Институт российской истории Российской академии наук
А.  В. ВИНОГРАДОВ
Русско-крымские отношения
(1598-1619)|
МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВЕСЬ МИР» 2024


УДК 94(47)04
ББК 63/3(2)45
В 49
Утверждено к печати
Ученым советом Института российской истории РАН
Научные рецензенты: д.и.н. И.В. Зайцев, д.и.н. П.В. Лукин
Виноградов А.В.
В 49 Русско-крымские отношения (1598-1619) / Институт российской истории РАН. Москва: Издательство «Весь Мир», 2024. - 360 с.
ISBN 978-5-7777-0934-9
Книга посвящена дипломатическим контактам («ссылкам») Российского государства и Крымского ханства в период Смутного времени. На основании скрупулезного изучения сохранившихся документов - дипломатической переписки, статейных списков, нарративных источников — автор воссоздает сложную картину развития двусторонних отношений государств, вписанную в контекст международной обстановки в Восточной Европе. Автор делает вывод, что на протяжении всего описываемого периода отношения Москвы и Бахчисарая были близки к союзническим и служили интересам обоих государств. В монографии показано значение документов дипломатического характера для изучения внутриполитической обстановки в Крымском ханстве, взаимоотношений Бахчисарая и Стамбула.
УДК 94(47)4-070
ББК 63.3(2)45 4-76.01
В оформлении обложки использован фрагмент гравюры из книги Сигизмунда Герберштейна «Записки о Московии» (1557)
Отпечатано в России
ISBN 978-5-7777-0934-9
© Виноградов А.В., 2024
© Институт российской истории РАН, 2024
© Издательство «Весь Мир», 2024


Оглавление
Введение 9
1.  Историография 11
2.  Источники 24
ГЛАВА 1. Дипломатические связи Российского государства и Крымского ханства в период Смуты 37
1.1. Взаимоотношения с Крымским ханством во внешнеполитических приоритетах московских правительств: от краха династии Годуновых до начала эпохи Романовых 37
1.1.1. Роль монархов 37
1.1.2, Позиция политической элиты 41
1.2. Смута в Российском государстве и военно-политические интересы Крымского ханства 55
1.2.1. Позиция правящих ханов 55
1.2.2. Политическая элита Крымского ханства в дипломатических «ссылках» с Москвой в период Смуты 65
1.3. Осуществление дипломатических связей между Москвой и Крымом в период Смуты 108
1.3.1. Роль русского дипломатического корпуса в дипломатических связях с Крымом 109
1.3.2. «Ссылки» с Крымом в условиях отпадения «украинных городов» в период движения Лжедмитрия II и обострения военно-политической конфронтации Российского государства и Речи Посполитой 127
1.3.3. Особенности русско-крымских дипломатических связей. От посольских съездов и размен под Ливнами и Царев-Борисовом к посольским разменам и съездам под Валуйками 135
1.3.4. Условия пребывания русских дипломатических миссий в Крыму и крымских дипломатических миссий в Москве 152


6
Оглавление
ГЛАВА 2. Русско-крымские отношения накануне и в начальный период Смуты. 1600-1606 гг. 159
2.1. Российское государство и Крымское ханство после водворения Бориса Федоровича Годунова на московском престоле и в начале второго правления хана Гази-Гирея II 159
2.2. Подготовка и ход посольского съезда и размены в 1600-1602 гг. 165
2.3. Посольство в Крым князя ГК. Волконского и М. Огаркова. Заключение русско-крымского договора 1602 года 179
2.4. Дипломатический кризис 1603 г. Провал посольства в Крым князя Ф.П. Барятинского и дьяка Д. Бохина 185
2.5. Крымская дипломатия и начало Смуты в Российском государстве. Вторая миссия в Москву Джан Ахмеда Челеби 188
2.6. Отношения с Крымом во внешнеполитическом курсе Лжедмитрия I 198
ГЛАВА 3. Русско-крымские отношения в период дальнейшего развития Смуты 1605—1613 гг. 212
3.1. Дипломатические «ссылки» с Крымом в начальный период правления царя Василия Шуйского и в последние годы правления хана Гази-Гирея II. Лето 1606 г. - осень 1607 г 212
3.2. Российское государство и Крымское ханство в период нарастающей угрозы экспансии Речи Посполитой в Восточной Европе на фоне разрастания Смуты. Осень 1607 г. - лето 1610 г. 223
3.3. Русско-крымские отношения в условиях возможности установления военно-политического контроля Речи Посполитой над Российским государством. Отказ правительства Семибоярщины от самостоятельных «ссылок» с Крымом и «ссылки» «Совета всей земли» с Бахчисараем. Лето 1610 г. — осень 1612 г 239
ГЛАВА 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты 1613-1619 гг. 242
4.1. Крымское ханство и внешнеполитические задачи правительства царя Михаила Федоровича 242
4.2. Восстановление регулярных «ссылок» с Крымом 245


Оглавление
7
4.3. Подготовка и проведение посольского съезда и размены под Ливнами летом 1614 г. 251
4.4. Переговоры посольства князя ГК. Волконского и П. Овдокимова в Крыму. Заключение договора 1614 года 259
4.5. Посольская размена под Валуйками и переговоры посольства И.И. Спешнева и Б. Нестерова в Крыму 267
4.6. Переговоры с крымскими посольствами в Москве. От планов реализации полноценного военно-политического союза против Речи Посполитой к борьбе за сохранение формально дружеских отношений с Крымом 281
4.7. Посольство Ф. Челюскина и П. Данилова в Крыму: переговоры о реализации союза против Речи Посполитой в условиях изменений в политике Крыма 290
4.8. Усложнение военной ситуации Российского государства. Место Крымского ханства в военно-политических планах Москвы в период подготовки и начала «похода королевича» 301
4.9. Начальный этап посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева 305
4.10. Кризис в отношениях Речи Посполитой и Порты и действия посланников А.И. Лодыженского и Р. Болдарева в Крыму 316
4.11. Переговоры с крымскими послами в Москве во время «королевичева прихода». Отпуск крымского посольства и отправление посольства С. Хрущева и С. Бредихина. Декабрь 1617 г. - июнь 1618 г. 320
4.12. Русско-крымские «ссылки» в период кульминации военного противостояния Речи Посполитой и Российского государства. Июнь-декабрь 1618 г. 326
Заключение 336
Неопубликованные архивные источники 338
Опубликованные источники 339
Список литературы 341
Именной указатель 346
Географический указатель 357


Степная граница Московского государства в конце XVI - начале XVII века
При подготовке карты-схемы использована книга: Каргалов В.В. На степной границе. Оборона «крымской украины» Русского государства в первой половине XVI столетия. М.: Наука, 1974


Введение
Смутное время с его перманентными военно-политическими катаклизмами существенно повлияло на весь устоявшийся порядок дипломатических связей Российского государства с сопредельными державами. После крушения династии Годуновых была в значительной степени разрушена вся система отношений с Речью Посполитой, Швецией и Крымом, закрепленная договорными актами. В новых условиях изменилась система отношений с Портой, Сефевидским Ираном и австрийскими Габсбургами. При правлении Самозванца начался сложный процесс выстраивания межгосударственных отношений в новых условиях. При этом внешнеполитический курс «царя Дмитрия Ивановича» не был окончательно сформирован, и до сих пор есть различные точки зрения в отечественной и зарубежной историографии относительно целей и задач, которые ставил перед собой Самозванец.
Возврат к системе межгосударственных отношений, сложившихся при «царе Борисе», оказался невозможен в царствование Василия Шуйского в условиях тяжелейших внутренних потрясений. Водворение «царя Владислава Жигимонтовича», казалось, окончательно довело внешнеполитическое положение Российского государства до критического состояния. В итоге правительству царя Михаила Федоровича пришлось полностью переформатировать всю систему внешнеполитических контактов Москвы в труднейших условиях преодоления Смуты и военно-политической конфронтации с Речью Посполитой и в меньшой степени со Шведской короной. Проблема взаимоотношений с Крымским ханством в период Смуты, начиная с вторжения Самозванца и кончая фактическим провалом похода «царя Владислава Жигимонтовича», имела особое значение как для всех сменяющих друг друга в Москве правительств, так и для «альтернативных» центров власти, таких как ярославского «Совета всей земли». Военно-политический потенциал Крымского ханства делал крымских ханов активными действующими лицами в стремительно меняющейся «расстановке сил» в Восточной Европе. Бахчисарай


10 Введение
мог не только повлиять на военно-политическую ситуацию в России, в случае если крымские силы вмешаются в ход происходившего там военного противостояния, но и оказать военно-политическое давление на Речь Посполитую.
Смута в Российском государстве затрагивала интересы самого Крымского ханства. Крушение сложившегося к началу XVII в. баланса сил между Москвой и Бахчисараем в юго-восточной части Дешт-и-Кипчака привело к дестабилизации положения в этом регине, проявившейся прежде всего в военной активности Большой Ногайской Орды. Негативно оценивали в Бахчисарае усиление в Восточной Европе Речи Посполитой, апофеозом которого стало водворение в Москве пропольского правительства. Это создавало угрозу осуществления Крымским ханством проводившейся на протяжении всего XVI столетия политики поддержания «баланса сил» между крупнейшими восточно-европейскими соседними государствами, при которой отношения, близкие к союзным, устанавливались с более слабым из них в противовес усилению другого. Опасения вызывал в Бахчисарае обозначившийся уже с начала Смуты фактор вовлечения в военные действия на территории России приднепровского казачества.
Между тем военно-политический кризис в Российском государстве сам по себе в значительной мере подорвал сложившийся к эпохе Бориса Годунова порядок русско-крымских дипломатических контактов. Московское правительство на долгое время утратило контроль над «украинными городами», через которые традиционно шли «ссылки» с Крымом. В этих условиях в период Смуты, уже в правление царя Василия Шуйского, значительно усложнилось само осуществление дипломатических связей Москвы с Крымом. При Семибоярщине они, впрочем, прекратились в принцине из-за позиции правящих кругов Речи Посполитой, говоривших с крымскими дипломатами на своей территории от имени «царя Владислава Жигимонтовича».
Перманентная политическая нестабильность в Российском государстве с перспективой установления военно-политического контроля над ним Речи Посполитой существенно отразилась на русско-крымских дипломатических «ссылках». Москва теряла статус равноправного партнера, который ей пришлось после 1613 г. восстанавливать с большим трудом. Тем не менее огромный опыт осуществления дипломатических контактов с Крымом, складывавшихся на протяжении всего XVI столетия, позволил правительству царя Михаила Федоровича Романова достаточно быстро восста-


1. Историография 11
новить положение «дружбы», существовавшее при «блаженной памяти царе Федоре Ивановиче» и «царе Борисе», и частично нейтрализовать негативные последствия Смуты.
1.  Историография
Дореволюционная отечественная историография
Русско-крымские отношения периода царствования Бориса Федоровича Годунова до начала Смуты в дореволюционной отечественной историографии специально не рассматривались, за исключением раздела книги IV «Истории России с древнейших времен» С.М. Соловьева. Автор, констатировав, «что отношение к Крыму было благоприятным», акцентировал внимание на использовании Б.Ф. Годуновым вовлеченности Крыма в войну с антиосманской коалицией для укрепления южных границ страны. Соловьев справедливо отмечал, что строительство Оскола, Валуек и Царев-Борисова трактовалось русской дипломатией в Крыму как средство для беспрепятственного осуществления русско-крымских «ссылок». В целом отношения Москвы с Крымом Соловьев до начала Смуты оценивал как мирные, закрепленные шертью хана Гази-Гирея II, принесенной перед посланником князем ГК. Волконским в Крыму в 1602 г. на тексте русско-крымского договора, не ратифицированного Борисом Годуновым, «но и это не имело никаких неприятных последствий»1.
В дореволюционной отечественной историографии почти безоговорочно доминировала точка зрения, согласно которой антикрым- ское и антиосманское направление внешней политики Самозванца было определяющим. По мнению Н.И. Костомарова, «предполагаемая война с мусульманским миром была главным поводом его внешних политических сношений»2. Костомаров считал главной задачей Лжедмитрия I войну с Крымом, связывая ее с «европейским курсом» его политики: «дело европейского образования в Московском государстве следовало начинать с покорения Крыма»3. Война с Крымом замышлялась при содействии Речи Посполитой, война
1 Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Сочинения в 18 кн. Т. VIII. Кн. IV. М., 1989. С. 360-362.
2 Костомаров Н.И. Смутное время Московского государства в начале XVII столетия. М., 1994. С. 185.
3 Там же. С. 184.


12 Введение
с Османской империей - в составе коалиции западноевропейских держав под эгидой папства. Конкретные планы Самозванца не рассматривались. Оценка состояния русско-крымских дипломатических связей отсутствовала. Подобная оценка внешней политики Самозванца «на крымско-османском направлении» в течение длительного времени превалировала в отечественной дореволюционной историографии.
Д.П. Бутурлин акцентировал внимание на антиосманских планах Самозванца, которые считал проявлением его «самохвальства», указывая, что реализация этих планов мыслилась Лжедмитрием I в контексте «тесного наступательного союза с Польшей»4. Вопрос о планах Самозванца в отношении Крымского ханства Д.П. Бутурлин не затрагивал. С.М. Соловьев, достаточно подробно рассматривающий русско-крымские отношения в царствование Б.Ф. Годунова, специально планы Самозванца в отношении Османской империи и Крыма также не описывал, ограничившись замечанием, что они увязывались Лжедмитрием I с укреплением его союза с Речью Посполитой5.
Ход русско-крымских дипломатических «ссылок» в правление царя Василия Ивановича Шуйского в дореволюционной отечественной историографии практически не изучался. Только Д.П. Бутурлин, частично рассматривающий внешнеполитическую линию Василия Шуйского по созданию антипольской коалиции со Швецией, у которой «он искал помощи», констатировал, что «он требовал ее и от крымских татар»6. Однако историк ограничился лишь констатацией факта прихода крымских сил на территорию Российского государства в 1610 г., не указывая предысторию этих событий.
Значение установления «ссылок» с Крымским ханством для хода военно-дипломатического противостояния России с Речью Посполитой и Швецией после 1613 г. признавалось еще в дореволюционной отечественной историографии. Однако конкретно ход дипломатических контактов между Москвой и Бахчисараем практически не рассматривался. Так, С.М. Соловьев оценивал русско-крымские отношения этого периода как носившие «уже хорошо известный нам характер», заключавшийся в ежегодном отправлении в Крым «поминок» с целью предотвращения крымских нападений, зачастую
4 Бутурлин Д.П. История Смутного времени в России в начале XVII века. М., 2012. С. 66.
5 Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. VIII. С. 64.
6 Бутурлин Д.П. История Смутного времени в России в начале XVII века. С. 261.


L Историография 13
отождествляя их с ногайскими7. В этом же ключе Соловьев трактовал проведение посольского съезда под Ливнами и заключение русско-крымского договора 1614 г. При этом Соловьев, описывая ход русско-крымских переговоров 1614 г., отождествлял «поминки» с «запросными деньгами».
Необходимость выплат в Крым С.М. Соловьев связывал также со стремлением «побуждать крымцев к нападениям на Литву». Эта политика, по мнению Соловьева, не достигла цели, «потому что хан был занят войной персидскою, усобицею у себя в Крыму и боялся запорожцев, которые сильно опустошили его улусы»8. Последнее обстоятельство Соловьев совершенно не связывал с взаимоотношениями Крымского ханства с Речью Посполитой. В целом действия русской дипломатии в Крыму Соловьев оценивал крайне негативно: «Послы московские по-прежнему постоянно жили в Крыму, на смену одним приезжали другие, по-прежнему им чинились там многие насильство и неволя»9. Никаких позитивных результатов действиями русской дипломатии на «крымском направлении», таким образом, по мнению Соловьева, достигнуто не было. Вывод Соловьева основывался на ознакомлении его с русской посольской документацией по связям с Крымом, о чем свидетельствуют вырванные из контекста приводимые историком высказывания хана Джанибек-Гирея и Ахмед-паши «князя Сулешева» периода посольского съезда под Ливнами и переговоров посольства князя Г. К. Волконского в Крыму. Соловьев несомненно просматривал и последующие материалы, о чем, в частности, свидетельствует сделанное им справедливое заключение о «наблюдении за выгодами московского государя фамилии князей Сулешевых» в лице Ахмед- паши, а затем Ибрагим-паши.
В дальнейшем ход дипломатических связей между Российским государством и Крымским ханством историками практически не рассматривался. Только А.А. Сергеев обратился к исследованию собственно хода дипломатических переговоров между Москвой и Бахчисараем после избрания царя Михаила Федоровича в связи с юбилеем этого исторического события в 1913 г.10 Эта работа является практически единственной в дореволюционной отечественной историо-
7 Соловьев С.М, История России с древнейших времен. Т. IX. Кн. V. М., 1990. С. 434.
8 Там же.
9 Там же.
10 Сергеев А.А. Посольство Амвросия Лодыженского и подьячего Петра Данилова в Крым в 1613 году (К 300-летнему юбилею Царствующего Дома Романовых) /


14 Введение
графии, посвященной непосредственно истории русско-крымских отношений эпохи Смуты.
Советская историография
Проблеме взаимоотношений России с Крымом после 1613 г. посвящен значительный раздел (глава П) фундаментального труда А.А. Новосельского «Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века»11. Многие выводы ученого об общем характере «ссылок» с Крымом сохраняют актуальность, однако нуждаются в серьезной корректировке, что показано в ряде работ современных исследователей «внешнеполитической истории» Смуты, в первую очередь Д.В. Лисейцева. Тезис А.А. Новосельского подвергся критике со стороны польской историографии в лице Дариуша Скорупы, подтвердившего выводы Д.В. Лисейцева об интенсивных нападениях крымских татар на Речь Посполитую, особенно усилившихся после 1613 г.12
Тем не менее монография А.А. Новосельского в течение длительного времени оставалась практически единственным фундаментальным исследованием, непосредственно посвященным истории русско-крымских отношений периода Смуты, которые рассматривались автором в общем контексте межгосударственных и международных отношений в Восточной Европе. Новосельский аргументированно доказал авантюрный характер «воинственных планов Самозванца в отношении Крыма и Турции», шедших вразрез с намерением Речи Посполитой добиться мира с Османской империей13. Новосельский впервые обстоятельно рассмотрел ход русско-крымских дипломатических «ссылок» при царе Василии Шуйском, сделав вывод о невозможности достижения направленного против Речи Посполитой устойчивого союза между Российским государством и Крымским ханством в условиях явного ослабления военно-политического потенциала Москвы и откровенно враждебных намерений крымских ханов, стремившихся
А.А. Новосельский // Известия Таврической Архивной Ученой Комиссии. Т. 50. Симферополь: Типография Таврического Губернского Земства, 1913. С. 7-19.
11 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. М.; Л., 1948. С. 45-97.
12 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. Warzawa, 2004. S. 163.
13 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 48-49.


I. Историография 15
использовать ситуацию для совершения грабительских набегов14. В этом плане Новосельский рассматривал «приходы» крымских сил «на помощь» Василию Шуйскому 1609-1610 гг., которые он характеризовал как «крупные вторжения татар» исключительно с грабительскими целями15. Рассматривая Крымское ханство после 1613 г. как в целом враждебную по отношению к России силу, Новосельский в то же время отмечал наличие общих интересов Москвы и Бахчисарая в отношении бия Ногайской Орды Иштерека. Новосельский на основании Источниковой базы фонда 123 РГАДА «Сношения России с Крымом» представил картину интенсивных дипломатических связей между Москвой и Бахчисараем после 1613 г., хотя и описывал ход русско-крымских переговоров прежде всего в плане требований выплат в Крым со стороны хана Джанибек-Гирея к правительству Михаила Федоровича. Наконец, Новосельский фактически констатировал, что и после прекращения открытого конфликта Российского государства и Речи Посполитой в 1619 г. русско-крымские отношения сохранили устойчивый характер, продолжавшийся до очередного династического кризиса в Крыму 1623 г. Это подтверждает и составленный А.А. Новосельским хронологический перечень русских посольств в Крым (первый и пока единственный в отечественной историографии!), опубликованный в приложениях к его монографии16.
В дальнейшем в советской историографии рассматривались лишь отдельные аспекты истории русско-крымских отношений исследуемого периода, как правило, в связи с исследованием в целом внешнеполитических устремлений Крымского ханства и Порты.
Современная отечественная историография
Традиция изучения истории русско-крымских отношений в период Смуты была продолжена Б.Н. Флорей. В 1998 г. в сборнике «Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XVII веке» вышла статья Б.Н. Флори «Османская империя, Крым и страны Восточной Европы в конце XVI - начале XVII в.», в которой давалась оценка многим аспектам русско-крымских отношений. Б.Н. Флоря исходил из того, что позиция Бахчисарая в отношении противостояния Речи Посполитой и Россий-
14 Там же. С. 51-55.
15 Там же. С. 69-72.
16 Там же. С. 432-433.


16 Введение
ского государства определялась таким образом: воспользоваться «соперничеством двух восточноевропейских государств» для «благоприятных условий для набегов крымских татар» и в то же время не допустить «резкого перевеса одного над другим», что представляло «угрозу самому существованию ханства»17. В этой связи Флоря оценивает военную помощь со стороны Крыма царю Василию Шуйскому как логичный шаг, в то же время отмечая, что действия крымской стороны не принесли реальных результатов. Б.Н. Флоря подчеркивает, что вопреки мнению А.А. Новосельского Крымское ханство не пошло на союз с Речью Посполитой против Российского государства при царе Василии Шуйском. В дальнейшем отношения между Москвы и Бахчисараем стали более тесными, но Флоря полагает, что это было вызвано прежде всего позицией Порты. В Стамбуле максимально использовали поход королевича для успешного военно-дипломатического давления на Речь Посполитую, увенчавшийся сентябрьским договором 1617 года, по которому польская сторона фактически отказывалась от своих интересов в Молдавии, Валахии и Трансильвании. Флоря исходит из того, что «заключение в декабре 1618 г. Деулинского перемирия между Россией и Речью Посполитой, означавшее сохранение Русским государством своей политической самостоятельности, было в известной мере успехом османской политики»18.
В 2005 г. в Тюркологическом сборнике была опубликована статья Д.В. Лисейцева «Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия», явившаяся первой за долгие годы работой, целиком посвященной русско-крымским отношениям в период Смуты19. Автором был проведен критический анализ отечественной историографии, как дореволюционной так и советской. Отмечая, что упомянутая выше монография А.А. Новосельского «до настоящего времени остается самым обстоятельным исследованием русско-крымских отношений в XVII веке», Д.В. Лисейцев обратил внимание на слабые стороны этой работы: «превалирование вопросов военного противостояния Московского государства и татарских держав» над их дипломатическими связями, спорные
17 Флоря Б.Н. Османская империя, Крым и страны Восточной Европы в конце XVI - начале XVII в. // Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XVII в. 4.1. М., 1988. С. 56.
18 Там же.
19 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия // Тюркологический сборник 2005. Тюркские народы России и Великой Степи. М., 2006. С. 238-282.


1. Историография 17
и не подтвержденные источниками утверждения автора о характере русско-крымских отношений периода Смуты, особенно с 1607 г. Лисейцев указывает, что многие постулаты А.А. Новосельского исходят «из ошибочных представлений о враждебности политики Крыма по отношению к Москве»20. В первую очередь речь идет о тезисе А.А. Новосельского о польско-крымском союзе против Москвы в период Смуты - «польско-татарской коалиции». Лисейцев совершенно справедливо отмечает: «Факты свидетельствуют о том, что в течение десятилетия (1608-1618) крымские татары выступили скорее как союзники России и их политика носила ярко выраженную антипольскую направленность»21. Серьезным достижением статьи Д.В. Лисейцева явился анализ сохранившейся в составе фонда РГАДА «Сношения России с Крымом» русской посольской документации по связям Российского государства с Крымским ханством. В дальнейшем Лисейцев более обстоятельно развил эту проблему в своей монографии «Посольский приказ в эпоху Смуты». Весьма проработанной в статье «Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия» явилась общая концепция Д.В. Лисейцева о характере русско-крымских отношений в период Смуты. Так, он указал на возможность складывания направленнного против Речи Посполитой и движения Лжедмитрия II русско-крымского союза в правление царя Василия Шуйского. Причину, по которой действия русской дипломатии в этом направлении потерпели неудачу, Лисейцев усматривает в общей слабости Российского государства и объясняет невозможностью организовать какое-либо взаимодействие с крымскими силами в случаях их появления на территории России, что наглядно продемонстрировали события 1609-1610 гг. Серьезной новацией в изучении русско-крымских отношений в эпоху Смуты являлись изученные Лисейцевым дипломатические контакты руководства второго ополчения с Крымом, которым в дальнейшем была посвящена отдельная статья22. Наконец, содержательное изложение русско-крымских «дипломатических «ссылок» после 1613 г. позволило Д.В. Лисейцеву сделать опирающийся на огромную источниковую
20 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 278.
21 Там же.
22 Лисейцев Д.В. Неизвестная российская миссия в Крым эпохи Смуты начала XVII в. // Актуальные проблемы междисциплинарных исследований в изучении истории, культуры, и экономики Крыма. Материалы всероссийской научно-практической конференции. Симферополь, 2017. С. 150-153.


18 Введение
базу и на традиции рассмотрения вопроса в дореволюционный отечественной историографии вывод о складывании фактического русско-крымского военного союза против Речи Посполитой, закрепленного Бахчисарайским договором 1614 года. Отношения, близкие к союзным, между Российским государством и Крымским ханством сохранялись и после 1614 г. Основные положения своей статьи Д.В. Лисейцев изложил в написанных им разделах, вышедших под эгидой ИРИ РАН, «Истории Новороссии» и «Истории Крыма», а также в подготавливаемом под его редакцией томе «Истории России».
В дальнейшем русско-крымские отношения периода Смуты рассматривались в современной отечественной историографии по целому ряду направлений. Н.С. Захарьина рассмотрела вопрос о не до конца реализованных соглашениях хана Селамет-Гирея с правительством царя Василия Шуйского об оказании Крымом военной помощи правительственным войскам против Лжедмитрия II в 1609—1610 гг.23 Деятельность Посольского приказа «на крымском направлении» рассматривалась в труде Д.В. Лисейцева «Посольский приказ в эпоху Смуты»24. В данной работе показана эволюция подходов руководства и дьяческого аппарата Посольского приказа к проблеме отношений с Крымом как в рамках общей внешнеполитической концепции, так и в плане организации «ссылок» с Крымом как таковых при сменяющих друг друга правительствах в Москве. В последние годы правления Бориса Годунова Посольский приказ пытается интенсифицировать дипломатические контакты с Крымом; при Лжедмитрии I внешнеполитическое ведомство контакты с Крымом, напротив, «замораживает»; при Василии Шуйском происходит новый период интенсификации русско-крымских связей; при правительстве Семибоярщины они отсутствуют как таковые; после 1613 г. «крымское направление» деятельности Посольского приказа становится ключевым, и в реализации русско-крымских «ссылок» задействованы все структуры быстро «восстанавливаемого» внешнеполитического ведомства. Это показано Лисейцевым на основе анализа деятельности как руководителей Посольского приказа - посольских дьяков, так и его подразделений. Особое значение имеет анализ роли в «ссылках» с Крымом корпорации служилых татар Посольского приказа, как выполнявших самостоятель-
23 Захарьина Н.С Русско-крымские отношения в годы правления Василия Шуйского / Социально-экономическая и политическая история Юго-Восточной Европы (до сер. XIX в.). Кишинев, 1980. С. 132-140.
24 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М., 2003.


1. Историография 19
ные дипломатические миссии, так и игравших роль переводчиков и толмачей в составе посольств. Лисейцев реконструировал обмен посольскими миссиями между Москвой и Бахчисараем за все время Смуты (с 1604 по 1619 г.) в рамках общего обзора деятельности Посольского приказа за этот период25.
Рассмотрение Д.В. Лисейцевым деятельности Посольского приказа в «ссылках» с Крымом, особенно после 1613 г., в дальнейшем стимулировало изучение роли в ней переводчиков и толмачей корпорации служилых татар26.
Вопросы взаимоотношений Большой Ногайской Орды с Крымским ханством в данный период рассматривались в работах В. В. Тре- павлова27. Высказанная В.В. Трепавловым точка зрения о том, что ногайский бий Иштерек воспринимался в Крыму как явный противник, была поддержана в работах Д.В. Лисейцева и А.В. Белякова. А.В. Беляков на основании тщательного анализа материалов фонда 123 РГАДА высказал мнение, что смещение бия Иштерека с военной и дипломатической поддержки Москвы являлось одним из главных предметов переговоров приближенных хана Джанибек-Гирея с русскими послами в Крыму28. В.В. Трепавлов также при рассмотрении дезинтеграции «Дивеева улуса» в первой четверти XVII в. указал на усиление роли Хантемира (Кантемир-мурзы)29.
Серьезные новации отмечены в отечественной историографии в последние годы в направлении изучения колонизации Дикого поля до начала Смуты. Ю.В. Анхимюк на примере возведения города-крепости Царев-Борисов в очередной раз подтвердил исключительную важность перехода к принципиально новой политике обеспечения безопасности страны после отмены с 1 апреля 1599 г. Большого берегового разряда. Автор обоснованно связывает дальнейшее «продвижение на юг укрепленной границы государства», начатое с возведением городов-крепостей Ливны, Белгород и Оскол, с «внушительным смотром-демонстрацией военной мощи» в «Серпуховском походе» 1598 г. Анхимюк также отмечает значение
25 Там же. С. 327-342.
26 Беляков А.В., Гуськов  А.Г., Лисейцев Д.В., Шамин С.М. Переводчики Посольского приказа в XVII в. Материалы к словарю. М., 2021.
27 Трепавлов В.В. История Ногайской Орды. М., 2016. С. 356-360.
28 Беляков А.В. Князья Урусовы в России в XVII веке // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 96. К юбилею В.В. Трепавлова. М., 2022. С. 92.
29 Трепавлов В.В. Степной щит юрта; формирование ногайского населения Крымского ханства (XVI - первая половина XVII века) / Народы Евразии в эстафете империй. От Золотой Орды к Российскому государству. СПб., 2021. С. 222.


20 Введение
города-крепости Царев-Борисов как опорной базы для проведения посольских съездов-разменов30.
Современная польская историография
В период ПНР в польской историографии русско-крымские отношения в период Смуты специально не рассматривались, однако политике Крымского ханства в Восточной Европе уделялось определенное внимание. Так. известный историк-украинист В.А. Серчик в вышедшей на русском языке статье, изданной в сборнике комиссии историков СССР и ПНР, «Речь Посполитая и казачество в первой четверти XVII века» констатировал провал попытки правящих кругов Речи Посполитой достигнуть мирного соглашения с Крымским ханством в 1616—1617 гг., что рассматривалось им в контексте политики С. Жолкевского по устранению «напряженности между Польшей и казачеством». Это предопределило дальнейшее развитие международных отношений в Восточной Европе; «несмотря на заключение выгодного Польше Деулинского перемирия, международное положение Речи Посполитой заметно ухудшилось: надвигалась война с Турцией»31. В дальнейшем в польской историографии неоднократно выражалось мнение о взаимосвязи военно-дипломатической конфронтации Речи Посполитой с Портой и Крымским ханством и изменений в русско-крымских отношениях после 1613 г. Так, Дариуш Колодзейчик определил причину русско-крымского сближения: «Не подлежит сомнению, что в Смутное время татары начали беспокоиться возрастанием гегемонии Польши в Восточной Европе и в 1614 г. хан Джанибек-Гирей решил заключить мир с новым российским царем Михаилом Романовым»32. Данную точку зрения Д. Колодзейчик высказал и в своей монографии, посвященной изучению договорных актов между Польско-Литовским государством
30 Анхимюк Ю.В. К истории колонизации Дикого поля: гарнизон крепости Царев-Борисов в конце XVI - начале XVII века: Сборник статей к 70-летию Андрея Павловича Павлова // Труды Санкт-Петербургского института истории РАН. Вып. 7 (23). СПб.; М., 2022. С. 335-351.
31 Серчик В.А. Речь Посполитая и казачество в первой половине XVII в. / Россия, Польша и Причерноморье в XV-XVIII вв. М., 1979. С. 183-186.
32 Колодзейчик Д. Смута и Потоп: взгляд из Крыма и с берегов Боспора // Смута в России и Потоп в Речи Посполитой: опыт преодоления государственного кризиса в XVII столетии. Материалы Российско-польской научной конференции. Москва, 24-26 октября 2012 г. М., 2016. С. 343.


/. Историография 21
и Крымским ханством33. Колодзейчик, досконально проанализировав порядок заключения всех без исключения договорных актов Польско-Литовского государства (с 1569 г. - Речь Посполитая) с Крымским ханством, отметил, что все усилия польско-литовской дипломатии урегулировать отношения с Крымским ханством путем замены фактически сорванного и утратившего силу договора 1595 года у Цыцоры договором от 24 июля 1607 года потерпели неудачу по причине невозможности решить основные проблемы взаимоотношений сторон. К ним относились проблема выплат в Крым «подарков», невозможность (или нежелание) польско- литовской стороны прекратить нападения запорожцев на крымские улусы и османские владения в Причерноморье, нежелание и невозможность крымских ханов отказаться от нападений на территорию Речи Посполитой и общий антипольский вектор политики Порты. В итоге 1611—1612 гг. ознаменовались напряженностью между Краковом и Бахчисараем34. Пиком конфронтации между Речью Посполитой и Крымским ханством Колодзейчик считает 1615-1618 гг., когда совершались наиболее крупные крымские набеги, при том что в 1617—1618 гг. значительные крымские силы во главе с ханом Джанибек-Гиреем были задействованы Портой в войне против Сефевидов. Срыв с таким большим трудом достигнутого С. Жолкевским соглашения 1617 г. Колодзейчик обосновывает невозможностью его реализации. Конфронтация между Речью Посполитой и Крымом продолжалось и в дальнейшем в рамках противостояния Порты с Польско-Литовским государством. В целом 1608—1623 гг. Колодзейчик характеризует как «жестокий период», назвав так одну из глав своего исследования35. Однако действия русской дипломатии по достижению союза с Крымом Д. Колодзейчик специально не рассматривает.
Более серьезное внимание русско-крымским отношениям исследуемого периода было уделено в труде Дариуша Скорупы «Польско-татарские отношения 1595—1623 гг.36 Хронологические рамки исследования определяются началом затяжного военно-дипломатического противостояния Речи Посполитой и Крымского ханства из-за контроля над Молдовой, в которой крымская сторона выступала в значительной степени уже как самостоятельная сила. Д. Ско-
33 Dariusz Kołodziejczyk The Crimian Khanate and Pooland-Lithuania Lieden. Boston, 2011. P. 126.
34 Ibid. P. 125.
35 Ibid. P. 126-130.
36 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. Warzawa, 2004.


22 Введение
рупа справедливо указывает, что октябрьское соглашение 1595 г. у Цыцоры, достигнутое Яном Замойским и ханом Гази-Гиреем II по разграничению сфер интересов в Молдове, означало начало принципиально нового этапа отношений Крымского ханства и Речи Посполитой, при котором Порта выступала уже не в качестве «руководящей», а скорее «контролирующей силы». Это отмечено и в отечественной историографии. Так, Б.Н. Флоря, рассматривающий итоги соглашения у Цыцоры, отмечает: «С целью ратификации польско-татарского соглашения сторонами были предприняты дипломатические демарши в Стамбуле»37. 1623 год выбран автором в качестве хронологической границы исследования вполне обоснованно, он стал началом затяжного династического кризиса в Крымском ханстве, во многом изменившего характер польско-татарских отношений. В монографии рассматриваются следующие периоды польско-татарских отношений: 1595-1607 гг. (вторая глава «От соглашения у Цуцоры до договора 1607г.»), 1608-1615 гг. (третья глава «Нарастание напряжения»), 1615-1623 гг. (четвертая глава «Годы войны»). Выстраивая хронологию польско-татарских отношений, Д. Скорупа четко увязывает ее, помимо изменений в политике Порты и в целом во всей системе межгосударственных отношений в Восточной Европе, с развитием русско-крымских дипломатических связей. Им отмечена роль польско-литовской дипломатии в неудаче Бориса Годунова использовать «татарский фактор» для противодействия Самозванцу в начальный период Смуты и провале попыток правительства Василия Шуйского установить союз с Крымом. Отношения между Российским государством и Крымским ханством Д. Скорупа после 1613-го и вплоть до 1623 г. рассматривает как фактический союз, направленный против Речи Посполитой, что в значительной степени предопределило исход похода королевича Владислава в 1618 г. Польский исследователь обстоятельно рассматривает причины неудачи военно-дипломатической деятельности С. Жолкевского, в том числе по разрыву русско-крымского союза в 1615-1618 гг. Материал излагается в хронологическом порядке в тесной связи с развитием внутриполитической борьбы в Речи Посполитой и династических кризисов в Крымском ханстве. Слабой стороной исследования является полное игнорирование автором русских источников.
37 Флоря Б.Н. Османская империя, Крым и страны Восточной Европы в конце XVI  -  начале XVII в. С. 68.


/. Историография 23
В целом современная польская историография исходит из принятия тезиса о неуклонном ухудшении отношений Речи Посполитой с Крымом, особенно после 1611-1613 гг. в рамках общего ухудшения отношений с Портой. Вместе с тем подчеркивается, что часть политической элиты Речи Посполитой, представляемой отстраненным от «московских дел» С. Жолкевским, предпринимала большие дипломатические усилия, чтобы смягчить конфронтацию Речи Посполитой с Портой и Крымом. Однако эта политика не принесла успеха прежде всего из-за непримиримости позиций сторон по отношению к Молдове. Немаловажно, что в польских биографических работах, посвященных С. Жолкевскому, отмечается основное противоречие его военно-дипломатической деятельности этого периода: продолжение политического курса его дяди и кумира Я. Замойского на подчинение Речью Посполитой Молдовы и попытки достижения компромисса с Портой и Крымом в условиях начатой королем Сигизмундом III и его сторонниками решающей схватки с Москвой38.
Современная украинская историография
В современной украинской историографии уже в начале 90-х годов XX в. сложилась четкая концепция неизбежности привлечения запорожцев к военному противостоянию Польско-Литовского государства с Москвой в условиях стремления правительства Михаила Федоровича подтолкнуть Османскую империю и Крымское ханство к нападению на земли Речи Посполитой. При этом с удовлетворением отмечался долгожданный разрыв с советской историографией, негативно трактовавшей факт участия запорожцев в кампании королевича Владислава в 1618 г.39 Наиболее четко это было изложено в монографии П. Саса «Запорожцы в польско-московской войне 1617-1618 гг.», где досконально рассматривался ход военных действий в течение 1618 г. и уделялось большое внимание взятию города-крепости Елец. П. Сас справедливо указывает, что для усложнения хода дипломатических связей между Москвой и Бахчисараем имело значение взятие весной 1617 г. Оскола, принимая во внимание сложности, возникшие при следовании в Москву гонцов во главе с М. Ногаевым. Захват в Ельце рус-
38 Например, в работе Ю. Бесалы: Besala Jerzy. Stanislaw Żółkiewski. Warszawa, 1988.
39 Апанович O.M. Гетьмани Украіни кошові щефьни Запорозької Січші. К., 1993. С. 21-22.


24 Введение
ского и крымского посольств Сас рассматривает как крупный успех П. Сагайдачного, усиливший его позиции по прибытии в лагерь королевича Владислава под Москвой. Вместе с тем Сас отмечает, что участие запорожцев в кампании 1618 г. было во многом следствием достигнутого в 1617 г. соглашения С. Жолкевского с Портой и Крымом, не принесшего, однако, гарантий безопасности южным областям Речи Посполитой. При этом он справедливо указывает, что во второй половине 1617 г. центральные власти Речи Посполитой были заинтересованы прежде всего в участии запорожцев в военной кампании против Российского государства, оставив южные области Речи Посполитой фактически беззащитными перед угрозой крымского нападения. Сас разделяет точку зрения польской историографии, что у С. Жолкевского не было возможности противостоять возможным крымским нападениям после срыва соглашения 1617 г., инициатором чего он, как и польские историки, считает Кантемир-мурзу. Автор также признает, хотя и очень скупо, роль русской дипломатии в Крыму в ее оценке неизбежности срыва соглашения 1617 г. крымской стороной, введя в оборот «отписки» посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева, опубликованные в 1998 г. в российско-украинском сборнике «Документы российских архивов по истории Украины»40.
2.  Источники
Источниковая база настоящего исследования в первую очередь основывается на материалах русской посольской документации по связям с сопредельными государствами, находящихся в составе фондов Российского государственного архива древних актов (РГАДА).
123-й фонд РГАДА (Сношения России с Крымом)
Крымские посольские книги за период с 1596 по 1628 г. в цельном виде не сохранились. Крымская посольская книга № 21 - последняя за период правления царя Федора Ивановича, заканчивается сведениями об отправлении гонца А. Зиновьева весной 1596 г. Следующая Крымская посольская книга № 23, содержащая материалы посольства Л. Кологривова, относится к 1628 г. Следует отметить,
40 Сас П. Запорожці у польско-московській воіні наприкінці Смути (1617-1618). Бела Церква, 2010. С. 288-296.


2. Источники 25
что данная Крымская посольская книга № 23 является посольской книгой в собственном смысле этого определения. Крымская посольская книга № 22 за 1623-1640 гг., формально первая после 1596 г., представляет собой «Приходно-расходные книги денежного и имущественного жалования окольничим, послам и гонцам за посольскую службу и для “посольской размены”».
Общепризнано, что утраты русской посольской документации по связям с Крымом за конец 90-х годов XVI в. - начала 20-х годов XVII в. хотя и значительны, но не носят совсем уж катастрофичного характера. Так, Д.В. Лисейцев, констатируя, что «значительная часть документов по связям Московского государства с Крымским ханством в начале XVII века к настоящему моменту утрачена», произвел не только анализ сохранившихся в составе материалов столбцов 123-го фонда РГАДА за 1604-1606,  1607,  1613-1619 гг., позволяющий не только выявить содержание утраченных крымских посольских книг этого периода, но и, используя описи архива Посольского приказа 1614-го и особенно 1626 г., реконструировать их состав41. К сожалению, исследование Д.В. Лисейцева не в полной мере затрагивает утраченные материалы 123-го фонда с 1596 до 1604 г. и не рассматривает ситуацию в отечественной историографии с публикацией столбцов с 1604 по 1619 г. Проведенный Д.В. Лисейцевым анализ сохранившихся материалов фонда 123 «Сношения России с Крымом» Российского государственного архива древних актов (РГАДА) за период с 1604 по 1619 г. имеет огромное значение. Всего Д.В. Лисейцевым в столбцах 123-го фонда РГАДА выявлено за этот период 52 единицы хранения (дела). Исследование состава сохранившихся столбцов крымских дел, осуществленное еще в конце XIX в. Н.Н. Бантыш-Каменским, показало, что каждый из них представляет собой конкретное дело по приему крымских и отправлению в Крым русских дипломатических миссий. Анализ состава столбцов крымских дел исследуемого периода Н.Н. Бантыш-Каменского, который выделил 53 единицы хранения, сохраняет значение и в настоящее время, но нуждается в отдельных уточнениях42. Так, следует отметить, что хотя согласно описи в 123-м фонде насчитывается 53 единицы хранения, однако, как отметил Д.В. Лисейцев, «из них одно дело (об отправлении в Крым посланника А. Мелентьева
41 Лисейцев Д.В. Русско-крымские контакты в начале XVII столетия. С. 243-245.
42 Бантыш-Каменский Н.Н. Реестр делам крымского двора с 1474 г. по 1779 г. Симферополь: Тип. Таврического губернского правления, 1893. С. 48-54.


26 Введение
1605 г.) числится выбывшим»43. Одно дело за 1617 г. относится к более позднему периоду, так как представляет собой выписку об обмене посольствами и гонцами между Москвой и Крымом за 1617-1631 гг.44 В итоге, как констатировал Д.В. Лисейцев, «всего сохранился 51 столбец, освещающий русско-крымские отношения 1604-1619 гг.45 Из пятидесяти одного находящегося в виде столбцов 123-го фонда дела в настоящее время опубликовано в полном объеме четыре: дело № 2 за 1604 г., дело № 1 за 1606 г., дело № 2 за 1606 г. и дело № 1 за 1613 г. Следует отметить, что степень сохранности столбцов 123-го фонда данного периода различна. Так, из столбцов 1616 г. фактически утрачено находившееся в ветхом состоянии дело № 1. Серьезную проблему представляют собой перепутанные в ряде случаев листы и утрата начальной части документов. Хронология дел в столбцах, в настоящее время существующая в виде сформированной в описи Н.Н. Бантыш-Каменского, нуждается в некоторой корректировке, но в целом достаточно четко отражает ход дипломатических «ссылок», особенно после 1613 г.
Посольская документация по связям с Крымом в начальный период Смуты (от вторжения Самозванца до его водворения в Москве) сохранилась в полном объеме с лета 1604 г. Из столбцов за 1604 г. (первый год Смуты) сохранились два дела. Из них одно дело не представляет существенного интереса. Второе дело, напротив, представляет исключительный интерес, так как содержит материалы о последнем крымском посольстве к царю Борису Федоровичу, отпущенном уже Самозванцем. Дело по приему посольства Джан Ахмеда Челеби (формально он являлся гонцом) в составе столбцов крымских дел за 1604 г. сохранилось практически в полном объеме и было опубликовано в 1918 г.46 Хронологически дело по приему Джан Ахмеда Челеби охватывает период с августа 1604 г. (прибытие гонцов в Ливны) до марта 1606 г. (отпуск гонцов из Новосиля в Ливны вместе с вновь прибывшими крымскими гонцами). Русская посольская документация по связям с Крымом в последующий период правления Самозванца имеет изъяны. Как уже отмеча-
43 Бантыш-Каменский Н.Н. Реестр делам крымского двора с 1474 г. по 1779 г. С.243.
44 РГАДА Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 8.
45 Лисейцев Д.В. Русско-крымские контакты в начале XVII столетия. С. 243.
46 Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606) // Смутное время Московского государства (1604-1613 гг.). Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. М., 1918. С. 150-245.


2. Источники
27
лось, из столбцов за 1605 г. утрачено единственное сохранившееся после пожара 1626 г. дело об отправлении не выехавшего в Крым посланника А. Мелентьева. Однако это единственное безвозвратно утраченное дело. Последующий ход «ссылок» Самозванца с ханом Гази-Гиреем II в целом можно восстановить по материалам столбцов за 1606 г. Из дел в составе столбцов за 1606 г. опубликованы оба: дело № 1 по приему крымских гонцов во главе с Аллаш Богатыром, хронологически охватывающее период с января по март 1606 г.47, и дело № 2 по отпуску Аллаш Богатыра вместе с посланником А. Мелентьевым с марта по май 1606 г.48 Оба дела в составе столбцов сохранились частично с серьезными изъянами. Посольская документация по связям с Крымом периода правления царя Василия Ивановича понесла серьезные утраты. В составе столбцов за 1607 г. сохранилось два дела по отпуску гонцу С.М.Ушакову за 1607 год. Из них опубликовано одно - дело № 249. Дальнейшая документация по связям с Крымом периода правления царя Василия Ивановича Шуйского утрачена безвозвратно. Итак, из выявленных Д.В. Лисейцевым столбцов за 1604-1607 гг. сохранилось только шесть дел, что создает серьезные изъяны в Источниковой базе русско-крымских отношений этого периода.
Посольская документация по связям с Крымом с 1613 г., когда после избрания на царство Михаила Федоровича начался интенсивный обмен дипломатическими миссиями между Московским царством и Крымским ханством, сохранилась в виде столбцов в весьма значительном объеме.
Из выявленных Д.В. Лисейцевым столбцов за период с 1613 по 1614 г. сохранилось шесть дел - одно за 1613 г. и пять за 1614 г. За 1613 г. полностью утрачены все материалы по отправлению посланников В. Пургасова и Д. Ратцева и их возвращению с гонцом Аллаш Богатыром. Они включали в себя как один из столбцов, так и согласно «Описи архива посольского приказа 1626 г.» одну из посольских книг (возможно, первую) за 1613 г. В столбце за 1613 г. (фактически за 1613-1614 гг.) частично сохранилась документация
47 Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 245-250.
48 Там же. С. 250-262.
49 Гнеушев А.М. Акты времени правления царя Василия Шуйского. М., 1914. С. 240, 243-244, 246, 250, 254, 262-264; Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века. 1601-1608: Сб. документов / Отв.ред. Н.М. Рогожин; Ин-т рос. истории. М.: Наука, 2003. С. 157-161. Публикации источника в обеих случаях осуществлена с пропусками отдельных листов Автор далее ссылается не на публикации, а непосредственно на текст источника.


28 Введение
посольства А.И. Лодыженского и П. Данилова50. Д.В. Лисейцев выявил потерю столбца — единственного сохранившегося за 1613 г. дела, исходя из его описания в описи 1626 г. Утрачены материалы о возращении в Москву отпущенного второго посла дьяка П. Данилова вместе с крымскими гонцами во главе с Алей-мурзой. Они представляли собой, вероятно, подробный статейный список посольства с момента его прибытия в Крым до отпуска П. Данилова в мае 1614 г. Итоговый статейный список посольства, содержавшийся в столбце, был доставлен А.И. Лодыженским уже осенью 1614 г. после посольского съезда и размены под Ливнами. Утрачены также все материалы по приему в Москве гонцов во главе с Алей-мурзой.
Сохранившаяся документация посольства А. Лодыженского и П. Данилова в составе столбца за 1613 г., включавшая в себя наказ, несколько грамот на имя государя Михаила Федоровича и итоговый статейный список посольства, были опубликованы в полном объеме А.А. Сергеевым в 1913 г. в составе 50-го тома Известий Таврической архивной ученой комиссии (ИТУАК)51.
Посольская документация по связям с Крымом 1614-1615 гг. в столбцах за 1614 г. сохранилась практически в полном объеме. Наказ, данный разменным послам князьям Т.П. Ромодановскому и А.Ф. Гагарину и подьячему С. Самсонову для проведения посольского съезда и размены под Ливнами, так же как и представленный ими статейный список, детально отражающий ход посольского съезда и размены под Ливнами в августе 1614 г., содержатся в одном деле за 1614 г.52 Одно дело представляет собой документацию по отправлению в Крым посольства князя Г. К. Волконского и дьяка П. Овдокимова53. Отписки посольства князя Г. К. Волконского и дьяка П. Овдокимова, отражающие, помимо описания их пребывания в Крыму, ход посольского съезда и размены под Ливнами в августе 1614 г. и посольской размены под Валуйками в июле 1615 г., содержатся в двух делах за 1614 г.54
50 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1613 г. Д. 1.
51 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амброзию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову с объявлением об избрании на Российское царство государя Михаила Федоровича. С отписками их и статейным списком бытности их в Крыму // Известия Таврической Архивной Ученой Комиссии. T. 50. Симферополь, 1913. С. 20-56.
52 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 1.
53 Там же. Д. 2.
54 Там же. Д. 3; 4.


2. Источники 29
Из состава дела № 2 за 1614 г. А.В. Беляковым опубликована опасная грамота от имени государя к князю Петру Араслановичу Урусову (листы 24-25) из состава дела № 4 за 1614 г.; фрагмент отписок послов князя Г. К. Волконского и дьяка П. Овдокимова, относящийся к их с переговорам с приближенными хана о челобитии князей Урусовых, касающемся замены ногайского бия Иштерека их отцом Джан Арсланом55.
За 1614 г. в столбцах сохранились также материалы по приему прибывшего в Москву 12 сентября 1614 г. после размены под Ливнами посольства Мустафа-мурзы и гонцов во главе Мухаммеда Челибея (Магмета Челеби)56. Как отметил Д.В. Лисейцев, сохранившиеся сведения столбцов за 1613-1614 гг. позволяют практически полностью восполнить состав одной из утраченных при пожаре 1626 г. крымских посольских книг, в которой «были объединены материалы об отправлении к крымскому хану А. Лодыженского и П. Данилова в 1613 г., Волконского и П. Овдокимова в 1614 г. и разменных послов во главе с князем Г.П. Ромодановским на “посольский размен” под Ливнами»57. Кроме того, как отмечает Д.В. Лисейцев, «помимо столбцов во второй описи фонда 123 отмечены две шертные грамоты крымских ханов 1614-1615 гг., представляющие собой поздние выписки из столбцов»58.
Таким образом, отраженные в столбцах 1613-1614 гг. пребывание в Крыму посольства А. Лодыженского и П. Данилова с осени 1613 г. по июль 1614 г., подготовка и проведение посольского съезда и размены под Ливнами в августе 1614 г., пребывание в Крыму посольства князя Г. К. Волконского и П. Овдокимова в августе 1614 г. - июне 1615 г., а в Москве посольства Мустафы Челеби в сентябре 1614 г. - марте 1615 г. и, наконец, проведение посольской размены под Валуйками в июле 1615 г. образуют единый комплекс документов, который позволяет проследить ход дипломатических отношений между Московским царством и Крымским ханством в 1613-1615 гг.
Следующий период «ссылок» с Крымом от посольской размены в июле 1615 г. под Валуйками, после которой в Крым прибыло посольство И.И. Спешнева и Б. Нестерова, а в Москву посольство
55 Беляков А. В. Князья Урусовы в России в XVII веке // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 96. К юбилею В.В. Трепавлова. М., 2022. С. 102-102 (Приложения № 1, 2).
56 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 5.
57 Лисейцев Д.В. Русско-крымские контакты в начале XVII столетия. С. 243-244.
58 Там же. С. 243.


30 Введение
Булат-улана, до следующего обмена посольствами Ф.И. Челюскина и Аллабердея отражен в сохранившихся столбцах за 1615 и 1616 гг.
В столбцах за 1615 г. содержатся документация по отправлению в Крым посольства И.И. Спешнева и Б. Нестерова и отписки посланников за период их пребывания в Крыму до весны 1616 г. (В ноябре 1615 г. в Крыму оставался один И. Спешнев.)59 Кроме того, одно дело представляет собой статейный список этого посольства, охватывающий период его следования в Крым, размены под Валуйками и начальный период пребывания в Крыму около Перекопа и затем в Бахчисарае с апреля по ноябрь 1615 г.60 Этот статейный список был доставлен в Москву в январе 1616 г. отпущенным из Крыма в ноябре 1615 г. в сопровождении крымских послов во главе с Аллаш Богатыром подьячим Б. Нестеровым. Столбцы за 1615 г. содержат информацию по приему в Москве последовательно прибывающих больших групп крымских гонцов во главе с Исмаил-агой (июнь 1615 г.), Усейном имелдешем (август 1615) в период подготовки и проведения посольской размены под Валуйками61.
Подготовке проведения размен под Валуйками посвящена значительная часть дела № 5 за 1615 г.62 Это дело содержит и другие важные материалы. Наконец, два дела за 1615 г. полностью отражают пребывание в Москве посольства Булат-улана с августа по декабрь 1615 г. и прием гонца Ислам-аги63.
Документация по отправлению в Крым в декабре 1615 г. посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова сохранилась в неполном объеме. Наказ посольству утрачен. В деле № 9 за 1615 г. сохранилась память дьякам Разрядного приказа Сырывою Васильеву и Марку Поздееву от 29 декабря 1615 г. по организации следования посольства к Валуйкам64.
Материалы по пребыванию в Крыму посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова с апреля 1616-го по июнь 1617 г. сохранились в неполном объеме. В составе дела № 9 за 1615 г. имеется ряд отписок из Крыма, начиная с весны 1616 г. и кончая январем 1617 г. Это грамота о благополучном прибытии посольства в Крым в апреле 1616 г., два статейных списка за апрель-май 1616 г.: первый - излагающий
59 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1615 г. Д. 1; 2.
60 Там же. Д. 3. Л. 1-198.
61 Там же. Д. 4; 6.
62 Там же. Д. 5.
63 Там же. Д. 7; 8.
64 Там же. Д. 9. Л. 39-41.


2. Источники
31
информацию «о ссылках» Крыма с Речью Посполитой, отношених с Портой и общую информацию о внешнеполитическом положении Крымского юрта; и доставленный к лету 1616 г. второй - излагающий непосредственное исправление посольства, а также грамота посланников, посвященная переговорам о координации действий против бия Большой Ногайской Орды Иштерека65. В феврале 1617 г. с татарским переводчиком Милютой Ногаевым были доставлены два статейных списка за ноябрь-январь 1617 г., также отдельно излагающие внешнеполитическое положение Крыма и исполнение посольства66. Вероятно, тогда же был доставлен статейный список за май 1616 г. - январь 1617 г.67
Столбцы за 1616 г. содержат материалы по дальнейшему ходу «ссылок» с Крымом в хронологическом порядке фактически без изъянов. Одно дело представляет собой «расспросы» подьячего Б. Нестерова в Посольском приказе после его прибытия в Москву в январе 1616 г.68
Полностью сохранились в столбцах за 1616 г. материалы по приему в Москве гонца Аллаш Богатыра (февраль 1616 г.)69, посольства Магмет Али70 и частично по приему посольства Аллабердея 71. Два дела отражают документацию по отправлению в Крым гонцов Суна- лея Беляева (июль-август 1616 г.)72 и З. Исенеева (ноябрь 1616 г.)73.
Столбцы за 1617 г. содержат сведения, относящиеся к завершающему периоду пребывания в Крыму посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова, подготовки отправления посольства А.И. Лодыженского - Р. Болдарева и отпуска посольства Магмед Али. Этому посвящено дело № 2 за 1617 г. по отправлению в Крым в апреле 1617 г. новокрещенов Ивана Ембулатова и Кирилла Байриметова74. Дело № 3 за 1617 г. содержит наказ посланникам А.И. Лодыженскому и подьячему Р. Болдареву, отправленным в том же апреле 1617 г. К сожалению, часть этого документа (начало и конец) утрачена.
65 Там же. Л. 42-52, 53-69, 79-74.
66 Там же. Л. 82-108, 109-122.
67 Там же. Л. 122-147.
68 Там же. Оп. 1. 1616 г. Д. 1.
69 Там же. Д. 2.
70 Там же. Д. 4.
71 Там же. Д. 6.
72 Там же. Д. 5.
73 Там же. Д. 7.
74 В деле имеются только пять грамот, адресованных хану, калге, нурадину и двум «ближним людям хана» (РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 2. Л. 14-23, 24-31, 32-42, 43-51).


32 Введение
Начальный период пребывания посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева в Крыму с июня 1617 г. отражен в деле № 4 за 1617 г.75 Таким образом, ход «ссылок» с Крымом в материалах столбцов 1615- 1617 гг. отражен практически в полном объеме. Это касается прежде всего всей документации посольства И.И. Спешнева и Б. Нестерова (практически без изъянов) и посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова.
Пребывание крымских дипломатов в Москве до мая 1618 г. отражено в двух делах 1617 г. - деле № 6 по приему посольства Шибан-аги и деле № 7 по приему гонцов во главе с Рамазаном Мустафой. Так как с декабря 1617 по май 1618 г. пребывание посольство Шибан-аги и гонцов во главе с Рамазаном Мустафой было совместным, оба дела дополняют друг друга. Дело по приему гонцов во главе с Рамазаном Мустафой содержит детальное изложение его переговоров в Посольском приказе 24 февраля 1618 г. и имевшей место в тот же день его аудиенции у государя76. Особенностью дела является отсутствие в нем посланий, привезенных гонцами из Крыма. Вместе с тем дело содержит ряд сведений о выплатах в Крым, подготовленных казначеем М.Ф. Траханиотовым за 1616 г., что отчасти компенсирует утраченные книги Казенного двора. Документация начального периода пребывания посольства Шибан-аги утрачена. Изложение событий по пребыванию посольства в Москве охватывает период с февраля по май 1618 г. К сожалению, не полностью сохранились в столбцах дела материалы по отпуску посольства и гонцов во главе с Рамазаном Мустафой в июне 1618 г. Важное значение имеет документация по отпуску в Крым и далее в Османскую империю гонцов служилых татар Кирила Байберина и Ангилдея Байгилдеева в ноябре 1617 г. в составе дела № 5 за 1617 г. «Наказ» гонцам содержит инструкции как по пребыванию в Крыму, так и по пребыванию в Стамбуле77.
Столбцы 1618 г. в целом также отражают ход «ссылок» Москвы с Крымом в хронологическом порядке. Дело № 1 в полном объеме содержит сведения об отправлении в Крым в марте 1618 г. служилого татарина Тулубея Байбекова и включает в себя копии отправленных с гонцом грамот, «наказ» гонцу и указные грамоты воеводам «украйных» городов о порядке следования гонца. Весьма содержательные материалы по отправлению С. Хрущева
75 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 1-47.
76 Там же.  Д. 7. Л. 41-63.
77 Там же. Д. 5. Л. 59-74.


2. Источники 33
и С. Бредихина хранятся в деле № 2 за 1618 г. Следует отметить, что «наказная память» посланникам во многом является калькой с предшествующего посольства А.И. Лодыженского: в ряде случаев имена предыдущих посланников зачеркнуты и вместо них вписаны новые. В целом все материалы по отпуску посольства в столбце достаточно хаотичны, в ряде случаев имеются повторы при изложении «речей» послов к хану, калге и нурадину и к крымской знати. Характерной чертой дела № 3 является достаточно длительное изложение документов по отпуску посольства, начиная с марта и кончая июнем 1618 г., в том числе «память» в разрядный приказ и «память» в Стрелецкий приказ по формированию «провожатых» и «челобитная» отправляемых с посольством служилых татар о повышении «жалования». Дело завершает весьма внушительное количество указных грамот воеводам «украйных» городов о порядке следования посольства и выделений «провожатых».
Драматические перипетии следования посольства, завершившиеся его погромом при взятии города-крепости Елец, изложены в деле № 4 за 1618 г. Эти сведения дополняются донесениями от посланника А.И. Лодыженского в составе дела № 6 за 1618 г., доставленными выкупленными русскими полоняниками в конце августа 1618 г.78 В составе дела № 4 за 1618 г. содержатся также доставленная полоняниками тогда же грамота от возвращающегося второго посланника Р. Болдарева и грамота от воеводы в Валуйках А.Ф. Тургенева, описывающие подробности следования крымского посольства Мустафа-мурзы в Москву79.
Заключительный период пребывания в Крыму посланника А.И. Лодыженского (август 1618 г. - весна 1620 г.) и ход русско-крымских переговоров в Москве в период ее осады и после отхода от столицы сил Речи Посполитой в начале 1619 г. после заключения Деулинского перемирия отражены в разной степени в столбцах 1618-1619 гг.
Руководство Посольского приказа даже в условиях осады Москвы стремилось поддерживать регулярные «ссылки» с Крымом. В августе 1618 г. в Крым отправлен был гонец - служилый татарин Айгилдей Бинюков Нагаев. Документация по его отпуску в составе дела № 7 за 1618 г. сохранилась практически в полном объеме и включает в себя, помимо грамот, адресованных хану, представителям династии Гиреев и крымской знати, детальные
78 Там же. Оп. 1. 1618 г.Д. 6. Л. 1-6, 7-8.
79 Там же. Л. 9-10, 21-27.


34 Введение
инструкции посланнику А.И. Лодыженскому80. В столбцах за 1619 г. отражены донесения от посланника А.И. Лодыженского. Дело № 1 содержит его «отписки», доставленные 30 марта 1619 г. служилым татарином Тулубеем Бавкеевым81. Кроме того, в дело внесена указная грамота послу, отправленная в апреле 1619 г. со служилым татарином Зянгилдеем Исенеевым82. Само дело по отпуску З. Исенеева целиком содержится в деле № 2 за 1619 г. и включает в себя грамоты хану, Гиреям и крымской знати и «память» гонцу.
Апрель 1619 г. можно считать завершающим в изложении сохранившейся русской посольской документации по «ссылкам» с Крымом в эпоху Смуты. В русско-крымских отношениях начинается новый период их трансформации из вынужденно союзных в условно добрососедские. Это отражено в делах № 3, 6, 7 за 1619 г., которые содержат материалы о приезде в Москву гонцов Ибрагим-мурзы (май 1619 г.), Али Бачи (июнь 1619 г.), Сеиф Уллы (сентябрь 1619 г.) и Аллаш Богатыра (октябрь 1619 г.). Их переговоры совместно с пребывающим в Москве посольством Мустафа-мурзы отражают новые реалии русско-крымских отношений.
Итак, сохранившиеся в виде столбцов материалы 123-го фонда РГАДА - основной Источниковой базы настоящего исследования наиболее полно отражают ход русско-крымских дипломатических «ссылок» с 1613 по 1619 г.
Публикация всех дел 123-го фонда РГАДА, в том числе исследуемого периода, до сих пор не осуществлена. В 1998 г. в рамках совместного проекта Института славяноведения РАН и Института украиноведения Национальной академии наук Украины была предпринята публикация документов российских архивов по истории Украины, первый том которой, хронологически охватывающий период 1613-1620 гг., содержал выдержки из практически всех единиц хранения 123-го фонда РГАДА этого периода. Наиболее полно были представлены документы за 1617-1618 гг., отражающие успешные действия запорожцев, временно захвативших в начале 1617 г. крепость Оскол, и действия войск П. Сагайдачного, захватившие в Ельце русское и крымские посольства. Следует отметить, что ни один документ из состава 123-го фонда РГАДА не был опубликован полностью. Собственно, публикаторы и не ставили перед собой такой задачи, что они и оговорили в предисловии: «Для исто-
80 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 7. Л. 1-48, 49-62.
81 Там же. Оп. 1. 1619 г. Д. 1.Л. 1-6.
82 Там же. Д. 71. Л. 8-22.


2. Источники 35
рии Украины первостепенный интерес представляют два вида сведений» - «о татарских набегах на украинские земли» и о «набегах запорожцев на турецкие владения и их столкновениях с турецким флотом в Черном море»83. Вопрос о необходимости публикации сохранившихся документов 123-го фонда РГАДА периода Смуты поднимался на различных форумах в «юбилейных» 2012-2018 гг. для изучения Смутного времени, но пока далек от реализации.
В целом, как справедливо констатирует Д.В. Лисейцев, «в материалах по связям Московского государства с Крымским ханством имеют место значительные потери документов»84. Впрочем, в отношении сохранившейся посольской документации по связям Московского государства с Османской империей наблюдается практически аналогичная картина.
89-й фонд РГАДА (Сношения России с Турцией)
В виде столбцов в 89-м фонде РГАДА за 1613-1619 гг., как показал Д.В. Лисейцев, содержится 12 дел. При этом утрачены важные столбцы 1615 г., содержащие статейный список послов С. Протасьева и М. Данилова. Правда, сохранилась часть материалов, относящихся к посольству П. Мансурова и С. Самсонова. Из них наибольший интерес представляют материалы дел № 1 и 2 за 1616 г. Дело № 1 за 1616 г. содержит материалы по отправлению в Стамбул через Крым трех гонцов: в ноябре 1616 г. служилого татарина Зянгилдея Исенеева, в июле 1617 г. служилых татар Девлекея Девлекозина и Суналея Беляева и в сентябре 1617 г. толмача Семена Лежнева. В ряде случаев материалы по отправлению этих гонцов имеются в составе столбцов 123-го фонда РГАДА, что особо отмечалось в деле № 1 за 1616 г. Так, при отправлении в ноябре 1616 г. З. Исенеева указано, что материалы, относящиеся к его миссии в Крым, «записаны в Крымском столе» (РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1616 г. Д. 1. Л. 1). Дело № 2 за 1616 г. целиком содержит статейный список посольства П. Мансурова и С. Самсонова за 1616- 1618 гг., лишь в незначительной степени введенный в научный оборот Н.А. Смирновым в его вышедшей в 1946 г. монографии «Россия и Турция XVI-XVII вв. (Т. 2). Помимо затрагивания различных аспектов русско-крымских отношений во время перего-
83 Документы российских архивов по истории Украины. Т. 1. Львов, 1998. С. 37-38.
84 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 219.


36 Введение
воров посланников в Стамбуле, заключительная часть статейного списка охватывает апрель-июль 1618 г., когда во время пребывании в Кафе П. Мансуровым и С. Самсоновым осуществлялись (с согласия крымских и османских властей) тесные контакты с пребывающими в Бахчисарае посланниками А.И. Лодыженским и П. Даниловым. Как уже отмечалось, часть материалов, относящихся к пребыванию посольства П. Мансурова и С. Самсонова в Стамбуле, сохранилась в составе столбцов 123-го фонда в связи с вышеупомянутым пребыванием посланников в Кафе, и соотношение материалов фондов 123 и 89 РГАДА в связи с этим представляет особый интерес.
Серьезные потери понесла русская посольская документация по связям с Ногайской Ордой. Парадоксально, но значительное количество сведений о политике бия Иштерека мы имеем из донесений русских послов в Крыму.
Сохранность документации 79-го фонда РГАДА (Сношения с Речью Посполитой) давно вызывает дискуссии в отечественной историографии. Именно в отношении документации по связям с Речью Посполитой потери, исходя из описи 1626 г., представляются наиболее значительными. В целом, как показал Д.В. Лисейцев исходя из описи 1626 г., утрачена 31 единица хранения. Правда, далеко не вся документация 79-го фонда затрагивает вопросы русско-крымских отношений.


Глава 1
Дипломатические связи Российского государства и Крымского ханства в период Смуты
1.1.  Взаимоотношения с Крымским ханством во внешнеполитических приоритетах московских правительств: от краха династии Годуновых до начала эпохи Романовых
1.1.1.  Роль монархов
В исторической литературе существуют диаметрально противоположные точки зрения относительно роли монархов, сменявших друг друга на московском престоле, в определении внешнеполитического курса Российского государства в период Смуты. Так, традиционно считается, что внешнеполитический курс Лжедмитрия I был амбициозным, ориентированным на конфронтацию с Османской империей и Крымом и вообще на участие Российского государства в мощной антиосманской коалиции в составе Ирана, империи и Речи Посполитой, в которой России принадлежала бы главная роль. Например, И.В. Магилина в разделе своей монографии, посвященной внешнеполитическому курсу Самозванца, с характерным названием «Антитурецкая программа Лжедмитрия I» утверждает, что «в настоящее время, изучая переписку Лжедмитрия и комментарии со стороны его окружения, можно прийти к выводу, что, не имея внутриполитической программы, новый правитель располагал достаточно четкой внешнеполитической концепцией, которая самым серьезным образом продолжила курс Б. Годунова»1. С другой стороны, Д.В. Лисейцев, проанализировав внешнюю политику Московского государства, сделал вывод, что она не претерпела существенных
1 Магилина И. В. Россия и проект антиосманской лиги в конце XVI - начале XVII в. Волгоград, 2012. С. 251.


38 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
изменений, хотя и с оговоркой, что «нельзя отрицать того, что личные интересы нового государя наложили свой отпечаток на внешнюю политику Москвы». Также Д.В. Лисейцев полагает, что «свержение Лжедмитрия I и воцарение Василия Шуйского на первых порах также не привели к радикальному изменению дипломатического курса Московского государства». В итоге Лисейцев делает следующий вывод: «В начале XVII века внешняя политика Московского государства определялась прежде всего не личными интересами монарха, а насущными внешнеполитическими задачами, стоящими перед страной, стратегия и тактика решения этих задач во многом определялась Посольским приказом»2. С последним утверждением Д.В. Лисейцева нельзя не согласиться. Вместе с тем не следует, на наш взгляд, отрицать важную роль личных интересов монарха, вызванную борьбой за сохранение не только своего престола, но и собственной жизни. Вопрос (во многом риторический) заключается в том, насколько личные интересы монарха в Смутное время соответствовали государственным интересам.
Борис Федорович Годунов, в течение многих лет будучи фактическим правителем Российского государства, осуществлял абсолютный контроль над всеми дипломатическими связями Москвы со всеми внешнеполитическими партнерами. «Крымское направление» внешней политики Годунов считал одним из ключевых и достиг впечатляющих результатов, апофеозом чего был розыгрыш «крымской карты» при его борьбе за московский престол после кончины царя Федора Ивановича. Годунов вел личные переговоры с крымскими дипломатами, облеченными особыми полномочиями от хана Гази-Гирея II. Через них также происходил обмен «тайными грамотами». Однако, заняв престол, Борис Федорович автоматически утратил многие рычаги контроля над внешней политикой. Ранее он мог позволить себе вести переговоры с прибывающими дипломатами вне контроля Боярской думы и даже без прямого участия посольского дьяка с привлечением только доверенных лиц. Теперь в его изменившемся статусе он не мог себе этого позволить. Ранее, будучи в составе Боярской думы, он «изнутри» направлял ее внешнеполитическую деятельность, например, мастерски используя обращения от имени думных чинов к сенаторам Речи Посполитой. Теперь эта функция контроля была им утрачена.
Конечно, и после занятия престола Борис Федорович лично контролировал весь ход дипломатических «ссылок» с сопредельными
2 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в годы Смуты. М., 2003. С. 20.


1.1. Взаимоотношения с Крымским ханством... 39
государствами, при этом разрабатывая лично важные внешнеполитические инициативы. Тем не менее с началом нового XVII столетия современники стали замечать усталость государя при церемониальной части приема иностранных посольств и утрату им контроля за ходом дипломатических переговоров. В отечественной историографии это, как правило, связывается с болезнью Годунова, а наиболее ярким проявлением этого считается поведение царя во время приема польско-литовского посольства во главе с Л.И. Сапегой в сентябре 1600 г. - марте 1601 г.3 После начала эпопеи Самозванца депрессия и болезненное состояние Бориса Федоровича явно усиливаются. На этом фоне поведение государя во время важнейшей дипломатической миссии Джан Ахмеда Челеби с затягиванием переговоров и с предоставлением четких ответов на предложения хана, переданное в «тайных речах», весьма показательно.
Потеря контроля над ходом дипломатических переговоров усугублялось у Годунова явно непродуманными внешнеполитическими решениями. Прекрасно владея информацией о том месте, которое занимает Кавказ во внешнеполитических приоритетах крымских ханов, Борис Федорович затеял осенью 1604 г. поход «в Кумыцкую землю», что неизбежно должно было вызвать негативную реакцию в Бахчисарае. Объяснение важности этого предприятия в историографии правомерно увязывается со стремлением обеспечить сильные позиции «в Иверской земле», однако одной из главных мотиваций действий государя указывается обеспечить брак Ирины Федоровны Годуновой4. В целом в последние годы жизни Бориса Федоровича можно констатировать явное снижение свойственного ему ранее дипломатического мастерства, что, по общему мнению, сложившемуся в отечественной историографии, сыграло крайне негативную роль в развитии Смуты и повлекло за собой крушение династии Годуновых.
О позиции «царя Дмитрия Ивановича» в отношении Крыма существует несколько версий, подробный анализ которых будет рассмотрен ниже. Отметим, что сохранившееся (единственное) описание приема Самозванцем крымского посольства Джан Ахмеда Челеби свидетельствует о его знании нюансов русско-крымских отношений явно под влиянием советов опытного советника или советников.
В историографии считается, что царь Василий Иванович Шуйский озаботился «ссылками с Крымом» с 1608 г. в рамках поисков
3 Козляков В.Н. Борис Годунов. Трагедия о добром царе. М., 2011. С. 236-237.
4 Там же. С. 250.


40 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
союзников против обозначившейся прямой угрозы со стороны Речи Посполитой. Однако сохранившаяся русская посольская документация по связям с Крымом свидетельствует о его исключительном внимании к приему в Москве крымских дипломатов и ранее. При приеме крымского гонца Хадир-улана 22 апреля 1607 г. царь Василий Иванович, нарушив все традиции церемониальной части приема иностранных дипломатов, лично обратился к крымцам с «речью» (впервые после царя Ивана Грозного)5. В тяжелейшие годы Смуты Крым явно виделся им как своего рода «спасение». В 1609 г. Василий Шуйский санкционировал невиданные за все годы «ссылок» материальные уступки крымцам, сделанные во время переговоров на реке Оке. Однако розыгрыш крымской карты к лету 1610 г. уже не имел перспектив, как и вся линия дипломатии царя Василия Ивановича на создание антипольской коалиции. Что же касается самих разрабатываемых Посольским приказом при одобрении царя Василия Ивановича внешнеполитических планов по противодействию угрозы со стороны Речи Посполитой путем создания антипольской коалиции в составе Российского государства, Швеции, Крыма и Ногайской Орды, то их нельзя назвать бесперспективными. Вопрос заключается в том, что источники не позволяют судить, в какой мере в разработке этих планов принял участие царь Василий Иванович лично. Впрочем, как констатировал Г.В. Вернадский, «он не являлся выдающимся государственным деятелем или полководцем, однако и не был лишен способностей к этому»6.
О личной роли царя Михаила Федоровича Романова в организации «ссылок» с Крымом и вообще о его взглядах на внешнюю политику Российского государства достоверных сведений нет. Известно только, что Михаилу Федоровичу посольским дьяком П.А. Третьяковым регулярно представлялись в присутствии думы результаты переговоров с крымскими дипломатами и в ряде случаев переводы с посланий, адресованных ему ханом Джанибек-Гиреем. Ответные послания в Крым от имени государя, конечно, составлялись в Посольском приказе.
В кризисный период «королевичева прихода» в 1618 г. в русской посольской документации отмечена некоторая активность Михаила Федоровича на аудиенциях крымских дипломатов. 28 июля 1618 г. при приеме гонцов во главе с Ибрагим-мурзой государь уже после произнесения «речи» посольским дьяком С. Романчуковым
5 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1607 г. Д. 1. Л. 11-12.
6 Вернадский Г.В. Московское Царство. Ч. 1. Тверь; Москва, 1997. С. 216.


1.1. Взаимоотношения с Крымским ханством...  41
неожиданно подозвал крымских гонцов и лично просил передать им «поклон» хану Джанибек-Гирею и калге Девлет-Гирею7. Тем не менее следов непосредственного влияния Михаила Федоровича на определение курса Москвы в отношении Крыма в источниках не обнаруживается. Ситуация кардинально меняется с возвращением из плена его отца Филарета. Уже в октябре 1619 г. «великий патриарх и государь» в отсутствие сына, находящегося «в походе» в Троице-Сергиев монастырь, дает четкие указания Посольскому приказу по приему гонцов во главе с Сеиф Уллой8. Во время переговоров с вновь прибывшими крымскими гонцами и уже находящимися в Москве крымскими послами окольничий князь Г.К. Волконский и второй посольский дьяк С. Романчуков требуют изъятия у них доставленных посланий до аудиенции у государя для ознакомления с их содержанием патриарха, ссылаясь на его прямое распоряжение9. Начинается длительный период непосредственного контроля «великого патриарха и государя» над осуществлением всех дипломатических связей Российского государства, в том числе и с Крымским ханством, но эта важнейшая и недостаточно, на взгляд автора, рассматриваемая в отечественной историографии проблема выходит за хронологические рамки настоящего исследования.
L 1.2. Позиция политической элиты
В правлении царя Бориса Годунова выделить лица из состава его двора, которым он «передоверял» контроль над «крымским направлением» своего внешнеполитического курса, весьма затруднительно. Уже после начала Смуты к переговорам с крымским гонцом Джан Ахмедом Челеби 17 марта 1605 г. был привлечен боярин Степан Михайлович Годунов10. Этот царский родственник в период всего правления Бориса Годунова традиционно привлекался им к переговорам с иностранными посольствами. В частности, в том же марте 1605 г. он в составе ответной комиссии думных чинов принимал участие в переговорах с английским послом Т. Смитом11. С.М. Годунов, несомненно, пользовался доверием у своего троюродного брата, однако мы не имеем сведений о степени его компетенции в крым-
7 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 65.
8 Там же. Оп. 1.1619 г. Д. 6. Л. 26-27.
9 Там же. Л. 29.
10 Там же. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 154. Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С 183.
11 Посольская книга по связям России с Англией. 1614-1617 гг. М., 2006. С. 88.


42 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
ских делах. С момента пожалования его в 1584 г. боярским чином до этого он только один раз упоминается в источниках в связи с крымскими делами, участвуя в феврале 1589 г. в церемониальной части приема царем Федором Ивановичем «царевича» Мурад-Гирея12. Вместе с С.М. Годуновым в переговорах с Джан Ахмедом Челеби участвовал боярин Семен Никитич Годунов. Пожалованный боярским чином в 1602 г., он также привлекался царем Борисом Годуновым к дипломатическим переговорам с прибывающими в Москву различными иностранными посольствами, однако о его участии в «ссылках» с Крымом нет никаких свидетельств. Можно предположить, что оба родственника Годунова в тяжелое для царя Бориса Федоровича время весной 1605 г. были просто единственными лицами, обладающими дипломатическим опытом и пользующимися его доверием как родственники. Впрочем, никакого заметного следа в переговорах с крымским дипломатом они не оставили. Возможно, что при большей сохранности русской дипломатической документации по связям с Крымом картина участия думных чинов в последние годы правления Годунова в деловой и церемониальной части приема крымских дипломатов в Москве была бы иной.
При Лжедмитрии I в источниках зафиксировано частичное привлечение к крымским делам из состава его двора Василия Яковлевича Щелкалова. Упоминание прочих лиц из состава его «сенаторов» является эпизодическим.
В правление царя Василия Ивановича Шуйского лицами, которым было доверено вести переговоры с командирами крымских войск, находящихся в качестве союзников на территории Российского государства в июле 1609 г., являлись бояре и воеводы князь Иван Михайлович Воротынский, князь Борис Михайлович Лыков, окольничий Артемий Васильевич Измайлов13. Предварительно информировать крымское командование о прибытии послов должен был бывший посланник в Крыму князь Григорий Константинович Волконский, являвшийся в тот момент дворянином по московскому списку. Его участие в этих переговорах тем не менее является спорным, хотя при крымском командовании находился его конфидент по проведению посольского съезда и размены под Царев-Борисовом и по переговорам в Крыму 1602 г. - бек Ахмед-паша Яшлавский («князь Сулешев»). Выбор этих лиц из состава госу-
12 Разрядная книга. 1475-1605. Т. 3. Ч. 2 (далее - РК). М., 1987. С. 127; Белокуров С.В. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). М., 1907. С. 98-99.
13 Новый летописец. Хроники Смутного времени. М., 1978. С. 343.


1.1. Взаимоотношения с Крымским ханством...  43
дарева двора для переговоров с крымцами царем Василием Шуйским определялся, вероятно, их личной преданностью. Никакими дипломатическими способностями князья И.М. Воротынский и Б.М. Лыков не обладали, о чем свидетельствует, в частности, принятие ими немыслимых требований выплат в Крым за оказание военной помощи. Отметим, что в дальнейшем князь И.М. Воротынский не лучшим образом проявил себя во время посольского съезда с польско-литовскими послами под Смоленском в ноябре-декабре 1615 г., где он являлся главой русского посольства.
Среди «думных и комнатных людей» царя Михаила Федоровича в начальный период его правления не представляется возможным выделить лицо или группу лиц, имевших особые полномочия за контролем над крымским направлением внешней политики. Положение изменилось после того, как уже после завершения Смуты к ведению переговоров с крымскими дипломатами в Москве, а затем к подготовке посольских размен был привлечен окольничий князь Григорий Константинович Волконский. Однако трудно утверждать, что и в 1619 г., и в дальнейшем в 20-е годы XVII в. он имел влияние на принятие политических решений в отношении «ссылок» с Крымом. Тем не менее после возвращения из успешного посольства в Крым роль князя Г. К. Волконского в церемониальной части приема крымских дипломатов явно усиливается. Задействован он был и в аудиенциях крымских послов у государя: в начале июля 1616 г. он являл послов во главе с Магмет-агой14, 24 февраля 1618 г. являл послов во главе с Шибан-агой и гонцов во главе с Рамазаном Мустафой15. Однако участие князя Г.К. Волконского в деловой части приема крымских дипломатических представителей фиксируется уже на исходе Смуты. В марте и 22 апреля 1619 г. он принимал вместе с посольским дьяком Саввой Романчуковым крымских гонцов и послов во главе с Мустафа-мурзой в Посольском приказе и вел практически на равных с посольским дьяком переговоры16. Привлечение к переговорам князя было связано с необходимостью укрепить его авторитетом позиции посольского дьяка как лица, приводившего к шерти Ахмед-пашу Яшлавского под Ливнами и хана Джанибек-Гирея в Бахчисарае. Тогда же усилилась роль князя Г.К. Волконского в церемониальной части приема крымских послов. Так, на аудиенции 20 марта он не только являл послов
14 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1616 г. Д. 4. Л. 2.
15 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д. 7. Л. 64.
16 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д. 5. Л. 40-43, 45-57.


44 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
и гонцов на аудиенции у государя, но и являл крымские «поминки», что обычно вменялось посольскому дьяку17. Возможно, что через несколько дней после аудиенции он вел переговоры с послами в Посольском приказе вновь вместе с С. Романчуковым18.
30 июля 1619 г. переговоры с послом Мустафа-мурзой возобновились в связи с приездом новых крымских гонцов Резеп-мурзы и Ибрагим-мурзы. Князь Г.К. Волконский на этот раз в них не участвовал. Переговоры вел единолично вновь назначенный думным посольским дьяком И.Т. Грамотин19. Однако князь Г.К. Волконский по-прежнему играл ведущую роль в церемониальной части приема крымских гонцов и послов. На состоявшейся 30 июля 1619 г. аудиенции крымских дипломатов у царя Михаила Федоровича князь Г.К. Волконский являл их государю, а также являл привезенные крымские «поминки»20. К осени 1619 г. обозначается закрепление особой роли Волконского в осуществлении русско-крымских «ссылок», что связано с усилением его влияния при дворе после возвращения из Речи Посполитой Филарета. Важной вехой в этом для князя Григория Константиновича стало участие вместе с князем Д.М. Пожарским во встрече патриарха Филарета в Можайске21. 3 октября переговоры с крымцами после приезда очередных гонцов во главе с Аллаш Богатыром, которых вновь возглавлял посол Мустафа-мурза, опять вели князь Г.К. Волконский и С. Романчуков22. Князь Григорий Константинович на переговорах играл главную роль, умело парируя претензии крымской стороны на присылку Москвой «двойной казны» «в компенсацию» за утраченную при погроме запорожцами посольства С. Хрущева и С. Бредихина тем, что все договорные акты между Москвой и Крымом в принципе не содержали обязательств по выплатам в Крым. Волконский в доказательство предлагал крымцам ознакомиться с привезенной им в 1615 г. тексте «шертной грамоты»23. После достижения соглашения о посольской размене князь Григорий Константинович вполне предсказуемо был назначен первым «разменным послом», сопровождая посольства П. Воейкова и С. Мачина24. В дальнейшем по-
17 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1618 г. Д. 5. Л. 11,13.
18 Там же. Л. 40-43.
19 Там же. Оп. 1. 1619 г. Д. 3. Л. 25-28.
20 Там же. Л. 30, 32.
21 Дворцовые разряды (далее - ДР). Т. 1. СПб., 1850. Стб. 395.
22 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1619 г. Д. 6. Л. 19-55.
23 Там же. Л. 44.
24ДР.Т. 1. Стб. 433.


1.1. Взаимоотношения с Крымским ханством...  45
25 Павлов А.П. Думные и комнатные люди царя Михаила Романова: просопогра- фичекое исследование. СПб., 2018. С. 330-334.
следовали назначения первым «разменным послом» в марте 1625 г., ноябре 1633 г. и марте 1634 г. (при исполнении этой миссии он скончался). Однако о какой-либо особой роли князя Григория Константиновича в крымских делах в 20-е и начале 30-х годов XVII в. говорить не приходится, так как, являясь влиятельным человеком при дворе Михаила Федоровича, он был, как показал А.П. Павлов, в 1619-1634 гг. постоянно загружен другими делами, руководя Разбойным и Челобитным приказами и ведая Москву во время многочисленных царских походов25. Князь Г.К. Волконский, участвуя во всех дворцовых церемониях и приглашаясь к государевым и патриаршим столам, конечно, привлекался в 20-х годах и к церемониальной части приема иноземных дипломатов, в том числе в 1621—1623 гг. крымских гонцов и послов, но переговоры с крымцами в Посольском приказе больше никогда не вел.
Впрочем, в правящих кругах Москвы на исходе Смуты к важной роли в «ссылках» с Крымом из лиц, занимающих сильные позиции в составе государева двора, предполагали привлечь князей Сулешевых, представителей крымского рода Яшлавских, сыновей посла хана Мухаммед-Гирея II, Янши-мурзы, вставшего на сторону его сыновей в период династического кризиса в Крыму в 70—80-х годах XVI в., именовавшихся в московском делопроизводстве, как и их крымские родственники, - «князья Сулешевы». Князь Юрий Яншеевич и его брат князь Василий Яншеевич при царе Михаиле Федоровиче благодаря своим родственным связям как с московской, так и с крымской знатью и деловым качествам стали виднейшими деятелями правления царя Михаила Федоровича26. При этом в Москве было прекрасно известно об их родственных связях, которые рассчитывали использовать в «ссылках» с Крымом. Не случайно в «наказе» посланникам князю Г.К. Волконскому и П. Овдокимову предписывалось упомянуть ратные подвиги воеводы князя Юрия Яншеевича Сулешева27. Однако переговоры всех русских посланников, отправляемых в Крым после 1613 г., с представителями клана Яшлавских дядями Ю.Е и В.Е. Сулешевых, Ахмед-пашой и Ибрагим-пашой показали, что крымские вельможи тщательно избегают упоминаний о своих московских родственниках. С течением времени упоминания о московских князьях Сулешевых исчезают из наказов русским дипломатам в Крыму. Следует констатировать,
26 Там же. С. 192-193, 316-321, 491-494.
27 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 149.


46 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
что установить наличие особой роли какого-либо лица или группы лиц, ответственных за «крымское направление» внешней политики, не представляется возможным, за исключением окольничего князя Г.К. Волконского осенью 1619 г.
По-другому обстояло дело с участием лиц из состава государева двора в церемониальной части приема крымских гонцов и послов с 1613 г. Здесь явно доминировал окольничий Артемий Васильевич Измайлов, задействованный практически во всех аудиенциях крымских дипломатов у государя, что, вероятно, объяснялось его участием в переговорах с крымцами в 1609 г. А.В. Измайлов являл на аудиенциях у государя послов и гонцов во главе с Мустафа-мурзой 18 сентября 1614 г.28, гонцов во главе с Усейном имелдешем 18 августа 1615 г.29, послов во главе с Булат-уланом 19 августа 1615 г.30, послов во главе с Магмет-агой 10 ноября 1616 г.31, гонцов во главе с Апсамет-Халифой и послов во главе с Магмет- агой 11 марта 1617 г.32, гонцов во главе с Ибрагим-мурзой 28 июля 1618 г.33 В ряде случаев А.В. Измайлов выполнял на аудиенциях крымских дипломатов и другие функции. Так, 11 марта 1617 г. он являл государю привезенные крымские «поминки». Артемий Васильевич вообще активно привлекался в это время к церемониальной части приема иностранных дипломатов. Так, в июне-июле 1617 г. он неоднократно являл на аудиенциях у государя английского посла Дж. Меррика, приглашал его на пиры в его честь и постоянно на них присутствовал34. В дальнейшем в 20-х годах А.В. Измайлов практически постоянно участвовал в церемониальной части приема иноземных дипломатов, однако его участие в приеме крымских гонцов и послов не зафексировано. Тем не менее А.В. Измайлов был назначен первым «разменным послом», сопровождая русские посольства на размены под Валуйками в феврале 1624-го и августе 1630 г. Помимо А.В. Измайлова, к церемониальной части приема крымских гонцов привлекались, как уже говорилось выше, окольничий князь Г.К. Волконский и окольничий князь Г.П. Ромодановский, что было связано с их участием в посольской миссии
28 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 5. Л. 55.
29 Там же. Оп. 1. 1615 г. Д.  6.  Л.  14.
30 Там же. Д. 7. Л. 20.
31 Там же. Оп. 1. 1616 г. Д.  4.  Л.  144.
32 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д.  1.  Л.  59,  61.
33 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д.  3.  Л.  61.
34 ДР. Т. 1. С. 281-283. Посольская книга по связям России с Англией. 1614- 1617 гг. М., 2006. С. 116, 242, 247.


1.1. Взаимоотношения с Крымским ханством...  47
1614 г. Так, князь Г.П. Ромодановский, бывший первым «разменным послом» под Ливнами в августе 1614 г., вполне предсказуемо 31 октября 1614 г. встречал доставленных им же в Москву крымских послов во главе с Мустафа-мурзой на аудиенции у государя35, а в августе 1615 г., послов во главе с Белек-уланом и гонцов во главе с Исмаил-агой36. Однако от дальнейшего участия в приеме крымских дипломатов Ромодановский был отстранен, и на повторной аудиенции послов во главе с Белек-уланом в том же августе являл уже А.В. Измайлов. В целом связь между назначением первого «разменного посла» на размены под Ливнами, затем под Валуй- ками и исполнением церемониальных функций при приеме крымских гонцов и послов в Москве лицом из состава государева двора в ранге окольничего достаточно очевидна и устанавливается уже с 1614 г. В 20-х годах это видно, помимо князя Г.К. Долгорукова и А.В. Измайлова, на примере окольничих Ф.Л. Бутурлина и князя Д.И. Долгорукова.
Итак, из состава государева двора к крымским делам к исходу Смуты привлекались лица исключительно в чине окольничих, и эта практика продолжилась и в дальнейшем. Обратимся теперь к роли в «ссылках» с Крымом приказной бюрократии, и прежде всего посольских дьяков, первые из которых являлись думными дьяками и, таким образом, также входили в состав государева двора.
Материалы посольской документации по связям с Крымом показывают, что и при всех сменяющих друг друга московских государях - Борисе Годунове, Лжедмитрии I, Василии Шуйском и, наконец, Михаиле Федоровиче ключевой фигурой в организации дипломатических «ссылок» с Крымом являлся посольский дьяк. При этом в отличие от эпохи правления царя Федора Ивановича, при котором общий контроль над внешней политикой держал в руках Борис Федорович Годунов, в дальнейшем посольский дьяк в известной степени влиял на определение политической линии в отношении Крыма. Вторжение Самозванца застало на посту посольского дьяка Афанасия Ивановича Власьева - человека незаурядного и получившего весьма негативную оценку современников. Д.В. Лисейцев досконально рассматривавший деятельность А.И. Власьева в начальный период Смуты и в конце правления Бориса Годунова, не нашел убедительных доказательств причастности А.И. Власьева к антигодуновскому заговору (если он имел место)
35 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 5. Л. 111.
36 Там же. Оп. 1. 1615 г. Д. 7.Л.З.


48 Глава L Дипломатические связи Российского государства...
и, на наш взгляд, показал, что А.И. Власьев пользовался доверием у Бориса Федоровича вплоть до последних дней его жизни37. Сохранившиеся материалы русской посольской документации по связям с Крымом за 1604-1605 гг. в целом подтверждают эту картину. А.И. Власьев ведет важные переговоры с крымским посланником Джан Ахмедом Челеби о возможной поддержке Крыма в борьбе против Самозванца, причем с явным акцентом на ключевую роль Речи Посполитой в организации вторжения Лжедмитрия I. Затягивание переговоров с Джан Ахмедом Челеби с ноября 1604 г. по март 1605 г. явно происходит не по его вине. А.И. Власьев удивил современников тем, как быстро он стал одним из наиболее приближенных лиц к Лжедмитрию I. Между тем объяснение этому во многом содержится в русской посольской документации по связям с Крымом. Именно А.И. Власьев проводит первые переговоры с застигнутым переворотом в Москве Джан Ахмедом Челеби, в качестве посольского дьяка «царя Дмитрия Ивановича» обеспечивая прямую «преемственность» «дружбы и братства» между Москвой и Бахчисараем. Он дает «рекомендации» крымцам о линии поведения на аудиенции у Самозванца, которую, собственно, сам и организует. На аудиенции крымцев у «царя Дмитрия Ивановича» 21 июля 1605 г. А.И. Власьев вполне предсказуемо играет центральную роль. Он, несомненно, раскрывает перед Самозванцем все детали русско-крымских «ссылок» при «царе Борисе». Власьев вообще обладал исключительными знаниями и квалификацией по всем аспектам внешней политики Российского государства и для «царя Дмитрия Ивановича» был фигурой очень нужной. Следы «рекомендаций» Власьева явно ощущаются во вполне разумном решении Самозванца «милостиво» принять крымских гонцов во главе с Джан Ахмедом Челеби, объявить им об отпуске, выпустить из Москвы, но задержать следование в Крым до возвращения посланного к хану Гази-Гирею II еще до своей победы гонца А. Мелентьева. В дальнейшем Власьев в связи с назначением в августе 1605 г. в свое знаменитое посольство в Речь Посполитую передоверяет «опеку» над задерживаемыми крымцами заменившему его Ивану Тарасьевичу Грамотину.
После падения Самозванца Посольский приказ возглавил Василий Григорьевич Телепнев. Как показано в исследованиях Д.В. Лисейцева и Н.М. Рогожина, его назначение было вызвано сочетанием нескольких факторов, в первую очередь происхожде-
37 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в годы Смуты. С. 67-69.


1.1. Взаимоотношения с Крымским ханством...  49
нием и родственными связями38. К крымским делам В.Г. Телепнев привлекался в качестве подьячего Посольского приказа в 1604-1605 гг., ведя переговоры с крымскими гонцами о выкупе полоняников39. Выдающимися способностями дипломата он не обладал, хотя добросовестно относился к своим обязанностям, будучи «не лишенным дипломатического таланта»40. Сохранившаяся русская посольская документация по связям с Крымом фиксирует его участие в приеме царем Василием Шуйским 23 апреля 1607 г. крымских гонцов во главе с Хадир-уланом, где он произносил «речь» от имени государя и вручал «жалование» гонцам41. Зафиксировано также участие В.Г. Телепнева в отправлении посольства С.М. Ушакова в Крым в том же апреле 1607 г.42 Ввиду утраты большей части русской посольской документации по связям с Крымом этого периода установить участие В.Г. Телепнева в «ссылках» с Бахчисараем не представляется возможным. В период Семибоярщины дипломатические «ссылки» с Крымом, судя по всему, отсутствовали в принципе.
С возобновлением деятельности Посольского приказа вся организационная работа по возобновлению регулярных дипломатических «ссылок» с Крымом, как и в целом восстановление всех дипломатических связей Российского государства, была возложена на посольского дьяка Петра Алексеевича Третьякова - человека, получившего, как и большинство приказных бюрократов эпохи Смуты, весьма неоднозначную оценку в источниках, что отразилось и в историографии. Биография П.А. Третьякова рассмотрена в ряде работ Д.В. Лисейцева, А.П. Павлова и Н.М. Рогожина и в настоящее время хорошо известна. Получив дипломатический опыт, участвуя в посольстве А. Власьева в Данию, он в начале царствования Василия Шуйского становится первым подьячим Посольского приказа. Он, несомненно, обладал качествами опытного руководителя дипломатической службы и вообще был опытным бюрократом, что обеспечило его «непотопляемость» при многочисленных переходах сначала в 1608 г. на сторону Лжедмитрия II, затем в августе 1610-го на сторону правительства Семибоярщины, через год переход в лагерь Первого ополчения, затем обратно в Москву на сторону оккупационного польско-литовского режима. В ноябре 1612 г.
38 Там же. С. 78.
39 Рогожин Н.М. Посольский приказ. Колыбель русской дипломатии. М., 2003. С. 73.
40 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в годы Смуты. С. 75.
41 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1607 г. Д. 1. Л. 4.
42 Там же. Д. 2. Л. 65.


50 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
после капитуляции польско-литовского гарнизона П.А. Третьяков возглавляет Посольский приказ при «Совете всей земли» и сохраняет руководство до своей кончины в июне 1618 г. 13 июня 1613 г. он пожалован чином думного дьяка. В отечественной историографии в целом сложилось единое мнение о том, почему П.А. Третьяков столь уверенно инкорпорировался в правящие верхи Российского государства, став думным дьяком и вплоть до своей кончины одним из влиятельных лиц при дворе царя Михаила Федоровича. А.П. Павлов, называя П.А. Третьякова «одной из наиболее ярких фигур в приказной среде Смутного времени», отмечал, что, несмотря на переход на сторону Семибоярщины, он в дальнейшем «пользовался доверием правительства Трубецкого и Пожарского». Возвышение Третьякова рассматривалась А.П. Павловым в общем контексте привлечения на службу правительством царя Михаила Федоровича «видных представителей приказной “бюрократии” Смутного времени независимо от их политического прошлого»43. То, что П.А. Третьяков являлся фактическим руководителем внешней политики Российского государства, общепризнано в отечественной историографии. Д.В. Лисейцев считает его «вполне самостоятельным руководителем дипломатического ведомства», обладающим высокой квалификацией, результаты его деятельности «в целом следует рассматривать положительно»44. А.П. Павлов констатировал, что, «по свидетельствам современников, П.А. Третьяков являлся одним из столпов правительства Салтыковых начала царствования Михаила Федоровича»45. Н.М. Рогожин подчеркнул, что П.А. Третьяков «принимал самое активное участие в разработке официальной правительственной версии причин Смуты»46. Отметим, что вскоре после кончины П.А. Третьякова, с возвращением из польско-литовского плена и приходом к власти патриарха Филарета в источниках появляется критика руководства П.А. Третьякова Посольским приказом. Критический разбор негативных сведений о деятельности П.А. Третьякова, произведенный А.П. Павловым, показал, что в плане сношений со шведской короной они имеют «определенную подоплеку» и в значительной степени тенденциозны47. Что же касается обвинений в провале переговоров посоль-
43 Павлов А.П. Думные и комнатные люди царя Михаила Романова: просопогра- фичекое исследование. С. 205.
44Лисейцев Д.В. Посольский приказ в годы Смуты. С. 116.
45 Павлов А.П. Думные и комнатные люди царя Михаила Романова... С. 20.
46 Рогожин П.М. Посольский приказ. Колыбель русской дипломатии. С. 74.
47 Павлов А.П. Думные и комнатные люди царя Михаила Романова... С. 207.


1.1. Взаимоотношения с Крымским ханством...  51
ства князя И.М. Воротынского с польско-литовской стороной осенью 1615 г., то ответственность за него, по нашему мнению, большей частью лежит на самих русских послах, хотя в Посольском приказе н ошибались при оценке возможностей имперского посредничества и степени готовности польско-литовской стороны к компромиссу. Также П.А. Третьяковым, возможно, не была предусмотрена столь жесткая реакция польско-литовской стороны на угрозы союза Российского государства с Крымом, недвусмысленно связываемая с крымскими нападениями на Речь Посполитую48.
Для нас имеет значение прежде всего уровень квалификации П.А. Третьякова, проявленный на «крымском направлении». Материалы его переговоров с крымскими дипломатами в Москве показывают, что он был достаточно высоким. Прежде П.А. Третьяков стремился найти компромисс по вопросу крымских требований по выплатам «казны». Источники показывают, сколь напряженной была деятельность П. Третьякова «на крымском направлении» внешней политики Российского государства. В 1614 г. П. Третьяков обеспечивал деловую и церемониальную часть приема первого крымского посольства, прибывшего в Москву после посольского съезда и размены под Ливнами во главе с Мустафа-мурзой: 18 сентября вел с послами переговоры в Посольском приказе перед их аудиенцией у государя, на аудиенции принимал у послов послания и являл «государево жалование» послам49; 8 октября докладывал государю о желании крымских послов получить аудиенцию, 9 октября перед аудиенцией вел переговоры с крымцами в Посольском приказе50. В 1615 г. П. Третьяков обеспечивал деловую и церемониальную часть приема крымских дипломатов, связанную с посольской разменой под Валуйками. 25 и 28 июня 1615 г. вел в Посольском приказе переговоры с крымскими гонцами во главе с Исмаил-агой51. 28 июня 1615 г. на приеме Исмаил-аги и других гонцов у государя являл крымцам «государево жалование» и вел «речь» от имени государя52. В августе П. Третьяков практически одновременно обеспечивал прием крымских гонцов, посланных
48 Виноградов А.В. К вопросу о месте «Смуты» в военно-дипломатической конфронтации Русского государства и Речи Посполитой XVI-XVII столетий // Смутное время: итоги и уроки. Материалы III Всероссийской научной конференции. Иваново, 2016. С. 54-58.
49 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 5. Л. 45, 56, 57.
50 Там же. Л. 96.
51 Там же. Оп. 1. 1615 г. Д. 4. Л. 19-28, 65.
52 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 5. Л. 69-71.


52 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Ахмед-пашой Яшлавским после проведения посольской размены под Валуйками во главе с Усейном имелдешем и вновь прибывшего крымского посольства Белек-улана: 17 и 18 августа вел переговоры с Усейном имелдешем в Посольском приказе53; 18 августа на аудиенции гонцов у государя принимал у них послания, являл государево «жалование», произносил «речь» от имени государя54; 19 августа вел переговоры в Посольском приказе с послом Белек-уланом и в тот же день вел всю церемониальную часть его приема государя55. В октябре П. Третьяков вел переговоры с гонцами во главе с Ислам-агой в Посольском приказе и обеспечивал всю церемониальную часть приема, опять с явлением государева «жалования» и произнесением «речи»56. В июле 1616 г. П. Третьяков вел напряженные переговоры с вновь прибывшим послом Магмет-агой и организовывал всю церемониальную часть его приема у государя57. Переговоры с Магмет-агой П. Третьяков вел также в ноябре 1616 г. и в январе 1617 г. в связи с прибытием очередных крымских гонцов. В период «королевичего прихода» П. Третьякову пришлось вести особенно сложные переговоры с крымскими дипломатами. 24 февраля 1618 г. П.А. Третьяков накануне аудиенции у государя ведет переговоры с вновь прибывшими гонцами во главе с Рамазаном Мустафой в присутствии послов во главе с Шибан- агой58. 2 апреля 1618 г. он вновь вел переговоры с крымскими послами во главе с Шибан-агой. Символично, что последнее участие П.А. Третьякова в дипломатических переговорах на посту Посольского дьяка относится именно к «ссылкам» с Крымом: 1 мая он вел вместе с Саввой Романчуковым заключительные переговоры с отпускаемыми крымскими послами и гонцами, но на аудиенции послам у государя 1 мая 1618 г. Третьяков уже не присутствовал - его заменил Савва Романчуков.
Удачным в целом был выбор Третьяковым и лиц во главе дипломатических миссий в Крым и в Османскую империю. Возможным недостатком Третьякова была слабая координация действий российской дипломатии на различных направлениях, что проявилось, в частности, при подготовке русской делегации на посольский съезд с Речью Посполитой под Смоленском в 1615 г. Тем не менее можно
53 Там же. Оп. 1. 1615 г. Д. 6. Л. 2-10,11-13.
54 Там же. Л. 15-16.
55 Там же. л. 17-19.
56 Там же. Д. 7. л. 4, 8-9, 12.
57 Там же. Оп. 1. 1616 г. Д. 4. Л 1-7, 65-95, 101-121.
58 Там же. Оп. 1. 1617 г.Д. 7. Л. 41-61.


1.1. Взаимоотношения с Крымским ханством...  53
с уверенностью говорить о том, что П.А. Третьяков рассматривал Крымское ханство как основного внешнеполитического партнера российского государства.
Савва Романчуков, второй посольский дьяк при П.А. Третьякове, возглавивший Посольский приказ после его кончины, продолжил его линию по поддержанию регулярных русско-крымских «ссылок» и вскоре после прекращения осады Москвы и заключения Деулинского перемирия приступил к восстановлению регулярных «ссылок» с Бахчисараем, начав деятельную подготовку к очередной посольской размене.
Преемственность дипломатической линии С. Романчукова в отношении Крыма определялась совместной работой с П. Третьяковым на этом направлении внешней политики Российского государства в последний период его пребывания на посту посольского дьяка. Так, уже 24 июля 1618 г. С. Ромнанчуков успешно заменил П. Третьякова на переговорах с вновь прибывшими крымскими гонцами во главе с Ибрагим-мурзой, полностью придерживаясь его линии по сохранению прежних размеров выплат в Крым при продолжении крымских нападений на Речь Посполитую59. Результаты переговоров С. Романчуков доложил царю на заседании думы 28 июля. С. Романчуков играл главную роль на аудиенции этих гонцов у государя: предварительные переговоры с гонцами перед аудиенций, принятие у гонцов посланий государю, речь с изложением позиции русской стороны в отношении «дружбы и любви» с крымским «царем», направленной против «общего недруга польского короля», явление «жалования» гонцам «вместо стола»60. Ведущая роль С. Раманчукова в «ссылках» с Крымом сохранялась и в 1619 г. 20 марта 1619 г. С. Романчуков вел предварительные переговоры с крымскими послами во главе с Мустафа-мурзой перед их аудиенцией у государя61. На аудиенции С. Романчуков принимал у крымцев ханские послания, являл послам «государево жалование» и произносил заключительную речь62. Вероятно, в ближайшие дни после аудиенции С. Романчуков провел с крымскими послами переговоры (вместе с князем Г.К. Волконским)63. 22 апреля вновь последовали Длительные переговоры с крымскими послами, опять вместе с околь-
59 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 44.
60 Там же. Л. 58-66. При этом С. Романчуков в ряде случаев именовался «Посольским дьяком», правда, в дальнейшем эта его должность в этом столбце зачеркивалась.
61 Там же. Д. 5. Л. 9-10.
62 Там же. Л. 12, 13, 14-15.
63 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 40-43.


54 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
ничим князем Г.К. Волконским64.30 июля 1619 г. переговоры с крымскими гонцами уже единолично вел Иван Тарасьевич Грамотин, который в тот же день на аудиенции у государя принимал у крымцев послания, говорил им речь от имени Михаила Федоровича и являл им «государево жалование»65. Вероятно, это было первое самостоятельное выступление И.Т. Грамотина в роли думного посольского дьяка66. Однако уже осенью 1619 г. Савва Романчуков уже в роли второго посольского дьяка при И.Т. Грамотине возвращается к участию в переговорах с крымцами. 3 и 20 октября 1619 г. он вновь принимает в Посольском приказе вместе с окольничим князем Г.К. Волконским крымских послов и гонцов во главе с Мустафа-мурзой67. Формально возвращение С. Романчукова к переговорам с крымцами объяснялось отсутствием в Москве думного посольского дьяка И.Т. Грамотина, находившегося с сентября по начало ноября 1619 г. с царем на богомолье68. Возможно, это было инициативой патриарха Филарета, стремившегося придать новый «импульс» «ссылкам» с Крымом. В дальнейшем, вплоть до своей кончины в июне 1624 г., С. Романчуков участвовал вместе с И.Т. Грамотиным во всех без исключения переговорах с крымскими гонцами и послами, прибывающими в Москву.
Участие С. Романчукова в переговорах с крымцами способствовало «повышению квалификации» в крымских делах посольского дьяка И.Т. Грамотина, который при всем своем богатейшем дипломатическом опыте и фантастической способности служить всем сменяющимся в Москве правительствам не имел в них достаточной квалификации. В дальнейшем эта квалификация возросла, но, являясь сторонником сохранения перемирия с Речью Посполитой, И.Т. Грамотин весьма прохладно относился к «особым отношениям» Москвы с Бахчисараем на антипольской основе, что повлекло за собой обострение «подспудно тлеющего» конфликта с патриархом Филаретом, проявившегося, как показал Д.В. Лисейцев при переговорах с крымскими послами и гонцами, в июне 1621 г.69 Рассмотрение роли И.Т. Грамотина в «ссылках» с Крымом до его отставки в декабре 1626 г. выходит за хронологические рамки настоящего исследования.
64 Там же. Л. 45-57.
65 Там же. Оп. 1. 1619 г. Д.З. Л. 25-28, 31-32.
66Лисейцев Д.В. Посольский приказ в годы Смуты. С. 101-102.
67 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1619 г. Д. 8. Л. 15, 18, 21.
68 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в годы годы Смуты. С. 123.
69 Там же. С. 103.


1.2. Смута в Российском государстве...  55
Конечно, руководством Посольского приказа роль приказной бюрократии в «ссылках» с Крымом не ограничивается. Так, в столбцах крымских дел постепенно все чаще фиксировалось роль Казенного приказа в организации приема крымских дипломатических представителей. 29 октября 1615 г. казначей Никифор Васильевич Траханиотов и дьяки Ждан Шипов и Булгак Миловидов получили «память» о распределении жалования крымским гонцам во главе с Ислам-агой70. Этим же руководителям Казенного двора было предписано составить справку о «крымской посылке» в Посольский приказ накануне переговоров с вновь прибывшими крымскими гонцами в январе 1618 г.71 1 июня 1618 г. Н.В. Траханиотову и дьякам Ивану Шипову и Булгаку Миловидову была дана память о распределении «жалования» вновь прибывшим крымским гонцам во главе с Ибрагим-мурзой72, 26 февраля 1619 г. - во главе с Мустафа-мурзой73.
Таким образом, с 1613 г. «крымское направление» внешней политики Российского государства становится для московской политической элиты одним из главных. К «ссылкам» с Крымом привлекаются «лучшие силы» государева двора и приказной бюрократии. Подобная ситуация сохраняется, как мы видим, и после заключения Деулинского перемирия.
1.2. 	Смута в Российском государстве и военно-политические интересы Крымского ханства
1.2.1. 	Позиция правящих ханов
Первый период Смуты от водворения Самозванца на российском престоле до развертывания движения Лжедмитрия II против царя Василия Шуйского пришелся на последние годы второго правления хана Гази-Гирея II (1598-1607). Политика этого незаурядного правителя Крыма в отношении двух сопредельных государств Восточной Европы - Российского и Польско-Литовского определялась традиционным для Бахчисарая стремлением к поддержанию между ними «равновесия сил» с сохранением регулярных дипломатических связей, закрепленных договорными актами. Это давало возможность
70 РГАДА. ф. 123. Оп. 1.1615 г. Д. 8. Л. 26.
71 Там же. Оп. 1.1617 г. Д. 7. Л. 14.
72 Там же. Оп. 1.1618 г. Д. 3. Л. 36-37.
73 Там же. Д. 5. Л. 57.


56 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
получения от обеих сторон значительных «денежных поступлений» и вместе с тем исключало возможность какого-либо соглашения между ними «на антикрымской основе», опасность которого была оценена в Бахчисарае в 50-х годах XVI в.
Водворение в Москве Самозванца при почти незакамуфлированной поддержке влиятельных сил Речи Посполитой с активном участием приднепровского и донского казачества, конечно, не могло вызвать одобрения хана. Необходимо было определиться с характером двусторонних отношений, учитывая формальные и неформальные договоренности с «царем Борисом». В условиях падения династии Годуновых это было затруднительно, если вообще реально. К тому же Самозванец явно не был намерен устанавливать контакты с ханом посредством переписки. После неудачной для Лжедмитрия I попытки наладить такие контакты посредством миссии А. Мелентьева, на которую хан не дал ответа, «царь Дмитрий Иванович» из соображений престижа не собирался инициировать дипломатические контакты, задержав на неопределенный срок формально отпущенных гонцов во главе с Джан Ахмедом Челеби. Правда, к 1608 г. дипломатические контакты между Москвой и Бахчисараем оживились, но определить хотя бы пунктирно личностный фактор хана невозможно, так как мы не располагаем никакими посланиями Самозванца и Гази-Гирея II, адресованными друг другу.
В определении позиции Гази-Гирея II относительно событий в Москве, повлекших за собой воцарение Лжедмирия I, следует учитывать личный фактор. Гази-Гирей II имел дело с Борисом Федоровичем Годуновым как с внешнеполитическим партнером с весны 1588 г., значительную часть этого периода находясь с ним в личной переписке вне рамок официального «протокола». Судя по косвенным признакам, двум правителям импонировало взаимное желание обеспечить наследование престолов их сыновьями. Отметим в этой связи постоянное упоминания царевича Федора Борисовича как адресата посланий и от хана, и от калги Тохтамыш-Гирея, и от ведущих «ближних царевых людей». Только по прибытии посольства Джан Ахмеда Челеби в сентябре 1604 г. на аудиенцию к царю Борису, на которой присутствовал и его старший сын, было допущено более десяти гонцов к царевичу Федору Борисовичу из общего количества тридцати восьми. В свою очередь, кал га Тохтамыш-Гирей постоянно упоминается в русской посольской документации как наследник отца в ранге калги исключительно в уважительном ключе, в отличие от его предшественника калги Селамет-Гирея. В отношении признанного де-факто царем крымскими диплома-


1.2. Смута в Российском государстве...  57
тами в Москве «Дмитрия Ивановича» Гази-Гирей II занял выжидательную позицию. Напротив, водворение на престоле Василия Шуйского, по сведениям русской посольской документации, хан принял в целом одобрительно.
Наследием хана Гази-Гирея II в отношениях с Москвой, сочетавшего военно-дипломатическое давление с достижением взаимоприемлемого соглашения, направленного против Речи Посполитой, было суждено воспользоваться только хану Джанибек-Гирею на завершающем этапе Смуты в Московском царстве, когда упоминание о «дружбе и братстве между Казы Киреем царем» и «блаженной памяти великим государем царем и великим князем Федором Ивановичем» и глухо упоминаемыми царями «Борисом» и «Василием Шуйским» стало постоянно присутствовать в русской посольской документации по связям с Крымом.
Наличие многочисленных недругов из числа «царевичей»-султа- нов, принадлежавших к дому Гиреев и находящихся вне контроля Гази-Гирея II, в том числе и на территории Оманской империи, делали проблематичным наследование престола его сыном Тохтамыш-Гиреем. События, последовавшие за кончиной хана, привели к очередному династическому кризису Крымского ханства. Тохтамыш-Гирей, провозглашенный знатью ханом, не был утвержден Портой и погиб вместе с братьями при попытке сопротивления османским войскам74.
На бахчисарайском престоле при прямой военной поддержке Порты водворился Селамет-Гирей — последний из остававшихся к тому времени в живых сыновей Девлет-Гирея I. За плечами у Селамет-Гирея были долгие годы испытаний и безуспешных попыток проложить себе дорогу к бахчисарайскому престолу. Поддержав своих братьев в борьбе против Мухаммед-Гирея II, Селамет-Гирей оставался в их тени при правлении Ислам-Гирея II, при этом стал врагом сыновей и внуков свергнутого и уничтоженного при его содействии хана. Его назначение калгой Гази-Гиреем II в 1588 г., санкционированное Портой, оказалось на деле частью изощренного плана Гази-Гирея по упрочению своего положения на престоле. Уже через месяц после водворения Гази-Гирея II в Бахчисарае Селамет-Гирей вынужден был бежать из Крыма. Повторное назначение калгой Селамет-Гирея в 1596 г. Гази-Гиреем II было
74 Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты. Т. 1. крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты до начала XVIII века. М., 2005. С. 349.


58 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
вызвано стремлением Порты создать противовес амбициозному хану. Очередное столкновение Селамет-Гирея с Гази-Гиреем было неизбежным, особенно при явно провокационной роли сыновей Сеадет-Гирея II во главе с Девлет-Гиреем. После провала мятежа против Гази-Гирея Селамет-Гирей в очередной раз бежал из Крыма. Сосланный в Анатолию Селамет-Гирей примкнул к восстанию Дели Хасана (так называемая джалялийская смута). Правда, скоро он покинул мятежников и был помилован султаном. Тем не менее Селамет-Гирей был заключен в тюрьму, откуда был извлечен для занятия бахчисарайского престола. Назначение Селамет-Гирея крымским ханом было результатом запутанной интриги Порты с некоторыми «царевичами» Гиреями и крымской знатью.
Внутриполитическое положение Крымского ханства в правление Селамет-Гирея практически не отражено в документах русской посольской администрации. В свете дальнейших событий уже в правление хана Джанибек-Гирея такие видные представители крымской политической элиты, как Ахмед-паша Яшлавский, при переговорах с московскими дипломатами оценивали факт назначения Селамет-Гиреем калгой и нурадином сыновей Сеадет-Гирея II, знаменитых Мухаммед-Гирея и Шагин-Гирея, как ошибочный шаг. Этот шаг Селамет-Гирея действительно вызывает много вопросов, особенно в свете вскоре последовавшей со стороны братьев попытки его свержения с престола75. После бегства мятежных братьев калгой и нурадином при Селамет-Гирее стали его племянники Джанибек-Гирей и Девлет-Гирей, сыновья его брата Муба- рак-Гирея76. Между тем сам Селамет-Гирей имел многочисленных сыновей, но, очевидно, не имел ни политической воли, ни реальных возможностей обеспечить наследование ими престола. Однако Селамет-Гирею удалось прийти к соглашению с Джанибек-Гиреем о будущем своих сыновей, старший из которых, Азамат-Гирей, стал при нем нурадином.
После кончины Селамет-Гирея Порта утвердила ханом Джанибек-Гирея. Обстоятельства выбора Портой Джанибек-Гирея в качестве наследника Селамет-Гирея до сих пор остаются дискуссионными. О. Гайваронский полагает, что Селамет-Гирей заранее принял меры по обеспечению наследования престола именно Джа-
75 Гайваронский О. Повелители двух материков. Киев-Бахчисарай, 2009 Т. 2. С. 29.
76 Le khanat de Crimee dans les Archives du Musee de Topkapi. P., 1978. P. 334 [Бен- нигсен  А., Лемерсье-Келькеже Ш. Биография хана Джанибек-Гирея].


1.2. Смута в Российском государстве... 59
нибек-Гиреем, подкупив ведущих сановников Порты77. В.Д. Смирнов полагает, что Порта была в тот момент заинтересована в стабильном «трансфере власти» в Крыму. Новому хану пришлось выдворять из Аккермана засевшего там Шагин-Гирея78. Борьба за укрепление своего положения на престоле снижала его внешнеполитическую активность. После определенной стабилизации власти Джанибек-Гирей обратился к решению внешнеполитических проблем Крымского юрта. Отношения с Речью Посполитой пребывали в состоянии кризиса из-за явного нежелания польско-литовской политической элиты жертвовать своими интересами в Молдове и возобновлять выплаты в Крым на прежних условиях. Дестабилизация положения в Восточной Европе и в западной части Дешт-и-Кипчака создавала определенные угрозы Крыму. В первую очередь речь шла о возможном водворении в Москве королевича Владислава, что могло иметь непредсказуемые для Крыма последствия. Все это усугублялось для Джанибек-Гирея угрозой со стороны Шагин-Гирея и Мухаммед-Гирея. Судя по косвенным признакам, Джанибек-Гирей уже к 1612 г. позитивно воспринял перспективу возможного краха польско-литовского оккупационного режима в Москве, а в 1613 г. - появление там нового государя. Так или иначе, интенсификация дипломатических связей между Москвой и Бахчисараем действительно произошла в первое правление хана Джанибек-Гирея (июнь 1610 - апрель 1623 г.), который явился первым после Гази-Гирея II крымским ханом, принесшим шерть при заключении договорного акта с московским государем.
Личность этого правителя, в течение длительного времени принимавшего многочисленных дипломатических представителей из Москвы и направлявшего туда свои послания (в значительной степени сохранившиеся), вполне отчетливо отражена в русской посольской документации по связям с Крымом начиная с 1613 г. Вполне естественно, что в Москве прежде всего необходимо было знать, насколько устойчиво положение Джанибек-Гирея на престоле, особенно в контексте династической ситуации Гиреев и расстановки сил в правящей элите Крыма, не говоря уже о степени его поддержке Портой. Донесения всех русских посланников в Крыму с 1613 г. - А. Лодыженского, князя Г.К. Волконского, И. Спешнева и Б. Нестерова, а также «разменного посла» на Ливнах князя
77 Гайваронский О. Повелители двух материков. Т. 2. С. 33-34.
78 Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты. Т. 1. С. 351.


60 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Г.П. Ромодановского частично дали ответы на эти вопросы, согласно предписаниям данных им «наказов».
Первые сведения, полученные в Посольском приказе о положении Джанибек-Гирея в Крыму, были в целом благоприятные. Однако уже в 1614 г. после проведения посольского съезда и размены под Ливнами в Посольском приказе от «разменного посла» князя Г. К. Ромодановского были получены сведения о достаточно сложной династической ситуации Гиреев и о потенциальных угрозах Джанибек-Гирею. В дальнейшем сведения о неустойчивом положении Джанибек-Гирея на престоле нарастали.
В Посольском приказе было известно, что Джанибек-Гирей был поставлен на престол Порты «в обход» других потенциальных претендентов, имеющих ббльшие права. В русской посольской документации всегда подчеркивалось, что старшая ветвь Гиреев была представлена последними уцелевшими сыновьями хана Сеадет-Гирея II, Мухаммед-Гиреем и Шагин-Гиреем. Сеадет-Гирей II, как известно, являлся старшим сыном старшего сына Девлет-Гирея I, хана Мухаммед-Гирея II. Джанибек-Гирей являлся сыном Мубарак-Гирея, одного из младших сыновей Девлет-Гирея I. Личность его отца была хорошо известна в Москве как противника Мухаммед-Гирея II и его сына Сеадет-Гирея. Мубарак-Гирей наряду со своим братом Алп-Гиреем был главной опорой хана Ислам-Гирея II и разделял его антимосковскую позицию, связанную с поддержкой Борисом Годуновым сыновей Мухаммед-Гирея II. Мубарак-Гирей также находился во враждебных отношениях со своим братом Гази-Гиреем и после его водворения в Бахчисарае покинул Крым. Антимосковские настроения Мубарак-Гирея проявлялись и во время его пребывания на Кавказе. Вместе с тем имели значение и установившиеся связи Мубарак-Гирея с черкесской знатью. В.Д. Смирнов обратил внимние на то обстоятельство, что мать Джанибек-Гирея - «дочь князя черкесского племени Бесленей» - была супругой Селамет-Гирея79. Это была Дурбика Канокова80.
Это был ее третий брак. Около 1596 г. она стала женой хана Фетх-Гирея после его водворения на бахчисарайском престоле.
79 Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты. Т. 1. С. 350. Мнение В.Д. Смирнова полностью разделял А.А. Новосельский (Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 85).
80 Сокуров В.Н. Формирование пророссийской ориентации в Кабарде, 1552-1560 гг. // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 5. М., 2001. С.124.


1. 2. Смута в Российском государстве,..  61
фетх-Гирей посредством этого брака, вероятно, хотел заручиться поддержкой «бесенеевских черкас». Селамет-Гирей женился на овдовевшей после гибели в 1597 г. мужа «царице» исходя из принципа левирата, в известной мере показывая «нелегитимность» повторного правления Гази-Гирея II, добившегося в 1596 г. отмены решения Порты о назначении ханом Фетх-Гирея. Брак Селамет-Гирея, свидетельствующий о его стремлении укрепить свою легитимность на бахчисарайском престоле, в значительной степени облегчил воцарение в Бахчисарае Джанибек-Гирея. Его дальнейшие действия были направлены на стабилизацию династической ситуации Гиреев.
Показателен выбор ханом Джанибек-Гиреем первого и второго наследников престола калги Девлет-Гирея и нурадина Азамат-Гирея. Девлет-Гирей как брат хана должен был быть его главной опорой. Донесения русских дипломатических представителей в Крыму действительно показывают лояльность Девлет-Гирея по отношению к брату. Вместе с тем отмечались и его собственные политические амбиции, в частности неоднократное подчеркивание им своей роли в нападениях на Речь Посполитую при аудиенциях русских послов. Значение Девлет-Гирея в осуществлении «ссылок» с Москвой и вообще его места в сложнейшем узле противоречий между Портой, Речью Посполитой и Российским государством резко усилилось, когда в августе 1617 г. он был оставлен отправившимся на иранский фронт ханом Джанибек-Гиреем «для бережения Крыма». Вплоть до возвращения хана в Крым весной 1619 г. Девлет-Гирей осуществлял все «ссылки» с Москвой, хотя и с санкции (задним числом) хана Джанибек-Гирея. Так, он послал в Москву миссию гонцов во главе с Рамазаном Мустафой. Позиция калги относительно продолжения нападений на Речь Посполитую под его началом, заявленная на переговорах с Рамазаном Мустафой, на самом деле была не столь однозначной. Девлет-Гирей в течение всей первой половины 1618 г. не хотел покидать Крым, опасаясь угрозы со стороны Шагин-Гирея. Тем не менее летом и осенью 1618 г. калга совершил крупный поход на Речь Посполитую. В дальнейшем Девлет-Гирей подчеркивал исполнение своих обещаний при отпуске посольства А.И. Лодыженского.
В период фактического управления Крымом возрастает активность Девлет-Гирея по поводу увеличения «жалования» со стороны Москвы его «ближним людям» и количества выплат ему лично из Москвы в виде «поминок» и «запросов» в денежном эквиваленте. В дальнейшем отношения между братьями ухудшились, что в зна-


62 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
чительной степени дестабилизировало династическую ситуацию и привело весной 1623 г. к их изгнанию из Крыма.
Азамат-Гирей имел, казалось бы, более весомые права на высокое положение в Бахчисарае, являясь сыном хана Селамет-Гирея, однако он явно уступал по влиянию калге Девлет-Гирею. В 1617—1619 гг. он находился вместе с ханом Джанибек-Гиреем на персидском фронте. Определенное влияние, по крайней мере до 1616- 1617 гг., имел брат Джанибек-Гирея Мухаммед-Гирей. Показательно перечисление «царевичей» в «реестре поминок и жалования» послов И. Спешнева и Б. Нестерова (исключавшем калгу и нурадина и их «ближних людей», для которых были отдельные «реестры»): брат хана Мухаммед-Гирей, сыновья хана Гази-Гирей и Мубарак-Гирей, братья нурадина, сыновья хана Селамет-Гирея Мубарак-Гирей, Ислам-Гирей и Сафа-Гирей81. В целом все донесения всех трех первых русских посольств сходились на том, что явных врагов среди Гиреев, оставшихся в Крыму, у Джанибек-Гирея нет. Самые опасные враги находились вне пределов Крыма. Основной угрозой Джанибек-Гирею являлись сыновья Сеадет-Гирея II, Шагин-Гирей и Мухаммед-Гирей. Фактор Шагин-Гирея обозначился в русской посольской документации уже вскоре после возобновления «ссылок» с Крымом. Шагин-Гирей в это время уже находился «у кызыл-башского»82.
Во всех без исключения сохранившихся инструкциях русским посланникам, отправляемым в Крым с 1613 г., содержится указание «проведовати, где ныне Шагин-Гирей царевич», причем нередко соседствуя с указанием «проведывати, прочен ли царь на Крыме», как в 1617 г. в «наказе» послам А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву83.
Внимание руководства Посольского приказа к фигуре Шагин-Гирея основывалось на информации нескольких дипломатических миссий. Сведения о его появлении «у кызылбашского» были сообщены вернувшимися в июне 1615 г. из Ирана послами М.Н. Тихановым и подьячим А. Бухаровым. В предоставленном ими в Посольский приказ статейном списке были подробно
81 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 3. Л. 74-75. В «реестре поминок», отправленных с гонцом З. Исенеевым в ноябре 1616 г., эта иерархия «царевичей» повторяется дословно (там же. Оп. 1. 1616 г. Д. 7. Л. 89-90).
82 О жизненном пути Шагин-Гирея см.: Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты. T. 1. С. 351.
83 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 3. Л. 13 (послам А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву).


1.2. Смута в Российском государстве... 63
указаны обстоятельства появления «царевича» при дворе шаха дббаса: «да сказывали русские полоняники. Что от турсково царя Приехал к шаху крымский царевич Шага Кирей, Мурат Киреев сын, а преж сего бывал на Москве, а с ним его людей 30 человек; а сказывал де шаху, что турский царь послал в Крым, а велел де на Крымским государстве быть царем, и яз де тово не захотел, что брата своего убита, и поехал в Кызылбаши к тебе шахскому величеству служить и шах его пожаловал»84. Шагин-Гирей был не сыном, а пасынком пребывавшего «на Москве» (по большей части находившегося в Астрахани) Мурат-Гирея. Его отцом был старший сын Мухаммед-Гирея II, Сеадет-Гирей. Шагин-Гирей и его брат Мухаммед-Гирей являлись, таким образом, по праву рождения старшими представителями династии крымских ханов. Это подчеркивалось в «наказе» послам князю Г.К. Волконскому и П. Овдокимову: «А на отца его на юрте на Крымском государстве племянник его Джанибек-Гирей царь, а посадил его турский мимо его Шаги-Гирея царевича»85.
О пребывании Шагин-Гирея при шахском дворе было к этому времени известно в Крыму, о чем «разменному» послу князю Г.П. Ромодановскому было сообщено во время его переговоров с Ахмед-пашой Яшлавским при проведении посольского съезда под Ливнами в августе 1614 г. Ахмед-паша не скрывал своей озабоченности появлением Шагин-Гирея при дворе шаха. Правда, он указывал, что «царевич» бежал к шаху, опасаясь гнева султана за свое участие в анатолийском мятеже. Стало ясно, что угроза со стороны Шагин-Гирея приобрела особое значение для Джанибек-Гирея именно после его водворения «в Кызылбашах». Здесь явно прослеживались аналогии с пребыванием при шахском дворе Гази-Гирея в последние годы правления хана Ислам-Гирея II во второй половине 80-х годов. Интересно, что фигуре брата Шагин-Гирея Мухаммед-Гирея в Посольском приказе в это время не придавали существенного значения, хотя, как указывал А.А. Новосельский, братья «впервые в тот момент появляются на страницах русских дипломатических документов и затем не сходят с них в течение следующих Десятилетий»86.
84 Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персей // Изданы под редакцией Н.И. Веселовского. Т. II. СПб., 1892. С. 299.
85 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 196.
86 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 85.


64 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Фактор угрозы со стороны Шагин-Гирея признавался русской дипломатией как очень серьезный при определении внешнеполитической линии хана. Уже в статейном списке А.И. Лодыженского говорилось о том, что «царь же боитца Шагин-Гирея царевича»87. С проблемой Шагин-Гирея в донесениях русских дипломатов увязывалась угроза его союза с бием Иштереком. Амбициозный правитель Большой Ногайской Орды вообще считался главной внешнеполитической угрозой Крымскому ханству. Это определялось его явным стремлением к воссозданию Ногайской Орды как крупного военного образования, способного решать самостоятельные внешнеполитические задачи. Эти опасения крымского хана разделялись Москвой и являлись одной из главных тем дипломатических переговоров в Крыму с «ближними людми хана». При этом Посольский приказ при разработке инструкций русским посланникам в Крым делал акцент на контакты Иштерека с польско-литовской дипломатией, и это имело определенную реакцию со стороны хана.
Личная позиция хана по отношению к Речи Посполитой характеризовалась в донесениях русских дипломатов из Крыма как резко враждебная, что определялось последовательным провалом всех без исключения переговоров при обмене дипломатическими миссиями между двумя сторонами с начала его правления и, как следствие, фактическим состоянием войны. Лично хан возглавил поход на Речь Посполитую в 1614 г.
Добрососедские отношения (в крымском понимании) с Москвой, вероятно, мыслились Джанибек-Гиреем как единственно возможные в тот период в целях поступления «материальных средств» и обеспечения ситуационного сотрудничества в конкретной военно-политической обстановке. Привлечение его Портой к военным действиям против Сефевидов с 1616 г. воспринималось Джанибек-Гиреем негативно в условиях сохраняющегося конфликта с Речью Посполитой и открывавших дополнительные возможности для борьбы Шагин-Гирея за бахчисарайский престол. Участие хана в военных действиях на иранском фронте и его дальнейшее пребывание в Анатолии с осени 1617 по весну 1619 г., ознаменовавшееся тяжелейшими потерями участвующих в кампании
87 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амврозию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову с объявлением об избрании на Российское царство государя Михаила Федоровича. С отписками их и статейным списком бытности их в Крыму // Известия Таврической Архивной Ученой Комиссии. Т. 50. С. 55.


1.2. Смута в Российском государстве... 65
крымских сил и гибелью большого количества знати, по мнению А.А. Новосельского, «не принесло славы хану»88. Положение Джанибек-Гирея, судя по донесениям русских дипломатов в Крыму, после 1619 г. на престоле осложнилось. Участие хана в войне против речи Посполитой в начале 20-х годов положения не исправило и в конечном итоге привело Джанибек-Гирея к смещению с престола в апреле 1623 г. Это положило начало новому периоду политической нестабильности в Крымском ханстве. В ходе очередного династического кризиса Джанибек-Гирею удалось вернуть престол, но затем последовало его новое свержение.
Характеристика Джанибек-Гирея, определенная И.В. Зайцевым как «преданный союзник Османского государства»89, нуждается в некоторой корректировке. Джанибек-Гирей действительно выполнял все приказы Порты, однако его «ближние люди» в переговорах с русскими дипломатами часто выражали вынужденный характер его участия в войне османов с Сефевидским Ираном.
Осознание собственной внешнеполитической линии, или по меньшей мере собственного представления о внешнеполитическом положении Крымского юрта, помимо позиции Порты и «цареви- чей»-султанов Гиреев, находящихся в Крыму, определялось для Джанибек-Гирея, как, впрочем, и для всех без исключения крымских ханов, мнением его «ближних людей» — наиболее влиятельных лиц из состава ханского дивана, особенно тех, кто традиционно отвечал за «московское» и «литовское» направления внешней политики Бахчисарая.
1.2.2.  Политическая элита Крымского ханства в дипломатических «ссылках»
с Москвой в период Смуты
Политическая элита Крымского ханства в рассматриваемый период определялась в русской посольской документации по связям с Крымом понятием «ближние царевы люди». Под ними понимались лица, входившие в состав дивана крымских ханов «царевой думы», влиявшие на принятие ими внешнеполитических решений. Как отмечал Ранее автор, состав этих лиц определялся в Москве на основании Донесений русских дипломатических представителей в Крыму и
88 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 99.
89 Зайцев И. В. Политическая история Крымского ханства в XVI—XVII вв. // История Крыма. Т. 1. М.: Фонд «Связь эпох», 2017. С. 402.


66 Глава L Дипломатические связи Российского государства...
собранных разведывательных данных, главным образом полученных от представителей крымской эмиграции в период «ссоры великой в Крымском юрте» в 80-90-х годах XVI в.
Формально в начале XVII столетия на вершине иерархии Крымского юрта, помимо представителей династии Гиреев, находились карачеи (карача-беки) пяти кланов: Ширинов, Аргынов, Барынов, Кипчаков, Седжуитов. Близкое к ним положение занимал клан Мансуров90. Однако в состав ханского дивана входили «представители знати, выдвинутые ханами», - лица, либо являвшиеся сторонниками правящего хана, связанные с ним личными отношениями, прежде всего аталычества, либо обладающие политическим весом, позволяющим им оказывать влияние на принятие решений91. Среди них заметную роль играли представители адыгского племени бесленей.
С периода правления хана Девлет-Гирея I (1551-1577) в состав дивана постоянно входили фамилии, принадлежавшие к клану Кипчаков, - Яшлавские и «Кулюковы», именующиеся в русской посольской документации как «князья Сулешевы» и «князья Куликовы», главные претенденты на «амиатство» в сношениях с Русским и Польско-Литовским государствами92. Почти постоянным, по крайней мере с 1563 г., было представительство клана Мансуров, за исключением периода 1584-1588 гг., когда этот род открыто выступил против хана Ислам-Гирея II93.
В течение первого правления Гази-Гирея II (1588-1596) в составе дивана сохранялось представительство Ширинов в лице племянника хана бека Кутлу-Гирея, Яшлавских («князей Сулешевых») в лице бека Мурада, а после его смерти зимой 1590/91 г. - его брата Ахмеда-паши, «князей Куликовых» в лице бековДербыша и Касима, а также Мансуров («князей Дивеевых») в лице бека Арсланая. При этом карачи-беки основных кланов, за исключением Арсланая «Дивеева», в составе дивана отсутствовали. К концу первого правления Гази-Гирея II состав его дивана претерпел существенные
90 О месте Мансуров в иерархии основных крымских кланов см.: Трепавлов В.В. История Ногайской Орды. М.: Восточная литература, 2001. С. 435.
91 Зайцев И. В. Политическая история Крымского ханства в XVI-XVII вв. С. 440.
92 Виноградов А. В. Состав политической элиты Крымского ханства в 1560- 1590-х гг. по материалам русской и польско-литовской посольской документации // Восток (OR1ENS). 2016. № 5. С. 28-29; Зайцев И.В. Государственный строй, общественные структуры, экономика (Крымского ханства) // История Крыма. Т. 1. М.: Фонд «Связь эпох», 2017. С. 440.
93 Трепавлов В.В. История Ногайской Орды. С. 360-362.


1.2. Смута в Российском государстве... 67
изменения в связи со смертью во время походов хана в Центральную Европу и Молдову 1594-1596 гг. ряда ключевых фигур, в том числе Арсланая «Дивеева» и Дербыша «Куликова». Главную роль в диване играли Ахмед-паша Яшлавский, Ахмед-ага и Абдель Ази Челеби («казначей»)94.
После династического кризиса 1596—1597 гг. состав дивана в период второго правления Гази-Гирея II (1597-1607) сохранил определенную преемственность, однако после династического кризиса летом 1601 г., связанного с конфликтом хана с калгой Селамет-Гиреем, в нем произошли изменения, в частности убитого Кутлу-Гирея Ширинского заменил его брат Богатыр-Гирей.
По прибытии в сентябре 1604 г. гонца Джан Ахмеда Челеби его сопровождали многочисленные гонцы от крымской знати. Из них на аудиенцию к царю Борису Федоровичу Годунову было допущено 18 гонцов (из общего количества 38, включая самого Джан Ахмеда Челеби). Из 18 гонцов при распределении «жалования» после аудиенции были отмечены по порядку внесения в роспись по два гонца (соответственно к царю Борису и к царевичу Федору Борисовичу) от бека Богатыр-Гирея Ширинского, от бека Ахмед-паши Яшлав-ского, от Ахмед-аги и от Абдель Ази Челеби. Далее в росписи следовали гонцы от Араслана «князя Сулешева» (брата Ахмед-паши), от бека Заграпа из клана «князей черкасских», от Касима «князя Куликова», от его племянника (сына бека Дербыша) Сеферь-Газы «князя Куликова», от Мустафы «князя Перекопского» и, наконец, после перечисления гонцов от «царева шурина» Кантан-мурзы и нескольких «ближних людей» калги Тохтамыш-Гирея, последним — от Касима «князя Мангытского»95.
Таким образом, по иерархии распределении «жалования» гонцам от «ближних царевых людей», прибывших вместе с посланником Джан Ахмедом Челеби, ведущие позиции в диване сохраняли Ахмед-паша Яшлавский, Ахмед-ага и Абдель Ази Челеби. Послания от этих лиц были внесены в «столбцы» дела по приезде гонцов во главе с Джан Ахмедом Челеби96.
94 Виноградов А.В. Состав политической элиты Крымского ханства в 1560-х - 1590-х гг. по материалам русской и польско-литовской посольской документации. с. 39-40.
95 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 35-38; Акты времени Лжедмитрия 1(1603-1606). .С. 162-163.
96 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 144-148, 148—149, 150—151; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 179-182.


68 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Характерно, что в своем послании царю Борису Федоровичу Ахмед-паша приводит слова хана, адресованные, впрочем, русскому послу в Крыму князю Федору Петровичу Барятинскому о том, что у него (хана) в «амиатах добрых Ахмед-паша князь, Ахмед-ага, Абдель Ази Челеби97». Отправитель, исходя из общего контекста послания, явно двояко трактует слова хана и как свое согласие на «коллективное амиатство» в отношениях с Москвой, и как подчеркивание своего первенства в ханском диване.
Роспись по распределению «жалования» гонцам отражает резкое падение в Москве престижа клана Мансуров. Первенство в росписи гонцов от бека Богатыр-Гирея Ширинского, возможно, не отражает его политического влияния, а является «данью традиции» - признаваемого Москвой первенства Ширинов среди крымской знати, а также его родством с правящим ханом, которому он приходился племянником по матери Кутлу-Султан, дочери хана Девлет-Гирея I.
В правление Селамет-Гирея (1608—1610) полные сведения о составе его дивана в русской посольской документации отсутствуют. Отмечено сохранение позиций Ахмед-паши Яшлавского и восстановление позиций Мансуров в лице Богатыр-Гирея «князя Дивеева», который становится одним из ведущих военачальников Крымского юрта98. Вероятно, свои позиции сохранил Ахмед-ага, который, по сведениям послов А. Лодыженского и П. Данилова, был еще жив в 1613-1614 гг. и входил в состав дивана хана Джанибек-Гирея.
С восстановлением после избрания царя Михаила Федоровича интенсивных «ссылок» с Крымом сведения о персональном составе и о расстановке сил в диване хана Джанибек-Гирея (1610-1623) становятся важнейшей частью донесений всех без исключения русских дипломатических миссий, отправляемых в Крым в 1613-1617 гг. Это определялось тем, что сбор таких сведений ставился в качестве одной из главных задач посланникам в даваемых им инструкциях. При этом речь шла не только об участии «ближних царевых людей» в деловой части приема русских посольств - переговорах и «неформальных» контактах с целью проведения дипломатического зондажа, но в церемониальной части приема. Так, в наказе послан-
97 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 145; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 179.
98 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 265; Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. С. 79.


L2. Смута в Российском государстве...  69
никам А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву (апрель 1617 г.) предписывалось зафиксировать, «которые князи и мурзы встретят их от царя у дверей» при аудиенции".
Ввиду исключительной важности для Москвы отношений с Крымом как потенциальным военным союзником против Речи Посполитой позиция ведущих «ближних людей» хана Джанибек-Гирея имела огромное значение. Прежде всего речь шла о позиции клана Яшлавских - «князей Сулешевых», который с 1591 г. возглавлял Ахмед-паша. Уже летом 1613 г. после прибытия в Москву большой группы крымских гонцов во главе с Аллаш Богатыром определилось сохранение позиций Ахмед-паши и всего клана Яшлавских на «московском направлении» внешней политики Крымского юрта. С Аллаш Богатыром в Москву прибыл гонец от Ахмед-паши, доставивший послание на имя царя Федора Ивановича с изъявлением готовности сохранять прежние отношения «амиатства», а также в организации выкупа из Крыма полоняников, что в XVI в. являлось преимущественно прерогативой Яшлавских100.
Яшлавские с 60-х годов XVI в. последовательно входили в состав диванов всех крымских ханов: скончавшийся после 1571 г. бек Сулеш, Девлет-Гирея I, его старший сын Мурад — также Дев- лет-Гирея I, затем Ислам-Гирея II и Гази-Гирея II. После смерти бека Мурада зимой 1590/91 г. его место в диване Гази-Гирея II занял его брат Ахмед-паша, сохранявший его при всех последующих крымских ханах (возможно, за исключением кратковременного правления Фетх-Гирея в 1596 г.) до своей кончины в 1616 г. Фактически беспрерывное пребывание Яшлавских в составе ханских диванов определялось их особой ролью в русско-крымских отношениях.
Отношения Яшлавских-«Сулешевых» с Москвой с начала XVI в. определялись их претензиями на наследственное «амиатство», что позволяло им осуществлять контроль над «московским направлением» внешней политики Крымского ханства101. В правление Мухаммед-Гирея II (1577-1584) Яшлавские в конце 70-х - начале
99 РГАДА. Ф. 123. Оп. I. 1617 г. Д. 3. Л. 13.
100 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову, с объявлением об избрании на Российское царство государя Михаила Федоровича. С отписками их и статейным списком бытности их в Крыму // Известия Таврической Архивной Ученой Комиссии. Т. 50. С. 42.
101 Об институте «амиатства» [Новосельский А.А. Борьба Московского государства Татарами в первой половине XVII в. С. 19].


70 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
80-х годов добились постоянного назначения послами в Москву только представителей их рода102. При этом Яшлавские с 1584 г. проводили и посольские размены, скоро трансформировавшиеся в съезды, и размены в качестве так называемых крымских «встреч- ников», однако при участии других крымских кланов. В ходе династических распрей в Крыму в правлении хана Ислам-Гирея II (1584-1588) позиции Яшлавских при осуществлении «ссылок» с Москвой существенно ослабли, что было связано с переходом на сторону его врагов — сыновей Мухаммед-Гирея II — крымского посла в Москве Янши-мурзы, брата бека Мурада. Его сыновья князья Сулешевы в дальнейшем заняли сильные позиции в составе государева двора при царе Михаиле Федоровиче103. В начале 90-х годов в первые годы правления Гази-Гирея II позиции Яшлавских частично были восстановлены. Ахмед-паша при хане Гази-Гирее II провел два посольских съезда при его первом правлении в ноябре 1593 г. под Ливнами, при его втором правлении в мае 1602 г. под Царев-Борисовом. При правлении хана Селамет-Гирея Ахмед-паша сохранял свои позиции в «ссылках» с Москвой, участвуя в июле 1609 г. в переговорах у Оки с боярами - князем И.М. Воротынским, князем Б.М. Лыковым и окольничим А.В. Измайловым, когда он сопровождал крымские силы во главе с Богатыр-Гиреем «Дивеевым», отправленные по просьбе царя Василия Шуйского против Лжедмитрия II. Именно Ахмед-паша был «главным переговорщиком»» при заключении соглашения об одномоментной выплате 30 тыс. рублей за помощь против «воров» с последующей ежегодной выплатой 20 тыс. рублей. В дальнейшем посланным для заключения «докончания» с ханом Джанибек-Гиреем послам князю Г.К. Волконскому и П. Овдокимову предписывалась не упоминать о этом соглашении, а в случае, если Ахмед-паша затронет эту тему, дезавуировать обязательства «царя Василия»104.
102 Виноградов А.В. Род Сулеша во внешней политике Крымского ханства второй половины XVI в. // Тюркологический сборник: 2005. Тюркские народы России и Великой степи. М.: Восточная литература, 2007. С. 48-57.
103 Автор именует московскую ветвь Яшлавских князья Сулешевы, а крымскую - Яшлавские-«Сулешевы». Как «князья Сулешевы» Яшлавские именуются в русской посольской документации по связям с Крымом после смерти бека Сулеша с конца 70-х годов XVI в.
104 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 162-163. Указывалось, что Богатыр- Гирей «Дивеев» нарушил свои обязательства при принесении шерти и увел свои войска обратно в Крым [Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 265].


1.2. Смута в Российском государстве...  71
Это оказалось оправданным: в ходе посольского съезда и размены под Ливнами Ахмед-паша во время переговоров с «разменными послами» во главе с князем Г.П. Ромодановским напомнил об обязательстве «царя Василия» Богатыр-Гирею «князю Дивееву» выплаты 30 тыс. рублей, но получил жесткий отпор со стороны послов105.
С момента восстановления регулярных «ссылок» с Крымом в московском делопроизводстве Ахмед-паша упоминается постоянно. В записи «Приходной книги товарам и вещам 1613-1614 гг.» Казенного приказа об аудиенции у Михаила Федоровича 21 июня 1613 г. первого гонца, прибывшего от хана Джанибек-Гирея Аллаш Богатыра, указывается, что вместе с ним «у государя был и челом ударил» гонец от Ахмед-паши Тукаш106.
Осенью 1613 г. Ахмед-паша упоминался в московском делопроизводстве еще и как дядя князя Юрия Яншеевича Сулешева, сына Енши-мурзы, который начинает свою успешную карьеру в составе двора царя Михаила Федоровича. 18 сентября 1613 г. в разгар подготовки к отправлению посольства А. Лодыженского и П. Данилова в Крым произошел многозначительный эпизод. Со стольником князем Ю.Я. Сулешевым пытался местничать при назначении рындами на церемонию приема персидского посла стольник И.П. Шереметев. Однако ему было указано, что ему «с князем Юрием быть мочно по (его) иноземству»107. Таким образом, был признан высокий статус московских князей Сулешевых как представителей одной из наиболее знатных фамилий Крыма. При разборе дела царем с боярами были подробно рассмотрены родственные связи князя Юрия Яншеевича. Михаил Федорович «спрашивал бояр: сколь велик в Крыму князь Юрьи Сулешев... И бояре говорили: в Крыму Ахмед-паша Сулешев у царя ближний и великий человек, а князь Юрьи ему племянник»108. Роль Ахмед-паши в составе «ближних царевых людей», как мы видим, представлялась тогда в московских верхах бесспорной и разъяснений не требовала.
В наказе, данном в октябре 1613 г. посланникам А. Лодыженскому и подьячему П. Данилову, им предписывалось при всех конфликтных и неожиданных ситуациях, как в случае смены хана престоле, обращаться к Ахмед-паше «и иным царевым ближним людям»109.
105 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 1. Л. 112.
106 Русская историческая библиотека (далее - РИ Б). Т. 9. СПб., 1884. С. 36.
107 ДР. Т. 1.СП6. 1850. Стб. 170.
108 РК. 1598-1638. М.: Институт истории СССР АН СССР, 1974. С. 304.
109 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 41.


72 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
В тексте документа постоянно фигурируют формулировки: «приказывать к царевым ближним людям, к Ахмед-паше», «посылати к царевым ближним людям, к Ахмед-паше и к иным»110. Посланникам было предписано обсудить с Ахмед-пашой вопросы выкупа у него полоняников111.
Таким образом, при отправлении в Крым 24 октября 1613 г. посольства А.И. Лодыженского и подьячего П. Данилова в руководстве Посольского приказа уже исходили из того, что Ахмед-паша по-прежнему контролирует «московское направление» внешней политики Крыма, хотя и не представляли в полной мере масштабы его влияния.
Интересно, что, по материалам «Расходной книги товарам и вещам 1613-1614 гг.», с посольством А.И. Лодыженского и П. Данилова отправлялось «жалование» одиннадцати «ближним царевым людям»: Ахмед-аге «цареву тестю», Ахмед-паше «князю Сулешеву», Мурадше «князю Ширинскому, Богатыр-Гирею «Есинееву», Араслану «Сулешеву», ближнему человеку калги «князю» Алгазы, Мусабек-аге, Халилу «князю Перекопскому», «капучейскому голове» Джан-мурзе, Сеферь-Газы «князю Куликову» и Кантемир- мурзе «Ногайскому»112. Большинство из этих лиц, входивших в состав ханского дивана, прислали своих гонцов вместе с прибывшим в сентябре 1613 г. ханским гонцом Аллаш Богатыром, причем гонцы от Ахмед-аги, Ахмед-паши «Сулешева», Мурадша «князя Ширинского», Богатыр-Гирея «Есинеева», Араслана «Сулешева» и «князя» Алгазы были допущены к аудиенциям у государя «по приезде» и «на отпуске» наряду с гонцами от Гиреев113. В последующие годы все «ближние царевы люди», которым было отправлено «жалование» с посольством А.И. Лодыженского и П. Данилова, за исключением вскоре скончавшихся князей «Ширинского» и «Перекопского», играли важную роль в политической жизни Крымского юрта и в разной степени оказывали влияние на ход русско-крымских «ссылок».
В мае 1614 г. П. Данилов вернулся в Москву вместе с крымскими гонцами во главе с Алей-мурзой114. П. Данилов сообщил, что в ходе переговоров в Крыму было решено, что посольский съезд и размену
110 Там же. С. 31, 32.
111 Там же. С. 42.
112 РИБ.Т.9. С. 178-180.
113 Там же. С. 53,169.
114 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII сто- летия. С. 273.


7. 2. Смута в Российском государстве...  73
будет опять проводить Ахмед-паша, что фактически явилось подтверждением его «особых отношений» с Москвой. Официально это было объявлено А.И. Лодыженскому ханом Джанибек-Гиреем на отпускной аудиенции в Перекопе 30 мая 1614 г.: «Для посольской розмены, для договору добрых дел». А. Лодыженского и крымское посольство московскому царю должен был сопровождать Ахмед- паша «князь Сулешев»115.
При этом вторым «разменным послом» назначался его брат Ибрагим-мурза, хорошо известный в Москве116. Местом проведения посольского съезда и размены в инструкциях А. Лодыженскому были обозначены Ливны, ввиду разорения Царев-Борисова, что было принято крымской стороной117. Ахмед-паша был против проведения съезда и размены под Ливнами, вполне обоснованно опасаясь за благополучное следование посольства в Крым, предлагая осуществить его у крепости Валуйки. В дальнейшем в ходе переговоров в Крыму с послами князем Г.К. Волконским и П. Овдокимовым Ахмед-паше удалось настоять на проведении посольских размен только под Валуйками. 16 июля 1614 г. посольство князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова выступило из Москвы вместе с отпускаемыми крымскими гонцами118.
В наказе послам князю Г.К. Волконскому и П. Овдокимову иерархия «ближних царевых людей» (как она виделась в Посольском приказе) отражена в перечне грамот от имени царя Михаила Федоровича, которые послам было предписано вручить адресатам по прибытии в Крым. Адресаты перечислялись в следующей последовательности: бек Суфа Ширинский Ахмед-ага, Ахмед-паша «Сулешев», Богатыр-Гирей «Дивеев», Мусабек-ага, Араслан-мурза «Сулешев» (брат Ахмед-паши), князь Петр Арасланович Урусов
115 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1613 г. Д. 1. Л. 89-90; Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 54-55.
116 Был захвачен в плен во время самостоятельного бек-баша в середине 80-х годов и отпущен по просьбе брата во ходе посольского съезда и размена под Ливнами в ноябре 1593 г. [Виноградов А.В. Русско-крымский посольский съезд под Ливнами осенью 1593 г. // Средневековые тюрко-татарские государства. Вып. 7. Казань, 2015. С. 69-71]. В 90-х годах именовался в русской посольской документации Ибрагим-паша. В дальнейшем именовался Ибрагим-мурза, с 1616 г. - Ибрагим «князь Сулешев».
117 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1613 г. Д. 1. Л. 21; Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 28.
118 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1614 г. Д. 1. Л. 47.


74 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
(Урак-мурза, б. Джан Арслан)119. Последняя была единственной грамотой, внесенной в наказ в полном объеме, что отражало сведения, доставленные П. Даниловым, о высоком статусе именитого беглеца из Российского государства в Крыму. Остальные адресаты прислали послания на имя государя со своими гонцами, прибывшими с ханским гонцом Алей-мурзой120. В наказе «разменным послам» во главе с князем Г.П. Ромодановским, давались детальные инструкции относительно переговоров во время посольского съезда с Ахмед-пашой Яшлавским. При этом возможность его замены в качестве «разменного посла» с крымской стороны не рассматривалась.
В ходе посольского съезда и размены, которые состоялись 5-7 августа 1614 г. под Ливнами, доминирование Ахмед-паши в переговорах с русскими разменными послами во главе с князем Г.П. Ромодановским было абсолютным. Собственно, все лица, участвующие в съезде и размене с крымской стороны, представляли клан Яшлавских и их родственников. Так, 13 «лучших мурз», получавших «разменное жалование» после принесения шерти, почти все были Яшлавские, начиная с Ибрагим-мурзы и старшего сына Ахмед-паши Тин-мурзы121. При этом, если в 1593 и 1602 гг. действия Ахмед-паши во время съезда и размены в определенной степени контролировались личным эмиссаром хана Гази-Гирея II Ислам-огланом, сыном «ближнего человека» хана Девлет-Гирея 1, Ак-Мухаммед-оглана (Ахмед-улана), известного московским дипломатам как «бывший на Москве» до 1572 г. «князь Федор», то при Джанибек-Гирее он был лишен всякой «опеки», как со стороны хана, так и других крымских кланов122. Во время переговоров Ахмед-паша проявил себя в очередной раз неуступчивым партнером, причем это касалось не сколько политических вопросов, сколько препирательств о количестве «поминок» и «запросов» хану и всем лояльным ему представителям династии Гиреев, а также о предназначавшемся ему и представителям его клана «разменном жалова-
119 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 23. Опубликовано: Беляков А.В. Князья Урусовы в России в XVII веке // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 96. К юбилею В.В. Трепавлова. М., 2022. С. 102-102. Кроме грамоты князю П.А. Урусову (Л. 24-25), остальные тексты в «наказе» не приводятся. Указано, что все грамоты написаны «татарским письмом».
120 РИБ. Т. 9. С. 321.
121 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 1. Л. 99.
122 В русской посольской документации Ислам-оглан последний раз упоминается в 1604 г. в связи с приездом от него гонца к царю Борису Годунову в составе миссии Джан Ахмеда Челеби (РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 1. Л. 107).


1 2. Смута в Российском государстве...  75
нии»123. Следствием этого явился конфликт Ахмед-паши с первым «разменным послом» князем Г.П. Ромодановским. В дальнейшем он вылился в неприязненные отношения Ромодановского с московскими родственниками Ахмед-паши, увенчавшиеся в августе 1621 г. местничеством князя Григория Петровича с князем Юрием Яншеевичем Сулешевым из-за мест за царским столом. Интересно, что при подаче челобития государю князь Г.П. Ромодановский обращался к обстоятельствам посольского съезда под Ливнами, указывая, что «дядя князь Юрьев большой Ахмед-паша князь Сулешев» принял его требование прибыть «на русскую сторону реки Сосна - «приезжал на съезд к нему в государев шатер»124. Однако князь Ю.Я. Сулешев резонно заявил, что «дядя его Ахмед-паша приходил к князю Григорью в шатер, почитая государево имя»125. В итоге князь Г.П. Ромодановский спор проиграл.
Как бы то ни было, посольский съезд и размена были проведены. В Крым двинулось посольство князя Г. К. Волконского и П. Овдокимова, в Москву посольство Мустафа-мурзы. Назначение первым посланником в Крым князя Григория Константиновича Волконского в значительной степени определялось его опытом, приобретенным во время посольства в Крым в 1602 г., в том числе и его деловыми контактами с Ахмед-пашой Яшлавским во время посольского съезда и размены под Царев-Борисовом. Эти резоны руководства Посольского приказа отчасти оправдались.
По прибытии в Крым посольства князя ГК. Волконского и П. Овдокимова роль Ахмед-паши в церемониальной и деловой части приема русских посланников оставалась главной в течение всего их пребывания с сентября 1614 г. по июнь 1615 г. В сентябре 1614 г. послы пребывали около полевой ставки хана Джанибек-Гирея, который собирал войска около Перекопа для выступления в поход на Речь Посполитую. Ахмед-паша находился в ханской ставке. Посланники были размещены неподалеку «на стану».
Ахмед-паша вел подготовку к аудиенции посланников у хана, которая прошла в два дня 10 и 11 сентября 1614 г. Предварительные
123 Деловая часть переговоров, отраженная в «списке крымских вестей» разменных послов, была весьма результативной. В частности, Ахмед-паша впервые обозначил проблему Шагин-Гирея как главную угрозу для хана Джанибек-Гирея. При этом Ахмед-паша фактически уклонился от обсуждения вопросов, связанных с союзными отношениями ногайского бия Иштерека с И. Заруцким [РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г.
Д. 1.  Л. 113].
124 ДР. Т. 1. Стб.477.
125 Там же. Стб. 478.


76 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
переговоры 8 и 9 сентября Ахмед-паши с посланниками, в которых участвовали 9 сентября «царев конюший», недавно бывший «капучейским головой» Джан-мурза и князь Петр Арасланович Урусов, шли достаточно напряженно126. 8 сентября посланники вынуждены были «показать» Ахмед-паше «поминки» хану, которые должны быть вручены на аудиенции. 9 сентября устами Джан- мурзы крымская сторона потребовала увеличения количества «любительных поминок» и «запросных денег», считая обозначенные посланниками во время переговоров под Ливнами (10 тыс. рублей «запросов») недостаточным и Джан-мурза угрожал отказом хана от принесения шерти. Ахмед-паша в «лучших традициях» приема в Крыму русских дипломатов потребовал «переписать, что кому привезли». Князь Петр Арасланович во время переговоров ничем себя не проявил. Присутствие знаменитого убийцы Лжедмитрия II, которого посланникам предписывалось по возможности уговорить вернуться в Москву, имело «демонстрационный характер», показывая его статус в иерархии «ближних царевых людей». Напротив, Ахмед-паша жестко полемизировал с князем Г.К. Волконским, вспоминая «недоданное» «при царе Борисе» во время посольского съезда и размены под Царев-Борисовом. В ответ князь Г.К. Волконский напомнил о принесенной под Ливнами Ахмед-пашой шерти, согласно которой он обязывался содействовать «доброму делу», но этот их шаг не возымел никакого эффекта. Тогда посланники напомнили о «разменном жаловании», розданном Ахмед-паше, его сыновьям и брату Ибрагим-мурзе во время посольского съезда и размены. После этого позиция Ахмед-паши изменилась. Выяснилось, что многие «князи и мурзы» недовольны «преференциями» Ахмед-паши и подняли в ханской ставке «большой шум». В конечном итоге с согласия Джан-мурзы Ахмед-паша отказался от требований «переписать» все привезенное посланниками в Крым, а также от требования прислать хану «поминки» и «запросы» до аудиенции. Уступчивость Ахмед-паши объяснялась пребыванием в ханской ставке других ключевых фигур ханского дивана. Это были бек Суфа Ширинский, «большой дьяк» Мусабек-ага и «казначей» Сеит-Казы. Бек Суфа Ширинский выполнял представительские функции127. Сеит-Казы по традиции принимал привезенные послами «поминки» и «запросы». В наибольшей сте-
126 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 12-17.
127 В иерархии при распределении «жалования» на отпускной аудиенции гонцам от крымской знати, прибывшим с Алей-мурзой в июле 1614 г., его гонец впервые возглавлял перечень гонцов «от царевых ближних людей» (РИБ. Т. 9. С. 321).


1. 2, Смута в Российском государстве...  11
пени обозначилась роль в русско-крымских «ссылках» «большого дьяка» Мусабек-аги, занимающего пост фактически первого министра, вероятно сменив «царева тестя» Ахмед-агу, который в донесениях послов не упоминается128.
На аудиенции 10 сентября Мусабек-ага встречал послов у ханского шатра129. Во время аудиенции он урегулировал серьезный конфликт протокольного характера, «упросив» хана Джанибек- Гирея встать при произнесении имени царя Федора Ивановича в приветственной «речи» посланников130. После аудиенции к посланникам явился Ахмед-паша и объявил, что принесение ханом шерти в присутствии посланников состоится на следующий день.
На аудиенции 11 сентября у ханского шатра посланников встречали Ахмед-паша и «казначей» Сеит Казы («а с ними многие князи и мурзы»). Доминировал Ахмед-паша, который произносил послам приветственную «речь». Непосредственно в шатре посланников встретили бек Суфа Ширинский и Мусабек-ага и, спросив их «о здоровье», препроводили их к хану131.
Аудиенция проходила в напряженной обстановке, связанной с отказом хана приводить к шерти своих «ближних людей», а также с отсутствием на ней калги Девлет-Гирея и нурадина Азамат- Гирея. Князь Г.К. Волконский, в наибольшей степени знакомый с традициями приведения к шерти крымских ханов, достаточно жестко указал на необходимость утверждения шерти наличным составом ханского дивана. Хан «призвал к себе ближних своих людей» Суфу Ширинского, Ахмед-пашу и Мусабек-агу и после непродолжительной беседы с ними выразил согласие132. При церемонии принесения шерти Коран хану преподнес Мусабек-ага133. Хан Джанибек-Гирей принес шерть на тексте договора, привезенного послами, который предварительно зачитал по приказу князя Г.К. Волконского переводчик Суналей Тонаев. Порядок приведения к шерти «ближних царевых людей» был следующим: Суфа бек
128 На отпускной аудиенции гонцов во главе с Алей-мурзой в июле гонец от Мусабек-аги именовался гонцом «от стрелецкого головы» и при росписи «жалования» был пятым по счету после гонцов от бека Суфы Ширинского, Ахмед-аги, Ахмед-паши «Сулешеваи  Богатыр-Гирея “Дивеева”» (РИБ. Т. 9. С. 321).
129 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 26.
130 Там же. Л. 27-28.
131 Там же. Л. 33.
132 Там же. Л. 37.
133 Там же. Л. 38.


78 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Ширинский, Ахмед-паша бек Яшлавский, Мусабек-ага, «казначей» Сеит Казы, Ибрагим-мурза Яшлавский и «Ахмед-пашины дети» во главе с Тин-мурзой134. Затем этот «список шертной записи» был отдан Волконским Ахмед-паше, который преподнес его хану135. Джанибек-Гирей объявил, что этот текст, именуемый уже «шертной грамотой», будет переписан и вручен послам после его возвращения из похода на Речь Посполитую. Хан подчеркнул, что «шертная грамота» будет вручена послам Ахмед-пашой136. На этом аудиенция завершилась и посланники отправились к себе на стан. Через несколько дней после очередных переговоров с Ахмед-пашой о недостаточном количестве привезенных «поминок» и «запросов» посланники в сопровождении Ахмед-паши двинулись на Перекоп и далее на Бахчисарай. В пути Ахмед-паша вел напряженные переговоры с посланниками о порядке приведения шерти калги Джанибек-Гирея и нурадина Азамат-Гирея.
С конца сентября 1614 г. посланники пребывали в Яшловском предместье Бахчисарая. Там они дождались возвращения хана из похода на Речь Посполитую. В январе-марте 1615 г. последовал поход на Речь Посполитую нурадина Азамат-Гирея. Однако положение посланников, несмотря на выполнение ханом Джанибек-Гиреем условий заключенного договора, было непростым. Послы требовали предоставить текст «шертной грамоты» и два раза обнаруживали, что Ахмед-паша привозил им текст, в корне меняющий смысл подготовленного в Москве договора.
Большую часть переговоров с посланниками вел Ахмед-паша. В сентябре 1614 г. в момент нахождения посланников у Перекопа, где им давал в своей полевой ставке две аудиенции хан Джанибек-Гирей, переговоры Ахмед-паши с посланниками имели место два раза до аудиенций и три раза после аудиенций137. После размещения посланников в Яшлове — предместье Бахчисарая Ахмед- паша также вел переговоры в ноябре и декабре 1614 г. и в январе и марте 1615 г.138 Участие других «ближних царевых людей» в переговорах было минимальным. В декабре 1614 г. один раз вместе с Ахмед-пашой к посланникам прибыл Сефер-Гази «Куликов»139. Иногда Ахмед-пашу сопровождал брат Ибрагим-мурза. Как пра-
134 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 40.
135 Там же. Л. 41.
136 Там же. Л. 42.
137 Там же. Л. 17, 42, 44, 46.
138 Там же. Д. 3. Л. 17, 53; Д. 4. Л. 84, 92, 100.
139 Там же. Д.  3. Л. 40.


1. 2. Смута в Российском государстве...  79
вило, участие в переговорах других «ближних царевых людей» было связано с переговорами о выплате «жалования». Неоднократно имели место прибытия вместе с Ахмед-пашой «ближних людей» калги Девлет-Гирея с требованием обозначить точное количество привезенных ему «поминок» в связи с предполагаемой аудиенцией.
При этом все переговоры политического характера, касающиеся вручения посланникам текста утвержденной ханом «шертной грамоты», Ахмед-паша вел единолично. В январе «шертная грамота», на этот раз с незначительными изменениями в тексте, была принята посланниками. Началась подготовка к отпуску посольства и проведению посольской размены, которая полностью контролировалась Ахмед-пашой.
На последней стадии переговоров с Ахмед-пашой в марте 1615 г. обозначилась конфликтная ситуация по вопросу о присылке «разменного жалования» ему и другим представителям клана Яшлавских на посольской размене. Ахмед-паша намерен был сопровождать к месту размены отпущенных посланников и новое крымское посольство. Было решено, что посольская размена состоится теперь под Валуйками. Однако посланники исходили из того, что так как предварительное соглашение уже было заключено принесением шерти Ахмед-паши, «разменное жалование» московскому «амиату» и его многочисленным родственникам (сыновьям, брату и племянникам) может быть урезано.
Это вылилось в тяжелейший конфликт на отпускной аудиенции у хана Джанибек-Гирея 15 мая 1615 г., когда Ахмед-паша заявил хану, что без гарантий присылки «разменного жалования» он отказывается сопровождать к Валуйкам отпускаемое посольство. Компромисс был найден после решения хана отправить Ахмед- пашу на посольскую размену при условии, что посланники отправят в Москву служилых татар с требованием присылки ему «разменного жалования», которое должно будет доставлено ему в Валуйки. Опытного Волконского, помнящего времена хана Гази-Гирея II, потряс сам факт препирательств Ахмед-паши с ханом. Еще более удручающее впечатление на посланников произвело явное стремление всех присутствующих на аудиенции «ближних царевых людей» Поддержать позицию Ахмед-паши. На аудиенции 15 мая 1615 г. Яшлавские явно доминировали и в «деловой», и в «церемониальной» части приема. Ахмед-паша Яшлавский стоял третьим по  левую сторону от ханского престола. Его брат Ибрагим-мурза с племянниками «Ахмед-пашиными детьми» стоял первым по правую сто-


80 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
рону от ханского приема140. Ишим-мурза, б. Араслан, племянник братьев Яшлавских, встречал послов у ворот дворца141. Иерархия других «ближних царевых людей выглядела следующим образом; Сеферь-Газы «Куликов» стоял первым по левую сторону от ханского престола, а Мусабек-ага - вторым142. При этом Мусабек-ага единственный, кроме Ахмед-паши, во время аудиенции обращался к посланникам, произнося им «речь» от имени хана143.
После аудиенции ведущие лица, входящие в состав дивана, обозначенные в донесении посланников как «бояре» (sic!), вышли к князю Г. К. Волконскому и П. Овдокимову из тронного зала дворца для подтверждения обозначенных на аудиенции Ахмед- пашой требований присылки «разменного жалования» как условия проведения им посольского съезда и размены. Они перечислялись в следующем порядке: бек Богатыр-Гирей «Дивеев», бек Ахмед-паша Яшлавский, Мусабек-ага, бек Кара Барынский, бек Сеферь-Газы «Куликов», Джан-мурза («конюший»)144. При этом о выходе «бояр» посланникам объявил Ибрагим-мурза Яшлавский.
Влияние Ахмед-паши среди «ближних царевых людей» в донесениях русских посланников проявлялось в важных деталях. Он постоянно именовался не просто «князем», а «карачеем» (карача-беком), а при описании аудиенции 16 мая 1615 г. вообще «ближним карачеем царя»145. До этого в русской посольской документации по отношению к главе рода Яшлавских этот термин никогда не употреблялся. Характерно, что ни Суфа Ширинский, ни Богатыр-Гирей «Дивеев», ни Klapa «Барынский» «карачеями» в донесениях посланников не были названы ни разу146.
Помимо в принципе ожидаемого доминирования Ахмед-паши при переговорах, посланникам князю Г. К. Волконскому и П. Овдокимову пришлось столкнуться с неожиданными изменениями в составе политической элиты Крымского ханства, имевшими далеко идущие последствия. Обозначился окончательный раскол клана Мансуров на две группировки, каждая из которой, по сути,
140 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 3. Л. 27.
141 Там же. Л. 26.
142 Там же. Л. 27.
143 Там же. Л. 31.
144 Там же. Л. 36.
145 Там же. Л. 31.
146 Об иерархии крымской знати и институте карачеев (карача-беков) см.: Шейхумеров  А.А. Апистократия в Крымском ханстве // История крымских татар: в 5 т. Т. 3. Крымское ханство. XV—XVIII вв. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани, 2021. С. 472-479.


1.2. Смута в Российском государстве...  81
представляла собой отдельное кочевое образование. Формально положение карача-бека занимал Богатыр-Гирей «князь Дивеев»147. Тем не менее нет прямых указаний на то, что он был утвержден в этом ранге ханом, хотя несомненно, входил в состав дивана. Так, в послании на имя царя Михаила Федоровича, доставленном в сентябре 1614 г., он описывал обсуждение на диване царской грамоты, врученной на аудиенции у хана послами А.И. Лодыженским и П. Даниловым; отмечал, что «царь Джанибек-Гирей, выслушав вашу грамоту с нами со своими карачеями» (sic!), приказал совершить посольскую размену148. Как отмечено в донесениях посланников, в ряде случаев он занимал первое место в иерархии «ближних царевых людей». Кроме того, при распределении «жалования» послам от крымской знати, прибывших с посольством Мустафа-мурзы в Москву в сентябре 1614 г., его посол постоянно указывается вторым вслед за формально старшим по рангу послом от бека Суфы Ширинского, а послы от Мусабек-аги, Ахмед-паши Яшлавского и Сеферь-Газы «Куликова» во всех «росписях жалования» отмечены далее149. Вместе с тем обозначилось влияние Кантемир-мурзы, который постоянно фигурировал в донесениях посланников как глава самостоятельного улуса150. Интересно, что во время посольской размены под Валуйками в июле 1615 г. князь Г.К. Волконский скептически оценил влияние Богатыр-Гирея «Дивеева» в ханском диване, предложив послам И. Спешневу и Б. Нестерову урезать ему «жалование». Однако Кантемир- мурзе «жалование» с посольством князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова отправлено не было.
В ближайшее окружение Кантемир-мурзы, как оказалось, входили братья князья Урусовы - Урак-мурза б. Джан-Арслан (Петр Арасланович) и Зурбек-мурза б. Джан-Арслан (Александр Арасланович), что существенно повлияло на выполнение посланниками Данных относительно них инструкций. Князья Урусовы привлекали особое внимание как сыновья Джан-Арслана, которого пред-
147 В.В. Трепавлов полагает, что он был беем только Дивеева улуса, а мангытским карача-беком был Азамат (Трепавлов В.В. Степной щит юрта: формирование ногайского населения Крымского ханства (XVI - первая половина XVII в.) / Народы Евразии в эстафете империй. От Золотой Орды к Российскому государству. СПб., 2021. С. 222. Вероятно, Богатыр-Гирей, в ряде случаев именовавшийся «Есинеем», был либо сыном, либо внуком Есинея - старшего сына и наследника Дивея «князя Мангитского».
148 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1614 г. Д. 5. Л. 93.
149 Там же. Л. 33,45.
150 Там же. Д. 4. Л. 9.


82 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
полагалось противопоставить явно враждебному Москве бию Иштереку. Посланники везли датированную июлем 1614 г. грамоту царя Михаила Федоровича знаменитому убийце Лжедмитрия II князю Петру Араслановичу Урусову, призывавшую его вернуться в Москву, где он будет «пожалован по своему отечеству» и «даже свыше прежнего»151. Однако уже на пути в Крым после вступления посольства в улусы, контролируемые Кантемир-мурзой, прибывший к послам в августе князь Александр Арасланович достаточно жестко обрисовал положение брата и свое собственное как главных приближенных Кантемир-мурзы, пользовавшихся к тому же расположением хана152. Это было подтверждено демонстративным присутствием князя Петра Араслановича во время переговоров накануне аудиенций у хана в сентябре у Перекопа. Впрочем, от контактов с Москвой Урусовы не отказывались. Вскоре в ходе переговоров послов с Ахмед-пашой выяснилось, что Урусовы при явном одобрении хана Джанибек-Гирея намереваются добиться санкции Москвы на замену бия Ногайской Орды Иштерека на своего отца Джан-Арслана153. В дальнейшем при пребывании посольства И. Спешнева и Б. Нестерова эта интрига получила продолжение, причем теперь Иштерека должен был сменить один из братьев Урусовых. Смысл интриги заключался в планах перехода под контроль Бахчисарая Больших Ногаев, так как фигура Иштерека с его разнообразными политическими комбинациями вызывала серьезное беспокойство при дворе хана Джанибек-Гирея. Показательно, что именно Ахмед-паша «озвучивал» эти инициативы князей Урусовых перед посланниками князем Г.К. Волконским и П. Огарковым. Ахмед-паша явно был в курсе всех замышляемых в Бахчисарае политических комбинаций.
Влияние Ахмед-паши в ханском диване, по наблюдениям посланников, было достаточно сильным. Сеферь-Газы «Куликов», глава клана, который на протяжении многих лет конкурировал с Яшлавским за влияние во внешнеполитических вопросах, уклонялся от каких-либо самостоятельных инициатив в отношениях с посланниками. Возможно, это объясняется тем, что в последние годы правления Гази-Гирея II он активно участвовал в «ссылках» с Речью Посполитой. Ввиду конфликта Крыма и Порты с Варшавой Сеферь-Газы держался в тени. Богатыр-Гирей «Дивеев» всегда
151 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 24-25.
152 Там же. Д. 4. Л. 11.
153 Там же. Л. 84-85.


1.2. Смута в Российском государстве...  83
поддерживал Ахмед-пашу в конфликтных ситуациях с посланниками на аудиенциях у хана. У посланников складывалось впечатление, что в расположении Ахмед-паши был заинтересован и Кантемир-мурза «Дивеев». Единственной фигурой, не уступающей по влиянию Ахмед-паше в ханском диване, в том числе и при осуществлении «ссылок» с Москвой, оставался Мусабек-ага.
В Посольском приказе на фигуру Мусабек-аги обратили внимание по прибытии в сентябре 1614 г. посольства Мустафа-мурзы, о чем свидетельствует достаточного высокий статус его гонца при получении «жалования». В доставленном тогда послании на имя царя Федора Ивановича Мусабек-ага обозначил себя как одного из влиятельных «ближних царевых людей», «подумав» с которыми Джанибек-Гирей решил после прибытия посольства А. Лодыженского «быть в дружбе и любви» с московским государем154. Однако в полной мере влияние Мусабек-аги среди «царевых ближних людей» проявилось при пребывании посольства И.И. Спешнева и Б. Нестерова.
В «наказе», данном в апреле 1615 г. посланникам И.И. Спешневу и Б. Нестерову, иерархия «ближних царевых людей, которым надлежало «правити поклон» от имени государя и раздать «жалование» с толмачами и служилыми татарами на их «дворах», что традиционно показывало особое отношение к ним московских властей, выглядела следующим образом: «Суфа князь Ширинский», Ахмед-паша «князь Сулешев», Богатыр-Гирей «князь Дивеев», Мусабек-ага155. Таким образом, Мусабек-ага в иерархии «ближних царевых людей» (как она виделась в Москве) уступал Ахмед-паше. Несколько изменилась «иерархия «ближних царевых людей» в «реестре жалования и поминок»», предъявленном посланниками Ахмед-паше в октябре 1615 г.: «Суфа-Гирей князь Ширинский», Ахмед-паша «князь Сулешев», Мусабек-ага, «Богатыр-Гирей князь «Дивеев». Всего в «реестр» было внесено восемь представителей клана Яшлавских, включая Ахмед-пашу, двух его братьев (Ибрагим-мурзу и Ясу-мурзу), четырех сыновей (включая Тин-пашу) и одного племянника156.
Подтвержденное в ходе пребывания посольства князя Г. К. Волконского и П. Огаркова доминирование в «ссылках» с Москвой клана Яшлавских во главе с Ахмед-пашой, о чем посланники докладывали с отпускаемыми из Крыма служилыми татарами, вызвало
154 Там же. Д.З. Л. 91.
155 Там же. Оп. 1. 1615 г. Д. 1. Л. 15.
156 Там же. Д. 3. Л. 75-78.


84 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
неоднозначное отношение в руководстве Посольского приказа. Прежде всего это касалось материальных выплат. В наказе посланникам И.И. Спешневу и Б. Нестерову указывалось, что общая сумма выплат «жалования» Ахмед-паше «русским числом» составляет 900 рублей. Теперь ему посылалось «рядовое» жалование, количество которого в наказе не уточнялось, а прочее жалование будет ему роздано посланникам в Крыму «смотря по его службе»157. Не исключено, что тогда было решено воздержаться от присылки «разменного жалования» Ахмед-паше в испрашиваемом им объеме при посольской размене под Валуйками. Между тем еще в сентябре 1614 г. в своем послании на имя царя Федора Ивановича Ахмед-паша сообщил о своем скором отходе от дел. Ахмед-паша намеревался совершить хадж в Мекку, что в политической традиции Крымского юрта означало своеобразный «уход в отставку» из состава «ближних царевых людей», требуя выплат «запросов» на совершение хаджа158. «Запросные деньги» были высланы ему с посольством И.И. Спешнева и Б. Нестерова в сумме 200 рублей.
Амбиции Ахмед-паши и его претензии были изложены в его послании на имя государя, врученном его гонцом на приеме в Посольском приказе крымских гонцов во главе с Исмаил-агой 25 июня 1615 г. думным Посольским дьяком П.А. Третьяковым159. Вероятно, эти амбиции не встретили понимания. При отпуске гонцов во главе с Исмаил-агой в начале июля 1615 г. иерархия раздачи «жалования» гонцам от ближних царевых людей выглядела так: первым значился гонец бека Суфы Ширинского, затем Мусабек-аги, затем «царева зятя» Ахмед-аги и только потом, четвертым по счету, гонец от Ахмед-паши. Гонец от Ибрагим-мурзы был вообще «задвинут» в реестре на последние места далеко позади гонцов от Богатыр-Гирея «князя Дивеева» и «казначея» Сеит Казы160.
По прибытии посольства князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова из Крыма вместе с отправленным в Москву крымским посольством Булат-улана при осуществлении «ссылок» с Крымом для руководителей московской дипломатии проблема взаимоотношений с Яшлавскими остается одной из главных, что было связано с конфликтной ситуацией во время посольской размены под Валуйками в июле 1615 г., когда Ахмед-паше не было выдано испрашиваемое им
157 РГАДА- Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. І.Л.71-72.
158 Там же. Оп. 1.1614 г. Д. 5. Л. 76-77. На  самом деле Ахмед-паша отбыл из Крыма в Мекку только в сентябре 1615 г.
159 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 4. Л. 38-42.
160 Там же. Д. 5. Л. 8.


J. 2. Смута в Российском государстве...  85
«разменное жалование». Глава клана Яшлавских после выступления из Крыма вместе с отпускаемым посольством князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова затягивал движение к Валуйкам, направляя своих гонцов в Москву161. Переговоры с Ахмед-пашой, шедшие на обеих берегах реки Валуй 5 и 6 июля 1615 г., ознаменовались тяжелым конфликтом. В ходе конфликта, когда Ахмед-паша отказывался вести в Крым послов, было решено выдать ему незначительное «жалование» из «резервного фонда» посланников И.И. Спешнева и Б. Нестерова, формально не входившее в состав «казны». Была удовлетворена и просьба выдать в дальнейшем Ахмед-паше «жалование» за его погибшего во время похода на Речь Посполитую сына Тин-мурзу162. Однако в выплате «жалования» из «казны» ему было отказано. В конечном итоге посланники предложили самому Ахмед-паше обратиться в Москву со своими гонцами. «Разменное жалование» Ахмед-паше обещали непременно доставить позднее.
«Разменное жалование» действительно не могло быть доставлено к моменту проведения размены. К моменту посольской размены под Валуйками пристав Матвей Иванович Панов, сопровождавший отпущенных крымских гонцов во главе с Исмаил-агой, отправленный также «с подарками для раздачи их идущим в пути из Крыму Ахмед-паше князю Сулешеву и “прочим князьям и мурзам”»163, только выехал из Москвы. Это произошло 4 июля164. Впоследствии при аудиенции у хана Джанибек-Гирея в июле и в октябре 1615 г. посланники Б. Нестеров и И.И. Спешнев в объемной «речи» красочно описывали эту ситуацию: «разменное жалование» не успели доставить в Валуйки из-за опасения нападений «черкасов» и ногаев165. Действительно, данный приставу наказ придает обеспечению безопасности доставки «жалования» в Валуйки большое значение166. В том же наказе предписывается немедленно известить посланников И.И. Спешнева и Б. Нестерова о прибытии «жалования» в Валуйки, в случае если князья Г.К. Волконский и П. Овдокимов уже выехали в Москву вместе с новым крымским посольством, а новые русские посланники вместе с отпущенным крымским
161 Там же. Оп. 1. 1614 г. Д. 3. Л. 3-12.
162 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой полотне XVII века. С. 84.
163 Реестр по делам Крымского двора с 1474 по 1779 г., учиненный Н.Н. Бантыш-Каменским. Симферополь, 1893.
164 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 5. Л. 9.
165 Там же. Д. 2. Л. 88-89.
166 Там же. Д. 5. Л. 12.


86 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
посольством еще не отбыли в Крым вместе с Ахмед-пашой, продолжая пребывать у реки Валуй167. Однако Панов опоздал и прибыл в Валуйки только в августе.
Между тем посольство Булат-улана и гонцы от Ахмед-паши и других мурз, участвовавших в съезде и размене во главе с Усейном имелдешем, прибыли в Москву (15 августа 1615 г.)168. К этому времени от ранее прибывших посланников князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова в Посольском приказе уже знали об обстоятельствах посольской размены. Это отразилось на приеме вновь прибывших послов и гонцов. Было принято решение сначало принять гонцов во главе с Усейном имелдешем. Переговоры с Усейном имелдешем, на которых гонцы от других мурз играли роль «статистов», с Посольским дьяком П.А. Третьяковым шли в Посольском приказе два дня 17 и 18 августа169.17 августа Усейн имелдеш от имени Ахмед- паши изложил требование выдать предназначавшееся ему «разменное жалование». Третьяков заявил, что «разменное жалование» уже послано в Валуйки с М.И. Пановым. Последовали длительные препирательства о размере «жалования» с традиционными напоминаниями П.А. Третьякова о том, что «Московское государство разорено». В итоге было решено, что «разменное жалование» будет передано крымским гонцам в Валуйках на обратном пути в Крым, куда они должны будут выехать вместе с задержанными в Новосиле гонцами во главе с Исмаил-агой 170.
Однако требование «невыплаченного» «разменного жалования» было хотя и важной, но далеко не единственной целью миссии Усейна имелдеша. Констатировав, что его прислал Ахмед-паша, гонец поднял уже затрагивавшийся на переговорах с Ахмед- пашой послов князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова вопрос о «непослушании государю вашему» бия Большой Ногайской Орды Иштерека171. Усейн имелдеш напоминает о роли Ахмед-паши в посольском съезде и размене под Ливнами и в переговорах послов князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова в Крыму. Вместе с тем он подчеркивает, что все требования Ахмед-паши поддерживаются
167 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 5. Л. 11.
168 Там же. Д. 7. Л. 1.
169 Дата 18 августа зафиксирована в столбцах (РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 6 Л. 1). При этом указано, что предшествующий прием крымских гонцов был накануне.
170 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 6. Л. 2-10.
171 Там же. Л. 5.


1.2. Смута в Российском государстве... 87
ханом Джанибек-Гиреем172. Налицо было стремление Ахмед-паши добиться признания Москвой его полного контроля над осуществлением русско-крымских «ссылок», по существу, единоличного наследственного «амиатства», хотя этот термин ни разу не упоминался Усейном имелдешем применительно к Ахмед-паше во время переговоров с П.А. Третьяковым.
Эта тенденция отчетливо проявилась на следующий день 18 августа во время аудиенции Усейна имелдеша у государя173. Аудиенции по традиции предшествовали переговоры с П.А. Третьяковым в Посольском приказе, на которых крымским гонцам было объявлено о скором отпуске174. Сама аудиенция проходила в полном соответствии с «посольским обычаем», принятым при приеме гонцов от крымских ханов. Явил гонцов окольничий А.В. Измайлов, грамоты от Ахмед-паши и других мурз принимал П.А. Третьяков. Гонцы были позваны «к руке» государя. В «речи» послам, которую произносил П.А. Третьяков, много говорилось о том, что «Джанибек-Гирей царь» принес шерть перед послами князем Г.К. Волконским и П. Овдокимовым, и лишь мельком говорилось, что «разменное жалование» будет отослано Ахмед-паше. Гонцам велено было «передать поклон» хану, калге и нурадину. В заключение П.А. Третьяков явил «жалование» гонцам и отпустил их «на подворье» (Крымский двор)175. При этом формально на аудиенции Усейн имелдеш говорил «речь» с изложением требований от Ахмед-паши от имени хана. Но это не меняло сути дела. Клан Яшлавских — «князей Сулешевых» очетливо демонстрировал свои «особые отношения» с Москвой. Важная деталь; в «росписи жалования» гонцам Усейн имелдеш обозначен как «крымский гонец», а не как «царев гонец», как это было принято по отношению к ханским гонцам, но вместе с тем его не назвали - гонец «от Ахмед-паши князя Сулешева»176.
Показательно было и требование ханского посла Булат-улана, переданное через приставов 19 августа, причем накануне его аудиенции у государя, увеличить размер «жалования» Усейну имелдешу и крымским гонцам, присланное накануне на Крымский двор после аудиенции у государя177. Миссия Усейна имелдеша носила знако-
172 Там же. Л. 7-8.
173 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в годы Смуты. С. 336.
174 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 6. Л. 11-13.
175 Там же. Л. 14-19.
176 Там же. Л. 20.
177 Там же. Л. 2.


88 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
вый характер: клан Яшлавских стремился закрепить свои «особые отношения» с Москвой. Между прочим, при приеме Булат-улана 19 августа 1615 г. также присутствовал гонец от Ахмед-паши - Сеит аталык, который вручил его послание царю Михаилу Федоровичу, подготовленное, судя по всему, до посольского размена под Валуй- ками.
В послании Ахмед-паша подчеркивал свою роль при организации посольского съезда и размены под Ливнами и в соответствии с позицией хана утверждал, что заключенный им с «разменными послами» договор является основой добрососедских отношений Москвы с Крымом178. Ахмед-паша явно намерен был котролировать весь ход русско-крымских «ссылок» и окончательно закрепить его за своими наследниками в преддверии своего отхода от дел, что проявилось в начавшихся одновременно в Крыму переговорах с ним послов И.И. Спешнева и Б. Нестерова.
26 августа крымские гонцы во главе с Усейном имелдешем были отпущены из Москвы в сопровождении переводчика Посольского приказа Семейки Андреева179. Воеводе в Валуйках Д.Ю. Леонтьеву, которому была направлена указная грамота, предписывалось обеспечить передачу «разменного жалования» крымским гонцам от М.И. Панова и обеспечить следование гонцов в Крым180. Об этом М.И. Панова известили в указной грамоте от имени государя, предписывавшей ему после передачи «жалования» Семейке Андрееву возвращаться в Москву181.
Есть все основания предположить, что посольская размена под Валуйками в июле 1615 г. показала явное нежелание московских властей посылать Ахмед-паше и представителям его клана «разменное жалование» в испрашиваемом ими количестве. Москва вообще стремилась не придавать посольским разменам характер посольских съездов с прибытием к Валуйкам большого количества мурз, большей частью принадлежавших к клану Яшлавских. Косвенно этому содействовало поведение под Валуйками в июле 1615 г. самого Ахмед-паши, ведшего переговоры единолично «в шатрах» и являвшегося в русский стан в сопровождении «князей и мурз» только в исключительных случаях. В дальнейшем во время одной из аудиенций у хана посланники Б. Нестеров и И.И. Спеш-
178 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 7. Л. 37-38.
179 Там же. Д. 6. Л. 22-23.
180 Там же. Л. 26-27.
181 Там же. Д. 5. Л. 31-36. Количество «жалования» определить затруднительно из-за дефекта грамоты.


1.2. Смута в Российском государстве...  89
нев попытались понизить статус посольской размены, но безуспешно. Вместе с тем обострение конфликта с Яшлавскими было не в интересах посланников. В обстановке сложившейся в тот момент общности военно-политических интересов Бахчисарая и Москвы, направленных против Речи Посполитой, необходимо было по возможности избегать столкновений с главными «ближними царевыми людьми» по «материальным вопросам». Как отметил А.А. Новосельский, «торгуясь за каждую сотню рублей, шубу и за каждые сорок соболей, московское правительство учитывало общую благоприятную обстановку182.
В конечном итоге даже при наличии конфликта из-за «разменнного жалования» Ахмед-паша провел посольскую размену и благополучно доставил посольство И.И. Спешнева и Б. Нестерова к Перекопу, где в это время, как и в 1614 г., пребывал хан, готовясь к очередному походу на Речь Посполитую183.
В первые месяцы пребывания посланников И.И. Спешнева и Б. Нестерова в Крыму роль Ахмед-паши и в деловой, и в церемониальной части приема посольства оставалась ведущей. 24 июля он встретил посланников у шатра во время аудиенции у хана около Перекопа184. После аудиенции он провожал посланников из шатра вместе с братом Ибрагим-мурзой, но и с Мусабек-агой185. После выступления хана в поход на Речь Посполитую Ахмед-паша вновь, как и предшествующее посольство, сопровождал посланников в Яшлов, куда они двинулись 28 июля186. На реке Альме Ахмед-паша организовал аудиенцию посланников у калги Девлет-Гирея187. По пути в Яшлов 19 августа Ахмед-паша единолично вел переговоры о возможной координации действий русских и крымских войск в ходе начавшегося похода хана Джанибек-Гирея на Речь Посполитую, демонстрируя приверженность «доброму делу»188. Однако уже 23 августа, явившись к посланникам, он требовал выдачи ему дополнительного «жалования»189.
182 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 85.
183 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 3. Л. 3.
184 Там же. Оп. 1.1615 г. Д. 2.Л.51.
185 Там же. Л. 56; Д. З.Л.53.
186 Там же. Д. 2. Л. 53.
187 Там же. Л. 54-55.
188 Там же. Л. 37-42.
189 Там же. Л. 42-44.


9 0  Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Вместе с тем Мусабек-ага по-прежнему оставался лицом, не уступающим Яшлавским по политическому влиянию, что проявилось во время аудиенции у хана 24 июля, когда он при произнесении посольских «речей» опускал посланников «на коленки» перед ханом вместе с Ахмед-пашой и принимал у них грамоту хану от царя Михаила Федоровича190. При пребывании посольства И.И. Спешнева и Б. Нестерова участие в этой церемонии являлось показателем высокого статуса «ближних царевых людей»191. Показательно, что еще до аудиенции Мусабек-ага и Ахмед-паша вместе вели с посланниками переговоры. При этом Ахмед-паша заявил посланникам, что Мусабек-ага «у царя человек ближний и царь его во всем слушает», потребовав выплаты ему особого «жалования»192. Вероятно, Ахмед-паша не без оснований предполагал, что после его отъезда Мусабек-ага начнет конфликтовать с его братом Ибрагим-мурзой. Между тем еще во время посольской размены под Валуйками в июле 1615 г. князь Г.К. Волконский предупреждал Б. Нестерова и И.И. Спешнева о необходимости увеличения «жалования» Мусабек-аге, потому что «службы его государю много»193. Возможно, что опытный Волконский предполагал, что Мусабек-ага в скором времени будет оспаривать «амиатство» у Яшлавских. Интересно, что незадолго до этого, в июне 1615 г. при прибытии гонцов во главе с Исмаил-агой послание от Мусабек-аги, врученное его гонцом Посольскому дьяку П.А. Третьякову, было внесено в столбец, относящийся к приему крымских гонцов следующим после послания Ахмед-паши. Само послание содержит недвусмысленные претензии на «амиатство»194.
В августе посланники прибыли в Яшлов, где дождались возвращения хана Джанибек-Гирея из похода. Между тем в сентябре и октябре Ахмед-паша уже отсутствовал в Крыму195. По всей видимости, он отбыл совершать хадж в сентябре. После отбытия в Мекку Ахмед-паши влияние Мусабек-аги усиливается. 7 октября в Бахчисарай из Москвы прибыл гонец Семен Андреев с грамотами
190 Там же. Оп. 1.1615 г. Д. 2. Л. 52.
191 «Наказы» русским послам предписывали по возможности произносить «речи» на аудиенции стоя, но во избежание конфликтов опускаться на коленки перед ханом им разрешалось. Интересно, что князь Г.К. Волконский при произнесении «речей» на коленки не опускался.
192 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 2. Л. 53.
193 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 84.
194 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 4. Л. 43-45.
195 Там же. Д. 2. Л. 74.


1.2. Смута в Российском государстве...  91
хану и задержанным «разменным жалованием» Ахмед-паше и мурзам, участвовавшим в размене под Валуйками. Однако Мусабек-ага также изъявил желание получить «жалование». 8 октября Мусабек-ага в ответ на просьбу посланников об аудиенции с участием вновь прибывшего гонца дал им фактический отказ. Первоначально речь шла о выдаче 300 рублей и шуб, затем требования ужесточились. 13 октября он попытался обусловить предполагаемую аудиенцию у хана выплатой «жалования» в количестве нескольких тысяч рублей196. Это встретило противодействие Ибрагим-мурзы, к которому обратились посланники. В итоге на следующий день аудиенция состоялась, причем объявил посланникам об этом Ибрагим-мурза197. На аудиенции у ворот дворца посланников и гонца встречал «казначей» Сеит Казы, «являл» их хану и принимал грамоты Мусабек-ага. Ибрагим-мурза в очередной раз при произнесении И.И. Спешневым «речи» посадил его на коленки198. Аудиенция 14 октября вылилась в выяснение вопроса о количестве «жалования», как «разменного», так и присылаемого в Крым. «Речи» посланников на аудиенции излагали отказ на претензии Мусабек-аги и Яшлавских199. Вновь встал вопрос о выплате «разменного жалования» при очередной посольской размене. После завершения аудиенции Мусабек-ага пригласил посланников в свою резиденцию, так как «царь велел ему поговорить о добром деле», где провел с ними переговоры. По форме прием посланников Мусабек-агой напоминал аудиенцию у хана. Во встрече участвовали «ближние царевы люди» - «казначей» Сеит Казы, «князь» Иссей Александр Челеби и Ибрагим-мурза. Они стояли справа и слева от восседавшего на ковре Мусабек-аги и не произносили ни слова. Впрочем, вскоре хозяин пригласил «коллег» сесть (одновременно с послами). Мусабек-ага, хотя и игравший роль гостеприимного хозяина, самолично введший за руку посланников в свою резиденцию при переговорах, занимал достаточно агрессивную позицию, угрожая задержанием посольства и срывом посольской размены200. Ибрагим-мурза небезосновательно усмотрел в действиях Мусабек-аги eгрозу своим интересам. В ноябре дело дошло до явного конфликта между Мусабек-агой и Ибрагим-мурзой. В начале ноября после прибытия из Москвы служилого татарина посланники известили
196 Там же. Л. 82-83.
197 Там же. Л. 85-86.
198 Там же. Л. 87.
199 Там же. Л. 90-91.
200 Там же. Л. 92; Д.З. Л. 135-139.


92 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
и Мусабек-агу и Ибрагим-мурзу о скором отпуске из Москвы крымского посольства. В ответ посланникам было заявлено, что хан посылает в Москву своего гонца, с которым возможно будет отпущен Б. Нестеров, что будет объявлено на аудиенции посланников у хана201. Необходимо было начать подготовку к посольской размене. С 5 по 21 ноября последовали почти непрерывные визиты к посланникам Ибрагим-мурзы, которого в ряде случаев сопровождали его племянники, сыновья Ахмед-паши. Старший из них, Джан-Темир-мурза, совершал и самостоятельные визиты к посланникам202. Налицо было стремление Яшлавских сохранить свои позиции в «ссылках» с Москвой. 19 и 21 ноября Ибрагим-мурза привозил к посланникам нового ханского гонца Аллаш Богатыра. Это было явным изменением посольского обычая: до сих пор новые гонцы обычно представлялись посланникам во время аудиенции у хана. Активность Ибрагим-мурзы вызывала опасения у посланников. Параллельно с переговорами с Яшлавскими они вели интенсивные «ссылки» с Мусабек-агой, к которому регулярно посылалась опытная станица служилых татар, Зенгилдей Исенеев и толмач Семен Андреев, с извещением о ходе переговоров с Яшлавскими203 . 22 ноября Ибрагим-мурза пригласил посланников на аудиенцию к хану. Перед прибытием во дворец посланники были доставлены «на двор» к Мусабек-аге, который объявил им о скором отпуске и вновь потребовал гарантий получения им «жалования». Только после этого посланники были допущены к хану204. У дворца посланников встретил уже Ибрагим-мурза. Мусабек-ага прошел в тронный зал впереди посланников. При произнесении «речи» И.И. Спешнева и Б. Нестерова «усадил на коленки» перед ханом только Ибрагим-мурза, фактически «отодвинув» Мусабек-агу. Однако «ответ» на «речи» посланникам давали и Ибрагим-мурза, и Мусабек-ага, которые сообщили, что для известия о скором отправлении в Москву нового крымского посольства туда отпускается Б. Нестеров в сопровождении крымских гонцов во главе с Аллаш Богатыром205. После аудиенции состоялись переговоры посланников с Мусабек-агой, при которых Ибрагим-мурза и остальные мурзы играли роль статистов206.
201 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1615 г. Д. 3. Л. 147.
202 Там же. Л. 150, 152, 162, 171, 174, 176.
203 Там же. Д. 2. Л. 154, 159, 164, 171.
204 Там же. Д. 3. Л. 180-181.
205 Там же. Д. 2. Л. 105-107.
206 Там же. Д. 2. Л. 110-115; Д. 3. Л. 186-189.


1. 2. Смута в Российском государстве...  93
А.А. Новосельский, рассматривая ситуацию, связанную с действиями Мусабек-аги осенью 1615 г., сделал вывод, что «Спешнее не сумел поладить с Ибреим-мурзой Сулешевым, сменившим Ахмед-пашу в роли амията, допустив бестактность, нарушив его привилегию быть единственным посредником в отношениях с крымским правительством»207. Однако «бестактность» Спешнева была вызвана действиями Ахмед-паши, который накануне отъезда в Мекку сам указал посланникам на необходимость учитывать интересы Мусабек-аги.
Весной 1616 г. в период подготовки отпуска И. Спешнева ситуация в крымских верхах, связанная с «ссылками с московским», на первый взгляд стабилизировалась. 25 марта прошли переговоры И. Спешнева с Ибрагим-мурзой. В ходе переговоров выяснилось, что конфликт Ибрагим-мурзы с Мусабек-агой отчасти улажен208.
Между тем вне переговоров с «ближними царевыми людьми» возобновились контакты И. Спешнева с князем Александром Араслановичем Урусовым. Он прибыл к послу 31 января 1616 г. по своей инициативе и поведал о своем стремлении содействовать «доброму делу» между московским царем и крымским ханом, вновь подчеркнув, что Урусовы обладают в Крыму серьезным влиянием209. Тем не менее в дальнейшем прямых контактов князей Урусовых не было до октября 1619 г., что было связано с их отсутствием в Крыму. Братья пребывали в ставке Кантемир-мурзы.
4 апреля 1616 г. состоялась отпускная аудиенция И.И. Спешнева, на которую его пригласил Ибрагим Яшлавский. Перед аудиенцией у ханского дворца посланника встретил Мусабек-ага. Во время аудиенции при произнесении «речей» на «коленки перед царем» посланника «поставили» Мусабек-ага и Ибрагим Яшлавский210. После аудиенции «ближние царевы люди» вышли к послу для проведения заключительных переговоров. На этот раз они перечислялись И. Спешневым в следующей последовательности: Мусабек-ага, «казначей» Сеит Казы, Кара «князь Барынский», «князь» Иссей и Ибрагим Яшлавский. Мусабек-ага стремился доминировать на переговорах. Однако провести посольскую размену хан поручил Ибрагиму Яшлавскому. В дальнейшем именно он вел переговоры
207 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами. С. 84. В труде А.А. Новосельского Мусабек-ага назван «Бек-ага», а Ибрагим-мурза - «Ибреим-паша».
208 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 2. Л. 147.
209 Там же. Л. 133-134.
210 Там же. Л. 165-166.


94 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
с посланником о ее подготовке. В апреле он уже именуется Ибрагимом «князем Сулешевым» - главой клана Яшлавских211. Вероятно, Ахмед-паша скончался во время своего хаджа.
На переговорах Ибрагим-паша настойчиво добивался подтверждения выплаты ему и сопровождающим мурзам «разменного жалования» и настойчиво пытался выяснить будут ли назначены русские «разменные послы». Однако И.И. Спешнев, следуя инструкциям, полученным из Москвы, не давал определенного ответа.
В конце апреля 1616 г. И. Спешнев покинул Яшловское предместье и должен был двигаться к Перекопу. Предполагалось, что Ибрагим «князь» Сулешев должен был сопровождать из Перекопа к Валуйкам русское посольство И.И. Спешнева вместе с новым крымским послом Магмет-агой. Посольская размена у Валуек должна была быть первой, которую проводил Ибрагим Яшлавский.
При подготовке отправления посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова в декабре 1615 г. расстановка сил среди «ближних царевых людей» была отражена в «росписи жалования» ближним царевым людям, подготовленной для него на Казенном дворе212. Первые одиннадцать лиц обозначались в «росписи» в следующем порядке: Суфа «князь Ширинский», Ахмед-паша «князь Сулешев», Мусабек-ага, Богатыр-Гирей «князь Дивеев», Ахмед-ага, Спат «князь Перекопский», «конюший» Джан-муса, «ближний человек калги» «князь» Алгазы, Сеферь-Газы «князь Куликов», «князь» Казы и, наконец, Ибрагим-мурза «Сулешев». Далее перечислялись восемь представителей клана Яшлавских-«Сулешевых». Подобная иерархия отражала сведения, доставленные Б. Нестеровым, который вернулся в Москву в феврале 1616 г. По сведениям Б. Нестерова, на момент его отпуска из Крыма осенью 1615 г. Ахмед-паша оставался главой клана Яшлавских, но было неясно, вернется ли он в Крым и сохранит ли свое положение. Действительно, Ахмед-паша скончался во время своего хаджа. Было очевидно, что Ибрагим-мурза вскоре возглавит клан Яшлавских, однако пока не было уверенности в прочности его позиций. На первые места в иерархии «ближних царевых людей» все более уверенно выдвигался Мусабек-ага, но его статус был не совсем понятен. В этих условиях руководство Посольского приказа при отправлении посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова рекомендовало государю вообще отказаться от назна-
211 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 2. Л. 142, 165.
212 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 48.


1.2. Смута в Российском государстве... 95
чения «разменных послов», исходя из отказа выплат «разменного жалования», о чем был оповещен И.И. Спешнев. Однако в Посольском приказе не учли того, что отказ от назначения «разменных послов» автоматически понижает статус Ибрагим-мурзы, который, по существу, терял роль организатора посольской размены с крымской стороны. Озвученный И.И. Спешневым на отпускной аудиенции у хана фактический отказ от назначения «разменных послов» привел к отказу Ибрагим-мурзы сопровождать отпускаемое русское и вновь отправляемое крымское посольства. Срыв посольской размены означал для Ибрагим-мурзы и отказ от получения «разменного жалования». Отмена или фактический срыв посольской размены под Валуйками серьезно повлияли на ход переговоров послов ф.И. Челюскина и П. Данилова с главой клана Яшлавских, теперь уже Ибрагим-пашой «князем Сулешевым» в Крыму.
Серьезность ситуации посланники поняли, когда на подходе к Бахчисараю 19 апреля им удалось обнаружить отпускаемое посольство И. Спешнева, выступившее из Яшловского предместья, но задержанное на пути к Перекопу. «Ссылки» посредством служилых татар между Ф.И. Челюскиным и И.И. Спешневым обозначили проблему взаимоотношений с Ибрагим-пашой213. По прибытии посланников в Яшловское предместье эти опасения подтвердились. Уже первый визит к посланникам Ибрагим-паши Яшлавского 21 апреля, в день их приезда едва не привел к конфликту из-за оглашенного посланниками количества привезенной ими «казны» - «поминок» и «запросных денег», а также «жалования» крымской знати. При этом Ибрагим-паша подчеркивал, что говорит и от имени Мусабек-аги. Однако посланники держались твердо, заявив, что так как Ибрагим-паша «сел на брата твоего Ахмед-паши место», он должен «донести до царя», чтобы он позволил вновь прибывшим посланникам «не мешкая быть у себя на посольстве». Переговоры завершились тем, что Ибрагим-паша отправился в Бахчисарай докладывать их содержание, но не хану Джанибек-Гирею, а Мусабек-аге214. Ибрагим-паша вечером того же дня вновь прибыл к посланникам и сообщил, что информировал Мусабек-агу о своих переговорах с ними. Первые переговоры с Ибрагим-паiой не привели к открытому конфликту. 23 апреля Ибрагим-паша сообщил посланникам, что вместе с Мусабек-агой «донес» их содержания до хана. Решение согласиться на размер привезенной
213 Там же. Оп. 1. 1615 г. Д. 9. Л. 54.
214 Там же. Л. 55-62.


96 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
«казны» и принять посланников Джанибек-Гирей принял во время охоты после доклада Ибрагим-паши в присутствии Мусабек-аги215, 24 апреля Ибрагим-паша прибыл к посланникам с приглашением на аудиенцию у хана. Яшлавские играли важную роль в церемониальной части аудиенции. Ибрагим-паша вместе с племянниками, сыновьями Ахмед-паши Джан-Темир-мурзой и Уз-Темир-мурзой, встречал посланников у тронного зала дворца. Однако грамоты государя у Ф.И. Челюскина принял Мусабек-ага, стоявший рядом с ханом216. На аудиенции стало окончательно ясно, что главную роль при переговорах с посланниками будет играть Мусабек-ага. Сразу после аудиенции послы обратились к Ибрагим-паше с просьбой прояснить у хана позицию по ряду вопросов, которые они не «озвучили» в «речи» на аудиенции, в первую очередь о «ссылках» бия Иштерека с Речью Посполитой с целью нападения на крымские улусы и на московские «украйны». Ибрагим-паша в тот же день довел это до сведения хана, который распорядился провести переговоры с посланниками Мусабек-аги, о чем Ибрагим-паша тотчас их известил217.
27 апреля Ибрагим-паша доставил посланников к Мусабек-аге и состоялись крупноформатные переговоры, затрагивающие все аспекты русско-крымских отношений218. Мусабек-ага обсудил с посланниками проблемы политической активности бия Иштерека, признав наличие угрозы с его стороны, но предложив заменить бия Джан-мурзой или его сыном князем Петром Урусовым, вернувшись, таким образом, к инициативам Ахмед-паши, «озвученным» им при переговорах с князем Г. К. Волконским. Мусабек-ага сообщил, что лично он видит главную угрозу Крыму со стороны Речи Посполитой, однако сообщил, что крупноформатные военные действия Крыма против нее невозможны, так как хан получил распоряжение идти войной «в кызылбаши». При этом Мусабек-ага четко заявил, что лично он понимает, какую опасность для Крыма представляет собой долговременная война с Сефевидами на Кавказе, и согласен с высказанным послами мнением, что отсутствие хана в Крыму спровоцирует нападения «запорожских черкасов» на крымские улусы и османские владения. Ибрагим-паша в переговорах не участвовал, и неясно, присутствовал ли он вообще при встрече послов с Мусабек-агой. Таким образом, именно Муса-
215 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 9. Л. 64.
216 Там же. Л. 64-65.
217 Там же. Л. 71.
218 Там же. Л. 71-74.


1.2. Смута в Российском государстве... 97
бек-ага, а не Ибрагим-паша был выбран ханом для изложения перед посланниками сложившейся для Бахчисарая военно-дипломатической ситуации, связанной с изменениями в политике Порты. Это хе подтвердилось в ходе переговоров посланников с Мусабек-агой, состоявшихся 2 июня 1616 г. накануне отбытия хана Джанибек-Гирея в поход «на кызылбаши»219. Тогда Мусабек-ага четко изложил опасения хана, которые он, безусловно, разделял, относительно нежелания ввязываться в длительные военные действия на Кавказе в условиях сохранения напряженности в отношениях с Речью Посполитой. А.А. Новосельский обратил внимание на сведения о недовольстве крымской знати всесилием Мусабек-аги в донесениях всех послов и Г.К. Волконского - П. Огаркова, И.И. Спешнева - Б. Нестерова и Ф.И. Челюскина — П. Данилова220. В Посольском приказе этому до времени не придавали значения.
В течение 1616 г. роль Мусабек-аги в составе ханского дивана определялась в Посольском приказе как ключевая, при сохранении позиций Ибрагим-паши в «деловой части» пребывания русских дипломатов в Крыму221. Это отразилось в документации всех без исключения русских гонцов в Крым, которыми являлись служилые татары в период пребывания посланников Ф.И. Челюскина и П. Данилова. В наказе, данном 31 июля 1616 г. отправляемому в Крым гонцу Суналею Беляеву, отмечено, что «жалование» с ним отправляется Ибрагим-паше, Мусабек-аге и Богатыр-Гирею «Дивееву»222. В ноябре 1616 г. гонец Зянгилдей Исенеев везет две идентичные грамоты от имени государя, адресованные Мусабек-аге и Ибрагим-паше223. Упоминания о прочих посланиях от имени государя крымской знати в наказе Ф.И. Челюскину и П. Данилову, который вез Зянгилдей Исенеев, нет, кроме грамоты, адресованной входившему в силу в ханском диване Александру Челеби. При этом было указано, что к Мусабек-аге и Ибрагим-паше посланы «особые грамоты»224. Эти «особые грамоты» в деле по отправлению Зенгилдея Исенеева отсутствуют. В «наказе» посланникам
219 Там же. Л. 110-116.
220 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами. С. 183. А.А. Новосельский называет Мусабек-агу бек-агой.
221 О. Гайваронский полагает, что уже в это время Мусабек-ага занял пост хана-агасы (аналог великого визиря) (Гайваронский О. Повелители двух материков. Т. 2.
71).
222 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1616 г. Д. 5. Л. 53.
223 Там же. Д. 7. Л. 24-26.
224 Там же. Л. 30.


98 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Ф.И. Челюскину и П. Данилову, отправленном с Зянгилдеем Исенеевым, из «ближних людей хана», с которыми следует вести переговоры. упоминаются только Мусабек-ага и Ибрагим-паша225. «Речи» послам, письменный текст которых привез Зянгилдей Исе- неев, из «ближних людей» хана предписывалось произнести только Мусабек-аге и Ибрагим-паше226. Между прочим, Мусабек-ага явно после получения «особой грамоты» оказал З. Исенееву содействие в осуществлении основной части его миссии - следовании в Стамбул для прояснения ситуации, связанной с задержанием там посольства П. Мансурова. При «расспросе» в Посольском приказе после своего возвращения в Москву в июне 1618 г. 3. Исенеев подробно описал, как после его аудиенции у хана Мусабек-ага сообщил ему, «выйдя от царя», что он лично будет сопровождать его в Кафу, что и произошло227.
«Особые отношения» с Мусабек-агой, несомненно, подкреплялись щедрым «жалованием». Конечно, «жалование» знати в Крым в период пребывания там посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова отправлялось не только Мусабек-аге и Ибрагим-паше, но и другим «ближним царевым людям». Так, в «росписи жалования», отправленной в ноябре 1616 г. с Зенгилдеем Исенеевым, первыми перечисляются следующие «получатели»: Мусабек-ага, Суфа-Гирей «князь Ширинский», Ибрагим-паша «князь Сулешев», Ахмед-ага, Сеферь-Газы «князь Куликов», «казначей» Сеит-Казы, «конюший» Джан-муса228. Однако при отправлении в Крым гонцов новокрещена Ивана Ембулатова и Кирила Байриметова грамоты от имени государя были отправлены только Мусабек-аге и Ибрагим-паше229.
Таким образом, пребывание посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова сначала проходило под знаком доминирования в политической элите Крымского ханства Мусабек-аги. Представители других кланов крымской знати во всех донесениях послов Ф.И. Челюскина и П. Данилова практически не упоминаются, за исключением Богатыр-Гирея «Дивеева» и «гречанина» Александра Челеби. Влияние Мусабек-аги на хана было бесспорным. Следует отметить, что позиция Мусабек-аги по нежелательности вовлечения Крыма в войну против Сефевидов при сохранявшемся конфликте с Речью Посполитой разделялась ханом Джанибек-
225 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1616 г. Д. 7. Л. 33, 34, 36.
226 Там же. Л. 56-58.
227 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 17.
228 Там же. Оп. 1. 1616 г. Д. 7. Л. 91-92.
229 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д. 2. Л. 32-52, 43-51.


1.2. Смута в Российском государстве... 99
Гиреем и именно ему хан поручил изложить ее в Стамбуле, куда Мусабек-ага в дальнейшем был отправлен. Само по себе это показывало степень доверия к нему со стороны хана и положение, которое он занимал в Бахчисарае. Ибрагим-паша в начальный период пребывания посольства, по существу, только «надзирал» за посланниками. Все переговоры с ними он вел по согласованию с Муса-бек-агой, которому докладывал об их результатах.
Положение изменилось после возвращения Джанибек-Гирея из кавказской кампании в октябре 1616 г. Первоначально Мусабек-ага по-прежнему доминировал при переговорах с посланниками. Однако вскоре он был отправлен ханом в Стамбул с целью оправдаться перед Портой за неудачный исход кавказского похода. Теперь Ибрагим-паша все переговоры с посланниками вел единолично. К весне 1617 г., когда начались переговоры об отпуске посланников, Ибрагим-паша заметно активизировался, что связано с его твердым намерением участвовать в следующей посольской размене, которую он рассматривал как наследственную прерогативу рода Яшлавских. Активность Ибрагим-паши возросла после прибытия в Крым гонца Кирила Байберина с конкретными предложениями по очередной посольской размене.
В наказе, составленном в апреле 1617 г. посланникам А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву, Ибрагим-паша и Мусабек-ага упоминаются как «ближние люди царя, которые государю служат»230. В инструкциях посланникам однозначно было отмечено, что отпускаемое посольство Ф.И. Челюскина и П. Данилова вместе с новым крымским посольством к Валуйкам будет сопровождать Ибрагим-паша231.
Вместе с тем перечень «ближних царевых людей», которым послам надлежало «правити поклон» от имени государя, в «наказе» был следующий: Суфа «князь Ширинский», Мусабек-ага, Ибрагим-паша «князь Сулешев», Богатыр-Гирей «князь Дивеев», Ахмед- ага, Александр Челеби232. Этим же лицам предписывалось вручить «жалование» от государя лично. Прочим «князьям и мурзам» предписывалось разослать «жалование» «по дворам» с толмачами, «смотря по тамошнему делу»233.
В июне 1617 г. Ибрагим-паша успешно провел посольскую размену под Валуйками - первую, которую он организовал единолично.
230 Там же. Д.З. Л. 48.
231 Там же. Л. 2.
232 Там же. Л. 49.
233 Там же. Л. 50.


100 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Размена прошла в один день. Судя по донесениям А.И. Лодыженского и Р. Болдарева, никаких конфликтов с Ибрагим-пашой не было. Не было их ни при вручении ему «разменного жалования», ни при следовании в Крым234.
23 июля 1617 г. Ибрагим-паша встречал посланников А.И. Лодыженского и Р. Болдарева у дворца на аудиенции у хана235. 4 августа 1617 г. он вел переговоры с посланниками в их резиденции в Яшлове. Ибрагим-паша был послан из военного лагеря хана после его выступления из Бахчисарая в иранский поход, что само по себе свидетельствовало об упрочении его положения среди «ближних царевых людей»236. Переговоры касались перспектив продолжения крымских нападений на Речь Посполитую в период отсутствия хана в Крыму и общей ситуации, связанной с войной Порты против Сефевидского Ирана. Ранее столь важные переговоры с русскими посланниками вел только Мусабек-ага. Однако Мусабек-ага в этот момент в Крыму отсутствовал. 24 августа 1617 г. Ибрагим-паша встречал посланников перед их аудиенцией у калги Девлет-Гирея, оставленного Джанибек-Гиреем в Крыму237. Его присутствие на аудиенции в качестве представителя хана также показывало степень его влияния. Ибрагим-паша вскоре отправился вместе с ханом на персидский фронт. Туда же с ханом отбыли большинство «ближних царевых людей». Мусабек-ага, очевидно, прибыл на фронт непосредственно из Стамбула.
В отсутствие Ибрагим-паши деловая и церемониальная части по приему русского посольства перешла в руки его племянника Ишим-мурзы Яшлавского, сына его брата Араслана. Это объяснялось тем, что он не только входил в состав «ближних людей» хана, как он декларировал в своих посланиях царю Михаилу Федоровичу в 1617 г., но был «прикомандирован» Джанибек-Гиреем к калге Девлет-Гирею, который был оставлен ханом в Крыму «для бережения». Ишим-мурза «вел переговоры с послами А. Лодыженским и Р. Болдаревым в октябре 1617 г., январе 1618-го, марте 1618-го и июне 1618 г. В ряде случаев это было связано с приездом в Крым служилых татар из Москвы с грамотами, в том числе адресованных калге. Так, при приезде служилых татар Кирила Байберина и Ангилдея Байгилдеева послы настаивали, что грамоты калге от имени государя Михаила Федоровича должны быть вручены ими на аудиенции
234 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 1-2.
235 Там же. Л. 3.
236 Там же. Д. 4. Л. 3-4.
237 Там же. Л. 4.


1. 2. Смута в Российском государстве...  101
у калги, а не изъяты Ишим-мурзой238. В подготовке этой аудиенции послов у калги (11 июня 1618 г.) наряду с Ишим-мурзой активно участвовал и его двоюродный брат Джан-Темир-мурза (сын Ахмед- паши)239. Усиление роли Яшлавских было неслучайным: после этой аудиенции началась подготовка к отпуску посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева и проведение очередной посольской размены под Валуйками. Об этом Ишим-мурза объявил послам еще в марте 1618 г.: «посылает де калга навстречю (отпускаемым крымским послам и новому русскому посольству. - А.В.) меня Ишим- мурзу и Ян-Темира-мурзу240». После того как донесения посланников о назначении Яшлавских для сопровождения отпускаемого посольства к Валуйкам были доставлены в Москву служилым татарином З. Исенеевым, в готовящиеся инструкции посольству С. Хрущева и С. Бредихина были внесены изменения. В «речах», адресованных Ишим-мурзе, выражалась уверенность в том, что он будет «служити» государю как «потомуж служили прародителям нашим великим государям московским дед твой (бек Сулеш. - А.В.), дядя твой Ахмед-паша князь и отец твой Араслан князь»241. Характерно, что Ибрагим-паша при этом не упоминается; Араслан-мурза, отец Ишим-мурзы, назван «князем», хотя он главой клана Яшлавских (карача-беком) никогда не был. Сомнительно выглядит и упоминание о его «службе» московским государям, учитывая провал его посольства в Москву в 1578—1582 гг. Тем не менее позиция Посольского приказа была логична: ввиду неясных перспектив возвращения вместе с ханом Ибрагим-паши «из-за моря» и фактического носителя власти в Крыму калги Девлет-Гирея реальным главой клана Яшлавских с сохранением прерогативы особой роли в «ссылках» с Москвой являлся Ишим-мурза. В наказе, сопровождавшем послов С. Хрущева и С. Бредихина второму ливенскому воеводе П.П. Данилову, предусматривалась возможность инициативы со стороны Ишим-мурзы принести шерть о «службе» московскому «великому государю» в качестве нового главы клана Яшлавских. П.П. Данилову предписывалось согласиться, но текст «шертный грамоты» должен был ограничиться обязательством Ишим-мурзы благополучно доставить послов в Крым и обеспечить им условия пребывания, чтобы им «не чинили никакой тесноты»242. Это рази-
238 Там же. Л. 12-13, 17,40.
239 Там же. Л. 40.
240 Там же. Оп. 1. 1618г.Д.З.Л. 10.
241 Там же. Д. 2. Л. 78.
242 Там же. Л. 291.


102 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
тельно отличало предполагаемое принесение шерти от той внушительной церемонии, совершенной под Ливнами Ахмед-пашой, - фактическим заключением предварительного русско-крымского договора, гарантом которого выступал клан Яшлавских.
Наказ ответственного за посольскую размену второму ливенскому воеводе, с одной стороны, предписывает уделять Ишим- мурзе внимание как фактическому главному крымскому «встреч- нику» и главе клана Яшлавских, призванному служить московскому государю, «как дядя его Ахмед-паша князь служил и брат его Ибрагим-паша князь служил»243. П.П. Данилову предписывается перед совершением посольской размены встретить его на русской стороне реки у шатра, корошеваться (т.е. поздороваться) и, препроводив в шатер, произнести приветственную «речь», аналогичную данной послам244. В случае если из-за угрозы нападения со стороны ногайцев и черкесов Ишим-мурза не захочет переходить реку, его следовало встретить на судах и, произнося «речь», вручить «разменное жалование»245. Вместе с тем П.П. Данилову запрещалась вступать с Ишим-мурзой в переговоры политического характера, ограничив общение с ним вопросами только организации размены. Налицо было несоотвествие роли Ишим-мурзы в церемониальной и в деловой частях посольской размены. Впрочем, как посольская размена происходила бы в действительности и как повел бы себя Ишим-мурза, остается только гадать. Ишим-мурза и Джан-Темир-мурза выступили из Перекопа в августе 1618 г. и сопровождали отпущенное русское посольство и новое посольство Мустафа-мурзы, заменив своего отсутствующего дядю Ибрагим-пашу. Они же после получения известий о погроме в Ельце запорожцами русского и крымского посольств, с которыми им надлежало встретиться и разменяться под Валуйками, приняли решение о возвращении А.И. Лодыженского в Крым и о дальнейшем следовании к Москве посольства Мустафа-мурзы вместе со вторым посланником подьячим Р. Болдаревым246. Очевидно, в этот момент ими были внесены изменения в текст своих посланий, адресованных московскому государю. Во всяком случае, в послании Ишим-мурзы царю Михаилу Федоровичу, принятом на аудиенции у государя крымских послов во главе с Мустафа-мурзой в марте 1619 г., подробно описывается, как он вместе с Джан-Темир-мурзой принял решение
243 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 292.
244 Там же. Л. 293-294.
245 Там же. Л. 298-299.
246 Там же. Д. 4. Л. 73-74.


1.2. Смута в Российском государстве...  103
о возвращении А.И. Лодыженского в Крым, и особо подчеркивается, что «Амброзий на нас кручину не положил, что мы его с собою назад повезли»247. Интересно, что послание Ишим-мурзы является первым по счету из числа посланий от крымской знати, внесенных в дело по приему посольства Мустафа-мурзы (дело № 5 за 1618 г.). За ним следуют послания от «карачея князя» Кутлу-Салтана, Джан-Темир-мурзы «Сулешева», Ибрагим-паши «князя Сулешева» и Алгазы-аги248. Во всех посланиях, за исключением Кутлу-Салтана, содержится трафаретное «служить царскому величеству правым плечом», а московскому государю «левым плечом» и выражается надежда на дальнейшее получение «жалования». Однако в послании Ишим-мурзы говорится о его «службе калге Девлет-Гирею царскому величеству». Это указывает на то, что Ишим-мурза находился в Крыму при калге Девлет-Гирее. Местопребывание трех отправителей - Кутлу-Салтана, Джан-Темир-мурзы и Алгазы-аги не указывается, хотя в двух первых случаях ясно, что это Крым. Ибрагим-мурза прямо указывает, что он находится «в кызылбашском походе». При этом он явно позиционирует себя как глава клана Яшавских и в известной степени признает невыполнение обязательств хана Джанибек-Гирея продолжать походы на Речь Посполитую в связи с затягиванием кампании против Сефевидов. Отправление послания «из-за моря», несомненно, было санкционировано ханом.
Таким образом, Джанибек-Гирей в период своего отсутствия в Крыму учитывал особую роль клана Яшлавских в «ссылках» с Москвой и согласовал с калгой Девлет-Гиреем сохранение их позиций в церемониальной и деловой части приема русских посланников. В этой связи отметим, что существующая в историографии точка зрения о «предосудительной зависимости» Джанибек-Гирея от служилой знати и о его стремлении «снизить чрезмерное влияние клановой аристократии в государственной жизни страны»249 является несколько упрощенной. Действительно, до отбытия хана в поход бесспорна ключевая роль Мусабек-аги среди «ближних Царевых людей». Однако взлет его могущества и почти неограниченного влияния относится уже к началу 20-х годов, когда он, вернувшись из персидского плена, занял пост хан-агасы (великого
247 Там же. Д. 5. Л. 29-31.
249 Гайваронский О. Повелители двух материков. Т. 2. С. 71.
248 Там же. Л. 35-36, 37-38.


10 4 Глава 1. Дипломат и ческие связи Российского государства...
визиря), что подтверждается последующими донесениями русских дипломатов в Крыму.
Следует отметить, что с августа 1617 г., помимо Мусабек-аги и Ибрагим-паши, в Крыму отсутствовали и многие другие «ближние царевы люди», отправившиеся на персидский фронт с ханом Джанибек-Гиреем: бек Суфа Ширинский, бек Богатыр-Гирей «Дивеев», «конюший» Джан-мурза, «казначей» Сеит Казы-ага. Однако при отправлении крымских миссий в Москву гонцы и послы отсутствующих в Крыму «ближних царевых людей» в их составе неизменно присутствовали. Так, в составе отправленного в августе 1618 г. и прибывшего в Москву в январе 1619 г. посольства Мустафа-мурзы при распределении жалования послам от «ближних людей» они указаны в следующей последовательности: от Суфы «князя Ширинского», от Богатыр-Гирея «князя Дивеева», от Мусабек-аги, от Ибрагим-паши «князя Сулешева» и от «калги царевича капычеевского головы» Алгазы-аги250. В другой «росписи жалования» послам от«ближних людей», прибывших с этим посольством, к перечисленным лицам добавлен «казначей» Сеит Казы-ага251.
Это не могло не учитываться в Посольском приказе, и в начальный период пребывания в Крыму посланников А.И. Лодыженского и Р. Болдарева после отбытия хана и большей части знати в поход иерархия адресатов посланий от имени царя Михаила Федоровича оставалась почти неизменной. В ноябре 1617 г. при отправлении в Крым служилых татар Кирила Байберина и Ангилдея Байгилдеева адресатами грамот из числа знати в том виде, в каком они были включены в столбцы дела по отправлению гонцов, являлись Мусабек-ага, Ибрагим-паша Яшлавский и «ближний человек» калги Девлет-Гирея Алгазы, именуемый «князем»252. Кроме того, в дело не была внесена грамота, адресованная «Гречанину» Александру Челеби253.
Тем не менее некоторые изменения произошли в период отсутствия хана в Крыму в иерархии распределения «встречного жалования» по прибытии крымских гонцов в Москву. По прибытии
250 РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 355. Л. 42об.; Малов А.В., Тарасова Г.А. Вопрос о выделении посольских расходов в отдельный вид книг Казенного двора в первые годы царствования Михаила Федоровича (прил. № 4. Расходная посольская книга Казенного двора 7127 (1618/1619) гг.) // Труды Института российской истории. Вып. 16. М., 2021. С. 246.
251 РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 355. Л. Юоб.; Малов А.В., Тарасова ТА. Указ. соч. С. 234.
252 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 5. Л. 38-43,44-50, 52-58.
253 Там же. Л. 59.


1.2. Смута в Российском государстве...  105
в декабре 1617 г. гонцов во главе с Рамазаном Мустафой встречное жалование гонцам от «ближних царевых людей» было следующее: при выезде из Тулы к Москве первые позиции в «реестре» занимали гонцы от бека («князя») Суфы Ширинского, бека («князя») Богатыр-Гирея «Дивеева», бека Ибрагим-паши Яшлавского («князя» Сулешева»), бека Сеферь-Газы («князя Куликова») и «ближнего человека» калги Девлет-Гирея Алгазы; при подъезде к Москве первые позиции по-прежнему занимают гонцы от этих лиц254. Гонец от Мусабек-аги упомянут только во втором реестре, причем с пометой об урезании ему «жалования». Интересно, что в обеих «реестрах» упоминаются гонцы от всех младших Яшлавских, причем гонец от Ишим-мурзы всегда занимает место перед гонцами от его двоюродных братьев, сыновей Ахмед-паши во главе с Джан-Темир-мурзой.
В русской посольской документации по связям с Крымом с осени 1617 г. отчетливо прослеживается усиление позиций приближенного калги Девлет-Гирея Алгазы. В марте 1618 г. при отправлении гонца служилого татарина Тулубея Бавкеева в Крым с извещением об отпуске крымского посольства с ним были отпущены гонцы только от трех «ближних царевых людей» - Ибрагим-паши, Мусабек-аги и Алгазы255.
В июне 1618 г., когда были окончательно составлены инструкции посланникам С.Л. Хрущеву и С. Бредихину, иерархия «ближних царевых людей» выглядела в них следующим образом: «речи» от имени государя кроме хана, калги и нурадина адресовались следующим «ближним царевым людям»: Мусабек-аге, Ибрагим-паше, Ишим-мурзе256.
Однако в первоначальном варианте наказа, подготовленного в мае 1618 г., перечень «ближних царевых людей», которым послам надлежало «правити поклон» от имени государя, был буквально списан с инструкций предшествующему посольству А.И. Лодыженского - Р. Болдарева: Суфа «князь Ширинский», Мусабек-ага, Ибрагим-паша «князь Сулешев», Богатыр-Гирей «князь Дивеев», Ахмед-ага, Александр Челеби. Вероятно, в июне Ахмед-ага был зачеркнут и в перечень последним был внесен Ишим-мурза «Сулешев». Количество главных «ближних царевых людей» при этом осталось прежним - шесть человек. Этим лицам надлежало по традиции раздать «жалование» у себя на дворе с примечательной оговоркой:
254 Там же. Д. 7. Л. 2, 7.
255 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д. 1. Л. 83.
256 Там же. Д. 2. Л. 64-69, 70-75, 76-80.


106 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
«смотря по тамошнему делу». Исключением являлись Мусабек-ага и Ибрагим-паша, которым в случае необходимости раздать жалование следовало «на царевом дворе или у себя на стану»257.
Погром посольства С.Л. Хрущева и С. Бредихина в Ельце в июле и возвращение в Крым А.И. Лодыженского в августе 1618 г. из-под Валуек в очередной раз побудили руководство Посольского приказа скорректировать свое отношение к «ближним царевым людям». В конце августа 1618 г. гонцом Ангилдеем Бинюковым были отправлены (внесенные в дело по его отпуску) грамоты от имени государя трем лицам: Ибрагим-паше Яшлавскому, «ближнему человеку» калги Ал газы и Александру Челеби258. Показательно, что в грамоте Ибрагим-паше, который в это время еще не вернулся с ханом в Крым из персидского похода, очень лестно говорилось о делах «сыновей брата твоего Араслана князя», которые «с тобою заодин государю нашему служат», подчеркивая таким образом, что он по-прежнему, как глава клана Яшлавских, остается главным московским «амиатом»259. Интересно, что грамоты этим же трем лицам были внесены и в дело по отправлению следующего гонца в Крым Зянгилдея Исенеева в апреле 1619 г., когда в Москве уже было известно по сведениям А.И. Лодыженского, что Ибрагим-паша должен был вскоре благополучно вернуться с ханом в Крым из персидского похода260. В грамоте от имени государя А.И. Лодыженскому предписывалось продолжать контакты с Алгазы и Ишим-мурзой как с ключевыми фигурами среди «ближних людей калги»261. Это внимание к окружению калги оправдало себя в дальнейшем, когда после возвращения хана в Крым расстановка сил среди «царевых ближних людей» существенно изменилась.
После возвращения хана Джанибек-Гирея из персидского похода в составе его дивана, по мнению А.А. Новосельского, произошли серьезные изменения: «в походе погибли кн. Сафа Ширинский, кн. Богатыр-Гирей Дивеев, конюший Джан-мурза, казначей Сети мурза; попал в плен ближний человек царя Бек ага»262. Действительно, в доставленной в марте 1619 г. в Москву грамоте посла А.И. Лодыженского говорилось, что этих четверых «лучших людей
257 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1618 г. Д. 2. Л. 157.
258 Там же. Д. 7. Л. 32-39. 40-47, 48.
259 Там же. Л. 32.
260 Там же. Оп. 1. 1619 г. Д. 2. Л. 26-33. 34-40, 41-42.
261 Там же. Д. 1.Л. 12.
262 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 99-100.


1.2. Смута в Российском государстве...  107
у царя побили», а Мусабек-агу «взяли живьем»263. О пленении Мусабек-аги в бою «меж Тевризом и Редивелем», в котором войска хана Джанибек-Гирея потерпели сокрушительное поражение, были извещены в сентябре 1618 г. приближенными шаха русские послы в Иране князь М.П. Барятинский и И.И. Чичерин264.
Вернувшийся в августе 1619 г. З. Исенеев привозит список лиц из числа «ближних царевых людей», которым было роздано жалование. Его открывает новый «большой визир» Магметша-ага, за которым следует Ибрагим-паша Яшлавский и далее «с большим отрывом» Александр Челеби265. Вплоть до своего отпуска весной следующего 1620 г. А.И. Лодыженскому пришлось иметь дело с «новым составом» ханского дивана. Тем не менее позиции основных партнеров А.И. Лодыженского среди «ближних людей» калги Девлет-Гирея при его переговорах в отсутствие хана Джанибек-Гирея в Крыму сохраняются. Список «ближних людей калги», которым А.И. Лодыженский роздал «жалование», возглавляют «князь» Алгазы, за ним следуют Ишим-мурза и Джан-Темир-мурза Яшлавские266.
С момента возобновления «ссылок» с Крымом во время пребывания посольств А.И. Лодыженского и П. Данилова, князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова, И.И. Спешнева и Б. Нестерова в Москве достаточно ясно представляли расстановку сил в политической элите Крымского ханства. Роль Яшлавских - князей «Сулешевых», по-прежнему оставалась ведущей при осуществлении дипломатических «ссылок» при фактическом признании ханом Джанибек-Гиреем и остававшимися в Крыму представителями династии Гиреев, а также ведущими членов дивана их «амиатства». Подтвердилось намерение Яшлавских контролировать ход посольских размен при обязательной выплате «разменного жалования». После отхода отдел Ахмед-паши Яшлавского осенью 1615 г. Ибрагим-мурза фактически наследовал ему и как глава клана, и как лицо, ответственное в ханском диване за «ссылки» с Москвой. Однако усиление роли Мусабек-аги привело после смерти Ахмед-паши к ослаблению позиций Яшлавских. При этом Яшлавские по-прежнему выступали как своеобразные «гаранты» осуществления посольских размен. Вместе с тем борьба за контроль над «московским направлением» внешней политики Крыма с получением значительных «материальных
263 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1619 г. Д. 1. Л. 5.
264 Бушев П.П. История посольств и дипломатических отношений Русского и Иранского государств в 1613-1621 гг. М.: Наука, 1987. С. 189.
265 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1619 г. Д. 5. Л. 30.
266 Там же. Л. 32-33.


108 Глава L Дипломатические связи Российского государства...
выгод» в связи с выплатой «жалования» не в полной мере отражала внимание крымской знати к отношениям Крымского ханства и Российского государства. Налицо были политические амбиции князей Урусовых, не связанные напрямую с «материальными вопросами». Обозначилась проблема взаимоотношений двух ветвей клана Мансуров, в скором времени ставшая одной из ключевых в русско-крымских отношениях из-за усиления политического влияния Кантемир-мурзы. Обозначился отход клана «князей Куликовых» от активного участия в «ссылках» с Москвой. Показательно, что русские дипломаты в Крыму своевременно уловили эти тенденции. Это позволило руководству Посольского приказа учитывать расстановку сил в политической элите Крымского ханства при отправлении следующих посольств в Крым Ф.И. Челюскина и П. Данилова и А.И. Лодыженского и Р. Болдарева, которым пришлось действовать в другой ситуации, связанной с участием хана Джанибек-Гирея в войне с Сефевидами и обострением военной конфронтации между Российским государством и Речью Посполитой, когда произошло очередное усиление позиций Яшлавских. После окончания Смуты русская дипломатия в Крыму имела устойчивые связи с оставшимися ключевыми фигурами из числа «ближних людей» хана Джанибек-Гирея и калги Девлет-Гирея, что содействовало успешному завершению посольства А.И. Лодыженского и осуществлению новой посольской размены под Валуйками.
1.3.  Осуществление дипломатических связей между Москвой и Крымом в период Смуты
Смутное время характеризуется прежде всего развертыванием крупноформатных военных действий противоборствующих сторон с участием иностранных войск на всей территории России, что, естественно, затруднило, а временами вообще сделало невозможным осуществление дипломатических связей находящихся в Москве правительств (царя Бориса Годунова и его сына Федора, царя Василия Шуйского и в известной степени в период «королевичего прихода» царя Михаила Романова) с сопредельными державами и государственными образованиями267. Тем не менее деятельность
267 Исключением является режим Самозванца, при котором правительство Лжедмитрия I полностью контролировало обстановку в стране и дипломатические «ссылки» осуществлялись без всяких затруднений.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  109
Посольского приказа продолжалась и в самых неблагоприятных условиях, за исключением периода полного установления контроля над осуществлением дипломатических связей польско-литовского командования в период Семибоярщины. «Крымское направление» по-прежнему являлось одним из ключевых в деятельности Посольского приказа в начальный период Смуты, накануне падения династии Годуновых и при Лжедмитрии I, а также в ее разгар при царе Василии Шуйском и в ее завершающий период после воцарения Михаила Федоровича.
Осуществление дипломатических «ссылок» с Крымом, как показано выше, неоднократно затрагивалось в последние годы в отечественной историографии в плане изучения различных аспектов деятельности Посольского приказа. Эти наблюдения в значительной степени облегчают рассмотрение проблемы осуществления дипломатических связей между Российским государством и Крымским ханством в период Смуты.
1.3.1. 	Роль русского дипломатического корпуса в дипломатических связях с Крымом
Под русским дипломатическим корпусом в дипломатических связях с Крымом автором подразумеваются следующие категории лиц.
1. 	Лица из состава государева двора, получившие назначения послами и посланниками в Крым, а также «разменными послами» для проведения посольских съездов и размен.
2. 	Дьяки и подьячие Посольского приказа либо других приказов, назначаемых вторыми послами при отправлении посольств в Крым.
3. 	Служилые татары Посольского приказа, сопровождавшие посольства в Крым или отправляемые в Крым гонцами в период нахождения там русских посольств.
4. 	Переводчики и толмачи Посольского приказа, выезжавшие с посольствами в Крым или также отправляемые туда гонцами в период нахождения там русских посольств.
Кроме того, переводчики Посольского приказа были задействованы в переговорах с крымскими дипломатами в Москве в большинстве случаев непосредственно на так называемом Крымском Дворе - месте пребывания крымских гонцов и послов.
Данное распределение по категориям лиц русского дипломатического корпуса, задействованных в «ссылках» с Крымом, приводится автором исходя из сложившейся в последнее время в отечественной


110 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
историографии общей схемы категорий русского дипломатического корпуса и служащих Посольского приказа268.
На завершающем этапе правления царя Бориса Федоровича Годунова в ноябре 1603 г. в Крым было отправлено посольство князя Федора Петровича Барятинского269. Возможно, что он принадлежал к корпорации дворян по московскому списку, но сведений об этом автором не обнаружено. При «царе Дмитрии Ивановиче» посольства в Крым во главе с лицами из состава государева двора не отправлялись. Отправленный в марте 1606 г. в качестве посланника Афанасий Мелентьев-Курлаков (ранее ездивший туда гонцом), судя повсему, к государеву двору не принадлежал.
Логика назначений послами для ведения переговоров с командованием крымских войск, находившихся на территории Российского государства в качестве «союзников», и посланниками в Крым при царе Василии Ивановиче Шуйском не совсем ясна и вызывает различные мнения в отечественной историографии270. Выбор царем человека для осуществления миссий в Крым в ряде случаев объясняется либо безусловной личной преданностью, либо стремлением удалить из Москвы какое-либо лицо из состава государева двора, «не внушающее доверие» государя и его окружения, что, как известно, было характерной чертой общей «кадровой политики» Василия Ивановича, почти всегда имевшей катастрофические последствия. Так, лицами, которым было доверено вести переговоры с командирами крымских войск, находящихся в качестве союзников на территории Российского государства в июле 1609 г., являлись бояре и воеводы князь Иван Михайлович Воротынский, князь Борис Михайлович Лыков, а также окольничий Артемий Васильевич Измайлов271. Предварительно информировать крымское командование о прибытии послов должен был бывший
268 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты М., 2003 (Прил. 2. Подьячие Посольского приказа конца XVI - начала XVII в. С. 342-356; Прил. 3. Переводчики и толмачи Посольского приказа. С. 356-387; Прил. 4. Служилые татары и новокрещены Посольского приказа. С. 387-393); Беляков А.В., Гуськов А.Г., Лисейцев Д.В., Шамин С.М. Переводчики Посольского приказа в XVII в. Материалы к словарю. М., 2021. (Принципы отбора персоналий и структура словарных статей. С. 13-19. Переводчики Посольского приказа основного состава. С. 33-286.)
271 Белокуров С.В. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). М., 1907. С. 98-99.
269 PK 1475-1605. Т. 4. Ч. 2. М., 2003. С. 76.
270 О назначении А.М. Воейкова послом в Крым в плане изменений придворных чинов государева двора после воцарения Василия Шуйского см.: Тюменцев И. О. Смутное время в России начала XVII столетия. С. 340.


1. 3. Осуществление дипломатических связей... 111
посланник в Крым князь Григорий Константинович Волконский, являвшийся в тот момент дворянином по московскому списку. Его участие в этих переговорах тем не менее является спорным, хотя при Крымском командовании находился его конфидент по проведению посольского съезда и по переговорам в Крыму 1602 г. бек Ахмед- паша Яшлавский («князь Сулешев»). Выбор этих лиц из состава государева двора для переговоров с крымцами царем Василием Шуйским определялся, вероятно, их личной преданностью. Никакими дипломатическими способностями князья И.М. Воротынский и Б.М. Лыков не обладали, о чем свидетельствует, в частности, принятие ими немыслимых требований выплат в Крым за оказание военной помощи. Отметим, что в дальнейшем князь И.М. Воротынский не лучшим образом проявил себя во время посольского съезда с польско-литовскими послами под Смоленском в ноябре-декабре 1615 г., где он являлся главой русского посольства.
Статус посланников, отправляемых непосредственно в Крым царем Василием Шуйским, первоначально повысился. Летом 1606 г. посланником в Крым был отправлен думный дворянин А.М. Воейков272. Однако следующие посланники Степан Звягин и Артем Шеншин вряд ли вообще были в составе государева двора. Во всяком случае, в Боярском списке 1610—1611 гг. их имена отсутствуют.
В правление царя Бориса Годунова продолжалась оправдавшая себя при царе Федоре Ивановиче практика назначения вторыми (младшими) посланниками и «разменными» послами дьяков и подьячих, как правило, ранее задействованных в приеме в Москве иностранных посольств. Принадлежность вторых послов к штату Посольского приказа при этом не была условием назначения. С посланником князем Г.К. Волконским в 1601 г. вторым посланником был назначен подьячий Большого дворца Михаил Федорович Огарков, не имеющий никакого дипломатического опыта.
Вместе с тем при отправлении посольства князя Г.К. Волконского и М. Огаркова в Крым летом 1601 г. вторым «разменным послом» для проведения посольского съезда и размена под Ливнами при первом «разменном после» окольничем Иване Михайловиче Бутурлине был назначен дьяк Григорий Иванович Клобуков. Его служба, рассмотренная Д.В. Лисейцевым, свидетельствует о большом дипломатическом опыте: участие в посольстве в Швецию в 1593-1594 гг., участие в персидского посольстве в январе и авгу-
272 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 330.


112  Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
сте 1600 г.273 При этом в момент назначения он служил в Разрядном приказе (дьяк «у наряда» в Тульском разряде).
Вторым посланником при князе Ф.П. Барятинском в 1603-1604 гг. был дьяк Дорофей Бохин. Д.В. Лисейцев в своем исследовании показал, что при значительном участии в церемониальной части приема персидских посольств и королевича Густава в 1599-1600 гг. Д. Бохин никогда не числился в Посольском приказе, а по возвращении из крымского посольства при Самозванце и Василии Шуйском неоднократно являлся приставом при польско-литовских послах274. Два посольства, отправляемые в Крым при царе Василии Шуйском, также имели подьячих в качестве вторых посланников. В 1606 г. посланника А.М. Воейкова сопровождал подьячий Захарий Языков, в 1608 г. посланника С. Звягина сопровождал подьячий Дей Витовтов. Интересно, что ни один из дьяков и подьячих, назначенных вторыми посланниками при Василии Шуйском, не только не имел опыта в дипломатических «ссылках» с Крымом, но и вообще не привлекался к посольским делам.
В последний период правления царя Бориса Годунова продолжают играть важную роль служилые татары Посольского приказа, сохранившие ее и в правление Лжедмитрия I и Василия Шуйского. Служилые татары в этот период придавались практически всем русским дипломатическим миссиям, отправляемым в Крым. Отправленному в 1604 г. гонцу, а фактически имевшему полномочия посланника А. Хрущеву придавались служилые татары Бинюк Нагаев и Байгилдей Сабанин. Последний был в дальнейшем трижды придан русским дипломатическим миссиям в Крым А. Воейкова (1606), С. Ушакова (1607) и В. Пургасова (16 13)275. В апреле 1607 г. с посланником С. Ушаковым в Крым были отправлены опытнейшие служилые татары Посольского приказа: уже упоминавшийся Б. Сабанин и Девлекей Девлекозин-Резанов.
С 1613 г. русско-крымские «ссылки» приобрели регулярный характер, чему в значительной степени способствовала высокая квалификация отправляемых из Москвы в Крым дипломатических представителей. Первым дипломатическим представителем, направленным в Крым, являлся Обросим (Абросим, Амвросий) Иванович Лодыженский, принадлежавший, как известно, к семье, имевшей большие заслуги на административном и дипломатиче-
273 Лисейцев Д.В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. Тула, 2009. С. 606.
274 Там же.
275  Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 387.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  113
ском поприще, в том числе и в «ссылках» с Крымом. Он был племянником известного деятеля эпохи Бориса Годунова Леонида Даниловича Лодыженского, бывшего его первым после воцарения посланником в Крыму. Абросим Иванович после 1613 г. входил в состав государева двора в чине дворянина по московскому списку276. Второе назначение посланником в Крым Абросим Иванович получил в апреле 1617 г. Эта была ответственная миссия, совпавшая с исключительно тяжелым периодом в многолетнем противостоянии Российского государства и Речи Посполитой и завершившаяся уже после заключения Деулинского перемирия в 1618 г.
Исключительно опытным и квалифицированным дипломатом являлся следующий посланник в Крым князь Григорий Константинович Волконский. Его назначение, несомненно, объяснялось его успешной миссией в Крым в 1601-1602 гг. Отметим, что по возвращении из Крыма карьерного роста у Волконского не было. Князь Г.К. Волконский всю Смуту провел в чине дворянина по московскому списку277. Хотя Волконский и «входил в группу воевод, пользовавшихся наибольшим доверием Шуйского», сильных позиций при царе Василии Ивановиче он не занимал. Ю.М. Эскин обратил внимание на то, что ряд назначений Волконского на воеводские должности сопровождались местническими спорами278. Волконский, как и большинство воевод царя Василия Ивановича, испытал тяжелые поражения и не добился очень больших успехов. Гораздо больше удача сопутствовала князю Григорию Константиновичу на дипломатическом поприще. Прежде всего речь идет о посольстве князя Г. К. Волконского и подьячего А. Иванова в Речь Посполитую - первой дипломатической миссии, отправленной туда царем Василием Шуйским279. Назначение Волконского послом, возможно, объясняется тем обстоятельством, что в мае 1606 г. он был назначен приставом к польско-литовским послам Н. Олесницкому
276 В Боярском списке 1610-1611 гг. в перечне дворян числится без помет (Лихачев Н.П. Боярский список 1611 года. СПб., 1895. С. 21).
277 В Боярском списке 1606-1607 гг., в перечне дворян числится с пометой «Неть», что объясняется его отсутствием в связи с посольством в Речь Посполитую Станиславский А. Труды. С. 301). В Боярском списке 1610-1611 гг. в перечне дворян числится без помет (Лихачев Н.П. Боярский список 1611 года. С. 17).
278 Эскин Ю.М. Местнические конфликты в эпоху войн и смут конца XV - XVII веков: местничество в пространстве социально-политических отношений и на театрах военных действий в России раннего Нового времени. М., 2020. С. 100; 109-110, 115-116.
279 Белокуров С.В. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). С. 8.


114  Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
и А. Госевскому по их прибытии в Москву280. В этом качестве он присутствовал на приснопамятном свадебном пиру Самозванца 8 мая 1606 г., где сидел как пристав за одним столом с послом Александром Госевским и где его имел возможность лицезреть будущий царь Василий Иванович Шуйский281.
Посольство было отправлено в первой половине июня 1605 г. и вернулось в феврале 1607 г.282 В труднейшей обстановке после московских событий мая 1605 г. Волконскому удалось достигнуть максимальных результатов - отказа от прямой конфронтации и возобновления дипломатических «ссылок». Тем не менее других назначений в дипломатические миссии Волконский не получал, хотя его опыт и был частично использован правительством царя Василия Шуйского «на крымском направлении». В июле 1609 г. князь Григорий Константинович послан за Оку к крымским войскам во главе с беком Богатыр-Гиреем Дивеевым с «дары и речью» с целью уведомить о прибытии послов во главе с князем И.М. Воротынским. Поручение было успешно исполнено, и по возвращении Волконский в том же июле 1609 г. должен был возглавить отряд «провожатых» послов князя И.М. Воротынского, князя Б.М. Лыкова и А.В. Измайлова для переговоров с командующим крымскими войсками беком Богатыр-Гиреем Дивеевым. Назначение отменено из-за местничества Волконского с А.В. Измайловым283. В последовавших летом 1610 г. «ссылках» с командованием крымских войск Волконский принимать участия не мог, так как занимался подготовкой отмененного вскоре правительством Семибоярщины похода на Псков. После избрания царем Михаила Федоровича князь Г.К. Волконский получил назначение воеводой в г. Каширу, откуда, по материалам разрядов, и был отозван для нового назначения в дипломатическую миссию284. Назначение князя Григория Константиновича первым послом в Крым было вполне оправданным шагом. Однако одновременно первым «разменным послом» был назначен окольничий князь Григорий Петрович Ромодановский, к тому времени уже успевший занять достаточно прочные позиции в составе государева двора царя Василия Шуйского и сохранивший их при Семибоярщине.
280 Белокуров С.В. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). С. 7.
281 Там же. С. 81.
282 Бантыш-Каменский Н.Н. Переписка между Россиею и Польшею по 1700 год М., 1862. Ч. 2: 1584-1612. С. 83; Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты С.  329, 330.
283 Белокуров С.В. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). С. 98-99.
284 ДР. Т І.Стб. 145.


1.3. Осуществление дипломатических связей...
115
Отношения между двумя главными послами были, судя по всему, достаточно сложными. Осенью 1605 г. между ними произошел местнический спор, обстоятельства, которого, по мнению Ю.М. Эскина, неясны285. Правда, Ю.М. Эскин полагает, что «политическое лицо у обоих выражено неярко»286. Однако к 1615 г. положение обоих в составе государева двора царя Михаила Федоровича было неопределенным. Наиболее яркой, но неоднозначной фигурой был князь Григорий Петрович Ромодановский. Очень емкую характеристику этому видному деятелю Смуты дал Ю.М. Эскин: «Г.П. Ромодановский считается участником заговора против Лжедмитрия I, в дальнейшем держится Шуйского (кроме недолгого плена у тушинцев) и Владислава, в осажденном I и II Ополчениями Кремле ведает вместе с П.Н. Шереметевым Казенным приказом»287. Сигизмунд III пожаловал Ромодановского боярским чином.
После освобождения Москвы позиции князя Г.П. Ромодановского, как и большинства деятелей правительства Семибоярщины, были подорваны. С воцарением Михаила Федоровича он был «понижен» из бояр в окольничьи288. При всем своем богатом военном и административном прошлом князь Г.П. Ромодановский дипломатическим опытом не обладал, но с новым назначением связывал большие надежды.
Во время посольского съезда и размены под Ливнами Волконский и Ромодановский действовали слаженно, однако между ними, несомненно, были противоречия. Волконский, знавший крымские реалии, старался не допустить конфликта Ромодановского с таким же амбициозным и честолюбивым Ахмед-пашой Яшлавским. Открытого столкновения между ними стараниями Волконского удалось избежать, но в своем статейном списке Ромодановский с нескрываемой злобой описывал материальные претензии Ахмед-паши и его родственников. Конечно, поведение князя Григория Петровича по отношению к роду Яшлавских-Сулешевых оказалось замеченным в руководстве Посольского приказа и было наверняка известно царю Михаилу Федоровичу. Не случайно по возвращении в Москву к церемониальной части приема
285 Эскин Ю.М. Местнические конфликты в эпоху войн и смут конца XV - XVII веков. С. 100.
286 Там же.
287 Там же.
288 В Земляном боярском списке 1613 г. первый при перечислении окольничих. Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1895. Кн. 1. Отд. 1. С. 3 (далее - ЧОИДР).


116 Глава L Дипломатические связи Российского государства...
крымских дипломатических представителей (а это было традицией для лиц из состава государева двора, задействованных ранее в «ссылках» с Крымом) он привлекался выборочно. Так, он являл послов во главе с Белек-уланом и гонцов во главе с Ислам-агой на аудиенции у государя в августе 1615 г., но был отстранен от участия в приеме 18 августа 1615 г. гонцов, посланных Ахмед-пашой из-под Валуек во главе с Усейном имелдешем, и 19 августа на повторной аудиенции посла Булат-улана. Больше к дипломатическим делам князь Г.П. Ромодановский не привлекался. 25 декабря 1615 г. он был пожалован боярским чином289 и продолжил успешную административную карьеру, сосредоточив в своих руках руководство важными приказами290. Впрочем, неприязнь к Яшлавским князь Григорий Петрович перенес на их московских родственников князей Юрия и Василия Яншеевичей Сулешевых - родных племянников Ахмед-паши, что через несколько дет вылилось в крупный местнический спор. Князь Г.К. Волконский не только успешно исполнил свою миссию в Крыму, добившись принесения шерти ханом, но и в июле 1615 г. фактически организовал посольскую размену под Валуйками с новым посольством И.И. Спешнева и Б. Нестерова, где он играл роль «разменного посла» с русской стороны. Успехи князя Григория Константиновича на этот раз оказались оценены по достоинству, и 1 сентября 1615 г. по возвращении из посольства в Крым он был пожалован в окольничьи. А.П. Павлов при этом отметил, что он был первым из рода Волконских, попавший в Думу291.
В дальнейшем в правление Филарета Волконский продолжал оставаться влиятельным человеком при дворе вплоть до своей кончины в марте 1634 г.292 Наряду с руководством рядом приказов и участием «в различного рода придворных церемониях» Волконский продолжал активно участвовать в дипломатических «ссылках» с Крымом. В 1620 г. Волконский - «разменный посол» на Валуйках при отправлении посольства П. Воейкова и С. Мачина, которое должно было сменить А.И. Лодыженского293. В марте 1625 г. он вновь «разменный посол» на Валуйках при отправлении посольства Дмитрия Федоровича Скуратова и подьячего Микиты Постни-
289 ДР. Т. І.  Стб. 208.
290 Павлов А.П. Думные и комнатные люди царя Михаила Романова: просопографическое исследование. С. 198-199.
291 Там же. С. 196.
292 Там же. С. 329-330.
293 ДР. Т. І.Стб. 433.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  117
кова294. Наконец 2 марта 1634 г. Волконский в третий раз был назначен «разменным послом» на Валуйки, где князь Григорий Константинович и скончался295.
Третье по счету с 1613 г. назначение первым посланником в Крым Исаака Ивановича Спешнева не объяснялось его заслугами на дипломатическом поприще. Сведения о его карьере крайне скудны. Известно, что к моменту своего назначения он имел чин дворянина по московскому списку, в котором упоминается в Боярской книге 1615 г.296 Тем не менее И.И. Спешнев проявил себя в Крыму как опытный дипломат. Исаака Ивановича Спешнева сменил в качестве первого посланника в Крым Федор Иванович Челюскин, имевший чин дворянина по московскому списку297. Выбор Федора Ивановича, возможно, объясняется его участием в «ссылках» с Крымом: весной 1602 г. он участвовал в подготовке посольского съезда и размены под Царев-Борисовом»298.
Ф.И. Челюскина должен был сменить А.И. Лодыженский. Его повторное назначение первым посланником в Крым, очевидно, было вызвано стремлениием придать «новый импульс» дипломатическим контактам с Бахчисараем в условиях складывающейся общей неблагоприятной военно-политической ситуации в противостоянии с Речью Посполитой. Обстоятельства сложились так, что свою миссию Абросиму Ивановичу удалось завершить только в 1620 г. после окончания Смуты. Он был отпущен вместе со вторым посланником Р. Болдаревым в начале августа 1618 г., однако при подходе к Валуйкам получил сведения о погроме запорожцами в Ельце посольства С. Хрущева вместе с отпускаемым крымским посольством. А.И. Лодыженский довел эти сведения до сопровождающих его мурз Яшлавских и вместе с ними принял согласованное решение о своем возвращении в Крым, в то время как Р. Болдарев продолжил путь к Москве. С осени 1618 г. по весну 1620 г. А.И. Лодыженский оставался в Крыму единственным посланником. И во время первой, и во время второй части исполнения своего второго посольства Абросим Иванович продемонстрировал высокий
294 Книга посольских приемов 7132-7143 / Петров К. В. Делопроизводство Разрядного приказа XVI—XVII вв. в официальных и частных рукописях. М., 2018. С. 288.
298 Был послан из Царев-Борисова «для вестей» навстречу крымскому посольству (РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 49-52).
295 ДР. Т. 2. Стб. 366-367.
296 Акты Московского государства (далее - АМ Г). Т. 1. СПб., 1890. Стб. 144.
297 В Боярском списке 1610-1611 гг. в перечне дворян числится с пометой: «На  Коломне» (Лихачев Н.П. Боярский список 1611 года. С. 17).


118 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
уровень компетенции и профессионализма, что предопределило его дальнейшее участие в осуществлении внешнеполитической деятельности именно на «восточном направлении». В дальнейшем А.И. Лодыженский занимал достаточно видное положение в составе государева двора. В декабре 1627 — феврале 1628 г. принимал активное участие в приеме османского посольства Ф. Кантакузина299. Привлекался Абросим Иванович и к «ссылкам» с Крымом. Весной 1626 г. он был назначен воеводой в Валуйки в связи предполагаемой там посольской разменой300. Из-за срыва крымской стороной посольской размены А.И. Лодыженский в конце года был отозван и больше к крымским делам не привлекался.
Назначение первым посланником в Крым Степана Лукьяновича Хрущева, который должен был сменить А.И. Лодыженского, последнее в период Смуты, возможно, являлось случайным. Оно же оказалось для него и роковым. Посольство было захвачено запорожцами в Ельце вместе с отпускаемым крымским посольством и всей отправляемой в Крым «государевой посылкой». Сам Степан Лукьянович попал в плен вместе со вторым послом С. Бредихиным. Этому трагическому событию в Москве придавали исключительное значение. В составленном при патриархе Филарете тексте «Нового летописца» о нем говорилось как о важном событии времени «королевичева прихода»301.
В «Новом летописце» упоминается, что «послов же русских и крымских выменяли под Москвою», но это произошло, вероятно, после заключения Деулинского перемирия. О том, что русские посланники живы и находятся в лагере королевича, стало известно после побега взятого с ними в Ельце служилого татарина Богдана Исенчюрина Байкешева302. Он сообщил, что посланники еще при взятии Ельца сумели уничтожить всю документацию посольства. Содержание уничтоженных грамот в Крым пытались выяснить сначала в таборе Сагайдачного, а затем в лагере королевича, где их допрашивал, применяя пытки, лично литовский канцлер Лев Иванович Сапега303. Достойное поведение русских посланников, подвергавшимся пыткам сначала в таборе запорожцев, затем в лагере королевича, куда они были доставлены в октябре 1618 г.,
299 Книга посольских приемов 7132-7143. С. 321, 323-327.
300 ДР. Т. 1. Стб. 834.
301 Новый летописец. ПСРЛ. Т. 14. С. 144; Хроники Смутного времени. М., 1998. С. 398-399.
302 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 4. Л. 50.
303 Там же. Л. 51.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  119
было оценено. С.Л. Хрущев был пожалован вотчинами в Тульском уезде. В составленном А.П. Павловым и Ю.В. Анхимюком «Списке лиц, получивших в Смуту выслуженные вотчины особых пожалований, по данным писцовых книг и книг Печатного двора» указывается, что он получил вотчину «за литовское полонное терпение, как в прошлом во 126 году взял ево в полон Саадачный на Ельце, как он Степан послан был на государеву службу в Крым послом»304. С.Л. Хрущев при Филарете делал успешную карьеру в качестве дворянина по московскому списку, получая видные назначения воеводой по «украинному разряду». 11 или 12 февраля 1626 г. он получил важный чин постельничего305. А.П. Павлов считает С.Л. Хрущева «человеком, близким к Филарету»306. Доброжелательное отношение Филарета к С.Л. Хрущеву, возможно, объяснялось ставшими известными подробностями его пребывания в лагере королевича под Москвой, когда он подвергался «допросу с пристрастием» лично литовским канцлером Л.И. Сапегой, к которому патриарх имел глубокую личную неприязнь со времен своего плена в Речи Посполитой.
С осени 1613 г. почти постоянной является практика назначения вторыми (младшими) посланниками дьяков и подьячих. Это было связано с оправдавшим себя в целом порядком первоначального отпуска из Крыма младшего посланника с уведомлением о посольской размене. Крымская сторона, вероятно, исходила из того, что отпускаемый второй посланник подтверждал серьезность «материальных претензий» при подготовке посольской размены. В реальности Посольский приказ имел возможность получения оперативной политической информации с целью скорректировать задачи перед новым отправляемым посольством, что и произошло при отпуске П. Данилова в 1614 г. и Б. Нестерова в 1616 г. Кроме того, это давало возможность быстро действовать в экстремальной ситуации: в августе 1616 г. при угрозе захвата запорожцами Сагайдачного посланник А.И. Лодыженский, уже выступивший из Крыма, вернулся обратно, а второй посланник Р. Болдарев продолжил путь в Москву. Однако этот порядок имел существенный изъян: в случае конфликта между посланниками в Посольском приказе могло начаться затяжное разбирательство, как, например, между Б. Нестеровым и И.И. Спешневым.
304 Осадный список 1618 г. Приложение 5. С. 519.
305 11 февраля в Дворцовых разрядах (ДР. Т. 1. Стб. 973).
306 Павлов А.П. Думные и комнатные люди царя Михаила Романова: просопографическое исследование. С. 279.


120 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Следует отметить, что практика назначений с посольскими миссиями в Крым дьяков и подьячих начала осуществляться уже весной 1613 г., непосредственно с момента возобновления русско-крымских «ссылок», когда вместе с гонцом Воином Пургасовым в Крым был отправлен подьячий Дмитрий Ратцев. С осени 1613 г. было произведено шесть назначений вторыми посланниками: в октябре 1613 г. дьяк Петр Данилов при А.И. Лодыженском, в июне 1614 г. дьяк Петр Овдокимов при князе Г.К. Волконском, в апреле 1615 г. подьячий Б. Нестеров при И.И. Спешневе, в декабре 1615 г. повторно П. Данилов при Ф.И. Челюскине, в апреле 1617 г. подьячий Р. Болдарев при А.И. Лодыженском и, наконец, в июне 1618 г. С. Бредихин при С. Хрущеве. При этом далеко не все назначаемые вторыми посланниками дьяки и подьячие имели опыт дипломатической службы и вообще служили в Посольском приказе. Так, подьячий Б. Нестеров служил в Печатном приказе307. Из всех дьяков и подьячих, отправляемых в Крым вторыми посланниками, обращает на себя внимание фигура Петра Данилова. Вся его служба была связана с Посольским приказом, где он с 1594 г. являлся подьячим. Данилов имел большой дипломатический опыт: в 1600-1601 гг. он находился с посольством в Персии, в дальнейшем в марте 1610 г. принимал участие в приеме ногайских послов. Первое назначение вторым посланником в Крым П. Данилов принял, по-прежнему являясь подьячим, однако после возвращения он был пожалован в дьяки. В дальнейшем он, вероятно, уже не служил в Посольском приказе, хотя в ноябре 1614 г. он составлял опись его архива. После возвращения из Крыма в 1617 г. П. Данилов больше к посольским делам не привлекался308.
Из назначаемых с 1613 г. в качестве вторых посланников дьяков в дальнейшем к посольским делам привлекался Петр Овдокимов, отправленный вторым посланником в Турцию309. Из пяти назначенных в 1613-1617 гг. вторых посланников один был захвачен по пути в Крым (С. Бредихин), двое вынуждены покинуть Крым, оставив там старшего посланника (Б. Нестеров и Р. Болдарев), и один (П. Овдокимов) вернулся вместе со своим старшим коллегой. П. Данилову довелось один раз быть отпущенным из Крыма перед А.И. Лодыженским и второй раз вернуться в Крым вместе
307 Лисейцев Д.В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. С. 420.
308 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 345-346; Он же. Приказ- ная система Московского государства в эпоху Смуты. С. 590.
309 Объявлен на аудиенции турецкого посла Фомы Кантакузина 15 февраля 1628 г.
Книга посольских приемов 7132-7143. С. 326.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  121
с Ф.И. Челюскиным. Следует отметить, что вторые посланники во время опасных миссий проявляли мужество и инициативу. Так, С. Бредихин при взятии запорожцами Ельца в июле 1618 г. успел сжечь всю документацию посольства310. В дальнейшем он разделил участь С.Л. Хрущева, подвергаясь пыткам сначала в таборе запорожцев, затем в королевском лагере с целью получения содержания отправляемых в Крым грамот. Больше повезло Р. Болдареву, отправленному в августе 1618 г. в Москву А.И. Лодыженским вместе с крымскими послами при подходе к Валуйкам по получении известий о Елецком погроме. Ему удалось благополучно довести послов до Тулы в сентябре и далее прибыть в Москву в разгар военных действий в октябре 1618 г. В дальнейшем в 1625-1626 гг. Р. Болдарев состоял вторым посланником при отправленном в Крым Осипе Прончинском. Заслуги Р. Болдарева были отмечены при пожаловании его дьяком в мае 1626 г. «за крымскую службу»311.
С 1613 г. резко возрастает роль в осуществлении русско-крымских «ссылок» служилых татар с Посольского приказа. В отличие от предшествующего периода они стали отправляться в Крым с самостоятельными дипломатическими миссиями в период нахождения там русских посольств. Помимо этого, несколько служилых татар обязательно придавалось непосредственно посольствам и даже гонцам, не принадлежащим к этой корпорации. Так, первый гонец, отправленный в Крым в 1613 г. после воцарения царя Михаила Федоровича, В. Пургасов выехал в Крым вместе с опытными служилыми татарами Зянгилдеем Исенеевым, Байгилдеем Сабаниным и Девлекееем Девлекозин-Резановым312.
Служилые татары, по материалам донесений русских посланников в Крыму выполняли различные поручения: отправлялись к крымским вельможам с целью организации контактов с послами, в ряде случаев участвовали в переговорах с «ближними царевыми людьми», деятельно собирали военно-политическую информацию. Особое положение имели служилые татары, имевшие статус гонцов. Согласно установившемуся со второй половины XVI в. «посольскому обычаю» они по приезде, вместе с уже находившимися в Бахчисарае посланниками, должны были быть на аудиенции У хана, где вручали адресованные ему от имени государя грамоты.
310 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1618 г. Д. 4. Л. 48.
311 Записная книга Московского стола 1626-1627 гг. (РИБ. Т. 9. С. 389).
312 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 387, 388, 389.


122 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Как отметил Д.В. Лисейцев, исключительную роль играл станичный голова Зенгилдей Исенеев, отправляемый в Крым в 1613 г. с гонцом В. Пургасовым, в 1613 г. с посланником А.И. Лодыженским, в 1615 г. с посольством И.И. Спешнева и Б. Нестерова.313 Исенеев участвовал во всех переговорах русских послов с «ближними людми» хана Джанибек-Гирея, присутствовал почти на всех аудиенциях посланников у хана. При этом в Крыму признавали его высокий статус. Так, на аудиенции 24 июля 1615 г. послов И.И. Спешнева и Б. Нестерова он наряду с послами был призван ханом «к руке»314. В 1616—1618 гг. З. Исенеев ездил через Крым в Турцию. Он выехал из Москвы в ноябре 1616 г. с инструкциями посланникам Ф.И. Челюскину и П. Данилову и вез грамоты, адресованные хану, калге, нурадину и крымской знати. Также З. Исенеев вез инструкции, адресованные русским послам в Стамбуле П. Мансурову и С. Самсонову. З. Исенеев успешно выполнил свои задачи в Крыму и ему удалось, несмотря на попытку задержания кафским пашой, быстро выехать из Кафы в Стамбул. Миссия З. Исенеева в Турцию, присоединившегося к послам в Стамбуле в июне 1617 г.315, завершилась фактической высылкой из турецкой столицы накануне драматических событий, связанных с мятежом янычар и дворцовым переворотом в ноябре 1617 г. Существовала опасность принудительного возвращения русских дипломатов обратно в Стамбул и их задержания на неопределенный срок. Однако русским послам сопутствовала удача. В апреле 1618 г. З. Исенеев благополучно вместе с послами П. Мансуровым и С. Самсоновым прибыл в Кафу и сразу же был отправлен ими к посланникам в Крыму А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву316. 29 июня 1618 г. З. Исенеев вернулся в Москву вместе с вновь прибывшими крымскими гонцами317. Представленные тогда в Посольский приказ донесения З. Исенеева в форме «расспроса» являются выдающимся памятником русского посольского делопроизводства. В апреле 1619 г. З. Исенеев был вновь отправлен в Крым с отпущенными крымскими гонцами для прояснения ситуации с посольством А.И. Лодыженского, откуда в очередной раз благополучно вернулся. Таким образом, З. Исенеев был прикомандирован ко всем без исключения посольским миссиям, отправляемым в Крым с 1613 по 1617 г., и к посольству в Турцию П. Мансурова
313 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 389.
314 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 3. Л. 43.
315 Там же. Ф. 89. 1616 г. Д. 2. Л. 136.
316 Там же. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 22.
317 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 15.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  123
и С. Самсонова. Новой практикой Посольского приказа с 1614 г. стало «парное» отправление в Крым опытного служилого татарина с приданным ему толмачом, когда были отправлены Девлекей Девлекозин-Резанов с толмачом Тимофеем Баубековым318. Со временем каждому русскому посольству стала придаваться целая плеяда опытных служилых татар и толмачей.
Так, в июне 1618 г. с посольством С. Хрущева и С. Бредихина в Крым были, согласно поданной ими в Посольский приказ челобитной о повышении оклада, отправлены служилые татары Айгилдей Бинюков Нагаев, Богдан Исенчюрин Байкешев и Григорий Санюков319. В наказе посланникам они перечисляются в другой последовательности: Богдан Исенчюрин Байкешев, Айгилдей Бинюков Нагаев и Григорий Санюков320. Интересно, что в челобитной государю о повышении оклада в связи с отправлением в составе посольства С. Хрущева Григорий Санюков значится служилым татарином, но в действительности, как доказал В. Лисейцев, он являлся толмачом321. Эти служилые татары Посольского приказа были далеко не случайно приданы отправляемому в тяжелейших условиях «королевичева прихода» русскому посольству в Крым. Айгилдей Бинюков Нагаев уже ездил в Крым с гонцом В. Пургасовым (вместе с З. Исенеевым) в 1613 г. и в дальнейшем в 1613-1614 гг. в Казыев улус, а в 1615-1617 гг. в Ногайскую Орду. Богдан Исенчюрин Байкешев также в 1615-1617 гг. ездил в Ногайскую Орду322. Григорий Санюков неоднократно являлся приставам при крымских гонцах в июне 1615 г. при Исмаил-мурзе в феврале 1617 г., в декабре 1617 г. при Рамазане Мустафе323.
Все эти служилые татары пережили Елецкий погром запорожцами посольства С. Хрущева. Айгилдей Бинюков Нагаев был отослан в Москву с «отписками» С. Хрущева в июле 1618 г. Тогда же в июле 1618-го он был отправлен обратно «вдогон» посольству, но был возвращен после получения известий о погроме посольства. 30 августа 1618 г. он был отправлен в Крым с целью известить посланника А.И. Лодыженского о погроме посольства. Богдан Исенчюрин Байкешев был взят в плен запорожцами под Ельцом, но в конце 1618 г. бежал из стана гетмана Сагайдачного под Москвой
318 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 390.
319 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 2. Л. 14.
320 Там же. Л. 92.
321 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 233.
322 Там же. С. 389-390.
323 Там же. С. 382.


124 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
в столицу324. В декабре 1619 г. Богдан Исенчюрин Байкешев был вновь послан гонцом в Крым. Григорий Санюков, по свидетельству очевидца, якобы утонул в реке Сосне. Однако эти сведения, как доказал В.Д. Лисейцев, оказались неточными: Г. Санюков в начале 20-х годов продолжил службу в Посольском приказе325.
Роль переводчиков и толмачей Посольского приказа в «ссылках» с Крымом с 1613 г. также существенно возрастает. Именно в этот период, как отмечено в современной отечественной историографии, «переводчиков использовали в качестве дипломатических курьеров: их отправляли с грамотами к русским дипломатам, уже находившимся за границей, а те посылали их обратно с отписками»326.
Так, ответственную миссию, связанную с организацией отпуска посланников И.И. Спешнева и Б. Нестерова из Крыма, поручили переводчику Семену Андрееву, отправленному туда в августе 1615 г. в сопровождении отпущенных крымских гонцов во главе с Усейном имелдешем327. Как уже говорилось, миссия этих гонцов в Москву была связана с конфликтом с Ахмед-пашой Яшлавским во время проведения посольского размена под Валуйками из-за невыплаты «разменного жалования», что осложнило положение русских посланников в Крыму. Семен Андреев с инструкциями посланникам прибыл в Крым 7 октября 1615 г.328 После аудиенции посланников у хана 14 октября, в которой он принимал участие, Семен Андреев остался в составе посольства. Интересно, что в донесениях посланников он именовался толмачом, впрочем, как и в столбце по его отпуску, на что обратил внимание Д.В. Лисейцев. Одной из его задач было проведение переговоров с влиятельными крымскими вельможами по поручению послов, в ходе которых у него установились прочные личные контакты. Особенно успешными были контакты Семена Андреева с всесильным Мусабек-агой. Так, 13 ноября 1615 г. в ходе визита к Мусабек-аге Семену Андрееву удалось достигнуть его согласия на отпуск русских посланников из Крыма. 22 ноября 1615 г. Семен Андреев сопровождал посланников на отпускную аудиенцию у хана Джанибек-Гирея. Перед аудиенцией Мусабек-ага объявил об отпуске второго посланника Б. Несте-
324 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 4. Л. 50.
325 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 382.
326 Беляков А.В., Гуськов А.Г., Лисейцев Д.В., Шамин С.М. Переводчики Посольского приказа в XVII в. Материалы к словарю. С. 25.
327 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 6. Л. 23.
328 Там же. Л. 101.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  125
рова, уведомить о котором должны были крымские послы во главе с Аллаш Богатыром. Ранее предполагалось, что сопровождать их будет Семен Андреев, о чем посланники были информированы еще в начале ноября, однако он оказался для них столь незаменимым помощником, что И. Спешнев и Б. Нестеров отказались отпускать его для сопровождения крымских гонцов и уступили только после настойчивых просьб Мусабек-аги. В результате было решено, что Семен Андреев будет отправлен перед Б. Нестеровым и крымскими гонцами с извещением об их прибытии. Семен Андреев возвратился в Москву 4 января 1616 г. В Крым он больше не отправлялся. Его дальнейшая карьера в 1616—1620 гг. рассмотрена Д.В. Лисейцевым329. Крупной фигурой был переводчик Милюта Ногаев, отправленный в мае 1616 г. к посланнику Ф.И. Челюскину. В декабре 1616г. Ф.И. Челюскин также отказывался отпускать его для сопровождения крымских гонцов во главе с Апсамет-Халифой, которые должны были известить Москву о посольской размене, и уступил только после настойчивых просьб «ближних царевых людей» во главе с Ибрагим-пашой Яшлавским. 18 февраля 1617 г. он благополучно вернулся в Москву. В мае 1618 г. он был отправлен с посольством князя М.П. Барятинского в Иран, откуда не вернулся330.
Особая роль принадлежала переводчикам, непосредственно отправляемым с посольствами в Крым. Суналей Тонаев дважды отправлялся с посольствами в Крым - в 1614 г. с посольством князя Г. К. Волконского и в июне 1618 г. с посольством С. Хрущева331. Захваченный в плен под Ельцом, он был отпущен только после заключения Деулинского перемирия. В дальнейшем он исполнял обязанности переводчика при посольстве Я.О. Дашкова и В. Волкова в 1623-1624 гг. Курманалей Курдеяров также дважды отправлялся с посольствами в Крым - в 1615 г. с посольством И. Спешнева и Б. Нестерова и в 1617-м с посольством А.И. Лодыженского и Р. Болдарева332. В декабре 1615 г. Курманалей Курдеяров был отпущен из Крыма с Б. Нестеровым и крымским гонцом
329 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 372.
330 Там же. С. 302.
331 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 2. Л. 14.
332 Там же. Д.В. Лисейцев предположил, что в данном случае речь идет о переводчике Курманалее Кутумове (Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 372). Однако структура «челобитной» государю о повышении оклада, поданная переводчиком Суналеем Монаевым и служилыми татарами, отправляемыми из посольства С. Хрущева, где упоминается отправленный с посольством А.И. Лодыженского переводчик Курманалей, указывает именно на К. Курдеярова.


126 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
Аллаш Богатыром. А.И. Лодыженский также отправил Курдеярова с «отписками» и в 1617-м. Карьера Курдеярова после его второй миссии в Крым не сложилась. Понижение его статуса с переводчика на толмача прослеживается уже на рубеже 1616-1617 гг. Следует отметить, что если до ноября 1615 г. в «статейном списке» И.И. Спешнева и Б. Нестерова он именовался переводчиком, то в дальнейшем в части «статейного списка» по его отпуску вместе с Б. Нестеровым (донесение как раз и доставил Б. Нестеров) он именовался уже толмачом. Д.В. Лисейцев предположил, что его «разжалование» в толмачи было связано к конфликтом с Муса- бек-агой333. Действительно, в ноябре 1615 г. Мусабек-ага отослан посланного к нему посланниками К. Курдеярова и потребовал его замены Семеном Андреевым. В целом можно констатировать, что переводчики и толмачи, практически всегда принадлежащие к корпорации служилых татар Посольского приказа, оказывали неоценимую помощь русским посланникам в Крыму и в этот период, и в дальнейшем.
В целом можно утверждать, что после 1613 г., на завершающем этапе Смуты, задействованный в «ссылках» с Крымом русский дипломатический корпус проявил высокую степень профессионализма: ни одно из пяти русских посольств, добравшихся до Крыма, не оказалось «провальным», т.е. не ознаменовалось полным срывом переговоров с результатом «выбивания» из Крыма без посольской размены. Даже неудачный исход миссии И.И. Спешнева со срывом посольской размены не был полностью «провальным» так как за ним последовало достаточно успешное посольство Ф.И. Челюскина и П. Данилова. Связь со всеми без исключения посольствами, находившимися в Крыму, поддерживалась практически постоянно посредством направления туда гонцами-курьерами опытных служилых татар, переводчиков и толмачей. Даже в условиях ухудшения военной ситуации в рамках противостояния с Речью Посполитой в 1618 г., следствием чего явился захват посольства С. Хрущева и Бредихина, связь с посольством А. Лодыженского не была утрачена. После Деулинского перемирия 1618 года Посольский приказ располагал опытными «кадрами», обеспечившими успешное осуществление «ссылок» с Крымом в последующие «послесмутные» годы.
333 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 373.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  127
1.3.2. 	«Ссылки» с Крымом в условиях отпадения «украинных городов» в период движения Лжедмитрия II и обострения военно-политической конфронтации Российского государства и Речи Посполитой
В период правления царя Бориса Федоровича Годунова традиционный сложившийся в 80-е годы XVI в. маршрут следования русских дипломатических представителей в Крым и, соответственно, крымских в Москву (Москва-Боровск—Калуга-Новосиль—Ливны) был изменен в связи со строительством «украинных» городов-крепостей - Валуек и Царев-Борисова. Роль «передовой базы» при осуществлении русско-крымских «ссылок» перешла к Царев-Борисову после проведения там посольского съезда и размены, которые первоначально планировалось вновь провести под Ливнами. Валуйки играли роль «вспомогательной тыловой базы».
К Ливнам перешла роль основной «тыловой базы», где крымские гонцы задерживались на пути к Москве. Другой «тыловой базой» по-прежнему оставался Новосиль. Калуга также играла роль «тыловой базы». В 1601 г. там останавливались отпущенные крымские гонцы, следовавшие к Ливнам вместе с посольством князя Г. К. Волконского. Подобное положение оставалось неизменным вплоть до вторжения Самозванца.
Данный маршрут следования русских и крымских дипломатических миссий, судя по сохранившейся документации (см.: Дело по отпуску гонца А. Мелентьева с отпущенными крымскими гонцами от марта 1605. РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1606 г. Д. 2; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606 гг.)), сохранялся и при «царе Дмитрии Ивановиче». В марте-апреле 1605 г. гонец А. Мелентьев с большой группой отпускаемых крымских гонцов во главе с Джан Ахмедом Челеби и Аллаш Богатыром, которые присоединились к нему в Новосиле, из Новосиля следовали на Ливны и далее к Валуйкам, обойдя Царев-Борисов.
Восстание «украинных городов» против царя Василия Шуйского в значительной степени уничтожило традиционный путь следования дипломатических миссий из Москвы в Крым и обратно, что сразу же сказалось на ходе русско-крымских «ссылок». В целом затруднение «ссылок» с Крымским ханством не являлось исключением. Как отметил Д.В. Лисейцев, «вследствие того, что многие традиционные пути продвижения посольств находились под контролем мятежников, дипломатическим миссиям приходилось сле-


128 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
довать другими более протяженными дорогами»334. Д.В. Лисейцев приводит пример отправления П. Вражского в Ногайскую Орду, который следовал не традиционным путем по Волге, а обходя мятежные города Вологду, Вятку и Казань. Однако ситуация при осуществлении «ссылок» с Крымом была просто катастрофичной, что подтверждает погром мятежниками в 1607 г. возвращающегося из Крыма посольства А.М. Воейекова. С большей долей вероятности можно утверждать, что в 1610 г. ногайцами было погромлено следовавшее в Крым с большой «казною» посольство А. Шеншина, хотя в историографии, как будет показано ниже, не существует единой точки зрения относительно этого события. После 1610 г. при правительстве Семибоярщины «ссылки» с Крымом теряют актуальность, и, напротив, в 1612 г. данные, собранные Д.В. Лисейцевым, показывают, что из Ярославля в Крым направляется посланный «Советом Всей земли» служилый татарин Девлекей Девлекозин-Резанов335. Установить маршрут его следования не представляется возможным.
С весны 1613 г. происходит резкая интенсификация «ссылок с Крымом», и в Посольском приказе начинается работа по восстановлению маршрута следования и обеспечению безопасности следования из Москвы в Крым и обратно дипломатических миссий. Обнаруженная Д.В. Лисейцевым в составе дел 196-го фонда РГАДА («Архив Оружейной палаты») память Посольского приказа во Владимирскую четверть о выдаче жалования для следования в Крым гонцов Дмитрия Ратцева и подьячего Воина Пургасова, а также для приданных им служилых татар (Ф. 396. Оп. 1. Д. 37535. Л. 1-3) четко указывает маршрут их следования: Москва-Серпухов-Тула-Крапивна-Чернь-Мценск-Новосиль-Ливны-Оскол- Валуйки336.
До начала похода королевича Владислава военное положение Российского государства на западных рубежах было относительно стабильным и не влияло на ход «ссылок» с Крымом. Смолен-
334  Лисейцев Д.В. Посольский приказ в годы Смуты. С. 51.
335 Лисейцев Д.В. Неизвестная российская миссия в Крым эпохи Смуты начала XVII века // Актуальные проблемы междисциплинарных исследований в изучении культуры и экономики Крыма. Материалы всероссийской научно-практической конференции. Симферополь, 2017. С. 150-153.
336 Лисейцев Д.В. Неизвестная российская миссия в Крым эпохи Смуты начала XVII века. С. 152; «Денег нет»: Финансовая ситуация в Московском государстве в первые месяцы царствования Михаила Романова. Приложение № 1. Чтобы не перестала память родителей наших и свеча бы не угасла...; К 70-летию Николая Михайловича Рогожина. 2019. С. 204.


L3. Осуществление дипломатических связей...  129
ская кампания 1614-1617 гг. никак не затрагивала путей сообщения с Крымом. Кампания А. Лисовского 1615-1616 гг. затронула регионы, далекие от путей сообщения с Крымом. До лета 1618 г. маршрут следования гонцов и послов по памятям, исходящим Посольского приказа, был: Москва-Серпухов-Тула-Крапивна-Новосиль-Ливны-Валуйки или Оскол. Чернь и Мценск, как правило, не упоминались.
Быстрым и блаполучным было следование из Москвы в Крым в августе 1615 г. крымских гонцов во главе с Усейном имелдешем в сопровождении переводчика Посольского приказа Семена Андреева337. Согласно наказу в Новосиле они должны были забрать группу крымских гонцов во главе с Исмаил-агой и следовать через Ливны в Валуйки338. Благополучно прошло следование зимой 1615/16 г. большой группы крымских гонцов во главе с Аллаш Богатыром и отпущенным вторым послом подьячим Б. Нестеровым. Выступив из Перекопа 6 декабря 1615 г., они уже 16 декабря благополучно перешли реку Донец339. Далее они проследовали в Оскол, откуда 5 января 1616 г. двинулись на Ливны. 8 января они прибыли в Ливны, откуда 12 января двинулись в Новосиль.
14 января 1616 г. прибыли в Новосиль, откуда 16 января выступили на Тулу. 22 января гонцы уже были в Туле, откуда 23 января выступили на Серпухов340. 24 января они выступили из Серпухова к Москве и уже 26 января были на подступах к столице, о чем Б. Нестеров известил Посольский приказ341. 1 февраля крымские гонцы прибыли в Москву и были размещены на Крымском дворе. Б. Нестеров, вероятно, прибыл на день раньше. Обращает на себя некоторое изменение маршрута по сравнению с летом 1615 г. Гонцы, перейдя в Донец, следуют не в Валуйки, а в Оскол. Однако эти изменения не носят принципиального характера.
Ситуация в осуществлении русско-крымских «ссылок» усложняется с началом кампании Владислава («королевичевого прихода»). В начале 1617 г. отряды запорожцев захватили крепость Оскол, чем создали серьезную угрозу для хода русско-крымских «ссылок». 5 января 1617 г. из Крыма был отпущен гонец, татарский переводчик Милюта Ногаев342 . 20 января он выступил из Перекопа и 9 февраля
337 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1615 г. Д. 6. Л. 22-23.
338 Там же. Л. 23-24.
339 Там же. ДЗ. Л. 192.
340 Там же. Л. 197-198.
341 Там же. Д. 2. Л. 198.
342 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. Прил. 1. С. 370.


130 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
прибыл в Валуйки, где узнал о захвате Оскола. Нагаеву пришлось двигаться, обходя Оскол. Его следование прошло благополучно, и 18 февраля он прибыл в Москву, о чем П. Третьяков сообщил крымскому послу Магмет-аге, информируя его о нападении «черкасов на Валуйки»343.
И русская, и крымская стороны были крайне обеспокоены угрозой традиционному маршруту следования своих дипломатических представителей, что проявилось во время переговоров крымского посла Магмет-аги в Посольском приказе с П. Третьяковым 22 февраля 1617 г. после прибытия М. Ногаева344. П. Третьяков всячески подчеркивал синхронность угрозы со стороны «черкасов» русским «украинным городам» и Крымскому ханству, проводя параллель с нападением запорожцев на Кафу в июне 1616 г.: «Черкасы пришли к Осколу безвестно, тем же обычаем, как к Кафе, и по грехам Оскол взяли таким же обычаем, как учинили над Кафою взяли черкасы исрядом город Кафу»345. Третьяков также сообщил о попытке захвата «черкасами» крепости Воронежа, связывая ее с планами польского короля перекрыть «дорогу» для следования в Москву османских чавушей346. Далее посольский дьяк сообщил крымскому послу, что его отпуск отменяется по причине угрозы со стороны «черкасов». На самом деле это было решено еще «приговором» от 15 февраля347 и, помимо реальной угрозы безопасности следования отпускаемого посольства вместе с новым русским посольством А.И. Лодыженского, определялось целым комплексом причин, к рассмотрению которых мы вернемся далее. Крымская сторона согласилось с доводами посольского дьяка.
Тем не менее в апреле 1617 г. руководство Посольского приказа сочло возможным отпустить посольство Магмет-аги, которое вместе с посольством А.И. Лодыженского благополучно проследовало по маршруту Серпухов-Тула-Новосиль-Ливны-Валуйки, под которыми была совершена посольская размена. Успешное следование посольств стало возможным благодаря отходу «черкас» после поражения под Воронежем, что привело к кризису в запорожском войске (борьба за власть между Дмитрием Барабашем и Петром Сагайдачным) и очередной фазе переговоров запорожской старшины с властями Речи Посполитой относительно участия в войне про-
343 РГАДА. Ф. 123.0п. 1. 1616 г. Д. 1.Л. 160-162.
344 Там же. Л. 155-166.
345 Там же. Л. 158-159.
346 Там же. Л. 159.
347 Там же. Л. 169-175.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  131
тив Российского государства, завершившейся только осенью 1617 г. В дальнейшем в течение 1617 г. военная ситуация неуклонно обострялась. Уже к осени 1617 г. силы Речи Посполитой заняли Вязьму и находились под Белой, Волоколамском и Калугой. В марте 1618 г. в грамоте от имени государя хану Джанибек-Гирею, отправленной с гонцом Тулубеем Бавкеевым, уже говорилось, что «литовские люди заняли калужскую дорогу» и угрожали «тульской дороге»348. Угроза Калуге не имела критического значения для маршрута следования русских и крымских дипломатических миссий, так как основной «тыловой базой» уже являлась Тула. В декабре 1617 г. в Тулу прибыла большая группа крымских гонцов во главе с Рамазаном Мустафой. В Посольском приказе направленному для встречи крымцев приставу Ф.М. Шевлеву было предписано максимально быстро вести их к Москве. 14 декабря пристав прибыл в Тулу, а 15-го повез их к Москве, куда они прибыли 30 декабря349.
Эти же крымские гонцы вместе с отпускаемым посольством Шибан-аги и посольством С.Л. Хрущева и С. Бредихина проследовали через Тулу в конце июня 1618 г. В условиях угрозы Москве Тула осталась, по сути, единственной базой по приему «прорывавшихся» крымских гонцов. 28 июня тульский воевода князь Иван Федорович Хованский известил о прибытии в Тулу крымских гонцов во главе с Ибрагим-мурзой, которые незамедлительно были отправлены им к Москве через Серпухов350. 1 сентября 1618 г. в Тулу прибыли крымские послы во главе с Мустафа-мурзой, задержанные там ввиду угрозы блокады Москвы351.
Это посольство следовало в августе на Валуйки вместе с отпускаемым посольством А.И. Лодыженского. Маршрут его следования менялся. Первоначально планировалось следовать из Валуек на Ливны. Когда в Крыму стало известно о разорении Ливен запорожцами, посланники стали рассматривать возможность двигаться из Валуек на Елец, о чем сообщил отправленный А.И. Лодыженским и прибывший в Москву в конце июня служилый татарин З. Исе- неев. В июле 1618 г. последовал погром запорожцами посольства С.Л. Хрущева и крымского посольства в Ельце. Однако валуйковский воевода А.Д. Тургенев своевременно оповестил двигающееся из Крыма к Валуйкам посольство Мустафа-мурзы и возвращающееся посольство А.И. Лодыженского. Лодыженский повернул назад,
348 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д. 1.Л.9.
349 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д. 7. Л. 13.
350 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 33.
351 Там же. Д. 4. Л. 47.


132  Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
а крымское посольство двинулось в Валуйки. В Валуйках было принято решение об изменении маршрута. Как и предполагалось ранее, было решено двигаться из Валуек на Ливны. Уже 21 августа в Москве стало известно, что крымское посольство спешно проследовало через Ливны на Новосиль352. Ввиду угрозы Москве тульскому воеводе князю И.Ф. Хованскому было предписано задержать крымское посольство в Туле353; 26 августа крымское посольство в количестве сорока трех человек выступило из Новосиля на Тулу354. 1 сентября крымцы и Р. Болдарев благополучно через Крапивну прибыли в Тулу355. Посольство Мустафа-мурзы прибыло из Тулы в Москву только в январе 1619 г.
Разорение Ливен также привело к изменению маршрута посольства С.Л. Хрущева и С. Бредихина, двинувшегося на Елец, что имело для него роковые последствия. Следует учесть, что в Посольском приказе исходили из того, что восстановленный после 1613 г. традиционный маршрут следования дипломатических миссий в Крым и из Крыма, за исключением перехода от Калуги к Туле в роли основной «тыловой базы», остается безопасным.
Еще в марте 1618 г. гонец, служилый татарин Тулубей Бавкеев с несколькими отпускаемыми крымскими гонцами должен был следовать из Тулы на Ливны и далее на Валуйки, о чем были посланы указные грамоты ливенскому воеводе стольнику князю Н.И. Черкасскому и валуйковскому воеводе А.Д. Тургеневу356.
В мае 1618 г. при формировании «провожатых» послам С.Л. Хрущеву и С. Бредихину их маршрут был указан: Тула-Новосиль-Ливны-Валуйки и далее до Донца357. Затем в том же мае 1618 г. в «наказе» послам С.Л. Хрущеву и С. Бредихину их маршрут был определен: Серпухов-Тула—Новосиль—Ливны—Оскол358. После некоторых изменений в июне конечным пунктом были в «наказе» определены Валуйки с указанием возможности в случае необходимости следовать далее к Донцу359. Стремительное развитие событий, связанное с вторжением запорожского войска во главе с гетманом П. Сагайдачным, заставило изменить маршрут уже отправленного
352 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 93.
353 Там же. Л. 94-95.
354 Там же. Д. 5. Л. 1.
355 Там же. Л. 5.
356 Там же. Д. 1. Л. 82-83.
357 Там же. Д. 2. Л. 5, 11.
358 Там же. Л. 92-93.
359 Там же. Л. 96.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  133
посольства С.Л. Хрущева и С. Бредихина. Ливны были взяты запорожцами 26 июня 1618 г., о чем послы по отбытии из Тулы узнали в Лебедяни и сразу же известили Москву, сообщив, что намерены двигаться на Елец360. 1 июля, когда выяснились масштабы вторжения запорожцев, послы послали из Лебедяни служилого татарина Айгилдея Бинюкова Нагаева с просьбой принять меры к обеспечению безопасного следования в Елец361. «Расспрос» прибывшего 6 июля Айгилдея Бинюкова Нагаева в Посольском приказе подтвердил серьезность положения362. 7 июля Айгилдей Бинюков Нагаев был отправлен обратно в Лебедянь с грамотой, предписывающей послам двигаться на Елец363. Одновременно в Елец воеводе А.Б. Полеву было предписано в указной грамоте выслать навстречу посольствам «провожатых» и обеспечить их следование в Елец. В указной грамоте указывалось, что после погрома Ливен «куда пойдут черкасы неведомо» и поэтому «до нашего указу» русским и крымским посольствам следовало оставаться в Ельце364. Тогда же воеводе в Данкове А.Г. Чюбарову предписывалось выделить «провожатых»365. Воеводы выполнили указ, и оба посольства благополучно прибыли в Елец. Необходимо подчеркнуть, что в Москве, очевидно, предполагали, что войско Сагайдачного направляется к Вязьме, где, как предполагалось, находился королевич Владислав с армией Речи Посполитой. Однако, как констатирует современный польский исследователь А.А. Маевский, «Сагайдачный должен был двигаться к Вязьме, но, узнав, что королевич уже выступил на столицу, принял решение идти прямой дорогой к Москве через Рязанщину»366. В итоге уже через несколько дней после прибытия обоих посольств Елец был взят запорожцами и посольства были «погромлены». Плененные русские и крымские послы в обозе запорожцев были повезены обратно к Москве. Путь их вначале пролегал по прежнему маршруту через взятую фактически без боя Лебедянь, но далее через Михайлов на Рязанщину. В октябре 1618 г. П. Сагайдачный, пройдя мимо Москвы во главе своих войск, тор-
360 Там же. Д. 4. Л. 12-14.
361 Там же. Л. 17-19.
362 Там же. Л. 12-14.
363 Там же. Л. 21-25.
364 Там же. Л. 26-29.
365 Там же. Л. 30-31.
366 Маевский А.А. Последний поход на Москву: экспедиция королевича Владис¬
лава в 1617-1618 гг. / Смута в России и Потоп в Речи Посполитой: опыт преодоления
государственного кризиса в XVII столетии. С. 264.


134 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
жественно вступил в Тушино и передал плененных посланников и послов королевским комиссарам.
События июля 1618 г. тем не менее не привели к изменению традиционного маршрута следования, у которого к тому же не было альтернативы. Во второй половине августа и в сентябре 1618 г. силы Сагайдачного оперировали сначала у взятого ими Михайлова, затем у Касимова, Шацка и Каширы на Рязанщине и, наконец, двинулись на Коломну, следуя к Москве. Разоренные Ливны остались за пределами действий запорожцев. Хорошо укрепленная Тула, судя по всему, вообще не рассматривалась П. Сагайдачным как цель нападения.
Последним русским гонцом, сумевшим благополучно добраться до Крыма в 1618 г. по прежнему маршруту, был отправленный в августе 1618 г. Айгилдей Бинюков Нагаев, который выступил из Тулы 22 августа и двинулся из Новосиля на Ливны и Валуйки367. С сентября выезд из Москвы и въезд в Москву был затруднен, в связи с чем благополучно прибывшее 1 сентября в Тулу крымское посольство было задержано «до указу», о чем был извещен в указной грамоте воевода князь И.Ф. Хованский. Задержан в Туле был также присоединившийся к послам в Валуйках гонец калги Девлет-Гирея, посланный с извещением о начале похода на Речь Посполитую, который «по обычаю» требовал своего отпуска перед посольством368. В целом следует констатировать, что вторжение войск П. Сагайдачного и осада Москвы, несомненно, затруднили ход русско-крымских дипломатических «ссылок». Восстановление прежнего маршрута следования дипломатических миссий стало возможно только с весны 1619 г.
В апреле 1619 г. при отправлении в Крым гонца, служилого татарина Зянгилдея Исенеева вместе с девятнадцатью отпущенными крымскими гонцами его маршрут был определен в указной грамоте воеводам «и всяким приказным людям» от 28 апреля: «От Тулы до Новосили, до Ливен, до Оскола и до Валуек»369. Этот маршрут следования в Крым и обратно существовал на протяжении всех 20-х годов XVII в.
367 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 91.
368 Там же. Д. 5. Л. 4-6.
369 Там же. Оп. 1. 1619 г. Д. 2. Л. 45-46.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  135
1.3.3. 	Особенности русско-крымских дипломатических связей. От посольских съездов и размен под Ливнами и Царев-Борисовом к посольским разменам и съездам под Валуйками
Обмен посольствами между Москвой и Бахчисараем уже в 40- 50-е годы XVI в. предусматривал проведение посольских размен, сопровождавшихся предварительными переговорами с сопровождающим крымские посольства представителем беков Яшлавских — «князей Сулешевых». Во второй половине 70-х годов XVI в. эти размены постепенно трансформируются в посольские съезды и размены, проводимые у Путивля, с проведением полноценных переговоров с московскими эмиссарами. Последний такой посольский съезд и размена произошли у Путивля летом 1582 г. В связи с произошедшим тогда погромом запорожцами следовавшего в Крым русского посольства правительство Ивана Грозного практику проведения посольских съездов и размен приостановило. Последовавшая за тем «ссора великая в Крымском юрте» с появлением на территории Московского государства претендентов на бахчисарайский престол и, как следствие, обострением русско-крымских отношений в принципе исключила обмен посольствами между Москвой и Бахчисараем как таковой. После водворения на бахчисарайском престоле хана Гази-Гирея II в ходе дипломатических переговоров обеими сторонами начинается обговаривание восстановления проведения посольских съездов и размен. В 1590 г. должен был состояться посольский съезд и размена, причем с обеих сторон уже были назначены «разменные послы и встреч- ники». Кончина «царевича» Мурад-Гирея в Астрахани, возвращение которого в Крым русской стороной было главной причиной достигнутого соглашения, привела к походу 1591 г. Гази-Гирея II и сорвала проведение посольского съезда и размены. Однако уже с осени 1591 г. переговоры о проведении посольского съезда и размены возобновляются. Окончательное соглашение о проведении посольского съезда и размены было достигнуто только к лету 1593 г. Было оговорено наряду с возвращением в Крым вдовы Мурад-Гирея — «царицы» Ертуган и ее двора, а также отпуском именитых пленников из числа крымской знати заключение предварительного мирного соглашения русскими «разменными послами» и крымскими «встречниками», закрепленное принесением шерти и крестоцелованием с гарантированной выплатой так называемого разменного жалования участвовавшей в размене крымской знати. При


136 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
этом предусматривалось, что после прибытия русского посольства в Бахчисарай будет заключен русско-крымский договор, закрепленный принесением шерти ханом. С рядом оговорок при переговорах Бориса Федоровича Годунова с ханским эмиссаром Ямгурчеем аталыком было достигнуто соглашение, что посольские съезды будут проводиться при всех последующих обменах посольствами, т.е. разменах, а крымскими «встречниками» будут представители только клана Яшлавских - «князей Сулешевых». Это было закреплено при обмене «тайными грамотами» между Годуновым и ханом Гази-Гиреем II, а также при обмене «тайными речами» их эмиссаров. При приеме русских дипломатических представителей в Бахчисарае до конца первого правления Гази-Гирея II в 1596 г. эти положения открыто никогда не оглашались. Начиная с посольства князя М.А. Щербатова, прибывшего в Крым после посольского съезда под Ливнами, в официальных «посольских речах» русских дипломатов на аудиенции у хана, так же как и в грамотах от имени царя Федора Ивановича Гази-Гирею II, речь шла только о проведениях посольских съездов и размен как таковых. Местом проведения указывались Ливны. Однако Б.Ф. Годунов исходил из того, что главная цель проведения посольских съездов и размен достигнута с заключением посольством князя М.А. Щербатова русско-крымского договора в апреле 1594 г., закрепленного принесением шерти Гази-Гиреем II.
В конечном итоге в первое правление хана Гази-Гирея II состоялся единственный посольский съезд и размена под Ливнами в ноябре 1593 г. с заключением предварительно мирного договора. В дальнейшем русская сторона от проведения посольских съездов и размен отказалась под предлогом отсутствия хана в Крыму. В реальности Б.Ф. Годунов не желал осуществления выплат «разменного жалования» крымской знати и «запросных денег» в размере 10 тыс. рублей, которые согласно договоренностям 1593 г. должны были отправляться в Крым хану при каждой посольской размене, а также других сумм «запросных денег» «царевичам» Гиреям (калге - 500 рублей, прочим - «смотря по тамошнему делу»). Этот «саботаж» Бориса Федоровича вызывал негативную реакцию со стороны хана Гази-Гирея II, но нарастающий конфликт был прерван его смещением с престола Портой и очередной фазой борьбы за власть в Крыму, из которой Гази-Гирей II в очередной раз вышел победителем. Повторное воцарение Гази-Гирея II на бахчисарайском престоле, почти совпавшее с кончиной царя Федора Ивановича и водворением на московском престоле Бориса Годунова, изменило


1.3. Осуществление дипломатических связей...  137
ситуацию, и обеими сторонами был поставлен вопрос о проведении нового посольского съезда и размены. Предполагалось, что после его проведения новым русским посольством будет заключен новый договор вместо потерявшего силу ввиду смены на престолах обеих монархов договора 1594 года.
Ввиду утраты русской посольской документации ход переговоров о проведении нового посольского съезда и размены реконструировать практически невозможно. Вероятно, они начались с приема посольства Алей-мурзы в военном лагере под Серпуховом в июне 1598 г. Ясно, что посольский съезд и размена предполагались у Ливен и изначально крымским «встречником» должен был быть глава клана Яшлавских Ахмед-паша «князь Сулешев». Вероятно, русская сторона изначально предполагала заключение предварительного соглашения. Соглашение о проведении посольского съезда и размены было достигнуто только к лету 1601 г., но состоялся он только в мае 1602 г. под Царев-Борисовом. В отличие от ситуации 1593 г. главный крымский «встречник» Ахмед-паша Яшлавский принести шерть на предварительном договоре отказался. Впрочем, и царь Борис Годунов не произвел выплат в Крым в размере, обусловленном его тайным соглашением с Гази-Гиреем II. Тем не менее уже в июне 1602 г. посланникам князю Г.К. Волконскому и дьяку М. Огаркову удалось заключить очередной русско-крымский договор, закрепленный принесением шерти ханом Гази-Гиреем II.
В дальнейшем царь Б.Ф. Годунов от проведения посольских съездов и размен отказался, нарушив в очередной раз свои же договоренности с Гази-Гиреем II. Неясно, когда вернулось в Москву посольство князя Г.К. Волконского и М. Огаркова. Прибывший в Москву после посольского съезда и размены под Царев-Борисовом крымский посол Мустафа-мурза Яшлавский был отпущен вместе с посольством князя Федора Петровича Барятинского 26 ноября 1603 г.370 Никаких сведений ни о посольской размене, ни о новом крымском посольстве в Москву в источниках нет. Посольство князя Ф.П. Барятинского было «выбито» из Крыма после провала переговоров явно без посольской размены. В дальнейшем, вплоть до вторжения Самозванца обмен дипломатическими миссиями между Москвой и Бахчисараем осуществлялся посредством гонцов. При «царе Дмитрии Ивановиче» возможность обмена посольствами с Крымом не рассматривалась вообще. Правительство царя Василия Шуйского, возможно, не исключила про-
370 PK 1475-1605. Т. 4. Ч. 2. С. 76.


138 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
ведения посольских размен и даже посольских съездов, но развитие Смуты очень скоро в принципе затруднило для него, как мы видели, саму возможность дипломатических «ссылок» с Крымом. Правда, черты посольского съезда имели переговоры летом 1609 г. на реке Оке под Серпуховом представительной московской делегации во главе с князем И.М. Воротынским с крымскими военачальниками, которых сопровождал Ахмед-паша Яшлавский, но там речь не шла о посольской размене.
Ситуация изменилась с воцарением царя Михаила Федоровича Романова и возобновлением интенсивных контактов с Крымом. Уже первые гонцы в Крым Воин Пургасов и Дмитрий Ратцев возвратились в Москву в июне 1613 г. с крымскими гонцами, что знаменовало собой «синхронность» обмена дипломатическими миссиями. Отправленное вскоре посольство А.И. Лодыженского и П. Данилова достигло конкретного соглашения о проведении посольского съезда и размены, с чем П. Данилов и был отпущен в Москву. А.И. Лодыженский двинулся обратно уже с новым крымским посольством Мустафа-мурзы и крымскими «встречниками» во главе с Ахмед-пашой Яшлавским. Путь их лежал к городу-крепости Ливны, где их ждали русские «разменные послы» с новыми посланниками в Крым князем Г.К. Волконским и дьяком П. Овдокимовым.
Посольский съезд и размена под Ливнами в августе 1614 г. с назначением «разменнных послов» и «встречников» обеими сторонами и заключением предварительного русско-крымского договора, предваряемым полноформатными дипломатическими переговорами, стал третьим в истории русско-крымских дипломатических «ссылок». В целом благодаря отлаженной работе административного и дипломатического аппарата правительства царя Михаила Федоровича он был проведен достаточно успешно, хотя в ходе него обозначилась прежняя проблема: крымская сторона требовала продления посольских размен с выплатой «разменного жалования» крымским «разменным послам» (которыми являлись только Яшлавские) и сопровождавших их «князьям и мурзам» (только Яшлавским) с фиксацией их точного количества при всех последующих посольских разменах. Русская сторона во время переговоров не дала отрицательного ответа на эти требования, но и не приняла ясных обязательств, что, в частности, привело к конфликту первых «встречников» и «разменных послов» бека Ахмед- паши Яшлавского и князя ГП. Ромодановского. Согласован был


1.3. Осуществление дипломатических связей... 139
вопрос о проведении дальнейших размен у крепости Валуйки. Посольский съезд и размена под Ливнами благодаря «прямой преемственности» с крымской стороны во многом напомнили съезд и размену 1593 г.
Как и в 1593 и в 1602 гг., Ахмед-паша «вел препирательства» о месте переговоров, которые также в конечном итоге состоялись (5 августа) на мосту через Сосну, а затем «на московской стороне реки371. Шерть Ахмед-паша вновь приносил в шатрах, установленных русскими послами «на своей стороне» у моста через реку Сосну. «Шертная запись» Ахмед-паши в составе русской посольской документации сохранилась и в составе «отписок» послов князя Г. К. Волконского и дьяка П. Овдокимова, и в составе данного им наказа372. (Была опубликована Ф.Ф. Лашковым.)373 В донесении послов было отмечено, что шерть Ахмед-паша дал «как при розмене при князе Федоре Хво- ростинине»374. Таким образом, русская сторона исходила из того, что было заключено предварительное соглашение, включающее себя как предварительную договоренность с ханом, так и личные обязательства Ахмед-паши и всего клана Яшлавских по формуляру, как и в 1593 г., составленному в Посольском приказе. Это было определенным успехом московской дипломатии: в 1602 г. под Царев-Борисовом Ахмед-паша шерть приносить отказался. После принесения шерти Ахмед-паше и другим мурзам вручили «разменное жалование», затем последовал пир. В отличие от 1593 г. (как и в 1602 г.) главу рода Яшлавских не сопровождали представители других кланов крымской знати. Присутствовали только Яшлавские-«Сулешевы» - многочисленные сыновья и племянники Ахмед-паши. Вторым «встречником» с крымской стороны был его брат Ибрагим-паша-мурза, по иронии истории отпущенный из русского плена и переданный своему брату на тех же берегах реки Сосны в 1593 г. Деловая часть переговоров, отраженная в «списке крымских вестей» «разменных послов», была весьма результативной. В частности, Ахмед-паша впервые обозначил проблему Шагин-Гирея как главную угрозу для хана Джанибек-Гирея.
371 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 1. Л. 25-26, 56-74.
372 Там же. Л. 91-94; 1614 г. Ед.хр. 2. Л. 262-267.
373 Лашков Ф.Ф. Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с Московским государством в XVI-XVII вв., хранящиеся в Московском Главном Архиве Министерства Иностранных дел // Известия Таврической ученой архивной комиссии. Т. 10. Симферополь, 1890. С. 9-10. Документ датирован 6 августа 1614 г., в то время как, по донесениям разменных послов во главе с князем Г.П. Ромодановским, Ахмед-паша был приведен к шерти 5 августа.
374 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 1. Л. 94.


140 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
При этом Ахмед-паша фактически уклонился от обсуждения вопросов, связанных с союзными отношениями ногайского бия Иштерека с И. Заруцким375. В дальнейшем в русской посольской документации именно переговоры с крымскими эмиссарами в шатре на русской стороне реки именовались съездом: очередной глава клана Яшлавских «приезжал на съезд» с очередным русским разменным послом в «государев шатер», или государев «разменный шатер». Однако в Посольском приказе не склонны были после 1614 г. сопровождать каждую посольскую размену посольским съездом с назначением русских разменных послов и отправления крымским «встречникам» «разменного жалования». Это сразу же усложнило порядок последующих посольских размен, которые теперь осуществлялись у крепости Валуйки на реке Валуй, а в дальнейшем на реке Ураевой.
По прибытии посольства князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова в Крым изначально наметился конфликт относительно условий проведения посольской размены после отпуска посольства. Крымская сторона в лице Ахмед-паши требовала повторения посольского съезда и размены с участием крымской знати и выплат «разменного жалования». Посланники отказывались, и в результате их отпуск затягивался, а точные сроки размены согласованы не были. Не был решен и вопрос о назначении Москвой «разменных послов». По причине затягивания отпуска посольства князя Г.К. Волконского и дьяка П. Овдокимова крымской стороной, связанным с конфликтом из-за выплаты Ахмед-паше и мурзам, участвовавшим в размене, «разменного жалования», посольство И.И. Спешнева и Б. Нестерова и отпускаемое крымское посольство Мустафа-мурзы прибыли в Валуйки ранее и вынуждены были некоторое время находиться в крепости. Эта «нестыковка» была вызвана стремлением руководства Посольского приказа отказаться от назначения «разменных послов» с русской стороны, что было вызвано в первую очередь нежеланием выплаты «разменного жалования». В результате посольская размена ознаменовалась конфликтом с Ахмед-пашой, по-прежнему игравшим с крымской стороны роль главного «встречника». Конфликт должен был улаживать князь Г.К. Волконский, по существу, игравший при размене роль и «разменного посла». Известив 3 июля И.И. Спешнева и Б. Нестерова о своем подходе к реке Валуй вместе с крымцами, Волконский после напряженных переговоров с Ахмед-пашой добился его прибытия 5 июля для переговоров в шатре «на русской стороне» с послами
375 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 1. Л. 113.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  141
И.И. Спешневым и Б. Нестеровым, в которых он активно участвовал. 6 июля Волконский вместе с П. Овдокимовым дважды вел переговоры с Ахмед-пашой сначала «на русской стороне», затем после перехода реки посольством И.И. Спешнева и Б. Нестерова вместе с отпускаемым посольством Мустафа-мурзы в русском лагере на «крымской стороне». Вечером 6 июля по завершении переговоров Волконский и Овдокимов вместе с посольством Булат-улана перешли реку Валуй и отправились в Валуйки376. По существу, размена была проведена без посольского съезда.
Таким образом, роль Волконского выразилась и в официальном представлении новых послов Ахмед-паше И.И. Спешнева и Б. Нестерова, и при переговорах. Волконский также организовывал переход русского посольства через реку Валуй и подготавливал все переговоры как таковые. Он же вынужден был контролировать переход через реку Валуй крымских посольств. Волконский активно участвовал в «организационном обеспечении» размены: подготовки судов для переправы через реку Валуй. В крепости Валуйки Волконский давал указания воеводам о размещении крымского посольства и обеспечивал его следование далее к Ливнам. При этом в Посольском приказе предполагали, что вся организационная и отчасти деловая часть размены будет возложена на пристава Матвея Ивановича Панова, сопровождавшего отпущенную из Москвы большую группу крымских гонцов во главе с Исмаил-агой. Панов вез предназначавшееся Ахмед-паше и крымским мурзам «разменное жалование». Ему предписывалось по прибытии в Валуйки «сослаться» с прибывшими туда отпускаемыми послами Волконскому и Овдокимову и передать им через служилых татар грамоту от имени государя. Он же должен был организовать размену как таковую в тесном контакте с воеводой Валуек Данилой Юрьевичем Леонтьевым, которому была послана соответствующая указная грамота377. В случае затягивания переговоров с Ахмед-пашой, которые он должен был вести при посредничестве князя Г.К. Волконского, Панов должен был информировать об этом И.И. Спешнева и Б. Нестерова и только при полной уверенности в готовности крымской стороны везти их из крепости к месту размены378. По завершении размены Панов должен был также везти в Москву посольство Булат-улана через Ливны, Новосиль, Тулу и Серпухов. Предполагалось, что
376 Там же. Оп. 1. 1615 г. Д. 3. Л. 19-25.
377 Там же. Д. 5. Л. 17-19.
378 Там же. Л. 10-11.


142 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
князь Г.К. Волконский и П. Овдокимов отбудут с реки Валуй ранее. Из Серпухова Панов должен был известить Посольский приказ о скором прибытии379. Вместе с тем в наказе Панову отмечалось, что «разменное жалование» Ахмед-паше и крымской знати надлежит раздавать князю Г.К. Волконскому и П. Овдокимову380. Им же отводилась, судя по всему, роль «разменных послов», что и произошло.
Ко времени размены Панов опоздал. Руководство Посольского приказа затягивало отпуск крымских гонцов. Решение об этом было принято в середине июня, и они вместе с приставом выступили из Москвы только 4 июля, а прибыли в Валуйки только в августе. Обострившийся из-за неприсылки «разменного жалования» конфликт пришлось урегулировать И.И. Спешневу и Б. Нестерову. Сам Панов по прибытии в Валуйки получил указание дожидаться прибытия переводчика С. Андреева, отправленного только в августе.
Стало очевидно, что организация посольских размен под Валуй- ками потребует принятия ряда дополнительных мер. Тем не менее Валуйки прочно заняли место «передовой базы» для следования русских гонцов в Крым и соответственно приема крымских гонцов. Однако в ряде случаев эта роль принадлежала крепости Оскол.
Весной 1616 г. у Валуек предполагалась очередная посольская размена, сорванная формально по вине крымской стороны. Срыв размены, по сути, был спровоцирован руководством Посольского приказа. При отправлении посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова русская сторона изначально отказывалась от назначения «разменных послов». Руководство Посольского приказа, явно учитывая позицию царя Михаила Федоровича и его окружения, вело дело к отмене посольских размен с сопутствующими съездами в принципе, что показали не только трудности при осуществлении размены 1615 г., но и действия послов И. Спешнева и Б. Нестерова в Крыму. Окончательное решение об отмене размены с сопутствующим съездом, судя по всему, принято так и не было, хотя окончательный отказ от назначения «разменных послов», возможно, был принят после прибытия 1 февраля 1616 г. Б. Нестерова с ультимативными требованиями нового главы клана Яшлавских Ибрагим-паши. В Посольском приказе его, возможно, посчитали не столь влиятельной фигурой, как его брата.
Размена под Валуйками не состоялась. Ввиду утраты документации, относящейся к следованию посольства Ф.И. Челюскина
379 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 5. Л. 12.
380 Там же. Л. 29.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  143
и П. Данилова из Москвы к Валуйкам и пребыванию посольства в Валуйках, неизвестно, когда посланникам стало ясно, что отпускаемое посольство И.И. Спешнева не выступило из Перекопа. Прождав некоторое время, посланники, вероятно, на основании полученных инструкций, отправились в Крым. 24 марта 1616 г. ими была отправлена грамота в Посольский приказ о том, что посольство вместе с отпускаемыми крымцами выступило из Валуек. 2 апреля после перехода Донца были отпущены «провожатые» во главе с воеводой Игнатием Михеевым. 11 апреля посланники прибыли в Перекоп, откуда выступили 13 апреля381. 19 апреля они встречены капучеями, которые поставили их на реке Альме, где находился отпущенный Исаак Спешнев, с которым тайно сослались «в ночи»382. И.И. Спешнев сообщил, что был остановлен на реке Альме после своего выступления из Яшлова. Необходимо отметить, что И.И. Спешнев учитывал вероятность срыва размены, обозначившейся на его отпускной аудиенции у хана. Возможный срыв или отмена посольской размены весной 1616 г. довлели над посланниками Ф.И. Челюскиным и П. Даниловым в течение всего периода их пребывания в Крыму.
Новое крымское посольство Магмет-аги прибыло в Москву самостоятельно только в начале июля 1616 г.383 Это было первое крымское посольство, прибывшее в Москву без посольской размены. Обстоятельства следования посольства не ясны ввиду утраты большей части дела о его приеме, которое начинается с переговоров в Посольском приказе и приема послов государем в начале июля без указания точной даты.
Тем не менее к весне 1617 г. Валуйки были вновь согласованы обеими сторонами как место проведения очередной посольской размены. Это был достаточно тяжелый процесс, так как русская сторона вновь отказалась от назначения «разменных послов». Ожесточенные препирательства, которые вел Ибрагим-паша «князь Сулешев» при отпуске посланников И.И. Спешнева и Б. Нестерова, показали, что участие клана Яшлавских в организации посольских размен является главным условием их проведения в принципе, что было признано ханом Джанибек-Гиреем. После прибытия И.И. Спешнева и Б. Нестерова в Москву и получения донесений от новых посланников в Посольском приказе были разработаны Детальные инструкции Ф.И. Челюскину и П. Данилову, отправлен-
381 Там же. Д. 9. Л. 53.
382 Там же. Л. 54.
383 Там же. Д. 4. Л. 1.


144 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
ные им в августе 1616 г. со служилым татарином Сюнчалеем Беляевым. Им предписывалось дать обещания Ибрагим-паше, что ему и мурзам будет выплачено «разменное жалование». В указной грамоте обращает на себя внимание ряд важных моментов384. Необходимо четко согласовать время прибытия всех четырех посольств - двух отпускаемых и двух отправляемых к реке Валуй. Как и летом 1615 г., Ф.И. Челюскину предписывалось отправить в Валуйки служилых татар сразу после перехода через Донец. Указывалось, что ввиду того, что «по грехам наши в годех ныне хлебный недород», находиться длительное время в Валуйках отпускаемым крымским дипломатам и русскому новому посольству невозможно.
Следует отметить, что через Валуйки следовали во время пребывания посольства Ф. Челюскина и П. Данилова в Крыму отпускаемые оттуда русские служилые татары и толмачи. Так, в январе 1617 г. отпускаемый толмач Милюта Ногаев двигался из Перекопа именно на Валуйки, откуда проследовал на Ливны385. Как уже говорилось, Ногаев сообщил в Посольский приказ об осложнении путей следования из Крыма ввиду захвата Оскола. Одновременно Ногаев сообщил о готовности крымской стороны к посольской размене, о чем посольский дьяк уведомил крымского посла в Москве Магмет-агу.
После прибытия М. Ногаева в Посольском приказе началась подготовка к очередной посольской размене. В апреле 1617 г. был составлен наказ посланникам А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву, в котором давались подробные указания относительно следования нового русского и отпускаемого крымского посольств в Крым и организации посольской размены386. Помимо трафаретных указаний о том, что «ехати с Москвы с крымскими послы и гонцы вместе бережно» и принимать меры, «чтоб никакие воровские люди безвестно не пришли», инструкции посланникам предписывают им непосредственно заниматься организацией посольской размены. Размену вновь предполагалось провести у реки Валуй, причем на месте размены 1615 г., «в прежнем месте», где «прежние крымские послы и гонцы стояли наперед». В крайнем случае размену предписывалось провести у Донца. Размена должна была происходить в один день с одновременным переходом «на обе стороны» всех четырех посольств. Переговоры с Ибрагим-пашой «князем Сулешевым» следовало свести к минимуму.
384 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 5. Л. 61-66.
385 Там же. Д. 9. Л. 146.
386 Там же. Оп. 1. 1617г.Д.З.Л. 1-7.


1.3. Осуществление дипломатических связей... 145
Переговоры в шатре не предполагались. Необходимо было по прибытии в Валуйки четко организовать разведку, чтобы своевременно «сослаться» с отпускаемыми послами Ф.И. Челюскиным и П. Даниловым и с крымскими «встречниками» во главе с Ибрагим-пашой.
Маршрут следования был прежним - через Ливны. В Ливнах должна была произойти смена «провожатых». Недавно оставленный запорожцами Оскол теперь оказывался вне пути следования. От Ливен следовало двигаться прямо к Валуйкам. Основных «провожатых» должны были предоставить воеводы в Валуйках. Их, как и прежде, следовало отпустить после перехода Донца. Естественно, это был «идеальный вариант» посольской размены. Однако обращает на себя внимание, что сопровождение Ибрагим-пашой Яшлавским отпускаемого посольства Ф.И. Лодыженского и П. Данилова вместе с новым крымским посольством считалось бесспорным.
Вторая посольская размена под Валуйками прошла успешно. 13 июня 1617 г. русское и крымское посольства пришли «на Валуйку», однако сведения о подходе крымского посольства Шибан-аги и отпускаемых Ф.И. Челюскина и П. Данилова пришли только 26 июня387. Посольства сопровождал Ибрагим-паша «Сулешев». Причины задержки крымских «встречников» в статейном списке не указаны. 27 июня русские и крымские посольства выступили из Валуек на реку Валуй, где была совершена размена. Интересно, что планы размен у Донца были оставлены. Неясно, предусматривался ли такой вариант изначально. Размена, судя по статейному списку А.И. Лодыженского, была совершена за один день без предварительных переговоров. Отмечено, что Ибрагим-паше было вручено «разменное жалование». Неясно, сопровождали ли его прочие мурзы. Сразу же после размены посольство А.И. Лодыженского и П. Данилова вместе со «старыми» крымскими послами двинулось в Крым. 7 июля посольства «перелезли» через Донец, после чего, согласно устоявшемуся порядку, были отпущены «провожатые» - «ливенские, елецкие, воронежские и с Валуйки дети боярские и стрельцы388». Количество «провожатых» не указано. 15 июля посольства прибыли в Перекоп. 22 июля русские посланники водворились в Яшлове. Быстрый ход посольской размены без проведения съезда с крымскими «встречниками» и отсутствие проволочек с крымской стороны объяснялись военно-политическим
387 Там же. Д. 4. Л. 1.
388 Там же. Л. 2.


146  Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
положением Крымского юрта. Хану Джанибек-Гирею необходимо было принять посольство в Бахчисарае до своего отбытия к Балаклаве, где сосредоточивались крымские силы для транспортировки в Трапезунд и далее на персидский фронт. Показательно, что аудиенция посланников у хана состоялась на следующий день после их прибытия389.
В очередной раз планы проведения посольской размены под Валуйками стали разрабатываться в Посольском приказе весной 1618 г. в условиях вторжения войск Речи Посполитой («королевичева прихода»). Мотивация этого решения не совсем ясна. Следование отпускаемого посольства Шибан-аги и нового посольства С. Хрущева и С. Бредихина в условиях обострявшейся военной ситуации было сопряжено со многими опасностями.
Вопрос об организации посольской размены под Валуйками был поднят посольским дьяком П. Третьяковым на переговорах с послом Шибан-агой и гонцом Рамазаном Мустафой 1 мая 1618 г. накануне их отпускной аудиенции у государя390. Третьяков сообщил, что предложение о размене будет направлено калге Девлет-Гирею со служилыми татарами во главе с Толубеем Макеевым. Крымцы изъявили согласие, но высказали опасения относительно продолжительности пребывания в Валуйках в ожидании прибытия новых и отпускаемых посольств, сопровождаемых «встречниками». П. Третьяков заверил, что русская сторона примет надлежащие меры, напоминая о прошлогодней успешной размене. Ориентировочная дата размены была определена «на Петров день»391.
Окончательный «приговор» об отпуске «старых» крымских и послов и гонцов был составлен 17 июня 1618 г.392 Размену вновь предполагалось произвести у Валуек на реке Валуй. Маршрут следования был указан Серпухов-Тула-Ливны. Основные контингенты «провожатых» (более двухсот стрельцов, казаков и детей боярских) должны быть присоединиться к посольскому каравану в Ливнах. В Ливнах посольствам следовало задержаться до прояснения обстановки393. После этого была окончательно составлена «память» посольству С. Хрущева и С. Бредихина. Ее первоначальный вари-
389 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.Ф. 123. 1617 г. Д. 4. Л. 2.
390 Там же. Д. 6. Л. 53.
391 Там же. Л. 55-56.
392 Там же. Л. 85.
393 Там же. Д. 6. Л. 85. Тем же днем датирован «приговор», предписывающий сопровождающему и крымское и русское посольства ливенскому воеводе П.П. Данилову «быть на розмене». РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 2. Л. 281.


1,3. Осуществление дипломатических связей...  147
ант был составлен в мае394. В июне он был дополнен. Предусматривалось два варианта размены ввиду необходимости ее быстрого проведения. Первый вариант предусматривал размену на Донце, в случае если по прибытии в Валуйки будут получены достоверные сведения о приближении к нему русских и крымских посольств 395. Второй вариант предусматривал размен у Валуек. Но дальше от крепости на реке Ураевой396. (В тексте зачеркнута, причем ранее была зачеркнута река Валуй.) Размену следовало в обоих случаях провести максимально быстро, без завязывания переговоров с крымскими провожатыми. По прибытии к Валуйкам следовало подойти к реке Ураевой (опять в тексте зачеркнута, и опять ранее зачеркнута река Валуй) и поставить лагерь «в прежнем месте, где государевы посланники и крымские послы и гонцы стояли на Волуйке» и дожидаться крымских «встречников». В ожидании известий о подходе «встречников» следовало быстро возвести мост «через реку Ураеву», с тем чтобы быстро двинуться дальше к Донцу397. Посольству придавалось значительное количество «провожатых»: «с Ливен 50 детей боярских и 50 казаков и городовых стрельцов, с Ельца 70 детей боярских и 70 казаков и городовых стрельцов, с Воронежа 50 детей боярских. Предусматривалось выделение «провожатых» из Валуек398. «Провожатым» в любом случае следовало сопровождать посольства только до Донца399. Маршрут следования был традиционным: Москва—Серпухов-Тула-Новосиль-Ливны. В Ливнах должны были сформировать основной отряд провожатых под командованием тамошнего второго воеводы П.П. Данилова, который должен был сопровождать посольства до Ливен и далее до Донца400.
Роль «разменного посла» в известной мере уже предназначалась второму ливенскому воеводе Петру Прокофьевичу Данилову. Однако в инструкциях С. Хрущеву и С. Бредихину нет указаний на предоставление ему полномочий на переговоры с сопровождавшими новое крымское посольство и отпускаемое посольство А.И. Лодыженского и Р. Болдарева крымскими «провожатыми» во главе с Ишим-мурзой Яшлавским. Указано только, что ему надлежит раздавать при размене «жалование» «царевым ближним
394 Там же. Л. 92.
395 Там же. Л. 100.
396 Там же. Л. 101.
397 Там же. Л. 96.
398 Там же. Л. 93об.
399 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д. 2. Л. 101.
400 Там же. Л. 98.


148  Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
людям» и «принять новых крымских послов»401. Однако указано, что о «всяком деле советываться» С. Хрущеву и С. Бредихину надлежит именно с ливенским воеводой402. Впрочем, главная задача П.П. Данилова все же заключалась в обеспечении безопасности маршрута посольств, что следовало из содержания указной грамоты, отправленной ему на Ливне 17 июня403. Несколько иначе выглядит роль П.П. Данилова в данном ему наказе, датированном тем же 17 июня 1618 г. Этот объемный документ, повелевающий второму ливенскому воеводе «быть на розмене», в известной степени придает ему статус «разменного посла». Первая часть наказа содержит традиционные меры безопасности: «идти бережно», обеспечивать безопасность станов, причем крымцев ставить неподалеку. Как всегда, важная роль отводилась разведке. О следовании посольского каравана от Ливен надлежало информировать воеводу в Валуйках. Он же должен был сообщить, «как Амбросим из-за Донца в Валуйку с вестью пришлет» служилого татарина. С крымцами следовало вести себя исключительно «корректно», поддерживать нормальные отношения между русскими и крымскими дипломатами, чтобы «розни меж них никакой не было»404. Однако П.П. Данилову предписывалось провести размен быстро и свести к минимуму долгие переговоры с крымскими «встречниками», а также длительное пиршество в «съезжих шатрах». В случае если крымцы будут ссылаться на размен под Ливнами, Данилову следовало заявить, что «ныне говорить не о чем, так как “меж великих государей большое дело” уже установлено». К шерти крымских послов приводить не рекомендовалось, за исключением настойчивой инициативы Ишим-мурзы. «Речи» следовало произносить кратко и вообще в длительные переговоры не вступать. Все контакты с крымским «встречниками» во главе с Ишим-мурзой П.П. Данилову предписывалось осуществлять в присутствии всех без исключения отпускаемых и прибывае- мых русских и крымских послов и посланников405.
Правда, в наказе учитывалась вероятность того, что Ишим- мурза захочет «поговорить» с П.П. Даниловым «о государевом деле». Тогда второму ливенскому воеводе предписывалось произнести «речь» самого общего содержания о «дружбе и любви меж
401 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 2. Л. 97.
402 Там же. Л. 100.
403 Там же. Л. 274-280.
404 Там же. Л. 281-282.
405 Там же. Л. 287-290.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  149
великих государей»406. П.П. Данилову предписывалось вручить крымским «встречникам» «государево жалование по росписи». Все претензии игнорировались. Принимались с оговорками только «просьбы» от Ишим-мурзы407. Посольскую размену следовало провести в один день, в зависимости от обстоятельств либо «на Ураеве» вблизи Валуек, либо «за Донцом». В наказе всюду окончательно местом размены обозначена река Ураева (река Валуй зачеркнута). Таким образом, река Валуй как место размены при выступлении посольств уже не рассматривалась. Переправляться следовало на судах, причем в документе неясно, откуда они должны появиться. В случае если Ишим-мурза потребует, чтобы первыми переправлялись «старые» крымские гонцы и послы, а «новые» послы и А.И. Лодыженский и Р. Болдарев оставались бы в крымском стане, П.П. Данилову предписывалось согласиться408. Впрочем, размена должна была состояться и в отсутствие А.И. Лодыженского, который мог быть задержан в Крыму для участия в походе калги Девлет-Гирея на Речь Посполитую409. Наказ в том виде, в котором он содержится в столбце, явно корректировался, что объясняет содержащиеся в нем противоречия.
А.И. Лодыженскому с П.П. Даниловым посылалась грамота, также датированная 17 июня, в которой ему предписывалось после размены «наперед крымских послов наспех ехать к Москве»410. 17 июня были также составлены указные грамоты воеводам «украйных городов». Воеводе в Валуйках А.Д. Тургеневу предписывалось принять все меры к содействию посольской размены и, главное, получить точные сведения о движении к Донцу русских и крымских посольств, сославшись с А.И. Лодыженским411. Ливенским воеводам князю Н.И. Черкасскому и П.П. Данилову предписывалось подготовить контингент «провожатых» для следования посольств из Ливен. Командование над ним должен был принять в Ливнах П.П. Данилов412. Грамота елецким воеводам А.Б. Полеву и И.Л. Хрущеву в столбец дела не попала. Есть только запись о ее
406 Там же. Д. 2. Л. 299.
407 Там же. Л. 295-296. П.П. Данилову предписывалось провести размену в один День либо под Валуйками.
408 Там же. Л. 297-298.
409 Там же. Л. 299.
410 Там же. Л. 311-312.
411 Там же. Л. 311-312.
412 Там же. Л. 318-319.


150 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
составлении413. «Промежуточным ключевым пунктом» следования посольств являлась Тула, куда была отправлена указная грамота воеводе князю И.Ф. Хованскому с указанием об обеспечении быстрого приема и следования посольств414. Новшеством было внесение в столбец дела указной грамоты «на Коширу» воеводе И.Г. Бобрищеву-Пушкину415. Наконец, общая указная грамота «воеводам дьякам и приказным людям» предписывала обеспечить следование посольств по маршруту Москва-Серпухоа—Тула-Новосиль-Ливны416.
Маршрут следования посольств был изменен ввиду вторжения запорожского войска Сагайдачного. 26 июня 1618 г. посольство выступило из Тулы417. 27 июня в Лебедяни от «бежавших ливенских людей» стало известно о взятии Ливен. Первый воевода князь Н.И. Черкасский был взят запорожцами в плен. Второй, П.П. Данилов, который должен был командовать «провожатами» при следовании посольств от Ливен к Валуйкам, погиб. 30 июня посланники известили об этом Москву418. Между прочим, прибывший 29 июня из Крыма уже после выступления русского и крымского посольств из Москвы русский служилый татарин Зянгилдей Исенеев при «расспросе» в Посольском приказе, сообщив о взятии Ливен, высказал мнение об изменении маршрута следования отпускаемых и прибываемых русских и крымских посольств не через Ливны, а через Елец. Кроме того, З. Исенеев высказал опасение, что размена под Валуйками трудноосуществима, так как русскому посольству придется там «стоять без дела» в ожидании крымских «встречников» с посольствами. З. Исенеев мотивировал это трудностями согласования с крымской стороной времени посольской размены в условиях крупноформатных военных действий, в которые было вовлечено Крымское ханство419.
Тем не менее в Москве от планов посольской размены не отказались. В начале июля на Лебедянь послам была направлена указная грамота, предписывающая им следовать в Елец и далее на Валуйки, «как будет тихо». Из Ельца в Валуйки послам предписывалось отправить служилых татар с известиями о вторжении запорожцев.
413 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 2. Л. 319.
414 Там же. Л. 320-321.
415 Там же. Л. 321-322.
416 Там же. Л. 323.
417 Там же. Д. 4. Л. 17.
418 Там же. Л. 12-14.
419 Там же.  Д. 3.  Л.29.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  151
Далее они должны двигаться из Валуек к крымским «встречникам». Крымские послы также должны были послать с ними своих татар. Всем им следовало «ехать наспех», для того чтобы «попасть на Валуйку вскоре»420. Одновременно были отправлены и другие указные грамоты. Воеводе на Валуйках А.Д. Тургеневу предписывалось «обослаться» с А.И. Лодыженским и сообщить о задержке обоих посольств в Ельце, а также во взятии «ворами запорожскими» Ливен421. Елецким воеводам А.Б. Полеву и И.Л. Хрущеву предписывалось принять оба посольства и обеспечить их дальнейшее следование к Валуйкам422. 7 июля после получения новых донесений от посланников им была отправлена указная грамота, предписывающая им двигаться в Елец423. Судя по всему, эту грамоту послы не получили, так как служилый татарин Айгилдей Бинюков Нагаев, который должен был ее доставить в Лебедянь по получении известий об осаде Ельца запорожцами, куда уже прибыли русские и крымские посольства, вернулся в Москву424. Ко времени отправления с Айгилдеем Бинюковым Нагаевым указных грамот послам оба посольства уже двинулись на Елец, который вскоре был осажден запорожцами. Последнее донесение посланников, полученное в Москве уже после отбытия Айгилдея Бинюкова Нагаева, свидетельствует о том, что дальнейшее пребывание обоих посольств в Лебедяни стало невозможным: ни «малый острог», где разместились посланники с «казною», ни «большой острог», где разместились крымские послы, оборонять в случае появления запорожцев было нереально. После прибытия сорока «провожатых», выделенных воеводе в Данкове А.Г. Чюбаровым, послы выступили на Елец, о чем заранее известили елецких воевод. Послы благополучно прибыли в Елец с «государевой посылкой» и были размещены в остроге425. 15 июля в Москву прибыл кречатник Мослов с известием о взятии запорожцами Ельца и о погроме обоих посольств. И русские, и крымские послы были взяты плен. Погибли почти все сопровождавшие русское посольство переводчики, толмачи и служилые татары Посольского приказа, приписанные к посольству. Большая часть «казны» (как выяснилось впоследствии, вся) была захвачена. Попали в плен все крымские гонцы и послы, часть из них была
420 Там же. Д. 3. Л. 1-5.
421 Там же. Л. 6-9.
422 Там же. Л. 10-11.
423 Там же. Д. 4. Л. 21-25.
424 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 389.
425 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 4. Л. 32-35.


152 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
перебита. При этом Мослов сообщил, что оба посольства пришли из Лебедяни в Елец «здорово»426.
Тем временем в начале августа 1618 г. из Крыма выступило посольство А.И. Лодыженского и Р. Болдарева вместе с посольством Мустафа-мурзы. Решение об отпуске послов и отправлении нового посольства было принято кал гой Девлет-Гиреем после прибытия Толубея Макеева. На подходе к Валуйкам у реки Ураевой А.И. Лодыженский получил сведения от валуйковского воеводы А.Д. Тургенева о погроме в Ельце. Совместно со «встречниками» Ишим-мурзой и Джан-Темир-мурзой Яшлавскими было принято решение об их возвращении в Крым вместе с А.И. Лодыженским. Р. Болдарев и посольство Мустафа-мурзы продолжили движение к Москве. Посольская размена была сорвана. А.И. Лодыженский совершенно справедливо указал сопровождающим его крымским мурзам четкую мотивацию действий запорожцев Сагайдачного: «чтоб меж великих государей дружбе и ссылки помеху учинить»427. Вскоре эта позиция русской стороны была подтверждена при отправлении в августе 1618 г. служилого татарина Айгилдея Бинюкова Нагаева, сообщившего в Крыму подробности Елецкого погрома.
После этих событий в условиях блокады и осады Москвы вопрос о новой посольской размене был временно снят. Посольство Мустафа-мурзы смогло попасть в столицу только после заключения Деулинского перемирия в январе 1619 г.428 Отпуск из Крыма А.И. Лодыженского состоялся только весной 1620 г. В апреле 1620 г. под Валуйками на реке Ураевой наконец состоялась первая «послесмутная» посольская размена, подготовка к которой шла в течение всего 1619 г.
1.3.4.  Условия пребывания русских дипломатических миссий в Крыму и крымских дипломатических миссий в Москве
К началу Смуты (вторжение Лжедмитрия I) русских дипломатических представителей в Крыму не было. Подробности пребывания в Крыму посланников, отправленных царем Василием Шуйским (если они вообще туда добрались), неизвестны. С 1613 г. ситуация изменяется коренным образом: благодаря многочисленным донесениям русских дипломатов мы имеем возможность установить
426 РГАДА. Ф. 123.0п. 1. 1618 г. Д. 4. Л. 41-45.
427 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 47.
428 Там же. Д. 8. Л. 1.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  153
порядок исполнения миссии посольств в Крыму и условия их пребывания. Посланник А.И. Лодыженский прибыл в Крым, вероятно, в ноябре 1613 г. и находился там до начала июля 1614 г.429 Посланники князь Г.К. Волконский и П. Овдокимов прибыли в Крым в начале сентября 1614 г. и покинули его в начале июня 1615 г. В середине июля 1615 г. в Крым прибыли посланники И.И. Спешнев и Б. Нестеров. Б. Нестеров выступил из Крыма в декабре 1615 г., И.И. Спешнев — в апреле 1616 г., уже после прибытия посланников Ф.И. Челюскина и П. Данилова. Эти посланники находились в Крыму до июля 1617 г. Посланники А.И. Лодыженский и Р. Болдарев находились в Крыму с июля 1617 г. После их отпуска в августе 1618 г. и срыва посольской размены Р. Болдарев продолжил путь к Москве, а А.И. Лодыженский вернулся в Крым и оставался там по март 1620 г. Таким образом, с осени 1613-го по весну 1620 г. пребывание русских дипломатов в Крыму является фактически беспрерывным. Исходя из сохранившихся «отписок» посланников, можно сделать некоторые выводы по условиям их пребывания в Крыму. Местом пребывания посланников всегда было Яшловское предместье Бахчисарая. Принудительная изоляция посланников не имела места ни разу. Толмачи и служилые татары, прибывшие в составе посольств или вновь прибывшие, обладали большой свободой перемещения. Все посланники находились в постоянном контакте с «ближними царевыми людьми», как с представителями клана Яшлавских, так и с другими лицами. Контакты осуществлялись по большей части в форме посещения посланников в их резиденции в Яшлове крымскими вельможами. Вместе с тем практиковались посещения посланниками резиденций крымских вельмож в Бахчисарае для переговоров особо важного характера, в первую очередь к Мусабек-аге. При этом инициатива таких «вызовов» посланников, как правило, исходила от крымской стороны. Перед «вызовом» посланников к Мусабек-аге к нему отправлялись переводчики, находящиеся в составе посольства, для определения повестки переговоров430. Практиковались также «коллективные» переговоры посланников с крымскими вельможами после аудиенций у хана. Порядок аудиенций у хана оставался в русле прежних
429 Прибыл к разменным послам во главе с кн. Г.П. Ромодановским «на Любавшичах» 1 августа 1613 г. (РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.  1614 г. Д. 1. Л. 49).
430 Виноградов А.В. Переводчики Посольского приказа в русских посольствах
в Крымское ханство на завершающем этапе Смуты // Переводчики и переводы в России конца XVI - начала XVIII столетия. Материалы международной научной конференции. Москва, 29-30 сентября 2021 г. Вып. 2. С. 22-27.


154  Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
традиций. Торжественная встреча у дворца и у дверей в тронный зал представителями крымской знати. Торжественное представление посланников или вновь прибывших гонцов хану и явление привезенных «поминок» совершалось, как правило, представителями клана Яшлавских- «князей Сулешевых». Вопросы со стороны хана Джанибек-Гирея о здоровье «брата моего Михаила Федоровича» (с полным титулом) были обязательными. «Запросные деньги» до или после аудиенции вручались казначею. По прибытии в Крым или к Перекопу посланники по традиции встречались «капучеями», игравшими роль приставов, вручавшим им «жалование». При аудиенциях имели место конфликты относительно дипломатического протокола. Так, в Посольском приказе со временем сочли, что ставшая неизменным атрибутом церемония «опускания на коленки» послов перед ханом самыми видными «ближними царевыми людьми» является неприемлемой и в наказе послам А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву ее следовало избегать431. Этого сделать не удалось, так же как и в дальнейшем. К 1623 г. позиция русской стороны ужесточилась, и в наказе посланникам Я.О. Дашкову и В. Волкову, отправленным в феврале 1623 г. содержались уже развернутые инструкции, категорически воспрещающие посланникам «опускаться на коленки»432. Калга и нурадин давали русским посланникам отдельные аудиенции, на которые их сопровождали представители клана Яшлавских. В отсутствие хана ДжанибекГирея стали практиковаться переговоры политического характера с «ближними людьми» оставленного «для бережения» Крыма калги Девлет-Гирея. До этого они касались только вопросов, связанных с доставленными калге «поминками» и «запросами».
В целом с 1613 г. конфликтные ситуации у всех посланников возникали только относительно количества доставленных «поминок» и «запросных денег» и организации посольских размен из-за количества «разменного жалования». Контактам дипломатов в Крыму с русскими дипломатическими миссиями, следовавшими или направляющимися в Стамбул, крымская сторона не только не препятствовала, но и в ряде случаев содействовала с целью получения для себя дополнительной информации о политике Порты. В целом обмен текущей военно-политической информацией между «ближними царевыми людьми» и русскими дипломатами был весьма значителен, особенно «при рассмотрении вопросов, представляющих
431 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 3. Л. 15.
432 Там же. Оп. 1. 1623 г. Д. 5. Л. 92-93, 367.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  155
взаимный интерес» (действия приднепровского казачества, дипломатические комбинации нагайского бия Иштерека и др.). Продолжилась практика, возникшая в 1594 г. при отпуске посольства князя М.А. Щербатова, отпуска посольств из Перекопа, сопряженная с выступлением хана или калги в поход «на общего недруга польского (литовского) короля», что имело место при отпуске в августе 1618 г. посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева. В целом можно констатировать, что 1613—1618 гг. явились наиболее «комфортным» периодом пребывания русских дипломатических представителей в Крыму, за исключением эпизода, связанного с отпуском посланника И.И. Спешнева весной 1616 г.
Политические катаклизмы в столице Российского государства частично затронули находящиеся там крымские дипломатические миссии только в начальный период Смуты, когда миссия Джан Ахмеда Челеби оказалась свидетельницей падения царя Федора Борисовича Годунова и триумфа Самозванца. В дальнейшем при всех потрясениях крымских дипломатов в Москве просто не было как таковых. На завершающем этапе Смуты крымское посольство оказалось в Москве уже после «королевичева прихода».
Сохранившиеся материалы по деловой и церемониальной части приема крымских дипломатов при Лжедмитрии I, Василии Шуйском и Михаиле Федоровиче Романове свидетельствуют о том, что руководство Посольского приказа четко придерживалось традиционных форм. Посольский дьяк с надлежащей церемонией приглашал крымцев через приставов в Посольский приказ, где их торжественно встречали. Корошевание посольского дьяка было обязательным. Переговоры шли в традиционном формате обмена «речами». Четко соблюдались устоявшиеся формы приема крымских гонцов и послов государем, с их встречей лицами, принадлежащими к государеву двору в ранге окольничих, представлением дипломатов посольским дьяком, который, как правило, являл также «крымские поминки» государю и «государево жалование» крымским послам и гонцам, а также принимал у послов и гонцов послание. Прием вновь прибывших гонцов проходил при обязательном присутствии уже находившихся в Москве крымских послов и гонцов. При распределении «жалования» крымским дипломатам, как основного, так и «встречного», четко соблюдалась устоявшаяся иерархия среди гонцов и послов: от хана, калги, нурадина, от «цариц», от «младших «царевичей», от ведущих «ближних царевых людей» и от прочей знати. Челобитие послов и гонцов о новых переговорах передавалось через приставов и, как правило, удовлет-


156 Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
ворялось. Конфиденциальная информация, нежелательная в оглашении при переговорах, в ряде случаев передавалась крымскими дипломатами в Посольский приказ через приставов. Задержание крымцев в Москве или после выезда из Москвы и формального отпуска, за исключением периода Лжедмитрия I, как правило, диктовалось причинами обострения военной ситуации. Отпуск послов и гонцов осуществлялся при обязательном сопровождении направляемых в Крым русских гонцов и посланников.
В целом можно утверждать, что ход дипломатических «ссылок» между Москвой и Бахчисараем после 1613 г. наглядно подтверждал близкий к «ситуационно-союзным» характер русско-крымских отношений.
Подведем итоги. Дипломатические связи Московского государства с Крымом поддерживались в течение всего периода Смуты, за исключением периода Семибоярщины. Снижение активности в обмене дипломатическими миссиями наблюдается в период правления Лжедмитрия I в связи с определением им своих внешнеполитических планов и в правление Василия Шуйского в связи с потерей контроля над коммуникациями с Крымом и частичной блокадой Москвы. С весны 1613 г. после воцарения Михаила Федоровича наблюдается резкая интенсификация дипломатических «ссылок». Происходит практически ежегодный обмен дипломатическими миссиями. По подсчетам Д.В. Лисейцева, «за 1613-1619 гг. Посольский приказ подготовил и отправил в Крым 18 дипломатических миссий; в те же годы из Крыма в Москву была прислана 21 дипломатическая миссия. Кроме того, как справедливо указывает Д.В. Лисейцев, к указанным дипломатическим контактам следует добавить посольскую размену, осуществленную летом 1614 г. в Ливнах433. Цифры, приведенные Д.В. Лисейцевым, нуждаются в некоторой корректировке. С 1613 по 1617 г. в Крым было отправлено шесть дипломатических миссий в ранге посланников: А.И. Лодыженского и П. Данилова в октябре 1613 г., князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова в июле 1614 г., И.И. Спешнева и Б. Нестерова в апреле 1615 г., Ф.И. Челюскина и П. Данилова (повторно) в декабре 1615 г., А.И. Лодыженского (повторно) и Р. Болдарева в апреле 1617 г., С.Л. Хрущева и С. Бредихина в июле 1618 г. Из них посольство С.Л. Хрущева и С. Бредихина до Крыма не добралось. Все остальные дипломатические миссии, кроме самой первой гонцов В. Пургасова и подьячего Д. Ратцева (март 1613 г.), возглавлялись
433 Лисейцев Д. В. Посольский приказ в годы Смуты. С. 30.


1.3. Осуществление дипломатических связей...  157
служилыми татарами и толмачами Посольского приказа, которые направлялись в период нахождения в Крыму русских посланников. Формально самостоятельного значения они не имели, так как действовали в Крыму под контролем уже находящихся там русских дипломатов. Однако миссии служилых татар, направлявшиеся через Крым в Стамбул, как З. Исенеева, имели уже во многом самостоятельный характер.
Сложнее обстоит вопрос с крымскими дипломатическими миссиями. С 1614-го по начало 1619 г. в Москве было принято пять крымских посольств: Мустафа-мурзы в сентябре 1614 г. после посольского съезда и размены под Ливнами; Булат-улана в сентябре 1615 г. после размены под Валуйками; Магмет-аги в июне 1616 г. без размены; Шибан-аги летом 1617-го после размены под Валуйками; Мустафа-мурзы (повторно) в январе 1619 г. Прочие миссии возглавлялись гонцами, в ряде случаев с полномочиями на переговоры уровня послов, о чем они по приезде извещали посольского дьяка. Кроме того, отдельные группы гонцов отправлялись крымскими «ближними царевыми людьми».
Нарушение регулярности осуществления «ссылок» после 1613 г. наблюдается с потерей коммуникаций в период «королевичего прихода» в 1618 г. в связи с вторжением сил Сагайдачного и очередной блокадой Москвы.
С 1613 г. пребывание русских дипломатических представителей в Крыму и крымских в Москве является практически беспрерывным. С 1614 г. возобновляется практика посольских съездов и размен, трансформировавшихся в дальнейшем в посольские размены. С 1613 г. возобновляется практика заключения договорных актов. Одним из главнейших условий установления добрососедских и близких к союзным отношений является продолжение выплат русской стороной денежных средств.
При осуществлении дипломатических «ссылок» в течение всего периода 1604-1619 гг. и с русской, и с крымской стороны наблюдается определенная «персональная преемственность» вне зависимости от смены лиц на московском и бахчисарайском престолах. С русской стороны это выражается в преемственности в русском дипломатическом корпусе, задействованном в «ссылках» с Крымом. С крымской стороны это прежде всего проявляется в сохранении традиционного института «амиатства», который по-прежнему имеет характер наследственного в клане Яшлавских. Вместе с тем контроль клана Яшлавских над осуществлением русско-дипломатических «ссылок», как и ранее, не является абсолютным; важную


158  Глава 1. Дипломатические связи Российского государства...
роль при переговорах с русскими дипломатами в Крыму играет доверенное лицо хана, являвшееся де-факто, а затем уже в ранге «великого визира» первым министром.
Обе стороны при осуществлении дипломатических «ссылок» и при церемониальной и при «деловой» (переговорной) части приема дипломатических представителей и в Москве и в Бахчисарае апеллируют к традициям «дружбы и братства», неоднократно ссылаются на условия предшествующих договорных актов, потерявших силу после смерти монархов и на московском, и на бахчисарайском престоле, ссылаются на прецеденты в «ссылках» предшествующего периода. При этом обе стороны, как правило, умалчивают о конфронтационных периодах в двусторонних отношениях.
Эти сохраняющиеся особенности русско-крымских дипломатических «ссылок», опирающиеся на их более чем вековую традицию, необходимо учитывать при изучении русско-крымских отношений в период грандиозных катаклизмов Смуты в Российском государстве, изменивших ситуацию в Восточной Европе и в восточной части Дешт-и-Кипчака, на которые к тому же влияла сохраняющаяся политическая нестабильность в Крымском ханстве.


Глава 2 Русско-крымские отношения накануне и в начальный период Смуты. 1600—1606 гг.
2.1.  Российское государство и Крымское ханство после водворения Бориса Федоровича Годунова на московском престоле и в начале второго правления хана Гази-Гирея II
На рубеже 1597—1598 гг. отношения между Москвой и Бахчисараем во многом определялись исходом крупноформатных внутриполитических кризисов и в Российском государстве, и в Крымском ханстве, почти одновременно завершившихся водворением на московском престоле Бориса Федоровича Годунова, а на бахчисарайском - повторно хана Гази-Гирея II. При этом к концу первого правления Гази-Гирея II в стабилизировавшихся с конца 1593 г. русско-крымских отношениях обозначилась тенденция к обострению, прерванная очередной полосой нестабильности в Крымском ханстве - династическим кризисом 1596-1597 гг.
Осуществлявшаяся в течение двух лет (с осени 1594 г.) дипломатическая игра с Крымским ханством фактического правителя Российского государства Бориса Годунова, выражавшаяся в отказе выполнять обязательства по выплате в Крым «поминок» и «запросных денег», принятых на себя им лично во время переговоров с Ямгурчеем аталыком как главное условие заключение русско-крымского «докончания», в конечном итоге привела к тому, что хан Гази-Гирей II вынужден был вернуться к политике силового давления на Москву. Это был вынужденный шаг, так как основные цели хана в течение этих двух лет заключались в максимальном использовании ситуации, сложившейся в результате привлечения Портой сил Крыма для участия в войне с антиосманской коалицией. В результате двух военных кампаний 1594 и 1595 гг.


160 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
Гази-Гирею II удалось не только захватить огромный полон и значительные «материальные средства», но и создать условия для подчинения Молдовы. Вместе с тем хан рассчитывал закрепить свое положение на бахчисарайском престоле с перспективой обеспечить престолонаследие своему старшему сыну Тохтамыш-Гирею. Выполнение Москвой своих материальных обязательств, принятых в 1593—1594 гг., рассматривалась ханом в контексте решения этих задач.
Однако Борис Годунов не только свел «ссылки» с Крымом исключительно к обмену гонцами, затягивая посольскую размену, но и предпринял действия, которые небезосновательно рассматривались ханом как нарушение достигнутых договоренностей. В мае 1595 г. Б.Ф. Годунов фактически «выбил» из Москвы посольство бека Ишмаметя Ширинского без посольской размены1.
Москва, пользуясь отвлечением крымских сил в Центральную Европу, усиливала свое влияние на Кавказе и в Ногайской Орде. Годуновым разворачивалась широкомасштабная программа по укреплению южных рубежей государства, в рамках которой осуществлялось строительство крепостей. Организация новой посольской размены постоянно откладывалась Б.Ф. Годуновым под предлогом отсутствия хана в Крыму. Это неоднократно «озвучивалось» при приемах крымских гонцов в Москве посольским дьяком В.Я. Щелкаловым.
Весной 1596 г. Гази-Гирей II, предполагая выступить в поход для участия в очередной кампании османов в Центральной Европе, предпринял ряд дипломатических демаршей для организации набегов на «московские украйны» ногайских мурз. Однако эти акции не принесли ожидаемого результата. В ожидании исхода своих дипломатических демаршей хан оставался в Крыму, отказавшись лично присоединиться к османской армии. В составе османской армии с начала лета 1596 г. вместо него находился его брат калга Фетх-Гирей. После того как выяснилась невозможность организовать какие-либо действия, направленные против Москвы, хан, формально удовлетворившись объяснениями очередного московского гонца (А. Зиновьева), выступил в поход на Молдову и Валахию2. Эти действия Гази-Гирея II спровоцировали Порту
1 Виноградов А.В. Дипломатическое противостояние Москвы и Бахчисарая после договора 1594 года: от мирного соглашения до династического кризиса в Крыму 1596-1597 годов  // Средневековые тюрко-татарские государства. Казань. 2018. № 10. С. 49-51.
2 Там же. С. 60.


2.1. Российское государство и Крымское ханство... 161
на его смещение с престола и привели к очередному династическому кризису в Крымском ханстве. Хан был низложен и заменен своим братом калгой Фетх-Гиреем, но в результате ряда изощренных политических комбинаций добился отмены этого решения и был восстановлен на престоле. Фетх-Гирей покинул Крым и отправился в Черкесию. Воспользовавшись выходом Гази-Гирея II из Крыма на соединение с османскими силами летом 1597 г., Фетх-Гирей вторгся в Крым. Гази-Гирею II удалось быстро развернуть свои войска, и после короткой борьбы Фетх-Гирей был разгромлен и уничтожен вместе со своей семьей и сторонниками. Таким образом, борьба за власть в Крыму завершилась только к осени 1597 г.
Второе царствование Гази-Гирея II привело к очередным изменениям в расстановке сил среди «царевичей» Гиреев. Калгой стал прибывший из Стамбула давний недоброжелатель хана его брат Селамет-Гирей, бежавший из Крыма в 1588 г., нурадином - сын Сеадет-Гирея II и Ертуган - Девлет-Гирей. Большинство «ближних царевых» людей» Гази-Гирея II - Ахмед-паша «Сулешев», Ахмед-ага и Абдель Ази Челеби сохранили ему верность и как и прежде заняли ключевые позиции в его диване3.
Необходимо отметить, что сохранившаяся до весны 1596 г. русская посольская документация по связям с Крымом периода первого правления Гази-Гирея II, в первую очередь статейные списки многочисленных гонцов и посланников князя М.А. Щербатова и А. Демьянова, дает достаточно полную картину причин внутриполитической нестабильности в Крыму, связывая неустойчивость положения хана на престоле с непреодоленными до конца последствиями «ссоры великой в Крымском юрте» - династического кризиса Гиреев 1577-1588 гг. В Москве с середины 90-х годов рассматривали возможность замены Портой Гази-Гирея на престоле именно калгой Фетх-Гиреем, что нашло выражение в многочисленных наказах русским гонцам в Крым4. Поэтому есть все основания предполагать, что приход к власти в Крыму именно Фетх-Гирея не явился неожиданностью для Бориса Годунова.
Источники не дают ясного ответа на вопрос, успела ли Москва признать ханом Фетх-Гирея. В историографии, в частности «крымско-украинской» (до 2014 г.) в лице О. Гайваронского, высказы-
3 Виноградов А.В. Состав политической элиты Крымского ханства по материалам Русской и польско-литовской посольской документации // Восток (ORIENS). 2016. № 5. С. 40; Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 104.
4 Виноградов A.B. Дипломатическое противостояние Москвы и Бахчисарая после договора 1594 года... С. 44, 53, 59.


162 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
вались предположения о том, что во время своего пребывания в Черкесии в конце 1596 - начале 1597 г. Фетх-Гирей пытался установить связи с Москвой5. Эта точка зрения не лишена оснований, хотя и не подтверждается известными источниками, за исключением невнятных обвинений Ахмед-паши Яшлавского в поддержке Москвой Фетх-Гирея при переговорах с русскими «разменными послами» во время посольского съезда и размены под Царев-Борисовом в мае 1602 г.6
Возвращение хана Гази-Гирея II к власти поставило перед ним проблему определения политической линии в отношении двух сопредельных государств Восточной Европы, являющихся его основными внешнеполитическим партнерами, - Российского и Польско-Литовского.
Внешнеполитическая линия хана Гази-Гирея II в отношении двух крупнейших соседних государств определялась прежде всего продолжавшимся военным конфликтом Порты со Священной лигой. Для Стамбула было необходимо удержать Речь Посполитую от вступления в войну на стороне Священной лиги и вместе с тем нейтрализовать планы части польской элиты во главе с Яном Замойским по установлению контроля над Дунайскими княжествами. Гази-Гирей II на протяжении 1595-1596 гг. пытался реализовать в этом регионе собственные планы, включая фактическое подчинение Молдовы, что серьезно осложнило его отношения с Портой и в значительной степени явилось причиной его смещения с престола.
Хан достаточно быстро овладел дипломатической ситуацией в отношениях с Речью Посполитой, активизировав начавшиеся в 1595 г. переговоры о заключении договора, в значительной степени «разграничившие интересы» обеих сторон в Дунайских княжествах. В Речь Посполитую было отправлено посольство Джан Ахмеда Челеби, сумевшее к весне 1598 г. добиться заключения договора7. Порта одобрила этот договор при условии, что Гази-Гирей II обеспечит присутствие крымских сил, возглавляемых им лично, на театре военных действий. Договор предусматривал выплату «упоминок». Еще до получения известий о заключении договора хан повторно выступил из Крыма на соединение с османскими силами. В июне 1598 г. на театре военных действий хан принимал польского
5 Гайваронский О. Повелители двух материков. Т. 1. С. 337.
6 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1601 г. Д. 2. Л. 122.
7 Kołodziejczyk Dariusz. The Crimean Khanate and Poland-Lithuania: International Diplomacy on the European Periphery (15th-18th Century): A Study of Place Treaties Hollowed by Annotated Documents. Leiden, Boston, 2011. P. 112-113.


2. L Российское государство и Крымское ханство...  163
гонца, «литовского татарина» Мехмеда Юзефовича с известиями о скором возвращении своего посла Джан Ахмеда Челеби с королевским послом Николаем Косаковским, который должен был доставить подписанный королем Сигизмундом III в Варшаве 21 апреля текст договора (перемирного листа) Речью Посполитой с Крымом8. Вплоть до осени 1599 г. хан не возвращался в Крым, что задержало исполнение польского посольства. Только в сентябре при возвращении из Венгрии хан принял польского посла в своей походной ставке. В конце 1599 г. Н. Косаковский вернулся в Речь Посполитую вместе с послом Джантемир-агой. Крымский посол доставил послание хана королю Сигизмунду III (аграман), утверждающее договор9. В целом ситуация в крымско-польско-литовских отношениях частично стабилизировалась10.
Источники не позволяют судить, когда возобновились «ссылки» Гази-Гирея II с Москвой. В отношении Российского государства позиция Гази-Гирея II определялась невыполнением Борисом Годуновым как фактическим правителем своих обязательств по выплате «запросных денег». Кончина царя Федора Ивановича и водворение Бориса Федоровича на московском престоле создали новую ситуацию: обе стороны могли начать переформатирование отношений путем заключения нового договорного акта в связи со сменой лиц на обоих престолах. Однако степень накопившегося взаимного недоверия и внутриполитические факторы привели к тому, что соглашение между сторонами было достигнуто не путем традиционной посольской размены, а в ходе осуществления военно-дипломатического «действа», известного как «Серпуховской поход царя Бориса Годунова 1598 года».
События весны и лета 1598 г. в отечественной историографии традиционно рассматривались в контексте избрания Бориса Федоровича Годунова на московский престол11. При этом, как правило, факт угрозы крымского нападения весной 1598 г. признавался неоспоримым. Однако не акцентировалось внимание на том, что хан не мог возглавить нападение ввиду своего нахождения на театре военных действий в Центральной Европе. Не объяснялось и то обстоятельство, что Б.Ф. Годунов явно рассчитывал не на столкно-
8 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 77.
9 Kołodziejczyk Dariusz. The Crimean Khanate and Poland-Lithuania. P. 794-803.
10 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 89-90.
11 Зимин A.A. В канун грозных потрясений: предпосылки первой Крестьянской
войны в России. М.: Наука, 1986. С. 224-227; Козляков В.Н. Борис Годунов. Трагедия
о добром царе. С. 186-187.


164  Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
вение с силами крымской орды, а на прием крымского посольства, следовавшего вместе с возвращающимся посольством Л. Лодыженского, что и произошло в его ставке под Серпуховом. Ввиду утраты всей посольской документации в историографии не рассматривались задачи, которые ставил Б.Ф. Годунов перед посольством Л. Лодыженского. Собственно говоря, неизвестно и время отправления этого посольства. Тем не менее возвращение Л. Лодыженского вместе с посольством Алей-мурзы при предварительном уведомлении об этом отпущенного гонца И. Бунакова свидетельствуют о том, что «ссылки» с ханом Гази-Гиреем Б.Ф. Годунов активизировал на рубеже 1597—1598 гг., а возможно, и ранее, в любом случае до выступления хана в поход в Центральную Европу. Возможно, что И. Бунаков был послан в Крым сразу же после кончины царя Федора Ивановича. Затем было отправлено посольство Л. Лодыженского Учитывая опыт обмена «тайными грамотами» между Гази-Гиреем П и Б.Ф. Годуновым в 1593—1594 гг., не исключена вероятность того, что Б.Ф. Годунов поставил вопрос о возобновлении выплат «запросных денег» исходя из договоренностей 1594 г. Военная демонстрация, предпринятая Борисом Федоровичем, в этом случае может рассматриваться как «прикрытие» дипломатической игры с ханом Гази-Гиреем II. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что переговоры в царской ставке под Серпуховом прошли достаточно быстро «в конструктивном русле», во всяком случае исходя из сохранившихся материалов разрядов. Налицо были результаты успешного исполнения посольства Л. Лодыженского.
Это дало А.А. Новосельскому сделать вывод, что «мир с Казы Гиреем, заключенный в 1594 г. московским послом князем М. Щербатовым, был подтвержден посольством Л. Лодыженского в 1598 г.»12. Однако при этом А.А. Новосельский фактически признал, что этот его вывод не может быть в полной мере подтвержден, «потому что дипломатическая переписка с Крымом за первые годы правления царя Бориса не сохранилась»13. Правда, в источниках, в частности в Новом летописце, говорится о том, что Л. Лодыженский сообщил Борису Федоровичу: «Царь крымский с ним замирился»14. Возможно, это означает, что в июне 1598 г. было под-
12 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 47.
13 Там же.
14 Повесть о честном житии царя и великого князя Федора Ивановича всея Руси
Новый летописец. Хроники Смутного времени. М., 1998. С. 286.


2.2. Подготовка и ход посольского съезда и размены в 1600—1602 гг. 165
тверждено соглашение о новой посольской размене, в ходе которой будет заключен новый договорный акт.
2.2. 	Подготовка и ход посольского съезда и размены в 1600—1602 гг.
Достигнутые в 1598 г. договоренности с большой долей вероятности предусматривали проведение посольской размены, которая по уже принятому с 1593 г. порядку при осуществлении русско-крымских «ссылок» должна была сопровождаться посольским съездом с целью заключения предварительного мирного соглашения. Ввиду пребывания хана на театре военных действий отправление новых посольств обеими сторонами откладывалось до его возвращения в Крым. При этом нет никаких сведений о дальнейшем пребывании на территории Русского государства посольства Алей-мурзы. Неясно, двинулось ли оно из Серпухова к Москве или вернулось в Крым.
Переговоры о проведении посольского съезда и размены начались после возвращения хана в Крым осенью 1599 г. Материалы статейного списка «разменных послов», проводивших весной 1602 г. посольский съезд и размену под Царев-Борисовом, сохранившиеся в составе столбцов 123-го фонда РГАДА за 1601 г., показывают, что Б.Ф. Годунов весной 1600 г., вероятно, отправил гонца Ивана Лодыженского, который был отпущен Гази-Гиреем II с гонцом Магметом (Мухаммед-мурзой), являвшимся зятем «ответственного» в ханском диване за «ссылки» с Москвой («амиата») Ахмед-паши Яшлавского - «князя Сулешева»15. Таким образом, изначально Яшлавские контролировали ход подготовки к посольскому съезду и размене. Мухаммед-мурза, с которым «царь словом приказывал, что хочет быти с великим государем царем и великим князем Борисом Федоровичем Всея Руси в братстве и любви», был оставлен «на Москве», а в Крым с извещением об отправлении нового посольства был послан служилый татарин толмач Сенчюра Байкешев16.
15 А.А. Новосельский, отмечая, что первым гонцом, отправленным в Крым после 1598 г., был И. Лодыженский, ошибочно указывает, что далее были отправлены посольства князя Ф. Барятинского, а затем посольство князя Г.К. Волконского (Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 47).
16 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 107.


166 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
Сведения из статейного списка «разменных послов» под Царев-Борисовом свидетельствуют также, что соглашение о проведении посольского съезда и размены было достигнуто только клету 1601 г., когда гонец Сеит-Казы аталык, вернувшийся вместе с отпущенным Сенчюрой Байкешевым, привез послания хана царю Борису Федоровичу Годунову об отправлении посольства Мустафа-мурзы Яшлавского и назначении главным крымским «встречником» «Ахмед-паши князя Сулешева»17. Мустафа-мурза являлся племянником Ахмед-паши, сыном хорошо известного в Москве Кошум-мурзы Яшлавского («Сулешева»), находившегося в свое время в Астрахани при Мурад-Гирее. Местом проведения съезда и размены по-прежнему должны быть берега реки Сосны у крепости Ливны18. Сеит-Казы аталык при переговорах в Посольском приказе «говорил, что Ахмед-паша князь Сулешев и крымские послы Мустафа-мурза с товарыщи у Ливен будут вскоре»19. Показательно что первым «разменным послом» с русской стороны был назначен окольничий Иван Михайлович Бутурлин, являвшийся в начале 90-х годов ливенским воеводой и имевший непосредственное отношение к проведению посольского съезда и размены в ноябре 1593 г. Во всяком случае, Ахмед-паше Яшлавскому, назначенному весной 1601 г. «встречником» с крымской стороны, как показал ход переговоров 1602 г., он был хорошо известен. Вторым «разменным послом» был назначен князь Василий Михайлович Лобанов-Ростовский, которого осенью заменил Иван Михайлович Пушкин, третьим — дьяк Григорий Иванович Клобуков. Посольство в Крым возглавил князь Григорий Константинович Волконский, что явилось его первой дипломатической миссией. Вторым посланником назначался дьяк Михаил Огарков.
К этому времени в Москве находилось значительное количество крымских гонцов, точное время прибытия которых определить затруднительно из-за утраты посольской документации периода 1596-1601 гг. Ключевыми фигурами были ханские гонцы Магмет (Мухаммед)-мурза, Сеит-Казы аталык и Казан-ага, который уже направлялся в Москву Гази-Гиреем II при отпуске летом 1594 г. посольства князя М.А. Щербатова. Первым, вероятно в начале года, прибыл Мухаммед-мурза, затем к лету Сеит-Казы аталык, последним Казан-ага. Именно эти три крымских дипломата вели пере-
17 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 108.
18 Автор именует реку Сосна, как это принято в русской посольской документации (современное название Быстрая Сосна).
19 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 62.


2.2. Подготовка и ход посольского съезда и размены в 1600-1602 гг.  16 7
говоры с русскими «разменными послами» у Ливен осенью 1601 г. Первоначально из Москвы был отпущен Мухаммед-мурза с группой гонцов, которые были размещены в Ливнах. После прибытия к Ливнам в июле посольство расположилось на берегах реки Сосны и несколько недель ожидало известий о приближении крымского посольства. К августу, когда стало ясно, что сведений нет, положение в посольском стане стало усложняться. Посольский приказ предписал потребовать объяснений у первой группы гонцов во главе с Мухаммед-мурзой. «Разменные послы» и князь Г.К. Волконский на встрече с вызванными из Ливен крымскими гонцами жестко потребовали объяснений. Было высказано предположение, что хан готовит поход на Русское государство, и заявлено, что «украиннные города устроены» и «воинские люди пожалованы и изволены всем»20. Мухаммед-мурза отговаривался, что он выехал из Крыма давно и про «царево умышление» не знает, хотя, когда гонец Сеит-Казы аталык выехал из Крыма, посольство Мустафа-мурзы уже готовилось к отправлению. Однако далее Мухаммед-мурза высказал предположение, что, возможно, «какая в Крыму рознь учинилася», допустив даже возможность смены хана на престоле. Впрочем, гонец оговорился, что он «про то не ведает». Возможно, Мухаммед-мурза лукавил: гонец Сеит-Казы аталык мог сообщить ранее прибывшим крымцам об обострении конфликта между Гази-Гиреем II и калгой Селамет-Гиреем. Мухаммед-мурза заверил, что о нападении на Российское государство не может быть и речи21.
В конце августа из Москвы пришло распоряжение послам зачитать отправленную им в виде грамоты «речь» крымским гонцам с изложением последствий срыва посольского съезда и размены. 29 августа послы вызвали гонцов во главе с Мухаммед-мурзой, и толмач Посольского приказа Семейка Судаков зачитал им «речь». Этот весьма объемный документ констатировал прежде всего неусточивость положения Гази-Гирея II на престоле. Указывалось на основании ранее полученных посланий Гази-Гирея II к Б.Ф. Годунову, что хан должен находиться в Крыму ввиду его нежелания принимать участие в военных действиях против Священной лиги: «самому царю в Можары не ходити», потому что он «турскому опасен». Отмечалось, что для организации кампании «в Можарах», Даже в случае если сам «царь останется в Крыме», он не сможет собрать значительных сил, так как «многие» перешли из Дивеева
20 Там же. Л. 3-8.
21 Там же. Л. 9-10.


168  Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
улуса в Казыев улус. Напоминалось, что сам Гази-Гирей писал Б.Ф. Годунову, что он «не чает идти на государевы украйны». В этих условиях Москва настоятельно требует определиться со временем проведения посольского съезда и размены до сентября месяца, о чем крымцам следует известить хана наряду с отправляемыми вместе с ними служилыми татарами22. Однако крымцы не дали определенного ответа. В начале сентября к Ливнам прибыли гонцы во главе с Сеит-Казы аталыком. Все крымские гонцы, «старые» и «новые», были поставлены в Ливнах23. Сентябрь не принес изменений. Начались проблемы с продовольствием и конфликты с крымцами относительно выдачи им «жалования». Тогда в начале октября в Москве было принято решение отпустить всех крымских гонцов «старою посольскою дорогою» с «провожатыми» непосредственно в Крым, минуя «новые города» Оскол, Валуйки и Царев-Борисов. Протест крымцев следовало отклонить. С крымцами посылался служилый татарин Исенча Русакешев. «Разменным послам» и посланникам князю Г.К. Волконскому и М. Огаркову предписывалось двигаться отдельно от крымцев в Царев-Борисов24.  14 октября из Москвы прибыли последние отпускаемые крымские гонцы во главе с Казан-агой25. В тот же день «лучшие» крымские гонцы были вызваны в посольский стан, где были извещены «разменными послами» об отпуске. Им была вручена грамота Бориса Федоровича Годунова к хану, «писанная татарским письмом». Гонцы пытались отказаться ее принять, но безуспешно26. 15 октября все крымские гонцы в сопровождении «провожатых» перешли реку Сосну27. Их должны были провожать до Донца, где их поджидали контингенты, присланные из Царев-Борисова.
Итак, базой проведения посольской размены становился недавно возведенный «новый город» Царев-Борисов. В Посольском приказе этот вариант рассматривался с конца лета, и вскоре на него было получено согласие крымской стороны. Еще в начале августа из Москвы в Крым для прояснения причин задержки крымского посольства был послан гонец Иван Брехов. 25 октября И. Брехов прибыл из Крыма в Ливны и сообщил, что везет послания от хана Гази-Гирея II и от Ахмед-паши царю Борису Годунову. Отдельное
22 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1601 г. Д. 2. Л. 11-12.
22 Там же. Л. 15.
24 Там же. Л. 24-28.
25 Там же. Л. 28.
26 Там же. Л. 34.
27 Там же. Л. 35.


2.2. Подготовка и ход посольского съезда и размены в 1600-1602 гг. 16 9
послание Ахмед-паши адресовалось «разменным послам». Послание было написано «татарским письмом» и тут же переведено послам28. Содержание послания и сообщенные «словом» сведения И. Брехова объясняли причину задержки прибытия крымского посольства. В сентябре 1601 г. в Крыму разразился очередной династический кризис: «от царя к турскому побежал брат его калга», и по этой причине Ахмед-паша, якобы уже выступивший из Перекопа вместе с посольством Мустафа-мурзы, вынужден был вернуться29. В послании Ахмед-паша сообщал послам о том, что «царь учинил калгою сына своего Тохтамыш-Гирея»30. Крымская сторона соглашалась на размен под Царев-Борисовом, куда Ахмед-паша обещал выступить в ближайшее время.
В послании «разменным послам» Ахмед-паша, естественно, не указывал главную причину своего возвращения в Крым (если она вообще имела место) - его давние личные связи с Селамет- Гиреем31. К тому же Ахмед-паша умалчивал о том, почему с июля послы не получали никаких известий из Крыма. Событиям сентября 1601 г. предшествовала в июне расправа над его сторонниками, как из числа знати, так и представителей династии Гиреев. В числе прочих погиб сын Сеадет-Гирея II и Ертуган Девлет-Гирей, наиболее вероятный наследник калги Селамет-Гирея в случае занятия им бахчисарайского престола. Погиб также племянник хана влиятельный бек Кутлу-Гирей Ширинский, активно участвовавший в «ссылках» с Москвой еще с конца 80-х годов32. Подробности этих событий послам Ахмед-пашой сообщены не были. Между тем именно расправа над Девлет-Гиреем привела к противостоянию хана с Селамет-Гиреем, продолжавшемуся до сентября месяца, когда последний бежал в Стамбул33. После бегства Селамет-Гирея положение Гази-Гирея 11 на престоле оставалось крайне неустойчивым: весьма велика была угроза его смещения Портой. Об этом свидетельствуют как приводимые Д. Скорупой донесения польского посла в Бахчисарае Л. Пясечинского34, так и крымские и османские
28 Там же. Л. 36-37.
29 Там же. Л. 37.
30 Там же. Л. 39.
31 До изгнания Селамет-Гирея из Крыма Гази-Гиреем II в начале его первого правления в 1588 г. Ахмед-паша входил в состав «ближних людей» Селамет-Гирея, также бывшего в тот момент кал гой.
32 Гайваронский О. Повелители двух материков. Т. 1. С. 341.
33 Там же. С. 342.
34 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 110.


170 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
источники, приводимые В.Д. Смирновым35. Это объясняет дальнейшее затягивание выступление Ахмед-паши к Царев-Борисову. Кроме того, необходимо учитывать, что в любом случае посольство князя Г. К. Волконского и дьяка М. Огаркова должно было прибыть в Крым после отпуска польского посольства Л. Пясечинского, так как одновременное пребывание посольств Российского государства и Речи Посполитой в Бахчисарае или в другом местопребывании хана исключалось, исходя из сложившейся практики дипломатических «ссылок» Крымского ханства с двумя сопредельными государствами. Переговоры с Л. Пясецким по причине напряженной династической ситуации затянулись до весны 1602 г.
В любом случае пребывание послов у Ливен завершалось. И. Брехов был незамедлительно отправлен в Москву, а послы и посланники стали готовиться к отъезду. 26 октября посольство князя Г. К. Волконского и «разменные послы» перешли реку Сосну и двинулись к Царев-Борисову, куда они прибыли 18 ноября36.
Пребывание послов в Царев-Борисове продолжалось до весны 1602 г. Сведений о положении дел в Крыму не было. В марте в Крым из Царев-Борисова был послан Федор Челюскин. Его отправление было следствием получения из Москвы указной грамоты о немедленном прояснении ситуации, связанной с задержкой посольской размены37. Федор Челюскин прислал сведения о выступлении крымского посольства 6 апреля со служилыми татарами38. С ними прибыли гонцы от Ахмед-паши, направлявшиеся в Москву с посланиями от него к царю Борису Годунову. Гонцы были «расспрошены» послами. Ахмед-паша информировал Москву о своем выступлении из Перекопа и скором подходе к Донцу. Крымцы также сообщили, что вторым крымским «встречником» хан назначил брата Ахмед- паши Ибрагим-мурзу39.
К апрелю послы и посланники расположились на берегах Донца (точное местопребывание лагеря неизвестно, вероятно, вниз по Донцу «от крепости версты с три»). «Государева казна» оставалась в Царев-Борисове. Для получения сведений о приближении крымского посольства из Царев-Борисова к реке Кальмиусу были
35 Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты: в 2 т. (1-е изд. СПб., 1887). М.: Рубежи XXI, 2005. Т. 1. С. 336.
36 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 1. Л. 2; Д. 2. Л. 40-41.
37 Там же. Д. 2. Л. 49-50.
38 Там же. Л. 52.
39 Там же. Л. 57. (Ранее упоминался в русской посольской документации как Ибрагим-паша.)


2.2. Подготовка и ход посольского съезда и размены в 1600—1602 гг.  171
направлены служилые татары и казаки. 20 апреля они вернулись в Царев-Борисов с известием о приближении крымского посольства. Это же подтвердил прибывший 22 апреля в Царев-Борисов служилый татарин от Федора Челюскина. Ахмед-паша не отпустил самого Челюскина. Прибытие крымского посольства в район Царев-Борисова ожидалось к 24 апреля40. В течение двух дней велись поиски удобного места для проведения посольского съезда и размены. Выбор пал на расположенный за десять верст от Царев-Борисова так называемый Малый перевоз против «Святогорского ерку». Ю.В. Анхимюк связывает перенос места проведения размены с разливом реки Донец41. Возможно, проблема заключалось в вопросе о постройке моста через реку Донец, для чего было выбрано наиболее удобное место. 24 апреля послы завязали «ссылки» с прибывающим посольством, в очередной раз послав за Донец служилых татар42. Им было приказано согласовать с крымцами место размены. Возвратившись, те сообщили, что посольство уже на подходе.
26 апреля крымское посольство подошло к одному из известных крымцам «перевозов» («своему перевозу») на Донце43. 27 апреля крымцы подошли к так называемому Малому перевозу и разбили лагерь на берегу реки. В тот же день в крымский лагерь был послан толмач Разгилдей Бученков с предложением о порядке переговоров. Согласно данному послам наказу они должны были состояться в шатрах на «московском берегу». Однако Ахмед-паша заявил, что за Донец ему «ехать не приказано». В ответ на напоминание о том, что под Ливнами он вел переговоры в шатрах, Ахмед-паша заявил, что это он делал тогда «без царева ведома» и теперь переговоры будут проходить на мосту. Далее он заявил, что в случае если возвести мост не будет возможности, переговоры должны будут проходить в крымском лагере44. Таким образом, обозначилась конфликтная ситуация.
Вечером к послам и посланникам явился Ислам-оглан, «а русское имя ему князь Федор», с ранее отпущенным из Москвы «младшим» крымским гонцом Епроком, отправленным в начале года
40 Там же. Л. 81.
41 Анхимюк Ю.В. К истории колонизации Дикого поля: гарнизон крепости Царев-Борисов в конце XVI - начале XVII века // Сборник статей к 70-летию Андрея Павловича Павлова (Труды Санкт-Петербургского института истории РАН). Вып. 7 (23). СПб.; М., 2022. С. 341.
42 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 84.
43 Там же. Л. 87.
44 Там же. Л. 88-89.


172 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
к царевичу Федору Борисовичу, и доверенным лицом Ахмед-паши Аллой аталыком для ведения переговоров45. Появление «князя Федора» было знаковым: как и в 1593 г., во время посольского съезда под Ливнами хан Гази-Гирей II придал Ахмед-паше в качестве своего эмиссара этого многоопытного сына влиятельного крымского вельможи эпохи Девлет-Гирея I Ак-Мухаммед-оглана (Ахмед-улана), проведшего «на Москве» почти половину своей жизни (с начала 50-х годов по весну 1572 г.)46.
Начались напряженные переговоры. Ислам-оглан жестко заявил, что Ахмед-паша действительно имеет приказ хана не пересекать Донец и вести переговоры только на мосту через реку. Послы и посланники предъявили претензии относительно затягивания прибытия крымского посольства, из-за чего были понесены «великие убытки». Было заявлено, что место размены под Царев-Борисовом было согласовано с крымской стороной, о чем Ахмед-паша сообщил при отпуске гонца Ивана Брехова. Однако послы и посланники вынуждены были провести в Царев-Борисове всю зиму. Были высказаны претензии и относительно задержания Федора Челюскина. Ислам-оглан напомнил, что когда ранее размен происходил под Ливнами, тогда переговоры также начались на мосту через реку Сосна. При этом Ислам-оглан отмечал, что «ныне» расположение крымского лагеря «от берега далеко» и «моста на реке нет». И.М. Бутурлин жестко заявил, что сам был под Ливнами и прекрасно помнит, что и тогда крымский лагерь был «не близко» от реки Сосны. Ислам-оглан заявил, что река Донец не река Сосна, она быстрая и к тому же «разлилася» из-за весеннего паводка и возвести мост «не мочно». И.М. Бутурлин категорически заявил, что на «московском» берегу будут поставлены шатры для переговоров. Сами послы за реку не поедут. Ислам-оглан заявил, что сообщит это решение послов Ахмед-паше47.
29 апреля в крымский лагерь несколько раз ездил Разгилдей Бученков. В конечном итоге после безуспешных переговоров с Ахмед-пашой послами было принято решение делать мост48. 30 апреля ценой огромных усилий мост был поставлен49. 1 мая на «московском» берегу были возведены шатры. К Ахмед-паше
45 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. д’ 2. Л. 92.
46 Зайцев И.В. Судьба аристократа. Ак-Мухаммед-оглан и сын его Федор // Золотоордынское обозрение. 2013. Т. 2. С. 146-156.
47 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 92-97.
48 Там же. Л. 97-99.
49 Там же. Л. 99.


2.2. Подготовка и ход посольского съезда и размены в 1600—1602 гг. 17 3
были посланы толмачи Разгилдей Бученков и Семейка Судаков. Было предложено начать переговоры на мосту, «сошедши с лошадей», а затем проследовать в шатер. Ахмед-паша заявил, что переговоры будут проходить только на мосту. В конечном итоге после повторного визита толмачей было решено проводить переговоры на мосту в сопровождении «немногих людей», количество которых не должно было превышать десяти человек50. Послы направились к мосту через реку Донец, где вскоре появился Ахмед-паша в сопровождении крымских мурз51.
Переговоры послов с Ахмед-пашой изначально ознаменовались конфликтом. Встретившись на середине моста, послы предложили Ахмед-паше проследовать в шатер, указав, что «на мосту говорити невместно». И.М. Бутурлин напомнил, что «преж того» под Ливнами переговоры проходили в шатре. Однако Ахмед-паша занял жесткую позицию, заявив, что «царь того не приказывал, чтоб мне сидеть у вас в шатре»52. После препирательств послы вынуждены были вести переговоры на мосту. Они продолжались несколько часов, причем все участники все это время стояли. Сопровождавшие Ахмед-пашу мурзы в обмене «речами» не участвовали и стояли в отдалении. Переговоры Ахмед-паша вел лично. С русской стороны их фактически единолично вел И.М. Бутурлин. Дьяк Г. Клобуков играл второстепенную роль, лишь изредка вступая в ход обмена «речами». Между И.М. Бутурлиным и Ахмед-пашой явно чувствовалась взаимная неприязнь, выражавшаяся в обмене жесткими репликами, что серьезно осложняло ход переговоров. И.М. Бутурлин зачитал краткую приветственную «речь». После традиционного обмена приветствиями и вопросами о здоровье государей между Ахмед-пашой и И.М. Бутурлиным начался обмен взаимными претензиями, доходящий подчас до откровенной перебранки. Вначале И.М. Бутурлин изложил претензии относительно долгого ожидания размена у Ливен и затем у Царев-Борисова, в котором они стояли «всю зиму». И.М. Бутурлин сообщил, что везет в Крым «великие поминки» и «жалование деньгами и платьем» князьям и мурзам, не уточнив при этом суммы «запросных денег», предназначавшихся хану и представителям династии Гиреев. Далее И.М. Бутурлин выразил жесткое требование принесения Ахмед-пашой шерти «за весь Крым» «по прежнему обычаю», исходя из порядка про-
50 Там же. Л. 100-102.
51 Там же. Л. 103.
52 Там же. Л. 103-104.


174 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
ведения съездов и размен, сложившегося в 1593 г.53 Ахмед-паша потребовал уточнения суммы «запросных денег». И.М. Бутурлин оценил общее количество «поминок» и «запросных денег» всем Гиреям в 14 тыс. рублей, уточнив, что, помимо этого, лично хану посылается четыре тысячи «запросных денег»54. Это противоречило сумме, оговоренной при переговорах Б.Ф. Годунова с Ямгурчеем аталыком летом 1593 г., - 10 тыс. «запросных денег» хану при каждой посольской размене. Ахмед-паша выразил неудовольствие, и тогда И.М. Бутурлин разразился огромной «речью» с изложением хода «ссылок» между Москвой и Бахчисараем за весь период правления хана Гази-Гирея II. «Разменный посол» напомнил, что Борис Федорович учинился «на Российском царстве», и таким образом взял под сомнение прежние договоренности между ним как «визирем» и ханом Гази-Гиреем. Далее он напомнил, что сам хан вторично «учинился на своем царстве». И.М. Бутурлин подчеркнул, что целью отправляемого посольства является заключение нового договора, причем особо напирал на то, что шертовать хан должен с калгой Тохтамыш-Гиреем и всеми «царевичами» и «ближними людьми» «по тому списку» договора, который составлен в Москве. И.М. Бутурлин подчеркивал, что положение Российского государства на южных рубежах значительно укрепилось: поставлены «новые города»55. Далее посол напомнил, что при государе Федоре Ивановиче, в то время как «Казы-Гирей царь ходил на Можары, а калга Фети-Гирей царевич ходил на Волохи и в Крыме в те поры никого не было», можно было «государю нашему недружбу царю учинити»56. Фактически И.М. Бутурлин возвращался к хорошо известным Ахмед-паше угрозам посольского дьяка В.Я. Щелкалова при переговорах с крымскими гонцами в 1595 г.57 Впрочем, затем И.М. Бутурлин после многочисленных заверений в «любви» и «дружбе» царя Бориса Федоровича к хану Гази-Гирею напомнил о временах «братства и любви» при их «прародителях», ненавязчиво подчеркнув тем самым права Бориса Годунова на российский престол. Далее И.М. Бутурлин напомнил, что «дружба и любовь государей» принесли «государствам своим расширение», несомненно, имея в виду падение Большой Орды. После этого И.М. Бутурлин
53 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 108-113.
54 Там же. Л. 113-114.
55 Там же. Л. 114-118.
56 Там же. Л. 118.
57 Виноградов А.В. Дипломатическое противостояние Москвы и Бахчисарая после договора 1594 года... С. 50.


2.2. Подготовка и ход посольского съезда и размены в 1600—1602 гг. 175
вновь обратился к закамуфлированным угрозам, красочно описав, как сейчас «у государя нашего многая воинская рать устроена», поведал, что в настоящее время «недруга великому государю нашему никого нет»58. Затем дьяк Г. Клобуков напомнил об обязательствах, принятых Ахмед-пашой при принесении им шерти под Ливнами, причем особо отметил, что «по прошению» Ахмед-паши ему был передан тогда его брат Ибрагим-мурза. Напомнил Г. Клобуков и об отпуске вдовы Сеадет-Гирея и Мурад-Гирея «царицы» Ертуган59. Это упоминание было наверняка воспринято Ахмед-пашой весьма болезненно: менее чем полгода назад сын Ертуган Девлет-Гирей был убит по приказу хана при расправе со сторонниками Селамет-Гирея. Впрочем, и без этого у Ахмед-паши было достаточно оснований для резкого ответа русским послам. Ахмед-паша жестко напомнил, что после того «как по турского указу на Крыме царем» был «учинен» Гази-Гирей, уточнив, что он «внове учинился царем», «неправд» от него Московскому государству не было. Хан также желает «дружбы и любви» с Москвой, но не потерпит угроз со стороны московского государя. В этой связи Ахмед-паша заявил, что в последние годы, когда «царь ходил на Можары, в Крыму люди были». Ахмед-паша признал, что «по цареву прошению» в Крым была отпущена «царица» Ертуган и был освобожден его брат Ибрагим-мурза, но не без оснований заявил, что именно это явилось причиной принесения им шерти на посольском съезде и размене под Ливнами. Кроме того, Ахмед-паша напомнил, что тогда русское посольство везло в Крым десять тысяч «запросных денег». Так как «нынешняя посылка не та» Ахмед-паша отказывается приносить шерть. После этого Ахмед-паша «пошел с моста».
Ситуация во многом напоминала события ноября 1593 г. под Ливнами, но с явными признаками срыва переговоров. Вечером на «крымскую сторону» один за другим были посланы несколько толмачей с призывами «съехаться в том же месте и о добром деле договор учинить». Ахмед-паша дал согласие только ночью60.
2 мая переговоры вновь возобновились на мосту. Этому предшествовали длительные препирательства явившегося к мосту Ахмед-паши с посланными к нему послами толмачами Разгилдеем Бученковым и Семейкой Судаковым. Ахмед-паша заявил им, что ему «не для чего на мост ходити» отказавшись, таким об-
58 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 118-121.
59 Там же. Л. 121-124.
60  Там  же.Л. 124-127.


176 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
разом, от дальнейших переговоров61. Ахмед-паша соглашался только на посольскую размену: «я де царевых послов отпущу»62. Послы проявили неуступчивость, вновь потребовав через толмачей принесения шерти «за весь Крым» на мосту. Только после этого должена была состояться посольская размена. «Разменное жалование» Ахмед-паше и мурзам должно быть отдано в шатре «на московском берегу» реки после перехода посольств63. Наконец Ахмед-паша «сошелся» с послами посреди моста, и начались переговоры, как и накануне, зачастую переходящие в откровенн- ную склоку. И.М. Бутурлин в очередной раз обратился к предшествующему посольскому съезду, напомнив, что после принесения на нем Ахмед-пашой шерти посольство князя М.А. Щербатова и дьяка А. Демьянова привезло в Крым «великие поминки» и еще более «великие поминки» везет сейчас в Крым посольство князя Г.К. Волконского и дьяка М. Огаркова вместе с «запросными деньгами». И.М. Бутурлин настаивал, что такую «великую посылку нельзя дати без шерти» Ахмед-паши. Однако глава клана Яшлавских был непреклонен, заявив, что не принесет шерть ни при каких обстоятельствах. Если московский государь действительно хочет «дружбы и любви с Казы-Гиреем царем», то ему достаточно будет принесения шерти самим ханом в Крыму. Далее Ахмед-паша обвинил русскую сторону в том, что нарушены обязательства царя Бориса Годунова по присылке «запросных денег», так как он «с крымскими гонцы с Магмет-мурзою писал, что по запросу все сполна послано», а посланники, направляющиеся в Крым, привезли недостаточное количество «запросных денег». Ахмед-паша готов был даже отказаться от «жалования» и вообще угрожал «разъехаться»64. И.М. Бутурлин, И.М. Пушкин и дьяк Г. Клобуков в соответствии «с наказом» вынуждены были согласиться на «размену послов без шерти»65. Но и здесь Ахмед-паша проявил неуступчивость, заявив, что не поедет «на московский берег» для получения «жалования». И.П. Бутурлин в очередной раз напомнил, что под Ливнами Ахмед-паша отправился «в шатер к князю Федору Ивановичу Хворостинину с товарыщи». Ахмед-паша незатейливо ответил, что тогда там его ждал освобожденный брат Ибрагим-мурза. Тогда И.М. Бутурлин в очередной раз пригрозил вообще «не выдавать жалова-
61 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 127-129.
62 Там же. Л. 130-131.
63 Там же. Л. 131-132.
64 Там же. Л. 133-135.
65 Там же. Л. 135.


2.2. Подготовка и ход посольского съезда и размены в 1600-1602 гг.  177
ние»66. Разъяренный Ахмед-паша напомнил, что он, как и его отец и брат, «исконне служит» московским государям, и «пошел прочь с моста»67.
Впрочем, вечером переговоры на мосту возобновились. На этот раз Ахмед-паша потребовал, чтобы «разменное жалование» ему и мурзам было отдано «за рекою», т.е. отправлено в крымский лагерь до совершения посольской размены. Послы вновь жестко заявили, что согласно «наказу» жалование может быть отдано только в шатре на «московской стороне реки»68.
3 мая с утра послы отправили толмача Семейку Судакова к Мустафа-мурзе Яшлавскому «с товарыщи» с посланием, где излагались последствия непреклонной позиции Ахмед-паши. В случае срыва посольской размены и Ахмед-паша и Мустафа-мурза будут «у царя в опале». Если Ахмед-паша организует несогласованный с послами переход крымского посольства по мосту «на московскую сторону», то Мустафа-мурзу «с товарыщи» ожидает «утеснение»: невыплата «встречного жалования» и корма и вообще незавидное будущее из-за гнева царя Бориса Федоровича69. После встречи Мустафа-мурзы и Ахмед-паши толмач Семейка Судаков привез новое предложение крымской стороны: шатер должен был быть установлен посреди моста в «том месте, где они сходилися». Ахмед-паша с мурзами в шатре получит «жалование», затем состоится посольская размена. Послы не соглашались и только к ночи решили дать согласие, «памятуючи службу Сулешеву к великим государям»70. Переговоры послов с Ахмед-пашой в шатре ознаменовались очередной конфликтной ситуацией. Ахмед-паша потребовал выдачи жалования командному составу («есаулам») «царевых янычар» — контингенту сейменов, выделенных крымскому посольству в качестве «провожатых»71. Послы согласились, уточнив, что «жалование» будет выдано только на следующий день. Непосредственно в шатре на мосту «жалование» было роздано только пятнадцати мурзам72.
66 Там же. Л. 136-137.
67 Там же. Л. 138-139.
68 Там же. Л. 139-141.
69 Там же. Л. 141-144.
70 Там же. Л. 144-145.
71 Там же. Л. 145. В дальнейшем в статейном списке помимо «есаулов» именуются «янычарскими головами» (там же. Л. 149).
72 Там же. Л. 145.


178 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
На следующий день 4 мая переговоры, вновь шедшие в шатре на середине моста, касались уже условий получения «жалования» направляющимся в Москву послами, а также уточнения количества «разменного жалования» остальным мурзам и «есаулам царевых янычар», которое после очередных препирательств было передано Ахмед-паше и отправлено в крымский лагерь73. После этого переговоры продолжились. Последовали традиционные претензии относительно нападений донских казаков на «казыевские улусы». Послы парировали обвинениями в нападении «казыевцев» на «московские украйны». Затем началось длительное выяснение «частных вопросов» относительно деятельности крымских гонцов по «выкупу полоняников» и взаимной выдачи перебежчиков. В «лучших традициях» не обошлось и без претензий относительно получения недостаточного «жалования» в Москве ханским гонцам. При этом выяснилось, что ханский гонец Сеит-Казы аталык имеет тесные связи с кланом Яшлавских74.
5 мая посольская размена была совершена. Подробности перехода посольств через реку Донец в статейном списке не приводились. Послы настояли, чтобы крымские послы получили «встречное жалование» на «московском берегу в съезжем шатре», что и было исполнено75. Однако в целом ситуация была напряженной. Утром 5 мая Ахмед-паша предъявил претензии относительно недостаточного количества полученного «жалования». Семейке Судакову удалось договориться с Ахмед-пашой о том, что встреча с «разменными послами» состоится уже после размены76. Последние переговоры «разменных послов» с Ахмед-пашой уже после перехода посольств через мост ознаменовались очередными препирательствами. Глава клана Яшлавских был недоволен количеством «жалования» и напоследок заявил, что, будь его воля, он бы «на розмену не ехал» и «государю вашему послов не отпустил»77. 7 мая послы сообщили государю о завершении «розмены». В Москву «посольскою крымскою дорогою» отправлялось посольство Мустафа-мурзы78. Всего для совершения размены и сопровождения посольства к Москве было задействовано 83 сына боярских, 230 стрельцов «украйных городов», 750 казаков; Ахмед-пашу
73 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1601 г. Д. 2. Л. 146-153.
74 Там же. Л. 153-165.
75 Там же. Л. 168.
76 Там же. Л. 166.
77 Там же. Л. 167.
78  Там же. Л. 170.


2.3. Посольство в Крым князя Г.К. Волконского и М. Огаркова... 179
сопровождали более тысячи человек «провожатых». Хан предоставил 70 своих «янычар»-сейменов79.
Московские послы до последнего стремились обеспечить предварительное принесение шерти Ахмед-пашой, однако этого им не удалось достигнуть. В целом первый и последний посольский съезд и размена под Царев-Борисовыом явился своеобразным эпилогом состоявшихся и несостоявшихся посольских съездов и размен в эпоху Бориса Годунова и хана Гази-Гирея II.
2.3.  Посольство в Крым князя Г.К. Волконского и М. Огаркова. Заключение русско-крымского договора 1602 года
Ход посольской размены под Царев-Борисовом показал, что установление «дружбы и любви» с царем Борисом Федоровичем Годуновым хан Гази-Гирей II обусловил рядом условий, что проявилось во время переговоров Ахмед-паши Яшлавского с «разменными послами». На первый взгляд конфликт касался выплаты «запросных денег», которые рассматривались крымской стороной как главное условие заключения нового «докончания». Однако при переговорах Ахмед-паши отчетливо проявилось стремление хана не дать Москве воспользоваться напряженностью его отношений с Портой и обострившейся династической ситуацией. С 1598 г. Гази-Гирей II вел сложную дипломатическую игру, с тем чтобы избежать дальнейшего участия в войне со Священной лигой и при этом сохранить лояльность султану80. Его переговоры с Речью Посполитой и контакты с трансильванским князем Жигимонтом Батори формально не противоречили политике Порты, но, несомненно, свидетельствовали о стремлении использовать сложившуюся ситуацию для укрепления внешнеполитических позиций Крыма. Оставление ханом театра военных действий в 1599 г. само по себе было достаточно рискованным шагом в условиях его кон-
79 Там же. Л. 171.
80 Jvaninics Maria. Krimi Kansag a tizenöt eves habomban. Budapest, 1994. S. 149-160. Также автором был заслушан доклад Марии Иванич «Дипломатическая активность Крымского ханства в Восточной Европе (1598-1682)» на VI Международном Золотоордынском Форуме (г. Казань, 28 июня 2019 г.). Доклад М. Иванич лег в основу ее статьи «Дипломатическая активность Крымского ханства и ее экономические следствия в Восточноцентральной Европе в XVI-XVIII веках // Золотоордынское обозрение / Golden horde review. 2022. № 10 (1). С. 118-153, где частично отражены различные аспекты политики хана Гази-Гирея II в период «Долгой войны» Порты с австрийскими Габсбургами. С. 123-125.


180 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
фликта с великим визирем Ибрагим-пашой81. Ситуация усугублялась событиями лета и осени 1601 г. Хан явно опасался возможности своего низложения. Тяжелая династическая ситуация повлияла на фактический провал польского посольства Л. Пясечинского осенью 1601 г. Гази-Гирей II заподозрил польского посла в том, что он считает неизбежным его смещение с престола и замену Селамет-Гиреем. Это наряду с нежеланием части политической элиты Речи Посполитой во главе с Я. Замойским отказываться от вмешательства в ситуацию в Молдове и Валахии привело к неудаче переговоров. Свою роль сыграло и недостаточное количество привезенных «подарков». Между тем переговоры с Пясечинским были одной из причин затягивания Гази-Гиреем посольской размены с Москвой82. Весной 1602 г. вернувшийся в Крым из Речи Посполитой посол Джан Ахмед Челеби известил хана о том, что в Москве состоялись переговоры с польско-литовским посольством о продлении перемирия и, возможно, даже о заключении «вечного мира». Это, по мнению Д. Скорупы, повлияло на решение Гази-Гирея II «принять московского посла»83.
Материалы русской посольской документации по пребыванию посольства князя Г.К. Волконского и дьяка М. Огаркова в Крыму в 1602 г. полностью утрачены. В июне 1602 г. Гази-Гирей II принес шерть на тексте разработанного в Москве тексте «докончания». В реестре шертных грамот крымских ханов А. Малиновского документ обозначен (№ 32 реестра) как «Шертная грамота Крымского Царя Казы-Гирея, данная Царю Борису Федоровичу Годунову пред Российскими в Крыму посланниками князем Волконским и дьяком Огарковым, на основании прежде бывших постановлений между Российскими Государями и Крымскими Царями, относительно взаимной дружбы, общего спокойствия и свободного послам и купцам проезда»84. Документ опубликован Ф.Ф. Лашковым по копии, доставленной в 1604 г. в Москву посланником Джан Ахмедом Челеби85. Шертная грамота в целом дословно соот-
81 Гайваронский О. Повелители двух материков. Т. 1. С. 339-340.
82 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 110.
83 Ibid. S. 111.
84 Малиновский А.Ф. Реестр шертных грамот Крымских ханов, записях послов их и другие постановления с крымскими татарами бывшими // Известия Таврической ученой архивной комиссии (далее - ИТУАК) № 9. Симферополь, 1890. Т. 9. С. 10-31.
85 Лашков Ф.Ф. Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с Московским государством в XVI—XVII вв., хранящиеся в Московском главном архиве Министерства иностранных дел. С. 9-11.


2.3. Посольство в Крым князя Г.К. Волконского и М. Огаркова... 181
ветствует той, на которой Гази-Гирей II шертовал в апреле 1594 г. перед послами князем М.А. Щербатовым и дьяком А. Демьяновым. Хан шертовал за Дивеев улус и Казыев улус, исходя из того, что они находятся под его политическим контролем, хотя, возможно, степень его контроля над Казыевым улусом была относительна. Отмечено, что к шерти был приведен калга Тохтамыш-Гирей «да сын наш Сефер-Гирей царевич и иные царевичи и братья наши, и каречеи и уланы и князи и мурзы». Факт приведения к шерти сыновей хана и «ближних царевых людей» в дальнейшем многократно подтверждался в русской посольской документации, в частности при принесении шерти ханом Джанибек-Гиреем перед тем же посланником князем Г.К. Волконским в сентябре 1614 г. Факт принесения ханом шерти «перед Борисовым послом перед князем Григорием Волконским» являлся главным аргументом в пользу сохранения мирных отношений между Москвой и Бахчисараем при царе Василии Шуйском, что отражено в составленном в апреле 1607 г. наказе посланнику С.М. Ушакову86. Заключение очередного «докончания» было успехом русской дипломатии, однако оно должно было сопровождаться достижением взаимных обязательств сторон, о которых мы, к сожалению, не можем узнать.
Восстановить ход переговоров князя Г.К. Волконского и М. Огаркова в Крыму не представляется возможным. Утрачены и ИНСТРУКЦИИ ПОСОЛЬСТВУ. Отсутствие ДОСТОВерНОЙ ИСТОЧНИКОВОЙ базы (за исключением относящейся к посольскому съезду и размене под Ливнами) сделало неизбежным значительный разброс мнений в историографии относительно результатов посольства. Прежде всего это касается возможных договоренностей между ханом Гази-Гиреем II и Борисом Федоровичем Годуновым о поддержке хану со стороны Москвы в случае его смещения с престола Портой. А.А. Новосельский, как известно, констатировал, что успех посольства князя Г.К. Волконского и М. Огаркова был обеспечен династическими распрями в Крыму, угрозой смещения хана с престола Портой и вообще общим ослаблением внешнеполитического положения Крыма, «неприязнынными отношениями с горскими черкасами и Малыми Ногаями»87. Возможность сближения Росийского государства и Крыма на антиосманской основе А.А. Новосельский не рассматривал в принципе. Московская дипломатия, как и поль-
86 РГАДА. Ф. 123. Оп. I. 1607 г. Д. 2.Л. 10-11.
87 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой полотне XVII века. С. 47-48.


182  Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
ско-литовская, учитывали, что в случае неподчинения Гази-Гирею II султану начнется открытый конфликт с Портой, следствием чего может быть его соглашение с союзниками Габсбургов, а возможно, и с императором, а также союз с Москвой. В этом случае влиятельные силы в Речи Посполитой предполагали активизировать политику в отношении Валахии и Молдовы, хотя о том, насколько эти планы могли быть претворены в жизнь, в польской историографии нет единства мнений. Д. Колодзейчик не исключает, что «османско-крымская напряженность» открывала перед политикой Замойского определенные возможности88. Однако при этом Д. Колодзейчик, как и Д. Скорупа, констатирует фактический провал посольства Джан Ахмеда Челеби в Речи Посполитой весной 1602 г. и неудачу второй миссии Л. Пясечинского 1602-1603 гг.
Ввиду отсутствия русской посольской документации по связям с Крымом нет ясности и в отношении планов Бориса Федоровича Годунова относительно дальнейших «ссылок» с Бахчисараем. Д.В Лисейцев исходит из того, что в ходе посольства А.И. Власьева в империю в 1604 г. рассматривался вопрос о возможном выходе Крыма из-под контроля Порты. Д.В. Лисейцев полагает, что этот вопрос был ранее затронут в переписке Гази-Гирея с Борисом Годуновым, касающейся организации посольской размены, что повлекло за собой активизацию контактов Гази-Гирея II с императором Рудольфом II89. Действительно, в ходе переговоров «разменных послов» с отпускаемыми крымскими гонцами под Ливнами видно, что в посланиях от хана к Годунову содержались недвусмысленные свидетельства его конфликта с Портой. Это дало возможность Д.В. Лисейцеву предположить, что посольство князя Г.К. Волконского, по всей видимости, должно было передать хану предложение совместных действий против Османской империи90. Возможно, что такие инструкции действительно были даны Волконскому. Однако ход переговоров Ахмеда-паши с «разменными послами» демонстрировал лояльность хана Порте. Как и в 1594 г., при переговорах посольства князя М.А. Щербатова опасная тема возможности выхода Крыма из-под власти султана не рассматривалась. Гази-Гирей, как и в 1594 г., прежде всего стремился к сохранению мир ных отношений, которые позволяли ему нейтрализовать действия
88 Kołodziejczyk Dariusz. The Crimean Khanate and Poland-Lithuania: International Diplomacy on the European Periphery (15th-18th Century). P. 118.
89 Лисейцев Д. В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 248.
90 Там же. С. 249.


2.3. Посольство в Крым князя Г.К. Волконского и М. Огаркова... 183
донского казачества и вообще избегать возможных неожиданностей в отношении с Москвой. Это же касалось и дипломатических контактов Крыма с Речью Посполитой, куда в 1603 г. после возвращения хана с театра военных действий было отправлено посольство Джан Антона (Антона «Черкашенина»), которому к началу 1604 г. отчасти удалось смягчить напряженность в польско-крымских отношениях91. При этом приводимые Д. Скорупой подробности переговоров посла с Замойским показывали, что стороны были согласны втом, что напряженности в их отношениях «выгодны Московскому так  же как и Турку (султану)»92. Настроения хана Гази-Гирея II, проявлявшиеся в отношениях с Речью Посполитой, впрочем, не означали готовности его разрыва с Портой.
Между тем сам факт принесения шерти Гази-Гиреем II перед посольством князя Г.К. Волконского в дипломатических «ссылках» с империей, как показал Д.В. Лисейцев, анализируя материалы по прибытии в Москву имперского гонца летом 1604 г., трактовался как решение «главной задачи»: чтобы хан «турсскому не вспомогал и на цесареву землю войной сам не ходил»93. Однако есть все основания утверждать, что эти объяснения делались «задним числом», исходя из факта уже известного в Москве очередного самовольного оставления ханом театра военных действмй в Венгрии. Тем не менее Д.В. Лисейцев полагает, что прежде всего именно в результате переговоров посольства князя Г.К. Волконского и М. Огаркова «имеются основания высказать предположение о том, что связи Московского государства с Крымским ханством в начале XVII столетия не только имели мирный характер, но и шли к заключению военного союза»94. На наш взгляд, не отрицая «вполне мирного характера» русско-крымских отношений в 1600-1604 гг. относительно возможности заключения военного союза, имел место только осторожный и весьма ограниченный зондаж при обмене посланиями между Гази-Гиреем II и Б.Ф. Годуновым еще до отправления посольства князя Г.К. Волконского и М. Огаркова. Об этом косвенно свидетельствуют заявления «разменных послов» и Г.К. Волконского
91 Kołodziejczyk Dariusz  The Crimean Khanate and Poland-Lithuania: International diplomacy on the European Periphery (15th-18th Century). P. 118; Skorupa Dariusz Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 121-123.
92 Skorupa Dariusz Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 122. (Из послания Яна Замойского коралю Сигизмунду III.)
93 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 249.
94 Там же. С. 246.


184 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
с М. Огарковым на основании инструкций Посольского приказа во время переговоров с отпускаемыми крымскими гонцами под Ливнами осенью 1601 г.
Время и обстоятельства отпуска из Крыма посольства князя Г.К. Волконского и М. Огаркова неизвестно. Есть все основания утверждать, что его отпуск не сопровождался отправлением в Москву нового крымского посольства. Посольство Мустафа-мурзы Яшлавского пребывало на территории Российского государства до осени 1603 г. и было отпущено, по сведениям разрядов, 26 ноября вместе с посольством князя Ф.П. Барятинского и дьяка Д.Бохина95. Отказ Гази-Гирея от отправки в Москву нового посольства, вероятно, был связан с его очередным пребыванием на театре военных действий с осени 1602 г. по весну 1603 г.
Участие в кампании 1602-1603 гг. хана оказалось малорезультативным, и весной он уже второй раз самовольно покинул театр военных действий. В польской историографии укоренилось мнение, что это решение было связано с развитием событий в Османской империи (так называемая джелялийская смута), в которые оказались втянуты изгнанные из Крыма в разное время и при разных обстоятельствах Гиреи - Селамет-Гирей, Мухаммед-Гирей и Шагин-Гирей96. Мятежи в османских провинциях поэтому грозили непредсказуемыми последствиями не только для Порты, но и для крымского хана. Восшествие на престол султана Ахмеда I в декабре 1603 г. только усложнило ситуацию. Мухаммед-Гирей был им помилован за участие в мятеже и наряду с Селамет-Гиреем превратился в одного из возможных претендентов на бахчисарайский престол97.
Однако «больших неприятностей» от нового султана, занятого «вхождением во власть», Гази-Гиреем II пока не ожидалось. Хан обратился к дипломатическим контактам с Российским государством и Речью Посполитой.
95 Разрядная книга 1475-1605. Т. 4. Ч. 2 / Сост. Л.Ф. Кузьмина М.: Институт российской истории РАН, 2003. С. 76 (далее - РК 1475-1605. Т. 4. Ч. 2.)
96 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 119-120.
97 Ibid. S. 121.


2.4. Дипломатический кризис 1603 г. Провал посольства в Крым...  185
2.4. 	Дипломатический кризис 1603 г. Провал посольства в Крым князя Ф.П. Барятинского и дьяка Д. Бохина
Осенью 1603 г. русско-крымские дипломатические «ссылки» активизировались. В Бахчисарай вместе с отпускаемым посольством Мустафа-мурзы Яшлавского было отправлено посольство князя Ф.П. Барятинского и дьяка Д. Бохина. В разрядах зафиксировано, что посольство было отправлено 26 ноября 1603 г.98 Пребывание посольства в Крыму ознаменовалось серьезным конфликтом, завершившимся выдворением посольства «без дела»: без сопровождения не только новых послов, но и гонцов.
Суть конфликта была изложена в «речи» гонца Джан Ахмеда Челеби от имени хана на аудиенции у царя Бориса Федоровича Годунова 12 сентября 1604 г. По версии крымской стороны, аудиенция посланников у хана по приезде прошла без конфликтов: «послы у нас на посольстве были, и что с ним о добрых делах который приказ был, то нам от вас, брата нашего объявили»99. Однако спустя пять дней после аудиенции в Бахчисарае стало известно о нападении донских казаков на «на наши улусы на Карасан». Гази-Гирей II потребовал отправления служилых татар из состава посольства к казакам с целью возвращения полона. При этом в «речи» крымского гонца указывается, что первоначальным требованием хана было, чтобы «посол бы твой для того полону к казакам ехал или товарища (второго посла Д. Бохина. - А.В.) послал»100. Последовал отказ посланников от участия в конфликте в любой форме, так как подобные требования нарушали «посольские обычаи»: князь Ф.П. Барятинский заявил, что «он прислан не для казаков, чтоб их унимать и полон сыскивать»101. Посланники исходили из традиционных положений «наказов», о том, что «казаки - воры беглые» и Москва не несет за их действия никакой ответственности, о чем они и заявили крымской стороне. Тогда посланникам было предложено отправить младшего по рангу Д. Бохина в Москву вместе
98 РК 1475-1605. Т. IV. Ч. П. С. 76.
99 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 23; Акты времени Лжедмитрия I (1603- 1606) // Смутное время Московского государства (1604-1613 гг.). С. 159.
100 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1604 г. Д. 2. Л. 23-24; Акты времени Лжедмитрия 1(1603-
1606). С. 159.
101 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 24; Акты времени Лжедмитрия I (1603-
1606). С. 160.


186 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
с крымскими гонцами с изложением претензий крымской стороны. Посланники ответили отказом, причем в «речи» Джан Ахмеда Челеби особо подчеркивалось, что они отказались даже отправить с крымскими гонцами служилых татар. В результате хану «учинилось досадно» и «потому есмя вашего посла из Крыму и выслали, и с ним к вам, брату нашему, послов своих и гонцов не послали»102.
Таким образом, по версии крымской стороны, причина конфликта заключалась в действиях донских казаков. Однако в отечественной историографии небезосновательно отмечается, что это был только повод. Такая мера, как «выбивание» из Крыма русского посольства без сопутствующего отправления крымских дипломатов, крайне редко встречалась в практике русско-крымских «ссылок». Последний раз это имело место осенью 1573 г., когда из Крыма было выдворено посольство А.Ф. Нагого и Ф.А. Писемского. Однако тогда имел место тяжелейший кризис в русско-крымских отношениях, связанный с фактическим разрывом царем Иваном Грозным дипломатических «ссылок» с Крымом после провала летнего похода 1572 г. хана Девлет-Гирея I на Русское государство. Присутствовал ли такой кризис зимой 1603/04 г.? Д.В. Лисейцев полагает, что «одной из причин осложнения в отношениях с Бахчисараем стало появление в Польше претендента на российский престол»103. Действительно, в 1604 г. русско-крымские отношения находились под знаком обозначившейся угрозы со стороны Самозванца, активно стремившегося к установлению союзных отношений с ханом. Однако осенью 1603 г. проблема Самозванца в «ссылках» с Крымом вряд ли приобрела первостепенное значение.
Чтобы выяснить причину конфликта, надо обратиться к последовательности событий. В «речи» гонца Джан Ахмеда Челеби причина представляется следующей - посольская размена, причем подчеркивается, что «на розмену» ханом был послан «верный человек» Ахмед-паша. В Москву отправляется посольство Мустафа-мурзы. «И после послов послали к вам, брату нашему в гонцах меня Ян Ахмеда Челеби»104. Именно результатом первой миссии Джан Ахмеда Челеби к осени 1603 г. стало отправление в Крым посольства князя Ф.П. Барятинского и дьяка Д. Бохина и отпуск
102 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 24; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 160.
103 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 249-250.
104 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 22; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 159.


2.4. Дипломатический кризис 1603 г. Провал посольства в Крым... 187
посольства Мустафа-мурзы, вместе с которым он и был отпущен105. Таким образом, отпуск посольства Мустафа-мурзы прошел без осуществления посольской размены, которая должна была сопровождаться съездом с назначением русских «разменных послов» и, следовательно, не только новыми переговорами, но и выплатой «жалования» крымским «встречникам» во главе с Ахмед-пашой Яшлавским. Возможно, что эпопея предшествующего посольского съезда и размены, сопровождавшихся отказом Ахмед-паши принести новую шерть и последовавшими многочисленными конфликтами, явно не вызывала у Бориса Федоровича Годунова желания его повторения. Отсюда стремление выпроводить крымское посольство без посольской размены и без отправления нового посольства с «запросными деньгами», что, по версии крымской стороны, было главным условием «докончания», заключенного посольством князя Г.К. Волконского. Такой ход Борис Федорович уже предпринимал в мае 1595 г., выпроводив из Москвы без посольской размены посольство князя Ишмаметя Ширинского. Тогда этот ход удался ввиду отсутствия хана в Крыму. Вероятно, в 1603 г. Годунов рассчитывал на то, что хан также надолго «застрянет» на театре военных действий. Задачу Годунову облегчало возвращение посольства князя Г.К. Волконского без нового крымского посольства. Однако, как известно Гази-Гирей II, без позволения Порты вернувшись в Крым, не желал больше появляться на театре военных действий. Раздраженный хан посылает в Москву гонца Джан Ахмеда Челеби, который возвращается с посольством князя Ф.П. Барятинского и дьяка Д. Бохина опять без проведения посольского съезда и размены. Вероятно, что миссия Джан Ахмеда Челеби в 1603 г., помимо всего прочего, имела целью и выяснение вопроса о выплате в Крым «запросных денег». Судя по всему, их количество, доставленное посольством князя Ф.П. Барятинского и дьяка Д. Бохина, хана не устроило. Показательно, что это посольство в дальнейшем вообще не упоминается в русской посольской документации по связям с Крымом в отличие от посольств князя М.А. Щербатова 1594 г., Л. Лодыженского 1598 г. и князя Г.К. Волконского 1602 г. Возможно, что имелся и другой повод для конфликта: затягивание царем Борисом Федоровичем церемонии его крестоцелования на русском противне, т.е. на копии на русском языке, «докончания» 1602 г. Это также было его старой уловкой: договор 1594 г. так и не был утвержден крестоцелованием царя Федора Ивановича. Однако в сохра-
105 Там же.


188  Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
нившейся русской посольской документации по связям с Крымом в последние годы правления царя Бориса этот сюжет вообще не затрагивается.
2.5.  Крымская дипломатия и начало Смуты в Российском государстве. Вторая миссия в Москву Джан Ахмеда Челеби
Вопрос о влиянии угрозы со стороны Лжедмитрия I царю Борису Годунову на русско-крымские отношения давно поднимался в отечественной историографии. Д.В. Лисейцев достаточно убедительно доказал, что весной 1604 г. в Крыму было известно о появлении Самозванца на территории Речи Посполитой и о его планах вторжения в Россию106. В польской историографии эту точку зрения разделяет Д. Скорупа, который полагает, что подробные сведения о Самозванце были сообщены хану Гази-Гирею II его гонцом в Речь Посполитую Джан Антоном, вернувшимся оттуда весной 1604 г.107 Это подверждает то обстоятельство, что именно миссия Джан Антона постоянно всплывала при русско-польско-литовских переговорах в первые годы правления царя Василия Шуйского, касающихся пребывания Самозванца на территории Речи Посполитой: при посольстве в Речь Посполитую князя ГК. Волконского, 1606 г.108 и при переговорах послов Н. Олесницого, А. Корвин-Госевского, С. Витковского и князя Я. Друцкого-Соколинского в 1607-1608 гг. Между прочим, тогда польско-литовские послы в «ответе» комиссии думных чинов отрицали факт каких-либо антимосковских договоренностей короля и панов радных при переговорах с Джан Антоном109.
В отношении двух сопредельных восточноевропейских держав Гази-Гирей II выжидал развития событий: в отношении Речи Посполитой после возвращения Джан Антона он воздержался от дальнейших «ссылок» до осени 1604 г., когда туда был отправлен
106 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С 250.
107 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 124-125. В русской посольской докуметации и в посольской документации ВКЛ этот опытнейший крымский дипломат именуется «Антоном Черкашениным».
108 Сборник Российского императорского исторического общества Т. 137. М., 1912. С. 249 (далее - СИРИО. Т. 137.)
109 Эльбарт Н.В. Смутное время в польских документах государственного архива
Швеции. Комментированный перевод и исторический анализ. М., 2013. С. 40-41.


2.5.  Крымская дипломатия и начало Смуты в Российском государстве... 189
гонец бей Темир. «Ссылки» с Москвой возобновились ранее по инициативе русской стороны.
В начале 1604 г. в Крым был отправлен гонец Александр Хрущев. О его миссии, как справедливо отмечает Д.В. Лисейцев, «в крымских делах сохранились лишь самые общие сведения»110. Тем не менее миссии А. Хрущева в Посольском приказе придавали важный характер, о чем, как установил Д.В. Лисейцев, свидетельствует отправление с ним двух служилых татар Бинюкова Нагаева и Байгилдея Сабанина, причем Нагаев был отпущен ранее гонца и прибыл в Царев-Борисов 5 августа 1604 г. с известием о его отпуске и отправлении с ним крымских гонцов111. А. Хрущев вернулся уже в конце августа 1604 г. Он отбыл из Крыма вместе с большой группой гонцов во главе с Джан Ахмедом Челеби112. Это был один из наиболее опытных ханских дипломатов, исполнивший ряд ответственных дипломатических миссий как в Речь Посполитую, так и в Российское государство.
Содержание доставленных А. Хрущевым хану Гази-Гирею II грамот приводится Джан Ахмедом Челеби в «речи» от имени хана на аудиенции у царя Б.Ф. Годунова 12 сентября 1604 г.: «А в грамоте своей к нам писали, что мы Кази-Гирей царь, с тобой, братом нашим, кабы не хотя бытии в дружбе и в любви, послов наших к вам отпустили без дела и с ними к нам послов своих и гонцов не послали правду свою и шерть порушили»113. Далее следовало требование прислать «послов своих или гонцов». Таким образом, в изложении крымской стороны тон послания Годунова к хану, отправленного с А. Хрущевым, был достаточно жестким. Д.В. Лисейцев указывает, что «основной задачей русского гонца была попытка добиться отказа крымского хана от поддержки Лжедмитрия»114. В реальности для достижения этой цели А. Хрущева несомненно должен был подтвердить намерение Москвы следовать условиям договора 1602 г. с принятыми при его заключении «материальными обяза-
{^ Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 250.
111 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М.: Институт российской истории РАН, 2003. С. 387.
112 А.А. Новосельский ошибочно полагает, что А. Хрущев был отправлен после прибытия Джан Ахмеда Челеби (Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 48).
113 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1604 г. Д. 2. Л. 25-26; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606 гг.). С. 160.
[ї4 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 251.


190  Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
тельствами». В противном случае его отпуск не состоялся бы так быстро.
Возможно, быстрый отпуск А. Хрущева был связан и со стремлением хана получить достоверную информацию о военно-политической ситуации в Российском государстве. Собственно, эту цель и преследовала миссия Джан Ахмеда Челеби, которой суждено было стать последней крымской дипломатической миссией, принятой царем Борисом Федоровичем.
В целом ход миссии, а в тех условиях это было фактическое посольство, можно разделить на три этапа: сентябрь-ноябрь 1604 г., март 1605-го, июль 1605 г. Первый этап представляет собой переговоры в Посольском приказе и прием у государя по приезде с последующими попытками Джан Ахмеда Челеби решить вопросы с возобновлением переговоров и с его отпуском. Второй этап - кратковременное возобновление переговоров в марте 1605 г. Третий этап - прием и отпуск гонцов Лжедмитрием I в июле 1605 г.
Крымские гонцы в количестве 145 человек прибыли в Ливны 18 августа 1604 г.115 На следующий день 19 августа они были отправлены в Москву по традиционному маршруту через Новосиль и Калугу116. Столь быстрый отпуск гонцов из Ливен, казалось бы, свидетельствовал о скорейшем намерении царя Бориса Годунова осуществить их прием. Однако наиболее вероятной представляется другая причина: гонцов необходимо было убрать из Ливен ввиду сосредоточения там крупных военных сил на случай предполагаемого вторжения хана Гази-Гирея II, возможно, в союзе с Самозванцем. Д.В. Лисейцев обратил внимание на то, что в июне имперскому гонцу вообще сообщили о готовности царского войска идти на Крым117. Сопровождавшие крымских гонцов приставы доложили 8 сентября посольскому дьяку о впечатлении, которое произвело сосредоточение войск около Ливен; «говорили деи с ними Ян- Ахмед чилибей в разговоре, пришед на Ливне увидя рать великую государеву, полки большие: людей де государевых на Ливнах добре много, не бывало столько»118. Д.В. Лисейцев усматривает в показе
115 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 1; Акты времени Лжедмитрия I (1603- 1606). С. 152.
116 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 3; Акты времени Лжедмитрия I (1603- 1606). С. 153.
117 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII сто¬
летия. С. 251.
118 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 7; Акты времени Лжедмитрия 1 (1603-
1606). С. 155.


2.5.  Крымская дипломатия и на чало Смуты в Российском государстве... 191
крымцам войск «впечатляющую демонстрацию российской военной мощи»119. Действительно, Джан Ахмед Челеби расценил это как подготовку похода на Крым и заявил приставам, что «у нашего деи царя Казы-Гирея также люди стоят в зборе для бережения»120. Однако причину предполагаемого похода крымский дипломат связал с действиями Лжедмитрия I по привлечению Крыма к союзу против царя Бориса Годунова: «А такую деи смуту учинил про- межи великих государей наших один человек»121. Затем Джан Ахмед Челеби и остальные гонцы начали уверять приставов в отсутствии у хана договоренностей с Самозванцем, ссылаясь на полученные от него устные инструкции и приводя при этом слова Гази-Гирея: «Только де надобны государю царю и великому князю Борису Федоровичу всеа Русии люди на помочь на своего государева недруга, - и яз деи великому государю за люди не стою, да не токмо деи людей послать, и сам деи яз со всеми людьми своими, где мне велит быть государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии готов на его государева недруга»122. Таким образом, в случае если «военная демонстрация» предполагалась заранее, «ожидаемого эффекта воеводам добиться удалось»123. Однако декларируемая готовность к совместным действиям против Самозванца сочеталась у крымских гонцов на пути в Москву с ненавязчивыми вопросами об общем внутриполитическом состоянии Российского государства. В частности, памятуя о голоде, обрушившемся в предшествующие годы на Россию, был задан весьма примечательный вопрос: «Хлеб ди родился ли великого государя на царстве?» Ответ, естественно, был дан, что «хлеб родился добре». В целом уже на пути в Москву проявилась двойственность целей миссии Джан Ахмеда Челеби. Как отметил Д.В. Лисейцев, анализируя донесения приставленных к Джан Ахмеду Челеби приставов, «нельзя не заметить противоречие: с одной стороны, он говорил о «смуте» между Крымским ханством и Московским государством, а с другой - сообщал о готовности хана двинуть орду против врагов Бориса Годунова»124. Это
119 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 251.
120 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2 Л. 7; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 155.
121 Там же.
122 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2 Л. 8; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 156.
123 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 251.
124 Там же.


192 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
противоречие позиции хана Гази-Гирея II, который «еще не определил свою позицию относительно назревавшего в России конфликта»125, проявилось и на первом этапе миссии Джан Ахмеда Челеби в Москве.
3 сентября 1604 г. крымские гонцы прибыли в Москву и были размещены на Крымском дворе126. 8 сентября приставы доложили в Посольском приказе об обстоятельствах их следования. 12 сентября была назначена аудиенция гонцов у царя Бориса Годунова. По традиции ей предшествовали так называемые распросы - предварительные переговоры в Посольском приказе с посольским дьяком А. Власьевым. К переговорам и аудиенции были, как всегда, допущены только «лучшие» гонцы: помимо Джан Ахмеда Челеби, от «царевичей»-султанов и от наиболее влиятельных «ближних царевых людей» (38 человек). Цель своей миссии Джан Ахмед Челеби определил как необходимость для сохранения «доброго дела»: решить вопрос с «неправдами» во время пребывания в Крыму посольства князя Ф.П. Барятинского и дьяка Д. Бохина127. После этого все гонцы были отпущены, «а иные речи царев гонец Ян Ахмед Чилибей с Офонастем говорил втай». Содержание переговоров в столбцы дела по приему гонцов внесено не было («и то писано особо»). Переговоры о «тайном деле» накануне аудиенции у государя, как правило, с вручением посольскому дьяку «тайных посланий» от хана, с начала 90-х годов были устоявшейся традицией «ссылок» хана Гази-Гирея II с Борисом Федоровичем Годуновым, сначала как фактическим правителем, а затем как царем. В отечественной историографии наибольшее распространение получила точка зрения Д.В. Лисейцева о том, что в данном случае речь шла об определении ханом своей позиции относительно угрозы со стороны Самозванца128. Как уже говорилось, в польской историографии аналогичной точки зрения придерживается Д. Скорупа. Несомненно, что Джан Ахмед Челеби сообщил сведения о действиях Самозванца по подготовке вторжения в Россию.
125 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 251.
126 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 5а; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 155.
127 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.  1604 г. Д. 2. Л. 15-17; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 157-158.
128  Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 252.


2,5. Крымская дипломатия и начало Смуты в Российском государстве...  193
Есть все основания утверждать, что во время переговоров Джан Ахмед Челеби вручил А. Власьеву и «тайное послание» хана царю Борису. Содержание врученного «тайного послания» в целом раскрывается в ходе дальнейших русско-польско-литовских переговоров, в наиболее яркой форме в ответе послов Н. Олесницого, А. Корвин-Госевского, С. Витковского и князя Я. Друцкого-Соколинского комиссии думных чинов царя Василия Шуйского во главе с князем И.М. Воротынским в конце 1607-го - начале 1608 г.: «Якобы государю вашему Борису крымский царь Казы-Гирей писал о том, что его королевское величество, государь наш, сносился с ним и подвигал напасть на Московское государство»129.
Аудиенция гонцов у царя в изложении материалов дела по приему Джан Ахмеда Челеби прошла в русле переговоров с А. Власьевым. «Речь» гонца от имени хана содержала претензии посланникам князю Ф.П. Барятинскому и дьяку Д. Бохину. Выражалось удовлетворение содержанием послания царя хану с гонцом Александром Хрущевым. Наконец, Джан Ахмед Челеби изложил от имени хана главное: «Мы Кази-Гирей царь с вами братом нашим с великим государем хотим быти в дружбе и в любви, по тому, как есмя перед послы вашими, перед князем Григорием Волконским и перед Михаилом Огарковым, правду дали, на куране шерть учинили, и как к вам с гонцом нашим с Ян Ахмед Челеби наперед сего приказывали»130. Таким образом, Гази-Гирей II декларировал сохранение в силе договора 1602 г., как и было изложено им в посланиях, доставленных ранее тем же гонцом Джан Ахмедом Челеби в предшествующем году.
Ответа гонцы не получили, что в принципе не противоречило традициям двусторонних «ссылок». После произнесения «речей» они были посажены «в лавке от окольничего места в сажень» и затем пожалованы (строго по иерархии) «шубами и ковши с чарками серебряными». Затем им были поданы «меды красные в ковшах серебряных»131. Приглашения к столу не было. Государево «жалование, в столе места корм» было доставлено гонцам на «подворье». Главную роль на аудиенции играл окольничий Петр Федорович Басманов, являвший гонцов и «поминки» от хана, калги и нурадина.
129 Элъбарт Н.В. Смутное время в польских документах государственного архива
130 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 27; Акты времени Лжедмитрия I (1603- 1606). С. 160-161.
Швеции. С. 40.
131 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 29; Акты времени Лжедмитрия I (1603-
1606). С. 161.


194 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
Посольский дьяк А. Власьев принимал послания у «лучших» гонцов (от хана, калги и других «царевичей» и «цариц»). На аудиенции присутствовали царевич Федор Борисович и большое количество думных чинов. Сам Борис Федорович Годунов ограничился традиционным вопросом о здоровье хана и калги Тохтамыш-Гирея. Однако, возможно, после официальной последовала другая аудиенция ханского гонца у государя. С.М. Соловьев приводит отрывок, возможно, из утраченной части дела по приему Джан Ахмеда Челеби, о его «тайной» аудиенции у царя Бориса в присутствии боярина С.Н. Годунова и посольского дьяка А. Власьева, на котором было передано требование Гази-Гирея II о крестоцеловании Годунова на противне договора 1602 г. Требование было отвергнуто Годуновым132. Возможно, это имело место, так как Джан Ахмед Челеби привез шертную грамоту хана от 1602 г. Тем не менее сохранившиеся документы в составе 123-го фонда РГАДА пока не дают ответа на вопрос, имела ли место эта аудиенция в сентябре 1602 г., а возможно, и позднее.
По материалам дела по приему Джан Ахмеда Челеби после аудиенции 12 сентября последовало более чем двухмесячное пребывание гонцов на Крымском дворе, без деловых контактов с Посольским приказом. Эта «пауза» в переговорах в условиях уже состоявшегося вторжения Лжедмитрия II на территорию Российского государства интерпретируется в историографии как сомнения Бориса Федоровича Годунова в действительности дружеских намерений хана133. Однако это далеко не бесспорно. Судя по поведению Джан Ахмеда Челеби, полученные им инструкции от Гази-Гирея II предусматривали скорейшее проведение переговоров. После ряда обращений гонцов к ним 28 ноября на Крымский двор был послан толмач Петр Муратов с целью «проведовати о каких делах учнут они говорити». Переговоры толмача с Джан Ахмедом Челеби показали его серьезную обеспокоенность затягиванием пребывания в Москве при отсутствии реальных переговоров. При этом он передал толмачу содержание уже изложенной им в сентябре «втайне» информации. Было указано, что «Дмитрием называют царя Ивана сына, а мы деи того не ведаем прямой ли он царя Ивана сын или непрямой, только деи меж дву государей смуту учинил велику»134. Джан Ахмед Челеби
132 Соловьев С.М. Сочинения: в 18 кн. Кн. IV. История России с древнейших времен. Т. VIII. М.: Мысль, 1989. С. 362.
133 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 48.
134 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 128; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 175.


2.5. Крымская дипломатия и начало Смуты в Российском государстве... 195
изложил известные в Крыму подробности пребывания Самозванца в Речи Посполитой. Они показывали большую осведомленность в Бахчисарае развитием ситуации. Первоначально Самозванец «был у Вишневецкого», который потом «его отвез к канцлеру (Л. Сапеге), а канцлер с ним съездил к королю». Была обозначена основная проблема уклонения короля Сигизмунда III от открытой поддержки Самозванца: наличие перемирия с Москвой - король «учинил целование на 20 лет и на два года», подчеркивалось, что главная роль в организации вторжения принадлежит Вишневецкому. Наконец, крымский дипломат сообщил, что Гази-Гирей II готов «покамест лед крепок» совершить нападение на Речь Посполитую, главной целью которого будет Киев. Джан Ахмед Челеби просил посольского дьяка не затягивать с ответом, так как летом будущего года поход будет уже невозможен. Причина заключается в наличии сильной пропольской группировки в Бахчисарае, которая склоняет хана к поддержке Самозванца. В этих условиях затягивание пребывания крымских гонцов в Москве опасно прежде всего для царя Бориса Годунова. Джан Ахмед Челеби потребовал «о государевых делах самому с Офонасием переговорить»135.
На следующий день 29 ноября Джан Ахмед Челеби с семью «лучшими гонцами» был принят  А. Власьевым в Посольском приказе.
Джан Ахмед Челеби, вновь напомнив о ходе предшествующих «ссылок», настойчиво поставил вопрос об отпуске. В случае отказа он просил разрешения отпустить в Крым хотя бы нескольких гонцов. В этом ему было отказано. А. Власьев объявил, что «отпуск» гонцам будет «вскоре» и что их задержание не означает «недружбы между двумя государями»136.
Переговоры свелись к вручению Посольскому дьяку посланий от «ближних царевых людей», не врученных на аудиеции у государя, и к просьбам о разрешении крымским гонцам предпринять действия по выкупу полоняников, содержащихся у приславших их представителей крымской знати137. Попытки Джан Ахмеда Челеби поднять вопрос о количестве «запросных денег», истребованных ханом, Власьевым были жестко пресечены. Затем последовала очередная «пауза» до марта 1605 г.
135 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 129; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 175.
136 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 138; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 178.
137 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 139-141; Акты времени Лжедмитрия I
(1603-1606). С. 178.


196  Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
138 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С.  252.
Задержание крымских гонцов и отказ от каких-либо контактов с ними были связаны с началом в ноябре 1604 г. военных действий против Самозванца, вторгнувшегося на территорию Российского государства. В свете дальнейшего развития событий это представляется крупнейшим просчетом правительства Бориса Годунова. Так, Д.В. Лисейцев отмечает, что «в случае оказания Казы-Гиреем помощи Борису Годунову поход Самозванца мог завершиться крахом в самом начале, так как его силы были бы зажаты между годуновской армией, надвигавшейся с севера, и татарскими ордами, пришедшими с юга»138. Однако у царя Бориса Федоровича, очевидно, были свои соображения взять паузу в «ссылках» с Крымом. Возможно, это было связано с его амбициозными кавказскими планами, реализация которых вызвала бы вполне объяснимую негативную реакцию в Крыму. Вероятно, Годунов многого ожидал от миссии в Речь Посполитую Постника Огаркова, отправленного туда осенью 1604 г. Впрочем, главная ошибка Бориса Годунова, во многом ставшая роковой, заключалось в том, что ввиду отсутствия каких-либо русских дипломатических представителей в Крыму после отпуска гонца А. Хрущева Москва была лишена возможности получения оттуда любой информации. Показательно, что руководство Посольского приказа во главе с А. Власьевым не проявило инициативе в этом вопросе. Время для интенсификации контактов с Бахчисараем было упущено. Как бы то ни было, в марте 1605 г. переговоры с крымскими дипломатами во главе с Джан Ахмед Челеби возобновились по инициативе русской стороны.
17 марта состоялись переговоры Джан Ахмеда Челеби и четырех «лучших» гонцов в Посольском приказе139. На этот раз, в них помимо посольского дьяка А. Власьева, участвовали два доверенных лица царя: бояре Степан Васильевич Годунов и Семен Никитич Годунов. Оба они имели значительный опыт ведения дипломатических переговоров. Ход переговоров записывало еще одно доверенное лицо царя Бориса Годунова — переводчик Посольского приказа Вельямин Степанов, участвовавший в многочисленных переговорах с крымцами, в том числе и в посольском съезде и размене под Ливнами в ноябре 1593 г. Запись текста переговоров в полном виде утрачена. Известно только, что поводом к переговорам были сведения об интенсивных «ссылках» Лжедмитрия I с Гази-Гиреем II.
139 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 153-155; Акты времени Лжедмитрия I
(1603-1606). С. 182-183.


2.5. Крымская дипломатия и начало Смуты в Российском государстве...  197
На следующий день 18 марта переговоры возобновились. А. Власьев объявил, что «государь наш слову цареву Казы-Гирея верит» и что «служба» Джан Ахмеда Челеби государю «ведома», объявил гонцам об отпуске. Однако при этом в немедленном выезде из Москвы крымцам было фактически отказано ввиду «шаткости» в северских городах. Власьев спросил гонцов, отпустить ли их «вскоре» или после того, как «государевы люди над вором промыслят». Гонцы согласились с невозможностью ехать через уже находившиеся в руках Лжедмитрия I Ливны, предложили двигаться другими путями. Власьев заявил, что «дороги к Крыму нигде нет». При этом Власьев уверял гонцов в скором разгроме сил Самозванца. Поставил Власьев и вопрос о совместных действиях против «литовского короля», фактически констатируя разрыв перемирия с Речью Посполитой 1601 г., что не соответствовало действительности. Московский государь долго терпел «неправды литовского короля, но теперь вам самим ведомо, что у государя нашего рати многие и стоят наготове». Джан Ахмед Челеби поведал, что московскому государю необходимо «сослаться» с ханом и по получении известий «царь тому поверит и тотчас пойдет на Литву». После этого последовали долгие взаимные заверения в «добром деле» с обращением к временам совместной войны против «литовского короля» при хане Менгли-Гирее I. Наконец, «покошевавшись» с гонцами, посольский дьяк отпустил их на Крымский двор140.
Итак, буквально накануне катастрофы династии Годуновых в Посольском приказе обсуждали планы совместных военных действий против «литовского короля». Неясно, насколько Джан Ахмед Челеби и А. Власьев вели взаимную игру. Рассматривающий мартовские переговоры Джан Ахмеда Челеби с А. Власьевым А.А. Новосельский усмотрел в настойчивых требованиях крымского дипломата о скорейшем отпуске намек на возможное антигодуновское соглашение хана с Речью Посполитой в поддержку Самозванца141. Действительно, приводимые А.А. Новосельским слова Джан Ахмеда Челеби: «Король в Литве збойлив, а канцлер польский збойливие короля; либо они узнав какую смуту в Русском государстве, да царя (хана) прельстят»142 содержат явный намек
140 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 154-164; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 183-186.
141 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой поло¬
вине XVII века. С. 48.
142 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 159—160; Акты времени Лжедмитрия I
(1603-1606). С. 18 4.


198 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
на политический курс канцлера Я. Замойского. Крымский дипло- мат также настаивает на отправлении одновременно с его отпуском нового русского гонца, с тем чтобы упредить дипломатические инициативы Речи Посполитой. Однако эти декларации можно рассматривать и как стремление скорейшего выезда из Москвы.
Несмотря на серьезные меры, обычно применяемые к содержащимся непосредственно в Москве крымским дипломатам, Джан Ахмед Челеби, вероятно, мог получать информацию о развитии событий. Тем не менее инициатива в возобновлении ссылок принадлежала Посольскому приказу во главе с А. Власьевым. Март 1605 г. был вообще отмечен активизацией его деятельности: 18 марта последовала аудиенция английскому послу Т. Смиту, позже на пограничный съезд со шведами было отправлено представительное посольство П.Н. Шереметева143.
Это был последний всплеск внешнеполитической активности при царе Борисе Годунове. Дальнейшая пауза в переговорах, несомненно, объясняется общей сумятицей в Москве после кончины царя Бориса Федоровича и лавиной событий, приведшей в Москву Самозванца. Трудно сказать, как пережили эти события находившиеся на Крымском дворе крымские дипломаты. Во всяком случае, скоро им пришлось иметь дело с тем самым «одним человеком», который мог посеять «смуту» между Москвой и Бахчисараем.
2.6.  Отношения с Крымом во внешнеполитическом курсе Лжедмитрия I
«Ссылки» между Лжедмитрием I и Гази-Гиреем II в период борьбы за престол рассмотрены Д.В. Лисейцевым144. Достоверные сведения в русской посольской документации известны только о миссии Константина Ширкова, отправленного Самозванцем в Крым весной 1605 г. из Путивля и вернувшегося в начале 1606 г. уже после его воцарения. Судя по всему, миссия Ширкова в 1605 г. не добилась успеха: Гази-Гирей II не пошел на открытую поддержку Самозванца и воздерживался от нападений на «московские украйны».
Тем не менее сам факт «ссылок» Самозванца с Бахчисараем до падения династии Годуновых не подлежит сомнению. Миссия
143 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 328.
144 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 252-253.


2.6. Отношения с Крымом во внешнеполитическом курсе Лжедмитрия I 199
К. Ширкова упоминается крымскими гонцами в разговорах с приставами при их отпуске в марте 1606 г., причем везде указывается, что он был отправлен «ис Путивля»145. При этом крымские гонцы однозначно связывали задержку их отпуска с ожиданием Самозванцем возвращения К. Ширкова. Задержание К. Ширкова в Крыму, несомненно, должно было восприниматься Самозванцем как выражение настороженного, если не недружественного отношения к нему со стороны хана Гази-Гирея II. Кроме того, «царь Дмитрий Иванович», без сомнения, был информирован «переметнувшимся» к нему посольским дьяком А. Власьевым о ходе его переговоров с Джан Ахмедом Челеби. Уникальность ситуации заключалось именно в том, что крымским дипломатам приходилось иметь дело с тем самым руководителем дипломатической службы, с которым они вели переговоры как минимум о перспективах союза против Речи Посполитой, которая отныне являлась союзником нового государя.
Таким образом, в июне 1605 г. крымские гонцы во главе с Джан Ахмедом Челеби оказались в Москве после водворения «царя Дмитрия Ивановича на отца своего и прародителей своих престоле» не только без получения каких-либо полномочий на действия в стремительно изменившейся ситуации, но и дискредитированными в глазах нового государя.
Тем не менее Джан Ахмед Челеби, один из опытнейших ханских дипломатов, предпринял необходимые меры и сразу же после свержения и убийства царя Федора Борисовича через приставов обратился к присланным Самозванцем в Москву думным чинам с просьбой обеспечить безопасность пребывания гонцов в столице и желание получить аудиенцию у «царя Дмитрия Ивановича». Ему было передано, что крымцы могут «увидеть государевы очи» после его «прихода» в Москву146.
Другие подробности дело о приеме Джан Ахмеда Челеби, к сожалению, не содержит. Сразу же после «царева прихода» Джан Ахмед Челеби известил посольского дьяка Афанасия Власьева о необходимости получить аудиенцию у «царя Дмитрия Ивановича».
8  июля 1605 г. по приказу «царя Дмитрия Ивановича», который «похотел быть в дружбе и в любви с Казы-Киреем царем», как и его отец Иван Васильевич (при правлении которого Гази-Гирей II
145 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 2. Л. 3.
146 Там же. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 166; Акты времени Лжедмитрия 1 (1603-1606). С. 186.


200 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
еще не был ханом. - А.В.) и брат Федор Иванович». Джан Ахмед Челеби был вызван с крымскими гонцами в Посольский приказ. Были вызваны 30 «лучших гонцов». Задача одновременно и облегчалась и отягощалась тем, что на своем посту оставался А. Власьев, ведший с крымцами переговоры при «царе Борисе». Тем не менее во время переговоров, которые вел Джан Ахмед Челеби фактически единолично (прочие крымские гонцы играли роль «статистов»), ему быстро удалось найти взаимопонимание с посольским дьяком. А. Власьев встретил крымцев в полном соответствии с принятыми традициями «посольского обычая» и, «покорошевавшись», выслушал Джан Ахмеда Челеби, который поведал ему о «радости», которую испытали гонцы по получении известия о водворении «царя Дмитрия Ивановича» «на своих великих государствах». В ответ после цветистого описания возвращения «царя Дмитрия Ивановича на престол прародителей» А. Власьев объявил, что после его венчания на царство все крымские гонцы будут приняты на аудиенции и отпущены. Политических вопросов на переговорах не затрагивали. Джан Ахмеда Челеби волновал вопрос о «челобитиях» на получение «жалования» на обратную дорогу и вопросы, связанные с делами о выкупе полоняников. Многоопытный А. Власьев посоветовал эти вопросы на время не затрагивать, так как новому царю они «не ведомы»147.
После венчания на царство «царя Дмитрия Ивановича» 21 июля последовала аудиенция у него 30 «лучших» крымских гонцов во главе с Джан Ахмедом Челеби. Сразу же определился отчасти унизительный для крымцев характер аудиенции, которые были приняты после касимовского царя Ураз-Мухаммеда и шведского королевича Густава148. Многозначительным было появление на аудиенции возвращенного Самозванцем в Москву и недавно пожалованного в окольничие бывшего посольского дьяка Василия Яковлевича Щелкалова, который являл гонцов государю149. Однако главной вполне предсказуемо было роль посольского дьяка Афанасия Ивановича Власьева, впервые упомянутого как казначей. В целом прием прошел без осложнений. Джан Ахмед Челеби произнес «речь» с поздравлениями, ответную «речь» от имени царя произнес
147 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 169, 172; Акты времени Лжедмитрия I
(1603-1606). С. 187.
148 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 172-173; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 188.
149 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 175; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 188.


2.6. Отношения с Крымом во внешнеполитическом курсе Лжедмитрия I 201
А. Власьев, особо подчеркивая, что он учинился на престоле по благословению «матери нашей великой государыни царицы и великие княгини иноки Марии Федоровны всея Русии». «Царь Дмитрий Иванович» устами Власьева выразил твердое желание «быть с царем Казы-Гиреем в дружбе и в любви», как его отец и брат «смотря по его правде и свыше прежнего». В заключение Власьев объявил гонцам об отпуске и об отправлении «к Казы-Гирею царю» посланника. После этого гонцы были отпущены. Ход аудиенции показал большой опыт организовавших ее церемониальную часть В.Я. Щелкалова и А.И. Власьева. В «речи» Власьева было лишь мельком упомянуто, что гонцы были присланы «к Борису Годунову». К «руке» царя были позваны 15 гонцов из 30 - от представителей династии Гиреев. Все гонцы во время аудиенции были пожалованы шубами. Им были также поданы «меды в серебренных ковшах»150. Словом, внешне все прошло в соответствии с нормами «посольского обычая», принятых в «ссылках» московских государей с крымскими ханами.
Однако Джан Ахмеда Челеби не могли не насторожить важные детали. Новый посланник на аудиенции не был назван по имени и показан крымцам, как это обычно практиковалось. Это свидетельствовало о том, что новый государь еще не определился с тем, когда и каким образом возобновлять «ссылки» с Крымом. Кроме того, сам отпуск крымцев из Москвы не означал их немедленного следования в Крым.
13 сентября приставу В.Т. Коробьину был дан «наказ» о сопровождении крымцев. Отпускались все без исключения гонцы в количестве 144 человек. Их было предписано вести по традиционному маршруту «до Боровска ми до Колуги и до Волхова и до Мценска и до Новосили и до Ливен»151. Однако доехать крымцы должны были только до Мценска, где им было предписано «постояти до указу, покаместа придет во Мценск государев посланник, которому идти в Крым»152.
Такая задержка также было обычной практикой при отпуске крымцев, однако на этот раз речь шла о весьма продолжительном задержании гонцов. Началось длительное пребывание крымских гонцов в Мценске. Столбцы дела по приему Джан Ахмеда Челеби
150 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 175-183; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 188-189.
151 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 210; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С 195.
152 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 212; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 195.


202 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
изобилуют беспрерывными челобитиями крымских гонцов о «недостатке корму». Джан Ахмед Челеби через пристава В.Т. Коробьина настаивал на возвращении в Москву. Но все было тщетно. Только в феврале 1606 г. после попытки самовольного выезда из Мценска в Москву в Посольском приказе сочли обратить внимание государя на сложившееся положение. 4 февраля боярину князю Б.П. Татеву было предписано отправить через Посольский приказ крымцам «жалование». Гонцов было предписано перевести из Мценска в Новосиль. Контролировать это поручение было предписано думным дьякам И.Ф. Стрешневу и Т. Витовтову. При этом приставу В.Т. Коробьину предписывалось пресекать все попытки гонцов самовольно двигаться в Крым, отставая в пути из Мценска. Как бы то ни было, в конце февраля все отпускаемые крымцы находились в Новосиле153.
Таким образом, до начала 1606 г. в Посольском приказе не было распоряжений о «ссылках» с Крымом. Перевод крымских гонцов в Новосиль, конечно, не был связан с их челобитиями. В начале февраля 1606 г. в Москву прибыла группа гонцов во главе с Аллаш Богатыром вместе с отпущенным К. Ширковым. 9 февраля гонец был принят Лжедмитрием I154. Сведения о пребывании гонцов во главе с Аллаш Богатыром недостаточно полные из-за фрагментации сохранившегося в составе столбцов 123-го фонда РГАДА дела о его приеме, охватывающего период с 29 января (распоряжение срочно вести гонцов из Ливен в Москву) по 21 марта 1606 г. (донесение о прибытии отпускаемых гонцов в Новосиль) (РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 245-250). 5 марта Аллаш Богатыра отпустили из Москвы вместе с другими гонцами155. Маршрут следования был традиционен: «на Боровск, на Калугу, на Волхов, на Мценск, в Новосиль». В Новосиле, куда гонцы прибыли из Мценска 13 марта, им велено было ждать распоряжений156. Отпускаемым крымским гонцам было разрешено «видится» с уже давно находившимися в Новосиле гонцами во главе
153 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1604 г. Д. 2. Л. 230-235; Акты времени Лжедмитрия I
(1603-1606). С. 238-239.
154 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 5; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 247.
155 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 8; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 248.
156 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 8-9; Акты времени Лжедмитрия 1 (1603-1606). С. 248.


2.6. Отношения с Крымом во внешнеполитическом курсе Лжедмитрия I 203
с Джан Ахмед Челеби157. Количество предназначенных к отпуску крымцев было весьма значительным.
Вместе с Аллаш Богатыром в марте в Крым был отправлен Афанасий Мелентьев-Курлаков вместе с подьячим Дмитрием Ратце- вым. Д.В. Лисейцев, анализируя столбцы крымских дел за 1605 г., убедительно доказал, что первоначально Мелентьева собирались отправить в Крым в сентябре 1605 г.158 Отправление Мелентьева, возможно, было отложено до возвращения К. Ширкова и прибытия гонцов из Крыма. Об этом свидетельствуют и заявления Джан Ахмед Челеби, сделанные им А. Мелентьевым в Новосиле в марте 1606 г. Крымский дипломат недвусмысленно заявил Мелентьеву, что его миссия была бессмысленна ввиду отмены своего отпуска в Крым после отпускной аудиенции (ак ему «лучилось очи государевы видети»).
В столбцах крымских дел за 1606 г. дело по отпуску Мелентьева совмещено с делом по отпуску крымских гонцов (РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 2; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 250-256). «Наказная память» гонцу не сохранилась. Имеются четыре грамоты на имя государя, отправленные по пути в Крым159. 21 марта 1606 г. А. Мелентьев и Д. Ратцев прибыли в Новосиль160. После встречи с «лучшими» крымскими гонцами 22 марта они двинулись на Ливны161. На следующий день за ними двинулась большая часть крымских гонцов во главе с Джан Ахмед Челеби и Аллаш Богатыром. Остальные были «рассредоточены» по нескольким городам. 23 марта А. Мелентьев и Д. Ратцев прибыли в Ливны. 26 марта в Ливны прибыли крымские гонцы. Через несколько дней А. Мелентьев и Д. Ратцев вместе с крымскими гонцами в количестве 156 человек выступили в Крым162. 4 апреля Мелентьев и Рат-
157 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.  1606 г. Д. 1.Л. 10-11; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 248-250.
158 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 256. В этой работе Д.В. Лисейцев отметил (с. 243), что утрачено дело об отправлении А. Мелентьева в столбцах 123-го фонда РГАДА за 1605 г.
159 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 1-4, 8, 11-14, 15; Акты времени Лжедмитрия I (1603—1606). С. 250—251, 254, 255—256, 256. В одном случае вторым отправителем указан Д. Ратцев.
160 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 1; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 250.
161 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 4; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606).С. 251.
162 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 8; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 254.


204 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне,.. Смуты...
цев с крымцами прибыли в Валуйки, на следующий день двинулись дальше и благополучно 10 апреля перешли Донец «ниже Царева городка верст с десять»163. 12 апреля Мелентьев, Ратцев и гонцы «пошли в Крым»164. Последняя сохранившаяся в столбцах крымских дел за 1606 г. грамота А. Мелентьева «царю Дмитрию Ивановичу» информирует его о получении распоряжения о передаче церковной утвари православной церкви «близко Салатника»165, А. Мелентьеву и Д. Ратцеву предстояло вернуться из Крыма уже после гибели Самозванца.
Таким образом, обмен гонцами между Гази-Гиреем II и «царем Дмитрием Ивановичем» завершился только к весне 1606 г., почти через полтора года после водворения Самозванца на московском престоле. Рассматривая ход русско-крымских «ссылок» в 1605-1606 гг., Д.В. Лисейцев отмечает, что «оперативный обмен дипломатическими миссиями между Москвой и Бахчисараем не дает оснований заподозрить вызревающий конфликт»166. На наш взгляд, об «оперативности» Посольского приказа как раз говорить не приходится. Сам Джан Ахмед Челеби в марте 1606 г. высказывал приставам «недоумение» задержкой своего отпуска и отправлением гонца в Крым. Приставы в ответ объяснили это задержкой Константина Ширкова167. Однако это объяснение скрывает, на наш взгляд, более глубокие причины.
«Царь Дмитрий Иванович» не определился окончательно с планами в отношении Крымского ханства. Источники не позволяют показать побудительные мотивы принятия его решений относительно «крымского дела», следствием чего явились значительные различия в оценке этих планов в отечественной историографии. А.А. Новосельский рассматривал «воинственные планы Самозванца в отношении Крыма и Турции» в контексте его стремления войти в антиосманскую коалициию168. Б.Н. Флоря с некоторыми
163 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 9; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 255.
164 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 14; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 256.
165 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 1. Л. 15; Акты времени Лжедмитрия 1 (1603-1606). С. 256.
166 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 42.
167 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 2. Л. 3; Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606). С. 251.
168 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 48-49.


2.6. Отношения с Крымом во внешнеполитическом курсе Лжедмитрия I  205
оговорками считает, что предполагался поход Лжедмитрия I на Азов169. Д.В. Лисейцев исходит из того, «что Лжедмитрий планировал начать войну с Османской империей и надеялся привлечь на свою сторону крымского хана, тяготившегося зависимостью от Стамбула»170. Таким образом, планы похода на Азов в отечественной историографии представляются наиболее предпочтительными. Особую позицию занимает украинский исследователь В.И. Ульяновский. В своих работах он приводит аргументированные факты подготовки Лжедмитрием I похода на Азов летом 1606 г., дает «идеологическую подоплеку» войны Самозванца против Порты и в то же время утверждает, что одновременно «царь Дмирий Иванович» планировал войну с Крымом171. При этом приводимые В.И. Ульяновским сведения о сборе войск в Ельце и Астрахани показывают подготовку похода именно на Азов. В русской посольской документации по связям с Крымом при царе Василии Шуйском также говорится о планах идти «войною на Азов», как, например, в инструкциях посольству С.М. Ушакову в 1607 г.172 Отметим, что находившиеся под рукой у Самозванца такие матерые дипломаты, как бывший посольский дьяк А.Я. Щелкалов, действующий посольский дьяк А. Власьев, а также вновь входивший в силу ставший наконец боярином Б.Я. Бельский, были осведомлены обо всех перепетиях отношений Москвы с правящим ханом Гази-Гиреем II. Знание «тайн бахчисарайского двора», особенности взаимоотношений хана с Портой и с Речью Посполитой, несомненно, доносимые ими до «царя Дмитрия Ивановича», возможно, имели следствием выжидательную позицию Лжедмитрия I относительно дипломатических «ссылок» с Крымом. Впрочем, есть точка зрения В.И. Ульяновского о том, что Самозванец при осуществлении дипломатических связей с Крымом «старался усыпить бдительность хана Казы-Гирея»173.
Однако, «усыплять бдительность» такого опытного правителя, как Гази-Гирей II, было излишне, что показывает его решение относительно возобновления «ссылок» с Москвой. Между отправлением миссии Джан Ахмеда Челеби летом 1604 г. и отправлением
169 Флоря Б.Н. Османская империя, Крым и страны Восточной Европы в конце XVI - начале XVII в. С. 55-56.
170 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 257.
172 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1607 г. Д. 2. Л. 29.
173 Ульяновский В.И. «Турецкий гамбит» Лжедмитрия I... С. 53.
171 Ульяновский В.И. «Турецкий гамбит» Лжедмитрия I: проект «священной
войны» / Проблемы славяноведения. Брянск, 2017. С. 31-62.


206 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
Аллаш Богатыра в конце 1605 г. прошло почти полтора года. Между прочим, приставы, сопровождавшие крымских гонцов в Ливны в марте 1606 г. во главе с В.Т. Коробьиным, высказали, явно для передачи в ханский диван, мнение о том, что в Москве ждали, что «царь услыша про государево здоровье тотчас пошлет больших своих послов ближних людей» договариваться о «добром деле»174. Таким образом, руководство Посольского приказа их устами высказывало мнение, что возобновление «ссылок» должно было произойти по инициативе хана: по получении известий о водворении «царя Дмитрия Ивановича на престоле своих прародителей» К. Ширков должен был быть незамедлительно отпущен. Одновременно с К. Ширковым в Москву должно было прибыть представительное крымское посольство. Этого не произошло. Проблема заключается в том, что ввиду утраты донесений К. Ширкова определить реакцию хана на смену власти в Москве в 1604 г. и на «воинственные планы» Самозванца по материалам русской посольской документации практически невозможно.
Тем не менее в Крыму были, несомненно, осведомлены о замышляемом Лжедмитрием I военном предприятии, хотя, судя по всему, полагали, что речь идет о походе на Азов. Об этом свидетельствуют сохранившиеся материалы дела по приему Аллаш Богатыра и отпуска А. Мелентьева. Так, 21 марта 1606 г. была получена грамота на имя «Государя Дмитрия Ивановича» от пристава крымских гонцов В.Т Коробьина с изложением его «расспроса» Аллаш Богатыра в Новосиле. Крымский дипломат сообщил о благополучном возвращении нурадина Сефер-Гирея из набега «на Литву». Также Аллаш Богатыром было сообщено о благополучном возвращении в Крым калги Тохтамыш-Гирея из похода по приказу «Турского царя» с «великой добычаю»175. Подобное напоминание гонца о прошлогодних событиях (набег Сефер-Гирея был совершен в августе 1605 г., Тохтамыш-Гирей вернулся осенью 1605 г.) явно должно показать как наличие военного потенциала и политическую стабильность Крымского ханства, так и устойчивые отношения правящего хана с Портой. Впрочем, контакты и приставов во главе с В. Коробьиным, и самих отправляемых в Крым А. Мелентьева и Д. Ратцева с отпускаемыми крымскими гонцами при их совместном следовании от Новосиля к Ливнам и далее в Крым, как отметил
174 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г. Д. 2. Л. 4; Акты времени Лжедмитрия I (1603 1606). С. 251.
175 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1606 г.Д. 1. Л. 12; Акты времени Лжедмитрия I (1603 1606). С. 249.


2.6. Отношения с Крымом во внешнеполитическом курсе Лжедмитрия I 207
Д.В. Лисейцев, показывали, что цель отправляемой московской дипломатической миссии была «вполне миролюбива»176.
Майская катастрофа 1606 г. Самозванца фактически перечеркнула все возможные результаты миссии Мелентьева, который был отпущен Гази-Гиреем II только через год и вернулся в Москву летом 1607 г. вместе с крымскими гонцами во главе с Хадир-уланом. Ввиду утраты всех сведений о пребывании А. Мелентьева в Крыму прояснить реакцию Гази-Гирея II на гибель Самозванца невозможно. Во всяком случае, сохранившиеся материалы по пребыванию Хадир-улана за 1607 г. свидетельствуют о том, что хан Гази-Гирей II признал царем Василия Шуйского еще до прибытия к нему С. Ушакова с формальным извещением о его вступлении на престол.
Гибель Самозванца 17 (27) мая 1606 г. оставила открытым вопрос о том, как виделись им лично отношения Москвы с Крымом и Портой, особенно к контексте сложной игры «на крымско-турецком направлении» польско-литовской дипломатии, которая к тому же отражала далеко не совпадающие цели различных группировок магнатерии и в короне, и в Великом княжестве, не говоря уже о личных амбициях тестя «царя Дмитрия Ивановича» Юрия Мнишека177.
Сандомирский воевода на своей знаменитой аудиенции у будущего зятя 25 апреля (5 мая) 1606 г. в проникновенной речи поведал о грядущем освобождении «христианских областей» от «тяжелого и поганово ярма»178.
Это была «затравка» на предполагаемое обсуждение вопросов взаимоотношений Москвы с Портой и Крымом с прибывающим польско-литовским посольством.
В период осуществления «Димитриады» - вторжения Самозванца отношения Речи Посполитой с Крымом осложнялись, что пыталась использовать дипломатия Бориса Годунова. Зимой 1604/05 г. последовал фактический провал находившегося с конца лета посольства в Речь Посполитую Сефер Казы бея, требовавшего
176 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 257.
177 О внешнеполитических амбициях Ю. Мнишека: Виноградов А.В. Юрий Мнишек и дипломатические переговоры между Речью Посполитой и Русским государством в 80-х - 90-х годах XVI столетия // Смутное время: итоги и уроки: Сборник материалов второй Всероссийской научной конференции. Иваново-Кохма-Шуя, 20—22 апреля 2012 г. Иваново, 2012. С. 46—77; Ульяновский В.И. «Турецкий гамбит» Лжедмитрия 1... С. 55-56; Эйльбарт Н.В. Семья Марины Мнишек. Несостоявшиеся Правители России. СПб., 2015. С. 111-112.
178 Записки Станислава Немоевского (1606-1608). Рукопись Жолкевского. Рязань, 2006. С. 340.


208 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
исполнения условий договора 1598 года по выплате «подарков» и изменения в пользу Крыма ситуации в Дунайских княжествах179. Эти требования Крыма были согласованы с Портой и осуществлялись при явно обозначившейся тенденции габсбургской дипломатии по поискам соглашения о прекращении войны с османами. На переговорах затрагивался и вопрос о поддержке, оказанной Самозванцу. Между прочим, сведения о пребывании «Сефер Казыя Дервишева сына» в Речи Посполитой осенью 1604 г. чрезвычайно встревожили Бориса Федоровича лично, что отразилось в «наказе» Постнику Огареву180. В инструкциях П. Огареву правомерно отмечено, что это был уже второй крымский эмиссар, прибывший в Речь Посполитую для прояснения ситуации с Самозванцем181. Однако вопреки опасениям Годунова Гази-Гирей II не был склонен поддерживать предприятие Лжедмитрия I.
Водворение Самозванца в Москве наряду с другими причинами побудило правящие круги Речи Посполитой активизировать дипломатические связи с ханом Гази-Гиреем II. В мае 1605 г. началась подготовка к отправлению в Крым посольства королевского секретаря и волынского писаря Флориана Семеновича Олешко. Отправление посольства Ф.С. Олешко в Крым вылилось в затяжную эпопею на фоне крупноформатных крымских нападений на южные области Речи Посполитой летом 1605 г. Посол выступил в Крым только в сентябре 1605 г. В польской историографии миссии Ф.С. Олешко придается исключительное значение, причем главным образом в плане «перенацеливания» крымской набеговой активности на Российское государство182. Однако к моменту подготовки «свадебных торжеств» в Москве ясности с результатами посольства не было. Переговоры с Ф.С. Олешко в Крыму завершились только после гибели Самозванца.
Реальны ли были планы польско-литовской дипломатии по разжиганию крупноформатного военного конфликта между Крымом и
ї79 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 126-127.
180 Б.Ф. Годунов знал, что отец Сефер Казы бек Дербыш «князь Куликов» был одной из ключевых фигур на политической сцене Крыма с конца 60-х до середины 90-х годов, входя в состав дивана всех крымских ханов. Сам Борис Федорович состоял с ним в интенсивной переписке. Было известно, что Сефер Казы унаследовал место отца в диване Гази-Гирея II, претендуя на наследственное «амиатство» в отношениях с Речью Посполитой.
181 СИРИО. T. 137. С. 249.
182 Wisner W. Diplomacja polska w latach 1572—1648; Hisstoria diplomacji polskiej. T. II
(1572-1795). Warszawa, 1982. S. 125.


2.6. Отношения с Крымом во внешнеполитическом курсе Лжедмитрия 1 209
российским государством в контексте замышляемого Самозванцем похода на Азов?
В наказах дипломатическим представителям, направляемым в Речь Посполитую, предписывалось тщательно «проведовать» про состояние отношений Речи Посполитой с Крымом и Портой183. Аналогичные инструкции получали приставы, сопровождавшие вновь прибывших крымских гонцов во главе с Аллаш Богатыром.
Несомненно, что к моменту прибытия «свадебного кортежа» и польско-литовского посольства Николая Олесницкого и Александра Корвин-Госевского в Москву в Посольском приказе были осведомлены о напряженности в отношениях между Крымом и Речью Посполитой, проявившейся в ходе миссии Аллаш Бога- тыра. Было известно и о состоянии польско-крымско-литовских дипломатических «ссылок». Так, ясно, что в Москве еще осенью 1604 г. было известно о посольствах в Речь Посполитую Джан Антона и Сефер-Гази бея. В дальнейшем руководство Посольского приказа при Василии Шуйском интерпретировало переговоры короля и панов, радных с Сефер-Гази беем, как стремление склонить Гази-Гирея II к поддержке Самозванца, что проявилось в «наказе», данном посольству князя Г.К. Волконского и дьяка А. Иванова. Показательна реакция послов Н. Олесницкого, А. Корвин-Госевского и вновь прибывших послов С. Витковского и князя Я. Друцкого-Соколинского на предъявление этих требований во время переговоров в Москве зимой 1606/07 г.: «Посланник от крымского Казы-Гирея, Сефер-Казы Дервизов, о котором вы написали в посольстве (князя ГК. Волконского. - А.В,) королю в то время, как появился тот Дмитрий, не приезжал»184. Действительно, большую часть пребывания посольства Сефер-Гази бея Самозванец уже находился на территории Российского государства. Однако выяснение цели, которую преследовали власти Речи Посполитой, поддерживая Самозванца, являлось одной из задач его миссии. В итоге польско-литовские послы, столкнувшись с высокой степенью информированности московской стороны о «ссылках» Речи Посполитой с Крымом, вынуждены были давать подробные объяснения в отношении всего хода крымско-польско-литовских «ссылок» в период пребывания Самозванца на территории Речи Посполитой. Причем они, судя по всему, действовали исходя из инструк-
183 Наказ гонцу к Ю. Мнишеку П. Чубарову в июле 1605 г. (СИРИО. Т. 137. С/ 189-190).
184 Элъбарт Н.В. Смутное время в польских документах Государственного архива Швеции. С. 41.


210 Глава 2. Русско-крымские отношения накануне... Смуты...
ций, полученных Н. Олесницким и А. Корвин-Госевским в начале 1606 г., только «переиначивая» их в новой обстановке
Сведения поступали и от крымских гонцов. Как уже говорилось, буквально накануне прибытия польско-литовского посольства от сопровождавших отпускаемых крымских гонцов приставов была получена информация, которую можно было воспринять как намек на продолжение крымских нападений на Речь Посполитую в случае отказа Москвы от враждебных действий против Крыма. В целом можно предполагать, что весной 1606 г. в Москве учитывали возможность продолжения крымских нападений на Речь Посполитую. Это создавало благоприятные условия для осуществления планов Самозванца в направлении Азова и, возможно, Кавказа, но совершенно не означало действий против Крыма, к тому же малорезультативных ввиду особенностей географического положения полуострова. Впрочем, в случае захвата Азова открывались определенные возможности установления контроля над Казыевом улусом, но все это вряд ли отвечало реалиям конкретной обстановки этого времени.
Характерно, что сохранившиеся материалы переговоров с польско-литовскими послами, по существу, не содержат «крымских сюжетов». Все свелось к неопределенным намекам. В конечном итоге начавшийся было зондаж польско-литовской дипломатии относительно выяснения целей затевающегося Самозванцем военного предприятия в ходе переговоров послов Николая Олесницкого и Александра Госевского с посольским дьяком А. Власьевым не получил должного развития и отошел на задний план в ходе подготовки приснопамятной свадьбы «царя Дмитрия Ивановича» с Мариной Мнишек. Между тем инструкции послам, рассмотренные Д.В. Лисейцевым, «должны были содействовать выступлению русских войск против Крыма»185. К аналогичным выводам пришел и рассматривающий эти инструкции польский исследователь Д. Скорупа186.
Итак, дипломатия Речи Посполитой в правление Лжедмитрия I, как отметил Д.В. Лисейцев, «активно стремилась столкнуть Московское государство и Крымское ханство». Д.В. Лисейцев справедливо
185 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 258.
186 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 138. Д. Скорупа связал жесткий антикрымский характер инструкций послам с реакцией сеймиков воеводств, пострадавших от крымских нападений, состоявшихся весной 1606 г. (Ibid. S. 139.)


2.6. Отношения с Крымом во внешнеполитическом курсе Лжедмитрия 1  211
указал, что эта задача ставилась и перед посольством к Самозванцу Николая Олесницкого и Александра Корвин-Госевского 1606 г., и перед посольством Ф. Олешко в Крым 1605 г.187 В польской историографии Д. Скорупа отмечает, что главной задачей посольства ф.С. Олешко было выяснение позиции Гази-Гирея II относительно планов Самозванца с перспективой склонить его к нападениям на Российское государство, но хан не пошел на антимосковское соглашение с Речью Посполитой188.
После гибели Самозванца с этими планами польско-литовской дипломатии было покончено и на первый план выдвинулась задача не допустить улучшения русско-крымских отношений на антипольской основе, что будет рассмотрено нами в следующей главе.
187 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 258-259. (Именование посла Олешко Флорианом Д.В. Лисейцевым исходит из польской историографии (Oleszko Florian). Автор исходит из его именования в кириллических текстах Литовской Метрики (раздел «Метрики Волынской.)
188 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 134-135.


Глава 3
Русско-крымские отношения в период дальнейшего развития Смуты 1605—1613 гг.
3.1.  Дипломатические «ссылки» с Крымом в начальный период правления царя Василия Шуйского и в последние годы правления хана Гази-Гирея II. Лето 1606 г. — осень 1607г.
К моменту гибели Самозванца отношения с Крымом находились в состоянии неопределенности. Для правительства царя Василия Шуйского отношения с Крымом до лета 1606 г., судя по всему, не являлись первоочередной внешнеполитической задачей. Все внимание уделялось тяжелейшему конфликту с Речью Посполитой, связанному с московскими событиями мая 1606 г.
Между тем Гази-Гирей II ожидал, что, согласно «посольским обычаям», к нему будет направлен гонец с извещением о воцарении Василия Шуйского. Так как этого не произошло, хан отпустил А. Мелентьева вместе с гонцами во главе с Хадир-уланом, которые прибыли, вероятно, летом 1606 г.1 Материалы по приему Хадир-улана в 1606 г. не сохранились, однако содержание посланий Гази-Гирея II к царю Василию Шуйскому известно по материалам аудиенции Хадир-улана у государя 22 апреля 1607 г. Тогда в «речи» посольского дьяка В.Г. Телепнева к крымским гонцам было сказано, что «в грамоте своей к нашему царскому величеству Казы-Гирей царь писал, что порадовался тому, что на Московском государстве учинились мы великий государь». В.Г. Телепнев также напомнил о том, что в «речи» при своем первом приеме Хадир-улан сообщил о желании «царя» быть «с нами великим государем в крепкой дружбе и в братстве навеки неподвижно и другу нашему
1 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 330.


3.1. Дипломатические «ссылки» с Крымом...  213
другом и недругу нашему недругом быть»2. Наказ следующему послу в Крым С.М. Ушакову уточняет, что желание «дружбы и братства» хан Гази-Гирей И обусловил в своем послании Василию Шуйскому с Хадир-уланом возобновлением выплаты «запросов», под которыми явно понимались «запросные деньги»3. К выполнению этих требований новое правительство в условиях разгорающейся Смуты и кризиса в отношениях с Речью Посполитой явно было не готово. Тем не менее «ссылки с Казы-Гиреем царем» царя Василия Шуйского начались.
В Крым тем же летом 1606 г. было отправлено посольство ясельничего Андрея Матвеевича Воейкова и подьячего Захария Языкова4. С ним были отпущены часть гонцов. Сам ханский гонец Хадир-улан был оставлен «на Москве». Все материалы, связанные с миссией А.М. Воейкова, утрачены. Д.В. Лисейцев полагает, что посольство было принято ханом и отпущено в концу 1606 г.5 В «речи» посольского дьяка В.Г. Телепнева на аудиенции крымских гонцов 22 апреля 1607 г. отмечалось, что Гази-Гирей II принял А.М. Воейкова и З. Языкова «любительно» и отпустил «не задержав»6. Однако о реальных результатах переговоров посланников в Бахчисарае ничего не известно. Следует отметить, что в дальнейшем посланник С.М. Ушаков обязан напомнить в своей «речи» перед ханом, что миссия А. Воейкова и З. Языкова должна была прежде всего информировать его о готовности отправить в Крым «посла с великими поминками» вместе с отпущенным Хадир-уланом, задержание которого объяснялось «смутой в украинных городах»7. Вероятно, эта цель посольства была принята крымской стороной, с чем был связан его быстрый отпуск. На обратном пути посольство вместе с крымскими гонцами во главе с Сеит-Казы и Ахмедом Халифа (Халифой) было захвачено «ворами» «царевича» Петра около Валуек. В дальнейшем они были освобождены царскими войсками и прибыли в Москву, вероятно, в конце 1607 г. или в начале 1608 г.8
2 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1607 г. Д. 1. Л. 5.
3 Там же. 1607 г. Д. 2. Л. 18.
4 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С 330; Он же. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 260; Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121). М., 1907. С. 8.
5 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С.260.
6 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1607 г. Д. 1. Л. 6.
7 Там же. 1607 г. Д. 2. Л. 19-20.
8 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С.263.


214  Глава 3. Русско-крымские отношения...
Сложившаяся ситуация побудила царя Василия Шуйского активизировать «ссылки» с Крымом. Было решено отправить к хану Гази-Гирею II посольство во главе со Степаном Михайловичем Ушаковым. Об этом ханскому гонцу Хадир-улану было сообщено на аудиенции, которая состоялась 24 апреля 1607 г.9 На аудиенцию было приглашено 15 «лучших гонцов» во главе с Хадир-уланом. В церемониальной части приема главную роль играл казначей князь Григорий Петрович Ромодановский, являвший гонцов и произносивший приветственную «речь»10. В деловой части приема посольский дьяк Василий Григорьевич Телепнев произносил обширную «речь» гонцам и давал ответ на их «челобитие»11. Посольский дьяк констатировал, вероятно, уже известный крымцам захват миссии А.М. Воейкова и следовавших вместе с ней крымских гонцов «ворами-казаками» и объявил об отправлении в Крым С.М. Ушакова. С ним отпускалось несколько «лучших» гонцов. Челобитие Хадир-улана об отпуске было отклонено ввиду угрозы захвата «ворами»12. Правительство В. Шуйского уже не считало целесообразным скрывать от задержанных крымцев тяжелое положение в стране. Совершенно другое впечатление оставляют инструкции С.М. Ушакову. Они сохранились полностью в составе дела по его отпуску13. А.А. Новосельский, детально рассматривающий задачи, стоящие перед посольством С.М. Ушакова, считал, что основная его цель заключалась в установлении дружеских отношений с Крымом. Однако при этом предписывалось не допускать вступления крымцев в южные области Русского государства под предлогом помощи против «воров»14. В дальнейшем рассматривавший инструкции С.М. Ушакову Д.В. Лисейцев отметил, что если при приеме у хана и при контактах посла с «ближними царевыми людьми» (в первую очередь с Ахмед-пашой Яшлавским) ему предписывалось сообщать, что Смута в Русском государстве прекратилась, то в реальности ему предписывалось препятствовать возможным контактам Крымского
9 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1607 г. Д. 1. Л. 1.
10 Там же. Л. 2-3.
11 Там же. Л. 4-12.
12 Время отпуска Хадир-улана неизвестно. В составе столбцов крымских дел согласно «Описи 1626 года» имелся «перевод с челобитные как били челом царю Василию крымский посланник Хыдырулан во 116 году чтоб их государь пожаловал, велел в Крым отпустити» (Опись архива Посольского приказа 1626 года. М., 1977. С. 277).
13 РГАДА. Ф. 123. Oп. 1. 1607 Г.Д.2.Л. 1-62.
14 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой поло¬
вине XVII века. С. 52-53.


3.1. Дипломатические «ссылки» с Крымом...  215
ханства с мятежниками. Особенно опасались в Москве выступления отдельных крымских мурз на помощь мятежникам15. При этом в наказе посольству явно прослеживается тенденция к «стравливанию» Крыма с Речью Посполитой, хотя, как отметил А.А. Новосельский, «обращает на себя внимание то, что в документе об этом именно нет ни единого слова»16.
В этом, собственно, и заключается своеобразие этого по-своему уникального памятника делопроизводства Посольского приказа в отношениях с Крымом, единственного сохранившегося за все правление царя Василия Шуйского.
Отправление С.М. Ушакова было оформлено «приговором государя з бояры» от 24 апреля. С ним отправлялись несколько служилых татар Посольского приказа, трое гонцов от крымской знати, прибывших вместе с Хадир-уланом17. В состав «служилых татар» вошли исключительно опытные и квалифицированные лица. Первым среди них назван Байгилдей Сабанин, ранее отправляемый в Крым с гонцом А. Хрущевым и посольством А. Воейкова18. Вторым был назван Исенгилдей Девлекозин. Д.В. Лисейцев обратил внимание на увеличение его оклада после возвращения19.
Наказ С.М. Ушакову прежде всего характеризуется детальным описанием следования в Крым через Шацк с повышенными мерами безопасности20. Структура наказа также отражает тяжелое внутриполитическое положение Московского царства. Предписывается выяснить еще на пути в Крым, «что в крымских улусах говорят про Смуту в украинных городах», в связи с чем говорится о задержании мятежниками крымских гонцов около Валуек. Задержание крымских гонцов в Москве также объясняется «Смутой в украинных городах»21. Вместе с тем налицо отчетливая ориентация инструкций на желательность конфликта Крыма с Речью Посполитой. Еще на подходе к Перекопу посланнику и служилым татарам предписывается не просто, как обычно, выяснить, «где ныне царь в Крыму или в походе», а выяснить, какие «литовские места» воюет хан и каково
15 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 261-262.
16 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 52.
17 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1 160 7 г. Д. 2. Л. 1.
18 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 387.
19 Там же. С. 387-388.
20 РГАДА. Ф. 123. Оп.  1. 1607 г. Д. 2. Л. 2-3.
21 Там же. Л. 8.


216  Глава 3. Русско-крымские отношения...
его «умышление» относительно дальнейших нападений на территорию Речи Посполитой. В случае если это нападение имеет место, необходимо «послать весть» в Москву «с полоняником за жалование»22.
Действия посланника по прибытии в Крым традиционны: прежде всего установление контактов с «амиатом» Ахмед-пашой Яшлавским в плане подготовки к аудиенции у хана23. В «речах» посла к Ахмед-паше обращает на себя внимание напоминание о двукратном принесении шерти Гази-Гиреем II перед посольствами князя М. Щербатова и дьяка А. Демьянова в 1594-м и князем Г.К. Волконским и дьяком М. Огарковым в 1602 г. с напоминанием о роли, которую сыграл при этом сам «амиат», проводивший тогда посольские съезды и размены. В «речи» определяется задача посольства: добиться установления добрососедских отношений, ибо «царь Василий Иванович хочет быти в крепкой дружбе и любви с Казы-Гиреем царем», так же как и «великий государь Федор Иванович Всея Русин Самодержец и царь Борис»24. Аналогичным образом выстроена и «речь» посла к хану Гази-Гирею II и к «ближним царевым людям» на аудиенции, в которой присутствуют ссылки на послание хана Гази-Гирея II царю Василию Шуйскому, доставленные с Хадир-уланом, и его «речи» на аудиенции у государя25. Сама по себе структура «речей» весьма интересна: напоминание «о дружбе и любви» Гази-Гирея II к царям Федору Ивановичу и к Борису (без отчества), «радость» по поводу восстановления «ссылок» по приезде Хадир-улана с незатейливым отказом от требований выплат хану «запросов» в доставленных с ним посланиях, констатация трудности в восстановлении «ссылок» связанной с действиями «воров», описание событий после убийства «Гришки Отрепьева» с тенденцией преуменьшения последствий Смуты и, наконец, фактическое признание невозможности новой посольской размены в условиях Смуты26.
Весьма своеобразна часть «речи» о «литовском короле», который обвинялся в поддержке Самозванца, но после его гибели «прислал к нам о мире», при том что «ближним царевым людям» при переговорах следовало сообщить, что он обусловливался отпуском захваченных в Москве «панов и воинских людей»27.
22 РГАДА. Ф. 123. Оп.1. 1607 г. Д. 2. Л. 4-6.
23 Там же. Л. 9.
24 Там же. Л. 10-11.
25 Там же. Л. 16-17.
26 Там же. Л. 18-23.
27 Там же. Л. 24, 37.


3.1. Дипломатические «ссылки» с Крымом...  217
Завершается «речь» напоминанием хану о принесением им шерти перед посольствами князя М. Щербатова и дьяка А. Демьянова в 1594 г. и князя Г.К. Волконского и дьяка М. Огаркова в 1602 г. со слегка закамуфлированным предложением нового принесения шерти на «докончании» с новым московским государем28. При этом вопреки сложившейся традиции прямо о необходимости посольской размены не говорится.
Инструкции С.М. Ушакову о его переговорах с «ближними царевыми людми» (главным образом с Ахмед-пашой) и ответы на их «расспросы», как уже отметили А.А. Новосельский и Д.В. Лисейцев, носят еще более противоречивый характер. Ему предписывалось сообщить, что он не ведает про нового «литовского вора», т.е. Лжедмитрия II, и в то же время выяснить, насколько сильна обеспокоенность Крыма перехода «украинных городов» под контроль его сторонников29. С.М. Ушаков должен был констатировать, что в Москве идут переговоры с польско-литовскими послами о мире и вместе с тем показывать желание Москвы «царева похода на литовскую землю», причем об этом должны «промышлять ближние царевы люди»30. В соответствии с многолетней практикой «ссылок» с Крымом С.М. Ушакову следовало отклонить возможное предложение «царя» сопровождать его в походе против «литовского короля». Впрочем, одновременно учитывалась и возможность «царева похода на государеву землю», причем «ближние царевы люди» должны удерживать «царя» от похода по «присылке воров»31.
Посланник должен был сообщить «ближним царевым людям» о завоевательных планах Самозванца, инспирируемых «литовским королем», однако направленных против Азова32. Разведывательные задачи посланнику прежде всего относились к перспективам конфликта Крыма с Речью Посполитой и позиции в отношении его Порты33. Попутно следовало выяснить степень устойчивости позиций хана в Стамбуле, но особого внимания в наказе этому не уделялось. Меньшее внимание уделялось «ссылкам с цесарем». Однако главное внимание посланник должен был обратить на возможность «присылки от воров в Крым»34.
28 Там же. Л. 25-27.
29 Там же. Л. 49.
30 Там же. Л. 50, 38.
31 Там же. Л. 39.
32 Там же. Л. 29.
33 Там же. Л. 45.
34 Там же. Л. 43.


218  Глава 3. Русско-крымские отношения...
Как справедливо констатировал А.А. Новосельский, опасения вмешательства Крыма в события Смуты явно превалируют в инструкциях С. Ушакову над стремлением направить набеговую активность Крыма против Речи Посполитой.
Интересно, что хотя в Посольском приказе и учитывали возможность смерти Гази-Гирея, там не сомневались, что ему наследует его старший сын калга Тохтамыш-Гирей либо второй сын нурадин Сефер-Гирей. В этом случае С.М. Ушакову следовало получить аудиенцию у нового хана и произносить на ней «речи по наказу», адресованные его отцу35.
В случае отпуска с крымскими гонцами или с посланником С.М. Ушакову следовало «не мешкая идти к Москве»36. В зависимости от обстоятельств это могло быть и первым шагом к посольской размене, и к простому продолжению «ссылок» через посланников или гонцов, облеченных особыми полномочиями. При этом посольство С.М. Ушакова не только не везло в Крым русский проект «шертной грамоты», но даже не было уполномочено поднимать вопрос о заключении нового «докончания». Все сводилось к многочисленным декларациям сохранения «дружбы и любви».
Грамота царя Василия Шуйского, которую вез С.М. Ушаков, в целом отражала содержание «речей», за исключением более подробного описания свержения и убийства Самозванца37. Приводились традиционное для изложения событий в наказе, отправляемом после воцарения Василия Шуйского в сопредельные страны московским дипломатам, описания биографии Г. Отрепьева с упором на его занятия «чернокнижничеством» до своего бегства «в Литву».
Таким образом, главной целью посольства было добиться отказа вмешательства Крыма в Смуту в любой форме, как нападений против «воров» на основании «любви и дружбы» с законным государем, так и в союзе с «ворами». Прямого военного союза против Речи Посполитой не предлагалось, но враждебные отношения с ней признавались желательными. Это было логично, учитывая то, что реальный союз, закрепленный «докончанием», предусматривал выплаты «поминок» и «запросов» хану, так же как и всем Гиреям, и «жалования» знати.
«Поминки» были с посольством отправлены «легкие», а «жалование» только Ахмед-паше. Таким образом, дальнейшее развитие
35 РГАДА. Ф. 123. Оп.1. 1607 г. Д. 2. Л. 40-41.
36 Там же. Л. 44.
37 Там же. Л. 75-87.


3. 1. Дипломатические «ссылки» с Крымом...  219
«ссылок» с Крымом зависело от хода Смуты. Это касалось как проблемы контроля правительства над «украинными городами», так и общей военно-политической ситуации в Московском царстве.
С.М. Ушаков был последним московским дипломатом, принятым ханом Гази-Гиреем II, однако при том, что сам факт исполнения им миссии в Крыму в современной историографии уже не подвергается сомнению, все сведения о его миссии утрачены. Неизвестна также дата его возвращения, А.А. Новосельский вообще полагал, что «нет никаких указаний на то, что С. Ушакову удалось пробиться в Крым»38. Тем не менее С.М. Ушаков, несомненно, был отпущен с очередным посланцем хана Гази-Гирея II.
Это подтверждается сведениями, содержащимися в Описи архива Посольского приказа 1626 г., что в дальнейшем неоднократно отмечалось в отечественной историографии39. Речь идет об указании согласно «Описи 1626 г.» о наличии документа, обозначенного как «Столп крымский 115 году: отпуск в Крым Степана Ушакова. Да и выписка по челобитью его за крымскую службу, 115-го году и служилых станичных татар, которые с ним были в Крыму»40.
Последний посланник хана Гази-Гирея II Сеферь прибыл в Москву в сентябре 1607 г.41 Материалы по его приему также утрачены. Дата его прибытия определена Д.В. Лисейцевым по материалам 79-го фонда РГАДА (Сношения России с Польшей). Других сведений о его миссии пока не обнаружено. Возобновление «ссылок» с Крымом произошло уже при хане Селамет-Гирее. Как почти всегда, смена хана на бахчисарайском престоле сопровождалась инспирируемыми Портой династическими распрями между Гире- ями и вела за собой коррекцию внешнеполитического курса Крыма в отношении Московского царства и Речи Посполитой.
В лице Гази-Гирея II Москва потеряла как опасного потенциального противника, так и хорошо известного многолетнего внешнеполитического партнера, связанного договорными отношениями с двумя государями - Федором Ивановичем и Борисом Федорови-
38 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 52.
39 Захарьина Н.С. Русско-крымские отношения в годы правления Василия Шуйского / Социально-экономическая и политическая история Юго-Восточной Европы (до сер. XIX в.). Кишинев, 1980. С. 133, Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 262.
40 Опись архива Посольского приказа 1626 года. С. 277.
41 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С.263.


220 Глава 3. Русско-крымские отношения...
чем. С последним у хана сложились и определенные «личные связи» в ходе многолетней «тайной» переписки. Следует отметить, что «ссылки» между Москвой и Бахчисараем в последние годы правления Гази-Гирея II, особенно после свержения Самозванца, развивались с неослабевающей интенсивностью, что показывает заинтересованность сторон в поддержании контактов. Налицо стремление правительства царя Василия Шуйского не только к поддержанию добрососедства с Крымским ханством, но и установлению в последующем союзных или по крайней мере близких к союзным отношений, направленных против Речи Посполитой. Однако пока Москва не стремилась «форсировать события».
Только по мере нарастания угрозы со стороны Речи Посполитой, в 1608-1610 гг. этот курс правительства царя Василия Шуйского был скорректирован вплоть до планов создания «антипольского альянса» Московского государства, Швеции, Крымского ханства и Ногайской Орды42. Следует также учитывать, что поколение служащих и руководителей русской посольской службы за долгие годы привыкли рассматривать и хана Гази-Гирея II, и его «ближних людей» как «партнеров», не склонных к быстрому принятию решений, способных на сохранение относительно мирных отношений с перспективой последующего получения «материальной компенсации». Это было небезосновательным.
Позиция хана Гази-Гирея II в отношении развития Смуты в Русском государстве действительно определялась многими факторами. Сохранившиеся материалы русской посольской документации показывают, что Гази-Гирей II в целом благожелательно отнесся к падению Самозванца и признал царя Василия. Однако на русско-крымские отношения в этот период все большее влияние оказывала меняющаяся ситуация в Восточной и Центральной Европе и на Кавказе.
Есть все основания рассматривать паузу, взятую Гази-Гиреем II в отношениях с Москвой после гибели Самозванца, в контексте сложной дипломатической игры, которая шла между Портой и Речью Посполитой по достижению взаимоприемлемого компромисса в Дунайских княжествах одновременно с мирными переговорами Порты с австрийскими Габсбургами. Фактор военного потенциала Крымского ханства в этих сложных дипломатических комбинациях 1605-1606 гг. был весьма существенным. Позиция
42 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 268.


3.1. Дипломатические «ссылки» с Крымом...  221
Порты заключалась в продолжении участия Крыма в войне против Священной лиги, учитывая неясные перспективы начавшихся в июне 1606 г. мирных переговоров. Заключение в ноябре 1606 г. мира означало не только, что «вопрос о вступлении Московского государства в антитурецкую коалицию был снят»43, но и меняло отношения Крыма и Речи Посполитой. Дипломатия Речи Посполитой еще в правление Лжедмитрия I «активно стремилась столкнуть Московское государство и Крымское ханство». Это проявилось и в ходе злополучного посольства к Самозванцу Николая Олесницкого и Александра Госевского 1606 г. и при переговорах посольства Ф. Олешко в Крыму 1605 г.44 Это признает (с оговорками) и польская историография. Так, Д. Скорупа отмечает, что главной задачей посольства Ф. Олешко было выяснение позиции Гази-Гирея II относительно планов Самозванца с перспективой склонить его к нападениям на Русское государство, но хан не пошел на анти- московское соглашение с Речью Посполитой45.
В январе 1607 г. Флориан Олешко был повторно направлен в Крым. После тяжелых переговоров хан Гази-Гирей II шертовал 16 июля 1607 г. на тексте «перемирного листа»46. Однако вопрос о разграничении интересов Речи Посполитой и Крыма в Молдове урегулирован не было. Открытым, по существу, остался и вопрос о взаимных нападениях запорожцев на крымские улусы, а крымцев - на территорию Речи Посполитой47. Тем не менее король Сигизмунд III рассматривал договор с Крымом как фактор обеспечивший ему вмешательство в московские дела.
Вопрос о том, насколько реально было сохранение лично Гази-Гиреем II благожелательного по отношению к Москве нейтралитета в ходе дальнейшего развития Смуты и вмешательства в нее Речи Посполитой, остается открытым. После свержения и гибели Самозванца антимосковский вектор во внешней политике Речи Посполитой «на крымском направлении» заметно усиливается48. Успешно действовала польская дипломатия в Стамбуле. 16 июля 1607 г. между Речью Посполитой и Османской империей был заключен договор, предусматривающий безопасность Польско-
43 Там же. С. 259.
44 Там же. С. 258-259.
45 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 134—135.
46 Kołodziejczyk Dariusz. The Crimean Khanate and Poland-Lithuania. P. 121.
47 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 141-144.
48 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 49-50.


222 Глава 3. Русско-крымские отношения...
Литовской конфедерации от крымских нападений при условии выплат хану «подарков». Ввод в действие статей договора, относящихся к Крыму, обеспечивала Порта, которая принимала на себя посредничество в осуществлении дипломатических связей между Крымом и Речью Посполитой49. Тем не менее в польской историографии признается, что ввод в действие этих статей договора при хане Гази-Гирее II был трудновыполним, так же как и ввод в действие статей договора с ханом Гази-Гиреем II от 16 июля 1607 г.50
Мир с Речью Посполитой был связан с общей «переориентацией» военной активности Порты. В 1603 г. возобновился военный конфликт с Ираном. Эта война «оказала опустошительное воздействие» на Османское государство, углубив его структурный кризис51. К 1605 г. центр военной активности Порты бесповоротно переключился на персидский театр военных действий. Гази-Гирей II использовал сложившуюся ситуацию для укрепления позиций Крыма на Кавказе, куда он отправился в конце лета 1607 г., однако отказался принять активное участие в военных действиях против Ирана. Это, естественно, не могло устраивать Стамбул. Назревавший кризис оборвала внезапная смерть хана на пути в Крым, после того как он прервал свой кавказский поход. Кончина Гази-Гирея II
явилась событием, завершившим не только целую эпоху в истории Крымского ханства, но и важнейший период русско-крымских отношений, в которых динамично сменялись периоды открытой враждебности и фактического союза. Такое же значение имел уход из жизни Гази-Гирея II для Речи Посполитой.
Гази-Гирей II скончался в Темрюке, возвращаясь из кратковременного кавказского похода в ноябре 1607 г. Иногда дата его кончины ставится под сомнение, фигурирует дата октябрь 1607 г. либо март 1608 г.52 Тем не менее общепринятой в историографии считается датировка ноября 1607 г.53 Кончина Гази-Гирея II вызвала для Крымского ханства очередные потрясения. Наследовавший отцу хан Тохтамыш-Гирей оказался перед лицом мощной коалиции противников своего отца и, не имея возможности ей противосто-
49 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 49.
50 Kołodziejczyk Dariusz. The Crimean Khanate and Poland-Lithuania. P. 121; Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 146-147.
51 Кэролайн Финкель. История Османской империи: Видение Османа. М., 2014. С. 259.
52 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 147.
53 Le Chanat de Crimee. S. 333.


3.2. Российское государство и Крымское ханство...  223
54 Лисейцев Д.В. Русско-крымские отношения в эпоху Смуты // История крымских татар: в 5 т. Т. 3. Крымское ханство XV-XVIII вв. Казань, 2021. С. 237.
ять, лишился и престола, и жизни. Для пришедшего к власти хана Селамет-Гирея в течение длительного времени ключевой проблемой было укрепление его позиций на престоле и все та же проблема престолонаследия. Это отчасти сковывало его внешнеполитическую активность, особенно «на московском направлении» в самые страшные годы Смуты, но вместе с тем делало более непредсказуемыми и импульсивными его внешнеполитические действия.
3.2. 	Российское государство и Крымское ханство в период нарастающей угрозы экспансии Речи Посполитой в Восточной Европе на фоне разрастания Смуты. Осень 1607 г. — лето 1610 г.
Пришедший к власти в Крыму последний уцелевший в драматические годы «Ссоры великой в Крымском юртее» сын Девлет-Гирея I Селамет-Гирей, по мнению сложившемуся в отечественной историографии, как правитель явно уступал Гази-Гирею II, однако в условиях Смуты в России оказался способен к проведению дипломатических «многоходовок» (по Д.В. Лисейцеву, «активных игр») и с Московским царством, и с Речью Посполитой, и со Швецией, и с ногайским бием Иштереком, при этом учитывая интересы Порты54. Водворение Селамет-Гирея на престоле ознаменовалось его компромиссом с внучатыми племянниками, сыновьями признанного Москвой, но не признанного Портой хана Сеадет-Гирея II, внуками его брата хана Мухаммед-Гирея II - Мухаммед-Гиреем и Шагин-Гиреем, получившими должности калги и нурадина. Этот компромисс, навязанный Селамет-Гирею Портой, оказался весьма краткосрочным. Вскоре братья организовали заговор против хана, который был своевременно им раскрыт, и бежали из Крыма на Кавказ55. Калгой и нурадином Селамет-Гирей назначил своих племянников, сыновей своего брата Мубарак-Гирея Джанибек-Гирея и Девлет-Гирея, с которыми Москве пришлось иметь дело в течение долгих десятилетий. Выбор Селамет-Гирея оказался удачным: Джанибек-Гирей был ему полностью лоялен и после его кончины унаследовал бахчисарайский престол. Попытки
55 Гайваронский О. Повелители двух материков. Т. 2. Крымские ханы первой по¬
ловины XVII столетия в борьбе за самостоятельность и единовластие. Киев-Бахчи¬
сарай. С. 28-29.


224 Глава 3. Русско-крымские отношения...
Мухаммед-Гирея и Шагин-Гирея возобновить борьбу за престол были нейтрализованы Портой. Эти события привели к временному снижению дипломатической активности Крымского ханства вплоть до середины 1608 г.
С кончиной хана Гази-Гирея II терял силу его договор с королем Сигизмундом III от 16 июля 1607 г. Калга Тохтамыш-Гирей, оставленный отцом «для бережения Крыма», после выступления на Кавказ в октябре 1607 г. уведомил короля Сигизмунда III, что по восшествии на престол он будет соблюдать условия договора56. Вероятно, в этот момент он уже знал об агонии (или кончине) отца. Последовавшие затем внутриполитические катаклизмы в Крымском ханстве сделали переговоры о заключении нового договора малореальными, хотя польско-литовская дипломатия и вела по этому вопросу интенсивный зондаж57. Д.В. Лисейцев, опираясь на мнение некоторых польских историков, считает, что «польско-крымское перемирие» 1607 г. сохраняло силу до 1612 г.58 На самом деле все это время между Варшавой и Бахчисараем вокруг сохранения в силе договора 1607 года шла интенсивная дипломатическая игра. Хан Селамет-Гирей договор так и не возобновил, хотя и направил в 1610 г. в королевский лагерь под Смоленском посла Якуба Кантемира с текстом крымского противня (экземпляра) договора. Наследовавшей ему хан Джанибек-Гирей в 1611 г. отверг предложенный королем текст, исправленный польской стороной, договора 1607 года, который доставил ему его посол Джан Антон, что положило конец переговорам о его продлении. Вскоре хан Джанибек-Гирей оказался после краха пропольского политического режима в Москве в другой внешнеполитической ситуации, и в этом смысле 1612 г. может считаться рубежным в отношениях Крымского ханства и Речи Посполитой. В польской историографии, как мы видели, периодом формально «дружеских отношений» между Речью Посполитой и Крымом считается 1615 г.
Династический кризис в Крыму, начавшийся со смертью Гази-Гирея II, происходил на фоне активизации дипломатических переговоров Российского государства и Речи Посполитой. Переговоры с прибывшими 22 октября (2 ноября) 1607 г. послами С. Витковским и князем Я. Друцким-Соколинским начались в ноябре и с декабря шли с участием задержанных Н. Олесницкого и А. Госевского. Затем
56 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 144.
57 Ibid. S. 154-156.
58 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII сто¬
летия. С. 259.


3.2. Российское государство и Крымское ханство...  225
до мая 1608 г. они были прерваны. Возобновление переговоров в отечественной историографии правомерно связывают с успехами движения Лжедмитрия II. В июне 1608 г. в Москву из Ярославля был доставлен Ю. Мнишек. В конечном итоге 17 (27) июля 1608 г. было заключено перемирие с Речью Посполитой сроком на три года и одиннадцать месяцев. Царь Василий Шуйский рассматривал это как крупнейший дипломатический успех. В отечественной историографии сложилась традиция рассматривать договор как своеобразную «уловку» со стороны «старых» и «новых» польско-литовских послов, с тем чтобы обеспечить выезд из России многочисленных пленников, прежде всего семейство Мнишек. Обозначившийся вскоре явно враждебный курс властей Речи Посполитой по отношению к Российскому государству в условиях успехов Лжедмитрия II привел к серьезным изменениям во внешнеполитическом курсе правительства царя Василия Шуйского. В первую очередь это касалось отношений с Крымом. Как отметил Д.В. Лисейцев, «в сложившихся обстоятельствах правительству Василия Шуйского пришлось отказаться от прежней политической линии в отношении Крымского ханства59. Развертывание нового внешнеполитического курса Москвы началось со второй половины 1608 г. и имело стратегической целью противопоставить Речи Посполитой тройственный союз Российского государства, Крыма и шведской короны, а в непосредственной обстановке угрозы со стороны Лжедмитрия II обеспечить военную поддержку со стороны Бахчисарая. Предполагалось также привлечь к военным действиях против Лжедмитрия II Ногайскую Орду. Исключительно неблагоприятные обстоятельства, связанные с полной потерей коммуникаций между Москвой и Бахчисараем, затруднили реализацию этих планов.
В 1608 г. в Крым было отправлено второе посольство от царя Василия Шуйского - Степана Звягина и подьячего Дея Витов- това60. Точное время отправления неизвестно. Д.В. Лисейцев предположил, что оно могло быть отправлено весной 1608 г., еще до начала осады Москвы силами Лжедмитрия II61. Документация посольства С. Звягина и Д. Витовтова полностью утрачена. Единственным источником является опись архива Посольского приказа 1626 г. (глава 50 «Крымская рознь»): «Выписка. Как в прошлом 116 году царь и великий князь Василий Иванович всеа Русии посы-
59 Лисейцев Д.В. Русско-крымские отношения в эпоху Смуты. Т. 3. Крымское ханство XV—XVIII вв. С. 236.
60 Он же. Посольский приказ в эпоху Смуты. Прил. 1. С. 331.
61 Он же. Русско-крымские отношения в эпоху Смуты. С. 236.


226 Глава 3. Русско -крымские отношения...
лал в Крым х Казы-Гирею царю Стефана Звягина да подьячего Дея Витофтова, чтоб он на полских и на литоских людей и а русских воров вспоможение учинил»62. Этот источник позволяет сделать вывод, что, отправляя посольство, в Москве еще не знали о смерти хана Гази-Гирея II63. Кроме того, упомянут «Столп (т.е. столбец. - Примеч. ред.) крымский 116-году: отпуск в Крым Степана Звягина да подьячего Дея Витофтова» (глава 33 «Столпы крымские»)64. С посольством были, вероятно, отпущены задержанные в Москве крымские посланники. В описи Архива Посольского приказа имеется упоминание об отпуске прибывшего еще в 1606 г. Хадир-улана (глава 33 «Столпы крымские»): «Столп, а с ним сверху перевод с челобитные, как били челом царю Василью крымский посланник Хыдырулан во 116-м году, чтоб государь их пожаловал, велел в Крым отпустити»65. Никаких сведений о пребывании посольства в Крыму в русских источниках нет. Однако в отечественной историографии прочно укоренилась точка зрения, согласно которой именно следствием переговоров посольства Звягина-Витовтова в Крыму стало первое появление крымских отрядов на территории Российского государства в августе 1608 г., посланных ханом Селамет-Гиреем для борьбы с «ворами»66. В описи Архива Посольского приказа 1626 г. имеется упоминание об утраченном наказе Посольского приказа рязанскому сыну боярскому Ивану Язвецову, посланному к предводителям крымских отрядов (глава 33 «Столпы крымские»): «Наказ, каков дан при царе Василье Ивану Язвецову во 116-м году за рукою дияка Василия Телепнева, как посылан от царя Василья х крымским людем ко князем и к мурзам и к татаром з грамотою, которые приходили на помочь на литовских людей и на русских воров и в ту пору воевали на Резани пронские и михайловские и резанские месте»67. Ясных сведений о действиях крымцев на территории Российского государства нет.
Интенсификация «ссылок» с Крымом проходила одновременно с интенсификацией дипломатических связей Москвы со Стокгольмом. Курс на союз со Швецией определился правительством Василия Шуйского по мере выяснения явно враждебной позиции как
62 Опись Архива Посольского приказа 1626 года. Ч. 1. С. 337.
63 Лисейцев Д.В. Русско-крымские отношения в эпоху Смуты. С. 236.
64 Опись Архива Посольского приказа 1626 года. Ч. 1. С. 277.
65 Там же.
66 Захарьина Н.С. Русско-крымские отношения в годы правления Василия Шуйского. С. 134; Лисейцев Д.В. Русско-крымские отношения в эпоху Смуты. С. 236.
67 Опись Архива Посольского приказа 1626 года. Ч. 1. С. 278.


3.2. Российское государство и Крымское ханство...  227
короля Сигизмунда III, так и влиятельных политических сил Речи Посполитой по отношению к Российскому государству. «Точка невозврата» в отношениях с Речью Посполитой была пройдена после заключения 28 февраля 1609 г. договора в Выборге, который, по справедливому мнению Г.А. Замятина, являлся «формальным вызовом Сигизмунду III»68. В современной отечественной историографии прочно укоренилась точка зрения, что военно-политический союз со шведской короной, по замыслам царя Василия Шуйского и его ближайшего окружения, должен был трансформироваться в создание антипольской коалиции в составе Российского государства, Швеции и Крымского ханства с возможным привлечением к нему Ногайской Орды. Действительно, целый ряд действий русской дипломатии, рассмотренных Д.В. Лисейцевым при его изучении работы Посольского приказа в это время, дают основания для этих предположений. Проблема заключается в том, что реальных свидетельств о переговорах с крымскими и шведскими дипломатами по этим вопросам до сих пор не обнаружено, что объясняется безвозвратной утратой русской посольской документации. Поэтому исследователи вынуждены прибегать к нарративным источникам.
В Речи Посполитой были, безусловно, осведомлены о действиях русской дипломатии по созданию антипольской коалиции со второй половины 1608 г. В отношении союза Российского государства со Швецией можно однозначно утверждать, что он рассматривался королем Сигизмундом III и большей частью политической элиты Речи Посполитой как реальная угроза. Лично для короля это был еще и вызов как монарха, потерявшего шведский престол69.
Не так однозначно рассматривался в Речи Посполитой вопрос о реальной угрозе союза Москвы (и опосредованно Швеции) с Крымом. Так, Б.Н. Флоря полагает, что в период подготовки и даже начала московской кампании в Речи Посполитой господствовало мнение, что Порта не позволит крымским ханам открыто вмешаться в русские дела70. Сохранившиеся материалы «ссылок» короля Сигизмунда III с крымскими ханами по-прежнему посвящены большей части противоречиям сторон в Молдове.
68 Замятин Г.А. Россия и Швеция в начале XVII века. СПб., 2008. С. 33.
69 Эльбарт Н.В. Смутное время в польских документах Государственного архива
Швеции. Комментированный перевод и исторический анализ. Новосибирск, 2012. С. 148-149 (Раздел IV. Московский поход Сигизмунда III).
70 Флоря Б.Н. Османская империя, Крым и страны Восточной Европы в конце
XVI - начале XVII в. Ч. 1. С. 54-55.


228 Глава 3. Русско-крымские отношения...
Летом 1609 г. русско-крымские дипломатических «ссылки» приняли новые формы: был проведен фактический посольский съезд, ознаменовавшийся заключением договорного акта за рекой Окой с предводителями крымских военных сил и сопровождавших их «ближних людей» хана Селамет-Гирея, вступивших в пределы Российского государства для оказания помощи в борьбе с движением Лжедмитрия II. Ввиду фрагментарности источников события июля 1609 г. весьма неоднозначно оцениваются в отечественной историографии, причем нередко они отождествляются с приходом крымских сил в июле следующего 1610 г.
Основным источником, в котором зафиксирован факт переговоров с крымцами, считается запись о разрядах, опубликованная С. В. Белокуровым в его известных «Разрядных записях за смутное время»: «Того же году июля в 17 день приходили к Москве крымские царевичи и стояли за Окою рекою: и послан от государя к царевичам за Оку з дары и с речью князь Григорий Константинович Волконский, а велено ему царевичу объявить, что будут к ним от государя бояры и воеводы князь Иван Михайлович Воротынский да князь Борис Михайлович Лыков, да окольничий Ортемий Васильевич Измайлов... А провожать послан воеводу князь Григорья Волконского с Москвы для воров с ратными людми стольник и воевода князь Дмитрий Михайлович Пожарский»71. Таким образом, сведения разрядов показывают знаковое назначение бывшего посланника в Крым князя Г.К. Волконского, который должен был информировать крымского «царевича» о прибытии назначенных для переговоров виднейших лиц из состава государева двора. В связи с этим в разрядной записи сразу же зафиксирован конфликт, приведший к местническому делу: «И князь Григорий Волконский бил чолом государю на окольничего в отечестве о местах что ему Ортемия объявлять царевичу невместно; и государь царь и великий князь Василий Иванович всея Русии князя Григория Волконского пожаловал, велел ему объявлять одних бояр, а окольничему Ортемию Измайлову объявлять не велет»72. Вероятно, Волконский был раздосадован тем, что его не включили в состав послов для ведения переговоров. Назначение князя И.М. Воротынского подтверждается содержавшимися в одной из редакций разрядами: в составленном летом 1609 г. разряде для обороны Москвы князь Иван
71 Белокуров С.В. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121). М., 1907. С. 98-99.
72 Там же. С. 99.


3.2. Российское государство и Крымское ханство... 229
Михайлович был заменен князем В.Т. Долгоруковым. Четко обозначена причина: Воротынскому приказано «ехать к царевичу»73. Собственно, этим сведения разрядов и ограничиваются. Сведения о самих переговорах и их результатах появляются ввиду утраты русской посольской документации по связям с Крымом только после 1613 г. Прежде всего речь идет (что немаловажно) о наказе посольству во главе с тем же князем Григорием Константиновичем Волконским. В разделе инструкций посольству, касающихся выплат в Крым по договорным актам 1594 и 1602 гг., посланникам предписано дезавуировать обязательство русской стороны по ежегодным выплатам («всякий год») 20 тыс. рублей. Это обязательство было достигнуто в ходе переговоров «князя Ивана Михайловича Вротынского со товарыщи» с командующим крымскими силами беком Богатыр-Гиреем «князем Дивеевым», родственником по материнской линии правящего хана (возможно, внучатым племянником, так как его матерью, вероятно, была дочь хана Мухаммед-Гирея II). Договор был закреплен шертью Богатыр-Гирея и других мурз. Тогда же крымцам было единовременно выплачено «жалование» 30 тыс. рублей. Во исполнение договора «с нарядом» и с «вогненным боем» на соединение с крымцами были отправлены воеводы князь Б.М. Лыков и А.В. Измайлов (князь И.М. Воротынский в данном случае не упоминается). Они действительно, сойдясь с крымцами, пошли «на литовских людей». Посланникам следовало напомнить «ближним царевым людям» во время переговоров, что Богатыр-Гирей тогда не выполнил своих обязательств: «помощи никакой неоказал». Подробности в наказе не приводятся. Посланники должны были также напомнить, что «Царь Василий в Крым по тому договору 20 тасяч рублей прислал». Посольство, с которым были посланы деньги, не указывается, но ясно, что это была единовременная выплата. Посланникам предписано подчеркнуть, что это было «при царе Василии» и при прежнем крымском «царе» Селамет-Гирее74. Итак, факт переговоров с заключением договора, несомненно, имел место, чему есть многочисленные подтверждения во время пребывания посольства князя Г.К. Волконского в Крыму. То, что вопрос о выплатах по договору 1609 г. будет поднят именно при переговорах с князем Григорием Константиновичем «ближних царевых людей», в Посольском приказе при составлении инструкций посольству предполагали не случайно. Волконский
73 Там же. С. 153.
74 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 162-164.


230 Глава 3. Русско-крымские отношения...
был, несомненно, в курсе переговоров 1609 г., тем более, как следует из его донесений из Крыма, в числе сопровождающих Богатыр-Гирея «Дивеева» крымских мурз был Ахмед-паша Яшлавский «князь Сулешев», который, собственно, и вел переговоры с «князем Иваном Михайловичем Вротынским со товарыщи». Считается, что, не дойдя четырех верст до табора Лжедмитрия II, Богатыр-Гирей «Дивеев» увел свои силы назад в Крым. Интересно, что в отечественной историографии считается, что договоренности о выплатах были достигнуты летом 1610 г. при «крымском приходе под Серпухов» для отражения последнего похода Лжедмитрия II на Москву. Возможно, это связано с явной ошибкой автора «Нового летописца», приписывающего князю И.М. Воротынскому участие в переговорах летом 1610 г.
Ввод в действие договора 1609 года должен быть закреплен очередным обменом посольствами. Возможно, что именно с этой целью в Крым было отправлено в апреле 1610 г. посольство Артемия Шеншина. Как известно, все материалы по отправлению этого посольства утрачены, за исключением двух столбцов в «Описи 1614 года». Отсутствие ясных сведений о миссии А. Шеншина привело к различной интерпретации его задач в отечественной историографии, включая вопрос о том, сумело ли оно вообще добраться до Крыма. Н.С. Захарьина предположила, что посольство добралось до Крыма, доставив туда «казну». Д.В. Лисейцев сомневается в этом, в итоге констатируя, что судьба посольства неизвестна75. Отправлению последнего посольства царя Василия Шуйского в Крым, возможно, предшествовала не до конца проясненная дипломатическая интрига с проездом через Москву возвращавшихся из Швеции крымских гонцов. Событие относилось, по общему мнению исследователей, к февралю-марту 1610 г., когда в Москву прибыл шведский посол Петр Петрей. Сведения об этом имеются только в сочинении Юхана Видекинда «История десятилетней шведско-московской войны»: «...Приезжает в Москву автор Московской хроники Петр Петрей, посланный королем Карлом к Шуйскому. С собой он привез несколько человек татар, для которых и получил проезжую гра-
75 Аргументация Н.С. Захарьиной, основанная на «челобитии» А. Шеншина 1613 г.: Захарьина Н.С. Русско-крымские отношения в годы правления Василия Шуйского. С. 137. Аргументация Д.В. Лисейцева, основанная на материалах миссии П. Вражского в Ногайскую Орду по материалам 127-го фонда РГАДА: Лисейцев Д.В Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 268-269. Тем не менее Д.В. Лисейцев в конечном итоге более склонен к версии погрома посольства ногайцами (там же. С. 269).


3.2. Российское государство и Крымское ханство...  231
моту. Так как они должны были отправиться к крымскому хану и поднять его против поляков в Литве»76. Д.В. Лисейцев вполне обоснованно предположил, что вместе с миссией Шеншина в Крым отправились крымские гонцы, прибывшие с П. Петреем77. Необходимо учитывать, что активизация Москвой «ссылок» с Крымом была неслучайна: после деблокады Москвы и распада тушинского лагеря на первый план для правительства царя Василия Шуйского выходила проблема вооруженного противостояния с Речью Посполитой. В этих условиях планы военной координации усилий Швеции, Российского государства и Крымского ханства, направленные против Речи Посполитой, бесспорно, являлись своевременными и действия Посольского приказа в этом направлении вполне логичными. Катастрофа под Клушином и последовавшая за ней лавина событий, завершившихся свержением царя Василия Шуйского, перечеркнула все усилия московской дипломатии.
Тем не менее следствием «ссылок» Москвы с Бахчисараем в первой половине 1610 г., возможно, стал второй крупный поход крымских сил на помощь царю Василию Шуйскому. Н.С. Захарьина считает, что это было следствием успешного посольства А. Шеншина, доставившего «казну» в Крым. Действительно, Ю. Видекинд, казалось бы, недвусмысленно указывает, что появление крымских сил на территории Российского государства в 1610 г. связано с прибытием в Крым шведских гонцов, отправленных в Москву П. Петреем, а они с большей долей вероятности выехали туда с посольством А. Шеншина. «Дело в том, что мурзам, так зовут татары выдающихся должностных лиц, которые были посланы королю шведскому и возвращались с Петром Петреем через Московию, Шуйский дал поручение переговорить с их царем и они, по-видимому, отчасти подали ему надежду»78. Проблема в том, что Ю. Видекинд имеет в виду предложение со стороны В. Шуйского о нападении крымцев на Речь Посполитую: «В то время можно было надеяться, что они, поддерживая Шуйского, нападут на Литву»79.
Важно, что появление крымцев на территории Российского государства Ю. Видекинд относит к июню 1610 г., до Клушинской битвы, в контексте описания движения сил Я. Делагарди из Москвы
76 Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московской войны / Под ред. В.Л. Янина, А.Л. Хорошкевич. М., 2000. С. 100.
78 Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московской войны. С. 111.
77 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII сто¬
летия. С.269.
79 Там же.


232 Глава 3. Русско-крымские отношения...
мимо Вязьмы на соединение с группировкой войск во главе с князем Д.И. Шуйским, находящихся у Можайска, при этом указывая, что действия крымцев носили отнюдь не дружественный по отношению к царю Василию Шуйскому характер и не соответствовали его намерениям при содействии шведских гонцов направить набеги крымцев на Речь Посполитую. «Вскоре, однако, как и предполагал Якоб Понтус, обнаружилось обратное: они (крымские татары. - А. В.) сделали грабительский набег, дошли до самого Серпухова - это крепость в 12 милях от Москвы, а затем, обремененные добычей, с толпами пленных пошли по своим местам»80. Таким образом, речь, по Видекинду, идет о грабительском нападении. Как отметила А.Л. Хорошкевич, комментируя данный текст Ю. Видекинда, это известие не соответствует русским источникам, при том что автор нарушает хронологию событий81.
Второе появление крупных крымских сил на территории Российского государства относится действительно к лету 1610 г., но не к июню, как полагает Ю. Видекинд, а к июлю, в решающий для правительства царя Василия Шуйского момент борьбы с силами Лжедмитрия II уже после поражения под Клушином. Эти события получили различную оценку в отечественной историографии, прежде всего благодаря их неполному и не до конца достоверному отражению в источниках. Прежде всего речь идет о многократно использованных сведениях «Нового летописца»: «В то же время пришли под Москву к царю Василию на помощь царевичи крымские. Царь же Василий послал к ним бояр своих князя Ивана Михайловича Воротынского, да князя Бориса Михайловича Лыкова, да окольничего Артемия Васильевича Измайлова. Они же встретились с ними в Серпуховском уезде и были у царевичей, и от государя им честь воздали, и встали тут же с царевичами. Мурзы пошли на Вора и сошлись с Вором в Боровском уезде на реке Наре. И был тут сильный бой, едва Вор усидел в таборах. Татары же бились с ним и пришли к царевичам. Царевичи же пошли опять за Оку, а сказали ж, что истомил их голод, стоять невозможно. Бояре же отошли к Москве, едва снаряд увезли (спасая) от воровских людей»82. Таким образом, в данном источнике названы лица, посланные навстречу крымцам, причем не до конца ясно, сопровождали ли их военные контингенты. Не названы лица, стоявшие во главе крымских сил; отмечено
80 Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московской войны.
81 Там же. С. 582.
82 Новый летописец. Хроники Смутного времени. М., 1978. С. 343.


3.2. Российское государство и Крымское ханство...  233
только, что это были «царевичи» Гиреи. Однозначно указано, что имело место боестолкновение крымцев с силами Лжедмитрия II, причем точно названо место сражения - река Нара в Боровицком уезде. Сами чины государева двора в сражении не участвовали и после отхода крымцев вернулись в Москву. При изложении материала явно следует, что приход крымцев изначально носил дружественный по отношению к Москве характер и был результатом предварительного соглашения.
Летописные сведения подтверждаются материалами разрядов. В первой редакции разрядов, приводимых С.В. Белокуровым, указано: «Того ж лета приходили ис Крыму царевич да Араслан князь Сулешев, и мурзы на помоч; и царь Василий посылал к ним под Серпухов боярина князя Бориса Михайловича Лыкова, да окольничего Ортемия Васильевича Измайлова с людми и царевич и мурзы на бой к вору не пошли, воротились назад, а Калужский вор пришел под Москву и стал под Коломенским»83. Сведения разрядов, таким образом, различаются с летописными. Указывается, что посланы были навстречу крымцам боярин князь Б.М. Лыков и окольничий А.В. Измайлов, боярин князь И.М. Воротынский не упоминается. Крымскими силами предводительствовал только один «царевич», имя которого не названо. Из сопровождающих его военачальников назван только Араслан «князь Сулешев», что, очевидно, объясняется известностью его рода «на Москве». Боестолкновения с силами «вора» не было. Общим является явно согласованный с Москвой приход крымских сил и их поспешный отход за Оку. Местом встречи посланных навстречу крымцам лиц государева двора, так же как и в «Новом летописце», названы окрестности Серпухова. Как справедливо констатировал Д.В. Лисейцев, «в данном случае оба источника - и разрядные записи, и «Новый летописец»- не вполне точны84. В число участников переговоров и, возможно, предполагаемых совместных действий с крымцами «Новый летописец» ошибочно включил боярина князя И.М. Воротынского. Эта ошибка, несомненно, связана с его участием в переговорах с крымцами, также под Серпуховом в предшествующем 1609 г.85 В свою
83 Белокуров С.В. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121). С. 19. В более
сокращенном виде эти сведения приводятся во второй редакции разрядов (там же.
С. 55).
84 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII сто¬
летия. С. 270.
85 Там же.


234 Глава 3. Русско-крымские отношения...
очередь, записи в разрядах не отражают имевшего место столкновения крымцев с силами Лжедмитрия II.
Впрочем, А.А. Новосельский в принципе считал, что появление крымских сил под Серпуховом было враждебным шагом со стороны хана Селамет-Гирея по отношению к царю Василию Шуйскому86,
Для того чтобы дать ясную картину событий лета 1610 г., необходимо привлечь дополнительные источники. Итак, летом 1610 г. военно-политическое положение правительства царя Василия Шуйского продолжало оставаться крайне сложным и неустойчивым. По получении известий о разгроме русских войск под Клушином в начале июля 1610 г. войска Лжедмитрия II и гетмана Я.П. Сапеги выступили из Калуги на Медынь и Козельск. Упомянутое в «Новом летописце» сражение на реке Наре под Боровском, согласно исследованию О.А. Курбатова, состоялось между 10 и 15 июля, причем крымцами предводительствовал, по мнению исследователя, Богатыр-Гирей «Дивеев»87. Неудачная атака на позиции сил Лжедмитрия II побудила крымцев начать отход88. Неиспользованный О.А. Курбатовым так называемый «Дневник Яна Петра Сапеги» дает следующую картину событий: 9 (19) июля в лагере Я.П. Сапеги «у реки Нары», двинувшегося от Пафнутьев-Боровского монастыря «вслед за царем» к Москве, были получены сведения об угрозе со стороны «посланных Шуйским» крымских татар, «которых имеются двадцать тясяч». Вечером 10 (20) июля последовала атака крымцев, которая была успешно отбита. 11 (21) июля силы Сапеги выступили из лагеря, но татары «убежали в Серпухов». 12 (22) июля войска Сапеги продолжили движение к Москве, но «тревога из-за татар» сохранялась. 13 (23) июля после соединения с основными силами Лжедмитрия II, на фоне общей сумятицы и разногласий между польскими и русскими сторонниками «вора», Я.П. Сапегой были посланы разъезды в сторону Серпухова, которые не обнаружили татар. Это же подтвердили «русские люди», посланные Лжедмитрием II. После этого силы Лжедмитрия II продолжили движение к Москве, и 15 (25) июля
86 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 71.
87 И.О. Тюменцев указывает, что боестолкновение произошло «в течение 11 (21)-15 (25) июля 1610 г., называя при этом «царевича Баты-Гирея» в качестве командующего крымскими силами (Тюменцев И.О. Смутное время в России начала XVII столетия. С. 545). Б.Н. Флоря называет дату сражения 20 июля (н. с.), а дату отхода крымцев 25 июля (н. с.): Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция в Россию и русское общество. М., 2005. С. 182.
88 Курбатов О.А. Военная история русской Смуты начала XVII века. М., 2014. С. 112-113.


3.2. Российское государство и Крымское ханство... 235
«более десятка бояр, которые были посланы Шуйским к Серпухову к крымским татарам» сообщили Лжедмитрию II, что «татары с Шуйским соединится не хотели и пошли в Крым». После этого силы Лжедмитрия II 16 (26) июля подошли к Москве89. Польский источник, таким образом, подтверждает, что боестолкновение крымцев с войсками Лжедмитрия II имело место. Это же подтверждает в своей рукописи «Начало и успех Московской войны» великий гетман коронный Станислав Жолкевский, в тот момент командующей армией, двигавшейся к Москве: «Обманщик (Лжедмитрий II) пошел к Москве, где напало на него около 3000 татар, которые внезапно устремившись в лагерь, произвели в нем ужас, но когда наши (поляки, подчинявшиеся Я.П. Сапеге. — А.В,) сели на коней, то татары кинулись вплавь через Оку в свой табор»90. Рассказ Жолкевского, к чему мы еще вернемся, явно писался «с чужих слов», отсюда масса неточностей, однако факт нападения крымцев на лагерь Я.П. Сапеги Жолкевский подтверждает. Неясны, однако, причины отхода крымцев. Объяснения «Нового летописца» причины отхода отсутствием фуража не выдерживают критики. Более близка к истине версия Станислава Жолкевского об опасности столкновения с его войсками, изложенная великим гетманом коронным в своем труде «Начало и успех Московской войны». Остается еще ряд вопросов. Утверждения О.А. Курбатова и Н.С. Захарьиной, разделяемые Б.Н. Флорей, о том, что крымскими силами командовал Богатыр-Гирей «Дивеев», сомнительны. Приводимые Н.С. Захарьиной воспоминания Ибрагим-мурзы «Сулешева» о его роли в событиях лета 1610 г. относятся скорее к 1609 г., когда Богатыр-Гирея, несомненно, сопровождали Ахмед-паша «Сулешев» и, возможно, сам Ибрагим-паша. Под упоминаемым «царевичем» с большой долей вероятности следует понимать, по мнению А.А. Новосельского, калгу Джанибек-Гирея, однако это далеко не бесспорно. Спорным также является утверждение Новосельского, что главную роль в походе крымцев 1610 г. играл Кантемир-мурза91. Это связано, вероятно, с тем, что фигура Кантемир-мурзы якобы свидетельствовала об «антишуйской» направленности похода, что было справедливо подвергнуто критике Д.В. Лисейцевым92.
89 Дневник Яна Петра Сапеги (1608—1611) // Сост.: И. О. Тюменцев [и др.]. Т. 9. М.: Варшава: Древлехранилище, 2012. С. 201-205.
90 Рукопись Жолкевского. Рязань, 2007. С. 381.
91 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 71.
92 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 270.


236 Глава 3. Русско-крымские отношения...
Мнение А.А. Новосельского о том, что крымцами командовал Кантемир-мурза, основано на рукописи С. Жолкевского «Начало и успех Московской войны». Великий гетман коронный описывает события, связанные с приходом крымцев, следующим образом: «Шуйский употреблял все средства, какие только мог: он призвал татар, сделал им подарки; двое знаменитых мурз - Батербий и Кантемир Мурза привели с собою 15 000 татар, и почти во время самой битвы при Клушине, узнав от взятых языков о потере сего сражения, они не хотели переправиться с табором на ту сторону Оки, хотя Шуйский побуждал их к тому и выслал как мы выше упомянули 4000 человек. Когда же, узнав от пленных, захваченных в войске Самозванца, что гетман, собрав отборное войско, намеревается идти против них, они, обремененные добычей, ушли со всевозможной скоростью тою же дорогою, которою они прибыли»93.
Однако С. Жолкевский, находящийся довольно далеко от места событий и не вступавший в непосредственное боестолкновение с татарами, мог ошибаться в том, что крымцами командовали указанные им мурзы. Возможно, он просто предположил, что в составе крымских сил мог быть хорошо им известный Кантемир-мурза. К тому же Жолкевский явно путает последовательность событий: татары подошли к Серпухову, явно зная о исходе битвы под Клу- шином, о чем к тому же не могли не сообщить им московские думные чины. Сомнительна и численность сил, отправленных, по сведениям С. Жолкевского, правительством Шуйского на поддержку крымцев в 4000 человек, хотя А.А. Новосельский считает их «вполне достоверными»94. Скорее это относится к «провожатым» думных чинов, отправленных для приветствия и переговоров с «царевичем» и «мурзами». Отметим, что А.А. Новосельский, безоговорочно доверяя сведениям автора «Нового летописца», называет князя И.М. Воротынского в качестве первого воеводы этого отряда95. Еще более интересна мысль А.А. Новосельского о том, что С. Жолкевский рассматривал татарские силы как фактических союзников.
Таким образом, приводимые источники, прежде всего польского происхождения, нашли различную интепретацию в отечественной историографии. Следует отметить, что безоговорочное доверие
93 Рукопись Жолкевского. С. 381.
94 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. С. 71.
95 Там же. Аналогичной точки зрения придерживается Б.Н. Флоря, называя численность отряда в 350 человек (Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция в Россию и русское общество. С. 182).


3.2. Российское государство и Крымское ханство...  237
к сведениям «Нового летописца» и воспоминаниям С. Жолкевского при описании событий лета 1610 г. характерно и для дореволюционной отечественной историографии. Так, Д.П. Бутурлин в своем известном исследовании «История Смутного времени в России начала XVII в.» уверенно пишет, что крымскими силами командовали «Араслан князь Сулешев и мурзы Батербий и Кантемир», а войском, которое было выслано к ним на подкрепление, командовал князь Воротынский96.
Помимо Видекинда, никто из источников не связывает приход крымцев с результатами русско-крымских дипломатических «ссылок», осуществляемых непосредственно в 1610 г. Вместе с тем можно согласиться с мнением Д.В. Лисейцева, что появление крымцев, возможно, связано с реализацией условий договора 1609 года и оно произошло уже после разгрома посольства А. Шеншина97. Поспешный отход крымцев, несомненно, вызвал деморализацию остатков правительственных войск и косвенно содействовал окончательному кризису власти царя Василия Шуйского98. Вмешательство татар оказало определенное влияние на политическую линию С. Жолкевского, стремившегося нейтрализовать польские силы во главе с Я.П. Сапегой, еще находившиеся в распоряжении Лжедмитрия II. Вместе с тем поспешный отход крымцев может быть объяснен, помимо традиционного нежелания втягиваться в затяжные бои, и стремлением обеспечить себе быстрый отход с награбленной добычей и политическими факторами. По справедливому мнению Д.В. Лисейцева, «крымский хан не стеснялся вести двойную игру»99.
Уже после вторжения сил короля Сигизмунда III в Россию и начала осады Смоленска происходили интенсивные дипломатические контакты хана Селамет-Гирея с Речью Посполитой. По сведениям «Дневника осады Смоленска», 9 (19) апреля «приехал к королю татарский гонец отдал письма от царя (хана. - А.В.) и уведомил о большом после. Как установил Д. Скорупа, этим гонцом был Якуб Кантемир, что само по себе говорило о многом в плане
96 Бутурлин Д.П. История Смутного времени России в начале XVII века. М., 2012. С. 261.
97 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С.269.
98 Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция в Россию и русское общество.
С. 182-183.
99 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII сто¬
летия. С.266.


238 Глава 3. Русско-крымские отношения...
миссии посла «Большой посол». Сефер-Гази бей прибыл в королевский лагерь 21 апреля и, согласно «Дневнику осады Смоленска», был принят королем 22 апреля. «Татарский посол отправлял обыкновенным порядком посольство свое и привез союзную грамоту, данную покойным царем Кази-Гиреем. Посол подарил королю от имени царя лошадь, предлагая постоянную дружбу и, требуя обыкновенных подарков, благодарил, что король бывшему прежде посланнику изволил обещать усмирить своевольство казаков и оградить татарские владения от их набегов»100. Автор «Дневника» достаточно точно передает содержание «речей» посла на аудиенции. Д. Скорупа, рассматривающий послание Селамет-Гирея королю, обратил внимание на то, что большая его часть посвящена ситуации в Молдове и Валахии. Хан настойчиво требовал гарантий соблюдения интересов Порты в обоих княжествах, недвусмысленно указывая, что Речь Посполитая находится в фактическом состоянии войны с «московским». 7 и 8 мая гонец Якуб Кантемир и посол Сефер-Гази бей были отпущены101. В отправленном 11 мая листе короля хану Селамет-Гирею крымские требования относительно Молдовы и Валахии были, по существу, отвергнуты102. Не достиг, судя по всему, успеха и демарш с предъявлением польско-литовской стороне текста договора 1607 г. В этих условиях хан Селамет-Гирей санкционировал отправление крымских сил на территорию России. Однако после победы под Клушином в Бахчисарае явно опасались втягиваться в затяжной конфликт. При этом Д. Скорупа указывает, что появление татар в конце лета 1610 г. явно носило антипольский характер, полемизируя с А.А. Новосельским. В дальнейшим Селамет-Гирей, по мнению Д. Скорупы, занял в отношении развития событий в Российском государстве выжидательную позицию. С одной стороны, фактический крах центральной власти и системы обороны границ делал русские земли легкой добычей для нападений. Но одновременно переход московского престола к королевичу Владиславу усиливал геополитические позиции Речи Посполитой. Вместе с тем устновление политического контроля Речи Посполитой над Российским государством подводило черту под ситуационными союзными отношениями Москвы с Бахчисараем. Д. Скорупа в этой связи отмечал, что договоры 1594 и 1602 гг. носили антиполь-
100 Дневник осады Смоленска польским королем Сигизмундом III в 1609, 1610 и 1611 гг. (Бутурлин Д.П. История Смутного времени России в начале XVII века. С. 519)
101 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 157-158.
102 Ibid. S. 158.


3.3. Русско-крымские отношения... 239
ский характер103. Однако в условиях втягивания Речи Посполитой в «московскую войну» угроза крымских нападений на ее южные области становилась более опасной. Крымское ханство в перспективе могло серьезно повлиять на дальнейшее развитие событий в Восточной Европе. Перед королем Сигизмундом III и поддерживающей его большей части политической элиты Речи Посполитой после августовского договора 1610 года встал вопрос о выстраивании отношений с Крымом, а также с Портой в новых условиях в свете обозначившейся перспективы установления военно-политического контроля над Российским государством.
3.3.  Русско-крымские отношения в условиях возможности установления военно-политического контроля Речи Посполитой над Российским государством. Отказ правительства Семибоярщины от самостоятельных «ссылок» с Крымом и «ссылки» «Совета всей земли» с Бахчисараем. Лето 1610 г. — осень 1612 г.
Установление контроля польско-литовского военного командования в Москве над деятельностью Посольского приказа, подчинявшегося правительству Семибоярщины, происходило постепенно по мере утраты им контроля над большей частью территории страны. Возобновление «ссылок» с Крымом в Посольском приказе, возглавлявшемся при Семибоярщине И.Т. Грамотиным, не рассматривалось в принципе. «Уведомить» о водворении королевича Владислава на московском престоле предоставлялось польской дипломатии.
В Крыму, конечно, стремились прояснить ситуацию, возникшую после «триумфа» Речи Посполитой, имевшей для Бахчисарая в будущем огромные последствия. В конце 1611 г. последовало посольство в Речь Посполитую Джан Антона, опытнейшего крымского дипломата, задействованного еще в «ссылках» с королем Стефаном Баторием. Джан Антон должен был прояснить вопрос с заключением нового договора с Речью Посполитой и в очередной раз попытаться Урегулировать вопрос о польских притязаниях на Молдову. Рассматривалась также извечная проблема взаимных крымских и запорожских нападений. По этим вопросам сторонам так и не удалось
103 Ibid. S. 159-164.


240 Глава 3. Русско-крымские отношения...
достигнуть соглашения104. Провал миссии Джан Антона имел для крымско-польско-литовских отношений серьезные последствия. Как констатирует Б.Н. Флоря, «Сигизмунд III “не принял привезенного ханским великим послом Джан Антоном «перемирного лисчта”, так как он отличался от договора, утвержденного его предшественником Гази-Гиреем, и в нем не было указано, что южные границы Речи Посполитой доходят до Черного моря»105.
При приеме посольства Джан Антона королю Сигизмунду ІII необходимо было продемонстрировать крымцам установление полного контроля над территорией Российского государства. При приеме крымских послов 10 января 1612 г. в числе сенаторов присутствовали прибывшие в начале декабря 1611 г. послы Семибоярщины, демонстративно посаженные рядом с королем: «А января 10 дня были у короля крымские послы, и у короля при послах сидели с правой стороны епископ куявский Лаврентий, да боярин князь Юрий Никитич Трубецкой, да боярин Михаил Глебович Салтыков-Морозов, да думный дьяк Василий Осипович Янов»106. Как констатирует Б.Н. Флоря, «такое поведение польской стороны явно говорит о том, что в Варшаве не опасались серьезного противодействия Крыма своей московской политике»107. Эта позиция короля и части поддерживающей его политической элиты вызывала серьезные возражения со стороны ряда влиятельных государственных и военных деятелей, в первую очередь Станисла Жолкевского. Опасения оказались полностью оправданными. Однако в 1612 г. в условиях явного нежелания Порты идти на конфликт с Речью Посполитой и обозначившегося краха российской государственности казалось, что в Бахчисарае отказались от «противодействия попыткам Речи Посполитой подчинить Россию». Впрочем, по мнению Б.Н. Флори, это «следует связывать с особенностями конкретной ситуации тех лет»108. Однако «конкретная ситуация» стремительно менялась. Уже летом 1612 г. в Бахчисарай прибыл гонец от руководства Второго ополчения.
104 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 164-165.
105 Флоря Б.Н. Османская импени, Крым и страны Восточной Европы в конце XVI - начале XVII в. Ч. 1. С. 57.
106 «Хроника Гридича»; Элъбарт Н.Б. Смутное время в польских документах Государственного архива Швеции. Новосибирск, 2013. С. 355.
107 Флоря Б.Н. Османская импени, Крым и страны Восточной Европы в конце XVI-начале XVII в. Ч. 1.С. 57.
108 Там же.


3.3. Русско-крымские отношения... 241
Внешнеполитическая программа руководства Второго ополчения специально в отечественной историографии не рассматривалась, хотя ее общие контуры были в целом установлены: поиск союзников против Речи Посполитой. Крымское направление внешнеполитической линии руководства Второго ополчения исследовалось Д.В. Лисейцевым. Им установлено, что весной-летом 1612 г. в Крым была отправлена дипломатическая миссия во главе со служилым татарином И. Резановым109. В целом можно согласиться с мнением А.В. Морохина, что «к сожалению, подробности организации этой миссии во многом остаются неизвестными»110. Тем не менее ясно, что ее организацией занимался ведавший внешнеполитическими делами в правительстве «Совета всей земли» Савва Романчуков. Как установил Д.В. Лисейцев, 10 августа 1612 г. в беседе с шотландским наемником Яковом Шавом он высказал убежденность в том, что Крымское ханство в настоящее время оказывает военное давление на Речь Посполитую, причем с одобрения Порты: «И ныне турские и крымские воинские люди в Польской и Литовской земли воюются и вперед по нашей ссылке крымские люди Польскую и Литовскую землю хотят воевати и до конца пустошити»111. Учитывая дальнейшую роль Саввы Романчукова в организации русско-крымских «ссылок» в начале 1613 г. и его последующую успешную деятельность в Посольском приказе «на крымском направлении» внешней политики Российского государства при царе Михаиле Федоровиче, эти слова, конечно, не являлись «пустой похвальбой».
109 Лисейцев Д.В. Неизвестная российская миссия в Крым эпохи Смуты начала XVII в. // Актуальные проблемы междисциплинарных исследований в изучении истории, культуры и экономики Крыма. Материалы всероссийской научно-практической конференции. Симферополь, 2017. С. 150-153.
110 Морохин А.В. Кузьма Минин. М., 2021. С. 137.
111 Лисейцев Д.В. Неизвестная российская миссия в Крым эпохи Смуты начала XVII в. С. 153.


Глава 4
Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты 1613-1619 гг.
4.1.  Крымское ханство и внешнеполитические задачи правительства царя Михаила Федоровича
Период 1613-1618 гг. является одним из самых важных в истории внешней политики России и одним из наиболее насыщенных событиями периодов истории русско-крымских дипломатических «ссылок».
Избрание Михаила Федоровича вернуло Московское государство и Речь Посполитую к состоянию войны. Возобновлению крупномасштабных военных действий со стороны Речи Посполитой весной и летом 1613 г. мешало отсутствие финансовых ресурсов и разногласия в правящих кругах. Это давало надежду правительству царя Федора Ивановича на заключение перемирия с Речью Посполитой, что являлось целью миссии Дениса Оладьина. Результаты миссии Д. Оладьина показали, что основой для переговоров о заключении перемирия может быть только согласие московской стороны на переход захваченных к тому времени польско-литовскими войсками территорий России к Речи Посполитой. К тому же польско-литовская сторона настаивала на сохранении в силе августовского договора 1610 г. и не признавала «легитимность» избрания Михаила Федоровича1. Исходя из бесперспективности заключения перемирия, московскими властями было принято решение о развертывании военных действий на западных рубежах. К сентябрю 1613 г. началась блокада Смоленска. Одновременно военная
1 Виноградов А.В. К вопросу о месте «Смуты» в военно-дипломатической конфронтации Русского государства и Речи Посполитой на рубеже XVI—XVII столетий // Смутное время: итоги и уроки. Материалы III Всероссийской научной конференции. Иваново, 2016. С. 50-53.


4.1. Крымское ханство и внешнеполитические задачи...  243
активность нового правительства была нацелена и на Новгородскую землю, где предстояла затяжная борьба со шведами. Значительные силы были брошены на преследование уходившего в Астрахань отряда И. Заруцкого2.
Для правительства «новоизбранного царя» Михаила Федоровича Романова жизненно необходимо было найти союзников среди ведущих держав или по крайней мере добиться их дружественного нейтралитета в продолжавшемся противостоянии с Речью Посполитой и ранее шведская коронай. Именно эту цель преследовала предпринятая в июне 1613 г. беспримерная дипломатическая акция по одновременному отправлению посольств в Иран, Турцию, Империю, Англию и Данию3. В этой ситуации особое место в дипломатических маневрах Москвы занимал вопрос о соглашении с Крымским ханством. Стремление направить набеги крымцев в сторону Польско-Литовского государства в периоды открытого военного противостояния с ним являлось неотъемлемой частью московской дипломатии на протяжении всего XVI в. Весьма остро перед московскими властями стояла проблема борьбы с татарскими нападениями на территорию России. Правда, они осуществлялись в основном мурзами Большой Ногайской Орды и Малой Ногайской орды, однако в них участвовали и отдельные мурзы «Арсланаева улуса», подданные крымского хана4.
Серьезную угрозу представляло наметившееся «взаимопонимание» водворившегося в Астрахани с Мариной Мнишек и ее «воренком» И. Заруцкого с бием Большой Ногайской Орды Иштереком. Москва уже с весны 1613 г. предпринимала попытки наладить отношения с бием Иштереком, с тем чтобы вернуть его в орбиту своего влияния, но они не принесли успеха5.
Взаимоотношения с вышедшей в начале Смуты из-под политического контроля московских царей Большой Ногайской Ордой должны были осуществляться в едином комплексе налаживания отношений с Крымом: крымские ханы всегда видели в «Больших
2 Курбатов О.А. Военная история русской Смуты начала XVII века. М., 2021. С. 161,174,193.
3 ДР. Т. 1. 1612-1628, СПб., 1850. Стб. 105-106; Кобзарева Е.И. Смута. Иностранные интервенции и их последствия (конец XVI - первая половина XVII в.) / История внешней политики России. Конец XV-XVII вв. М., 1999. С. 214; Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 333.
4 Новосельский, А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. С. 75-77.
5 Смирнов Н.А. Россия и Турция в XVI-XVII вв. Т. 2. М.; Л., 1946. С. 6.; Трепав¬
лов  В.В. История Ногайской Орды. М., 2001. С. 396.


244 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты.
Ногаях» потенциальную угрозу своему господству в причерноморской степной зоне. Всплески военной активности «заволжских ногаев» дестабилизировали ситуацию в подвластном крымским ханам «Арсланаевом улусе». Для Бахчисарая также существовала проблема сохранения своего контроля над Малой Ногайской Ордой («Казыевом улусом»). Все это усугублялось для крымского хана Джанибек-Гирея наличием претендента на престол в лице Шагин-Гирея, стремившегося найти в лице всех ногайских мурз опору для борьбы за овладение бахчисарайским престолом. К тому же все более отчетливо проявлялись связи Шагин-Гирея с Сефевидским Ираном - основным противником Порты 6.
Между тем Оттоманская Порта вступала в затяжной военной конфликт с Речью Посполитой, куда неизбежно должен был быть вовлечен Крым7. Ситуация осложнялась участившимися нападениями запорожских «черкасов» на побережье Крыма и на османские владения в Причерноморье.
В этих условиях и сам хан Джанибек-Гирей, и лояльные ему представители династии Гиреев — калга (первый наследник престола) Девлет-Гирей и нурадин (второй наследник престола) Азамат-Гирей, и большая часть крымской знати весьма серьезно отнеслись к изменению поздней осенью 1612 г. ситуации в Московском царстве, тем более что первые контакты с Крымом руководства Второго ополчения уже имели место.
«Крымское направление» внешней политики правительства царя Михаила Федоровича, являвшееся прямым продолжением внешнеполитической деятельности «ярославского правительства», становилось ключевым. Не случайно самая первая дипломатическая миссия нового правительства была отправлена уже в марте 1613 г. именно в Крым одновременно, а возможно, и ранее с отправлением гонцов в Речь Посполитую и к бию Большой Ногайской Орды Иштереку8.
6 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. С. 85-86.
7 Флоря Б.Н. Османская империя, Крым и страны Восточной Европы в конце XVI - начале XVII в. Ч. 1. С. 60-61.
8 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 333; Он же. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 272.


4.2. Восстановление регулярных «ссылок» с Крымом  245
4.2. 	Восстановление регулярных «ссылок» с Крымом
В руководстве Посольского приказа, возглавляемого Петром Третьяковым, полагали, что в налаживании союзных отношений с Бахчисараем имеется хорошая перспектива. Многолетний опыт показывал, что усиление Польско-Литовского государства в ущерб Российскому не отвечает интересам Крыма, что проявилось на заключительном этапе Ливонской войны. Действительно, итоги миссии В. Пургасова и Д. Ратцева, отправленной в Крым в марте (возможно, в начале апреля) 1613 г. и вернувшейся уже в июне того же 1613 г. вместе с большой группой крымских гонцов во главе с Аллаш Богатыром, демонстрировали явное намерение крымской стороны к восстановлению как минимум добрососедских отношений9. По материалам приходно-расходных книг Казенного приказа Аллаш Богатыр был принят государем 21 июня 1613 г.10 Послания хана Джанибек-Гирея, адресованные царю Михаилу Федоровичу, выражали намерения установления «мира, дружбы и братской любви»11. При этом дипломатические связи Москвы с Портой к этому времени еще только восстанавливались12. Как отметил Б.Н. Флоря, «крымская знать раньше, чем османские политики, поняла, что события 1612 г. в России означают восстановление Русского государства и возобновление традиционного для Восточной Европы конфликта, и вернулась к своей тактике поддержки более слабой стороны»13. Многие признаки указывали на скорый конфликт Порты с Речью Посполитой из-за Молдавского княжества, куда неизбежно будет вовлечен Крым.
9 Документация по миссии В. Пургасова и Д. Ратцева утрачена полностью (Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 273). Сведения о миссии в источниках: Опись Архива Посольского приказа 1626 г. «Книги крымские 121 году посланника Воина Пургасова да подьячево Дмитрия Радцова смещены, потому что многих тетрадей в них нет, в пожар истоптаны и изгрязныны» (Опись Архива Посольского приказа. 1977. Ч. 1. С. 224) (Расходная книга денежной казны 1613 г.); РИБ. Т. 9. С. 13.
11 Содержание грамот излагается в наказе посольству А.И. Лодыженского и П. Данилова: Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 21, 28.
10 РИБ. Т. 9. С. 36.
12 Смирнов НА. Россия и Турция в XVI—XVII вв. Т. 2. С. 4-5.
13 Флоря Б.Н. Османская империя, Крым и страны Восточной Европы в конце
XVI - начале XVII в. С. 59.


246 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
В Посольском приказе результаты первых контактов с гонцами во главе с Аллаш Богатыром были восприняты позитивно14. В наказе отправленному в июне 1613 г. в Англию посольству А.И. Зюзина был заготовлен ответ на возможный вопрос о том, «как ныне государь царь и великий князь Михаил Федорович с крымским царем». Следовало отметить, что государь «послал х крымскому царю гонца дворянина своего Воина Пургасова з грамотою государство свое обестити да и с том чтоб его царское величество хочет с ним царем быти в крепкой дружбе и в любительной ссылке по-прежнему как была ссылка и любовь прежним великим государем царем и великим князьям российским с прежними крымские цари и с Казы Гиреем царем; и стоял бы с его царским величеством вместе заодин на вопчего недруга на польского и литовского Жигмонта короля»15. Уверенность в возможности установления добрососедских отношений усилилась после прибытия гонцов во главе с Мустафа-мурзой с предложениями о посольской размене16.
В Москве не без оснований полагали, что восстановление «ссылок» с Бахчисараем будет облегчено рядом факторов: в Крыму по-прежнему пользовался влиянием клан наследственных московских «амиатов» Яшлавских, который с 1591 г. возглавлял престарелый Ахмед-паша Яшлавский «князь Сулешев», «ближний человек» и «карачей» еще хана Гази-Гирея II, сохранивший свое влияние при хане Джанибек-Гирее. Рассчитывали в Москве и на лояльность главы клана Мансуров Богатыр-Гирея «князя Дивеева», который в 1609 г. вместе с Ахмед-пашой Яшлавским заключил соглашение с эмиссарами царя Василия Шуйского во главе с боярином князем И.М. Воротынским - о военной помощи крымцев против «воров». Кроме того, в Крыму находились братья князья Петр и Александр Араслановичи Урусовы - Урак-мурза б. Джан-Арслан и Зурбек-мурза б. Джан-Арслан. Князь Петр, знаменитый убийца Лжедмитрия II, по слухам, пользовался расположением хана Джанибек-Гирея, а князь Александр одно время находился с отцом Джан-Арсланом в Астрахани17.
14 Материалы по приему Аллаш Богатыра утрачены. Он был отпущен в Крым с посольством князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова (Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С. 273).
15 Посольская книга по связям России с Англией 1613—1614 гг. М., 1979. С. 125-126.
16 Материалы по приему Мустафа-мурзы утрачены. Он был отпущен в октябре 1613 г. вместе с посольством А.И. Лодыженского.
17 Трепавлов В.В. Российские княжеские роды ногайского происхождения (генеалогические истоки и ранняя история) // Тюркологический сборник. 2002. М., 2003 С. 337.


4.2. Восстановление регулярных «ссылок» с Крымом 247
В Москве полагали, что даже если братьев не удастся склонить к возвращению в Московское царство, они могут оказать содействие в установлении «доброго дела» между Москвой и Крымом. К тому же их отец Джан-Арслан-мурза б. Урус являлся «перспективной фигурой» в налаживании отношений Москвы с бием Большой Ногайской Орды Иштереком. Вокруг находившегося в руках у И. Заруцкого в Астрахани Джан-Арслана именно в это время начиналась большая дипломатическая игра: он рассматривался всеми «заинтересованными сторонами» как лицо, которое сможет в случае необходимости сменить Иштерека в качестве бия Большой Ногайской Орды18.
В Москве прекрасно сознавали, что нападения на практически беззащитные московские «украйны» совершались мурзами Больших и Малых ногаев при участии подвластных крымским ханам мурз Дивеева улуса, но не стремились заострить этот вопрос. Сам крымский хан Джанибек-Гирей и его «ближние люди» при переговорах со всеми московскими дипломатами всегда говорили, что эти нападения осуществлялись «воровством» без их ведома. Недовольство в Крыму активностью ногаев было вполне объяснимо. «Самоуправство» ногайских мурз затрагивало их интересы. Посольство князя Г. К. Волконского и П. Овдокимова, везшее «поминки» и «запросные деньги», два дня в августе 1614 г. пережидало в Валуйках отход ногайцев из очередного успешного набега.
Для осуществления дипломатических «ссылок» с Крымом в распоряжении правительства Михаила Федоровича имелись опытные дипломаты, такие как князь Григории Константинович Волконский, успешно исполнивший посольство в Крым в 1601—1602 гг. В организации «ссылок» с Крымом имелись значительные наработки уже в период непосредственно дипломатической деятельности руководства Второго ополчения. В частности, как уже говорилось, еще до освобождения Москвы руководство Первого ополчения сделало попытку установления «ссылок» с Крымом. Как установил Д.В. Лисейцев, отправлением миссии из Ярославля в Крым летом 1612 г. служилого татарина Посольского приказа Исенгилдея Девлекозина с большей долей вероятности занимался дьяк Савва Романчуков, который после освобождения Москвы сохранил свои позиции в Посольском приказе, в ранге второго посольского дьяка при П. Третьякове.
Однако в Посольском приказе прекрасно понимали все сложности установления союзных или по крайней мере добрососедских
18 Трепавлов В.В. История Ногайской Орды. С. 397.


248 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
отношений с Крымом, о чем свидетельствуют инструкции, данные дипломатическим представителям, направляемым в Крым: наказ посольству А.И. Лодыженского и подьячего П. Данилова, а также наказ посольству князя Г.К. Волконского и дьяка П. Овдокимова. Прежде всего, военный и политический престиж Москвы в глазах крымского хана «царевичей» Гиреев и знати упал в период Смуты. Военный потенциал Москвы был существенно подорван, система обороны южных рубежей Московского государства пришла в упадок. Крайне негативным фактором являлось пребывание «царицы» Марины Мнишек с ее «воренком» в Астрахани, так как Нижнее Поволжье традиционно рассматривалось крымскими ханами как зона их интересов. От претензий на «Астраханский юрт», а также и на «Казанский юрт» хан Гази-Гирей II отказался только в 1591-1593 гг. во время секретных переговоров своего эмиссара Ямгурчея аталыка с доверенным лицом Б.Ф. Годунова переводчиком Посольского приказа С. Степановым, затем с посольским дьяком А.Я. Щелкаловым и, наконец, непосредственно с самим Борисом Федоровичем. При этом «публично» крымские ханы от претензий на Казань и Астрахань никогда не отказывались. Поэтому факт принадлежности Астрахани (а в случае необходимости и Казани) Московскому царству не должен был ни при каких обстоятельствах быть оспариваемым крымской стороной: в наказе А. Лодыженскому и П. Данилову отмечалось, что «Казань и Астрохань за государями нашими из давних лет, а бывали на казанском юрте цари из рук государей наших»19. В наказе посольству князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова четко указывалось: «Казань и Астрохань исконно отчина великих государей наших царей и великих князей Российских»20.
Существовало и еще несколько негативных факторов. Последнее московско-крымское «докончание» было заключено в ходе переговоров посольства князя Г.К. Волконского в 1602 г., но долго не было ратифицировано Борисом Годуновым. Его «крестоцелование», по некоторым данным, состоялось буквально накануне смерти. Соглашение, по существу предварительное «докончание» 1609 г., заключенное князем И.М. Воротынским от имени царя Василия Шуйского с Богатыр-Гиреем «Дивеевым», было обусловлено выплатой 20 тыс. «запросных денег». Эти обязательства в «наказе» посольству А.И. Лодыженского и П. Данилова следовало по возможности
19 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 38.
20 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 150.


4.2. Восстановление регулярных «ссылок» с Крымом 249
аннулировать или в крайнем случае обусловить их выплату крупномасштабным вторжением крымцев в Речь Посполитую21. Правда, все «докончания» Крыма с Москвой утрачивали силу после смены хана на престоле. В любом случае требовалось заключение нового договора, в чем, собственно, и заключалась цель обмена послами.
В Москве отдавали себе отчет в том, что династическая ситуация в Крыму по-прежнему является нестабильной и правящий хан может быть смещен с престола Портой либо свергнут с престола мятежной знатью. Наконец, хан мог просто-напросто умереть. В «наказах» посольствам А. Лодыженского и П. Данилова и князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова содержались традиционные инструкции на этот счет («а нечто учиниться на Крыме новой царь»): установление контактов с новым правителем с учетом устойчивости его положения на престоле22. Опасения руководителей московской дипломатии имели серьезные основания: в Посольском приказе было известно, что хан Джанибек-Гирей имеет опасных противников: братьев Мухаммед-Гирея и Шагин-Гирея - сыновей некогда признанного Москвой в качестве хана Сеадет-Гирея II. Особенно опасен, как показали дальнейшие события, был Шагин-Гирей.
Центральной проблемой русско-крымских «ссылок», как известно, являлся вопрос о выплате так называемых «поминок» - добровольных посольских даров, «запросных денег» и «жалования» крымской знати. Размер «поминок» никогда не вносился в тексты русско-крымских «докончаний» и определялся по факту последних крупных выплат, как правило, привозимых посольством при заключении «докончания». Количество «запросных денег» (10 тыс. рублей) было согласовано в устной форме во время переговоров Ямгурчея аталыка в Москве в 1593 г. При этом в Москве исходили из того, что это будет «разовая выплата», а в Крыму трактовали это как обязательство «выплат» при каждой посольской размене. Кроме того, с 1593 г. посольская размена сопровождалась посольским съездом, где главный крымский «встречник» - Ахмед-паша Яшлавский - «князь Сулешев» и представители крымской знати заключали предварительное мирное соглашение - приносили шерть. Это сопровождалось выплатой им со стороны московских «разменных послов» так называемого «разменного жалования».
21 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 45.
22 Там же. С. 41-42; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 143-145.


250 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
24 октября 1613 г. в Крым было отправлено посольство А.И. Лодыженского и подьячего Петра Данилова. В мае 1614 г. П. Данилов вернулся в Москву вместе с крымскими гонцами во главе с Алей-мурзой23. Последний имел ранг фактического посланника. Ханские послания, доставленные Алей-мурзой, не сохранились. Однако их содержание отображено в «наказе» посольству князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова. Джанибек-Гирей сообщал о готовности принести шерть перед новыми московскими посланниками при условии выплат «поминок» и «запросных денег».
П. Данилов сообщил об успешном исполнении посольства. К сожалению, представленный им статейный список также не сохранился. Статейный список, доставленный в августе 1614 г. вернувшимся А.И. Лодыженским, охватывает события мая-июня 1614 г,
Целью посольства А.И. Лодыженского и Петра Данилова было определение возможностей заключения нового договора, направленного против Речи Посполитой. При этом в данном ему «наказе» приводились многочисленные отсылки ко временам «дружбы и братства» между Москвой и Крымом «при царе Борисе». Напоминалось и о том, что «Казы Гирей царь шертовал на куране» на договоре с Москвой24. Подчеркивалось, что предшественник Джанибек-Гирея на бахчисарайском престоле хан Селамет-Гирей «к царю Василию в своих грамотах писал и з гонцы своими приказывал, с крепким обещанием, хотячи бытии по прежнему с ним со всем Московским государством в крепкой дружбе и любви, другом другом бытии, а недругу недругом бытии»25. Переговоры А.И. Лодыженского и П. Данилова в Крыму показали, что хан Джанибек- Гирей и значительная часть его «ближних людей», прежде всего клан беков Яшлавских — «князей Сулешевых», позитивно относятся к заключению договора. Однако главным условием «докончания» являлась выплата «поминок» и «запросных денег», по крайней мере в количестве отправленных в 1594 г. с посольством князя М.А. Щербатова и дьяка А. Демьянова, которое заключило «докончание» с ханом Гази-Гиреем II. Была достигнута принципиальная договоренность о проведении посольского съезда и размены. Это было объявлено А.И. Лодыженскому ханом Джанибек-Гиреем на отпускной аудиенции в Перекопе 30 мая 1614 г. «Для посольской розмены,
23 Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия. С.273.
24 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 31.
25 Там же. С. 31-32.


4.3. Подготовка и проведение посольского съезда...  251
для договору добрых дел» А. Лодыженского и крымское посольство к московскому царю должен был сопровождать Ахмед-паша «князь Сулешев»26.
4.3. 	Подготовка и проведение посольского съезда и размены под Ливнами летом 1614 г.
Переговорам о заключении нового договора с Крымом в 1614- 1615 гг., как и в 1593 г. и в 1602 г., предшествовало заключение «предварительного договора» на посольском съезде, одновременно с разменой направлявшимся в Крым московского посольства с новым крымским посольством, двигавшимся в Москву. Посольские съезды и размены проводились летом 1582 г. под Путивлем, осенью 1593 г. под Ливнами, затем весной 1602 г. под Царев-Борисовом. При этом тогда посольский съезд первоначально также предполагалось провести под Ливнами, но ввиду задержки прибытия крымского посольства его было решено провести под Царев-Борисовом. С обеих сторон назначались «встречники» и «разменные послы», которые должны были провести переговоры непосредственно перед посольской разменой. С московской стороны в организации посольских съездов и размен 1593 и 1602 гг. принимали участие такие опытные дипломаты, как Б.Я. Бельский, и такие видные представители государева двора, как боярин князь Ф.И. Хворостинин и окольничий И.М. Бутурлин.
В Крыму организация и проведение посольских съездов и размен была прерогативой клана Яшлавских - «князей Сулешевых». Глава клана Ахмед-паша Яшлавский «князь Сулешев» проводил посольские съезды в 1593 и 1602 гг. Эти традиции проведения посольских съездов и размен, восходящие к 90-м годам XVI в., естественно, использовала московская дипломатическая служба. Вопрос о проведении посольского съезда и размены должен был быть поставлен в Крыму еще гонцом В. Пургасовым. В послании царю Михаилу Федоровичу, доставленном в июне 1613 г. в Москву гонцом Аллаш Богатыром, хан Джанибек-Гирей согласился на проведение посольского съезда и размены. Переговоры об организации и сроках посольского съезда и размены провели А. Лодыженский и П. Данилов. Съезд и размену предполагалось провести, как и в 1593 г., под Ливнами, что было инициативой московской стороны. Место проведе-
26 Там же. С. 54-55.


252 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
ния определялось разорением Царев-Борисова, о чем было указано в наказе А. Лодыженскому27.
Предложение хана Джанибек-Гирея, поддержанное его «ближними людьми», провести посольский съезд и размену под Валуйками на реке Оскол, А.И. Лодыженскому и П.Данилову удалось отклонить. Обе стороны исходили из угрозы нападения на посольские караваны со стороны действовавших в причерноморской степной зоне ногайских отрядов. Крымская сторона стремилась максимально сократить путь посольств к Перекопу под охраной своих «провожатых». В Москве придерживались традиционного маршрута следования посольств через Калугу и Новосиль на Ливны. В Москве, кроме того, исходили из того, что организация посольского съезда и размены будет возложена на Ахмед-пашу Яшлавского-«Сулешева». Это в значительной степени определяло, помимо чисто военных соображений, место проведения посольского съезда и размены: Ахмед-паше осенью 1593 г. под Ливнами сопутствовал успех, а под Царев-Борисовом в 1602 г. он столкнулся с серьезными трудностями.
В конечном итоге А.И. Лодыженскому удалось согласовать место проведения посольского съезда и размены именно под Ливнами, о чем он информировал московские власти с отпущенным весной 1614 г. подьячим Петром Даниловым. 30 мая 1614 г. на отпускной аудиенции А.И. Лодыженскому хан Джанибек-Гирей подтвердил, что местом посольского съезда и размены будут Ливны28. А.И. Лодыженский, выступивший из Крыма вместе с отправленным ханом посольством Мустафа-мурзы и «встречниками» во главе с Ахмед-пашой Яшлавским, в пути отправлял донесения в Москву со служилыми татарами о следовании к Ливнам29. После выступления ханского посольства и А.И. Лодыженского из Крыма возникли осложнения: Ахмед-паша Яшлавский, опасаясь встречи с совершавшими перманентные нападения на «московские украйны» отрядами ногайских мурз, стал настаивать на проведении посольского съезда и размена «на Валуйки», что ранее предлагалось крымской стороной. После получения грамоты к Ахмед-паше Яшлавскому от «разменных послов» князя Г.П. Ромодановского «с товарыши» о том, что они в любом случае не будут двигаться дальше Ливен
27 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 28.
28 Там же. С. 55.
29 Там же. С. 49-51.


4.3. Подготовка и проведение посольского съезда... 253
за реку Сосну, московский «амиат» вернулся к заранее согласованному решению.
Подготовка к отправлению русского посольства в Крым началась в мае 1614 г. и продолжалась в течение июня месяца. Наказ посольству князя Г.К. Волконского и дьяка П. Овдокимова во многом дублирует наказ, данный посольству А.И. Лодыженского и П. Данилова. Прежде всего это, по словам А.А. Сергеева, «исторический очерк Смуты» — подробное изложение событий от ее начала до избрания на царство Михаила Федоровича. Далее подчеркивались успехи «его царского величества воевод» против «польских и литовских людей». Дипломатические «ссылки» с Речью Посполитой не конкретизировались; говорилось только о обмене гонцами, о размере пленными людьми. Подчеркивалось, что «ссылки» осуществляются от лица бояр ввиду непризнания польско-литовской стороной избрания Михаила Федоровича30. На первый взгляд подробно, но в действительности весьма обтекаемо говорилось о состоянии отношений со шведской короной: новый король Густав Адольф прислал гонца с целью выдачи опасных грамот для шведского посольства. Ответ на возможный вопрос об оккупации шведами Новгорода Великого давался в обоих наказах однозначно: «Новгородское государство к Московскому государству по-прежнему, и немецкие люди, чаю, уж из Новгорода и изо всей Новгородской земли посяместа уже и вышли»31. Описывался поход воеводы князя И.Н. Одоевского против И. Заруцкого и занятие царскими войсками Астрахани32. Явно провокационным в «тайном наказе», данном послам, было подчеркивание связей претендента на крымский престол Шагин-Гирея с властями Речи Посполитой, хотя к этому времени в Москве было известно, что он находится в Иране33.
Значительная часть «наказа» содержала инструкции относительно порядка заключения русско-крымского «докончания». Посольство князя Г.К. Волконского и дьяка П. Овдокимова повезло не два противня «докончания» («шертную грамоту» и «государево слово»), как было принято в XVI в., а ограничилось только «списком на образец», «какой быти шертной записи», на которой «шерть дати Джанибек-Гирею-царю» и указанием, что «государево слово»
30 Там же. С. 35; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 120-121.
31 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 37; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1614 г. Д. 2. Л. 122-129.
32 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 146-149.
33 Там же. Л. 195-197.


254 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
должно представлять собой «грамоту, списанную против того списка» с перемещением «имени государева перед царевом (ханским)»34.
Два противня (идентичных текста на русском и татарском языках) договора должны были быть изготовлены в Крыму, что в известной степени отражало отход от «прежних обычаев» со стороны Москвы. Основные положения составленного в Посольском приказе проекта договора содержали традиционные формулировки московско-крымских «докончаний» XVI в. Главными из них являлись отказ крымской стороны от нападений «на государевы земли», распространявшийся и на «Арсланаев улус», и взаимные обязательства сторон по отношению к общим «недругам» - «другом другом бытии, а недругу недругом бытии». Для проведения посольского съезда и размены были назначены «разменные послы»: окольничий князь Григорий Петрович Ромодановский, князь Афанасий Федорович Гагарин и подьячий Семен Самсонов.
Посольство Г.К. Волконского и П. Овдокимова вместе с «разменными послами» и отпускаемыми крымскими гонцами выступило из Москвы 16 июля 1614 г.35 Значение, которое придавалось в Москве этому событию, выразилось в записи в разрядах об отправлении «на розмену на Ливны» князя Г.П. Ромодановского и князя А.Ф. Гагарина вместе с посольством князя Г.К. Волконского и дьяка П. Овдокимова36. 20 июля посольство прибыло в Серпухов и в тот же день выступило в Новосиль. Из Новосиля послы 29 июля двинулись к Ливнам, куда прибыли 3 августа. На полпути от Новосиля к Ливнам 1 августа послов встретил отпущенный ранее прибывшими к реке Сосне крымцами А.И. Лодыженский, который двинулся вместе с ними обратно к Ливнам37.
Посольский съезд и размена под Ливнами 1614 г. был вторым проведенным там, третьим по счету, а также вторым в истории русско-крымских дипломатических «ссылок» посольским съездом с заключением «докончания», «разменными послами» и «встречниками», главным из которых с крымской стороны все три раза был Ахмед-паша Яшлавский. Напомним, что в 1602 г. посольский съезд и размен под Царев-Борисовом не сопровождался принесением шерти Ахмед-пашой.
34 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 2. Л. 262-247.
35 Там же. Д. 1. Л. 47.
36ДР. Т. 1. 1612-1628. Стб. 142.
37 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 1. Л. 47-49, 53.


4. 3. Подготовка и проведение посольского съезда...  255
Оба посольства, русское и отпускаемое крымское, прибыли в Ливны 3 августа 1614 г.38 Предварительные переговоры «разменных послов» с участием князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова с Ахмед-пашой у реки Сосны прошли 4 августа 1614 г.39 Согласование позиций с обменом эмиссарами, ездившими через реку Сосну, в обоих лагерях шли в течение всего дня 5 августа 1614 г.40 6 августа прошли основные переговоры, сначала в «съезжем шатре» на мосту через реку Сосну, затем в «съезжих шатрах», возведенных на «русской стороне» реки, завершившиеся принесением шерти Ахмед-пашой41. «Шертная запись» Ахмед-паши, подготовленная в Посольском приказе в составе русской посольской документации, сохранилась, помимо наказа, данного послам князю Г.К. Волконскому и дьяку П. Овдокимову в составе статейного списка «разменных послов» князя Г.П. Ромодановского «с товарыщи»42. Запись была опубликована Ф.Ф. Лашковым43. В донесении послов было отмечено, что шерть Ахмед-паша дал «как при розмене при князе Федоре Хворостинине»44 в ноябре 1593 г. Однако после принесения шерти Ахмед-паша потребовал, чтобы «разменные послы» целовали крест на русском противне договорного акта. Мало того, он потребовал внесения в текст договора, «что именно поминков ко царю (хану) послано деньгами и рухлядью», создавая тем самым прецедент фиксирования точного количества отправляемых в Крым «поминок». Послами такое требование было отвергнуто. После препирательств послы согласились целовать крест на русском противне договора, но перед этим просто зачитали заранее подготовленный в Посольском приказе текст, не вручив собственно документ Ахмед- паше45. Сам текст в русской посольской документации не приводится, так же как и подробности крестоцелования, впрочем, так же как и описание принесения шерти Ахмед-пашой. При этом в отличие от ситуации 1593 г. остальные мурзы к шерти не приводились.
А.А. Новосельский, рассматривающий ход посольского съезда и размены под Ливнами 1615 г., акцентирует внимание на бесконеч-
38 Там же. Л. 59-60.
39 Там же. Л. 25, 53-58.
40 Там же. Л. 59-63.
41 Там же. Л. 67-91, 94-99.
42 Там же. Л. 91-94.
43 Лашков Ф.Ф. Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с Московским государством в XVI-XVII вв., хранящиеся в Московском главном архиве Министерства иностранных дел. С. 11-12.
44 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 1. Л. 97.
45 Там же.


256 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
ных препирательствах между русскими послами и Ахмед-пашой относительно количества русских выплат в Крым, как «поминок» и «запросных денег» Гиреям, так и «жалования» знати, не говоря уже о «разменном жаловании» Яшлавским46. Однако наряду с этим при переговорах 6 августа в «съезжем шатре» до и после принесения Ахмед-пашой шерти обсуждались важные политические проблемы. Прежде всего Ахмед-паша изложил свое видение династической ситуации Гиреев. Главную угрозу хану Джанибек-Гирею Ахмед-паша усматривал в Шагин-Гирее («сыне Сеадет-Гирея царя»), который бежал от султана «к кызылбашскому»47. Пребывание Шагин-Гирея в государстве Сефевидов, по мнению Ахмед-паши, была чревато его выступлением на стороне шаха в случае новой войны с Портой. Восстановление мирных отношений между Речью Посполитой и Крымом Ахмед-паша считал невозможным и предрекал большой поход хана Джанибек-Гирея на «литовского короля» в самое ближайшее время. И заключенный им лично договорный акт, и будущий договор, который русские посланники должны были заключить в Крыму, Ахмед-паша однозначно трактовал как направленный против «литовского короля». Ахмед-паша повторил традиционные упреки донским казакам, которые «турецким людям тесноту чинят», однако не затрагивал вопрос о принадлежности Казани и Астрахани48. Ахмед-паша признал утрату контроля крымских ханов над «Казыевым улусом», который теперь напрямую подчиняется «турецкому царю», в связи с чем этот улус не может упоминаться в «шертной записи» («нам до них дела нет»)49. Впрочем, при составлении документа в Посольском приказе это было уже сделано. «Разменные послы» констатировали, что Ахмед-паша затрагивал вопрос о русских крепостях - «новых городах, которые поставлены по Донцу и Осколу», разоренных во время Смуты, в плане желательности их восстановления для обеспечения регулярных «ссылок» Москвы с Крымом, но выражал опасение возможности их перехода в руки донских казаков50. В целом и князь Г.П. Ромодановский, и князь Г.К. Волконский в своих различных донесениях оценивали дипломатические переговоры с Ахмед-пашой весьма позитивно, в отличие от его претензий «материального характера».
46 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. С. 83.
47 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1614 г. Д. 1. Л. 113.
48 Там же. Л. 113-114.
49 Там же. Л. 91.
50 Там же. Л. 114.


4.3. Подготовка и проведение посольского съезда... 257
Посольский размен состоялся на третий день (9 августа) после принесения шерти («на третий день после Ахмед пашина договору»)51. В Москву отправилось посольство Мустафа-мурзы, в Крым - посольство князя Г.К. Волконского и дьяка П. Овдокимова. В Крым также возвращались посланник Алей-мурза, гонец Аллаш Богатыр и другие гонцы. «Разменные послы» и посольство Мустафа-мурзы двинулись из Ливен на Новосиль 10 августа 1614 г.52 Донесение о благополучной размене — грамота «разменных послов» на имя государя было получено в Москве 17 августа53. «Разменным послам» было предписано ускорить свое движение к Москве, куда они должны были прибыть раньше крымского посольства. «Разменные послы» и крымское посольство задержались на несколько дней в Калуге, куда прибыли 19 августа. В Калуге крымским послам было роздано «встречное жалование». 21 августа после совета разменных послов с калужским воеводой князем А.Ш. Долгоруковым об организации следования в Москву крымского посольства они двинулись к Москве, о чем воевода незамедлительно информировал Посольский приказ в грамоте на имя государя54. «Разменные послы» прибыли в Москву 25 августа 1614 г.55 Крымские послы, благополучно проследовав через Боровск, прибыли в Москву 12 сентября 1614 г.56 Необходимо отметить, что путь следования крымского посольства после размены был прежним: Ливны—Новосиль—-Калуга—Боровск—Москва.
После завершения посольского съезда и размены 11 августа 1614 г. посольство князя Г.К. Волконского и дьяка П. Овдокимова в сопровождении Ахмед-паши двинулось в Крым57. Задержка на два дня объяснялась ожиданием подхода из Ливен и переправы через реку Сосну «провожатых» во главе с воеводой Данилой Мелентьевым. До реки Оскол послы шли три дня, у Оскола стояли два дня и за четыре дня добрались до крепости Валуйки. В Валуйках посланники и крымские дипломаты задержались на два дня58. В свои улусы возвращались Большие ногаи с очередного набега. 15 августа посланники с крымцами выступили на Валуйки. 21 августа посоль-
51 Там же. Л. 97; 1614 г. Д. 4. Л. 8.
52 Там же. Л. 36.
53 Там же. Л. 20.
54 Там же. Д. 5. Л. 20-21.
55 Там же. Л. 21.
56 Там же. Л. 40.
57 Там же. Л. 98.
58 Там же. Д. 4. Л. 8.


258 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты..
ство и крымцы, перейдя через реку Валуй, подошли к Донцу. 24 августа посланники и крымцы с большими предосторожностями «перелезли» реку Донец и 25 августа двинулись дальше в Крым. 26 августа отпущенные русские «провожатые» двинулись обратно к Валуйкам. 29 августа посланники и крымцы «пришли в ногаи», вступив на территорию улуса Мансуров («Арсланаева улуса»), часть которого в это время контролировалась Кантемир-мурзой59. На первом же «стану» «в ногаех» Ахмед-паша известил посланников, что хан Джанибек-Гирей получил приказ Порты «не мешкая идти на литовского короля». Со слов Ахмед-паши предполагалась серьезная кампания: сосредоточивалась турецкая армия численностью в «восемьдесят тысяч ратных людей», из которых «двенадцать тысяч янычар с огненным боем» были «с восьмидесятью орудиеми». Сам хан находился у Перекопа, где ожидал посланников. Через два дня посольский караван достиг реки Миус, где «на стану» к послам прибыл князь Александр Урусов, кочевавший там после отъезда из Астрахани «со своим юртом». Князь Александр Арасланович подтвердил сведения о сосредоточении крымской орды у Перекопа, куда уже хан «призвал» Богатыр-Гирея «князя Дивеева». Сам Александр также готов был туда отправиться. Кроме того, Александр Урусов сообщил, что его брат князь Петр только что прибыл к Перекопу из Белгорода (Аккермана), куда был послан ханом для связи с османским командованием, и привез приказ выступать «не мешкая»60.
Между тем посланники везли датированную июлем 1614 г. грамоту царя Михаила Федоровича князю Петру Араслановичу Урусову, в которой содержался призыв вернуться в Москву, где он будет «пожалован по своему отечеству» и «даже свыше прежнего»61. Неясно, однако, дошла ли грамота до адресата, так как с самим князем посланники так и не встретились. 8 сентября посланники с крымцами благополучно прибыли к Перекопу62.
59 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 1. Л. 9.
60 Там же. Л. 10-11.
61 Там же. Д. 2. Л. 24-25; Беляков А.В. Князья Урусовы в России в XVII веке // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 96. К юбилею В.В. Трепавлова. М., 2022. С. 102-102 (Приложения № 1, 2).
62 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 11.


4.4. Переговоры посольства князя Г.К. Волконского... 259
4.4.  Переговоры посольства князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова в Крыму. Заключение договора 1614 года
Пребывание посольства князя Г. К. Волконского и П. Овдокимова в Крыму продолжалось с сентября 1614 г. по июнь 1615 г. Первое время посланники пребывали за Перекопом вблизи полевой ставки Джанибек-Гирея. Затем последовал период неопределенности, связанный с отсутствием хана в Крыму, когда посланники пребывали в Яшловском предместье Бахчисарая (осень 1614 г. - весна 1615 г.). Наконец, последовал заключительный период переговоров и отпуск (апрель-июнь 1615 г.).
8—9 сентября в полевой ставке хана прошли переговоры посланников с «ближними царевыми людми». 10 сентября в ханском шатре состоялась первая аудиенция посланников. 11 сентября произошла торжественное принесение шерти ханом. После этого Джанибек-Гирей, как было передано посланникам, выступил в поход на Речь Посполитую. В действительности хан выступил «на черкасскую землю».
Переговоры посланников о заключении договора шли исключительно сложно и напряженно. На аудиенции у хана 11 сентября 1614 г. посланники вручили хану «шертную запись». Ее текст был зачитан переводчиком Суналеем Тонаевым. Джанибек-Гирей принес шерть, однако заявил, что она будет иметь силу только в случае присылки затребованных «запросных денег», «поминок» и «жалования крымской знати». Посланников насторожило то, что представленный им документ не был зачитан ханом после произнесения им суры из Корана. Шертовал хан один. Калга, нураддин, «царевичи»-султаны и «ближние царевы люди» к шерти не приводились. Князь Г.К. Волконский заявил, что он приводил к шерти хана Гази-Гирея II в 1602 г. только с его «ближними людьми». После протеста посланников «ближние люди» были приведены к шерти. Посланникам было заявлено, что «шертная грамота», переписанный текст крымского противня, будет вручена им только после возвращения хана из похода на Речь Посполитую63. В дальнейшем, уже водворившись в Яшловском предместье Бахчисарая, посланники несколько раз требовали предоставления им «шертной грамоты». Ахмед-паша вел тонкую игру. Он дважды привозил «шертную грамоту». Первый раз послы ее отвергли из-за умаления титула царя
63 Там же. Л. 41.


260 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты..,
Михаила Федоровича. В нем отсутствовало слово «самодержец». Ахмед-паша отвез документ обратно, но спустя некоторое время заявил, что его «потеряли»64. После длительных препирательств с посланниками «шертная грамота» была «переписана» и вручена второй раз65. В текст «шертной грамоты, на этот раз было «вписано» обязательство присылки десяти тысяч запросных денег при каждом посольском размене. Послы выразили протест, заявив, что при принесении шерти ханом этот вопрос не обсуждался, и в очередной раз всучили обратно «шертную грамоту» Ахмед-паше66.
Третий раз Ахмед-паша вручил «шертную грамоту» уже в январе 1615 г. Там отсутствовало обязательство выплат десяти тысяч запросных денег, но по-прежнему Михаил Федорович не именовался «самодержцем». Посланники на этот раз вынуждены были взять «шертную грамоту», но обратились с протестом к другим «ближним царевым людям»67.
Однако перипетии с «шертной грамотой» были неслучайны: хан отказался от планов похода на Речь Посполитую и вместо этого пошел «на черкасскую землю». Посланники справедливо заявили, что это является нарушением обязательств хана, принятых на себя им при принесении шерти. Из путаных объяснений Ахмед- паши выяснилось, что главную угрозу для себя хан усматривает в Шагин-Гирее. Не меньшее внимание ханом и его окружением уделялось политике ногайского бия Иштерека. Вскоре посланникам пришлось столкнуться с «инициативами» «Араслановых детей Урусова» князей Петра и Александра — Урак-мурзы и Зурбек-мурзы: Ахмед-паша Яшлавский передал им их «челобитие», касающееся их отца Джан-Арслана. Последний после занятия русскими войсками Астрахани был увезен в Москву (Александр Урусов сбежал «под Крым»). Братья уполномочили Ахмед-пашу Яшлавского просить посланников «отписать государю вашему», чтобы Джан-Арслана «отпустили опять в Астрохань». Князья Урусовы предлагали поставить их отца бием Большой Ногайской Орды вместо «князя» Иштерека, который «государю вашему грубен»68. Посланники ответили, что «не ведают», где находится в настоящее время Джан Арслан, но обещали сообщить об инициативе его детей по возвращении в Москву.
64 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 71.
65 Там же. Л. 88.
66 Там же. Л. 88-89.
67 Там же. Л. 93-94.
68 Там же. Л. 84-85.


4.4. Переговоры посольства князя Г.К. Волконского... 261
Посланники, вероятно, уже были осведомлены от А.И. Лодыженского о том, что в Крыму внимательно следят за политическими комбинациями бия Иштерека. Во всяком случае, в статейном списке А.И. Лодыженского есть информация о контактах Иштерека с османскими чавушами в период его «союза» с И. Заруцким весной 1614 г., о которых посланнику стало известно при следовании из Крыма к Ливнам69. Важно было, что Ахмед-паша согласился на передачу «челобития» братьев Урусовых. Просматривалось намерение хана Джанибек-Гирея усилить свое влияние у Больших Ногаев, местом кочевки которых в это время являлось Предкавказье. Хан, вероятно, рассчитывал использовать мурз Большой Ногайской Орды против Шагин-Гирея. Фигура Иштерека, интриговавшего на протяжении последних лет одновременно и с Заруцким, и с Москвой, и с Портой, его явно не устраивала. Но инициатива Урусовых, несомненно согласованная с ханом, не имела тогда шансов на реализацию: незадолго до этого в конце 1614 г. и затем в начале 1615 г. Иштерек возобновил шертные обязательства перед Москвой70. Впрочем, как показали дальнейшие события, это было его очередным дипломатическим маневром.
В январе 1615 г. ханская «дума» приняла решение об отправлении в поход на Речь Посполитую нурадина Азамат-Гирея с пятнадцатитысячной ордой. В походе должны были участвовать и «мурзы Дивеевы», а также сыновья Ахмед-паши Яшлавского71. Поход действительно состоялся. Нурадин выступил из Перекопа 6 января и вернулся в Бахчисарай 7 марта 1615 г. В походе участвовали «Ахмед пашины дети» и многие мурзы «Дивеевы» во главе с Кантемиром. Был приведен большой полон72. На следующий день после возвращения Азамат-Гирея 8 марта к посланникам прибыл Ахмед-паша и, красочно описав успехи Азамат-Гирея, потребовал для участвовавших в походе мурз дополнительного «жалования». Посланники резонно ответили, что ими «все роздано»73. В последующте дни препирательства с Ахмед-пашой продолжились.
Вопрос встал о присылке «разменного жалования» Ахмед-паше и другим представителям клана Яшлавских на посольский размене. Ахмед-паша намерен был сопровождать к месту размены отпущен-
69 Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амаросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову... С. 56.
70 Трепавлов В.В. История Ногайской Орды. С. 398.
71 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 82.
72 Там же. Л. 94-95.
73 Там же. Л. 95-96.


262  Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
ных посланников и новое крымское посольство. Было решено, что посольская размена состоится теперь под Валуйками. Однако посланники исходили из того, что, так как предварительное соглашение уже было заключено принесением шерти Ахмед-паши, «разменное жалование» московскому «амиату» и его многочисленным родственникам (сыновьям, брату и племянникам) может быть урезано.
Между тем время поджимало. 16 апреля к послам прибыл служилый татарин толмач Тимофей Баубеков, доставивший грамоты от имени Михаила Федоровича хану и знати74. Списки с этих грамот были вручены послам. Им также были доставлены инструкции. Некоторые инструкции Т. Баубеков, один из опытнейших татарских толмачей Посольского приказа75, сообщил лично. Посольство в Крым было отправлено и приближалось к Валуйкам. Посланникам следовало ускорить отпускную аудиенцию и рассмотреть вопрос об организации посольской размены. Однако ситуация складывалась неоднозначно. Аудиенцию посланников у хана, на которой служилый татарин должен был вручить доставленные грамоты, «заблокировал» Ахмед-паша. Он потребовал увеличения «запросного жалования» себе и своим родственникам под предлогом гибели своего сына Тин-паши «по дороге из Белгорода в Крым» в результате нападения «черкасов». Посланники отказались76. К тому же в привезенной Т. Баубековым грамоте царя Михаила Федоровича о выплате ему «разменного жалования не говорилось. Московский «амиат» пришел в ярость. Настоятельные просьбы посланников об аудиенции у хана он отклонял. Напоминание посланников о том, что новое московское посольство уже движется к Валуйкам, не производило на него никакого впечатления77. 18 апреля Ахмед-паша вызвал посланников в Бахчисарай и сообщил им о том, что царь хочет «думать со своими ближними людьми бытии послам до отпуску у царя или не быть»78. Стало ясно, что хан не желает принимать привезенные Т. Баубековым послания. Вопрос встал и об отпускной аудиенции. Перспектива выпроваживания посланников без отпускной аудиенции у хана была неприемлема, так как являлась знаком «порушения доброго дела» - фактическим провалом исполнения посольства. Конечно, посланники понимали, что позиция
74 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 112.
75 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 380.
76 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 114-115.
77 Там же. 116-118.
78 Там же. Л. 118.


4.4. Переговоры посольства князя Г.К. Волконского... 263
Ахмед-паши отражает в известной степени и колебания хана Джанибек-Гирея, не желавшего принимать на себя определенные обязательства перед Москвой. Наконец 14 мая Ахмед-паша сообщил посланникам, что «царь велел бытии им у себя».
Отпускная аудиенция посланников у хана Джанибек-Гирея 16 мая 1615 г. выявила несовпадение позиций сторон по ключевым вопросам. На аудиенции присутствовал цвет крымской знати: Яшлавские, «Куликовы», «Дивеевы». В начале аудиенции князь Г.К. Волконский вручил хану доставленную Т. Баубековым грамоту царя Михаила Федоровича и произнес «речь», которая кратко излагала ее содержание. Московский царь изъявлял радость по поводу принесения шерти ханом, особо подчеркивая, что «шертная грамота» вручена «в руки» его посланникам. Подчеркивалось, что хан готов «дружить» согласно принесенной шерти «по мусульманскому закону». Выражалась радость, что «утвержденная шертная грамота писана прямым словом»79. Москва, таким образом, исходила из того, что договор заключен и после посольской размены будет введен в действие. Далее князь Г.К. Волконский, напомнив, что «прежние великие государи цари российские с предками вашими прежними царями крымскими были в братской любви и в крепкой дружбе», поведал, что принесенная ханом шерть была следствием договора, «учиненного на Ливнах» разменными послами Ахмед- пашой Яшлавским и окольничим князем Г.П. Ромодановским80. Князь Григорий Константинович напомнил, что он доставил в Крым «запросные деньги» и «большие поминки», не уточняя их количества81. В заключение Волконский сообщил, что отпущенные в марте крымский посол Мустафа-мурза «с товарыщи» и посланник Исаак Иванович Спешнев с «поминками и с казною» уже находятся в Валуйках, и предложил ускорить движение к реке Оскол, где должна была состояться посольская размена нового крымского с новым русским посольствами и, соответственно, его отпуск82. Далее Петр Овдокимов пространно выразил надежду на совместную борьбу против «общего нашего недруга», упомянув о походе Азамат-Гирея. Он напомнил об обещании хана самому «идти на нашего недруга на польского короля войною»83.
79 Там же. Л. 122.
80 Там же. Л. 122-123.
81 Там же. Л. 123.
82 Там же. Д. 3. Л. 20-21; Д. 4. Л. 123-124.
83 Там же. Д. 4. Л. 124-125.


264 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
Однако Джанибек-Гирей ответил, что сам в поход не пойдет, но «посылает на литовского короля землю» своего брата калгу Девлет-Гирея. Хан потребовал от посланников сообщить точное количество «запросных денег» и «поминок», которое должно было доставить посольство И.И. Спешнева, а также количество «нашим ближним людям жалования»84. Посланники уклонились от прямого ответа, заявив, что «Московское государство разорено».
Джанибек-Гирей потребовал присылки «поминок» и «запросных» денег от нового посольства «прямо в Крым» еще до посольской размены. Посланники вполне резонно заявили, что это невозможно ввиду угрозы со стороны «черкасов», ссылаясь также на недостаточное количество «провожатых». Далее встал вопрос о характере проведения посольской размены как таковой. Ранее Ахмед-паша требовал от имени хана ускорения присылки «поминок» и «запросных денег». Посланники выполнили эти условия, но сообщили, что новое посольство не привезет с собой «разменного жалования» Ахмед-паше и представителям рода Яшлавских. Ахмед-паша пришел в ярость, заявив, что в таком случае он вообще не поедет «встречать» новое посольство. Тогда Волконский и Овдокимов обстоятельно объяснили, что сама крымская сторона настаивала на скорейшей присылке «запросных денег» и «поминок», поэтому вместо посольской размены под Ливнами на Сосне она будет проводиться под Валуйками на реке Осколе. Валуйки - это крайний «укрепленный город» по отношению к крымским улусам, и посольство уже находится там. В случае если Ахмед-паша откажется с «провожатыми» - военным контингентом - ехать к Валуй- кам, московских «провожатых» будет недостаточно. Посланники заявили, что из Валуек были отозваны многие люди для встречи следовавшего из Азова османского эмиссара Алей чавуша85. Это соответствовало действительности: эмиссар Порты действительно следовал в Москву, хотя до нее не доехал, скончавшись в пути86. Но упоминание о «ссылках» Москвы с Портой не возымело ожидаемого эффекта.
Конфликтная ситуация нарастала, и хан предложил гонцами отправить вновь прибывшего служилого татарина вместе со своим гонцом в Москву для информации о сложившийся ситуации, с тем чтобы прислать усиленное количество «провожатых» вместе с «за-
84 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 125.
85 Там же. Л. 129.
86 Смирнов Н.А. Россия и Турция в XVI-XVII вв. Т. 2. М., 1946. С. 6.


4.4. Переговоры посольства князя Г.К. Волконского... 265
просным жалованием». Посланники резонно возразили, что сама крымская сторона требовала ускоренной присылки «поминок», «запросных денег» и «жалования» крымской знати как главного условия организации похода «на литовского короля». Они также напомнили, что Московское государство находится в состоянии войны с Речью Посполитой и лишних людей «у государя нашего нет». Прибытие посольства в этом случае затянется на несколько месяцев. Наконец хан приказал Ахмед-паше сопровождать послов к Валуйкам и произвести там посольскую размену87. После аудиенции Ахмед-паша во главе внушительной группы крымской знати, включавшей в себя и Богатыр-Гирея «Дивеева», заявил, что вопрос о присылке «разменного жалования» является принципиальным. Агрессивность Богатыр-Гирея имела прямо противоположные последствия. Встретившись в Валуйках с послами И. Спешневым и Б. Нестеровым на обратном пути, Волконский и Овдокимов порекомендовали урезать количество предназначенного ему «жалования».
Пребывание посланников в Крыму затянулось на месяц. Решение об их отпуске было принято только после их согласия на выполнение согласованного с ханом требования Ахмед-паши. Глава клана Яшлавских настаивал на санкционировании посланниками его требований государю Михаилу Федоровичу о выплате ему «разменного жалования», изложенных в посланиях с отправляемыми в Москву гонцами, как со своим, так и с гонцом от хана. Посланники также должны были изложить его требование в своей «отписке» государю. В начале июня в Москву были отправлены гонцы во главе с Исмаил-агой и отпущенным Т. Баубековым. Ввиду утраты заключительной части статейного списка посольства неясны обстоятельства отпускной аудиенции посланников у хана (если она вообще имела место). Несомненно, что в июне Ахмед- паша вручил посланникам окончательный текст шертной грамоты, датированный июнем, которые посланники и привезли в Москву. Этот текст без указания источника опубликован Ф.Ф. Лашковым88 и представляет собой сокращенный вариант документа, привезенного послами в Крым, на котором хан приносил шерть в сентябре 1614 г. Изменения касались отхода от ряда формулировок по отказу от взаимных нападений. Установление союзных отношений опре-
87 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 4. Л. 131-135.
88 Лашков Ф.Ф. Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с Московским государством в XVI-XVII вв., хранящиеся в Московском главном архиве Министерства иностранных дел. С. 12-15.


266 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты..,
делялось в традиционных для русско-крымских «докончаний» формах; «кто мне тебе брату моему друг, тот и мне друг», «кто тебе брату моему недруг, тот и мне недруг». Послы добились исключения точного количеств сумм выплат; в шертной грамоте указано, что «казну и поминки присылать по-прежнему, как у тебя (московского государя») лучится». Договор был закреплен повторным принесением шерти ханом, о чем недвусмысленно указано в его послании царю Михаилу Федоровичу, отправленном с новым крымским посольством: «Перед послы твоими на куране шерть учинил и большую нашу шертную грамоту с золотой печатью отдали послу твоему в руки»89. В середине июня посланники князь Г.К. Волконский и П. Овдокимов вместе с Ахмед-пашой и новым крымским посольством выступили из Крыма. Новым крымским послом хан назначил Булат-улана. Как показали дальнейшие переговоры Булат-улана в Москве, он был близок к клану Яшлавских и действовал в интересах Ахмед-паши. Посланники вместе с крымским посольством и «встречниками» 30 июня перешли Донец и 4 июля в сопровождении Ахмед-паши «со многими князьями и мурзами» прибыли к Валуйкам.
Завершающий период пребывания посольства князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова прошел достаточно напряженно. Московская дипломатия проявила неуступчивость в вопросе присылки «запросного жалования». Обозначился конфликт с кланом Яшлавским относительно выплаты при каждой посольской размене «разменного жалования». По меткому замечанию А.А. Новосельского, анализировавшего ход посольской размены в июле 1615 г., «задачей Москвы было дать как можно меньше, задачей крымцев, наоборот, вырвать как можно больше»90.
Материальные претензии хана, представителей династии Гиреев и крымской знати, особенно ярко проявившиеся при отпуске посольства Волконского и Овдокимова, безусловно, сыграли негативную роль в реализации главной цели московской дипломатии - достижения полноценного союза с Крымом. В результате посольство князя Г.К. Волконского и дьяка П. Овдокимова не смогло выполнить в полном объеме свою главную задачу: заключение полноценного военного союза с Крымским ханством.
89 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 5. Л. 25.
90 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. С. 84.


4.5. Посольская размена под Валуйками и переговоры посольства... 267
4.5.  Посольская размена под Валуйками и переговоры посольства И.И. Спешнева u Б. Нестерова в Крыму
Окончательное решение об отправлении нового посольства И.И. Спешнева и Б. Нестерова в Крым было принято в апреле 1615 г.91 Наказ посольству в столбцах крымских дел (дело 1 за 1615 г.) сохранился без начала, что затрудняет определение точной даты решения о его отправке. Главной задачей посольства было закрепление военно-политического союза с Крымом. В «речах», данных посланникам и адресованных хану, калге и нурадину, декларировалась установившаяся «навеки неподвижно» «любовь и дружба», направленная против «общего недруга литовского короля», закрепленная принесением шерти Джанибек-Гиреем перед послами князем Г.К. Волконским и П. Овдокимовым и Ахмед-пашой перед разменным послом князем Г.К. Ромодановским92. В «речах» декларировалась определенная координация военных действий — связка крымских нападений на территорию Речи Посполитой с активизацией действий русских войск под Смоленском93. При этом выражалось сожаление, что крупноформатный поход Джанибек-Гирея на Речь Посполитую в прошлом году не состоялся, и выражалась надежда, что он состоится в этом году94. Ситуацию на театре военных действий в случае вопросов со стороны «ближних царевых людей» посланникам предписывалось излагать в благоприятном свете, хотя и признавалось, что в «нашем украинном городе Смоленске сидят польские люди»95. Возможность мира государя Михаила Федоровича с «Жигимонтом королем» исключалась96. Дипломатические «ссылки» с Речью Посполитой рисовались исключительно в плане вопросов обмена «полоняниками» и велись от имени бояр97. О том, что в переписке между думными чинами и панами-радами шел зондаж относительно возможности проведения посольского съезда, естественно, не говорилось. Зато исключительное внимание в инструкциях посланникам уделялось получению сведений о кон-
91 Лисейцев  Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 336.
92 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 1. Л. 1,  12, 13, 19-20.
93 Там же. Л. 23.
94 Там же. Л. 24-26.
95 Там же. Д. 2. Л. 49.
96 Там же. Д. 1.Л.51.
97 Там же. Л. 51.


268 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
тактах между Крымом и Речью Посполитой98. Отношения Москвы с Портой трактовались в позитивном ключе: посланника (С. Протасьева) султан «принял с великой любовью» и «отпустил не задержав». Вскоре ожидается прибытие в Москву чевуша Алея99. В инструкциях уделялось большое внимание предоставлению крымской стороне сведений о контактах Москвы с Сефевидами, которые следовало свести к чисто формальным - объявлению о воцарении Михаила Федоровича100. В том же ключе упоминалась миссия С.М. Ушакова «к цезарю римскому»101.
В наказе посланникам в плане постановки перед ними задач разведывательного характера следовало выяснить, насколько устойчиво положение хана Джанибек-Гирея на престоле. Особо указывалось выяснить местопребывание Шагин-Гирея102. В случае смерти хана наиболее благоприятной кандидатурой для Москвы назывался калга Девлет-Гирей, хотя учитывалось и водворение в Бахчисарае «другого царевича». Посланникам, как и бывало ранее, предписывалось настаивать на аудиенции у нового хана с произнесением прежних «речей», адресованных умершему правителю. В случае водворения на престоле Девлет-Гирея следовало подчеркнуть его ранее заявленную на аудиенции посланников Волконского и Овдокимова «дружбу и любовь» к московскому государю103.
Большое внимание в инструкциях посланникам уделялось исторически сложившимся «болевым точкам» в русско-крымских отношениях. В случае если в Крыму «вспомнят» о согласии Ивана Грозного «поступится» Казанью и Астраханью, следовало дать развернутый ответ о том, как в «вечной вотчине прародителей государя нашего» живут казанские и астраханские мурзы «по прежнему верованию своему мусульманскому» и «тесноты им никакой нет»104. Посланникам надлежало нелестно высказаться о донских казаках, которые «по зову Гришки Отрепьева» учинили много бед московскому государству105. При этом Москва изъявляла готовность «похотя с царским величеством дружбы» содействовать прекращению нападений донских казаков на турецкие владения при усло-
98 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 1. Л. 31, 56.
99 Там же. Л. 52.
100 Там же. Л. 54.
101 Там же. Л. 55.
102 Там же. Л. 57.
103 Там же. Л. 65-66.
104 Там же. Л. 36-38.
105 Там же. Л. 41 об.


4.5. Посольская размена под Валуйками и переговоры посольства... 269
вии, что хан со своей стороны обуздает активность ногайских мурз «Казыева улуса», совершающих нападения на московские земли. Впрочем, как всегда, указывалось, что «донские казаки государю не послушны»106. «Запорожские черкасы» были названы общими главными врагами, принесшими «многое зло и разорение Московскому государству», так же как и «крымским улусам», и турецкому султану, с которым московский государь «недружбы не хочет»107. В Посольском приказе не забыли дать инструкции посланникам о сохранении Москвой своих позиций на Кавказе: «кабардинские и кумыкские князья и мурзы царскому величеству по своей вере правду дали». Особо подчеркивалось, что «кабардинские князья великим государям и царям исконне послушны», в связи с чем напоминалось о браке Ивана Грозного с Марией Темрюковной108. Весь комплекс проблем русско-крымских отношений в «наказе» посланникам увязывался с политикой Порты, в связи с чем им предписывалось обращать особое внимание на взаимоотношения Стамбула с Речью Посполитой и «с цезарем»109. Решение задач, стоящих перед посланниками, предполагалось достигать традиционными методами - обещанием «жалования» «ближним царевым людям», но выборочно («смотря по тамошнему делу»), в зависимости от реального вклада в «доброе дело». Главное внимание уделялось взаимоотношением с Ахмед- пашой Яшлавским, которому предстояло встречать посланников под Валуйками.
Посольство И.И. Спешнева и Б. Нестерова выступило из Москвы в начале апреля 1615 г. вместе с отпущенным посольством Мустафа-мурзы. Проследовав через Ливны, посольство в конце апреля прибыло в Валуйки. Началось напряженное ожидание известий о выступлении из Крыма посольства князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова. 3 июля посланники получили известие от князя Г.К. Волконского о приближении русского и крымского посольств. Они двигались к реке Валуй110. Было решено оставить «казну» и крымское посольство в Валуйках и разбить лагерь у реки Валуй в месте, наиболее подходящем для переправы. Охрану должен был обеспечивать отряд под командованием Федора Григорьевича Шишкина, второго ливенского воеводы, сопровождавшего оттуда
106 Там же. Л. 41об.-42.
107 Там же. Л. 39-40.
108 Там же. Л. 42.
109 Там же. Л. 57.
110 Там же. Д.  3. Л. 19.


270 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
оба посольства111. 5 июля последовали предварительные переговоры И.И. Спешнева и Б. Нестерова с Ахмед-пашой за рекой Валуй в шатре «на русской стороне». Перед переговорами из крымского лагеря прибыли князь Г.К. Волконский и П. Овдокимов, которые представили Ахмед-паше новых посланников. Ахмед-паше вручили «разменное жалование». Дальнейшие переговоры ознаменовались конфликтом из-за количества «запросных денег». Названная сумма — 4 тыс. рублей вызвала недовольство Ахмед-паши. Волконский и Овдокимов утверждали, что эта сумма была оговорена ими при отпуске из Крыма, после того как была сообщена в грамотах, доставленных служилым татарином Т. Баубековым, причем трактовали ее количество как «недоданное» при их отправлении, исходя из требований выплаты приснопамятных 10 тыс. «запросных денег» в количестве отправленных с посольством князя М. Щербатова в 1594 г.112 В итоге Ахмед-паша отбыл обратно в лагерь, потребовав и отъезда с собой отпускаемых русских посланников. Однако Волконский и Овдокимов не сразу последовали за Ахмед-пашой, а имели совет с новыми посланниками. Часть «запросных денег» было решено оставить в Валуйках, так как на пути в Крым Ахмед- паша мог их принудительно изъять. Ряд «наставлений» новым посланникам от Волконского и Овдокимова касался и уменьшения количества «жалования» «нелояльным» представителям крымской знати113. Отпускаемые посланники посоветовали завтра же вызвать из Валуек посольство Мустафа-мурзы. К вечеру Волконский и Овдокимов вернулись обратно за реку. Рано утром 6 июля 1615 г. И.И. Спешнев и Б. Нестеров вместе с обозом, где находилась «казна», и отпускаемым крымским посольством Мустафа-мурзы подошли к реке Валуй. Расположившись укрепленным лагерем под охраной отряда Ф.Г. Шишкина, они известили Ахмед-пашу о готовности к переговорам «на русской стороне»114. В первой половине дня 6 июля действительно последовали новые переговоры И.И. Спешнева и Б. Нестерова с Ахмед-пашой за рекой Валуй в съезжем шатре «на русской стороне». Ахмед-паша категорически отказывался перевести на «русскую сторону» посольство Булат-улана, требуя перехода посланниками реки115. Так как моста
111 Упоминается в этом качестве с 1614 по 1616 г. (ДР. Стб. 146, 244).
112 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 3. Л. 21-22.
113 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. С. 84.
114 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 3. Л. 22-23.
115 Там же. Л. 23-24.


4.5. Посольская размена под Валуйками и переговоры посольства...  271
возведено не было, переговоры на нем с установлением «съезжего шатра», как под Ливнами, исключались. Было принято решение переправиться через реку на заранее подготовленных лодках и паромах. И.И. Спешнев и Б. Нестеров с «казной» вместе с посольством Мустафа-мурзы перешли реку Валуй и расположились в укрепленном лагере «на крымской стороне» «за телегами»116. В отдалении от лагеря были возведен «съезжий шатер». Переговоры И.И. Спешнева и Б. Нестерова с Ахмед-пашой за рекой Валуй в шатре «на крымской стороне» шли вновь с участием отпускаемых посланников князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова, которые встречали И.И. Спешнева и Б. Нестерова у шатра, где их ждал Ахмед-паша. На этот раз переговоры шли относительно «разменного жалования». Посланники предложили Ахмед-паше изложить свои претензии непосредственно московскому государю, отправив в Москву вместе с посольством Белек-улана своих гонцов. После окончания переговоров князь Г. К. Волконский и П. Овдокимов перешли реку Валуй вместе с посольством Белек-улана и отправились в Валуйки117. Ахмед-паша отбыл в крымский лагерь, но вскоре прислал своего приближенного Сеит аталыка с требованием немедленной выплаты основного «разменного жалования»118. Необходимо отметить, что все переговоры Ахмед-паша вел единолично, без участия других представителей крымской знати, которые в абсолютном большинстве представляли только клан Яшлавских. (Точный перечень лиц, прибывших с Ахмед-пашой, восстановить затруднительно из-за плохой сохранности документа.) Однако, не добившись принятия своего основного требования о немедленной выплате «разменного жалования», Ахмед-паша выступил перед русскими послами уже во главе других «встречников».
Вечером Ахмед-паша с «князьями и мурзами» прибыл в русский лагерь с требованием отпустить в его лагерь крымское посольство Мустафа-мурзы и на следующий день двигаться в Крым. Спешнев и Нестеров отказались. Ночь на 7 июля оба посольства и крымские «встречники» провели в своих укрепленных лагерях («станах»)119. 7 июля весь день посланники вели переговоры с Ахмед-пашой, который требовал отпуска из русского лагеря посольства Мустафа-мурзы и немедленной выплаты «разменного жалования» из «казны», которую везли в Крым. Столкнувшись с непреклонной
116 Там же. Л. 24.
117 Там же. Л. 24-26.
118 Там же. Л. 27.
119 Там же.


272 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
позицией посланников, Ахмед-паша на время уступил120. 8 июля состоялся отпуск крымского посольства Мустафа-мурзы из русского лагеря и оба посольства наконец выступили в Крым. Первым отправился в Крым Ахмед-паша с отпускаемым крымским посольством, за ним посольство Спешнева и Нестерова121. 9 июля оба посольства вместе с «встречниками» подошли к Донцу122. Был разбит теперь уже общий укрепленный лагерь. Посланники обговорили с Ахмед- пашой порядок переправы. Первыми переправляться опять должны были крымцы123. 10 июля «встречники» и оба посольства перешли Донец124. Переправа опять осуществлялась на паромах и частично на лодках. Подробности подготовки к переправе в статейном списке И.И. Спешнева и Б. Нестерова отсутствуют. После переправы был разбит общий укрепленный лагерь и начались напряженные переговоры посланников с Ахмед-пашой относительно дальнейшего следования в Крым. Ахмед-паша требовал, чтобы русские «провожатые» далее сопровождали оба посольства. И.И. Спешнев и Б. Нестеров категорически отказались. В итоге к вечеру 10 июля отряд воеводы Ф.Г. Шишкина переправился обратно за Донец и посольский караван отправился дальше125.
Следование ночью было согласовано ввиду опасений нападения ногайцев, так как переправа могла привлечь внимание оперировавших в регионе их отрядов. 11 июля после непродолжительной остановки движение посольского каравана продолжилось. «Дневка» ознаменовалась очередным конфликтом посланников с Ахмед-пашой, вновь требовавшим выплаты ему и мурзам «разменного жалования» из «казны», предназначавшейся для «раздачи» в Крыму. Конфликты продолжались и в ходе дальнейшего следования к Перекопу. Ахмед-паша, уже находясь на подходе к Перекопу, отправил в Москву гонцов во главе с Усейном имелдешем. Этот шаг он согласовал с ханом Джанибек-Гиреем, которому он постоянно отправлял донесения о следовании посольств. 18 июля Ахмед-паша известил посланников о том, что хан выступил из Крыма в поход на Речь Посполитую и расположился около Перекопа. В тот же день посланникам было сообщено, что их аудиенция у хана состо-
120 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 3. Л. 27-28.
121 Там же. Л. 28.
122 Там же. Л. 29.
123 Там же. Л. 29-30.
124 Там же. Л. 31.
125 Там же. Л. 31-32.


4.5. Посольская размена под Валуйками и переговоры посольства... 273
ится в его лагере у Перекопа126. 19 июля посольство И.И. Спешнева и Б. Нестерова подошло к Перекопу и расположилось «станом» вблизи ханской ставки127. Отпускаемое крымское посольство сразу же отправилось через Перекоп в Крым, а Ахмед-паша - в ханскую ставку. 20 июля к посланникам прибыли три «копычея» и, согласно «посольскому обычаю», приветствовали их от имени хана, спросили о том, насколько успешным было следование посольства, незатейливо поинтересовавшись сохранностью казны, и сообщили о скорой аудиенции у хана. 21 июля посланникам было «пожаловано» ханом несколько лошадей ввиду потерь конского состава на пути к Перекопу.
Аудиенции 23 июля «в лучших традициях» предшествовал визит к посланникам Ахмед-паши, с которым возобновились напряженные переговоры относительно количества привезенной «казны». Аудиенция посланников у хана состоялась на стану у Перекопа 24 июля 1615 г.128 Она проходила в формах, принятых при наличии относительно дружественных отношений между Москвой и Бахчисараем. И.И. Спешнев произнес краткое «приветственное слово» от имени московского государя с традиционным вопросом о «здоровье своего брата Джанибек-Гирея царя». Хан в ответ также спросил «о здоровье своего брата». Посланники, включая сопровождавшего их станицу служилых татар З. Исенеева, были званы ханом «к руке»129. Основные «речи» обоих посланников декларировали большую радость московского государя от успешно проведенной «карачеем» Ахмед-пашой посольской размены и успешного исполнения посольства Волконского и Овдокимова - принесения перед ними шерти ханом, причем подчеркивалось, что отправленная в Москву с отпущенными посланниками «шертная грамота писана прямо». Выражалась радость по поводу прибытия в Москву посольства Мустафа-мурзы. Говорилось о готовности «стоять заедин против общего недруга польского короля». Вопрошалось, когда сам хан или его калга пойдут в поход «на общего недруга»130. В ответ Джанибек-Гирей сообщил, что в предшествующем году сам не ходил на «общего недруга», потому что «было не время», но посылал в поход своего племянника нурадина Азамат-Гирея. Однако в этом году он сам пойдет «на государя вашего и своего недруга польского короля землю со всем своим
126 Там же. Л. 39-40.
127 Там же. Л. 40.
128 Там же. Л. 46.
129 Там же. Л. 46-47.
130 Там же. Л. 48-51.


274 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
крымским юртом»131. На аудиенции превалировал входящий в силу Мусабек-ага. Он и Ахмед-паша опускали на коленки посланников при произнесении ими «речей»132. По выходе из ханского шатра Ахмед-паша и Ибрагим-мурза «Сулешевы», а также Мусабек-ага известили посланников, что они должны следовать в Яшлов. Вечером Ибрагим-мурза Сулешев по поручению своего брата известил посланников, что гонец польского короля приезжал в Крым с целью предотвратить крымские нападения на Речь Посполитую, но стороны не пришли к согласию из-за количества обещаемый «казны». Подробности не сообщались133. Намек Ибрагим-мурзы был понятен. Последующие дни вплоть до отъезда посланников в Бахчисарай братья Яшлавские вели непрерывные пререкания относительно малого количества «поминок» и «жалования». Впрочем, открытого конфликта пока не произошло. Однако ситуация стала обостряться накануне произошедшей 5 августа аудиенции у калги Девлет-Гирея в его полевой ставке на реке Альме при подходе к Бахчисараю. Послы прибыли на реку Альму 28 июля, но Ахмед-паша начал затягивать аудиенцию134. Накануне аудиенции Ахмед-паша, который должен был сопровождать на нее посланников 3 и 4 августа, предупредил их о недовольстве Девлет-Гирея традиционно посылаемыми крымским калгам «запросными деньгами» в количестве 500 рублей135. Однако сама аудиенция у калги обошлась без открытых конфликтов. «Речи» посланники произнесли, грамоты подали. Тем не менее И.И. Спешнев и Б. Нестеров обратили внимание на напряженность и надменность поведения Девлет-Гирея, явно под влиянием его «ближнего человека» «князя» Алгазы136. Ахмед- паша на аудиенции посланников у калги Девлет-Гирея помалкивал, но зато, явившись к посланникам 9 августа, устроил грандиозную склоку по поводу недостаточного «жалования» Мусабек-аге137. По прибытии посланников и размещении их в Яшловском предместье дело дошло до угроз явившегося к ним 14 августа Ахмед-паши о нападении хана на «московские украйны» - «московскому государству учиним шкоду». Однако это был очередной блеф. В конечном итоге Ахмед-паша сообщил, что в ханской ставке у Перекопа
131 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.  1615 г. Д. 3. Л. 52.
132 Там же. Д. 2. Л. 52.
133 Там же. Д. З.Л.53.
134 Там же. Д. 2. Л. 53.
135 Там же.Д.З.Л.59-61.
136 Там же. Л. 66-73.
137 Там же. Л. 76-79.


4.5. Посольская размена под Валуйками и переговоры посольства... 275
состоялась «дума», на которой был решен вопрос о походе на Речь Посполитую. Хан с нурадином Азамат-Гиреем и Богатыр-Гиреем «Дивеевым» выступили «на польского короля». Калга Девлет-Гирей оставался «для бережения» Крыма138. Впрочем, посланники знали, что хан выступил в поход еще 25 июля, на следующий день после их аудиенции 139.
В сентябре Ахмед-паша покинул Крым, отправившись совершать хадж в Мекку. Контакты с посланниками осуществлял его брат Ибрагим-паша. От визитов к посланникам он воздерживался. Обстановка в Бахчисарае была напряженной. Оставленный в отсутствие хана, находящегося в походе на Речь Посполитую, калга Девлет-Гирей выступил к Перекопу, с тем чтобы предотвратить возможные «неожиданности» со стороны ногайских мурз. Появились слухи о нападении «запорожских черкасов» на прибрежные города полуострова, находящиеся как под контролем османов, так и крымских ханов. И.И. Спешнев и Б. Нестеров «для вестей» отправили 16 сентября в Козлев (Гёзлёв, в наст. время Евпатория) станичного голову Зенгилдея Исенеева. Тот доложил о серьезности ситуации: «Писал в Козлев калга Девлет-Гирей царевич, а велел городу устроить сторожи и в день, и в ночь для того, что на море пришло черкас четыре тысячи и погромили на море три корабля с тавары, а хотят приступить ночью к Козлеву украдом»140. Активизация «черкасов» происходила в условиях успешного похода Джанибек-Гирея на Речь Посполитую. Тогда же 16 сентября посланный «для вестей» к Ибрагим-паше толмач Иван Кудеяров сообщил, что «царь в Литве повоевал многие городы и полон поимал многий». Ибрагим-паша с гордостью поведал толмачу, что «с царем и нурадыном царевичем, и з Богатырь Гиреем князем в войне турских, и буданцов, и нагайских людей крымского улуса больше ста тысеч»141. Джанибек-Гирею в июле-августе действительно удалось собрать за Перекопом значительные силы, позволившие ему совершить успешный поход. 27 сентября к посланникам прибыл его гонец с посланием, в котором сообщалось о разорении Подолии и взятии огромного полона142. На следующий день к посланникам прибыл племянник Ахмед-паши и Ибрагим-паши Ишим-мурза «Сулешев» (сын их брата Араслана), также поведавший о разорении Подолии
138 Там же. Л. 88-89.
139 Там же. Л. 53.
140 Там же. Д. 2. Л. 121.
141 Там же.
142 Там же. Л. 122.


276 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
и скором возвращении хана143. Подолия изначально рассматривалась ханом как цель нападения, причем при переговорах с «ближними царевыми людми» после аудиенции у хана 24 июля посланником было заявлено что движение крымской орды к Смоленску «на Литву мимо Москвы», на что намекали И.И. Спешнев и Б. Нестеров, исключено. Аргументация крымской знати была логична: падеж конского состава («поморим лошадей»), наличие под Смоленском крупных сил Речи Посполитой, неудобность местности для действий конницы, «отсутствие ШЛЯХОВ»144.
В любом случае успех похода Джанибек-Гирея рассматривался И.И. Спешневым и Б. Нестеровым позитивно, но возвращение хана из победоносного похода в конце сентября привело к серьезному кризису в исполнении посольства И.И. Спешневым и Б. Нестеровым. Конфликт из-за количества выплат в Крым, инициированный кланом Яшлавских, еще летом обострился на фоне усиления амбиций хана Джанибек-Гирея, возжелавшего больших выгод «материального характера» при исполнении «союзных обязательств» перед Москвой.
Открытый конфликт начался после прибытия 7 октября толмача Семена Андреева с «разменным жалованием», предназначавшимся Ахмед-паше за июльскую посольскую размену, но реально адресованному теперь уже Ибрагим-паше. Приезду С. Андреева, задержанного крымскими приставами у Перекопа ввиду ожидаемого возвращения хана в Крым, предшествовал приезд Усейна имелдеша с другими крымскими гонцами. Отказ русской стороны увеличить количество «разменного жалования» привел Ибрагим-пашу в ярость. 26 сентября он отправил с протестом к посланникам своего гонца Сеит аталыка, вернувшегося вместе с Усейном имелдешем145. 8 октября после просьб посланников посредством служилых татар и толмачей к Мусабек-аге был по получен его отказ о содействии. Мало того, Мусабек-ага предъявил собственные претензии146. С 8 по 13 октября практически ежедневно посланники вели препирательства с приезжавшим к ним Ибрагим-пашой147. Глава клана Яшлавских угрожал, что в случае если посланники не обозначат количества «разменного жалования», он предложит «царю» вообще отказаться от посольских размен и «выбить» их из Крыма.
143 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 2 Л. 125-126.
144 Там же. Л. 39.
145 Там же. Д. З.Л. 107-109.
146 Там же. Л. 117-119.
147 Там же. Л. 119-129.


4.5. Посольская размена под Валуйками и переговоры посольства... 277
Ибрагим-паша также заявил, что его поддерживает Мусабек-ага. Посланники сделали соответствующие выводы и 11 октября отправили Мусабек-аге «жалование». 13 октября толмач Иван Кудеяров был отправлен «проведывати при Мусабек-агу». В тот же день от Мусабек-аги к посланникам прибыл его человек, «спросити как их Бог милует»148. На следующий день 14 октября прибывший к посланникам Ибрагим-паша «звал» их на аудиенцию у хана149.
14 октября последовала аудиенция посланников у хана Джанибек-Гирея, обозначившая угрозу «порушення доброго дела». Претензии «материального характера» как со стороны хана, так и клана Яшлавских, реально поставили под угрозу не только новую посольскую размену, но и вообще сохранение близких к союзным отношения Москвы и Бахчисарая. Подробные разъяснения посланников, что Москва не может увеличить количество выплат в Крым в любом виде, наталкивались на жесткую позицию хана. Тем не менее грамоты от Михаила Федоровича, доставленные С. Андреевым, хан принял и «к руке» наряду с посланниками его звал150. Впрочем, угрозы посланников в произносимых ими «речах» относительно людей, «которые меж государей ссору чинят», в конечном итоге возымели действие. Провожая И.И. Спешнева и Б. Нестерова, Мусабек-ага выразил уверенность, что обе стороны «чают доброго дела», и пригласил посланников прибыть к нему «на  двор» для переговоров151.
В тот же день 14 октября последовали переговоры с Мусабек-агой в его резиденции. Присутствовал цвет крымской знати. Ибрагим-паша присутствовал, но в переговорах не участвовал. Их вел единолично Мусабек-ага, заявивший о необходимости сохранения «дорого дела» при учете материальных интересов всей ханской семьи и всех «царевых ближних людей», не вьщеляя при этом клан Яшлавских. Посланники заверили, что информируют своего государя, но для решения вопросов необходим их отпуск152. Итак, Мусабек-ага «взял дело в свои руки». Ибрагим-паша вынужден был это принять, но в течение октября и ноября стремился обеспечить свое участие в посольской размене. С 18 октября по 20 ноября последовала череда визитов к посланникам Ибрагим-паши, сопровождаемого в ряде случаев сыновьями и племянниками. И.И. Спешневу
148 Там же. Л. 128.
149 Там же. Л. 130.
150 Там же. Л. 130-134.
151 Там же. Д. 2. Л. 91-92.
152 Там же. Д.  3. Л. 135-139.


278 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
и Б. Нестерову было ясно, что реально проблему их отпуска решает Мусабек-ага. Его активность вытекала из того, что, как доносили посланникам многочисленные информаторы, «Ахмед-паши ныне в Крыме нет. Поехал молится»153. Конечно, дело заключалось не только в борьбе за московские выплаты. Мусабек-ага видел ситуацию «ссылок» с Москвой, как это показали дальнейшие переговоры с ним русских дипломатов, в свете общего положения Крымского юрта и пребывания на троне хана Джанибек-Гирея: возможных изменений в политике Порты, угрозы со стороны заигрывавшего с Речью Посполитой ногайского бия Иштерека, союзником которого был основной претендент на бахчисарайский престол Шагин-Гирей, в свою очередь, являвшийся ставленником персидского шаха. Угроза возможного разрыва или ухудшения отношений с Москвой была, по мнению Мусабек-аги, которое он, между прочим, открыто высказывал при переговорах с русскими посланниками, чревата для хана Джанибек-Гирея и, следовательно, для него лично большими опасностями.
Напряженная ситуация разрешилась 22 ноября. Утром посланники отправили толмачей к Мусабек-аге с просьбой пояснить ситуацию с их отпуском154. Вскоре к посланникам прибыли Ибрагим-паша и вновь назначенный ханский гонец в Москву Аллаш Богатыр с сообщением об отпускной аудиенции у хана155. Перед аудиенцией посланникам и Семену Андрееву надлежало заехать «на двор» к Мусабек-аге156. Там последовали краткие переговоры. Мусабек-ага объявил об отпуске посланников и об отправлении нового крымского посольства «с добрым делом». Перед этим в Москву с уведомлением об отпуске отправляются крымские гонцы во главе с Аллаш Богатыром. Мусабек-ага заявил, что с гонцами во главе с Аллаш Богатыром отпускается Б. Нестеров. Перед ним отпускался Семен Андреев. Вопрос о посольской размене и назначении «встречников» Мусабек-ага не конкретизировал. По завершении переговоров Мусабек-ага двинулся во дворец, велев посланникам ехать за ним157. У дворца посланников встретил Ибрагим-паша, который сажал их на коленки перед ханом. Являл же посланников и С. Андреева Мусабек-ага. Джанибек-Гирей объявил об отпуске Нестерова с гонцами во главе с Аллаш Богатыром «для
153 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 2. Л. 127.
154 Там же. Л. 103.
155 Там же. Д.З. Л. 180; Д. 2. Л. 105.
156 Там же. Д.З. Л. 181.
157 Там же.Д. 2. Л. 106-107.


4.5. Посольская размена под Валуйками и переговоры посольства... 279
доброго дела». Это известие посланники встретили без пререканий и были отпущены158. Однако отправились они опять «на двор» к Мусабек-аге. Тот заявил им, что отпуск был решен ханом исключительно по его советам, о чем и просил Б. Нестерова уведомить «государя вашего»159. 25 ноября к Мусабек-аге был отправлен переводчик Семейка Андреев для уточнения его «просьб материального характера» к московскому государю160. 28 ноября последовали переговоры с прибывшим к посланникам Ибрагим-пашой в связи с отпуском Б. Нестерова, однако они свелись к констатации факта. Вопрос о посольской размене не поднимался161.
Итак, в ноябре 1615 г. хан Джанибек-Гирей согласился на отпуск посланников, обусловив его предварительным отпуском Б. Нестерова. В Москву с извещением об отпуске русского посольства были посланы гонцы во главе с Аллаш Богатыром, прибывшие туда в феврале 1616 г. Одновременно с ними прибыли Б. Нестеров и переводчик Семен Андреев, которые приехали туда ранее в январе. И.И. Спешнев остался в Крыму.
Между тем во внешнеполитическом положении Крымского ханства намечались серьезные изменения: обозначилась угроза вовлечения Крыма в очередную войну Порты с Сефевидами. Это было чревато изменениями в военно-политической ситуации в Восточной Европе: сходила на нет угроза крымских нападений на Речь Посполитую. Первые сведения об угрозе не только Порте, но и непосредственно хану Джанибек-Гирею со стороны «казылбашев», связанные с переходом к ним претендента на крымский престол Шагин-Гирея, посланники получили уже в августе 1615 г.162 В феврале 1616 г. эти сведения подтвердились163. При ханском дворе нарастало беспокойство связями Шагин-Гирея с ногайским бием Иштереком. Еще Ахмед-паша Яшлавский до своего отбытия в Мекку указывал И.И. Спешневу, что в случае выступления крымских сил из Крыма Шагин-Гирей, воспользовавшись отсутствием хана, атакует полуостров «с ногайскими людми». 31 января к И.И. Спешневу явился князь Александр Арасланович Урусов, подтвердивший, что он хочет «наводить царя на доброе дело», и продолживший начатый еще при посольстве князя Г.К. Волкон-
158 Там же. Д.  3. Л. 181-187.
159 Там же. Л. 187-189; 110-115.
160 Там же. Л. 189.
161 Там же. Л. 191.
162 Там же. Д. 2. Л. 53.
163 Там же. Л. 135.


280 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты..
ского и П. Овдокимова зондаж о смещении Москвой Иштерека, намекая, что это может произойти посредством военного похода. Князь Александр Арасланович предлагал заменить Иштерека своим братом Петром. Спешнев дал уклончивый ответ164. В этих условиях И.И. Спешневу было необходимо добиться скорейшего отпуска и организации прибытия в Крым нового русского посольства. Однако сведений о посольской размене не было. Наконец 31 марта в Бахчисарай прибыл гонец служилый татарин Куремша Черетаев, доставивший грамоту И.И. Спешневу от имени государя с извещением, что отпущенное крымское посольство Булат-улана и новое русское посольство Ф.И. Челюскина и дьяка П. Данилова выступило из Москвы к Валуйкам. Спешневу было предписано организовать свой отпуск и двигаться к Валуйкам165. О назначении «разменных послов» не говорилось, порядок размены не конкретизировался. Ввиду утраты дела об отпуске К. Черетаева неясно, доставил ли он грамоты, адресованные хану, Гиреям и крымской знати. В сохранившихся «отписках» И.И. Спешнева упоминается только указная грамота от имени государя166.
25 марта прошли переговоры И.И. Спешнева с Ибрагим-пашой, которые в очередной раз свелись к жестким препирательствам. Спешнев требовал известить хана об отпуске крымского посольства из Москвы и дать ему отпускную аудиенцию. Ибрагим-паша требовал подтверждения согласия Москвы выдать при размене ему и другим крымским «встречникам» «разменное жалование» и уточнить его количество167.
4 апреля 1616 г. состоялась отпускная аудиенция И.И. Спешнева, которая носила достаточно напряженный характер. Первоначально все шло, как и на предшествующей аудиенции 22 ноября. Ибрагим-паша сообщил И.И. Спешневу об аудиенции, но перед ней он должен был отправиться «на двор» к Мусабек-аге. Мусабек-ага также стремился выяснить подробности предполагаемой «размены» в плане выплат Ибрагим-паше, а также общее количество «поминок» и «запросных денег «хану и всем Гиреям». Не получив от И.И. Спешнева внятного ответа, Мусабек-ага отправился во дворец, у которого он вместе с Ибрагим-пашой встретил Спешнева. Как и 22 ноября, Ибрагим-паша опустил Спешнева на коленки
164 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1615 г. Д. 2. Л. 133-134.
165 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 392.
166 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 2. Л. 159-160.
167 Там же. Л. 147-148.


4.6. Переговоры с крымскими посольствами в Москве...  281
перед ханом168. Отпускная аудиенция свелась к констатации отпуска посланника. По выступлении из Яшлова движение И. Спешнева к Перекопу было остановлено ханским приставами.
19 апреля И. Спешнев находился в лагере у реки Альма, куда прибыло двигавшееся к Бахчисараю посольство Ф.И. Челюскина и П. Данилова. «В ночи» И.И. Спешнев информировал вновь прибывших посланников с присланными к нему толмачами о обстоятельствах своей отпускной аудиенции у хана, подчеркнув, что он действовал на основании полученных из Москвы инструкций. И.И. Спешнев также передал новому посольству нескольких служилых татар во главе с Куремшой Черетаевым169.
Таким образом, И.И. Спешнев покинул Крым уже после прибытия посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова, что являлось нарушением всех установившихся между Москвой и Бахчисараем норм посольских размен. Неудачное окончание исполнения посольства И.И. Спешневым явилось, на наш взгляд, не следствием его непрофессионализма, а сложившейся к моменту его отпуска крайне неблагоприятной ситуации в русско-крымских «ссылках».
4.6. 	Переговоры с крымскими посольствами в Москве. От планов реализации полноценного военно-политического союза против Речи Посполитой к борьбе за сохранение формально дружеских отношений с Крымом
Сложности, возникавшие с пребыванием русских посланников в Крыму, прямо или косвенно влияли на ход приема крымских посольств в Москве. С сентября 1614 г. по июнь 1618 г. в Москве с незначительными перерывами находилось четыре крымских посольства, что являлось выражением невиданной до этого интенсивности русско-крымских дипломатических «ссылок».
Пребывание посольства Мустафа-мурзы в Москве продолжалось с сентября 1614 г. по апрель 1615 г. Это было первое пребывание крымского посольства «на Москве» при царе Михаиле Федоровиче. Прием посольства 18 сентября 1614 г. государем прошел торжественно в полном соответствии с посольским обычаем: с обменом «речами» о «дружбе и любви» и «жалованием» послов шубами170. Аудиенции предшествовали переговоры послов с по-
168 Там же. Л. 165-166.
169 Там же. Д. 9. Л. 54.
170 Там же. Оп. 1. 1614 г. Д. 5. Л. 55-57.


282 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
сольским дьяком П. Третьяковым в Посольском приказе, во время которых, «памятуя дружбу и любовь прежних государей с Казы-Гиреем царем», посольским дьяком было декларировано о восстановлении «дружбы и любви» между царем Михаилом Федоровичем и ханом Джанибек-Гиреем против «общего недруга литовского короля»171. Мустафа-мурза, выступавший также от имени послов калги, нурадина и крымской знати, выразил в ответной «речи» полное согласие172. Однако эта радужная картина дополнялась вручением Мустафа-мурзой посольскому дьяку «утвержденной шертной грамоты». Это был документ, составленный в Крыму «царевыми писцами», на котором хан принес шерть в отсутствие русских посланников А.И. Лодыженского и П. Данилова. Текст его в столбцах по приему крымского посольства не приводится. П. Третьяков, взяв у Мустафа-мурзы документ, обещал донести содержание «до государя и бояр» и спешно отправил послов на аудиенцию у царя Михаила Федоровича. Содержание документа, несомненно, содержало условия установления союзных отношений, неприемлемые для русской стороны. Эти условия частично раскрываются в послании хана Джанибек-Гирея царю Михаилу Федоровичу, который уведомляет государя о том, что «к тебе мы послали с большим нашим послом Мустафа-мурзой свою шертную грамоту». В ней содержалось главное условие установления союзных отношений - «присылать ко мне такую казну и поминки как при государе Федоре Ивановиче к брату моему Казы-Гирею царю»173. Конкретное количество «поминок» и «запросных денег» не называлось. Инициатива крымской стороны по внесению в договорный акт фиксированных обязательств по количеству выплат была правительством царя Михаила Федоровича проигнорирована. К сожалению, все подробности обсуждения «крымского дела» Михаилом Федоровичем с думными чинами неизвестны.
9 октября 1614 г. последовали уже достаточно сложные переговоры крымских послов с посольским дьяком Петром Третьяковым, на которых крымская сторона подняла вопрос об уточнении количества предназначенной для отправления в Крым «государевой казны» - «поминок» и «запросных денег» и поинтересовалась судьбой ранее врученной «утвержденной шертной грамоты». Посольский дьяк дал уклончивые ответы на вопросы о количестве «государевой казны» и воздержался от обсуждения вопроса
171 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 5. Л. 46-47.
172 Там же. Л. 48-52.
173 Там же. Л. 63.


4.6. Переговоры с крымскими посольствами в Москве... 283
об «утвержденной шертной грамоте». Вопрос о выплатах в Крым посольский дьяк уклончиво формулировал так, «что у государя нашего лучится», и, в свою очередь, подчеркивал, что Москва ожидает от хана Джанибек-Гирея вторжения в Речь Посполитую, которого, по полученным сведениям, не произошло. П.А. Третьяков недвусмысленно указывал, что нападения крымцев на Речь Посполитую должны облегчить русским войскам овладение Смоленском174. После этих переговоров началась подготовка к отпуску послов, так как в Посольском приказе была получена информация от князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова о принесении Джани- бек-Гиреем шерти. В Посольском приказе полагали, что после этого посланники будут отпущены, но, как мы видели, этого не произошло. Отпускная аудиенция крымским послам состоялась 31 октября 1614 г.175 Однако их отпуск задерживался ввиду отсутствия сведений об отпуске посольства Волконского и Овдокимова. Посольство Мустафа-мурзы выступило из Москвы в апреле 1615 г. и следовало к Валуйкам вместе с посольством И.И. Спешнева и Б. Нестерова.
В целом переговоры с Мустафа-мурзой руководство Посольского приказа рассматривало как первый этап установления близких к союзным отношений с Крымом, исходя из того, что главной целью достижения этого является миссия в Крым князя Г.К. Волконского и П. Овдокимова. После возвращения этих посланников стало ясно, что переговоры с прибывающим посольством Булат- улана будут носить более сложный характер. Это же подтвердили переговоры в Посольском приказе 25 июня 1615 г. с прибывшим одновременно с ними ханским гонцом Исмаил-агой176.
Речь шла о конкретной реализации достигнутых договоренностей о войне против «литовского короля». Предстояло определить, в каких формах будет осуществляться координация военных усилий против Речи Посполитой (если она вообще будет возможна). Намерения крымской стороны посланникам князю Г.К. Волконскому и П. Овдокимову до конца прояснить не удалось. Серьезные проблемы возникли и с «разменным жалованием» во время посольской размены под Валуйками. Налицо была тенденция крымской стороны закрепить точное количество выплат в договорных актах или по крайней мере при переговорах. Это определило ход переговоров с посольством Булат-улана.
174 Там же. Л. 96-109.
175 Там же. Л. 110-111.
176 Там же. Д. 4. Л. 19-20.


284 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты..,
Аудиенции Булат-улана и других послов у государя 19 августа предшествовали, как уже говорилось, напряженные переговоры посольского дьяка с Усейном имелдешем. 19 августа на переговорах в Посольском приказе уже с послом Белек-уланом перед аудиенцией у государя тот также повторил претензии Ахмед-паши на «довыплату» «разменного жалования»177. Однако на ходе аудиенции это внешне не отразилось. Послы были званы «к руке» государя. По окончании аудиенции крымцам были поданы «меды в серебренных ковшах». При обмене «речами» между Белек-уланом и посольским дьяком П. Третьяковым констатировались установление «дружбы и любви между двумя государями» и готовность к борьбе против «общего недруга польского короля». П. Третьяков принял у послов послания хана, калги и нурадина и крымской знати, адресованные государю178.
Реально намерения крымской стороны в отношении союза против Речи Посполитой раскрывались в послании хана Джанибек- Гирея царю Михаилу Федоровичу179. Сообщив о своем принесении шерти «перед твоим ближнем человеком» послом князем Г.К. Волконским, хан обратился к обстоятельствам посольского съезда и размены под Ливнами. Упор был сделан на то, что там «целовал крест» перед «нашим ближним человеком» Ахмед-пашой «твой ближней человек князь Григорий Петрович Ромодановский»180. При этом условия «мира и дружбы» - присылать в Крым «что у тебя брата моего лучится» - излагаются в контексте договора Ахмед-паши и князя Г.П. Ромодановского. Таким образом, хан фактически не требовал крестоцелования московского государя на русском противне договора, на котором приносил шерть при отпуске посольства Волконского и Овдокимова. Крымская сторона исходила из того, что ни царь Федор Иванович, ни царь Борис Годунов не утвердили «крестоцелованием» договоры 1594 и 1602 гг. и, вероятно, уже не видела в этом необходимости. Формально хан не отказывался в своем послании от дальнейших нападений на Речь Посполитую, но увязывал их продолжение с нападениями «с твоей» (московского государя) стороны», что было малореально, учитывая то, что русские силы были скованы безуспешной попыткой приступить к осаде Смоленска. Джанибек-Гирей, прекрасно знающий ситуацию, напоминал: «Преж сего по-
177 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1614 г. Д. 7. Л. 17-19.
178 Там же. Л. 19-21.
179 Там же. Л. 24-28.
180 Там же. Л. 25.


4.6. Переговоры с крымскими посольствами в Москве...  285
хода на литовского короля землю с твоей стороны не было»181. Врученное на аудиенции послом от Ибрагим-паши «Сулешева» послание полностью повторяло претензии его брата Ахмед-паши.
Дальнейшие переговоры с Булат-уланом в октябре 1616 г. прошли в условиях менявшейся ситуации в межгосударственных отношениях Крымского ханства. Показателем этого явилась миссия гонца Ислам-аги, которой прибыл 28 октября 1615 г.182 Гонец привез послание хана царю Михаилу Федоровичу, в котором констатировалось, что власти Речи Посполитой начали зондаж относительно прекращения конфронтации с Крымом. Правда, гонцу «литовского короля», как утверждал в своем послании хан Джанибек-Гирей, не было дано ответа. Послание хана также обусловливало отпуск посольства И.И. Спешнева и Б. Нестерова увеличением выплат ему «запросных денег» и гарантию «разменного жалования» Яшлавским183. В Посольском приказе миссию Ислам-аги восприняли исключительно как прибытие сеунча - гонца, присылаемого крымскими ханами после совершения успешных походов на сопредельные государства, также находящиеся в состоянии конфронтации с Москвой, подтверждением чего был его прием государем вместе с послом Белек-уланом и в Посольском приказе накануне аудиенции. Тенденции к прекращению конфронтации Крыма с Речью Посполитой не придали значения. Не были оценены, как показали дальнейшие события, и обозначившиеся трудности в отпуске из Крыма посольства И.И. Спешнева и Б. Нестерова.
Результаты посольства Волконского и Овдокимова рассматривались в правящих кругах Москвы как крупный успех: московская дипломатия могла использовать сама принесение шерти ханом на тексте «договорной записи», трактуя его как заключение полноценного договора, что и было предпринято во время посольского съезда с комиссарами Речи Посполитой под Смоленском. Переговоры под Смоленском в ноябре-декабре 1615 г. проходили после похода хана Джанибек-Гирея на Галицию, Подолию и Львовщину (август и сентябрь 1615 г.), о котором хан известил с гонцом Ислам-агой. В Посольском приказе полагали, что у польско-литовской стороны должно сложиться представление о том, что союз Москвы и Бахчисарая стал реальностью. На это были ориентированы инструкции послам, отправляемые из Посольского приказа,
181 Там же. Оп. 1. 1615 г. Д. 7. Л. 27.
182 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 337.
183 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 8. Л. 31-34.


286 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
предписывавшие им сообщать об успешном походе хана184. Это дополнялось информацией о поражении гетмана Жолкевского и его конфликте с запорожскими «черкасами»185. Однако слабый состав московской делегации на переговорах, вероятно, не позволил в полной мере разыграть «крымскую карту». Вместе с тем польско-литовская сторона, взявшая после провала посольского съезда под Смоленском курс на возобновление войны с Москвой, по крайней мере до лета 1616 г., учитывала возможность новых крымских нападений на свою территорию. Ситуация изменилась с вступлением Порты в войну с Сефевидским Ираном, в которую был вовлечен Крым, что привело к ослаблению крымского натиска на Речь Посполитую. Это, в свою очередь, привело к активизации подготовки похода «королевича» Владислава на Россию. Следует отметить, что изменения в политике Крыма и вообще в общей ситуации в Восточной Европе были осознаны в Москве далеко не сразу, что наглядно проявилось в ходе пребывания в Крыму посольства И.И. Спешнева и Б. Нестерова, которое призвано было закрепить результаты посольства Волконского и придать складывающемуся военно-политическому союзу с Крымом устойчивый характер. Однако провал переговоров под Смоленском, окончательно завершившихся разъездом послов 3 февраля 1616 г., побудил руководство Посольского приказа поднять перед государем и Боярской думой вопрос об ускорении очередной посольской размены. Кроме того, П. Третьяков дал указание интерпретировать провал переговоров под Смоленском в «ссылках» с Портой и Крымом как отказ московских послов от достижения соглашения с Речью Посполитой на антитурецкой и антикрымской основе, что в дальнейшем было изложено в грамотах от имени государя султану Ахмеду I и хану Джанибек-Гирею.
Крымских дипломатов в Москве о ходе переговоров под Смоленском не информировали. В декабре 1615 г. началась конкретная подготовка по отпуску посольства Булат-улана.
29 декабря 1615 г. было отдано распоряжение («память) в Разрядный приказ возглавлявшему его думному дьяку Сыдывою Семеновичу Васильеву и его подчиненным дьякам Марку Ивановичу Данилову и Михаилу Феофилактовичу Данилову об отпуске крымского посольства Булат-улана, крымских гонцов во главе с Ислам-агой и отправлении в Крым посольства Ф. Челюскина-П. Данилова186.
184 РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Д. ЗО. Л. 427об. - 438.
185 Там же. Л. 668-670.
186 Там же. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 9. Л. 39.


4.6. Переговоры с крымскими посольствами в Москве...  287
26 января 1616 г. казначей Никифор Траханиотов и его подчиненный дьяк Ждан Михайлович Шипов получил «память» о выдаче «жалования» отпускаемым крымским послам и гонцам во главе с Булат- уланом187. 30 января 1616 г. казначей Никифор Траханиотов подготовил реестр «жалования» крымской знати188. Приезд Б. Нестерова вместе с крымскими гонцами во главе с Аллаш Богатыром лишь ускорил отправление посольств. При этом сведения о негативной реакции в Бахчисарае на отказ от выплат Ибрагим-паше «разменного жалования», сообщенные С. Андреевым и Б. Нестеровым, были, судя по всему, проигнорированы. Точная дата выступления посольств из Москвы неясна. Неясно также, были ли приняты до отпуска посольства Булат-улана гонцы во главе с Аллаш Богатыром. Уведомить И.И. Спешнева о посольской размене должен был Куремша Куретаев, который прибыл в Крым, когда оба посольства уже были в Валуйках. Подобная позиция руководства Посольского приказа, явно «в русле» решений «государя с бояры», была нацелена на преднамеренный срыв посольской размены из-за нежелания иметь дело с «крымскими встречниками».
24 марта 1616 г. в Посольский приказ была отправлена грамота о том, что посольство Ф. Челюскина вместе с отпускаемым крымским посольством Булат-улана выступило из Валуек189. 2 апреля после перехода Донца были отпущены провожатые во главе с воеводой Игнатием Михеевым190.11 апреля русские посланники прибыли в Перекоп, откуда выступили 13 апреля191. Крымские приставы, судя по всему, не информировали посланников о местонахождении посольства И.И. Спешнева.
Срыв посольской размены не мог не отразиться на приеме в Москве нового крымского посольства. Однако по мере изменений в межгосударственных отношениях в Восточной Европе и в Западном Дешт-и-Кипчаке сложности неудачной посольской размены отходили на второй план, уступая место новым проблемам. Посольство Магмет-аги прибыло в Москву в июне 1616 г. Обстоятельства его следования в Москву неясны ввиду утраты части дела о его приеме. Пребывание посольства с июля 1616 г. отражено в деле № 4 1616 г. в составе столбцов 123-го фонда РГАДА с характерным заголовком: «Приезд в Россию крымского гонца Магмет-аги с приглашением
187 Там же. Л. 34.
188 Там же. Л. 11.
189 Там же. Л. 43.
190 Там же. Л. 53.
191 Там же.


288 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
о нападении общими силами на ногайского князя Иштерека и с требованием присылки в Крым большой казны сполна без убавки», что действительно отражает первоначальную цель посольства. Пребывание третьего посольства хана Джанибек-Гирея ознаменовалось серьезными изменениями в военно-дипломатической ситуации для обеих сторон, что привело к его задержанию в Москве. В начале июля, возможно, 1 июля, перед аудиенцией у государя прошли краткие переговоры послов в Посольском приказе с посольским дьяком Петром Третьяковым192. Прием посольства государем традиционно прошел без осложнений: обмен речами о «дружбе и братстве» между послом Магмет-агой и посольским дьяком П. Третьяковым, вручение ханских посланий, явление «жалования» послам, причем шубы вручал дьяк Казенного приказа Шипов, вручение «жалования вместо стола»193. Однако после ознакомления с посланиями, адресованными государю Михаилу Федоровичу, от хана Джанибек-Гирея и калги Девлет-Гирея194, в Посольском приказе стало ясно, что крымских нападений на Речь Посполитую не предвидится. Напротив, крымская сторона выражает озабоченность активностью бия Иштерека, предлагая отправить на него русскую рать из Астрахани. Это было подтверждено во время переговоров П. Третьякова с крымскими послами во главе с Магмет-агой 4 июля195. Переговоры не принесли результатов, и крымские послы 11 июля через приставов запросили аудиенцию у государя196. В Посольском приказе ответили согласием. Государем «з бояры» было принято решение об ужесточении позиций: посольская размена и осуществление дальнейших выплат в Крым будут произведены только после получения сведений о крымских нападениях на Речь Посполитую. Действия обеих сторон против Иштерека требуют дополнительных переговоров. Это было оглашено П. Третьяковым на переговорах в Посольском приказе с послами перед аудиенцией у государя 14 июля и вызвало их откровенное недовольство197. Впрочем, П. Третьяков предложил послам немедленно отпустить в Крым несколько младших послов во главе со вторым ханским послом Аллабердеем, что и было оглашено в его «речи» на аудиенции в тот же день у государя. Возражений крымцев не последовало. Всего отпускалось девять младших послов.
192 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1616 г. Д. 4. Л. 1.
193 Там же. Л. 2-7.
194 Там же. Л. 13-23, 25-26.
195 Там же. Л. 69-95.
196 Там же. Л. 100.
197 Там же. Л. 102-117.


4.6. Переговоры с крымскими посольствами в Москве... 289
В целом аудиенция прошла без осложнений198. 25 июля в Посольском приказе П. Третьяков при переговорах с послами определил дальнейший ход «ссылок» скрымским «царем». Посольская «размена должна состояться только после завершения очередного похода хана или калги на Речь Посполитую, о чем Москву должны по традиции уведомить гонцы-сеунчи. 31 июля была подготовлена «память» служивому татарину Суналею Беляеву и грамоты, которые от имени государя он должен был доставить в Крым. Предполагалось, что он тотчас же должен выехать вместе с отпущенным крымскими послами во главе с Аллабердеем, однако выехали они только 19 августа199. Причины задержки, вероятно, объяснялись ожиданием известий от русских посланников из Крыма. Из-за угрозы нападения «черкасов» С. Беляев прибыл в Крым только 4 ноября 1616 г. уже в другой обстановке, что обесценило содержание доставленных им в Крым грамот.
Переговоры с крымскими послами возобновились только в начале ноября. К этому времени от терских воевод были получены сведения о провале похода на Кавказ хана Джанибек-Гирея. Не было сведений о крымских нападениях на Речь Посполитую. Вместе с тем усиливалась активность «запорожских черкасов», угрожавших маршрутам следования между Москвой и Бахчисараем. После получения 25 октября 1616 г. известий от воевод под Смоленском об отказе действий Крыма против Речи Посполитой последовал «приговор» о задержании посольства200. Причины задержания посольства определялись невозможностью посольской размены ввиду отсутствия известий от посольства Ф.И. Челюскина. Указывалось на неизвестность пребывания хана, следствием чего явилось прекращение «ссылок». Декларировалось наличие угрозы со стороны «черкасов». Это было оглашено посольским дьяком П. Третьяковым во время переговоров в Посольском приказе с крымскими послами 2 ноября 1616 г.201 В ответ Магмет-ага потребовал отпуска в Крым нескольких послов для прояснения ситуации. Это решение по традиции должно было быть оглашено на аудиенции у государя. Аудиенция состоялась 10 ноября 1616 г.202 Перед аудиенцией традиционно состоялись переговоры в Посольском приказе с П. Третьяковым203.
198 Там же. Л. 117-122.
199 Там же. Д. 6. Л. 1.
200 Там же. Д. 4. Л. 124-127.
201 Там же. Л. 127-138.
202 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 338.
203 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.  1616 г. Д. 4. Л. 139-143.


290 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
Крымцы предложили отпустить в Крым двух послов - от ханской жены и от Ибрагим-паши «князя Сулешева». П. Третьяков согласился, заявив, что они выедут с русскими гонцами в ближайшее время. При переговорах крымские послы продемонстрировали жесткость и информированность о положении дел. Невзирая на настойчивое напоминание П. Третьякова о необходимости выполнения обязательств о походе «на польского короля землю», крымские послы устами Магмет-аги четко ответили, что поход невозможен ввиду «приказа турского идти на кызылбашского» и «не послушать турского царю нельзя»204. П. Третьяков доложил результаты переговоров государю и думе, и аудиенция послов прошла безо всяких неожиданностей. Решение об отпуске двух послов в «речи» П. Третьякова объяснялось «проведованием» местонахождения «царя» и определением ситуации с посольской разменой205.
Итак, переговоры с посольством Магмет-аги в ноябре 1616 г. показали, что вопрос о посольской размене вполне обоснованно связывался обеими сторонами с военно-политической ситуацией, обусловленной ирано-османским конфликтом и готовностью Крымского ханства к продолжению военного противостояния с Речью Посполитой. Крымским послам необходимо было прояснить ситуацию. Аналогичная задача стояла и перед руководством Посольского приказа. Для этого было необходимо интенсифицировать действия посольства Ф.И. Челюскина и П. Данилова. С этой целью в Крым в ноябре 1616 г. вместе с отпускаемыми крымскими дипломатами было направлена миссия одного из опытнейших представителей корпорации служилых татар Посольского приказа Зенгилдея Исенеева. Крымское посольство осталось в Москве. Переговоры с ним возобновились в феврале 1617 г. уже в другой военно-политической ситуации.
4.7.  Посольство Ф. Челюскина и П. Данилова в Крыму: переговоры о реализации союза против Речи Посполитой в условиях изменений в политике Крыма
Посольство Ф.И. Челюскина и П. Данилова находилось в Крыму с апреля 1616 г. по июнь 1617 г.206 Посланники все это время пребывали в Яшловском предместье Бахчисарая, куда они приехали
204 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1616 г. Д. 4. Л. 143.
205 Там же. Л. 144-149.
206 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами. С. 437.


4.7. Посольство Ф. Челюскина и П. Данилова в Крыму... 291
21 апреля207. Первый период пребывания посланников продолжался до июня 1616 г., когда хан Джанибек-Гирей выступил в поход на Кавказ, и ознаменовался интенсивными дипломатическими контактами. Затем наступил период неопределенности до возвращения Джанибек-Гирея в Крым в октябре 1616 г. С ноября 1616 г. посланники начали вести переговоры о своем отпуске и подготовке новой посольской размены.
Прибытие посольства в Крым ознаменовалось тяжелым конфликтом, связанным с отказом крымской стороны проводить заранее согласованную посольскую размену у Валуек. Конфликт явно имел причины «материального характера» - отказ русской стороны от назначения «разменных послов», в связи с чем снимался вопрос о выплате крымским «встречникам» «разменного жалования», и недовольство крымской стороны недостаточным количеством «запросных денег» и «поминок», а также «жалования» крымской знати, о чем 19 апреля на реке Альме «в ночи» передал послам с толмачами отпускаемый посол И.И. Спешнев.
21 апреля к посланникам прибыл Ибрагим-паша «князь Сулешев» для переговоров о количестве привезенных ими «материальных средств». Характерно, что Ибрагим-паша прибыл с ярлыком, написанным «татарским письмом», с перечнем «жалования», привезенного крымской знати посланниками И.И. Спешневым и Б. Нестеровым. Ибрагим-паша заявил, что прибыл с поручением от хана, которое было санкционировано Мусабек-агой от имени всех «ближних царевых людей». Переговоры с Ибрагим-пашой шли в исключительно тяжелой обстановке: «князь Сулешев» был явно раздражен своим несостоявшимся назначением «встречника», которое помимо «потери «разменного жалования» означало падение его престижа среди крымской знати. В дальнейшем посланники получали этому многочисленные подтверждения. Тем не менее конфликт был урегулирован. Это произошло при активном участии Мусабек-аги, к которому Ибрагим-паша отправился после переговоров с посланниками и, вернувшись к ним вечером, сообщил, что вопрос о количестве «жалования» знати будет рассмотрен после аудиенции у хана208.
25 апреля посланники получили аудиенцию у хана, на которую их по традиции пригласил Ибрагим-паша. Аудиенция «по приезде» прошла, как и у предшествующих посольств, без всяких ослож-
207 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 9. Л. 54.
208 Там же. Л. 62-63.


292 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
нений. «Посольские речи» были произнесены, грамоты, которые принял Мусабек-ага, были вручены. Хан Джанибек-Гирей выразил удовольствие от прибытия посланников своего «брата»209. Однако подтверждение ханом добрососедских и фактически союзных отношений не успокоило русских дипломатов, располагавших к тому времени информацией о внешнеполитическом положении Крымского юрта.
Посольство Ф.И. Челюскина и П. Данилова прибыло в Крым в момент серьезных изменений во внешнеполитических планах хана Джанибек-Гирея. Первоначальная информация, собранная посланниками, на первый взгляд свидетельствовала о сохранении курса Крымского юрта на конфронтацию с Речью Посполитой. Уже в апреле по прибытии в Перекоп посланникам стало известно, что прибывший с «мирными предложениями» королевский посланник Бряшко действительно, как и сообщал хан в своем послании царю Федору Ивановичу, задержан и находится в «жидовском городе» (Чуфут-Кале) под охраной караимов. Стали известны некоторые подробности приема ханом посланника. По сведениям, полученным посланниками, в своем листе хану король якобы охарактеризовал прошлогодние нападения крымцев как совершенные «укра- дом», намекая на отсутствие крупноформатных столкновений с силами Речи Посполитой. Во время приема посланника разразился конфликт. Хан в жесткой форме потребовал выплат «упоми- нок» за шесть лет и прекращения действий запорожских казаков. Традиционный ответ посланника о том, что «на Днепре живут воры самовольные», с ними хан «должен управиться сам», привел Джанибек-Гирея в ярость, и он «королева посланника велел запереть в жидовском городе». Информаторы посланников подчеркивали, что осенний поход нурадина Азамат-Гирея «учинил польскому королю грубость великую», и выражали уверенность в продолжении в текущем году крымских нападений на Речь Посполитую210.
Однако почти сразу же посланники получили информацию о том, что «с часу на час» в Бахчисарае ожидают «указа турецкого царя о походе на кызылбашского»211. Вскоре эти сведения подтвердились благодаря контактам в Кафе толмачей, отправленных туда посланниками, с направлявшимся из Москвы османским гонцом-чавушем. Война против Ирана являлась главной задачей Порты, в
209 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 9. Л. 63-65.
210 Там же. Л. 43-45.
211 Там же. Л. 45.


4.7. Посольство Ф. Челюскина и П. Данилова в Крыму... 293
связи с чем чавуш выразил озабоченность от имени султана контактами Москвы с Сефевидами и настойчиво расспрашивал, «есть ли на Москве кызылбашский посланник». При этом чавуш сообщил толмачам, что следовавшего с ним русского посланника П. Мансурова султан примет «любительно», но не уточнил, когда он прибудет в Кафу212. Собственно, поездка толмачей в Кафу и имела целью «проведовать» о судьбе посольства П. Мансурова. Далее появились сведения о том, что «турский салтан с кесарем и польским королем помирился» и запретил хану «вступать в Волошскую землю». Силы Крыма должны были участвовать в походе «на кызылбашского». Правда, посланники узнали и о явном нежелании Джанибек-Гирея начинать поход на Кавказ, о чем он «с посланником» известил Порту, «чтоб турский на кызылбашского поход оставил». Позиция хана заключалась в нежелании покидать Крым, которому в его отсутствие грозит нападения «черкасов»213.
Эта позиция хана Джанибек-Гирея была подтверждена посланникам Мусабек-агой в ходе крупноформатных переговоров 26 апреля, на следующий день после их аудиенции у хана. Формальным поводом для переговоров было оглашенное послами перед Ибрагим-пашой после выхода из бахчисарайского дворца намерение довести до сведения хана информацию об интенсивных контактах бия Большой Ногайской Орды Иштерека с Речью Посполитой, которые Ф.И. Челюскин и П. Данилов, исходя из данного им наказа, не огласили в своих «речах» на аудиенции у Джанибек-Гирея. Вечером Ибрагим-паша передал посланникам, что хан распорядился, чтобы эту информацию они передали Мусабек-аге. Переговоры 26 апреля посланники вели в резиденции Мусабек-аги без участия Ибрагим-паши. Вопрос об антикрымской и анти- московской политике Иштерека действительно первоначально явился главным предметом переговоров. Мусабек-ага признал наличие контактов Иштерека с польским королем, но дал понять, что для Крыма наиболее важными являются контакты бия с Шагин-Гиреем, находящимся «у кызылбашского». Далее Мусабек-ага заявил, что «Джанибек-Гирей царь» должен «идти на кызылбашского». Изложенную позицию посланников, что в отсутствие хана османские владения, в том числе и в Крыму, подвергнутся нападениям «черкасов», Мусабек-ага принял и дал понять, что, невзирая на неизбежное участие Крыма в войне против Сефевидов, глав-
212 Там же. Л. 46-47.
213 Там же. Л. 48-49.


294 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
ным своим врагом хан Джанибек-гирей считает «литовского короля»214. Тем не менее угрозу Крымскому юрту со стороны Иштерека Мусабек-ага считал главной. Мусабек-ага провел осторожный зондаж относительно возможности организации совместного похода на Иштерека, главная роль в котором отводилась русской рати с «вогненным боем». Планы военной экспедиции против Иштерека в Москве действительно разрабатывались, но обсуждать эту тему в Крыму посланники не имели полномочий. Как констатировал А.А. Новосельский, «русское правительство вовсе не отказывалось от плана возвращения князя Иштьерека со всей его ордой в московское подданство; для него распространение крымской власти на орду, само собой разумеется было крайне нежелательно»215.
Стало ясно, что война Османской империи с Сефевидским Ираном серьезно повлияет на внешнеполитическое положение Российского государства, возможно, в долгосрочной перспективе.
Первоначально информация, получаемая посланниками, давала основание надеяться, что угроза со стороны «черкасов» заставит хана отказаться от личного участия в походе «на кызылбашского» или сведет к минимуму участие крымских сил в кампании. Так, 11 мая посланный в Бахчисарай служилый татарин толмач Зенгилдей Исенеев, один из опытнейших разведчиков, состоящих при посольстве, сообщил, что «привели в Бахчисарай к царю двух черкашенинов запорожских, а взяты они на Днепре. И в расспросе они на пытке сказывали царю, что польский король с нагайским Иштереком князем умышляют над Крымом и над Московским царством заодин. И будет крымский царь пойдет в Кызылбаши, и польские люди и запорожские черкасы одноконечно хотят приходить на Крым»216. Эти сведения не могли не повлиять на отношение «царя» относительно участия в персидской кампании. Непосредственно перед получением сведений, добытых Исенеевым, посланники узнали, что Мусабек-ага был послан в Стамбул, с тем «чтобы турецкий царь на кызылбашского поход оставил»217. Миссия Мусабек-аги не увенчалась успехом. В течение второй половины мая и начале июня посланники наблюдали, как под влиянием Порты хан менял свою позицию в отношении Речи Посполитой. Самой неприятной новостью было известие об отпуске королевского посланника Бряшко вместе с ханским гонцом Арсланом Черкашениным с «большими
214 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 9. Л. 71-74.
2,5 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами. С. 94.
216 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1616 г. Д. 9. Л. 49-50.
217 Там же. Л. 49.


4.7.  Посольство Ф. Челюскина и П. Данилова в Крыму... 295
поминками и запросными деньгами за прошлые годы»218. Восстановление дипломатических «ссылок» Крыма с Речью Посполитой информаторы посланников связывали и с компромиссом между Портой и Речью Посполитой в Дунайских княжествах219.
Помимо всего прочего, посланники получали информацию о том, что в этой ситуации «кесарь римский» помогает польскому королю против «турецкого султана» «тайно» и перемирие между императором и султаном остается в силе220. Впрочем, поступала информация и о том, что нападения «черкасов» будут продолжаться. 7 июня посланники получили информацию от посланного в Бахчисарай Зенгилдея Исенеева, который сообщил, что доставленный туда пленный «запорожский черкашенин» «сказывал, что польский король услышал (про) Джанибек-Гирея царя поход в Кызылбаши... был радостен и послал в Волошсую землю ратных людей для обереганья от турского» и «х казаком на Днепр писал, чтоб над турского и над крымскими городами и улусы промышляли неоплошно, а он к ним жалование пришлет»221.
Помимо отвлечения сил Крыма на Кавказ, конфликт Порты и Сефевидов отражался и на взаимоотношениях Стамбула и Москвы. Во исполнение наказа посланники приняли меры по выяснению обстоятельств пребывания в Кафе на пути в Стамбул русского посольства П. Мансурова. Толмачам, приписанным к посольству, удалось выяснить в Кафе, что посольство Мансурова уже находится в Стамбуле. Были установлены контакты с османским чавушем, направляющимся в Москву, который сообщил, что начинается война против Сефевидского Ирана, и, в свою очередь, постарался выяснить, находятся ли в Москве послы шаха. Контакты с османским чавушем выявили глубокое недовольство Порты «ссылками» Москвы «с кызылбашским». Традиционные отговорки о том, что речь идет о торговых контактах, не произвели впечатления.
В июне все контакты посланников с «ближними царевыми людьми» были уже связаны исключительно с иранским походом. Вновь всплыл вопрос о Шагин-Гирее, пребывавшем «у кызылбашского шаха». В соответствии с наказом посланники должны были прояснить его местонахождение. Сведения были получены неутешительные: Шагин-Гирей явно предназначался шахом для участия войны с Портой. 2 июня 1616 г. вопрос о Шагин-Гирее стал глав-
218 Там же. Л. 50-51.
219 Там же. Л. 48.
220 Там же. Л. 52.
221 Там же. Л. 124.


296 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
ным предметом переговоров посланников с Мусабек-агой. На этот раз Мусабек-ага принял посланников в окружении всех «ближних царевых людей», включая Ибрагим-пашу. Мусабек-ага начал с обвинений Москвы в организации нападений донских казаков на крымские улусы и османские владения. Посланники ответили, что «воры» совершают эти нападения совместно с «литовскими и запорожскими черкасами», напомнив о «разорении», которое все эти «воры» учинили Московскому государству, и жестко отмели крымские претензии. Впрочем, посланники признали, что действительно на Дон послана «рать» для обеспечения следования «турского султана посланников». В конечном итоге все обвинения были взаимно признаны «ссорными речами», и Мусабек-ага приступил к основной части переговоров. Позиция крымской стороны была предельно ясна: условием дальнейших союзных отношений являлось обеспечение Москвой безопасности действий Крымской орды в военных действиях против Сефевидов. Для этого предлагалось отправить из Астрахани против Иштерека «рать с вогненным боем». По мнению крымской стороны, это должно было исключить его возможные действия совместно с Иштереком как против крымских сил при их движении на Кавказ, так и в случае нападения на Крым. Посланникам предлагалось отправить в Москву «казака» с этим предложением. Посланники ответили согласием222. К этому времени Мусабек-ага уже побывал в Стамбуле и лично убедился, что участие Крыма в военной кампании против Сефевидов вопрос решенный. Это ставило перед политической элитой Крыма проблему организации похода, сведя к минимуму угрозу со стороны Иштерека и Шагин-Гирея с его кумыкскими союзниками. Знаковым было заявление Мусабека-аги послам о том, что «похода на королеву землю не будет»223. Итак, вектор крымской военной активности смещался на Кавказ. Характерно, что обе стороны не затрагивали вопроса о позиции кавказских правителей. Зато Мусабек-ага недвусмысленно заявил, что нападений мурз «Дивеева роду улуса» на московские «украйны» не будет224. Замечания посланников о том, что нападения «казывских» ногаев продолжаются, Мусабек-ага парировал заявлением, что «Азов улус» не находится под властью крымского хана.
13 июня 1616 г. «Джанибек-Гирей-царь и турского Амир-паша и янычарские головы со всею ратью пошли в кызылбашский поход»225.
222 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 9. Л. 110-116.
223 Там же. Л. 114.
224 Там же. Оп. 1. 1616 г. Д. 9. Л. 111.
225 Там же. Л. 117.


4.7. Посольство Ф. Челюскина и П. Данилова в Крыму... 297
Нурадин Азамат-Гирей сопровождал хана. В Крыму «для бережений» был оставлен калга Девлет-Гирей. Ему сразу же пришлось столкнуться с активизацией нападений «черкасов». 15 июля толмачи сообщили посланникам о погроме запорожцами Кафы буквально на следующий день после отбытия оттуда в Стамбул посланника П. Мансурова. Замечательно, что «черкасы» представились «караульщикам» Кафы как «турские люди», посланные «в сход к Джани-бек-Гирею царю для кызылбашские службы»226. Джанибек-Гирей, едва переправившись через Керченский пролив, дал распоряжение калге Девлет-Гирею двинуться «берегом подле моря, чтоб тех черкас к берегу не припустить и воды б им пресной нигде имать не давать», но «черкасы и калгу и татар от берега отбили» и, пополнив запасы воды, «пошли опять морем»227.
Сведения о начале кавказского похода, сообщенные посланниками с отправленным в Москву Зенгилдеем Исенеевым, встревожили руководство Посольского приказа. В августе 1616 г. в Крым был отправлен гонец служилый татарин Суналей Беляев. Он повез составленное еще в конце июля послание хану Джанибек-Гирею от имени государя Михаила Федоровича, в котором подчеркивалась верность Москвы курсу на союз с Крымом и уверялась незыблемость противостояния с Речью Посполитой228. Руководством русской дипломатии был сделан неожиданный шаг: верность «дружбы» с крымским ханом доказывалась провалом посольского съезда под Смоленском осенью 1615 г., о котором Москва вообще до этого не информировала Бахчисарай. Красочно описывалось, как «в те поры послы наши боярин князь Иван Михайлович Воротынский с товарыщи» съехались «под отчиной нашей под Смоленском» с польского короля послами, но после прибытия крымских гонцов эти переговоры были прерваны и, мы с польскими и литовскими послами мирного постановления закреплять не велели», после чего в Крым было отправлено посольство Ф.И. Челюскина229. Несомненно, срыв посольского съезда под Смоленском привел к активизации в декабре 1615 г. русско-крымских «ссылок», но позиция Посольского приказа в данном случае выглядела достаточно двойственно, что, впрочем, отлично должны были понимать и в Бахчисарае. В реальности С. Беляев должен был доставить Ф.И. Челюскнину и П. Данилову инструкции, предусматривающие
226 Там же. Л. 132.
227 Там же. Л. 133.
228 Там же. Д. 5. Л. 1-18.
229 Там же. Л. 2-3.


298 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
действия на случай затягивании кампании Джанибек-Гирея на Кавказе. Посланникам следовало активизировать контакты с калгой Девлет-Гиреем230. Опасения Посольского приказа, что крымские силы во главе с ханом надолго застрянут на Кавказе, не оправдались. Кампания была провалена. После неудачи у «Железных Ворот» крымские войска с приданными им турецкими силами без приказа Порты повернули назад, что отчасти повлияло на неудачный исход осады Нахичевани. В октябре 1616 г. хан Джанибек-Гирей вернулся в Крым. 24 октября он прибыл в Бахчисарай, «а нурадин и турские люди пришли после царя». Посланники при этом отметили что «сеи зимы Джанибек-Гирей в польского короля землю не пошел по турецкого царя повелению»231.
Неудачный исход кампании на Кавказе серьезно осложнил положение хана на престоле. Многочисленные сведения, поступавшие в Москву как от терских воевод, так и из Астрахани в конце 1616 г. — начале 1617 г., констатировали самовольное возвращение хана в Крым с театра военных действий до соединения с основной османской армией, в связи с чем в Посольском приказе рассматривалась возможность его смещения с престола Портой232.
В ноябре 1616 г. в Крым была отправлена группа служилых татар во главе с только что вернувшимся оттуда станичным головой Зенгилдеем Исенеевым. Это было необычное отправление служилых татар и толмачей в период нахождения в Крыму русского посольства с новыми инструкциями и очередными посланиями хану «царевичам» и знати. Гонцы должны были после нахождения в Крыму с целью передачи инструкций послам Ф.И. Челюскину и П. Данилову и вручения им грамот следовать далее в «Царьгород». Описание крымских дел Н.Н. Бантыш-Каменского весьма точно представляет дело об отпуске послов: они должны были ехать в Крым с государевыми грамотами и с наказом находившимся там российским посланникам Челюскину и дьяку Данилову и Крымскому царю о пропуске упомянутых гонцов в «Царьград». Грамота от имени государя послам Ф.И. Челюскину и П. Данилову действительно определяла миссию гонцов в Стамбул как основную233. Однако наряду с этим гонцы везли объемную «память» посланникам и списки «речей», которые они должны были произнести на аудиенции у хана234. Инструкции
230 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1616 г. Д. 5. Л. 61-66.
231 Там же. Оп. 1. 1615 г. Д. 9. Л. 118.
232 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 169-170.
233 Там же. Оп. 1. 1616 г. Д. 7. Л. 27-28.
234 Там же. Л. 29-51, 52-63.


4.7. Посольство Ф. Челюскина и П. Данилова в Крыму... 299
послам отражали обеспокоенность Москвы изменениями в политике Крыма, вызванной участием сил Крымского ханства в войне с Сефевидами. Следовало выяснить, вернулся ли хан Джанибек-Гирей из военной кампании на Кавказе и в каком состоянии находятся приведенные им в Крым силы крымского ханства («истомлены ли»). Надлежало выяснить, каковы ближайшие намерения хана и как они согласуются с политикой Порты. Главная задача, которая ставилась перед посланниками, заключалась в организации крупномасштабного похода крымцев на Речь Посполитую, желательно во главе с сами ханом. При этом в инструкциях посланникам говорилось не о нападении на «украйны», а именно о походе, предполагалось развертывание крупноформатных военных действий с целью ослабить военное давление на Россию235.
Обострение конфронтации между Крымом и Речью Посполитой мыслилось в Посольском приказе в рамках противостояния между Польско-Литовским государством и Портой в «Волохах»236. Явно прослеживалась желательность прекращения войны с Сефевидами. Все это увязывалось с миссией Исенеева в «Царьграде», причем перед Ф.И. Челюскиным и П. Даниловым ставилась задача скорейшего отправления русских гонцов в Стамбул, где они должны были вручить инструкции посланнику Мансурову. Выступление хана в поход увязывалось с посольской разменой, которую желательно было осуществить уже после возвращения Джанибек-Гирея из похода237. Рассматривалось несколько вариантов прибытия в Крым нового посла, «дворянина с поминками», как с «разменой», так и без «размены»238.
З. Исенеев доставил инструкции Ф.И. Челюскину и П. Данилову и благодаря Мусабек-аге, которому он доставил некие «особые грамоты», благополучно отбыл из Кафы в Стамбул. В пути он был задержан османскими властями. К П. Мансурову он прибыл только 8 июня 1617 г.239
К концу ноября «ближние царевы люди» наконец сообщили послам, «что царева похода в королеву землю не будет». Стало ясно, что в будущем году силы Крыма будут брошены против Ирана. Между тем 26 декабря 1616 г. в Бахчисарай вернулся крымский посол в Речь Посполитую Джан Аслан «Черкашенин», «а отпустил
235 Там же. Л. 45-46.
236 Там же. Л. 39.
237 Там же. Л. 40.
238 Там же. Л. 38.
239 Там же. Ф. 89. Оп. 1. 1616 г. Д. 2. Л. 136.


300 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
его король без дела»240. Переговоры крымского посла были провалены. Король в очередной раз отказал в присылке «казны». В Бахчисарае нарастала среди «ближних царевых людей» напряженность. По одним сведениям, посланники узнавали, что «по турского царя повелению никто в Крыму не переменится», так как привезенные «поминки лучшие посылаются к турскому в дар»241. По другим сведениям, хану угрожало смещение с престола. В декабре 1616 г. в Стамбул вновь был отправлен Мусабек-ага242. Посланники полагали, что от исхода его миссии зависело, останется ли Джанибек-Гирей крымским ханом243. Посланникам удалось выяснить, что целью его миссии было смягчить недовольство султана возвращением хана в Крым «с кызылбашского» похода и изъявление готовности к участию крымских сил в новой кампании. Вместе с тем Мусабек-ага должен был известить Порту о намерении хана до выступления в новую кампанию послать в набег на Речь Посполитую калгу или нурадина244. В отсутствие Мусабек-аги Ибрагим-паша Яшлавский в начале января начал зондаж относительно проведения новой посольской размены. Однако условием размены Ибрагим-паша обозначил обязательства Москвы «свести с Дона казаков». Это явно нереальное требование было отвергнуто245. Постепенно посланникам стало ясно, что хан стремится провести посольскую размену до выступления в новый поход «на кызыл- баши». Предвидя нежелание Москвы отправлять «государеву казну» в Крым в отсутствие принятых обязательств нападений на Речь Посполитую, хан Джанибек-Гирей в конце декабря отправил калгу Девлет-Гирея в набег на Речь Посполитую246. Нападение носило «демонстрационный характер» и имело целью показать, что после провала миссии Джан Арслана «Черкашенина» набеговое давление на Речь Посполитую будет продолжено.
В Бахчисарае явно стремились форсировать очередную посольскую размену. В январе 1617 г. в Москву были отпущены Суналей Беляев и прибывший в Крым в мае 1616 г. переводчик Милюта Ногаев. С ними отправлялись крымские гонцы во главе с Апса-
240 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1615 г. Д. 9. Л. 119.
241 Там же. Л. 120.
242 Там же. Л. 121.
243 Там же. Л. 138.
244 Там же. Л. 142-143.
245 Там же. Л. 121.
246 Там же. Л. 142-143.


4.8. Усложнение военной ситуации Российского государства...  301
мет-Халифой. Все они выехали из Перекопа 15 января 1617 г.247 18 февраля М. Ногаев прибыл в Москву и доставил донесения от посланников - два статейных списка с изложением хода событий. Доставленные сведения вызвали озабоченность в Посольском приказе: военное давление Крыма на Речь Посполитую явно было недостаточным в условиях обозначившейся угрозы возобновления Польско-Литовским государством крупномасштабных военных действий против России. Милюта Ногаев подтвердил уже известные в Москве сведения о захватами «черкасами» Оскола. Российское государство находилось накануне серьезных испытаний.
4.8. 	Усложнение военной ситуации Российского государства. Место Крымского ханства в военно-политических планах Москвы в период подготовки и начала «похода королевичам
Формально началом похода королевича Владислава принято считать 5 апреля 1617 г. н. с., когда он торжественно выступил из Варшавы, а развертывание крупноформатных военных действий относится к сентябрю 1617 г., когда русские войска после прихода польско- литовской армии отошли от Смоленска. В современной украинской историографии также принята точка зрения, что «начальный период польско-московской войны, санкционированный польским сеймом в 1616 г., в политическом и военном отношениях пришелся на конец 1616 г. - начало 1617 г.248 Так же как в польской историографии, П. Сас полагает, что формальным объявлением войны является известная грамота королевича «ко всем сословием Московского государства» от 25 декабря 1616 г., однако вполне обоснованно считает, что крупноформатные военные действия начались в январе 1617 г. с вторжения запорожцев в южные области Московского государства и с захвата крепости Оскол, «причем эти действия негласно поощряла польская власть»249. В Москве вторжение запорожцев однозначно рассматривалось как действия, санкционированные польским королем и имеющие целью «порушить ссылки» между Москвой и Бахчисараем. Это четко прослеживается при рассмотрении хода переговоров в Посольском приказе с крымскими послами во главе с Магмет-агой.
247 Там же. Л. 144.
248 Сас Петро. Запорохці у польско-московскій воіні наприкінці смути (1617-1618 рр.). Біла Церква, 2010. С. 489.
249 Там же. С. 490.


302 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
Решение о возобновлении переговоров было принято после возвращения из Крыма Суналея Беляева и Милюты Ногаева и оформлено «приговором» от 15 февраля 1617 г., в котором было зафиксировано решение об отпуске крымского посольства Магмет-аги вместе с посольством А.И. Лодыженского и Р. Болдарева. Однако из этого не следовало, что отпуск произойдет незамедлительно, о чем посольскому дьяку П. Третьякову следовало сообщить крымским послам. При этом инструкции П. Третьякову для переговоров с крымскими послами250 не в полной мере отражали общую картину состояния русско-крымских «ссылок», изложенную в основной части «приговора»251. Государь, «говоря з боярами о крымском деле», обозначил, что посольству Ф.И. Челюскина и П. Данилова не удалось выполнить свою основную задачу: «Приняв от государя поминки царь (хан) на литовского короля землю войною не пошел, а пошел по турского велению на кызылбашского шаха войною». В «приговоре», основываясь на полученных «вестях от воевод с Терка», констатировался провал похода Джанибек-Гирея, вынужденного вернуться в Крым. В связи с этим возникла угроза смещения Джанибек-Гирея с престола - «турский хочет его переменить»252. Крымским послам П. Третьякову об этом сообщать не следовало. Исходя из неопределенности положения хана на престоле, «государем з бояры» было принято решение, что сперва в Крым должна была быть послана «станица служилых татар», а с ними несколько крымских послов. Отправляемый русский гонец должен был объяснить хану задержку посольства: «Послы не отпущены и государева посланника к нему не было, потому что общий недруг польский король» занял дорогу и до «очищения дороги послам и посланникам ехати нельзя»253. Объяснение действительно отражало новые реалии - доставленные Суналеем Беляевым и М. Ногаевым сведения о вторжении отрядов запорожцев, подтверждаемые многочисленными донесениями воевод «украинных городов», однако главное заключалось в необходимости выяснить подтверждение крымской стороной согласия на посольскую размену, причем вне зависимости от «перемены» хана на престоле. При этом П. Третьякову предписывалось заверить крымских послов в неизменности «дружбы и любви» московского государя с «Джанибек-Гиреем царем». П. Третьякову надлежало настаивать на том, что в настоящее время размена невозможна, так как
250 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1616 г. Д. 4. Л. 172-175.
251 Там же. Л. 169-170.
252 Там же.
253 Там же. Л. 172.


4.8. Усложнение военной ситуации Российского государства... 303
прибывший 18 февраля гонец, служилый татарин Милюта Ногаев, сообщил о захвате запорожцами Оскола и об опасностях своего следования в Москву. Переговоры в Посольском приказе П. Третьякова с крымскими послами 22 февраля 1617 г. ознаменовались обоснованием отсрочки отпуска крымского посольства в связи с изменившейся после вторжения запорожцев военной ситуацией, использованной русской стороной для сохранения союзных отношений с Крымским ханством на антипольской основе. После объявления послам об их отпуске, которое крымцы, естественно, с благодарностью встретили, П. Третьяков сообщил о возникших трудностях. Задержка отпуска послов первоначально объяснялось задержкой возвращения хана из кавказской кампании, которого отправленный в Крым гонец Суналей Беляев дожидался долгое время («пришели ли царь в Крым или нет»). Между тем русская сторона надеялась на поход хана «на польского короля землю». Только после получения достоверных известий о возвращении хана в Крым, доставленных С. Беляевым, было принято решение о размене «с поминками и запросами что у государя лучилось» и о том, что в Крым отправляется посольство А. Лодыженского. Далее П. Третьяков сообщил, что ввиду того, что «в польского короля землю царева похода не было», «общий недруг польский король» активизировал военные действия против Российского государства. Не упоминая о походе королевича, Третьяков обстоятельно рассказал о вторжении запорожцев, взятии ими Оскола и попытке овладения Воронежем. При этом посольский дьяк четко заявил, что главной целью похода запорожцев является «закрытие посольской дороги» и прекращение «ссылок» между Москвой и Бахчисараем с целью «обоим государям нашим помеху учинить»254. Далее П. Третьяков огласил конкретный план действий русского военного командования - продолжение блокады Смоленска силами боярина и большого воеводы князя Юрия Яншеевича Сулешева «со многими русскими и татарскими ратями» (его назначение многократно подчеркивалось именно в свете совместных военных действий против Речи Посполитой) и изгнание «черкасов» силами воеводы князя Ивана Федоровича Хованского «со многими ратями» с Ливен, с Ельца и с Валуйек. После чего «дорога на Крым через Пселские города» на Оскол по-прежнему очистится и будет возможна безопасная размена под Валуйками. В настоящий момент размена невозможна, что подтвердил только что прибывший татар-
254 Там же. Л. 157-159.


304 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
ский переводчик Милюта Ногаев255. В соответствии с решением «приговора» от 15 февраля П. Третьяков предложил послам послать вместе с отправляемым в Крым служилым татарином и несколько крымских послов «по их выбору»256. Посол Магмет-ага от имени всех крымских дипломатов констатировав, что теперь, когда хан Джанибек-Гирей «из кызылбашского похода пришел здорово», крымские силы обрушатся на «общего недруга», выразил уверенность, что после изгнания «черкасов» «дорога освободится», и заявил о полном согласии задержать отпуск посольства257. Уступчивость крымских послов, впрочем, объяснялась ожиданием инструкций из Бахчисарая, которые должны были доставить отправленные с С. Беляевым крымские гонцы.
3 марта крымские гонцы во главе с Апсамет-Халифой прибыли в Москву258 . 4 марта крымские гонцы были «расспрошены» приставами на Крымском дворе об обстоятельствах их следования и приглашены в Посольский приказ259. 4 и 6 марта 1617 г. посольский дьяк П. Третьяков принял в Посольском приказе вновь прибывших крымских гонцов и находящихся в Москве послов во главе с Маг- мет-агой260. Переговоры показали главное расхождение в позиции сторон. Русская сторона устами посольского дьяка П. Третьякова увязывала дальнейшие выплаты в Крым в рамках очередной посольской размены с выполнением крымской стороной обязательств о совершении нападений на Речь Посполитую. Крымским дипломатам было известно, что в доставленном с гонцом Апсамет-Халифой послании Михаилу Федоровичу Джанибек-Гирей извещал о готовности к посольской размене, однако без принятия на себя обязательств нападений на Речь Посполитую261. Между прочим, П. Третьяков заранее потребовал отдать послание хана «для перевода», хотя обычно оно вручалось только на аудиенции. Требование было удовлетворено262. Уже давно находящиеся в Москве крымские послы во главе с Магмет-агой держались линии, обозначенной ими на переговорах по приезде в июле 1616 г.: посольская размена
255 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1616 г. Д. 4. Л. 159-161.
256 Там же. Л. 162.
257 Там же. Л. 163-165.
258 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д. 1. Л. 18; Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 339.
259 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 1. Л. 19-20.
260 Там же. Л. 22-23, 24-45.
261 Там же. Л. 69-76.
262 Там же. Л. 25.


4.9. Начальный этап посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева 305
не связывается с осуществлением крымских нападений на Речь Посполитую. Результаты переговоров и перевод ханского послания были доложены П. Третьяковым «государю з бояры». Было принято решение отпустить крымское посольство и произвести размену. В московских верхах, судя по всему, превалировали настроения сохранить союзные отношения с Крымом даже в условиях прекращения крымских нападений на Речь Посполитую. Завершающие переговоры состоялись 11 марта 1617 г. накануне аудиенции у государя. П. Третьяков сообщил крымцам о готовности русской стороны к посольской размене263. Отпускная аудиенция 14 марта, на которой присутствовало 29 крымских послов и гонцов, прошла формально в благожелательной обстановке. П. Третьяков принял послания от младших гонцов, произнес от имени государя «речь», выдержанную в духе «дружбы и братства», явил жалование вновь прибывшим гонцам264. Теперь предстояло согласовать сроки посольской размены. В Крым 9 апреля 1617 г. был послан гонец Иван Ембулатов265. Гонец повез грамоту царя Михаила Федоровича хану Джанибек-Гирею с извещением об отправлении нового русского и отпуске крымского посольств 266.
4.9.  Начальный этап посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева
С марта 1617 г. в Посольском приказе началась подготовка к очередному посольскому размену. Посланниками были назначены А.И. Лодыженский и дьяк Р. Болдарев. В апреле 1617 г. был составлен наказ посланникам. Позиция русской стороны была изложена в «речах», которые они должны были произнести на аудиенции у хана, калги Девлет-Гирея и нурадина Азамат-Гирея. Наиболее полно претензии Москвы содержались в «речи» хану: обозначившаяся угроза нарушению «ссылок» между Москвой и Бахчисараем вызвана действиями «черкасов», действовавших по приказу польского короля; активизация «черкасов» явилась следствием прекращений крымских нападений на «польского короля землю». Поход калги Девлет-Гирея не решил проблемы: хотя «черкасы» оставили Оскол, угроза «украинным городам» сохраняется. Отсутствие
263 Там же. Л. 49-58.
264 Там же. Л. 59-67.
265 Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 339.
266 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 2. Л. 1-13.


306 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты.,.
крымских нападений на Речь Посполитую является нарушением обязательств крымской стороны, закрепленной шертью хана Джанибек-Гирея в 1614 г. Нападения «черкасов» будут продолжаться, в связи с чем есть опасность захвата ими «государевой казны». Если хан не будет «промышлять королеву землю», для самого Крымского юрта возникает угроза нападений «черкасов»267. Аналогичным образом были составлена «речь» калге Девлет-Гирею, содержавшая комплиментарную часть относительно совершенного им недавно нападения на «польского короля землю» и более подробное изложение ситуации, связанной с захватом Оскола268. Критика решения Порты о привлечении Крымского ханства к войне против «кызыл-башского» в «речах», естественно, отсутствовала, но она в определенной степени присутствует в инструкциях, относящихся к переговорам с «ближними царевыми людьми». Они отражают понимание в Посольском приказе серьезности ситуации: учитывалась возможность мира Крыма с Речью Посполитой при посредничестве Порты и полного прекращения крымских нападений «на польского короля землю». В случае если хан «с литовским будет стоять заодин», декларировалось прекращение выплат: отмена всех «запросных денег» и урезание «поминок»269. Предполагалось ужесточение крымских требований относительно «сведения с Дона казаков» как условия сохранения «ссылок» с Крымом270. В случае затягивания войны Порты против Сефевидов учитывалась возможность возобновления инспирируемых Стамбулом требований хана об «уступке Астрахани и Казани»271. Требование о Казани, впрочем, носило «ритуальный характер». Всячески подчеркивались «неправды польского короля к турскому», о чем Москва неоднократно извещала Стамбул с гонцами, отправляемыми через Крым к посольству П. Мансурова272.
Эти опасения Москвы находили понимание у части политической элиты Крымского ханства и в определенной степени разделялись ханом Джанибек-Гиреем и калгой Девлет-Гиреем. Крымская сторона была заинтересована в сохранении «ссылок» с Москвой, однако от реального противостояния с Речью Посполитой отказывалась. Это определилось уже на начальном этапе исполнения посольства. Уже во время размены под Валуйками и далее по пути
267 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 3. Л. 17-31.
268 Там же. Л. 32-40.
269 Там же. Л. 73.
270 Там же. Л. 100-109.
271 Там же. Л. 98-100.
272 Там же. Л. 116.


4.9. Начальный этап посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева 307
в Перекоп, куда посольство прибыло 15 июля, А.И. Лодыженский и Р. Болдарев получали сведения о скором выступлении крымских сил в Трапезунт, куда они должны быть переправлены османским флотом. 22 июля русские послы водворились в Яшлове, и на следующий день состоялась их аудиенция у хана. Прием посланников 23 июля ханом Джанибек-Гиреем прошел без осложнений. Хан не выразил неудовольствия произнесенной «речью»273.
А.И. Лодыженского насторожило то, что крымская сторона долго затягивала с ответом на русские претензии, которые по традиции должен был сообщить Ибрагим-паша. Однако он 29 июля отбыл из Бахчисарая в свите хана Джанибек-Гирея вместе с нурадином Азамат-Гиреем и большей частью «ближних царевых людей» для погрузки на османские суда274. 4 августа 1617 г. к посланникам наконец прибыл Ибрагим-паша и провел важные переговоры. Ибрагим-паша был послан из военного лагеря хана после его выступления из Бахчисарая в иранский поход, что само по себе свидетельствовало о важности, которую придавал Джанибек-Гирей сохранению «ссылок» с Москвой. Глава клана Яшлавских признал наличие угрозы нападений «черкасов» в период отсутствия хана в Крыму, выразив уверенность, что калга Девлет-Гирей сумеет их отразить. Ответные нападения крымцев на Речь Посполитую Ибрагим-паша не исключал, но с оговоркой: «Летом идти калге в Литву не мочно», потому что «приходят летом с моря в Крым запорожские черкасы». Ибрагим-паша напомнил, что лучшие крымские силы отправляются «за море». При этом Ибрагим-паша подчеркнул, что «царь идет в кызылбаши неволею». В отсутствие хана «ссылки» с Москвой должен был осуществлять калга Девлет-Гирей, при котором Ибрагим-паша оставлял двух своих племянников — сына Араслана Ишим-мурзу и сына Ахмед-паши Джан-Темир-мурзу Яшлавских. Это решение было утверждено ханом. Хан оставлял при калге своего «ближнего человека» «гречанина» Александра Челеби - опытного переводчика и дипломата. Посольская размена откладывалась до возвращения хана из похода, который, как уверял Ибрагим-паша, будет непродолжительным275. На самом деле Джанибек-Гирею предстояли две тяжелые компании 1617 и 1618 гг., из которых последняя едва не обернулась для него полной катастрофой. Ибрагим-паша заявил посланникам, что не возвратится
273 Там же. Д. 4. Л. 2-3.
274 Там же. Л. 3.
275 Там же. Л. 3—4.


308 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты.
в лагерь хана до организации их аудиенции у калги Девлет-Гирея. Это заявление Ибрагим-паши дало понять А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву, как будет протекать дальнейшее исполнение ими посольства.
С начала осени 1617 г. по весну 1619 г. верховная власть в Бахчисарае принадлежала калге Девлет-Гирею. Этот период истории Крымского ханства и роль, которую сыграл Девлет-Гирей в преодолении многочисленных угроз власти своего отсутствующего брата, недостаточно оценены в современной историографии. Исключением является высокая оценка, которую дал Девлет-Гирею современный польский исследователь Д. Скорупа, что связано с ролью калги в военно-дипломатическом противостоянии Крымского ханства и Речи Посполитой 1617-1618 гг.276 Между тем донесения посланников А.И. Лодыженского и Р. Болдарева, так же как и находящихся в Крыму в качестве гонцов русских служилых татар, показывают исключительную роль калги Девлет-Гирея в «бережении» Крымского юрта. Отсутствие хана, как оказалось, прочно увязшего в военных действиях Порты против Сефевидов в Малой Азии, как и предполагалось, привело к активизации нападений приднепровского казачества. Эти нападения, по замыслу части политической элиты Речи Посполитой, прежде всего коронного гетмана Станислава Жолкевского, должны были сыграть роль давления на Крым, с тем чтобы побудить Девлет-Гирея пойти на мирное соглашение с Речью Посполитой, причем в рамках политики Порты. Ситуация для Девлет-Гирея усугублялась активизацией «царевича» Шагин-Гирея - союзника Сефевидов и ногайского бия Иштерека. Все это ставило под угрозу достаточно шаткий сложившийся союз Москвы и Бахчисарая. Посланники А.И. Лодыженский и Р. Болдарев прекрасно понимали ситуацию и по мере возможности информировали о ней Москву. Уже в августе  —  октябре 1617 г. посланники оказались в условиях лавинообразного развития событий.
Первая аудиенция посланников у калги состоялась 24 августа и происходила под контролем Ибрагим-паши, встречавшего их у резиденции Девлет-Гирея и представлявшего ему посланников277. А.И. Лодыженский и Р. Болдарев поздравили калгу с успешным зимним походом на Речь Посполитую и выразили надежду на его повторение. Девлет-Гирей, как и предполагалось, уверял, что его брат пошел «на кызылбашского не по своей воле», и заявил, что может
276 Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 197, 205, 209-211.
277 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 5.


4.9. Начальный этап посольства А. И. Лодыженского и Р. Болдарева 309
пойти «на литовскую землю» только зимою. Причина, помимо увода основных крымских сил «за море», Девлет-Гиреем была указана: «Ныне ногайские люди с нами в ссоре». Речь шла об угрозе вторжения в Крым Шагин-Гирея и бия Иштерека278. Подробности посланникам были изложены на следующий день «ближними людьми» калги. Буквально накануне отбытия хана в поход из Бахчисарая туда вернулся отправленный им к Иштереку его «ближний человек» бек Кара Барынский, хорошо известный в Москве «Кара князь», и сообщил, что он вернулся с полпути, получив сведения, что его убьют в случае приезда в ставку Иштерека. По слухам, Шагин-Гирей с Иштереком были готовы выступить в поход «со всеми ногайскими людьми». Направление похода неизвестно: либо они двинутся на Кавказ на соединение с силами Сефевидов, либо пойдут непосредственно на Крым. До своего выступления в персидский поход «у царя со своими ближними людьми была великая кручина». Надежда была на оставленного в Крыму калгу Девлет-Гирея. Однако сам калга исходил из того, что «царь с московским государем в мире», и предложил посланникам оповестить от себя терских воевод, чтобы они остановили силы Иштерека». За Иштереком и, естественно, Шагин-Гиреем стоял «кызылбашский шах», который с ними активно «ссылается». На вопрос А.И. Лодыженского и Р. Болдарева, почему хан в таких условиях решился на поход, «ближние люди» калги ответили, что военные действия окончатся зимой и между Портой и шахом будет заключен мир. Впрочем, тут же было заявлено, что «у турского с шахом война великая». Одновременно посланники были уведомлены, что, по слухам, в Стамбуле посольством князя Януша Збаражского было достигнуто мирное соглашение между Портой и Речью Посполитой относительно Дунайских княжеств и нападений «черкасов» на Крым. Соглашение было достигнуто под угрозой нападения на южные области Речи Посполитой османских войск во главе с Искандер-пашой и орды Кантемир-мурзы279. Посланники с терскими воеводами «ссылаться» отказались и стали ожидать развития событий.
Как известно, 23 сентября (нового стиля) 1617 г. в Буше, близ Яруги в Подолии, великим гетманом коронным Станиславом Жолкевским и командующим османской армией Искандер-пашой был заключен так называемый Бушевский мирный договор, «приоста-
278 Там же. Л. 6-7.
279 Там же. Л. 8-10.


310 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
новивший турецко-татарский поход на Польшу»280. В отношении Крымского ханства пункт второй договора («в отношении татар») подтверждал условия договора в 1595 г. в Цыцоре: «Обычные дары в дальнейшем брать чаушу светлейшего султана и послу хана к его королевскому величеству; более ни в каком месте владениям нашей короны не причинять и малейшего ущерба, жить в обоюдной дружбе по старинным договорам и исполнять все их положения»281. В сущности, договор не давал Крымскому ханству гарантии прекращения нападений «черкасов», так как первый пункт договора касался только прекращения морских нападений «казачьих шаек» на османские владения в Причерноморье и не выделял крымский порт Козлев. Ключевые пункты договора касались «Семиградской земли» и Молдовы. В польской историографии содержание договора 1617 года расценивается как обеспечившее определенное участие части «запорожских казаков» в походе королевича Владислава на Москву, дополненное Ольшанским соглашением Сагайдачного с Жолкевским в октябре 1617 г. Порта исходила из того, что Крымское ханство согласится с не определенными до конца условиями договора ввиду отсутствия хана Джанибек-Гирея в Крыму. Д. Скорупа полагает, что Жолкевский считал необходимым согласование договора с Крымом, но его позиция не встретила понимания у короля и сенаторов282. Б.Н. Флоря считает договор 1617 года успехом Порты: Речь Посполитая отказалась от опеки над Молдовой и теряла позиции в Трансильвании. «Ценой тех уступок польское правительство стремилось освободить коронную армию для действий на русском фронте»283. Османская дипломатия действительно обеспечила мир Речи Посполитой в условиях затягивающейся войны с Сефевидами, по существу, проигнорировав интересы Крымского ханства. Это имело серьезные последствия для дальнейшего развития событий.
6 октября Ишим-мурза и Джан-Темир-мурза Яшлавские информировали посланников о заключении Бушевского договора. Информация была получена ими от гонца Кантемир-мурзы к калге
280 Серчик В. Речь Посполитая и казачество в первой четверти XVII в. // Россия, Польша и Причерноморье в XV-XVIII вв. С. 184.
281 Османская империя в первой четверти XVII века: Сборник документов и материалов. С. 188.
282 Серчик В. Речь Посполитая и казачество в первой четверти XVII в. С. 184-185; Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 199.
283 Флоря Б.Н. Османская империя, Крым и страны Восточной Европы в конце XVI - начале XVII в. С. 62.


4.9. Начальный этап посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева 311
Девлет-Гирею. Кантемир-мурза давал свою версию заключения договора. Жолкевский после угрозы движения османских и ногайских сил к Каменец-Подольскому прислал к нему (sic!) и к Искандер-паше предложение, «чтоб турский с королем помирился». Первоначально предложение было отвергнуто. Однако в конечном итоге «Жолкевский пан с Искендер пашою договорился чтоб черкас им побивать всем соопча, а турскому с королем помирится». «Сведав», что «их хотят побить», «черкасы ис полку побежали под Днепр». При этом они «думают, отложиться к великому государю царю великому князю Михаилу Федоровичу или в Крым»284. Далее от «ближних людей» калги последовали оптимистичные сведения о приостановке движения королевича от Смоленска к Москве ввиду неопределенности позиции «черкасов»285. Таким образом, в окружении Девлет-Гирея не верили в прочность «замирения турского с королем» и в прекращение нападений «черкасов». Девлет-Гирей видел опасность для Крыма «с другой стороны». 13 октября 1617 г. последовали переговоры посланников с Ишим-мурзой Яшлавским. «Ближний человек» калги передал его опасения относительно перехода под контроль Иштерека «казыевских татар»286. 16 октября посланники получили сведения от «ближних людей» калги об отходе «турских людей из литовской земли» - отступлении войск Искандера-паши из Подолии. Было также сообщено, что калга не пойдет «в литовскую землю», боясь гнева «турского». Также сообщались очередные слухи о нападении Шагин-Гирея на Крым287. Обращения посланников к Ишим-мурзе с напоминаниями об обещаниях калги зимой совершить нападение на Речь Посполитую не находили ответа. Впрочем, к ноябрю посланникам было передано, что хотя калга «из Крыма в поход не выйдет», нападение совершат «крымские, ногайские и белгородские люди с мурзами». Действительно, хотя «зимовал калга в Бахчисарае», «крымские и ногайские люди ходили в Литовскую землю воевать». Нападению крымских мурз подверглись «каневские места». Отряды Кантемир-мурзы ходили к Львову. Боестолкновений с «литовскими людьми нигде не было»288. С. Жолкевский не имел возможности противостоять нападениям ввиду недостатка военных сил.
284 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 10-11.
285 Там же. Л. 11.
286 Там же. Л. 12-13.
287 Там же. Л. 13.
288 Там же. Л. 15-16.


312 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
В конце ноября в Бахчисарай пришло известие о последовавшей 22 ноября н. с. кончине султана Ахмеда I. В Стамбуле произошел дворцовый переворот. Вместо Османа, сына Ахмеда I, султаном был провозглашен его брат Мустафа. Явное нарушение традиций престолонаследия династии Османов явилось результатом интриг дворцовых клик и было чревато династическим кризисом289. В Бахчисарае известие о воцарении султана Мустафы II было встречено настороженно. Калга Девлет-Гирей подозревал нового султана в благоволении к Шагин-Гирею в бытность его при дворе Ахмеда I290. Зимовал калга в Бахчисарае «с великим бережением», опасаясь постановления «от турского царя» ханом Шагин-Гирея291. Это происходило на фоне известий, сообщаемых брату ханом Джанибек- Гиреем о неудачах в войне с Сефевидами. Хан Джанибек-Гирей к тому же не был уверен в том, что «новый турский царь пожалует (престолом. - А.В.) его или нет»292. Ситуацию усугубляло то, что переворот в Стамбуле произошел в отсутствие великого визиря Кайсерелли Халил-паши, не слишком удачно командовавшего войсками на персидском фронте. Великий визирь контролировал ход «ссылок» между ханом Джанибек-Гиреем и его братом калгой, давая в Крым указания в обход Стамбула. В начале 1618 г. появились признаки обострения конфронтации между Портой и Речью Посполитой. Ни калга, ни Кантемир-мурза не получили санкций Порты за нарушение договора 1617 года. В Стамбуле, вероятно, считали, что договор, заключенный Искандер-пашой от имени султана Ахмеда I, терял силу с его смертью. В условиях быстро изменяющейся ситуации калга Девлет-Гирей подготовил в начале декабря дипломатическую миссию в Москву во главе с гонцом Рамазаном Мустафой. Хан Джанибек-Гирей санкционировал отправление миссии, которая формально должна была осуществляться от его имени. Целью миссии было выяснение военной обстановки на польско-русском фронте, так как в Крыму появились сведения об октябрьском соглашении гетмана П. Сагайдачного с С. Жолкевским об участии запорожцев в кампании против Российского государства, дезавуирующие ранее распространяемые слухи об отказе «черкасов» участвовать в походе королевича. Надлежало выяснить возможность «замирения» Москвы с Речью Посполитой и перспективы посольской размены.
289 Финкель К. История Османской империи. М., 2014. С. 272-273.
290 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 2.
291 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 16.
292 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 2.


4.9. Начальный этап посольства А.И. Лодыженского и R Болдарева  313
Ответ из Москвы пришел быстро. 1 января 1618 г. в Бахчисарай прибыли гонцы, служилые татары Кирилл Байберин и Ангилдей Байгилдеев293. Гонцы были отправлены 15 ноября 1617 г. еще до прибытия в Москву Рамазана Мустафы294. Из Крыма им надлежало «ехати в Царьград»295. К. Байберин и А. Байгилдеев должны были следовать в Стамбул с инструкциями посланнику П. Мансурову и копиями листов короля Сигизмунда III «ко всем сословиям Московского государства». Гонцы водворились в Яшлавском предместье вместе с посланниками. На следующий день туда явился Ишим-мурза с требованием изъятия королевских листов и грамот от государя хану Джанибек-Гирею. Посланники отказали. Все «королевские листы и грамота хану от имени царя Михаила Федоровича должна была быть вручена на аудиенции у калги»296. 14 января русские гонцы и посланники были приняты калгой Девлет-Гиреем, которому были вручены копии с «королевских и гетманских грамот». Он заявил, что гонцы будут отправлены в Стамбул, а грамота государя, адресованная хану, будет направлена «за море»297. Грамота к калге в деле по отпуску Байберина и Байгилдеева отсутствует, но ее содержание ясно по кратким «речам» гонцов: необходимость «стоять заедин против польского короля» и поддержание «дружбы и братства», для чего необходим его новый поход на литовского короля». Ответ калги был уклончив. Он поведал, что хотя «турский с литовским королем помирился» и ему «никаким обычаем идти в Литву не мочно», семнадцатитысячная орда «крымских и ногайских людей» совершила нападение «на Литовскую землю», не уточняя, санкционировала ли это нападение Порта298.
Содержание грамоты от имени Михаила Федоровича к хану Джанибек-Гирею отражало изменения в военно-политическом противостоянии Российского государства и Речи Посполитой.
293 Там же. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 16.
294 Д.В. Лисейцев указывает дату отправления июль 1617 г. Лисейцев Д.В. Посольский Приказ в эпоху Смуты. Ч. 1. Прил. 4. С. 393. Однако в деле фигурирует дата 15 ноября. По внутренней описи первых четырех расходных книг Казенного приказа выдача «крымской клади» гонцам - «поминок» хану и его семье, а также «жалования» знати и «кафинскому князю» зафиксирована 19 октября 1617 г.: Малов А.В., Тарасова Г.А. Вопрос о выделении посольских расходов в отдельный вид книг Казенного двора в первые годы царствования Михаила Федоровича // Труды Института российской истории. М., 2021. С. 222.
295 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 5. Л. 59.
296 Там же. Д. 4. Л. 16-17; Оп. 1. 1618 г. Д. 5. Л. 4.
297 Там же. Оп. 1.1617 г. Д. 4. Л. 18-20.
298 Там же. Оп. 1. 1618 г.Д.З.Л.4.


314 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
Констатировалось начало похода королевича Владислава. Указывалось, что после захвата Московского государства королевич захочет «промышлять над Крымским юртом». Тема угрозы Крымскому ханству со стороны Речи Посполитой являлось в грамоте основной. Сообщалось об оставлении Смоленска. Особое внимание уделялось известному обращению королевича «ко всем сословиям Московского государства», где он именуется «Российским царем». Копии послания направлялись хану и «брату нашему Ахмед салтану». Извещалось также, что к войскам королевича доставлены грамоты Сигизмунда III, в которых он извещает, что «с Вами братом нашим он помирился»299.
Сразу же после аудиенции посланники были извещены о том, что списки с королевских гетманских грамот «посланы к царю и нурадину», однако калга задержал отправление в Стамбул К. Байбе- рина и А. Байгилдеева под предлогом того, что «в Царьграде Смута и грамоты в Смуту пропадут»300. В Стамбуле действительно начались волнения, завершившиеся вскоре свержением султана Мустафы II. Девлет-Гирей явно выжидал развития событий.
6  февраля «ближние люди калги» известили русских дипломатов, что, по слухам, из Стамбула отпущено посольство П. Мансурова301. Посланники пытались проверить эти сведения и предлагали отправить в Кафу служилых татар Байберина и Байгилдеева. Однако Ишим-мурза и Александр Челеби огорошили их известием, что, по их его сведениям, П. Мансуров со всем посольством возвращен в Стамбул302. Все свидетельствовало о нарастающей неразберихе в действиях Порты.
В последующие недели посланникам было не до посольства П. Мансурова. Явившийся к ним по поручению калги Александр Челеби сообщил о тайном прибытии к Девлет-Гирею от С. Жолкевского из Каменец-Подольского, захваченного при отражении зимнего нападения, некоего Адилша-мурзы с шестью тысячами злотых, адресованных калге, и полутора тысячами злотых, адресованных хану с предложением негласного договора о прекращении крымских нападений на Речь Посполитую. Александр Челеби не дал ответа, принял ли калга эти деньги. Также посланникам было сообщено, что Шагин-Гирей «на Крым не пойдет»303. Цель демарша
299 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 5. Л. 1-13.
300 Там же. Оп. 1.1618 г. Д. 3. Л. 5.
301 Там же. Л. 6.
302 Там же. Л. 7-8.
303 Там же. Л. 8-9.


4.9.  Начальный этап посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева 315
посланникам раскрылась через несколько дней. В начале марта 1618 г. Ишим-мурза сообщил, что калга  Девлет-Гирей принял решение о проведении посольской размены. «Встречниками» назначались братья Яшлавские. Ишим-мурза объявил послам: «Посылает де калга навстречю (отпускаемым крымским послам и новому русскому посольству. - А.В.) меня Ишим-мурзу и Ян-Темира-мурзу». Размену предполагалось провести в течение марта, о чем посланникам следовало немедленно известить Москву. При этом посланникам было заявлено, что Девлет-Гирея не устраивает присылаемая со времени посольства князя М.А. Щербатова сумма «запросных денег» в количестве пятьсот рублей, которая должна была быть увеличена по меньшей мере до четырех тысяч304. Однако уже через несколько дней стало ясно, что отпуск посольства А.И. Лодыженского и Р. Болдарева задерживается в связи с очередными изменениями в политической обстановке. В конце февраля 1618 г. в Стамбуле после дворцового переворота водворился султан Осман II, что было с большим беспокойством воспринято калгой Девлет-Гиреем. По информации, полученной А.И. Лодыженским, калга знал, что новый султан в свое время благоволил брату Шагин-Гирея — Мухаммед-Гирею. Калга выжидал развития событий. Неясно было, сохранит ли престол хан Джанибек-Гирей. Откладывался уже объявленный посланникам Джане-Темиром-мурзой весенний поход калги «в литовскую землю» совместно с «белгородскими людьми» Кантемир-мурзы305. Весь март прошел в состоянии неопределенности. Контакты с «ближними людьми» калги прекратились. Ситуация изменилась, когда 4 апреля в Кафу прибыли из Стамбула посланники П. Мансуров и С. Самсонов306. Сразу выяснилось, что сопровождавший их османский чавуш в ожидании инструкций из Стамбула дал указание кафскому наместнику задержать их в Кафе. 8 апреля они были сведены с корабля и размещены в крепости. Посланники сумели отправить в Бахчисарай находящегося с ними на корабле Зянгилдея Исенеева с просьбой А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву о содействии307. Начинался новый этап исполнения их посольства в стремительно меняющейся в очередной раз военно-политической ситуации.
304 Там же. Л. 10-11.
305 Там же. Л. 10.
306 РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1617 г. Д. 2. Л. 234.
307 Там же. Л. 236-244.


316 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
4.10.  Кризис в отношениях Речи Посполитой и Порты и действия посланников А.И. Лодыженского и Р. Болдарева в Крыму
Весной и летом 1618 г. русские посланники в Крыму должны были одновременно решать несколько задач в условиях общего обострения военно-политической ситуации в Восточной Европе. Одновременно происходили поход королевича на Москву, внутриполитический кризис в Османской империи на фоне неудачной и затянувшейся войны с Сефевидами, активизация действий части приднепровского казачества против османских владений в Причерноморье, в то время как значительные силы «черкасов» были привлечены к вторжению на территорию России и существовала угроза Крыму, точнее, находящейся под контролем крымских ханов причерноморской степной зоны со стороны «царевича» Шагин-Гирея в союзе с ногайским бием Иштереком. Правивший в Крыму калга Девлет-Гирей был лишен значительных военных ресурсов. Напротив, происходила стремительная консолидация сил Кантемир-мурзы - в ближайшем будущем Буджакской («Белгородской») Орды. В этих условиях А.И. Лодыженский и Р. Болдарев последовательно решали возникающие проблемы в быстро меняющейся обстановке. С апреля на первый план выдвинулась проблема отпуска из Кафы через Азов в Москву посольства П. Мансурова и С. Самсонова.
Посольство П. Мансурова и С. Самсонова находилось в Стамбуле в исключительно сложном положении, о чем Москва была информирована с доставленных в июле 1617 г. «отписках» посланников308. Претензии к политике Российского государства, неоднократно предъявляемые посланникам во время переговоров с великим визирем Кайсерелли Халил-пашой, рассмотрены Н.А. Смирновым309. Неоднократно предпринимаемые посланниками попытки своего отпуска блокировались Портой. Истекал второй год пребывания посольства в османской столице. Конечно, как справедливо отметил Н.А. Смирнов, «столь длительное пребывание московских послов в Турции отчасти объяснялось также внутриполитическими событиями»310. Наконец, посольство было отпущено в августе
308 РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1617 г. Д. 1. Л. 58-59.
309 Смирнов Н.А. Россия и Турция в XVI-XVII вв. Т. 2. С. 7.
310 Там же. С. 7-8.


4.10. Кризис в отношениях Речи Посполитой и Порты...  3Y7
1617 г. после отпускной аудиенции у султана Ахмеда I 311. В начале сентября посольство было погружено на османское судно, которое отплыло 9 сентября в Кафу312. После получения известий о смерти султана Ахмеда I османский чавуш задержал следование судна, которое возобновилось только после получения известий о свержении Мустафы II  313. Четких инструкций из Стамбула относительно отпущенного посольства не было, однако по прибытии в Кафу османский чавуш задержал посланников. Конечно, в Москве понимали, что затянувшееся пребывание посольства в Стамбуле чревато серьезными осложнениями в плане получения информации о военно-политическом положении Османской империи. Поэтому в Посольском приказе были приняты меры по установлению контактов с посольством как через Крым, так и через Азов. В ноябре 1616 г. в Крым, как уже говорилось, был отправлен служилый татарин Зянгилдей Исенеев314. В июле 1617 г. по Дону к Азову был отправлен служилый татарин Девлекей Девлекозин с переводчиком Семеном Лежневым315. Наконец, в ноябре 1617 г., как уже отмечалось, были отправлены Кирилл Байберин и Ангилдей Байгилдеев.
В течение мая А.И. Лодыженский и Р. Болдарев пытались прояснить у «ближних людей» ситуацию с отпуском посольства П. Мансурова и С. Самсонова из Кафы в Азов. Ответом стал визит в Яшловское предместье османского чавуша с требованием обусловить отпуск посольства направлением в Стамбул обязательств московского государя «свести с Дона казаков»316. Между тем военно-политическая ситуация накалялась. А.И. Лодыженский и Р. Болдарев сообщили П. Мансурову и С. Самсонову запоздавшие сведения о падении Дорогобужа и успешном осуществлении похода королевича317. Правда, одновременно приходили известия и о надвигающемся конфликте между Портой и Речью Посполитой: «сказывали Обросиму и Рахманину калгины ближние люди и татаровя многие, что у турского с литовским королем ныне опять раздор за то, что король на слове своем не устоял, черкас с Днепра не свел, живут по прежнему на Днепре а иные черкасы пошли (на море. - А.В.), корабли и катоги громят, и городы и села турского, которые подле
311 РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1617 г. Д. 2. Л. 187-188.
312 Там же. Л. 222.
313 Там же. Л. 231-232.
314 Там же. Д. 1.Л. 1.
315 Там же. Д. 1. Л. 61-62.
316 Там же. Д. 2. Л. 254.
317 Там же. Л. 255.


318 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
моря воюют»318. Сообщалось и о санкционированным Портой походе Кантемир-мурзы «воевавшего в Литовской земле за Каменец-Подольским и вернувшегося, “великою добычаю”»319. Однако калгу Девлет-Гирея более всего волновали сведения о том, что «в кызылбашех крымских людей побили». При этом в мае и апреле «вестей про царя (хана. — А.В.) в Крыме не было»320. В конце мая посланники добились аудиенции у калги, во время которой Девлет-Гирей не дал никакого ответа на их просьбы прояснить ситуацию с посольством П. Мансурова и С. Самсонова («отпустил Обросима и Рахманина ни с чем»)321.
Перелом произошел в июне 1618 г. 4 июня в Кафу из Азова прибыли отправленные еще в июле 1617 г. гонцы в Стамбул Девлекей Девлекозин и толмач Семен Лежнев, о чем П. Мансуров и С. Самсонов незамедлительно информировали А.И. Лодыженского и Р. Болдарева322. Гонцы выступили из Москвы только в сентябре, долго двигались по Дону и были задержаны в Азове. Ввиду двукратной смены турецких султанов на престоле грамоты государя, адресованные султану Ахмеду I и доставленные гонцами, теряли значение, как, собственно, и вся их миссия, целью которой являлось дезавуирование османских требований и ускорение отпуска посольства из Стамбула. 6 июня П. Мансуров и С. Самсонов с отправленным З. Исенеевым предложили А.И. Лодыженскому и Р. Болдареву ускорить отпуск в Стамбул К. Байберина и А. Байгилдеева с копиями «королевских и гетманских грамот»323.
Между тем в Бахчисарай в тот же день 6 июня 1618 г. прибыл гонец служилый татарин Тулубей Бавкеев с грамотами государя, адресованными хану и калге. Гонец сообщил долгожданные известия о готовящейся в Москве посольской размене и снаряжении в Крым нового посольства С. Хрущева324. 11 июня посланники и прибывший гонец Т. Бавкееев были приняты калгой, который принял грамоты и поминки», согласился на немедленную отправку в Москву служилого татарина, но дал неопределенный ответ относительно П. Мансурова и С. Самсонова. Детали были согласованы с посланниками
318 РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1617 г. Д. 5. Л. 36.
319 Там же. Л. 37.
320 Там же. Л. 36.
321 Там же. Л. 38.
322 Там же. Д. 2. Л. 259.
323 Там же. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 5. Л. 42.
324 Там же. Л. 40.


4.10. Кризис в отношениях Речи Посполитой и Порты... 319
«ближними людьми» калги325. В тот же день 11 июня А.И. Лодыженский и Р. Болдарев сообщили П. Мансурову и С. Самсонову, что Зянгилдей Исенеев, принятый вместе с ними ханом, отпущен к Москве, причем калга лично «чел» грамоты, отправляемые с ним Лодыженским326. 12—13 июня последовали переговоры посланников с «ближними людьми» калги. С А.И. Лодыженским и Р. Болдаревым отправлялось крымское посольство с Мустафой-мурзой, опытным дипломатом, уже побывавшим в Москве. С З. Исенеевым отправлялись гонцы во главе с Ибрагим-мурзой. Калга согласен содействовать отправлению в Стамбул К. Байберина, однако Девлет-Гирей вновь отказался содействовать отпуску из Кафы посольства П. Мансурова и С. Самсонова327. 14 июня в Кафу прибыл К. Байберин. Калга Девлет-Гирей настоятельно просил кафского наместника немедленно отправить Байберина в Стамбул вместе с Д. Девлекозиным и С. Лежневым. Отпустить всех гонцов «к султану Осману» просили кафского наместника и П. Мансуров с С. Самсоновым. «Просьба» калги и посланников была удовлетворена. Все гонцы отправились в Стамбул328. Вскоре изменилась ситуация и с отпуском из Кафы посольства П. Мансурова и С. Самсонова. 21 июня посланники отплыли из Кафы в Азов, куда они прибыли 3 июля329. «Статейный список» посольства не дает ответа, была ли это инициатива кафского наместника и сопровождавшего их османского чавуша или распоряжение из Стамбула. Последнее маловероятно, так как в это время там происходила чистка правительственного аппарата султаном Османом II.
Итак, в июне 1618 г. посольство А.И. Лодыженского и Р. Болдарева добилось в Крыму важных успехов. Однако главная задача - продолжение крупноформатных крымских нападений на Речь Посполитую, способных переломить ситуацию на театре военных действий в России, посланниками решена не была. К тому же необходимо учитывать, что соглашение о посольской размене было достигнуто в Москве по обоюдному согласию сторон в ходе тяжелых переговоров в Посольском приказе.
325 Там же. Л. 40-41.
326 Там же. Ф. 89. Оп. 1.  1617 г. Д.  2.  Л.  259.
327 Там же. Ф. 123. Оп. 1  1617 г. Д.  5.  Л.  42-44.
328 Там же. Ф. 89. Оп. 1.  1617 г. Д.  2.  Л.  259-260.
329 Там же. Л. 261.


320 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
4.11.  Переговоры с крымскими послами в Москве во время «королевичева прихода».
Отпуск крымского посольства и отправление посольства С. Хрущева и С. Бредихина. Декабрь 1617 г. — июнь 1618 г.
Время прибытия посольства Шибан-аги в Москву установить невозможно ввиду утраты начальной части столбцов дела о его приеме330. По материалам внутренней описи первых четырех расходных посольских книг Казенного приказа, прием посольства Шибан-аги состоялся 5 октября 1617 г.331 Активные переговоры с крымскими послами начались только после активизации «ссылок» с Москвой калгой Девлет-Гиреем, отправившим туда миссию Рамазана Мустафы. 30 декабря 1617 г. крымские гонцы во главе с Рамазаном Мустафой прибыли в Москву и были размещены вместе с посольством Шибан-аги на Крымском дворе332. Аудиенция вновь прибывших гонцов у государя затягивалась. Руководству Посольского приказа из предварительных «расспросов» приставов гонцов стало ясно, что, по сути, дипломатическая миссия отправлена калгой Девлет-Гиреем, а хан по-прежнему находится «за морем». Обозначилась проблема невозможности требуемых ханскими дипломатами выплат в Крым по причине крупноформатных военных действий против Речи Посполитой, в связи с чем в январе 1618 г. казначею М.В. Траханиотову было предписано представить в Посольский приказ детальные сведения о «крымской послылке» за прошлый год333. Аудиенция вновь прибывших гонцов у государя вместе с послом Шибан-агой состоялась только 24 февраля 1618 г.334 Ей предшествовали продолжительные и тяжелые переговоры Рамазана Мустафы в Посольском приказе с посольским дьяком П. Третьяковым. Характерно, что присутствующий посол Шибан-ага в перего-
330 Д.В. Лисейцев полагает, что Шибан-ага прибыл в конце 1617 г. (с. 275). В приложении 1 к монографии «Посольский приказ в эпоху Смуты» (Основные мероприятия, осуществленные Посольским приказом в 1604-1619 гг.) дата прибытия Шибан-аги указана 30 декабря 1617 г. - день, когда в Москву прибыли гонцы во главе с Рамазаном Мустафой (с. 340). Это не соответствует действительности и является следствием недоразумения.
331 Малов А.В., Тарасова Г.А. Вопрос о выделении посольских расходов в отдельный вид книг Казенного двора в первые годы царствования Михаила Федоровича. С. 222.
332 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 7. Л. 13, 22-23, 24-45.
333 Там же. Л. 14.
334 Там же. Л. 41.


4.11. Переговоры с крымскими послами в Москве...  321
воры не вмешивался. «Речи» произносил только Рамазан Мустафа, а П. Третьяков давал на них «ответы». Переговоры начались с констатации П. Третьяковым продолжения пребывания хана в походе на «кызылбашского», что интерпретировалось посольским дьяком как невозможность эффективной совместной борьбы Крыма и Москвы против «общего недруга польского короля». В ответ Рамазан Мустафа вновь подтвердил, что поход был вызван «переменой от турецкого султана», для которого стало важно использование крымских сил прежде всего против Ирана. Рамазан Мустафа напомнил, что «царь пошел против кызылбашского не своею волею», и заявил, что Джанибек-Гирей не предполагал, что «зимовать ему за морем». Вместе с тем хан якобы рассчитывает вернуться в Крым «к Покрову», т.е. весной. Рамазан Мустафа заверил, что «царь крепко стоит на своем слове»335.
Затем последовало исполнение миссии Рамазана Мустафы от имени калги Девлет-Гирея. Крымский гонец четко заявил, что ввиду того, что нурадин Азамат-Гирей находится «с царем за морем», вся власть в Крыму принадлежит калге Девлет-Гирею, который там пребывает в настоящее время. Гонец заявил, что калга получил распоряжение Порты о «походе на польского короля», который состоится весной, причем с участием османских контингентов. Ударная сила нападения предназначается Кантемир-мурзе, который по приказу Порты с шестью тысячами людьми «зимует в Белгороде». Поход должен состояться весной под командованием калги Девлет-Гирея. Сведения гонца, как показали дальнейшие события, не совсем соответствовали действительности, но были благожелательно восприняты посольским дьяком. Однако в вежливом ответе гонцу П. Третьяков выразил определенные сомнения в результативности похода в плане изменения ситуации в противостоянии русских войск против королевича336. Далее последовали традиционные препирательства относительно недостаточного количества выплат в Крым. Третьяков признал их недостаточность, но твердо стоял на том, что в настоящее время большего количества «запросных денег» калге и хану и «жалования» знати дать невозможно. Проблема заключалось в том, что Девлет-Гирей требовал устами гонца увеличения количества предназначавшихся лично ему «запросных денег» и предоставления «жалования» его «ближним людям»337. Далее последовал очередной
335 Там же. Л. 45-48.
336 Там же. Л. 49-51.
337 Там же. Л. 52-53.


322 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
раунд обсуждения проблемы бия Иштерека. Крымская сторона исходила из того, что Иштерек после принесения им шерти царю Михаилу Федоровичу является его подданным. Было заявлено, что «Джанибек-Гирею царю ведомо что Иштерек князь учиняся под русского царского величества рукою с астроханскими людьми приходил в «Казыев улус» и тесноту там учинил». В Крыму, таким образом, в очередной раз указывали, что астраханские воеводы не могут или не хотят предотвратить переход заволжских ногаев на «крымскую сторону» Волги и их присоединение к Иштереку. Правда, Рамазан Мустафа при этом заявил, что московский «великий государь Иштереку Казыева улуса воевать не велел». Гонец так же пространно распространялся о «лукавстве» Иштерека, по-прежнему санкционировавшего нападения «на государевы украйны»; крымцы в очередной раз предложили отправить против Иштерека рать из Астрахани, с тем чтобы заставить его отойти за Волгу. П. Третьяков в ответ заявил, что в условиях войны с «польским королем» организовать такой поход нельзя, и в весьма неопределенной форме обещал решить проблему путем «ссылок» с бием338. Наконец последовала заключительная и весьма неприятная часть переговоров. Рамазан Мустафа выразил опасения, что московский государь «помирится» с польским королем в ущерб интересам Крыма. В Крыму, несомненно, учитывали возможность переговоров между Московским государством и Речью Посполитой, подготовка к которым действительно шла в Москве полным ходом. П. Третьяков, естественно, с жаром отрицал возможность «замирения»339. После переговоров последовала аудиенция у государя послов и вновь прибывших гонцов во главе с Рамазаном Мустафой, прошедшая с соблюдением всего церемониала. Послания у гонцов принял П. Третьяков, явил гонцов и послов государю окольничий князь ГП. Волконский340.
Переговоры с крымцами возобновились по инициативе русской стороны 1 апреля 1618 г.341 Поводом к вызову крымцев в Посольский приказ, вероятно, было получение донесений от А.И. Лодыженского и Р. Болдарева. Ввиду утраты части документации по исполнению ими посольства в Крыму их содержание можно установить только по «речам» П. Третьякова на переговорах: хан не вернулся «из кызылбашского похода», калга Девлет-Гирей не совершил нападения на Речь Посполитую, турецкий султан «помирился с польским
338 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д..7. Л. 55-58.
339 Там же. Л. 60-61.
340 Там же. Л. 62-63.
341 Там же. Д. 6. Л. 28.


4.11. Переговоры с крымскими послами в Москве... 323
королем»; в общем, «царь на своей правде не устоял»342. Переговоры начались с обширной «речи» П. Третьякова к крымцам, весьма в мрачных тонах оценившего военное положение Российского государства и предъявившего претензии к крымской стороне. Посольский дьяк констатировал потерю Дорогобужа, успехи польско-литовских войск и «черкасов», к которым «обратился король», выразив опасения, что «великому государю нашему и Ахмед салтану и крымскому царю против него не устоять». Для того чтобы Порта уяснила серьезность положения, в Стамбул «к турецкому царю» посланы служилые татары с изложением «королевских неправд». Причиной всех бедствий был объявлен «царев поход на кызылбашского»343. Ответ крымских дипломатов был в принципе ожидаем: «кызылбашский поход» - повеление султана; калга Девлет-Гирей непременно совершит нападение на Речь Посполитую, но для этого ему необходима «посылка» из Москвы. Надо «наскоро» отправить гонца в Крым с несколькими отпущенными послами для организации посольской размены344. В ответ П. Третьяков выразил сомнение в необходимости размены до возвращения хана в Крым и возможности «замирения» султана с польским королем345. Крымцы отрицали саму возможность мира Порты с Речью Посполитой и выразили уверенность в том, что весной калга совершит поход на Речь Посполитую346. В конечном итоге стороны признали необходимость посольской размены для прояснения сложившейся ситуации, тем более что, по заверениям крымцев, калга Девлет-Гирей, оставленный «для бережения» Крыма, имеет там всю власть, в том числе и на проведение дипломатических переговоров. Разногласия возникли при обсуждении самой организации размены. Крымцы, понимая, что коммуникации с Крымом находятся под угрозой, требовали ускорить свой отпуск из Москвы. П. Третьяков настаивал на том, чтобы «обослатца» гонцами. Крымцы соглашались, но настаивали на том, что в любом случае посольства должны выступить из Москвы на двадцатый день после отправления русских гонцов с частью отпускаемых младших крымских послов и гонцов. Место размены по-прежнему было «под Валуйкой». Вопрос о крымских «встречниках» и русских «разменных послах» даже не рассматривался347.
342 Там же. Л. 34-38,40.
343 Там же. Л. 30-33.
344 Там же. Л. 33-34.
345 Там же. Л. 34-38.
346 Там же. Л. 38-40.
347 Там же. Л. 40-51.


324 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
Только 1 мая крымским послам было дана отпускная аудиенция. В условиях продолжающихся неудач на театре военных действий подготовка к размене явно затягивалась, как в плане сбора «посылки», так и формирования «провожатых» и обеспечения безопасности. Аудиенции по традиции предшествовали переговоры в Посольском приказе, опять напряженные и продолжительные348. Крымцы были информированы об отправлении в Крым Тулубея Мавкеева. Подтверждено было проведение размены под Валуйками «на Петров день». Главным был признан вопрос о синхронности подхода обеих посольских караванов в реке Ураеве, с тем чтобы «не дожидаться» друг друга. Была признана необходимость усилить число «встречников» и провожатых», С. Романчуков заверил в увеличении количества «жалования ближним калгиным людям». Количество посылки «не уточнялось». Крымцы заверили, что «калга Девлет-Гирей царевич готов идти со всею крымской ратью на литовского короля землю и готовится дожидаться государева посланника». На отпускной аудиенции у государя «речь» с заверениями в «дружбе и любви» между «великим государем нашим» и «Джанибек-Гиреем царем» и убежденностью в том, что калга Девлей-Гирей будет «промышлять королеву землю», говорил Савва Романчуков349. Государь Михаил Федорович лично обратился крымским послам и гонцам, попросив их поклониться «брату своему» хану Джанибек-Гирею, калге Девлет-Гирею и звал главных крымских дипломатов к руке350.
Наконец 17 июня 1618 г. последовал «приговор» об опуске посольства Шибан-аги и отправлении посольства С. Хрущева и С. Бредихина. Наказ посланникам был оставлен еще 6 мая (дата затем была зачеркнута)351. Инструкции посланникам содержат многочисленные правки, в ряде случаев имена посланников вписаны вместо зачеркнутых «Обросима и Рахманина». Работа по отпуску посольства в Посольском приказе явно показывает всю неясность для Москвы ситуации в Крымском ханстве. Так, одна «речь» посланников адресована хану в случае его возвращения «из кызылбашей» в Крым, другая в случае его отсутствия должна быть в письменном виде отослана ему «за море»352. Калге Девлет-Гирею были также адресованы две «речи» на случай, если он будет в Крыму и если он вернется из
348 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 7. Л. 52-62.
349 Там же. Л. 66-68.
350 Там же. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 34.
351 Там же. Д. 2. Л. 21-36, 37-39.
352 Там же. Л. 40-54, 55-57.


4.1J. Переговоры с крымскими послами в Москве...  325
похода на Речь Посполитую. «Речи» надлежало честь и отсутствующим в Крыму Мусабек-аге и Ибрагим-паше Яшлавским в случае их возвращения353. Отдельная «речь» предназначалась Ишим-мурзе Яшлавскому, причем в ней фактически подтверждалось его «амиатство» (как всегда, без употребления этого слова) — «ты о нашем добре радеешь и твоя служба нам ведома» и «ты б служил бы нам как твой дед» (бек Сулеш. — А.В.)354. Все «речи» содержали основную позицию русской стороны — продолжение крымских нападений на Речь Посполитую как главное обязательство крымской стороны, обусловленное принесением шерти ханом Джанибек-Гиреем в 1614 г.355 Другой темой «речей» был бий Иштерек. Позиция Москвы была противоречива: с одной стороны, в «речи» к калге Де влет-Гирею утверждалось, что «князь учинился под нашей царскую рукою», с другой — в случае каких-либо его действий против Крыма «нам великому государю (за него. — А.В.) стояти нечего»356. В наказе посланникам говорилось и о том, что откочевавший заВолгу Иштерек не представляет угрозы для Крыма357. «Ближним людям» калги надлежало сообщить о «повелении» из Москвы Иштереку о том, чтобы «сам он на крымскую землю не ходил и людей своих не посылал»358. Конечно, это было ответом на миссию Рамазана Мустафы, который «говорил о Иштереке»359, однако было призвано создать у крымской стороны впечатление о полном устранении угрозы со стороны Иштерека с целью обеспечить условия для организации нападений на Речь Посполитую. Посланникам предписывалось выяснить состояние отношений между Портой и Речью Посполитой, общую военно-политическую ситуацию в Крымском ханстве, результаты похода калги Девлет-Гирея на Речь Посполитую (в случае если он состоялся)360. Традиционными были инструкции при исполнении посольства — отказ опускаться на коленки перед ханом на аудиенции, но в случае конфликта положиться «на цареву волю»361. Как уже говорилось, содержались подробные инструкции об организации размены под Валуйками. Организация посольской
353 Там же. Л. 64-69, 70-75.
354 Там же. Л. 76-80.
355 Там же. Л. 29-30 (к хану Джанибек-Гирею).
356 Там же. Л. 35, 36.
357 Там же. Л. 255-264.
358 Там же. Л. 144.
359 Там же. Л. 34.
360 Там же. Л. 103-106.
361 Там же. Л. 157.


326 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
размены в условиях крупноформатных военных действий против Речи Посполитой и неясности обстановки в Крыму при отсутствии там хана была вынужденным шагом. Рискованной была и отправка «казны» в Крым. Тем не менее действия правительства царя Михаила Федоровича были логичны: в напряженной военной обстановке сохранять союзные отношения с Крымом. Несмотря на гибель посольства С. Хрущева и С. Бредихина и отпускаемого крымского посольства, продемонстрированное обеими сторонами стремление продолжать «ссылки» даже в экстремальной ситуации показывало близкий к союзным характер русско-крымских отношений.
4.12.  Русско-крымские «ссылки» в период кульминации военного противостояния Речи Посполитой и Российского государства. Июнь—декабрь 1618 г.
В июне 1618 г. наступил период русско-крымских «ссылок», во многом определивший сложные взаимоотношения между Российским государством и Крымским ханством на ближайшие годы. Внешнеполитическое и военное положение обеих сторон являлось исключительно сложным. Российское государство в очередной раз находилось под угрозой своего существования в противостоянии с Речью Посполитой. Положение Крымского ханства на первый взгляд являлось более устойчивым, однако это было не так. Основные силы Крыма находились на персидском фронте, где они потерпели тяжелое поражение. Оставшийся в Крыму калга Девлет-Гирей оказался в условиях новой конфронтации Порты с Речью Посполитой, не имея достаточных ресурсов.
Все это определило исключительный драматизм русско-крымских дипломатических «ссылок» лета и осени 1618 г.
В течение июля А.И. Лодыженский и Р. Болдарев готовились к своему отпуску из Крыма, который затягивался в связи с подготовкой похода калги Девлет-Гирея. 1 августа оба посольства пришли в Перекоп и «видели как при них многие крымские и ногайские люди пошли в Белгород». 2 августа прибыл калга Девлет-Гирей, лично проводивший оба посольства при выступлении из Перекопа. Казалось, что миссия А.И. Лодыженского и Р. Болдарева близится к завершению362. Оба посольства подошли к реке Ураевой и стали дожидаться известий из Валуек. Они последовали 6 августа. «Писал
362 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 4. Л. 45.


4.12. Русско-крымские «ссылки»... 327
к Обросиму и Рахманину на стан на реку Ураеву с Волуйки воевода Офонастий Тургенев, что июня в 27 день литовские люди Ливны взяли, город и острог сожгли. И после, деи того июля в 23 день пришли на Валуйку валуйкские жильцы стрелец Ондрюшка Каверин да полоняник Тимошко Микулин. А в роспросе деи, ему Офанасью сказали, ехали с государевом посланником с Степаном с Хрущовым, и с крымскими послы и з гонцыы, и пришли деи, на Елец за день доприходу литовскиъ людей. И при них, деи, литовские люди Елец взяли. А воевод, деи, крымских послов и гонцов з государевою казною поимали живых, а город Елец и острог сожгли»363. А.И. Лодыженский и Р. Болдарев немедленно известили об этом крымских «встречников», заявив, что действия «черкасов» преследовали цель «меж государей наших дружеской ссылки помеху учинить». Ишим- мурза от имени всех мурз заявил, что то, что случилось, случилось «судом божьим», и предложил обсудить создавшееся положение. Было принято общее решение: А.И. Лодыженскому и крымским «встречникам» возвращаться в Крым, а Р. Болдареву и крымскому посольству двигаться к Валуйкам364. Рискованное решение оказалось оправданным. Р. Болдарев и крымское посольство в начале сентября оказались в Туле. А.И. Лодыженский со «встречниками» вернулся в Крым, где ему предстояло очередное исполнение своего посольства в тяжелое время распрей в крымских верхах после возвращения хана Джанибек-Гирея из злополучного персидского похода.
В Москве сведения о захвате русского и крымского посольств в Ельце были получены после того, как постепенно выяснялся масштаб угрозы путем сообщений Крыма и Москвы из-за вторжения войск П. Сагайдачного. При этом они сопровождались сведениями о напряженном положении дел в Крыму, препятствующем военному противостоянию калги Девлет-Гирея с Речью Посполитой.
29  июня в Москву прибыл Зенгилдей Исенеев. Материалы его «расспроса» в Посольском приказе показали всю сложность ситуации и в плане политики Порты, и положения дел в Крыму, и возможности успешного противостояния калги Девлет-Гирея с Речью Посполитой, и опасности вторжения войск Сагайдачного365. Исенеев сообщил о фактическом провале посольства П. Мансурова и С. Бредихина, указав на неприемлемые требования Порты «свести
363 Там же. Л. 46.
364 Там же. Оп. 1.1618 г. Д. 4. Л. 46-47.
365 Там же. Д. 3. Л. 15-31.


328 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
с Дона казаков» и подробно описал эпопею отпуска посольства и его пребывания в Кафе, особо подчеркнув роль А.И. Лодыженского и Р. Болдарева в решении кафских властей отправить его в Москву366, Исенеев сообщил, что, по его сведениям, Порта действительно приказала калге Девлет-Гирею идти на «польского короля землю», но исполнение этого приказа под вопросом. Калга боится покидать Крым, опасаясь нападения Иштерека. К тому же главная роль в готовившемся походе принадлежала Кантемир-мурзе, который формировал орду в Белгороде. В Белгороде при Кантемире оставались крымские мурзы, ходившие зимой «на Литву». К Кантемиру стекались мурзы «Дивеевых детей улуса». При нем состоял и князь Петр Урусов367. Когда калга приказал войскам собираться в Перекопе, выяснилось, что «в Крыме остались немногие люди, потому что много пошло и охотчих людей для своей добычи» к Кантемир-мурзе. Калга стал задерживать уходящих, но это не дало результатов368. Престиж Кантемир-мурзы вырос после успешного зимнего нападения, когда «крымские люди пригнали полону бесчисленно»369. Хан Джанибек-Гирей по-прежнему «из Кызылбашей не вернулся»370. Исенеев сообщил, что в момент его отъезда из Крыма было ясно, что «калга пошлет на розмену Ишим-мурзу»371. Однако саму посольскую размену Исенеев поставил под вопрос: Ливны разорены «черкасами», которые, по слухам, направляются к Ельцу, в Валуйках обстановка напряженная372. З. Исенеев высказал опасения, что последним русским гонцом, который «пришел в Крым здорово», был Тулубей Бавкеев373.
Опасения Исенеева разделяли следовавшие с ним крымские гонцы. Еще 29 июня в Москву одновременно с З. Исенеевым прибыли крымские гонцы во главе с Ибрагим-мурзой374. До поры их оставили в покое. 12 июля они были приняты государем375. Описание аудиенции в деле по их приему (№ 3 за 1618 г.) отсутствует.
366 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 3. Л. 15-26.
367 Там же. Л. 27.
368 Там же. Л. 28.
369 Там же. Л. 30.
370 Там же.
371 Там же. Л. 31.
372 Там же. Л. 29.
373 Там же. Л. 31.
374 Там же. Л. 34.
375 Малов А.В., Тарасова Г.А. Вопрос о выделении посольских расходов в отдельный вид книг Казенного двора в первые годы царствования Михаила Федоровича. С.224.


4.12. Русско-крымские «ссылки»...  329
15 июля в Москву прибыл отправленный с посольством С. Хрущева и С. Бредихина кречатник Постник Маслов, сообщивший о захвате в Ельце русского и крымских посольств. Крымская «посылка» была захвачена «черкасами»376. Второй после 1582 г. погром «черкасами» русского посольства, следовавшего в Крым, произвел удручающее впечатление. В конечном итоге было решено сообщить о погроме посольств крымским гонцам.
28 июля Савва Романчуков «расспросил» крымских гонцов во главе с Ибрагим-мурзой в Посольском приказе377. Собственно, ничего нового переговоры не дали. Крымцам было сообщено о разорении Ливен и о Елецком погроме. На вопрос С. Романчукова, возможен ли мир между Портой и Речью Посполитой, был получен отрицательный ответ. Гонцы заверили, что калга непременно выступит на «литовского короля». Гораздо большее значение имел обозначенный крымцами вопрос о количестве выплат в Крым после утраты «Елецкой посылки».
Между тем военная ситуация усложнялась. 6 августа 1618 г. войско князя Лыкова, оставив Можайск, двинулось к Москве. С другой стороны к столице двигались войска запорожцев.
В этих условиях в Крым решено было отправить гонца служилого татарина Айгилдея Бинюкова Нагаева, хорошо зарекомендовавшего себя во время июльской эпопеи посольства С. Хрущева. Направить в Крым служилого татарина с извещением о «королевских неправдах» было решено еще в июле378. Его должны были сопровождать отпущенные крымские гонцы во главе с Ибрагим-мурзой. Следует отметить, что в Посольском приказе тянули время с отправлением Бинюкова не только из-за стремительно ухудшающейся военной ситуации, но и в связи с неясностью ситуации, связанной с сорванной из-за вторжения сил Сагайдачного посольской разменой. Ситуация прояснилась 30 августа, когда в Москву прибыли отпущенные с посольством А.И. Лодыженского и Р. Болдарева русские полоняники, доставившие грамоты от обеих посланников379. Также ими, очевидно, была доставлена грамота от воеводы в Валуйках А. Тургенева380.
А.И. Лодыженский извещал, что по получении от воеводы А. Тургенева 8 августа на реке Урайевой при подходе к Валуйкам
376 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 4. Л. 41-45.
377 Там же. Д. 3. Л. 44-68.
378 Там же. Л. 43-44.
379 Там же. Д. 6. Л. 1-6, 7-8,9-10.
380 Там же. Л. 21-27.


330 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
известий о Елецком погроме и разорении Ливен он по согласованию с крымскими «встречниками» возвращается в Крым, а крымское посольство Мустафа-мурзы и Р. Болдарев направляются далее к Валуйкам381. Р. Болдарев сообщал, что он с крымским посольством благополучно проследовал через Валуйки до Оскола, откуда 14 августа выступил на Ливны, получив точные сведения об отсутствии там «черкасов»382. Правда, следование в Москву представлялось небезопасным. Воевода А. Тургенев предупредил, что не смог выделить ни достаточного количества «провожатых», ни подвод, ни продовольствия383. Падение и основной (Ливны), и «запасной» (Елец) «тыловых баз» для следования в Москву катастрофически ухудшало ситуацию. Тем не менее «расспрос» полоняников в Посольском приказе внушал определенные надежды на благополучное следование крымского посольства. Всего направлялось 53 человека. Количество значительное, но приемлемое для следования даже в этих условиях. К тому же Болдарев безостановочно вез крымцев прямо к Туле. Еще больше оптимизма вызывали донесения А.И. Лодыженского о выходе крымских сил во главе с кал гой Девлет-Гиреем в поход на Речь Посполитую. То, что выход орды был «совмещен» с отпуском из Перекопа русского посольства, по традиции показывало реальное наличие русско-крымского союза, как это было весной 1594 г. при отпуске из Крыма посольства князя М.А. Щербатова.
В тот же день 30 августа 1618 г. в Крым был отправлен Айгилдей Бинюков Нагаев вместе с отпущенными крымскими гонцами во главе с Ибрагим-мурзой384. Главной темой отправляемых с Бинюковым Нагаевым грамот от имени государя хану Джанибек-Гирею (все еще отсутствующему в Крыму) и калге Девлет-Гирею385 было красочное описание Елецкого погрома. Общая численность сил Сагайдачного оценивалась в десять тысяч. Города Елец и Ливны были ими сожжены «без остатка». Вся «казна» захвачена. Крымские и русские послы пленены386. При этом русская сторона утверждала, что новая посольская размена возможна. Угроза Москве не конкретизировалась. В послании калге в очередной раз содержался призыв продолжать нападения на Речь Посполитую. Однако в Москве ясно
381 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 6. Л. 7.
382 Там же. Л. 9.
383 Там же. Л. 26-27.
384 Там же. Д. 3. Л. 9; 1619 г. Д. 7. Л. \; Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. С. 341.
385 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 7. Л. 1-11, 12-23.
386 Там же. Л. 5-6.


4.12. Русско-крымские «ссылки»...  331
давали понять Девлет-Гирею, что продолжать выплаты в Крым невозможно - «послати нечего»; ввиду разорения страны «черкасами» и «литовскими людми» в «казне ничего нет»387. Указная грамота от 11 августа А.И. Лодыженскому давала более реалистичную оценку ситуации и четкие инструкции действий в сложившихся обстоятельствах388. Предусматривалось два варианта действий посла: в случае возвращения в Крым хана Джанибек-Гирея и в случае продолжения власти над Крымом калги Девлет-Гирея. Последний вариант представлялся более предпочтительным, включая занятие Девлет-Гиреем бахчисарайского престола389. В любом случае от посланника требовалось сообщить, что собрать новую «казну» для отправления в Крым невозможно390. Лодыженскому предписывалось выяснить, будет ли продолжаться «война турецкого с литовским» и, соответственно, крымские нападения на Речь Посполитую. Следовало выяснить исход и последствия начавшегося в августе похода калги391. Необходимо было прояснить итоги посольства Мансурова и Самсонова в Стамбул в плане направления туда миссии русских гонцов392. Собранные сведения предписывалось как можно быстрее отправить в Москву, в связи с чем предписывалось как можно быстрее организовать отпуск А. Бинюкова Нагаева393. Вторая грамота послу содержала более развернутое и красочное объяснение невозможности дальнейших выплат в Крым в прежнем объеме (цифры не указывались)394. С Бинюковым отпускалось шесть крымских гонцов во главе с Ибрагим-мурзой. Воеводе в Валуйках предписывалось немедленно отправить их в Крым395. Задержаться следовало только в Туле, о чем был извещен воевода князь И.Ф. Хованский в указной грамоте от 18 августа396. Опытному Айгилдею Бинюкову Нагаеву и в этот раз сопутствовала удача. Он вместе с крымцами благополучно добрался до Крыма.
После отъезда гонцов во главе с Ибрагим-мурзой крымских дипломатов в Москве не осталось. Однако к столице «возвращались» в обозе войска Сагайдачного уцелевшие при Елецком погроме
387 Там же. Л. 22.
388 Там же. Л. 49-62.
389 Там же. Л. 55.
390 Там же. Л. 51-52.
391 Там же. Л. 50.
392 Там же. Л. 59.
393 Там же. Л. 54.
394 Там же. Л. 63-64.
395 Там же. Л. 66.
396 Там же. Л. 65.


332 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
крымские послы и гонцы. Оборонять окский рубеж от наступающих запорожцев гетмана Сагайдачного было поручено князю Г.К. Волконскому, избравшему местом дислокации своего войска Коломну. Запорожское войско гетмана Сагайдачного в начале сентября 1618 г. после неудачного штурма Зарайска двинулось к Коломне, которую оборонял воевода окольничий князь Г.К. Волконский. Как известно, князь Григорий Константинович, не слишком удачливый воевода, не сумел воспрепятствовать переправе «черкасов» через Оку и засел в Коломне. Впрочем, штурмовать хорошо укрепленную Коломну запорожцы не собирались. Войска Сагайдачного двинулись к Москве вдоль правого берега Москвы-реки на соединение с войсками королевича Владислава. В обозе гетмана следовали плененные уцелевшие при Елецком погроме крымские послы и гонцы и русские посланники с оставшимися в живых переводчиками, толмачами и служилыми татарами.
Войско королевича Владислава и гетмана Ходкевича тем временем приближалось к городу с северо-запада, со стороны Волоколамска, и 23 сентября уже заняло подмосковное село Хорошево, оказавшись, таким образом, на левом берегу Москвы-реки и не имея перед собой водной преграды на пути к Кремлю. Наступавшие с юга, со стороны Коломны и Каширы, запорожские отряды продвигались вдоль правого берега Москвы-реки. Соединение двух частей вооруженных сил Речи Посполитой было запланировано в Тушино: 28 сентября после ряда тяжелых боев войско П. Сагайдачного соединилось с войском королевича Владислава и гетмана Ходкевича.
Несмотря на помпезную встречу Сагайдачного с королевичем, обстановка в Тушино после воссоединения была напряженная. В лагере королевича, вероятно, понимали, что целью маневров Сагайдачного в окрестностях Москвы был самостоятельный прорыв в русскую столицу. Яна Карла Ходкевича, гетмана великого литовского, амбиции Сагайдачного затрагивали персонально, поскольку запорожцы искали удачи именно на тех направлениях, где за шесть лет до того, в августе 1612 г., сам он потерпел неудачу. Не исключено, что это обстоятельство определило позиции, назначенные Ходкеви- чем для решающего штурма Москвы: по определению украинского историка П.М. Саса, запорожцам была отведена роль «статистов» и «массовки» 397. Последовал знаменитый провал штурма Москвы в ночь на 1 октября.
397 ПСРЛ. Т. XIV. С. 145; Sobieski Jakub. Diariusz ekspedycyjej moskiewskiej dwuletniej królewicza Władysława 1617-1618. Opole, 2010. C. 75; Сас П.М. Запорожці у поль-


4.12. Русско-крымские «ссылки»...  333
1 октября, буквально в день штурма города в Москву прибыл из Тулы Р. Болдарев. К сожалению, материалы его «расспроса» отсутствуют. Тем не менее есть все основания полагать, что «расспрос» Р. Болдарева повлиял на позицию русской стороны при переговорах с польско-литовскими комиссарами. Второй посланник однозначно подтвердил, что в августе начался поход калги Девлет-Гирея на Речь Посполитую. В лагере королевича ходили слухи о возможном крымском походе на Речь Посполитую по просьбе московских властей. Эти подтвердил бежавший из лагеря королевича служилый татарин Богдан Исенчюрин Байкешев. Он сообщил о попытке «выведать» у посланников С. Хрущева и С. Бредихина сведения о соглашении между Москвой и Бахчисараем: «И в королевичеве обозе посланников Степана Хрущова да Семена Бредихина литовский канцлер Лев Сапега пытал развезав на колеса»398.
После неудачного штурма Москвы между сторонами завязались переговоры на реке Пресне399. Они сопровождались серьезными разногласиями между окружением королевича, сопровождаемыми его польско-литовскими комиссарами и гетманом Я.К. Ходкевичем. Как известно, инструкции комиссарам, данные им Сеймом, предусматривали фактический отказ от занятия Москвы и «возведения» королевича на русский престол. Тем временем основные силы королевича Владислава подступили к Троице-Сергиеву монастырю, но и здесь их ожидала неудача. В ноябре переговоры возобновились. К этому времени в лагере королевича стали известны подробности крымских нападений на Речь Посполитую. В сентябре и начале октября силы калги Девлет-Гирея и буджакской орды Кантемир-мурзы беспрепятственно разоряли земли Речи Посполитой и, захватив большой полон (до 30 тыс. человек), двинулись обратно к Днепру. Станислав Жолкевский, собрав значительные силы, укрепился в лагере под Ордыном на пути в Каменец-Подольский. Он запретил войскам покидать лагерь и преследовать уходящих крымцев и буджакцев, которые благополучно в середине октября перешли Днепр. Такое поведение С. Жолкевского до сих пор вызывает
сько-московській війні... С. 372-376; Маевский А.А. Последний поход на Москву: экспедиция королевича Владислава в 1617-1618 гг. // Смута в России и Потоп в Речи Посполитой: опыт преодоления государственного кризиса в XVII столетии. С. 265; Лисейцев Д.В. Последние аккорды Смуты: оборона Москвы в 1618 году // Смутные времена в истории России начала XVII и начала XX столетий: природа и уроки. Материалы международной научной конференции. Волгоград, 2018. С. 256-269.
398 РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 4. Л. 51.
399 Лисейцев Д. В. Посольский Приказ в эпоху Смуты. Прил. № 1. С. 41.


334 Глава 4. Русско-крымские отношения на завершающем этапе Смуты...
дискуссии в польской историографии400. Часть современных историков, в том числе биограф С. Жолкевского Ю. Бесала, считают, что у него было недостаточно сил. Эта точка зрения убедительно опровергнута Д. Скорупой, полагающего, что С. Жолкевский намеренно отказался от боестолкновения с силами Девлет-Гирея и Кантемир-мурзы по политическим причинам. Он обратился к Искендер-паше, добиваясь возобновления соглашения 1617 г., и таким образом показывал «жест доброй воли» Порте. Д. Скорупа, анализируя переписку С. Жолкевского, указывает и на версию провоцирования им будущего конфликта «успешных» калги Девлет-Гирея и Кантемир-мурзы с ханом Джанибек-Гиреем в случае его возращения в Крым из персидской кампании. Это могло спровоцировать очередной династический кризис и сковать внешнеполитическую активность Крыма. Впрочем, все польские исследователи связывают пассивность С. Жолкевского с неопределенным исходом похода королевича на Москву. Сведения об успешном крымском нападении, вероятно, произвели в лагере королевича удручающее впечатление и косвенно повлияли на позицию польско-литовских комиссаров на переговорах, хотя прямых свидетельств этому пока не обнаружено. 1 декабря 1618 г. они завершились заключением перемирия (вступившего в силу 25 декабря 1618 г.) в деревне Деулино близ Троице-Сергиева монастыря. По условиям перемирия, заключенного на 14 с половиной лет, Речь Посполитая обязывалась в течение двух с половиной месяцев вывести свои войска с территории Московского государства; к тому же времени должен был состояться размен пленных (в реальности затянувшийся до лета 1619 г.). К Речи Посполитой отходили города Белая, Дорогобуж, Красный, Монастырский острог, Невель, Новгород-Северский, Почеп, Рославль, Себеж, Серпейск, Смоленск, Стародуб, Трубчевск, Чернигов. За королевичем Владиславом сохранялось право использовать титул русского царя. Заключение Деулинского перемирия, вывод польско-литовских войск и размен пленных стали точкой, завершившей продолжавшееся долгие годы открытое военное противостояние Российского государства и Речи Посполитой, но никоим образом не устраняли их враждебность.
После Деулино русско-крымские отношения вступили в новый период. Формально перемирие шло вразрез с условиями русско- крымского договора 1614 года. Крымское посольство Мустафа-
400 Besala Jerzy. Stanislaw Żółkiewski. Warszawa, 1988. S. 331; Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. S. 210-214.


4.12. Русско-крымские «ссылки»...  335
мурзы, прибывшее в Москву в январе 1619 г., оказалось в новой ситуации и, естественно, потребовало объяснений у русской стороны. Опытный С. Романчуков объявил не без определенной степени лукавства главную причину заключения перемирия — возвращение именитых пленников во главе с отцом государя митрополитом Филаретом. Вскоре последовали изменения в государственном положении Крымского ханства: из «кызылбашского похода» вернулся хан Джанибек-Гирей. После его возвращения «ссылки» Бахчисарая с Москвой активизировались. Обозначилось главное условие крымской стороны в сохранении «мира и дружбы»: выплата «двойной казны» в компенсацию захваченной «черкасами» в Ельце. С июля по декабрь 1619 г. последовала череда напряженных переговоров с крымскими послами в Москве с участием регулярно прибывающих туда крымских гонцов, отягощенная разногласиями в московских верхах по «крымскому делу» после возвращения из польско-литовского плена Филарета, ставшего фактическим соправителем царя Михаила Федоровича. В Крыму оставшийся там посланник А.И. Лодыженский оказался в ситуации, почти аналогичной положению крымских послов и гонцов в Москве, столкнувшись с конфликтом «по московскому делу» между ханом Джанибек-Гиреем и калгой Девлет-Гиреем. 1619 год оказался одним из важных и насыщенных событиями в истории русско-крымских дипломатических «ссылок». В конечном итоге сохранявшаяся для обеих сторон опасность нового витка конфронтации с Речью Посполитой наряду с напряженным внутриполитическим положением и Российского государства и Крымского ханства вынудила в конце 1619 г. правителей и политическую элиту Москвы и Бахчисарая к компромиссу, что было закреплено на посольской размене в апреле 1620 г. Борьба русской дипломатии за сохранение по крайней мере близких к союзным отношений с Крымским ханством в 1619-1623 гг. представляет собой тему самостоятельного исследования.


Заключение
За весь период Смуты с 1604 г. по первый «послесмутный» 1619 г. обеими сторонами, русской и крымской, было отправлено друг другу около тридцати дипломатических миссий различного ранга. Дипломатические связи с Крымом поддерживались всеми правительствами московских государей, за исключением правительства Семибоярщины. Зафиксирован контакт с Бахчисараем «временного правительства» - Ярославского «Совета всей земли». Из Бахчисарая в Москву дипломатические миссии отправлялись всеми правящими крымскими ханами, за исключением Тохтамыш-Гирея, свергнутого вскоре после своей интронизации. В отсутствие хана в Крыму «ссылки» с Москвой поручались им своему калге. Подобная интенсивность дипломатических связей в тяжелейших обстоятельствах для Российского государства и в непростой ситуации, складывающейся для Крымского ханства, свидетельствует об исключительной заинтересованности обеих сторон в добрососедских и даже близких к союзным отношениях.
При разворачивании Смуты правительство царя Бориса Годунова не смогло реализовать возможности для заключения анти- польского союза с Крымом, хотя для него имелись тогда серьезные предпосылки. Кратковременный период правления «царя Дмитрия Ивановича» характеризуется неопределенностью русско-крымских отношений, как с перспективами дальнейшей конфронтации, так и вынужденного добрососедства. Правительство царя Василия Шуйского изначально рассматривало Крымское ханство как союзника, но реализовать свои намерения не имело возможности в условиях структурного кризиса российской государственности. Анти- польские настроения pyкoвoдcтвą Второго ополчения неизбежно должны были обратить их к идее союза с Крымом, но успешная реализация этой политики стала возможной только после восстановления центральной власти в Москве.
Весна 1613 г. стала поворотом в русско-крымских отношениях, выразившимся в резкой активизации дипломатических «ссылок».


Заключение 337
Уже первые дипломатические контакты показали понимание сторонами общих угроз.
И в Москве, и в Бахчисарае были едины в оценке политики Речи Посполитой, ориентированной на доминирование в Восточной Европе. Это отягощалось для обеих сторон обозначившейся угрозой польско-литовской дипломатии к установлению союзных отношений с ногайским бием Иштереком. Такое невиданное с 20-30-х годов XVI в. продвижение польско-литовских интересов в Восточный Дешт-и-Кипчак показывало серьезность амбиций Речи Посполитой. И в Москве, и в Бахчисарае после 1613 г. весьма адекватно отреагировали на угрозу нападений «черкасов», явно нацеленных властями Речи Посполитой на перекрытие коммуникаций между Москвой и Крымом. Переход к состоянию «ситуационного союза» между Российским государством и Крымским ханством в 1613-1614 гг. был результатом осознания общих угроз их интересам. Конечно, традиционное недоверие сторон друг другу никуда не делось. Прорывались время от времени и неприемлемые для Москвы черты крымского дипломатического протокола, восходившие к ордынской эпохе. Серьезной проблемой являлась «завышенная планка» требований выплат в Крым. Однако все эти хорошо известные в Москве черты русско-крымских «ссылок» хотя и создавали время от времени конфликтные ситуации, но не нарушали весь настрой «братства и любви государей наших», установленных договором 1614 года.
Важнейшим фактором, обеспечивающим характер русско-крымских отношений как близких к союзным, была конфронтация между Речью Посполитой и Портой. Так, решение, принятое в Стамбуле о походе калги Джанибек-Гирея на Речь Посполитую летом 1618 г., отчасти содействовало провалу похода королевича Владислава на Москву. Многовекторность внешнеполитических амбиций политических верхов Речи Посполитой в конечном итоге явилась фактором, показывающим перманентную угрозу с ее стороны и Российскому государству, и Крымскому ханству. Осуществление этой политики и после 1618 г. политическими верхами Речи Посполитой - продолжение борьбы за Молдавию при сохранении угрозы Российскому государству, выразившейся прежде всего в сохранении претензий королевича Владислава, содействовало в конечном итоге поддержанию характера близких к союзным русско-крымских отношений в начале 20-х годов XVII века.


Неопубликованные архивные источники
РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Д. 30.
РГАДА. Ф. 89. Оп. 1.1616 г. Д. 1; 2.
РГАДА. Ф. 123. 1607 г. Д. 1;2.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1613 г. Д. 1.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1614 г. Д. 1; 2; 3; 4; 5.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1.1615 г. Д. 1; 2; 3; 4; 5; 6; 7; 8; 9.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1616 г. Д. 2; 3; 4; 5; 6; 7.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1617 г. Д. 1; 2; 3; 4; 5; 6; 7.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1618 г. Д. 1; 2; 3; 4; 5; 6; 7.


Опубликованные источники
1.  Акты времени Лжедмитрия I (1603—1606 гг.) // Смутное время Московского государства (1604-1613 гг.). Материалы, изданные императорским обществом истории и древностей российских при Московском Университете. М., 1918.
2.  Акты Московского государства, изданные Императорской Академией Наук. Т. 1. Спб., 1890.
3.  Белокуров С.В. Разрядные записи за Смутное время (7113—7121 гг.). М., 1907.
4.  Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московской войны / Под ред. В.Л. Янина, А.Л. Хорошкевич. М., 2000.
5.  Документы российских архивов по истории Украины. Т. 1. Документы по истории запорожского казачества 1613-1620 гг. Львов, 1998.
6.  Дворцовые разряды: в 5 т. Т. 1. 1612-1628. СПб.: Тип. II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1850. С. I—XXXVI. Стб. 1-1234.
7.  Дневник Яна Петра Сапеги (1608-1611)//Памятники истории Восточной Европы. Т. IX. М.; Варшава: Древнехранилище, 2012.
8.  Записки Станислава Немоевского (1606—1608). Рукопись Жолкевского. Рязань, 2006.
9.  Лашков Ф.Ф. Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с Московским государством в XVI—XVII вв., хранящиеся в Московском Главном Архиве Министерства иностранных дел // Известия Таврической ученой архивной комиссии. Т. X. Симферополь, 1890. С. 9—10.
10.  Лихачев Н.П. Боярский список 1611 года. СПб., 1895.
11.  Малиновский А. Реестр шертных грамот Крымских ханов, записях послов их и другие постановления с крымскими татарами бывшими // Известия Таврической ученой архивной комиссии (ИТУАК№ 9). Симферополь, 1890. Т. IX. С. 10-31.
12.  Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией // Изданы под редакцией Н.И. Веселовского. Т. II. СПб., 1892.


340 Опубликованные источники
13.  Повесть о честном житии царя и великого князя Федора Ивановича всея Руси. Новый летописец. Хроники Смутного времени. М., 1998.
14.  Посольская нига по связям России с Англией 1614-1617 гг. М., 2006.
15.  Разрядная книга 1575-1605. Т. IV. Ч. 2. М.: Институт российской истории РАН, 2003.
16.  Реестр по делам Крымского двора с 1474 по 1779 учиненный Н.Н. Бантыш-Каменским. Симферополь, 1893.
17.  Русская историческая библиотека. Т. 9. СПб., 1884.
18.  Сергеев А.А. Наказ, данный отправленным в Крым посланникам Амвросию Лодыженскому и подьячему Петру Данилову, с объявлением об избрании на Российское царство государя Михаила Федоровича. С отписками их и статейным списком бытности их в Крыму // Известия Таврической Архивной Ученой Комиссии. Т. 50. Симферополь: Типография Таврического Губернского Земства, 1913. С. 20-56.
19.  Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете (ЧОИДР). М., 1895. Кн. 1.
20.  Эльбарт Н.В. Смутное время в польских документах государственного архива Швеции. Комментированный перевод и исторический анализ. М., 2013.


Список литературы
1.  Besala Jerzy. Stanislaw Żółkiewski. Warszawa, 1988.
2.  Ivaninics Maria. Krimi Kansag a tizenöt eves habomban. Budapest, 1994.
3.  Kołodziejczyk Dariusz. The Crimean Khanate and Poland-Lithuania: International Diplomacy on the European Periphery (15th- 18th Century): A Study of Place Treaties Eollowed by Annotated Documents. Leiden, Boston, 2011.
4.  Skorupa Dariusz. Stosunki polsko-tatarskie 1595-1623. Warzawa, 2004.
5.  Wisner W. Diplomacja polska w latach 1572-1648; Hisstoria diplomacji polskiej. T. IL (1572—1795).
6.  Анхимюк Ю.В. К истории колонизации Дикого поля: гарнизон крепости Царев-Борисов в конце XVI - начале XVII века // Сборник статей к 70-летию Андрея Павловича Павлова (Труды Санкт- Петербургского института истории РАН). Вып. 7 (23). СПб.; М., 2022. С. 335-351.
7.  Бантыш-Каменский Н.Н. Переписка между Россиею и Польшею по 1700 год. М., 1862. Ч. 2.
8.  Беляков А.В. Крымские выходцы в России: служба и правовой статус // Золотоордынское обозрение. 2016. № 1. С. 137-157.
9.  Беляков А.В. Князья Урусовы в России в XVII веке // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 96. К юбилею В.В. Трепавлова. М., 2022. С. 87-105.
10.  Беляков А.В., Гуськов А.Г., Лисейцев Д.В., Шамин С.М. Переводчики Посольсского приказа в XVII в. Материалы к словарю. М., 2021.
11.  Бутурлин Д.П. История Смутного времени в России в начале XVII века. М„ 2012.
12.  Бушев Н.Н. История посольств и дипломатических отношений Русского и Иранских государств в 1613—1621 (по русским архивам). М., 1987.
13.  Вернадский Г.В. Московское Царство. Ч. 1. Тверь—Москва, 1997.


342 Список литературы
14.  Виноградов А.В. Род Сулеша во внешней политике Крымского ханства второй половины XVI в. // Тюркологический сборник 2005. Тюркские народы России и Великой степи. М.: Восточная литература, 2006. С. 26-73.
15.  Виноградов А.В. Состав политической элиты Крымского ханства в 1560-х - 1590-х гг. по материалам русской и польско-литовской посольской документации // Восток (ORIENS). 2016. № 5. С. 25-41.
16.  Виноградов А.В. Переводчики Посольского приказа в русских посольствах в Крымское ханство на завершающем этапе Смуты // Переводчики и переводы в России конца XVI - начала XVIII столетия. Материалы международной научной конференции. Москва, 29-30 сентября 2021 г. Вып. 2. С. 22-27.
17.  Виноградов А.В. Посольство князя Григория Константиновича Волконского в Крым 1614-1615 гг. // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 4. История, регионоведение, международные отношения. 2019. Т. 24. № 2. С. 158-174.
18.  Виноградов А.В. Русско-крымский посольский съезд под Ливнами осенью 1593 года // Средневековые тюрко-татарские государства. 2015. № 7. С. 62-77.
19.  Виноградов А.В. Посольский съезд и размена под Ливнами и Царевом-Борисовым 1601-1602 гг. // Тульский кремль и южные рубежи России. Материалы Всероссийской научной конференции. М.: Институт Российской истории РАН, 2029. С. 33-43.
20.  Виноградов А.В. Юрий Мнишек и дипломатические переговоры между Речью Посполитой и Русским государством в 80-х - 90-х годах XVI столетия // Смутное время: итоги и уроки. Сборник материалов Второй Всероссийской научной конференции. Иваново-Кохма-Шуя, 20-22 апреля 2012 г. Иваново, 2012. С. 46-77.
21.  Гайваронский О. Повелители двух материков. Т. 1. Крымские ханы XV-XVI столетий и борьба за наследие Великой Орды. Т. 2. Крымские ханы первой половины XVII столетия в борьбе за самостоятельность и единовластие. Киев; Бахчисарай: Оранта, Майстерня книга, 2007.
22.  Захарьина Н.С. Русско-крымские отношения в годы правления Василия Шуйского // Социально-экономическая и политическая история Юго-Восточной Европы (до сер. XIX в.). Кишинев, 1980. С. 132-140.
23.  Зимин А.А. В канун грозных потрясений: Предпосылки первой Крестьянской войны в России. М.: Наука, 1986.


Список литературы 343
24.  Зайцев И. В. Политическая история Крымского ханства в XVI—XVII вв. // История Крыма. Т. 1. М.: Фонд «Связь эпох», 2017. С. 392-405.
25.  Зайцев И.В. Судьба аристократа. Ак-Мухаммед-оглан и его сын Федор // Золотоордынское обозрение. 2013. № 2. С. 146-156.
26.  Козляков В.Н. Борис Годунов. Трагедия о добром царе. М., 2011.
27.  Костомаров И.И. Смутное время Московского государства в начале XVII столетия. М., 1994.
28.  Курбатов О.А. Военная история русской Смуты начала XVII века. М., 2014.
29.  Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М.: Институт российской истории РАН, 2003.
30.  Лисейцев Д.В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. Тула, 2009.
31.  Лисейцев Д.В. Русско-крымские дипломатические контакты в начале XVII столетия // Тюркологический сборник 2005. Тюркские народы России и Великой степи. М.: Восточная литература, 2007. С. 238-282.
32.  Лисейцев Д.В. Неизвестная российская миссия в Крым эпохи Смуты начала XVII в. //Актуальные проблемы междисциплинарных исследований в изучении истории, культуры и экономики Крыма. Материалы всероссийской научно-практической конференции. Симферополь, 2017. С. 150-153.
33.  Лисейцев Д.В. «Денег нет»: Финансовая ситуация в Московском государстве в первые месяцы царствования Михаила Романова // «Чтобы не перестала память родителей наших и свеча бы не угасла...». К 70-летию Николая Михайловича Рогожина. М.: Институт российской истории РАН, 2019. С. 191-216.
34.  Малов А.В., Тарасова Г.А. Вопрос о выделении посольских расходов в отдельный вид книг Казенного двора в первые годы царствования Михаила Федоровича. Прил. № 4. Расходная посольская книга Казенного двора 7127 (1618/1619) гг. // Труды Института российской истории. Вып. 16. М., 2021. С. 208-263.
35.  Магилина И.В. Россия и проект антиосманской лиги в конце XVI - начале XVII в. Волгоград, 2012.
36.  Маевский А.А. Последний поход на Москву: экспедиция королевича Владислава в 1617-1618 гг. // Смута в России и Потоп в Речи Посполитой: опыт преодоления государственного кризиса в XVII столетии. Материалы российско-польской научной конференции. Москва, 24-26 октября 2012 г. М., 2016. С. 245-267.


344 Список литературы
37.  Морохин А.В. Кузьма Минин. М.: Квадрига, 2021.
38.  Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами впервой половине XVII в. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1948.
39.  Павлов А.П. Думные и комнатные люди царя Михаила Романова: просопографическое исследование. Т. 1. СПб.: Издательство Дмирий Буланин, 2019.
40.  Петров К. В. Делопроизводство Разрядного приказа XVI-XVII вв. в архивах и частных рукописях. Исследования и материалы. М., 2018.
41.  Рогожин Н.М. Посольский приказ. Колыбель русской дипломатии. М., 2003.
42.  Сергеев А.А. Посольство Амвросия Лодыженского и подьячего Петра Данилова в Крым в 1613 году (К 300-летнему юбилею Царствующего Дома Романовых) // Известия Таврической Архивной Ученой Комиссии. Т. 50. Симферополь: Типография Таврического Губернского Земства, 1913. С. 7—19.
43  Серчик В.А. Речь Посполитая и казачество в первой половине XVII в. // Россия, Польша и Причерноморье в XV-XVIII вв. М., 1979. С. 183-186.
44.  Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты. Т. I. Рубежи XXI. М., 2005.
45.  Сокуров В.Н. Формирование пророссийской ориентации в Кабарде, 1552-1560 гг. // История народов России в исследованиях и документах. Вып. 5. М., 2001. С. 115—141.
46.  Соловьев С.М. Сочинения: в 18 кн. Кн. IV. История России с древнейших времен. Т. 8. М., 1989.
47.  Станиславский А.Л. Труды по истории государева двора в России XVI-XVII веков. М., 2004.
48.  Трепавлов В.В. История Ногайской Орды. М.: Восточная литература, 2001.
49.  Трепавлов В.В. Степной щит юрта; формирование ногайского населения Крымского ханства (XVI - первая половина XVII века) // Народы Евразии в эстафете империй. От Золотой Орды к Российскому государству. СПб., 2021. С. 222.
50.  Трепавлов В.В. Российские княжеские роды ногайского происхождения (генеалогические истоки и ранняя история) // Тюркологический сборник. 2002. М.: Восточная литература, 2003. С. 320- 353.
51.  Тюменцев И.О. Смутное время в России начала  XVII столетия. Движение Лжедмитрия II. М.: Наука, 2008.


Список литературы 345
52.  Ульяновский В.И. «Турецкий гамбит» Лжедмитрия I: проект «священной войны» // Проблемы славяноведения. Брянск, 2017. С. 31-62.
53.  Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция в Россию и русское общество. М., 2005.
54.  Флоря Б.Н. Османская империя, Крым и страны Восточной Европы в конце XVI - начале XVII в. // Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в  XVII в.  Ч. 1.М., 1998.
55.  Эйлъбарт Н.В. Семья Марины Мнишек. Несостоявшиеся правители России. СПб., 2015.
56.  Эскин Ю.М. Местнические конфликты в эпоху войн и смут конца XV-XVII веков: местничество в пространстве социально- политических отношений и на театрах военных действий в России раннего Нового времени. М., 2020.


Именной указатель
Аббас, шах Ирана 63
Абдель Ази Челеби 67, 68, 161
Адилша-мурза 314
Азамат-Гирей, б. Сеамет-Гирей1, крымский царевич, нурадин 58, 61, 62, 77, 78, 244, 261, 263, 273, 275, 292, 297, 305, 307, 3 21
Ак-Мухаммед-оглан (Ахмед-улан) 74, 172
Алгазы-ага, «князь» 72, 94,103-107, 274
Алей, османский эмиссар 264, 268 Алей-мурза, крымский посланник и гонец 28, 72, 74, 137, 164, 165, 250, 257
Александр Челеби 97-99, 104-107, 307, 314
Али Бачи, крымский гонец 34
Аллааталык 172
Аллабердей, ханский посол 30, 31, 288,289
Аллаш Богатыр, крымский гонец 27, 30, 31, 34, 44, 69, 71, 72, 92, 125-127, 129, 202, 203, 206, 209, 245, 246, 251, 257, 278, 279, 287
Алп-Гирей, б. Девлет-Гирей I, крымский царевич, калга 60
Амир-паша, турецкий военачальник 296
Андреев Семен, переводчик Посольского приказа 88,90, 92, 124-126, 129, 142,276-279, 287
Анхимюк  Ю.В. 19, 119, 171
1 б. - обозначение префикса ибн, бен, бин (сын) в арабских именах.
Апсамет-Халифа, крымский гонец 46,125, 300, 304
Аргыны, крымский род 66
Ахмед I, турецкий султан 184, 286, 312, 314, 317, 318
Ахмед Халифа, крымский гонец
213
Ахмед-ага, тесть хана Джанибек- Гирея 67, 68, 72, 73, 77, 84, 94, 98, 99, 105, 161
Бавкеев Тулубей, толмач, русский гонец 34, 105, 131, 132, 318, 328
Байбеков Тулебей, русский гонец 32
Байберин Кирилл, русский гонец 32, 99, 100, 104, 313, 314, 317, 318, 319
Байгилдеев Ангилдей, русский гонец 32, 100, 104, 313, 314, 317, 318
Байкешев Сенчюра, толмач, русский гонец 165, 166
Байриметов Кирилл, русский гонец 31,98
Бантыш-Каменский Н.Н. 25, 26, 298
Барабаш Дмитрий, запорожский гетман 130
Барынский Кара, бек («князь») 80, 93,309
Барыны, крымский род 66
Барятинский Михаил Петрович, князь, русский посланник в Персию 107, 125
Барятинский Федор Петрович, князь, русский посланник 68, 110, 112, 137, 184-187, 192, 193


Именной указатель  347
Басманов Петр Федорович, окольничий 193
Баубеков Тимофей, толмач, русский гонец 123, 262, 263,265,270
Белек-улан, крымский гонец 47, 52, 116, 271, 284, 285
Белокуров С.В. 228, 233
Бельский Богдан Яковлевич, боярин 205, 251
Беляев Суналей, русский гонец 31, 35,97, 144, 289, 297, 300, 302-304
Беляков А.В. 19, 29
Бинюков Нагаев Айгилдей, служилый татарин Посольского приказа, русский гонец 33,106, 112,123,133,134,151, 152, 189, 329-331
Бобрищев-Пушкин И.Г., воевода 150
Болдарев Рахманин, подьячий, русский посланник 24, 31-33, 62,69,99-102, 104,105,108, 117, 119-122,125, 144, 147, 149, 152-156, 302, 305, 307-309, 315-319, 322, 326-330, 333
Борис Федорович (Годунов), русский царь 9-12, 18, 22, 26, 37-39,41, 42,47,48,60, 67,68, 76, 108, ИО- 113, 127, 136,137,163-168,170, 174, 176,177,179-183, 185, 187- 196, 198, 200, 201, 207, 208, 216, 219, 248, 250, 284,336
Бохин Дорофей, дьяк, русский посланник в Крым 112,184-187, 192,193
Бредихин Семен, русский посланник 33,44, 101,105,106, 118, 120, 121, 123, 126, 131-133, 146-148, 156, 324, 326, 327, 329, 333
Брехов Иван, русский гонец 168-170, 172
Бряшко, польский королевский посланник 292, 294
Булат-улан, крымский гонец 30, 46, 84, 86-88,116, 141,157, 266, 270, 280, 283-287
Бунаков Иван, русский гонец 164
Бутурлин Д.П. 12,237
Бутурлин Иван Михайлович, окольничий, разменный посол 111, 166, 172-174, 176, 251
Бутурлин Федор Леонтьевич, окольничий, разменный посол 47
Бухаров А., подьячий, русский посланник 62
Бученков Разгилдей, толмач 171 -173, 175
Василий Иванович (Шуйский), русский царь 9-12, 14-18, 22, 27, 38-40, 42,43,47,49, 55, 57, 70, 71, 108, 109-115, 127, 137, 152, 155, 156, 181, 188, 205, 207, 209, 212-216, 218, 220, 225-228, 230, 233-237, 246,248,336
Васильев Сыдывой Семенович, думный дьяк 30, 286
Вернадский ГВ. 40
Видекинд Юхан 230-232, 237
Витковский С., польско-литовский посол 188, 193, 209, 224
Витовтов Дей, подьячий, русский посланник 112, 225, 226
Витовтов Т, думный дьяк 202 Вишневецкий 195
Владислав (Жигимонтович), польский королевич 9, 10, 22-24, 59, 115,128, 129,133, 238, 286, 301, 310, 314, 332-334, 337
Власьев Афанасий Иванович, думный посольский дьяк 47-49, 182, 192-201, 205, 210
Воейков Андрей Матвеевич, русский посланник 111, 112,128, 213-215
Воейков Прокофий Семенович, русский посланник 44, 116
Волков В. 125, 154
Волконские, род 116


348 Именной указатель
Волконский Григорий Константинович, князь, окольничий, посланник в Крым, разменный посол 11,13, 28, 29, 41-46, 53,54, 59, 63,70, 73, 75-87, 90, 96,97, 107, 111,113-117, 120, 125, 127, 137-142, 153, 156, 166-168,170,176, 180-184, 187, 188, 193, 209, 216, 217, 228, 229, 247-250, 253-257, 259, 263-271, 273, 279, 283-286, 322, 332
Воротынский Иван Михайлович, князь, боярин 42,43, 51, 70, 110, 111, 114, 138, 193, 228-230, 232, 233, 236, 237, 246, 248, 297
Вражский П. 128
Габсбурги, династия 9,182, 220, Гагарин Афанасий Федорович, князь, разменный посол 28, 254
Гази-Гирей II, крымский хан 11, 22, 27, 38,48, 55-63, 66, 67,69, 70, 74, 79, 82, 135-137, 159-169, 172, 174, 175, 179-185, 187-196,198,199, 204, 205, 207-209, 211-214, 216, 218-224, 226, 240, 246, 248, 250, 259
Гайваронский О. 58, 161
Гиреи, династия 33, 34, 57,59-62, 65, 66, 72, 74, 107, 136, 161, 169, 173, 174, 201, 218, 219, 233, 244, 248, 256, 266,280
Годунов Степан Михайлович, боярин 41,42
Годунов Семен Никитич, боярин 42, 194, 196
Годунов Степан Васильевич, боярин 196
Годунов Федор Борисович, русский царевич 56, 67, 108, 155, 172, 194, 199
Годуновы, династия 9, 39, 56, 109, 197, 198
Госевский А., см. Корвин- Госевский А.
Грамотин Иван Тарасьевич, думный посольский дьяк 44,48, 54, 239
Густав II Адольф, шведский король 253
Густав, шведский королевич 112, 200
Данилов Марк Иванович, дьяк 286 Данилов Михаил Феофилактович, дьяк 286
Данилов Петр, подьячий, русский посланник 28-32, 36, 68, 71, 72, 74, 81,94, 95,97-99, 107, 108, 119, 120, 122, 126, 138, 142-145, 153, 156, 248-253, 282-282, 286, 290, 292, 293, 297-299, 302
Данилов Петр Прокофьевич, воевода в Ливнах 101,102, 147-150
Дашков Яков Остафьевич 125, 154 Девлекозин Исенгилдей, русский гонец 215, 247
Девлекозин-Резанов Девлекей, русский гонец 112, 121, 123, 128, 317-319
Девлет-Гирей I, крымский хан 57, 60, 66,69, 74, 172, 186, 223
Девлет-Гирей, б. Мубарак-Гирей, крымский царевич-султан, калга 41, 58,61,62, 77, 79, 89, 100, 101, 103-105, 107,108, 134, 146, 149, 152,154, 244, 264, 268, 274, 275, 288, 305-309, 311-316, 318-328, 330, 331, 333-335
Девлет-Гирей, б. Сеадет-Гирей II, крымский царевич-султан, нурадин 161,169, 175
Делагарди Я., шведский военачальник 231
Демьянов Афанасий, дьяк, русский посланник 161,176 , 181, 216, 217, 250
Джан Антон (Антон «Черкашенин»), крымский посол 183, 188, 209, 224, 239, 240
Джан Ахмед Челеби, крымский посланник 26, 39, 41,42,48, 56,


Именной указатель 349
67, 127, 155, 163, 180, 182, 185-187, 189-205
Джанибек-Гирей, б. Мубарак-Гирей, крымский хан 13, 15, 19-21,40, 41, 43, 57-65, 68-71,73-75, 77-79, 81-83, 85, 87, 89, 90,95-100,103, 104, 106-108, 122, 124, 131, 139, 143, 146, 154, 181, 223, 224, 235, 244, 246, 247, 249-253, 256, 258, 261, 263, 264, 267, 268, 272, 273, 275-279, 282-286, 288, 289, 291- 300, 302, 304-307, 310, 312, 313, 315, 321, 322, 324, 325, 327, 328, 330, 331, 334, 335, 337
Джан-мурза, капучейский голова, затем конюший 72, 76, 80,96, 104
Джан-муса (мурза), конюший 106 Джантемир-ага, крымский посол 163 Дивеев Арсланай, бек («князь») 66, 67
Дивеев Богатыр-Гирей, бек («князь») 68, 70, 71, 73, 80-84, 94, 97-99,104-106, 114, 229, 230, 234, 235, 246, 248, 258, 265, 275
Дивеев Кантемир-мурза 261 Дивеевы (Мангитские), крымско- ногайский уод 66,68, 80,108, 246, 261, 263
Дмитрий Иванович, русский царь, см. Лжедмитрий I
Долгорукий Алексей Григорьевич, князь, воевода Калуги 257
Долгоруков Владимир Тимофеевич, князь 229
Долгоруков Данило Константинович, князь, окольничий, разменный посол 47
Друцкий-Соколинский Я., князь, польско-литовский посол 188, 193, 209,224
Ембулатов Иван, русский гонец 31, 98, 305
Енши-мурза 71
Епрок, крымский гонец 171
Ертуган, б. Гази, крымская царица 135, 161, 169, 175
Жигимонт (Жигмонт, Сигизмунд) Батори, трансильванский князь 79
Жолкевский Станислав, великий гетман 20-24, 235-237, 240, 286, 308-312, 314, 333, 334
Заграп, бек («князь») 67
Зайцев И.В. 65
Замойский Ян, канцлер 22, 23, 162, 180, 182, 183, 198
Заруцкий И., атаман 140, 243, 247, 253, 261
Захарьина Н.С. 18, 230, 231, 235
Збаражский Януш, князь 309
Звягин Степан, русский посланник 111, 112, 225, 226
Зиновьев А., русский гонец 24, 160
Зюзин Алексей Иванович, русский посол 246
Ибрагим-мурза, крымский гонец 40,44,46, 53, 55,73, 76, 131, 319, 328-331
Иван IV Васильевич Грозный, русский царь 40, 135, 186,194, 199, 268, 269
Иванов Абросим, дьяк, русский посланник 113, 209
Измайлов Артемий Васильевич, окольничий 42,46,47, 70,87, 110, 114, 228, 229, 232, 233
Ирина Федоровна (Годунова), русская царица 39
Исенеев Зянгилдей, русский гонец 31, 34, 35, 92, 97, 98,101, 106, 107, 121-123, 131, 134,150,157, 273, 275, 290, 294, 295, 297-299, 315, 317-319, 327, 328
Исенчюрин Байкешев Богдан, русский гонец 118,123, 124, 333


350 Именной указатель
Искандер-паша, командующий османской армии 309, 311, 312, 334
Ислам-ага, крымский гонец 30, 52, 55, 116, 285, 286
Ислам-Гирей II, б. Девлет-Гирей I, крымский хан 57, 60, 63, 66, 69, 70
Ислам-Гирей, б. Селамет-Гирей крымский царевич-султан 62
Ислам-оглан, б. Ак-Мухаммед-оглан 74, 171, 172
Ислентьев Данила, воевода 257
Исмаил-ага, крымский гонец 47, 51, 84, 85, 86,90, 129, 141,265,283
Исмаил-мурза 123
Иссей Александр Челеби, князь 91, 93
Иссей, бек 30
Иштерек, ногайский бий 19, 29, 31, 36, 64, 82, 86, 96, 140, 155, 223, 243, 244, 247, 260, 261, 278-280, 288, 293, 294, 296, 308, 309, 311, 316, 322, 325, 328,337
Каверин А., стрелец 327
Казан-ага, крымский гонец 166,
168
Казы Кирей 57
Казы, князь 94
Канакова Дурбика, крымская царица 60
Кантакузин Ф., турецкий посол 118
Кантан-мурза 67
Кантемир Я., крымский гонец 224, 237, 238
Кантемир-мурза (Дивеев) 19, 24, 72 81-83,93, 108,235-237, 258, 309-312, 315, 316, 318, 321, 328, 333,334
Кипчаки, крымский род 66
Клобуков Г И., дьяк, разменный посол 111, 166, 173, 175, 176
Кологривов Л., русский посланник 24
Колодзейчик Д. 20,21, 182
Корвин-Госевский Александр, польско-литовский посол 114, 88, 193, 209-211, 221, 224
Коробьин В.Т., пристав 201, 202, 206
Косаковский Николай, королевский посол 163
Костомаров Н.И. 11
Куликов Дербьші, бек («князь») 66, 67
Куликов Касим (Касым), бек («князь») 66, 67
Куликов Сефер-Гази 78
Куликов Сеферь-Газы, бек («князь») 66, 67, 72, 80-82,94, 98, 105
Куликовы, крымский род 108, 263
Курбатов О.А. 234, 235
Курдеяров Курманалей, русский гонец 125,126
Куретаев Куремша, русский гонец 287
Кутлу-Гирей, бек 66
Кутлу-Салтан, князь 103
Кутлу-Султан, б. Девлет-Гирей I 68
Лаврентий, епископ 240
Лашков Ф.Ф. 139,180, 255, 265
Лежнев Семен, толмач Посольского приказа 35, 317-319
Леонтьев Данило Юрьевич, воевода в Валуйках 88, 141
Лжедмитрий I 9, И, 12,18, 37—39, 42, 47, 48, 56, 57, 109, 110, 112, 115, 127, 137, 152,155, 156,188-191, 196-202, 204-208, 210, 216, 218, 220,268,336
Лжедмитрий II 17,18,49, 55, 70, 76, 82, 194, 217, 225, 228, 230, 232-235, 237
Лисейцев Д.В. 14, 16-19,25-29, 35-37, 38,47-50, 54, 111, 112, 122, 123, 125-128, 156, 182, 183, 186, 188-192, 196, 198, 203-205, 207, 210, 213-215, 217, 219, 223-225, 227, 230, 231, 233, 235, 237, 241, 247


Именной указатель  351
Лисовский А. 129
Лобанов-Ростовский Василий Михайлович, князь, разменный посол 166
Лодыженский Абросим (Обросим, Амвросий) Иванович, русский посланник 24, 28, 29, 31-36, 59, 61,62, 64, 68,69,71-73,81, 83, 99-108, 112, 113, 116-123, 125, 126, 130, 131, 138, 144, 147, 149, 151-156, 248-254, 261, 282, 302, 303, 305, 307-309, 315-319, 322, 326-331, 335
Лодыженский И., русский гонец 165
Лодыженский Леонид Данилович, русский посланник 113, 164, 187
Лыков Борис Михайлович, князь, боярин 42,43,70, 110, 111, 114, 228, 229, 232,233
Мавкеев Тулубей 324
Магилина И.В. 37
Магмет (Мухаммед-мурза), см. Мухаммед-мурза
Магмет Али 31
Магмет-ага, крымский гонец 43,46, 52, 130, 143, 144, 157, 287-290, 310, 302, 304
Магметша-ага, визирь 107
Маевский А.А. 133
Маеев Толубей, служилый татарин 146, 152
Малентьев А., гонец 48, 56, 127
Малиновский А. 180
Мансуров П., русский посланник 35, 36, 98, 122, 293, 295, 297, 299, 306, 313-319, 327, 331
Мансуры, крымский род, см. Дивеевы
Мария Темрюковна, русская царица 269
Мария Федоровна, русская царица, инокиня 201
Маслов Постник, кречатник 329
Мачин С., подьячий, русский посланник 44, 116
Мелентьев-Курлаков Афанасий, посланник 25, 27, 110, 203, 204, 206, 207, 212
Менгли-Гирей I, крымский хан 197 Меррик Дж., английский посол 46 Микулин Тимофей 327
Миловидов Булгак, дьяк 55
Михаил Федорович (Романов), русский царь 9, 10, 13, 15, 20, 23, 27, 28, 40,41,43,45, 50, 54, 68, 70, 71, 73, 81, 82, 88, 90, 100, 102, 104, 108, 109, 114, 121, 138, 142, 154-156, 241-247, 251, 253, 258, 260, 262, 263, 265-268, 277, 281, 282, 284, 285, 288, 297, 304, 305, 311, 313, 322, 324, 326, 335
Мнишек Марина 210, 243, 248
Мнишек Юрий 207, 225
Мнишек, семейство 225
Морохин А.В. 241
Мослов, кречатник 151, 152 Мубарак-Гирей, б. Девлет-Гирей I, крымский царевич-султан 58, 60, 223
Мурад, бек 66, 69, 70
Мурад-Гирей, б. Сеадет-Гирей II, крымский царевич-султан 63, 135,175
Муратов Петр, толмач 197 Мусабек-ага, визирь 72, 73, 76-78, 80,81,83,84, 89-100, 103-107, 124-126, 153, 274, 276-280, 291-294, 296, 299, 300, 325
Мустафа II, турецкий султан 312, 314, 317
Мустафа, «князь Перекопский» 67
Мустафа-мурза, крымский посол 29, 33, 34, 43,44,46-51, 53-55, 75, 81, 83, 102, 131, 132, 138, 140, 152, 157, 169, 246, 252, 257, 263, 269-273, 281-283, 319, 330, 334
Мухаммед (Магмет)-мурза, крымский гонец 165-167, 176


352 Именной указатель
Мухаммед-Гирей И, б. Девлет- Гирей I, крымский хан 45, 57, 60, 63, 69,223,229
Мухаммед-Гирей, б. Сеадет II, крымский царевич-султан, в дальнейшем хан Мухаммед- Гирей III 58-60, 62,63, 184, 223, 224, 249, 315
Нагой Афанасий Федорович, русский посол 186
Нестеров Б., подьячий, русский посланник 29-32, 59, 62, 81-85, 88-90, 92, 94, 97, 107, 116, 119, 120, 122, 124-126, 129, 140-143, 153,156, 265, 267, 269-279, 283, 285-287, 291
Новосельский А.А. 14-17, 63, 65, 89, 93,97,106, 164,181, 197, 204,214, 215, 217-219, 234-236, 238, 255, 266
Ногаев Милюта, переводчик Посольского приказа, русский гонец 23, 31, 125, 129, 130, 144, 300, 302-304
Овдокимов Петр, дьяк, русский посланник 28, 29, 45,63, 70, 73, 75, 80, 81, 84-87, 107,120, 138- 142, 153, 156, 247-250, 253-255, 257, 259, 263-271, 273, 280, 283-285
Огарков Михаил Федорович, дьяк 111, 137,166, 168, 170, 176, 180, 181, 183,184, 193, 216, 217
Огарков Посник, дьяк, русский посланник 82, 83, 97,196, 208
Одоевский Иван Никитич, князь 253
Оладьин Денис, русский гонец 242 Олесницкий Николай, польско- литовский посол 113,188,193, 209-211, 221, 224
Олешко Флориан Семенович, польско-литовский посланник 208, 211,221
Осман II, турецкий султан 315, 319
Отрепьев Г, см. Лжедмитрий I
Павлов А.П. 45,49, 50, 116, 119
Панов М.И., пристав 85, 86, 88, 141, 142
Петрей Петр, шведский посол 230, 231
Писемский Федор Андреевич, русский посланник 186
Пожарский Дмитрий Михайлович, князь, боярин 44, 50, 228
Поздеев Марк, дьяк 30
Полев Андрей Богданович, воевода в Ельце 133, 149, 151
ПонтусЯкоб 232
Постников Микита, подьячий 116
Прончинский Осип, второй посланник 121
Протасьев С., посланник 35, 268
Пургасов Воин, русский гонец 27, 120-123, 128,138,156,245,246, 251
Пушкин Иван Михайлович, разменный посол 166, 176
Пясечинский Лаврин, польский посол 169, 170, 180, 182
Рамазан Мустафа, крымский гонец 32, 43, 61, 105, 123, 131, 146, 312, 313, 320-322, 325
Ратцев Дмитрий, подьячий, русский гонец 27, 120, 128, 138, 156, 203, 204, 206, 245
Резанов И., служилый татарин 241
Резеп-мурза, крымский гонец 44
Рогожин Н.М. 48-50
Романчуков Савва, посольский дьяк 40, 41, 43, 44, 52-54, 241, 247, 324, 329,335
Ромодановский Г.К., князь, разменный посол 60, 267
Ромодановский Григорий Петрович, князь, разменный посол 28, 29, 46, 47, 60, 63,71,74,75, 114-115, 138, 214, 252, 254-256, 263, 284


Именной указатель  353
Рудольф II, император Священной Римской империи 182
Русакешев Исенча, русский гонец 168
Сабанин Байгилдей, русский гонец 112,121, 189,215
Сагайдачный Петр, запорожский гетман 24, 34, 118,119,123, 130, 132-134, 150, 152, 157,310,312, 327, 329-332
Салтыков-Морозов Михаил Глебович, боярин 240
Самсонов Семен, подьячий, разменный посол, посланник 28, 35, 36, 122, 123, 254, 316-319, 331
Санюков Григорий, толмач Посольского приказа 123, 124
Сапега Лев Иванович, литовский канцлер 39, 118, 119, 195, 333
Сапега Я.П., гетман 234, 235, 237
Сас П. 23, 24, 301, 332
Сафа-Гирей, б. Селамет-Гирей, крымский царевич-султан 62
Сеадет-Гирей II, б. Мухаммед- Гирей II, крымский хан 58, 60,62, 63,161, 169,175, 223, 249, 256
Седжуиты, крымский род 66
Сеит аталык, крымский гонец 88, 271, 276
Сеит Казы-ага, казначей 76-78, 84, 91,93,98, 104
Сеит Улла, крымский гонец 41
Сеит-Казы аталык 166—168, 178 Сеит-Казы, крымский гонец 213
Сеиф Улла, крымский гонец 41 Селамет-Гирей, б. Девлет-Гирей I, крымский хан 18, 56-58, 60-62, 67, 68, 70, 161, 167, 169, 175, 180, 184, 219, 223, 224, 226, 228, 229, 234, 237, 238, 250
Сергеев А.А. 13,28,253
СерчикВ.А. 20
Сефевиды, династия 21,64, 96, 98, 103, 108, 256, 268, 279, 293, 295, 296, 299, 308-310, 312, 316
Сефер Казы, бей, крымский посол 207, 208
Сефер-Гази, бей 209, 238
Сефер-Гирей, нурадин 206
Сефер-Гирей, б. Гази-Гирей II, крымский царевич-султан, нурадин 181, 206
Сеферь, посланник хана 219
Сигизмунд III Ваза, польский король и великий князь литовский 23, 115, 163, 195, 221, 224, 227, 237, 239, 240, 313, 314
СкорупаД. 14, 21, 22, 169, 180, 182, 183, 188,192, 210, 211, 221, 237, 238, 308,310, 334
Скуратов Дмитрий Федорович, русский посланник 116
Смирнов В.Д. 59, 60, 170
Смирнов Н.А. 35, 316
Смит Т., английский посол 198 Соловьев С.М. 11-13, 194
Спат, «князь Перекопский» 94
Спешнев Исаак Иванович, русский посланник 29, 30, 32, 59, 62, 81-85,88-95,97, 107, 116, 117, 119, 120, 122, 124-126, 140-143, 153, 155, 156, 263-265, 267, 269-277, 279-281, 283, 285-287, 291
Степанов Вельямин, переводчик Посольского приказа 196, 248
Стефан Баторий, король 239 Стрешнев И.Ф., думный дьяк 202
Судаков Семейка, толмач Посольского приказа 167,173, 175,177, 178
Сулеш, бек 69
Сулешев Василий Яншеевич, князь 45,116
Сулешев Юрий Яншеевич, князь, боярин 45, 71, 75, 116, 303
Сулешевы, «князья», крымский род, см. Яшлавские
Сулешевы, князья, русский боярский род 71


354 Именной указатель
Татаев Б.П., князь, боярин 202 Телепнев Василий Григорьевич, думный посольский дьяк 48,49, 212-214, 226
Темир, бей, крымский гонец 189
Тиханов М.Н., русский посланник 62
Тонаев С., переводчик Посольского приказа 77, 125, 259
Тохтамыш-Гирей, б. Гази-Гирей II, крымский хан 56, 57, 67, 160, 169, 174, 181, 193, 206, 218, 222, 224, 336
Траханиотов М.Ф., казначей 320
Траханиотов Никифор Васильевич, казначей 32, 55,287
Трепалов В.В. 19
Третьяков Петр Алексеевич, думный посольский дьяк 40, 49-53, 84, 86, 90, 130, 146, 245, 247, 282-284, 286, 288-290, 302-305, 320-323
Трубецкой Дмитрий Тимофеевич, князь, боярин 50
Трубецкой Юрий Никитич, князь, боярин 240
Тукаш, гонец 71
Тургенев Афанасий Дмитриевич, воевода в Валуйках 33,131, 132, 149, 151, 152, 327, 329, 330
Ульяновский В.Н. 205
Ураз-Мухаммед, касимовский царь 200
Урусов Александр Арасланович, князь (Зурбек-мурза, б. Джан- Арслан) 81, 82, 93, 246, 258, 260, 279, 280
Урусов Петр Арасланович, князь (Урак-мурза, б. Джан-Арслан) 29, 73, 76, 81, 82, 96, 246, 247, 258
Урусовы, ногайский род 29, 81, 82, 93, 108, 260, 261
Усейн имелдеш, крымский гонец 30, 46, 52, 86-88, 116, 124, 129, 272, 276, 284
Ушаков Степан Михайлович, русский посланник 49, 112, 181, 205, 207, 213-215, 217-219, 268
Федор Иванович, русский царь 11, 24,42, 47, 57, 69, 77, 83,84, 111, 136, 163, 164, 174, 187, 200, 216, 219, 242, 282, 284, 292
Фетх-Гирей, б. Девлет-Гирей I, крымский хан 60, 61, 69, 160-162
Филарет, патриарх 41, 44, 50, 54, 116, 118, 119, 335
Флоря Б.Н. 15, 16, 22, 204, 227, 235, 240, 245,310
Хадир-улан, крымский гонец 40,49, 207, 212-216, 226
Халил, «князь Перекопский» 72
Халил-паша Кейсерелли, турецкий великий визирь 312, 316
Хворостинин Федор Иванович, князь, боярин, разменный посол 139, 176, 251, 255
Хованский Иван Федорович, князь, воевода Тулы 131, 132, 134
Ходкевич Ян Карл, польский гетман 332,333
Хорошкевич А.Л. 232
Хрущев А., русский гонец 189, 190, 193, 196, 215
Хрущев Иван Лукьянович, воевода в Ельце 149,151
Хрущев Степан Лукьянович, русский посланник 32,44, 101, 105, 106, 117-121, 123,125, 126, 131-133, 146-148, 156, 318, 324, 326, 327, 329,333
Челюскин Федор Иванович, русский посланник 30-32, 94-98, 117, 120-122, 125, 126, 142-145, 153, 156, 170-172, 280, 281,286, 287, 289, 290, 292, 293, 297-299, 302
Черетаев Куремша, служилый татарин, гонец 280, 281


Именной указатель  355
Черкасский (Егупов Черкасский) Никита Иванович, князь, стольник, воевода в Ливнах 132, 149, 150
Черкашенин Джан Арслан, крымский посол 294, 299, 300
Чичерин И.И., русский посланник 107
Чюбаров А.Г., воевода Данкова 133, 151
Шав Яков, шотландский наемник 241
Шагин-Гирей, крымский царевич- султан 58-64, 140, 184, 244, 249, 253, 256, 260, 261, 268, 278, 279, 293, 295, 296, 308, 309, 311, 312, 314, 315
Шевлев Ф.М., пристав 131
Шеншин Артем, посланник 111, 128, 230, 231, 237
Шереметев И.П., стольник 71
Шереметев П.Н., боярин 115, 198
Шибан-ага, крымский посол 32, 43, 52, 145, 131, 146, 157, 320, 324
Шипов Ждан Михайлович, дьяк 55, 287, 288
Шипов Иван, дьяк 55
Ширинский Богатыр-Гирей, бек («князь») 67, 68
Ширинский Ишмаметь, бек («князь») 160, 187
Ширинский Кутлу-Гирей, бек («князь») 66, 67, 169
Ширинский Мурадша, бек («князь») 72
Ширинский Суфа, бек («князь») 73, 76, 77, 80, 81, 83, 84, 94, 98, 99, 104-106
Ширины (Ширинские), князья, крымский род 66, 68
Ширков Константин, русский гонец 198, 199, 202-204, 206
Шишкин Федор Григорьевич, воевода 269, 270, 272
Шуйский Дмитрий Иванович, князь, боярин 232
Щелкалов Андрей Яковлевич, думный посольский дьяк 205, 248
Щелкалов Василий Яковлевич, думный посольский дьяк 42, 160, 200, 201
Щербатов Меркурий Александрович, князь, русский посланник 136, 155, 161, 164, 176, 181, 182, 187, 216, 217, 250, 270, 315, 330
Эскин Ю.М. 113, 115
Юзефович Мехмед, польский гонец 163
Язвецов Иван, боярский сын 226
Языков 3., подьячий, русский посланник 112, 213
Якуб Кантемир, посол 224
Ямгурчей аталык, крымский гонец 136, 159,174, 248, 249
Янов Василий Осипович, думный дьяк 240
Яшлавские («князья Сулешевы»), крымский род 13, 45, 66, 69, 70, 74, 79, 80, 83-85, 87-92, 94-96, 99, 101, 102, 106, 107, 115-117, 135, 136, 138-140, 142, 143, 153, 154, 157, 165, 176, 178, 246, 250, 251, 256, 261, 263-266, 271, 276, 277, 285, 307
Яшлавский Араслан, б. Сулеш, бек («князь») 67, 72, 73, 100, 101, 106, 233, 237, 275, 307
Яшлавский Ахмед-паша, б. Сулеш, бек («князь») 13,42,43,45, 58, 63, 66-96, 101, 102, 105, 107, 111, 115, 116, 124, 137-142, 161, 162, 165, 166, 168-179, 182, 186, 187, 216-218, 230, 235, 246, 249, 251, 252, 254-267, 269-276, 278, 279, 284, 285, 307


356 Именной указатель
Яшлавский Джан-Темир-мурза,
б. Ахмед-паша 92, 96, 101-103, 105,107, 152, 307, 310, 315 Яшлавский Ибрагим-паша, б. Сулеш, бек («князь») 13, 34, 45, 73, 74, 78-80, 83,84, 89-107,125, 139, 142-145, 170, 175, 176, 180, 235, 274-280, 285, 287, 290, 291, 293, 296, 300, 307, 308, 325 Яшлавский Ишим-мурза,
б.Араслан 80, 100-103, 105-107, 147-149, 152, 275, 307, 310, 313- 315, 325, 327, 328
Яшлавский Кошум-мурза, б. Араслан 166
Яшлавский Мустафа-мурза, б. Кошум 137, 166, 167, 177, 178, 184-187
Яшлавский Уз-Темир-мурза,
б. Ахмед-паша 96
Яшлавский Янши-мурза б. Сулеш
45,70
Яшлавский Яса-мурза, б. Сулеш 83


Географический указатель
Азов, город-крепость 205, 206, 209, 210, 217, 264, 316-319
Аккерман, Ак-Керман (Белгород, Бел город-Днестровский) 262, 321, 326,328
Альма, река 89, 143, 274, 281, 291
Анатолия 58, 64
Англия 243, 246
Астрахань, город-крепость 63, 135, 166, 205, 243, 246-248, 253, 256, 258, 260, 268, 288, 296, 298,306
Балаклава 146
Бахчисарай, город 9, 10,13, 15, 19, 21, 23, 30, 36, 39, 43, 48, 53-57, 59-62, 65, 78, 82, 89, 90, 95, 97, 99, 117, 121, 135-137, 146, 153, 156, 158, 159, 169, 170, 174, 181, 185, 186, 195, 198, 204, 213, 220, 224, 225, 231, 238-240, 244-246, 259, 261, 262, 268, 273-275, 277, 280, 281, 285, 287, 289, 290, 292, 294, 295, 297-301, 303-305, 307-309, 311-313, 315, 318, 333, 335-337
Белая, город 131, 334
Белгород, русский город-крепость
19
Белгород, см. Аккерман Волхов, город 201, 202 Боровск, город 127, 201, 202, 234, 257
Буджакская (белгородская) орда 316, 333
Буше 309
Валахия 160,180, 182, 238
Валуй, река 86, 140-142, 144-147, 149, 258, 269-271
Валуйки, город-крепость 11,28-30, 33,46,47, 51, 52, 73, 79, 81, 84-86, 88, 90, 91, 94, 95, 99, 101, 102, 106, 108, 116-118, 121, 124, 127, 129-132, 134, 139-152, 157, 168, 204, 213, 215, 247-252, 257, 258, 262-266, 269-271, 280, 283, 287, 291, 303, 306, 323-331
Варшава 82, 163, 224, 240, 301
Венгрия 163, 167, 174, 175, 183
Волга, река 128, 322, 325
Вологда, город 128
Волоколамск, город 131, 332 Воронеж, город 130, 147, 303 Выборг 227
Вязьма, город 131, 133, 232
Вятка, город 128
Галиция 285
Дания 49, 243
Данков, город-крепость 133, 151
Деулино, деревня 334
Дешт-и-Кипчак 10, 59, 158, 287, 337
Днепр, река 292, 295, 311, 317, 333 Дон, река 296, 300, 306, 317, 318, 328
Донец, река 129, 132,143-145, 147- 149, 168, 170-173, 178,204, 256, 258, 266,272, 287
Дорогобуж, город 317, 323, 334


358  Географический указа тел ь
Евпатория, см. (Козлев)
Европа
Восточная 9, 10, 14, 20, 22, 55, 59, 158, 162, 220, 239, 245, 279, 286, 287, 316, 337
Центральная 15, 67, 160, 163, 164, 220
Юго-Восточная 15
Елец, город-крепость 23, 34, 102, 106, 117, 118, 121, 123, 125, 13-133, 147, 150, 151, 152, 205, 303, 327-330, 335
Иран 9, 62, 65, 100, 107, 222, 243, 244, 253, 286, 292, 294, 295, 299, 321
Кавказ 39, 60, 96, 97, 160, 220, 222- 224, 269, 289, 291, 293, 295, 296, 298,299,309
Казань, город 128, 248, 256, 268, 306
Калуга, город 127, 131, 190, 201, 202, 234, 252,257
Кальмиус, река 170
Каменец-Подольский, город 311, 314, 318,333
Касимов, город 134
Кафа, город-крепость 36, 98, 122, 130, 292, 293, 295, 297, 314-319, 328
Кашира, город 114, 134, 150, 332
Керченский пролив 297
Киев, город 195
Клушин, город 231, 232, 234, 236, 238
Козельск, город 234
Козлев (Гёзлёв), город 275, 310
Коломенское 233
Коломна, город 134, 332
Краков, город 21
Крапивна 128, 129, 132
Красный, город 334
Крым, полуостров 9, 10-19, 21-37, 39-45,47, 51-55, 57-65, 68-76, 82-86, 88-91,93-114, 116-129, 131, 132, 134-138, 140, 142-145, 149, 150, 152-165, 167-170, 173-176, 179-192, 195-197, 199, 201-219, 221-231, 23 5, 239-241, 243-314, 316-331, 334-337
Лебедянь, город 133, 150-152
Ливны, город-крепость 13, 19, 26, 28, 29,43,47, 51, 59, 60, 63, 70, 71, 73-76,86, 88, 102, 111, 115, 127- 134, 136-139, 141, 144-151, 156, 157, 166-168, 170-173, 175, 176, 181, 182, 184, 190, 196, 201-203, 206, 251, 252, 254, 255, 257, 261, 263, 264, 269, 271, 284, 303, 328-330
Литва 13, 197, 206, 218, 231, 275, 276, 307, 313, 328
Львов, город 311
Малая Азия 308
Медынь, город 234
Мекка, город 84, 90, 93, 275, 279
Миус, река 258
Михайлов, город 133, 134
Можайск, город 44, 232, 329 Можары, см. Венгрия
Молдова (Молдавия) 16, 21-23, 59, 67, 160, 162, 180, 182, 221, 227, 238, 239, 310, 337
Монастырский острог, город 334 Москва, город 9, 10-19, 23, 24, 26, 28-34, 38, 40-45, 47-49, 51, 53, 54, 56, 57, 59-61, 63-65, 68-70, 72-76, 78, 81-92, 94, 98, 100-112, 114, 115, 117-119, 121-125, 127-135, 137, 138, 140-144, 147, 149-153, 155-163, 165-172, 174, 178-187, 189-192, 194,195, 197-202, 204- 210, 213, 215-221, 223, 225-228, 230-235, 238, 239, 243, 245-254, 256-258, 260, 261, 263-266, 268, 269, 271, 273, 276-281, 283, 285- 290, 292-301, 303-313, 315-325, 327-337
Москва, река 332
Мценск, город 128, 129, 201, 202
Нара, река 232-234
Нахичевань, город 298
Невель, город 334
Нижнее Поволжье 248


Географический указатель 359
Новгород Великий, город 253
Новгород-Северский, город 334
Новосиль, город-крепость 86, 127— 130, 132, 134, 141, 142, 147, 150, 190, 201-203,206, 252,254, 257
Ока, река 40, 114, 138, 228, 232, 233, 236, 332
Оскол, крепость И, 19, 23, 34, 128- 130, 132, 134, 142, 144, 145, 168, 301, 303, 305, 306
Оскол, река 252, 256, 257, 263, 264
Перекоп, город 30, 75, 78, 82, 89, 94, 95, 102, 129, 143-145, 154, 155, 169, 170, 215, 250, 252, 258, 259, 261, 272-276, 281, 287, 292, 301, 307, 326,328,330
Персия (Иран) 120
Подолия 275, 276, 285, 309, 311
Польша 12, 20, 186, 219, 310
Почеп, город 334
Пресня, река 333
Причерноморье 21, 244, 310
Псков, город-крепость 114
Путивль, город 135, 198, 199, 251
Редивель 107
Рославль, город 334
Россия 10, 12, 14-17, 37, 108, 188, 191, 192, 223, 225, 237, 238, 240, 242, 243, 245, 286, 301, 316, 319
Рязань, город 226
Себеж, город 334
Серпейск,город 334
Серпухов, город 128-132, 137, 138, 141, 146, 147, 150, 164, 165, 230, 232-236
Смоленск, город 43, 52, 11, 224, 237, 242, 267, 276, 283-286, 289, 297, 301,303,311,314, 334
Сосна, река 75, 124, 139, 166-168, 170, 172, 253-255, 257, 264
Стамбул, город 16, 22, 32, 35, 36, 98-100, 122, 154, 157, 161, 162, 169, 205,217, 221,222, 269, 294-300, 306, 309, 312-319, 323, 331, 337
Стародуб,город 334
Стокгольм, город 226
Тевриз (Тебриз), город 107
Трансильвания 310
Трапезунд, город 146, 306
Трубчевск, город 334
Тула, город-крепость 121, 128-134, 141, 146, 147, 150, 327, 330, 331, 333
Турция 120, 122, 204, 243, 316
Тушино, село 12, 20, 134, 332
Ураева, река 140, 147, 149, 152, 324, 326, 327, 329
Хорошево, село 332
Царев-Борисов, город-крепость 11, 19, 20, 42, 70, 73, 75, 76, 117, 127, 137, 139, 162, 165, 166, 169-173, 179, 189, 251, 252, 254
Цыцора, село 21, 22, 310
Черкесия 161, 162
Чернигов, город 334
Черное море 35
Чернь, крепость 128, 129
Чуфут-Кале 292
Шацк 13, 215
Швеция 9, 12, 40, 111, 220, 223, 226, 227, 230, 231
Ярославль, город 128, 225, 247
Яруга, село 309
Яшлов (Яшловское предместье Бахчисарая) 78, 89, 90,100, 143, 145, 153, 274, 281, 307


Научное издание
Александр Вадимович Виноградов
Русско-крымские отношения (1598-1619)
Редактор: О.А. Зимарин
Корректор: Н.П. Морозова
Художник: Е.А. Ильин
Верстка Е.А. Поташевской
Подписано в печать 27.09.2024 Формат 60 X 90 7/16. Усл. печ. л. 22,5. Тираж 500 экз. Заказ № 5668
ООО Издательство «Весь Мир» 109544, г. Москва, ул. Б. Андроньевская, д. 5, стр. 1 Тел.: +7 (495) 632-47-04/06 http://www.vesmirbooks.ru
E-mail: info@vesmirbooks.ru
Отпечатано в АО «Первая Образцовая типография» Филиал «Чеховский Печатный Двор»
142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д. 1
http://http://www.chpd.ru
E-mail: sales@chpd.ru


Книга старшего научного сотрудника Института российской истории РАН Александра Вадимовича Виноградова посвящена дипломатическим контактам («ссылкам») Российского государства и Крымского ханства в период Смутного времени. На основании скрупулезного изучения сохранившихся документов - дипломатической переписки, статейных списков, нарративных источников - автор воссоздает сложную картину развития двусторонних отношений государств, вписанную в контекст международной обстановки в Восточной Европе. А.В. Виноградов делает вывод, что на протяжении всего описываемого периода отношения Москвы и Бахчисарая были близки к союзническим и служили интересам обоих государств. В монографии показано значение документов дипломатического характера для изучения внутриполитической обстановки в Крымском ханстве, взаимоотношений Бахчисарая и Стамбула.