!.
Молит. — О, придите! Кличу
Всех, доставшихся F добычу
Злобе вьюг.
Во-первых, трудно примириться е тем»
что фраза «по межам бразды впервые во-
; дит плуг» передает койдуловскиЙ образ
уничтожения чересполосицы.
Во-вторых, переводчик ввел плуг во
вторую строфу таким образом, что по ло-
гике вещей не красота, а плуг молит всех,
обещая в третьей строфе укрыть крылом
и даже осмеливаясь утверждать, что ст не
простой плуг, а плуг, имеющий девичьи
косы, с которых льется прохлада. В чет-
вертой строфе уже сама красота утверж-
дает нечто невероятное:
Полнят светлые деянья
Грудь мою
Как это могут полнить грудь деянья —
секрет не красоты, а переводчика. Фраза «в
жизнь распахнута стезя» также звучит не
по-русски, можно распахивать ворота (как
сказано v Койдулы), а пе. стезю.
До советского читателя творческий об-
раз Кой и лы не донесен во всей его клас-
сической поэтичности и с особенностями
его внешних и внутренних национальных
черт. Более того в некоторых переводах
он представлен бледно и даже неверно.
Литературная газета
Ns 16 ---- 3
Георгий ШТАЙН
КАК ВАЖНО БЫТЬ СЕРЬЕЗНЫМ
«Госпожа мнвистерша» Б. Нушича в театре им. Моссовета
Новая премьера театра им. Моссовета в
постановке Завадского с первоклассным
Составом исполнителей во главе с .Марец-
кой ожидалась с понятным нетерпением.
К тому же нам предстояло знакомство с
Брониславом Нушичсм, автором более 30
пьес, многие из которых, в том числе и
«Госпожа министерша», давно хже извест-
ны и любимы и за пределами Югославии.
Слов нет, действительно превосходен со-
став испожнителей. Каждый из актеров,
занятых в этом спектакле, в пределах по-
ставленной перед ним задачи играет хоро-
шо, а некоторые, как, например, Плятт, Аб-
дулов, Цейц, Годзи, Бродский, Левыкииа,
играют с настоящим блеском.
Многим не понравилось исполнение за-
главяой роли В. Марецкой. Но, право же,
если судить о созданном актрисою образе
не по законам, принятым драматургом Ну-
шичем, а, так сказать, по законам, приня-
тым самой актрисой, то упрекнуть се поло-
жительно не в чем. Тем более, что под мас-
кой глуповатой, шумной и вздорной чинов-
ници, то и дело навьючивающей на себя
несуразнейшие платья и прически и широ-
кими мужскими шагами меряющей сцену,
нет-нет да и пробьется пленительная жен-
ственность, живой ум и лукавый юмор
обаятельной актрисы.
И Ю. Завадский вместе с режиссером
С Бенкендорфом оправдал все надежды
•вех, кто хвалил спектакль особенно за ре-
жиссерскую выдумку и остроту формы.
В начале спектакля несколько озадачивают
уже позабытые приемы пусть грубоватой,
но остроумной эксцентриады. В финале же
нисколько не удивляет и то, что потолок
вместе со всеми предметами, утративший в
4-м акте свое нормальное положение, вдруг
•повисает над повергнутыми в уныние ге-
роями пьесы, обнаруживая иа оборотной
стороне надпись-. «Finita la^ comedia».
Существует у нас некая традиция, сог-
ласно которой в провале спектакля всегда
виноват автор. Конечно, это ие относится
к классикам. Относительно же современной
пьесы, когда спектакль удается театру,
критик хвалит его за то, что он «преодолел
недостатки пьесы», когда не удается —
бранит за то, что он «не сумел преодолеть
эти недостатки». Есть и промежуточная
форма — «не до конца преодолел». В пер-
вом случае театр доволен, во втором —
ему не так уж обидно. Что же касается дра-
матурга, то считается, что подобная кон-
цепция во всех случаях для него назида-
тельна и, стало быть, полезна.
Как это ни странно, некоторые критики
спектакля «Госпожа министерша», ье зна-
комые, видимо, с оригиналом пьесы Б. Ну-
шича, пришли к заключению, что это от-
нюдь не лучшая его пьеса. Они не замети-
ли при этом, что если театр и ^преодоле-
вал» что-либо, ервя эту пьесу, то во вся-
ком случае ие ее недостатки.
«По характеру своего дарования Нушич
— реалист, черпавший свои сюжеты и об-
разы из окружавшей его жизни. Персонажи
его пьес, если говорить его Собственными
словами, «люди среднего круга», «связан-
ные мелкими узами условностей, устарелых
традиций, все существо которых проникну-
то мелочностью». Эта цитата, весьма точно
характеризующая творчество Нушича, взя-
та нами из програмки к спектаклю.
Тем более удивительно, что театр поста-
вил пьесу Нушича не как реалистическую
комедию нравов, какой в действительно-
сти является «Госпожа министерша», а как
нарочито условную и легкомысленную ко-
медию ситуаций, типа «Школы неплатель-
щиков» Вернейля.
Уже в первом акте, оттолкнувшись, так
сказать, от реалистического берега , Завад-
ский увлек героев пьесы в поток гротеска,
эксцентриады, пародии и карикатуры. От-
сюда — и галопирующая музыка компози-
тора Ю. Бирюкова и трансформирующееся
от бытового до гротескно-фарсового офор-
мление художника А. Гончарова, приба-
вившего в 4-м акте к живым монстрам, ка-
кими оказались к финалу многие герои
спектакля, еще и абстрактно-символические
фигуры манекенов, облеченных в причуд-
ливую смесь из вицмундиров, визитных
брюк и дамских шляп с перьями. Все это,
вместе е покосившимся потолком и поко-
сившимися портретами на стенах, больше
похоже на ателье мод после землетрясе-
ния, чем на гостиную высокопоставленного
чиновника.
Однако в этой экстравагантности и со-
стоит стиль спектакля. В соответствии с
этим стилем и актеры играют не героев
Нушича, а пародию на них —• грубоватую,
как у Марецкой (Живка), нлн тонкую, как
у Пейпа (Пера), почти у всех острую и вы-
разительную, но пародию. А в силу зако-
лов, присущих этому жанру, пародия,
останавливаясь на одной какой-либо черте
характера и абстрагируя ее от остальных,
неизбежно делает самый характер в
тцкой-то ♦ мере абстрактным.
Именно поэтому живые
образы комедии Нушича в
больше утрачивают свою
реалистические
спектакле тем
конкретность,
В. Марецкая
в роли Живки
Фото А. ГЛАД1НТЕЙНА.
чем
пародийнее и
Нтшича к Жи
острее они решаются.
вке. нежданно-негаданно
ставшей министершей, является целая ора-
ва родственников, наивно убежденных в
том, то родственные узы и нынешнее по-
ложение Живки являются вполне доста-
точным основанием, чтобы были удовлет-
ворены их порой смешные и забавные, но
в конечном счете вполне житейские при-
тязания.
В спектакле эти родственники выглядят,
как своеобразная коллекция уродцев. Они
очень забавны, эти монстры. Однако, за-
чем, например, засыпающему на ходе- дрях-
лому старику дяде Якову (прекрасно в этой
манере изображенному И. Бродским) нуж-
на концессия на нырубку казенного леса?
Великолепна у Р. Плятта пародия на се-
кретаря министерства иностранных дел
Нинконича. Но глядя иа этого грассирую-
щего, долговязого фата с мушкой на щеке
и моноклем в глазу, наделенного странной
пластикой сктадного перочинного
(вспомним, как внезапно под прямым
он весь ломается, садясь в кресло),
трудно поверить, что он вообще
служит, что ему-то именно и нужно
шепие на класс, что он может быть
то любовником.
Однако Плятт играет эпизод. Задержись
ом на сцене еще
неминуемо утратила бы свою остроту, тон-
ножика
VI ЛОМ
очень
где-1о
позы-
чьим-
ненного, и его карикатура
кость линий и даже впечатляемость. Реа-
ли1ти,’еский комедийный образ может быть
при
желании достаточно убедительно сы-
и в духе !рогеска, как пародия на
образ, сели он, однако, занимает в
з эпизодическое, а ие центральное по-
ние. Так, можно cuipaib Тяпкина-Ляп-
кпна. Землянику. Боочинского и Доб-
чинского, но не Городничего, Хлестакова,
Осипа. Реалистическая сущность их харак-
тера, их мысли, поступки и цели неминуе-
мо 6\дут искажены приемом гротеска и
пародии. В годы формалистических увлече-
ний нашего театра доказательств сем}' бы-
ло немало.
Что прекрасно понял О. Абдулов. В соз-
данном им образе дяди Васы хотя и есть
1ротсскные черты, но образ в целом наде-
лен тонкими реалистическими деталями,
дстающими сценическое бытие этого доб-
родушного плута и пройдохи вполне кон-
крст.тым и жизненно убедительным. То же
самое можно сказать и о Т. Лопаткиной, с
поразительной достоверностью играющей
сына Живки, шелоиая Раку.
Марецкая же, шрающая центральную
роль в пародийном приеме, вынуждена бы-
ла форсировать найденные ею гротескные
черты, и это неизбежно огруоило создан-
ный ею образ. Отсюда и утрированно-над-
садный кашель не привыкшей курить Жив-
ки, и невероятные туалеты, и нелепые при-
чески, и лихо сдвинутый иа бекрень ци-
линдр, и монокль в глазу, и гигантская си-
гарета. Она явно хочет удивить зрителя, а
он удивляется все меньше и меньше. Ре-
зультат уже сыгран давно, и всякая новая
трансформация Живки, как бы хлестко она
ни была сыграна, принимается зрителем
все с меньшим чувством доверия. Ведь да-
же в одной из лучших сцен спектакля, в
которой Живка узнает, что ей, добропоря-
дочной чиновнице, для поддержания пре-
стижа министерши требуется — о, ужас!—
курить сигареты, играть в бридж и даже
завести любовника, Марецкая не выражает
удивления Живки, смущения Живки, расте-
рянности Живки, а пародирует ее удивле-
ние, смущение, растерянность. И вы ни на
минуту не забываете, что вот этот лукавый,
иронический взгляд, вдруг озаривший глу-
повато-растерянную физиономию Живки,
принадлежит только Марецкой, а разину-
тый рот и неуклюже расставленные ноги
тяжело отдувающейся женщины принадле-
жат тоже Марецкой, но пародирующей
Жнвку.
Несоответствие стиля спектакля суще-
ству пьесы особенно наглядно сказалось на
образе зятя Живки — Чеды. Оттого и
играет его Б. Оленин без обычно прису-
щей ему комедийной одержимости. Ведь в
пьесе его герой, в сущности говоря, ничем
не отличается от других персонажей коме-
дии, он такой же недоучка, бездельник и
эгоист, так же тщеславен и жаден, как и
другие родственники министерши. И женил-
ся-то он на Даре отнюдь не по любви (об
этом у Нушича Живка даже не упоминает),
а по расчету. Он охотно принимает заигры-
вания Анки и наверняка попался бы в ло-
вушку, приготовленную ему Живкой, если
бы новый «жених» его жены, Риста, слу-
чайно не проболтался. В спектакле же Че-
ду тщетно пытаются превратить в иронизи-
рующего созерцателя событий.
Это противоречие, естественно, сказа-
лось и на рисунке роли. Чеда — Оленин
время от времени прьиает через кресла и
позволяет себе некоторые эксцентрические
выходки, но все же внутренне он явно на-
ходится в оппозиции к гротескно условно-
му стилю спектакля.
Отказавшись в угоду эксцентрического
приема от изображения во плоти и кро-ви
живых человеческих характеров
театр, естественно, не стремился уже со-
хранить и реальный характер
происходящих в пьесе. Вот почему, напри-
мер, театр и, видимо, вместе с ним автор
остроумной литературной обработки тек-
ста Е. Вермонт почти полностью игнори-
ровали очень точную у Нушича экспози-
цию действия пьесы и характеров действу-
ющих лиц.
Так, у Нушича в первом акте Рака вос-
торженно сообщает матери, что с минуты
на минуте ожидается отставка правитель-
ства. Он узнал об этом, участвуя в проис-
ходящей на главной улице Белграда анти-
правительственной демонстрации, во вре-
мя которой один человек был убит и двое
ранены. В спектакле же сохранилась, и то
в искаженном виде, лишь реплика Раки:
«Мы устраивали демонстрацию». И эта
реплика интерпретируется так, словно речь
идет о невинных забавах мальчишек, иг-
равших где-нибудь на заднем дворе.
У Нушича Живка не реагорует на поли-
этого сообщения потому,
стенами ее дома.
этот
пьес;
Нушича,
событий,
тический смысл
что мир ее ограничен
И только с приходом курьера, явившегося
за цилиндром мужа. Живка сразу же (ибо
в пьесе она прозорливее своих домочад-
цев) меняет свое отношение к этим собы-
тиям.
Д. Нагишкин (Хабаровск), Г. Марков (Иркутск), Н. Попова (Свердловск), Г. Бо-
Участники конференции прозаиков, живущих в областях РСФСР (слева направо):
ровиков (Саратов), Н. Устинович (Красноярск), М. Лобачев (Сталинград), Д. Бор- Раменский (Ижевск), С. Сартаков (Красноярск), В. Пистоленко (Чкалов), О. Мар-
кова (Свердловск), А. Герман (Новосибирск), С. Кожевников .(Новосибирск). Фото в. Славинского.
На вечере
Анны Ахматовой
На вечере в Московском клубе писателей
Анна Ахматова прочла цикл лирических
стихотворений—cinxii «Abivct 1940 года»,
«'Подмосковное», «Современница», стихо-
творения из ташкентского цикла и цикла
стихов «Чинквс», отрывок из поэмы «На
Смоленском», отрывок из эпилога к поэме
«Триптих».
Все прочитанные Анной Ахматовой
хотворення входят в книгу, которхю
пускает Гослитиздат.
Поэзия Советской
Латвии
С.ТИ-
вы-
ла-
об-
на
докла-
РИГА. (От наш. корр.). Современная
(тышская советская поэзия стала темой
I суждения в Союзе писателей Латвии
открытом партийном собрании. С
дом выступил Янис Грант.
Янис Грант говорил о содержании,
идейном направлении современной латыш-
ской ПОЭЗИИ.
Хотя латышская поэзия в целом за годы
войны стала более мужественной, воле-
вой, — отмечает докладчик, — в отдельных
случаях наблюдается доволь*но поверхно-
стное и ле! кое отношение поэтов к боль-
шим проблемам. Хотелось бы, чтобы о за-
дачах мирного времени
такими же сильными,
какие находили Лукс,
Балодис и другое поэты в дни войны.
Выстхпление А. Балодиса касалось преи-
мущественно вопросов формы. Расширил-
ся словарь латышской поэзии, обогатились
1и расцветились жизненными красками об-
разы. Все же поэтам следует еще немало
поработать. Метод социалистического реа-
лизма требует шубокого единства фор-
мы и содержания, между тем некоторые ав-
торы явно мало работают над формой.
Если в 1940—41 гг. в
преобладал свободный
намечается тяготение к
ме. А. Балодис считает
жительным. Приходится, однако, зачастую
отмечать узость, неизобретательность в
применении классических форм. На приме-
рах докладчик показывает, что в поэзии
последнего времени преобладает кварта,
почти нет сонетов, терцин. Излюбленный
ритм—-ямб. В погоне за звучной рифмой
поэты нередко грешат против содержания
и языка.
Выступившие в прениях тт. Эдгар Лам-
бурс, Анатолий Иммермаи и другие гово-
рили о необходимости поисков новых
форм. Рудольф Эгле говорил о важности
соответствия формы содержанию в каж-
дом конкретном случае. Лев Закс и Игнат
Муйжниек требовали более углубленного
отношения к изображаемой жизни. Валдис
Лукс, Янис Ниедре и'доугие
поэты должны знакомиться
работой советского человежа
вательно, как в годы войны
лись с жизнью бойца.
В прениях приняли участие
гарт Рудзитис, Янис Плаудис.
и другие. Ответственный секретарь ССП
Латвии Карл Краутинып в своем выступ-
лении отметил высокий критический уро-
вень, на котором прошло собрание.
поэты
вескими
Григулис,
говорили
словами,
Вана! с,
латышской поэзии
размер, то сейчас
классической фор-
это явление поло-
считают, что
с жизнью и
так же осно-
они знакоми-
также Майн-
Павел Вилип
Последние тома энциклопедии
Государственный научный институт «Со-
ветская энциклопедия» готовит к изданию
пять томов «Большой советской энцикло-
педии», которые завершат первое издание.
Один из томов будет целиком посвящен
СССР.
В этом голу выйдет последний (один-
надцатый) том второго издания «Малой
советской энциклопедии». Идет работа над
третьим изданием, которое намечено вы-
пустить в 1947 49 гг. Оно будет состоять
из десяти томов.
Иржи ТАУФЕР
В СОЮЗЕ С0БЕЕСШ1 % ПИСАТЕЛЕМ СССР
Закончилась конференция прозаиков
Ско-
10 апреля закончила свою работу кон-
ференция русских прозаиков, живущих в
областях РСФСР.
В течение первых двух недель участни-
ки конференции прослушали доклады проф.
Н. Бельчикова, Н. Замошкина, проф. М.
Добрынина, В. Перцова. Б. Галина, Г. Брок-
мана, проф. Н. Бродского, Л. Субопкого,
К. Паустовского, проф. В. Асмуса, Л. Грос-
смана, проф. В. Виноградова и П.
сырева по теоретическим проблемам лите-
ратуры.
В теплой дружеской обстановке прохо-
дили беседы мастеров литературы А. Фа-
деева, Л. Леонова, К. Федина, Ф. Гладкова,
М. Шагинян, И. Новикова, 1!. Бажова с
участниками конференции. Эти беседы
творчески обогатили слушателей, расши-
рили их кругозор.
Вторая часть работы конференции была
посвящена обсуждению ростовского, ир-
кутского и куйбышевского альманахов и
произведений 27 писателей, приехавших из
различных областей РСФСР. Обсуждение
этих произведений дало возможность на
конкретном материале поставить важ-
нейшие проблемы советской лнтерату-
’ ры: об образе героя-современника, о зада-
’ чах литературы в связи с переходом к мир-
I ному строительству, о традиции и нова-
I торстве, об изображении труда как твор-
I ческою процесса, о значении исторической
темы и др.
Конференция способствовала творческо-
му общению писателей между собой, уста-
новлению непосредственных связей с мо-
сковскими журналами и издательствами.
Конференция показала, что в любом
уголке нашей страны писатель находит бо-
гатейший материал для
| работа его особенно
। где местные советские
низании внимательно и
его творческим ростом,
Обо всем этом говорили в своих высту-
плениях на заключительном заседании кон-
j ференции Л. Субоцкий, Д. Нагишкин, И.
I Ликстанов, Г. Марков. Л. Сейфуллина,
I С. Сартаков, А. Караваева, С. Кожевников,
: М. Лобачев, А. Карцев, М. Добрынин.
Большое выступление И. Тихонова было
посвящено очередным задачам советских
писателей.
произведеиий и что
плодотворна там,
и партийные орга-
любовно следят за
помогают ему.
Старейший
латышский писатель
Исполнилось 75 лет
! старейшего латышского
женного деятеля культуры ЛССР Эрнеста
1 Бирзниек-Упита. Родился ои в 1871 году
в Курземе, в крестьянской семье. Еще под-
। ростком Бирзниек-Упит записывает народ-
I ине песни и сказки. Первый оригинальный
I TAQr'rv vi л'С'txw о
со дня рождения
писателя, заслу-
Пьесы новых авторов
10 апреля в клубе писателей состоялось (
заседание секции драматургов, на котором i
А. Бруштейн выступила с докладом о пье- j
сах молодых авторов—В. Пановой, Э. Бу-
рановой и киносценариста Е. Коварской.
А. Бруштейн подробно проанализиро-
вала две пьесы В. Пановой—«Старая Мо-
сква» и «Пленные». В первой пьесе рас- ;
сказывается о нравах старой М^квы в
период, предшествовавший реШлюцпи
1905 года. В пьесе нет главного героя, ио
образы всех персонажей очерчены ярко и
выразительно, характеры их раскрывают-
ся убедительно, с большой художествен-
ной силой. Написанная еще до войны пье-
са «Старая Москва» привлекла в свое вре-
мя внимание литературной общественно- ।
сти к Пановой, как к новому, несомненно,
талантливому драматургу.
Вторая пьеса В. Пановой «Пленные»
очень своеобразна по композиции и дра-
матургическим приемам. Ее герои—
советских военнопленных, находящихся
заключении
Эстонии; это
биографиями, характерами, взглядами
мироощущением.
Э. Буранова — молодая журналистка из
Новосибирска написала три пьесы. Первая
из них — «Островитяне», пьеса еще не-
зрелая, но уже' в ней проявились несом-
пенная одаренность, острая наблюдатель-
ность автора. Вторая пьеса, «Иетушков-
м.щдший», рассчитана на юных зрителей.
Это веселый водевиль, по мнению доклад-
чика, «своеобразная попытка создать не-
что вподс советского Тома Сойера». По-
следнее произведение. Бурановой «Го-
лубиное гнездо» — легкая, непритязатель-
ная комедия.
В обсуждении доклада приняли участие
И. Крути, Г. Штайн, О. Леонидов, А. Мар-
голина, Э. Буранова, Б. Дайреджиев и др.
О. Леонидов рассказал о полученных за
последнее время секцией драматургов наи-
более интересных пьесах авторов,
живущих на периферии. В числе этих
пьес—«Городок» Е. Мухатаева (Серпу-
хов), «Школа в Малиновке» Г. Постнова
(Сибирь) и «Лесная слава» В. Жильцова
в
десять
в
оккупированной немцами
люди с очень различными
и
ки
Иллюстрация В. Высоцкого к книге
Н. Бирюкова «Чайка» («Молодая гвар-
дия»).
рассказ «Солдатская невеста» написан им в
1891 году.
Бирзниек-Упит в течение нескольких лет
;учительствовал в своей волости, затем пе-
реехал на Кавказ. Долгие годы ои просел
в Балаханах, работая библиотекарем. «Мие
поручили руководство большой общей биб-
лиотекой, насчитывавшей несколько тысяч
читателей; это были преимущественно ра-
бочие, библиотека была единственной на
весь нефтяной район. Это был самый инте-
! ресный период моей работы». («Рассказ о
' моей жизни»),
I Многие лазышские писатели, преследуе-
мые цдоским правительством за участие в
революции 1905 года, находили убежище у
Упита. Среди них были Судрабу Эджус, Па-
! вел Розит и другие. В 1908’ году Бирзниек-
Упит основал латышское издательство
«Дзирциемниек», просуществовавшее до
1915 года.
Вернувшись в 1921 году в Латвию, Бирз-
ниек-Упит начал издавать-газету «Варде»
(«Слово»); вскоре газета была запрещена
буржуазным ппавительством Латвии как
коммунистическая.
Годы немецкой оккупации старый писа-
тель, не успевший уехать в тыл, провел в
нужде, скрываясь от фашистов, под посто-
янной угрозой смерти. Ныне, несмотря на
j преклонный возраст. Бирзниек-Упит актив-
I но сотрудничает в печати, является членом
I редакционной коллегии детского журнала
«Берниба» («Детство»),
Популярные детские рассказы Упита —
«Нипилы сказочки», «Скайдрите». «Буцис
и Улла». В «Нининых сказочках» говорится
о лесных зверьках, насекомых, птицах и
деревьях. В рассказах «Скайдрите» и «Бу-
цис и Улла» повествуется о городских де-
тях, о жизни рабочих, о конфликтах, по-
рождаемых тяжелой жизнью. К произведе-
ниям для юношества относятся автобиогра-
фические повести Бирзниек-Упита.
Крестьянская жизнь ярко отражена в
его новеллах «Рассказы серого камня»,
«Старый Гатвинь», «Друвпни», «Сескис»
я др. Им написан цикл кавказских расска-
зов — «Столкновение», «Джамаладин я
орел» и др.
Э. Бирзниек-Упит —мастер короткого
реалистииеского рассказа и новеллы. Его
। произведения заслуживают того, чтобы с
Выступавшие затронули и организаци-
онные вопросы работы секции драматур-
гов. Отмечалось, в частности, что вечера,
посвященные обсуждению новых произве-
дений, плохо подготавливаются руковод-
ством секции. Участники обсуждения ли-
шены возможности заранее познакомиться
с обсуждаемыми произведениями; на за- ,
седаниях обычно отсутствуют драматурги j Н1™и познакомились брагские народы на-
шей Родины.
j А. ТАЛЦИС.
и представители театров, чье компетент-
ное мнение особенно важно для начинаю-
щих авторов.
Легенда о моем
народе
В Национальной комиссии ССП СССР со-
стоялось обсуждение драматической поэмы
казахского поэта Абдильды Тажибаева
«Мы—казахи» («Легенда о моем народе»),
В обсуждении приняли участие И Пого-
дин, Г. Рошаль, М. Светлов, И. Сельвннский,
П. Скосырев. Л. Соболев, В. Винников,
А. Деев, М. Добрынин, С Евгенов, С,
Исмаилов, О. Леонидов, В. Строева. Высту-
павшие единодушно отметили поэтические
достоинства произведения. Возражения вы-
звала аллегоричность;
же композиционные и
статки.
Автор согласился с
замечаний и поблагодарил участников об-
суждения за внимание, оказанное его про-
изведению.
были указаны так-
сценические недо-
рядом критических
Очередные номера журнала „Знамя*
Вышел из печати и рассылается подпкете-
кам Аё 2—3 (февраль—март) журнала «Вялмя»
за 1946 г.
В номере ваиечатаны: окончание поассгп В-
Пановой «Спутники», пьеса К. Симонова. «Иод
каштанами Праги», очерк Б. Ямиольсяоео
«Маньчжурские записи», цикл стихов П. Шу-
бина. стихж С. Михалкова, Ю. ДрукииоА, Л.
Кондырева и Н. Буровой. В отделе публицисти-
ки помещена статья В. Минаева «Тайные силы
японской агрессии»; в отдел* критики и биб-
лиографии: Б. Соловьев «История и современ-
ность» (обзор журнала «Зеуздя»), В. Вудман
«Освободительная война в китайской литера-
туре», Л. Крупеников «Демьян Бедный». А.
Тарасенков «Среди стихов». В отделе «Трибуна
писателя» опубликовано открытое письмо В.
Финка Стэнли Эдгару Хаймену.
В ближайшие дни выйдет четвертый (апрель-
ский) номер журнала.
В номере публикуются вторая часть книги
П. Вершигоры «Люди с чистой совестью», рас-
сказ И. Бару «В .далеком городе», новеллы
Джеймса Олдриджа «О многих людях» (перевод
с английского Е, Калашниковой) и стихи Я.
Смелякова, А. Межирова и Я. Хелемского. В
отделе публицистки напечатана вторая статья
В. Минаева «Тайные силы японской агрессии»;
в отделе критики и библиографии ста гыг:
А. Твардовского «Поэма Аркадия Кулешова»
(о поэме «Знамя бригады»). М. Мендельсона
«Американские романы о днях войны». 20-летию
со дня смерти Д. Фурманова посвящена статья
А. Исбахя «Липом к огню» и публикуются
отрывки из дневников Дмитрия Фурманова.
В финале комедии, когда головокружи-
тельная карьера жестоко скомпрометиро-
ванного Живкой мужа-министра уже явно
подходит к концу, Живку навещает экс-ми-
нистерша Ната, такая же мещанка и чинов-
ница (а не дама полусвета, какой ее изо-
бражает О. Левыкина). Обе они сетуют иа
судьбу, лишающую г„ _ '
возможности пользоваться
экипажем, бесплатной ложей в
лон-вагоном для путешествий
привитег иями министерши.
В спектакле же. приглушена
всех этих вполне реалистических мотивиро-
вок, предшествующих и сопутствующих
превращению Живки из заурядной и добро-
детельной чиновницы в потерявшую вся-
кий здравый смысл министершу. И то, что
действие развертывается в Белграде, и то,
что там происходят политические демон-
страции и смены кабинетов, и то, что МУЖ
/Кивки действительно стал министром, эки-
пажи. ложи, кипы скупаемых Живкой га-
зет, поместивших разоблачающую ее ста-
тью Четы. — все это в спектакле воспри-
нимается, как некая абстракция, как усло-
вия игры, а не реально
события и веши.
Нушич, по собственному
нию. «взял одну женщину
неплохую хозяйку, взял ее
вел ее быстро и неожиданно
нормальной линии ее жизни», на ярмарку
тщеславия, где героиня его и раскрывается
во всей своей неприглядной мещанской
сущности. Стремительно увлекая свою ге-
роиню вверх по лестнице честолюбия, Ну-
шич имел в виду обнаружить и высмеять
подлинное существо и изнанку мещанской
добродетели своей героини. В этом задача
и мораль его пьесы. Завадский же поста-
вил спектакль, в лучшем сл>чае напомина-
ющий о том. что людям, подобным Живке,
«неча с суконным рылом лезть в калаш-
ный ряд» или «всяк сверчок знай свой ше-
ст ОК».
В цитированной уже про! рамке театр
с полным основанием указывал на то, что
в своем творчестве «Нушич идет по стопам
своих великих русских учителей — Гоголя,
Салтыкова-Щедрина, Чехова». Не ipex,
поэтому, напомнить театру замечание од-
ного из этих великих учшелей Нушича—
Гоголя, адресованное тем, «кто пожелал
бы сьирать как следует «Ревизора»: «Чем
меньше, — писал Гоголь, — будет думать
актер, чтобы смешить и быть смешным,
гем более обнавужится смешное, взятой им
роли..», ибо «сметное обнаружится са-
мо собой именно 15 той серьезности, с ка-
кой занято своим делом каждое из лиц,
выводимых в комедии».
Вот как, оказывается, важно быть серьез-
ным!
их соблазнительной
министерским
театре, са-
и другими
сущность
существующие
его определе-
средней руки,
за руку и вы-
кверху от
Памяти Бедриха Вацлавека
Прошло три года со дня гибели замучен-
ного нацистами Бедриха Вацлавека, с име-
нем которого связана целая четверть веха
современной чешской литературы.
Жизнь Вацлавека — это жизнь человека
мужественного, честного, неподкупного
литератора и коммуниста-борца.
Бедрих Ваилавек родился 10 января
1897 года. Окончив в 1923 году Кардовский
университет с дипломом доктора филосо-
фии и сдав государственный экзамен на
право преподавания чешского и немецкого
языков, он начинает педагогическую ра-
боту в реальной гимназии в Брно, откуда
в 1925 г, переходит на работу в брненскую
областную и университетскую библиотеку.
С 1921 года начинается период богатой
литературной и культурно-политической
деятельности Вацлавека. Он редактирует
студенческий журнал, пишет первые кри-
тические статьи в чехословацких газетах
и журналах, участвует в организации Де-
ветсил ♦ в Брно и редактирует его оргон
«Пасмо» (1924-25 н.). В 1927 году Вац-
лавек вместе с известным чешским поэтом
издает международ-
искусства
редактирует
ei о
других
первая
творче-
Галасом и Росманом
ный сборник современного
«Фронта» и в то же
Ред-Ревю Деветсил
статьи печатаются в
журналах.
время
(1927—30 гг.);
«Творбе» и
В 1928 году выходит
книга Вацлавека «От искусства к
ству», посвященная современной чешской!
поэзии, а в 1930 году книга «Поэзия на
распутьи» — исследование социолошче-
ских основ искусства и культуры. В этих
книгах как и в других своих произведе-
ниях, Вацлавек поставил перед собой за-)
дачу применить метод диалектического мл-1
тернапгзма в обтастн искусствоведения и
истории чешской литературы. В 19’0 i о-
। ду он посещает СССР как делегат Между-
народной конференции писшелей в Харь-
! кове и после возвращения делает в Чехо-
I Словакии до 200 докладов о советской j
стране. Он активно работает в Обществе !
экономической и культурной связи с СССР j
в Брно с самсчо основания этого озделс-
। ния, является одним из основателей и ру-
; ководителей общества прогрессивной ин-
| теллй! енции «Лева Фронта», а также пред-
! сетатслем литера!урной секции этого об-
! ществ?.. С 1929 по 1930 год ои — редактор
'журнала по вопросам культурной полиги-
* Коммунистический союз работников ис-
кусств»
ки «Индекс». Разносторонняя культурно-
политическая деятельность Вацлавека и
особенно его доклады о Советском Союзе
вызывают повышенный «интерес» к нему,
как к «государственному служащему» со
стороны полицейских органов: у Ваи.таве-
ка производятся обыски, его подвер|ают
дисциплинарному взысканию.
Вацлавек не сдается. Он продолжает ре-
дакционную работу в «Индекс», а в 1934—
1935 г. редактирует журнал «Стшедиско».
(«Центр»), пытаясь сделать его органом
литературы левого
время выходит его
временном поэте
исторический труд
XX века» и монография о крупном револю-
ционном писателе С. Нейманне.
В конце 1935 года в Брно создается
«труппа социалистических реалистов» —
«Блок», которая в начале 1936 года начи-
нает издавать журнал «У» под редакцией
Вацлавека. Одновременно Вацлавек иссле-
дует проблематику современной чешской
литературы. Особенно интересна его кни-
га «Путем творчества к реальности». Поч-
ти одновременно выходят его «Чешские
песни крамаржские». а вскоре затем «Ли-
тература и народная традиция», и в выс-
шей степени ценная работа «Обществен-
ные влияния на жизнь и творчество чеш-
ского поэта К. Г. Махи».
В 1938 году Вацлавек издает перевод ро-
мана Панферова «Бруски». В дни, когда
опасность нападения гитлеровской Герма-
нии на 'Чехословацкую республику можно
было считать неминуемой, он переводит и
издает известную антифашистскую «не-
мецкую хрестоматию» Генриха Манна
«Придет день».
Вацлавек был инициатором объедине-
ния вокрзг ж\риала «У» всех антифашист-
ских сил чехословацкого литсрат, ршч о
фронта. Именно ои. в связи с 20-й годов-
щиной Октябрьской революции, организу-
ет в этом журнале
ст пых демократических чехословацких пи-
сатели об их отношении к СССР Во время
усилившихся нападок фашистской реакции
на
сте с С. Нейманном беспощадную борь-
бу против троцкизма на культурном фрон-
те. В 1937—38 г. он пытается создан» еди-
ный антифашистский фронт всех чехосло-
вацких демократических писанием и ра-
ботников искусств.
В 1937 голу он редактирует сборник
«СССР в чешской поэзии», а после Мюнхе-
на издает небольшой сборник «Всему на-
перекор!».
направления. В то же
этюд о чешском со-
Галзсе, литературно-
«Чешская литература
анкету среди всех че-
Советский Союз Вацлавек ведет
вме-
Письмо из Праги
Новые книги
Вскоре после
ния» полиция
Вацлавек вместе с редакционной коллеги-
ей, большая часть членов которой была
впоследствии замучена и казнена гитле-
ровцами, мужественно продолжает борьбу
в журнале «Индекс», выходившем до мая
1939 г.
Но кольцо преследований суживается.
Первого сентября 1939 года Вацлавеку да-
ют «длительный отпуск». В конце марта
1940 года раскрывается его связь с неле-
гальным коммунистическим движением.
Ему удается на время скрыться от геста-
по. Он непрестанно меняет свое местожи-
тельство, пока не находит постоянный при-
ют в Праге. Вначале он живет по докумен-
ту на имя Яна Свободы, а затем меняет его
(он кажется ему недостаточно надежным)
на документ на имя Грдины. Под этим
именем он был арестован в апреле 1942
года вместе с i руппой интеллигентов, за-
ключен в Панкрацкую тюрьму и оттуда 20
января 1043 года перевезен в Освенцим.
Там, по показаниям заключенных, он забо-
лел тифом и 5 марта 1943 года умер, вер-
нее. был убит.'
Список вещей умершего составлен 9 ию-
ня 1943 года на имя Грдииы, а свидетель-
ство о смерти — уже на имя доктора
Б. Вацлавека. Может быть, он сказал па-
лачам свое настоящее имя, когда шел на
смерть? Или после его смерти кто-нибудь
из заключенных сообщил о том, что слу-
чайно услышал из уст человека, метавше-
I гося в тифозном бреду? Едва ли когда-
i нибудь удастся разрешить эту загадку. Но
! рядом с именем Вацлавека всегда будет
сгоягь имя Грдина (по-русски «герой»),
В нелегальном положении Вацлавек
прожил около двух лет. В этот период он
не переставал поддерживать активную
связь с коммунистической партией и зани-
мался в университетской библиотеке, на-
писал и выпустил три книги, перевел и
издал пять книг под псевдонимом и под
фамилиями других переводчиков. Все это
говорит об исключительной трудоспособ-
ное! в и неутомимой активности писателя.
Чешские писатели должны вспоминать о
Вацлавеке не только как о дорогом усоп-
шем, но и как о живом человеке. Мы. жив-
шие вместе с ним и многому научившиеся
у пего, видим и чувствуем, как нам его
| ясхватаст сейчас. Его слова «Продолжайте
J мой путь», нацарапанные
, манных часов, вероятно,
। смерти, адресованные его
! Славке и сыну Владе, мы
I завещание.
мюнхенского «соглаше-
закрывает журнал «У».
иа крышке кар-
пе за долго до
отважной жене
принимаем как
ГОСЛИТИЗДАТ
Макете Рыльский. «Стихотворения и поэмы».
Перевод с украинского пот редакцией Б. Тур-
ганога. Вступительная статья акад. А. Белец-
кого, Тираж ‘25 000. Пена 18 руб. Стр. 298.
А. Кулешов «Три поэмы». В сборнике: «Зна-
мя бригады», «Дом As 24» и «Цимбалы». Пере-
вод с белорусского М. Исаковского. Тираж
20 000. Пена 4 руб. Стр. 120.
Б. Нейман. «К. Ф. Рылеев». Очерк жизни и
творчества. Тираж 50 000. Цена 2 руб. Стр. 86.
Орлин Василев. «Страхйл». Роман. Перевод в
болгарского 0. Займовского. Серия «Славян-
ская библиотека». Тираж 10 000. Цена 5 руб.
Стр. 258.
В НЕСКОЛЬКО СТРОК
Q Ленинградские поэты А. Гятович и В. Лиф-
шиц выступят в Московском клубе писателей
16 апреля. Вступительное слово скажет П. Анто-
кольский,
Q Лев Гумилевский прочтет 17 апреля на за-
седании секции научно-художественной литера-
туры отрывки из своей новой книги «Русские
инженеры».
Q Использование атомной энергии — такова
тема лекции, с которой выступит 19 апреля
в Клубе писателей лауреат Сталинской премии
проф. Б. Кузнецов.
Q Очередной клубный день состоится в Мо-
сковском клубе писателей 15 апреля. Be. Випг-
невский нозелит» я своими впечатлениями о по-
слевоенной Европе. А. Кулешов прочтет новые
стихи. В музыкальной программе: фортепиан-
ный дуэт в исполнении .Адольфа и Михаила
Готлиб и выступление Георгия Виноградова.
В верхних залах клуба — выставка работ
художников Кукрыниксы — «Нюрнберг».
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ,
Е. КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ,
С. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ,
Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).
j-—
В ПОНЕДЕЛЬНИК, 22 АПРЕЛЯ В 14 ч. ДНЯ J
в Институте мировой литературы !
им. А. М. Горького АН СССР
(ул. Воровского, д. 25-а)
состоится
ЗАЩИТА ДИССЕРТАЦИИ
И. И. Шифмана I
на соискание ученой жепени кандидата ।
филологических наук н1 тему; |
«ЛЕВ ТОЛСТОЙ I
И СЕВАСТОПОЛЬСКАЯ
ОБОРОНА».
Официальные оппоненты — доктора фи-
лологических наук Н. Л. Бродский и
Н. К. Гудзий. }
С диссертацией и отзывами можно озна- |
Копиться в Секретариате Института с 9 час. |
I да И час. ежеддеедо, кроме воскресений. |
Адрес редакции я издательства: ул. 25 Октября, T9. (Для телеграмм — Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: критики — К 4-76-02, литератур братских республик — К 4-60-02, искусств — К 3-37-34, информации
писем — К 4-26-04, издательство — К 3-19-30.
mn
Тмомрафия «Гудов», Москва, уя. Стамкемпа, 7.
Зак. № 936.