Человеческие жертвоприношения
у современных монголов.
А. В. Бурдуков.
Знамя Шидыр-Вана у племени мингыт.
В 1911 году, осенью, во время осмотра мингытского монастыря (куре),
находящегося на реке Кобдо, недалеко' от нижнего конца Ундур-Ко-ко, в одном
из дугунов (храмов) служитель (донюр) показал мне знамя (тук) Шидыр-Ва­
на1). Знамя находилось в алтаре с ла-майскими иконами (бурханами). Перед
знаменем тускло горела неугасимая лампада, в храме был полумрак.-
С тру­
дом можно было рассмотреть, что наверху древка знамени торчал обычный
треножник (сере, подобие трех копий, входящих общим одним стержнем вверх
древка). Ниже был пучок волос (обычно они лошадиные). Все древко обве­
шено массой хадаков2), весьма обветшалых и выцветших от времени. Но бы­
ли среди них и свежие, обычные для всяких знамен.
Служитель сказал таинственно, что среди1 многочисленных хадаков:
есть и волосы людей. Это меня удивило. Мы' чиркали несколько раз спички.
Волосы, действительно1виднелись, но ка кие — на расстоянии' в полумраке рас­
смотреть было невозможно. Мешало этому и большое нагромождение
хадаков-.
Дальнейшей бесцеремонностью -можно было о ско рбить (религиозные
чувства и испортить хорошие отношения. Пришлось ограничиться расспроса­
ми. Но служитель не мог об’яснить, почему на знамени оказались человече­
ские волосы, высказал только предположение, что-, может быть, в старину
людей приносили в жертву знамени.
При расспросах у мингыт выяснилось, что мингыты себя считают ото­
рвавшейся частью хошуна Дюрюкчи-Вана, кочующего по реке Тесин-гол,
что слово- мингыт означает «минган, мингат»— тысяча, с тысячу, что они бы­
ли верной тысячью Шидыр-Вана. Казненный китайцами Шидыр-Ван завещал
*) Шидыр-Ван (Ценгунджап) — предок современного князя Дюрюкчи-Вана,.
недавнего правителя, теперь Тесингольского хошуна, находящегося в Улясутайском
округе.
По народному преданию, в 1750 годах—Шидыр-Ван, Амур-Сана и Юй-Дзян-
Джин задумали восстание против владычества Китая. Заговор китайцами был от­
крыт, Шидыр-Ван пойман и казнен в Пекине. Амур-Сана бежал в Россию. Измен­
ником оказался Юй-Джан-Джин, женатый на китайской княжне.
2) Хадак— шелковый шарф, употребляемый монголами для приветствий.

им свое знамя. Они его принесли с собой сюда в ссылку. Здесь они жили в не­
посредственном подчинении у китайского кобдосского губернатора и, ка к
его данники, несли натуральную повинность поставкой дров и сена.
Потому у мингыт не было- потомственного князя, ка к это было у дру­
гих хошунов, у них существовало выборное начало*). Хошун выбирал прави­
теля, а китайский губернатор Кобдо его утверждал.
По мингытским повериям, знамя Шидыр-Вана считается главной хо-
шунной святыней. Оно дает счастье и обилие мингытам, у них почти не вы­
падает снег, окот зимует всегда хорошо. Все это— благодаря присутствию
знамени; Шидыр-Вана.
Ежегодно на лето монастырь с р. Кобдо выезжает в горы, верст на 25,
в другой мингытский монастырь Найдан:дацан; ежегодно туда торжественно
перевозят знамя Шидыр-Вана и устраивают праздник в честь знамени.
Мне, пробывшему тогда полтора десятка лет среди1 монгол, казался
странным разговор с служителем, буддийским ламой, представителем учения
«щади все живое» и мои» спутником мингытом' Ундур-Еренцинджаном, раз­
говор о возможности существования человеческих жертвоприношений зна­
мени. Этому факту я тогда не придал серьезного значения.
Освещение нового знамени Джа-ламой.
Скоро жизнь Монголии резко1изменилась. В то время, когда я ездил по
мингытским кочевьям, в Урге совершались большие события: глава ламай-
ской церкви в Монголии— Богдо-геген— об’явил независимость Монголии,
провозгласив себя правителем; монголы изгнали из Урш китайского губер­
натора. Наступил бурный период. Зима и лето в Кобдосском округе прошли
в борьбе с китайцами.
Кобдосский губернатор не захотел мирно уйти, не пожалал последо­
вать примеру своих соотечественников и сослуживцев, которые без сопро­
тивления сдали власть монголам в Урге и Улясутае и уехали в Китай. Монго­
лам пришлось собрать до15.000 человек для того, чтобы взять город Кобдо.
В Кобдосском округе по борьбе1с китайцами проявил большую энер­
гию тогдашний национальный герой— ДамбинДжанцын-лама, который широко
известен под именем Джа-ламы или Джа-Богдо. Кобдо после длительной осады
7 августа 1912 года был взят, китайцы разгромлены. Установилась власть
Богдо-Г егена.
Джа-лама за подвиги под Кобдо получил награды и духовные титулы.
После победы над китайцами Джа-лама сделал себе новое знамя и
устроил праздник.его освящения. Ha> празднике, кроме обычных молебствий,
совершенных ламами, была принесена человеческая жертва. У подножия зна­
мени был зарублен пленный китаец. Об этом необычном торжестве мне рас-
■сказывал ка к сам Джа-лама, та к и его приближенные.
В лагерь к ним на р. Кобдо я приехал несколько дней спустя после это­
го празднества. Новое знамя— блестящее полотнище из парчи, прикрепленное
к древку, красовалось у юрты Джа-ламы.
* ) До 1921 г. в Монголии хошунами (уделами) управляли наследственные кня­
зья, потомки Чингис-Хана. Мингыты, будучи элементом ненадежным, лишены были
этого права. В таком же положении находились и их соседи дамби-олеты (также
ссыльные за проступки князя. Сородичи их кочуют по бер. р. Тамир, хошун Олет-
бейсе).

Кожа киргизского богатыря.
Монголы быстро справились с китайцами, но долго боролись с кирги-
. замш. Весь 1913 год в Кобдосском округе был потрачен на борьбу с алтай­
скими киргизами. Киргизы, откочевав в сторону Шарасюме, поддерживаемые
Палта-Ваном*), китайским ставленником, делали набеги на Кобдосский
округ, угоняли скот, убивали людей.
В борьбе с киргизами принимал деятельное участие Джа-лама. В одну из
таких схваток, осенью 1913 г., по приказу Джа-ламы, была снята целиком кожа
с убитого киргиза, которую мне пришлось видеть в феврале 1914 года, в
ставке Джа-ламы, в 60 верстах к северу от Кобдо, в Монджик-куре. Кожа
- висела в юрте, заменяющей склад для продовольствия. Вверху была подвешена
кожа, внизу лежало мясо, мука и другие продукты; тут же были сложены и
-наш и седла.
Об этом необычайном случае я услышал в Хангельцыке еще осенью
1913 года. Поступок буддийского ламы показался мне диким и непонятным.
Я доказывал местным ламам всю несуразность, жестокость и бессмы­
сленность такого поступка.
Баитские ламы Джа-ламу в то время ненавидели. Джа-лама арестовал
баитского отшельника аскета «Даянчи», считавшегося святым, увез к себе в
Монджик, где подверг его пыткам за то-, ч то тот имел мужество написать
- обличительное письмо всемогущему тогда Джа-ламе, в котором обличал его
за антирелигиозное поведение, дискредитирующее догматы' буддизма. Баит­
ские ламы и все население ненавидели Джа-ламу за непомерные налоги и по­
винности. И вот, при такой личной неприязни к Джа-ламе, баитский лама мне
tee же об’яснил, что в ламайском культе во время некоторых богослужений
. стелется белое полотно, вырезанное наподобие распластанной кож и Мангыса.
(Мангыс в монгольском эпосе—одухотворенное злое начало. По могу­
ществу и хитрости Мангыс почти не уступает героям и богатырям— предста­
вителям доброго начала. Богатыри, обычно, всегда побеждают, но с невероят­
ными усилиями.
Лама говорил, что в главных храмах Лхассы в Тибете у Далай-ламы и
Банчен-Богдо, для совершения великих хурлов, честь грозных богов есть на-
- стоящие ко ж и мингысов, но больше их нигде нет, даже в Урге у Богдо-Гегена.
В других местах всюду применяется имитация.
—
Вот и Джа-лама снял кожу, вероятно, для обрядностей, а не по же­
стокости,— закончил лама.
В марте 1914 года Джа-лама был арестован русским отрядом, стоявшим
тогда в Кобдо, увезен в Россию, где первые годы сидел по тюрьмам, потом
был сослан в Я кутск, позднее переведен в Астрахань, откуда в начале рево­
люции бежал в Монголии).
Из расспросов близких к Джа-ламе людей, в то время бывших с ним в
походе, я выяснил следующее.
После боя киргизы разбежались, оставив несколько человек раненых.
Один, очевидно, тяжело раненый, статный, красивый молодой киргиз сидел
гордо, опершись спиной о камень и спокойно' смотрел на скачущих к нему
монголов, раскрыв грудь о т одежды. Первый из под’ехавших всадников ударил
его копьем. К иргиз немного наклонился вперед, но не застонал. Джа-лама при­
* ) Палта-Ван (монгол)—Торгоутский князь, получивший образование в Ки ­
тае и Японии, не перешел на сторону Монголии, а остался верным Китаю и был
назначен тогда китайским губернатором в г. Шара-суме. Посылал неоднократно ки­
тайские отряды на Кобдо, но монголы каждый раз их разбивали.

казал другому сойти с коня и пронзить его саблей. И это не вызвало у него
стона. Джа-лама приказал распластать грудь киргизу, вырвать сердце и под­
нести к его же глазам. Киргиз и ту т не потерял угасающей воли, глаза отвел
в сторону и, не взглянув на свое сердце, не издав ни одного звука, тихо сва­
лился. Поведение киргиза, по мнению монголов, выдавало в нем богатыря.
Джа-лама распорядился снять с богатыря-киргиза кожу целиком и за­
солить. Засоленная и высушенная у него она хранилась до его ареста. При аре­
сте Джа-ламы кожа была сфотографирована и увезена русскими офицерами,
как вещественное доказательство, ка к иллюстрация жестокости Джа-ламы.
Жертвоприношение знамени Генцын-батором.
Во взятии Кобдо, кроме Джа-ламы, важную роль играл небольшой отряд,
баргинцев во главе с Барга-Джанджином. В этом отряде было восемнадцать
отборных, та к называемых, батыров (богатырей) из отряда Токтхо-тайджи.
Во главе этих восемнадцати человек стоял Гендин— человек, отличавшийся
большой храбростью.
По взятии Кобдо, Гендын со своими спутниками, с обильными трофея­
ми вернулись в Ургу. При о т ’езде, на первом' перевале в сторону Урги, с ко ­
торого виден город Кобдо, Гендыном был принесен в жертву своему знамени
и в благодарность духам' гор Кобдосских пленный китаец.
Об этом жертвоприношении я узнал случайно летом в 1923 году.
Я ехал верхом из Улясутая в Кобдо (450 в.). По дороге на монгольских стан­
циях (уртонах) ко мне присоединялись попутчики. По мере приближения к
Кобдо их набралось до тридцати человек. Среди ехавших оказались и участ­
ни ки 1912 года под Кобдо. На последнем перевале перед Кобдо во время
обычного привала один из участников и очевидцев жертвоприношения и рас­
сказал о нем и всем моим попутчикам.
С’еление Чецжином трепещущего сердца врага.
В ночь на 22 июля 1921 года восставшие монголы в г. Улясутае разгроми­
ли отряд атамана Казанцева— часть Унгерновской дивизии.
Переворот монголам удался, Улясутай захвачен, но осторожность вы­
нуждала временно отступить в горы, для обхода с тыла уцелевшей части бе­
лого отряда. К тому же и военачальники белых— Казанцев и Ванданов —
скрылись во время переворота.
Был проделан большой дневной переход. Уставший отряд расположился
ночевать в верховьях Богдоиннгола, в ущельи, на опуш ке леса. Раскинули
десятки походных палаток и шатров. В ущельи— ядро отряда, а кругом палат­
ки гонщиков, пасущиеся тут же табуны лошадей, быков, баранов, верблюдов.
Всюду раз'езжают часовые, разослана глубокая разведка. Не исключена воз­
можность боя с белыми. К полночи постепенно лагерь стихает, костры
меркнут.
На дворе тихая лунная ночь, кругом громады лесистых и голых гор,
отроги белков Очир-вани Богдо-ул. На обширной площадке среди девственной
природы раскинулся дремлющий кочевой лагерь монгольских воинов. Эта
картина невольно переносит мысли к далекому прошлому человечества.
Вдруг раздается тревожный одинокий выстрел часового. Начинается ти­
хо движение в лагере. В двух-трех палатках зажглись огни. Большой тре­
воги нет, но что-то есть, что— неизвестно.

Вскоре послышались звуки дамыр-а1), ритм молитв, шелест движений
и грозное пофыркивание священнодействующего чеджина2). Все стихло.
Оказывается, бежавшего Ванданова монголы! поймали и доставили в:
лагерь. При появлении в лагере Ванданова чеджин сразу же впал в транс,
воплотившееся в него божество- требовало себе в жертву трепещущее серд­
це Ванданова. Ванданова расстреляли, а вынутое сердце б ы ш поднесено бес­
нующемуся чеджину, который в экстазе его- сел. Позднее он говорил, что во
время транса действует божество, а не он, оно и с’ело сердце Ванданова.
Ванданов— забайкальский бурят, буддист, бывший ученый лама, по­
том белый офицер Унгерна. Ванданов должен был убить военачальника
и чеджина и тем самым предотвратить возможность переворота. Но монголы
успели предупредить события.
Таким образом, Ванданов являлся злейшим врагом, богоотступником,
поднимающим мечь против буддизма (в лице чеджина и военачальника)
и свободы монгольского' народа. Естественно1 поэтому, с т о ч ки зрения мон­
голов, ч то божество- чеджина потребовало- сердце Ванданова.
Жертвоприношение знамени Чецжин-ламой.
Дальнейший ход событий развертывался в пользу красных монголов.
Остатки белых под командой Сокольницкого и Казанцева, ограбив монасты­
ри.— Ебугун-ку-ре и Батыр-бейсе, перебив несколько десятков ни в чем н-епо
винных мирных лам, отступали к Кобдо- на соединение с отрядами Бакича и
Кайгородова.
Отряд красномонгол-ов вскоре -вернулся в Улясутай. К а к в отряде, та к и
всюду было, развернуто красное знамя. Организовались погони почти до Коб­
до, чтобы- угнать белых от Улясутая.
Наступило' относительное успокоение. В лагере остался чеджин-лама.
Военачальник уехал для переговоров с другими красными частями.
В Улясутайский лагерь доставлялись бродячие по окрестностям, от­
бившиеся о т отряда белые.
В лагере оказались два пленных офицера и несколько женщин. Они рас­
сказывали об аресте капитана Придатко и фельдфебеля Филимоно-ва, ко ­
торые- хорош о известны были монголам, первый— грубостью и хулиганством,
второй, как начальник контр-разведки (бывший служащий Второ-ва в
Бийске). Их, ка к активных белых, посадили в тюрьму, Придатко сам отра­
вился в тюрьме, а Филимонов был принесен в жертву знамени чеджин-ламой,
во время праздника победы над белыми!. Рассказывали о жертвоприношении
и празднике в лагере все.
1) Дамыр—небольшой барабанчик с прикрепленными к бокам двумя шарика­
ми. Употребляется во время богослужения ламами.
2) Чеджин— изменившийся под влиянием буддизма шаман.
Чеджины—обычно ламы (редко бывают и миряне), в которых входят духи,
они впадают в транс, как и всякий шаман. Разница только в том, что в обычного
шамана входят духи гор из первобытного пантеона богов, тогда как в чеджинов
входят обычно грозные божества буддийского (ламайското) пантеона.
Через чеджина боги вещают верующим всякие откровения, производят ле­
чение.
По народным верованиям, главные четыре чеджина Далай-ламы и четыре
чеджина Богдо-гегена— всемогущи.
Действующий чеджин в лагере считался одним из четырех чеджинов Бог­
до-гегена.
Костюмы и телодвижения чеджинов отличаются от простых шаманов. На
костюме и телодвижениях явно видно буддийское влияние. Чеджин и в костюме и
в позах подражает буддийским святым, изображенным на буддийских иконах.

Заключение.
По понятиям монголов, военное знамя является воплощением грозного
бога войны, которому нужно бесконечное море крови. Здесь, несомненно, жи ­
вет древний шаманский обычай с кровавыми жертвоприношениями. Совре­
менные монгольские шаманы во время ритуала царапают себе язык, достают
каплю крови, которой мажут свой бубен.
Вышеприводимые случаи из современности, несомненно' носят ри­
туальный характер и дают основания предполагать, что обычай этот суще­
ствовал и во времена Шидыр-Вана. В от почему, очевидно', и появились чело­
веческие волосы у знамени Шидыр-Вана
Все случаи происходят в связи с войной, в честь бога войны. Приносятся
в жертву только пленные враги; нет случаев жертвоприношений из едино­
племенников.
Известен, правда, один случай, когда этот же чеджин хотел принести
r жертву знамени одного провинившегося монгольского солдата. Но весь
отряд упросил его' помиловать (делалось это только для демонстрации, для
поддержания дисциплины).
Рассказ с выниманием киргизского сердца нужно считать преувеличен­
ным. С из'ятием сердца едва ли может сохраняться сознание даже на корот­
кие моменты'. По рассказам монголов, человек обязательно посмотрит на свое
трепещущее сердце, когда его ему поднесут к глазам. И только исключитель­
ные герои-богатыри могут отвернуться. Таким героем оказался киргиз. Ве­
роятнее всего-, что- киргиз был уже не в состоянии на что-либо реагировать.
Все эти рассказы выгодны были Джа-ламе, так как он тогда уже в Манд-
жике начал строить большой монастырь (хотел создать центр западной Мон­
голии). Кожа, следовательно, ему нужна была для хурлов в будущем мо­
настыре.
Второй случай— с сердцем Ванданова— несомненен. Об этом мне рас­
сказывали исполнители, прибавляя, что- Ванданов очень жирный, что его сало
и мясо разобрали на лекарство (В тибетской медицине мясо, сало, череп
человека и многое другое употребляются в качестве лекарств>. Человеческое
мясо и сало преимущественно берутся от казненных).
При том чеджин говорил, что с ’евший сердце врага бывает храбр и не­
вредим.
Интересно1, что в современных случаях человеческих жертвоприноше­
ний инициаторами являются представители высшего ламства— Джа-лама и
чеджин. Если Джа-лама пришелец, то чеджин— коренной халхасец, один из
чеджинов Богдо-Гегена. Правда, чеджин человек молодой, увлекающийся,
неуравновешенный, ему явно хотелось подражать Джа-ламе.
Основоположником и инициатором современных человеческих жертво­
приношений нужно считать Джа-ламу. Чеджин является только подражате­
лем. Несомненно, только' подражателем является т простой воин Гендын, че­
ловек с наклонностями хунхуза.
Я описал эти случаи современных человеческих жертвоприношений у
монголов не для того-, чтобы продемонстрировать жестокость кочевых наро­
дов Азии. Я хотел только показать, как живучи пережитки глубокой древ­
ности.
Европейцам, т . н . культурным людям, удивляться ту т нечему. Ведь они
сами т а к недавно еще приносили в жертву богу войны десятки миллионов че­
ловеческих жизней...