С Ш В Л Ы Е КОЛОСЬЯ
С БО РН И ЕЪ
М Ы СЛ ЕЙ И АФОРИЗМОВЪ

И З В Л Е Ч Е Н Н Ы Х Ъ

И З Ъ

Ч А С Т Н О Й

П Е Р Е П И С К И

Л. Н . Т олстого

СОСТАВИЛЪ
съ разрѣш енія автора

Д.

Р.

КУДРЯВЦЕВЪ

В ыпускъ 3.

Изданіѳ
М. К. ЭЛГІИДИНА

C A R O U G E (G E N È V E )
М. ELPIDINE, LIB R A IR E-ÉD ITEU R
1 895.

ОТДѢЛЪ ШЕСТОЙ
Ж ИЗНЬ

И

МЕТАФИЗИКА

ОТДѢЛЪ ШЕСТОЙ
Ж взнь и метафизика

I.
МетЩизическіе вопросы.
По мѣрѣ того, какъ мы начинаемъ понимать жизненное,
то есть, истинное ученіе Христа, вопросы метафизическіе все дальше отходлтъ отъ насъ, и когда жизненное
значеніе станетъ вполнѣ яснымъ, то и совсѣмъ устраняет­
ся возможность всякаго интереса, а потому и несогласія
въ метафизическихъ воиросахъ.
Сколько прямого, неотложнаго, ежеминутнаго и такой
огромной важности дѣла для ученика Христа, что неког­
да ему этимъ и заняться.
Какъ хорошій работайкъ навѣрно не знаетъ всѣхъ по­
дробностей жизни хозяина, а только лѣнивый работникъ
чесалъ зубы на кухнѣ и разузнавалъ о томъ : сколько дѣтей у хозяина, и что опъ ѣстъ, и какъ одѣвается ; въ
концѣ же концовъ, разумѣется, все перевралъ. узнать ни­
чего не ѵзналъ, а работы своей не сдѣлалъ,— таково рйз-

— 114 —

личіе между метафизиками и истинными учениками Христа.
Важно то, чтобы признать Бога хозяиномъ и знать, че­
го отъ меня требуетъ, а что онъ самъ такое, и какъ онъ
живетъ, я никогда не узнаю, потому что я ему не пара.
Я работникъ, — онъ хозяинъ.
II.
Bonрос?> о внѣшнен помощи отъ Вот.
Кто станетъ отрицать, что дѣлаетъ во мнѣ все хоро­
шее Богъ?
Но вопросъ о томъ, внѣшній ли онъ,—опасенъ.
Не могу ничего говорить про это.
Онъ—все, я—не все, поэтому онъ внѣ меня. Но я знаю
его только тѣмъ, что во мнѣ божественно.
Но это опасная и, боюсь, кощунственная метафизика.
HI.
Вѣчность шконовь.
Недавно мнѣ уяснилась одна укрѣпляющая меня мысль.
Законъ нравственный, законъ Христа, его пять заповѣдей : — это законъ вѣчный, который не прейдетъ, по­
ка не будетъ исполненъ.
Это законъ, такой же необходимый, неизбѣжный, какъ
законъ тяготѣнія, законы химическихъ соединеній и другіе физическіе законы.
Можно предположить, что тѣ законы физическіе точно
тайъ-же колебались, были не общи всѣмъ явленіямъ, выра-

— llô —

батывалиеь, но всѣ законы эти не изменялись, пока не измѣнялось, все, и наконецъ стали необходимостью.
Тоже и съ нравственнымъ закономъ : — онъ нами вы­
рабатывается.
Мы суемся туда, сюда, и послѣ ашліардовъ ложныхъ
путей узнаемъ единый, истинный, и онъ устанавливается.
И потому мы разумомъ знаемъ, что это такъ должно
быть и всѣмъ существомъ чувствуемъ это.
Прійдетъ время, что это будетъ такъ, и будетъ также
твердо, какъ и другіе законы природы. Тогда будутъ вы­
рабатываться новые законы.
Маѣ эта мысль очень нравится, она даетъ мнѣ боль­
шую силу и твердость.
ІѴ‘.

Щукты работы.
Одно средство для того, чтобы сдѣлать что нибудь, это
приготовить орудія работы, завести порядокъ въ ней: и
накормить лошадь, запрячь ее ладно, и не дергать, а ров­
но ѣхать, — тогда повезетъ она далеко.
Тоже и съ работой своей :
1) Кормить, т. е., питаться вѣрою- религіей, мыслью
о жизни общей и личной смерти.
2) Найти ириложеніе для своей дѣятельности.
3) Не рвать, не торопиться и не останавливаться.
Это по вопросу дѣятельности.
А чтобы не дѣлать,— одно средство, — пустить воду,
которая рветъ плотину, по другимъ путямъ.
Въ жизни эта вода— похоть, и работать затѣмъ весе­
лую, неостановочную работу.

— 116 —

T.
Колосъ.

Когда проскачетъ черезъ машину колосъ то онъ колосъ.
Когда попадетъ въ машину, то онъ—зерно, ііотомъ му­
ка, нотомъ хлѣбъ, потомъ кровь, потомъ нервы, потомъ
мысль, и какъ только онъ — мысль, то онъ все, то есть,
уже не колосъ, а то, изъ чего и рожь, и хлѣбъ, и свинья,
и дерево, и все, т. е. Богъ.
ТТонадетъ въ мозгъ и оттуда можетъ попасть въ Бога,
въ источникъ всего.
Въ человѣкѣ, въ жизни его, въ мозгу, въ разумѣ —
источникъ всего. Не источникъ, а та часть, которая соеди­
няется, сливается съ началомъ всего.
Всякое жизненное явленіе, впечатлѣніе, полученное человѣкомъ, можетъ пройти по человѣку,. какъ по провод­
нику, и можетъ дойти до его сердцевины и тамъ слиться
съ его началомъ.
Задача и счастье человѣка—образовать изъ себя центръ
начальный, безконечный, свободный, а не вторичный органпческій, подневольный проводникъ.
Неясно дрѵгямъ, a мнѣ ясно.
VI.
Уравненіе.

Правильно рѣшить уравненіе съ одвимъ неизвѣстымъ
возможно только въ томъ случаѣ, когда нодъ Х-мъ пред­
полагается величина, дѣйствительно, совершенно неизвѣствая и которая должна опредѣлиться при разрѣшеніи
уравненія.

— 117 —

Если человѣкъ, рѣшающіи уравненіе это, вцередъ опредѣлилъ бы произвольно величину истиннаго числа, то онъ.
понятно, не рѣшилъ бы послѣ того уравненія свободно и
правильно, а подгибалъ бы всѣ свои дѣйствія надъ циф­
рами и всѣ свои разсужденія къ одной цѣли : доказать,
что X какъ разъ равняется именно той величинѣ, которую
онъ впередъ опредѣлилъ.
Тоже бываетъ и съ вопросами жизни. Правильно разрѣпшть каждый возникающей жизненный вопросъ можно
только въ томъ случаѣ, если человѣкъ действительно добросовѣстно признаетъ этотъ вопросъ для себя открытыми
и искренно готовъ принять всякое разрѣшеніе его, къ ко­
торому только приведутъ его свободный, непредвзятая указанія его совѣсти и разума.
А между тѣмъ, какъ часто въ этихъ случаяхъ, иногда
даже самъ того не замѣчая, человѣкъ заранѣе опредѣлилъ
себѣ, въ какомъ смыслѣ долженъ быть рѣшенъ вопросъ, и
затѣмъ уже подбираегь въ себѣ такія побужденія и соображенія, которыя какъ разъ привели бы къ впередъ онредѣленному разрѣшенію вопроса.
'Гакія рѣшенія уравненій съ заранѣе опредѣленныии
Х-ми, встрѣчаются на каждомъ шагу.

О ТД Ѣ Д Ъ

СЕДЬМОЙ

СОМНѢНІЕ

ОТДЪЛЪ

СЕДЬМОЙ

Сомнѣніе

Могу ли я?
Какъ спрашивать : могу ли л? Могу ли я служить людямъ ? Могу ли я жить ?
Только это одно и можетъ каждый изъ насъ.
Если человѣкомъ дішжетъ любовь и желаніе служить
людямъ, то онъ все можетъ — можетъ жизнь свою отдать
другимъ, т. е., можетъ дойти до предѣловъ безконечнаго
служенія,
Вопросъ же о томъ, могу-ли я дать то-то и то-то, озна­
чаете только: „насколько я заблуждаюсь, дѣлая то-то.“
Заблѵжденіе же происходите отъ того, что на мѣсто
законнаго двигателя жизни — любви, стала какая пибудь
гадость; что кое-гдѣ ложь засорила мою любовь.
Кто же можетъ, кромѣ меня самого, узнать, насколько
въ моей движущей силѣ сору, лжи и настоящей силы.

122 —

Я одинъ про себя это знаю, и каждый знаетъ это одинъ
про себя.
Если есть сомнѣніе,—есть соръ.
А есть соръ, — надо его выкинуть.
А на сколько соръ выкинутъ, на столько и могущественъ
всякій изъ насъ, сдѣлать все для слѵженія людямъ.
1887 г. Іюнь,

П.
Мучиться ли, или искать лекарства Ч
Мы всѣ знаемъ, что намъ нужно, и знаемъ, гдѣ искать
разъясиеній, если чего не знаемъ.
Въ вапшхъ вопросахъ и отвѣты. „И узнаете отъ ме­
ня, потому что я кротокъ и смиренъ сердцемъ, инѣ все
хорошо и все легко“,
Мы вѣримъ, что для кроткаго и смиреннаго все легко
и все благо.
Вѣримъ, а вотъ начнемъ жить и чувствуемъ, что иго
наше не благо и бремя наше не легко.
Что же это значитъ?
Одно изъ двухъ : или неправда то, что для смиреннаго
и кроткаго все благо и все легко, или то, что мы недо­
статочно кротки и смиренны. Ж не потому, что мы не хотимъ быть такими, а потому что за нами виситъ баластъ
прошедшихъ годовъ и привычка заблужденія.

— 123 —

Это я отвѣчаю на вопросъ: „мучиться ли и молчать,
или мучиться и искать лекарства?“
Мучиться, коли мы не выучились еще радоваться, и
учиться радоваться.
Это отвѣчаетъ, по моему, на всѣ три вопроса.
1887, Ноябрь,

III.
Боръба съ сознангемъ.
Согласія съ истеной и признанія ея не можетъ не быть,
— оно есть во всѣхъ, даже въ тѣхъ, которые ругаютъ ее
и идутъ противъ нея.
Въ томъ что мы всѣ согласны были я есть, и будемъ—
для меня, слава Богу, нѣтъ уже и минуты сомнѣнія, —ра­
достно то, когда люди перестаютъ бороться напрасно про­
тивъ истины и находятъ счастье въ ней.
1Y.

Жизнь духа.
Бываютъ минуты, когда перестаешь вѣрить въ жизнь
духа.
Это не невѣріе, это періоды вѣры въ жизнь плоти.
Вдругъ человѣкъ начинаетъ бояться смерти.
Это веегда бываетъ, когда онъ отманенъ чѣмъ нибудь
и снова начинаетъ вѣрить въ то, что жизнь плотская есть
жизнь, точно какъ въ театрѣ можно забыться и повѣрить,
что то, что видишь на сценѣ, происходите въ дѣйстви-

— 124 —

тельности, и испугаться тому, что видишь тазіъ на сценѣ.
Тоже случается и въ жизни.
Уже послѣ того, какъ понялъ человѣкъ, что жизнь его
не на сценѣ, а въ партерѣ, то есть, не въ личности, a внѣ
ея, случается иногда, что, по старой привычкѣ, опять
подпадаетъ онъ соблазну иллюзіи, и становится ему жутко.
Ііо эти минуты иллюзій не могутъ все таки убѣдить въ
томъ, что то, что происходить передо мною (въ плотской
моей жизни), происходить взаправду.
Въ періоды упадка духа надо обращаться съ собою,
какъ съ больнымъ—не шевелиться.
V.

ЗерноЗерно признало свою оболочку своимъ я, и огорчается
и плачется о томъ, что оно иогибнетъ.
А оно выросло изъ зерна, выпало изъ колоса и опять,
разрушаясь и бросая свою оболочку, производить колосъ,
полный зернами.
„Зерно не оживетъ. если не умретъ“.

ОТДѢІЪ в о с ь м о й
НЕУДОВЛЕТВОРЕННОСТЬ

— 127 —

ОТДѢЛЪ ВОСЬМОЙ
Неудовлетворенность

I.
Неудовлетворенность признакъ людей, идущихъ по пу­
ти, а не стоящихъ, какими мы всѣ хотинъ быть.
Радостное чувство !
1886 г, Сентябрь,

П.
Плохой пахарь.
Плохой пахарь (ненадежный для царства божія) тотъ,
который оглядывается назадъ ; еще можно добавить, —и тотъ, который глядитъ впередъ, а не на свою борозду.
Думать о томъ, чтобы я могъ сдѣлать, если бы было тото, и я бы былъ тамъ-то, или о томъ, какъ много я сдѣлалъ, — одинаково обезсиливаетъ для жизни, какъ и ду­
мать о томъ, что я могу впередъ сдѣлать и какъ будетъ
важно то, что я сдѣлаю.
Нужно выкинуть изъ головы сравненіе своей настоя­
щей жизни съ какою бы то ни было предшествующей или
съ послѣдующей, по той простой цричинѣ, что нипослѣдующей ни предшествующей нѣтъ, а есть только представленіе о нихъ ; настоящая же жнзнь есть, и только одна она
важна и свята.
Спрашивать высшую сущность съ фантазіями и подчи­
нять эту сущность фантазіямъ—большая ошибка (грѣхъ).
1886, Октябрь,

— 128 —

Ш.
Недовольство собою.

Недовольство собою, сознаніе несоотвѣтственности жиз­
ни съ требованіемъ сердца, знаю по себѣ и одно о чемъ
прошу васъ, не говорите объ этомъ, не думайте объ этомъ,
не напоминайте объ этомъ самому себѣ.
Это все равно, что путешественнику, идущему въ Іерусалимъ, постоянно думать о томъ, какъ онъ много прошелъ, и какъ много еще остается ему итти.
Эти мысли могутъ только ослабить его энергію.
Думать надо о ближайшей верстѣ, если уже нужно ду­
мать о будущемъ.
Само собою разумѣется, это относится къ тѣмъ, которые
точно идутъ.
Если бы даже случилось, что изъ нихъ кто заблудится
и очутится снова на прежнемъ мѣстѣ, на томъ мѣстѣ, съ
котораго вышелъ, то это никакъ не должно обезкураживать его. Лучше узнаетъ дорогу и все таки пойдетъ.
Китайская мудрость говоритъ : „возобновляй самъ себя
каждый день сначала и опять сначала“.
Мнѣ это очень нравится и я стараюсь это дѣлать, и
съ меня довольно и того знанія, что, оглянувшись, я вижу,
что иду впередъ, а не назадъ. Этого знанія мнѣ достаточ­
но, чтобы бодро жить съ увѣренностью, что я на настоящей
дорогѣ.
Сколько я прохожу въ день? это другой вопросъ. Ста­
раюсь больше, но часто случается, что пройду меньше и
теряю время, отдыхаю, часто отдыхаю, и стою, когда
могъ бы итти.
Не скучайте на спячку,—она должна быть, какъ сонъ.
Недовольство собою—не другими, мнѣ кажется должно
быть и я часто утѣшаюсь тѣмъ, что не совсѣмъ еще про*

— 129 —

палъ, что постоянно недоволѳнъ собою. Но я знаю, чѣыъ
я недоволенъ — своими опредѣленными гадостями, въ избавленіи отъ которыхъ никто мнѣ помочь не можетъ, и
работа надъ которыми составляете мою жизнь. О средѣ
же, въ которой я живу, о внѣшнихъ условіяхъ моей жиз­
ни, я не забочусь, потому что знаю опытомъ, что та или
другая среда, тѣ или другія условія жизни вытекаютъ изъ
моей большей или меньшей близости къ Христу и истинѣ.
Я живу, такъ какъ я живу, не потому, что меня заста­
ло просвѣтленіе въ тяжелыхъ, трудныхъ условіяхъ (какъ
я думалъ прежде), а оттого, что я дуренъ. На сколько я
лучше буду и бываю, на столько лучше среда и внѣшнія
условія. Если бы я былъ святъ, среда и условія внѣшнія
были бы идеальны, я бы жилъ такъ, какъ я представляю
себѣ жизнь учениковъ Христа, т. е., нищимъ, бродягою,
слугою всѣмъ, и я не отчаяваюсь и теперь, потому что
это все таки въ моей власти.
Стать лучше, ближе къ истинѣ вслѣдствіе внѣшнихъ
условій такъ-же нельзя, какъ нельзя сѣсть на палку, взяться
за нее руками и поднять себя.
Внѣшнія условія жизни, формы жизни, единеніе, —все
это послѣдствія внутренняго совершенствованія, приближенія къ Христу.
Ищите царства божія, которое внутри васъ есть и прав­
ды его, а остальное приложится вамъ.
IV.
Глупое унынге.
Ужасно глупое уныніе! Унываю о томъ, что посѣянныя сѣмена, и не мои, а божьи, спрятаны въ землѣ и проростаютъ въ ней, а не вылѣзаютъ наружу, какъ мнѣ, по
глупости моей хочется, чтобы я могъ видѣть, что сѣмена
цѣлы...

— 130 —

V.

Первое правило
Мнѣ кажется, что человѣкъ долженъ поставить себѣ за
первое правило — быть счастливымъ и довольнымъ, дол­
женъ стыдиться, какъ дурного поступка своего недоволь­
ства и знать, что если у кого, что не ладится, то ему не­
когда объ этомъ разговаривать, а надо поскорѣе попра­
вить то, что жметъ или не ладится.
Какъ найти ту форму, тѣ условія, которыя наилучши?
Если бы созвать всѣхъ великихъ мудрецовъ міра, то и
они не найдутъ тѣхъ формъ ни для одного самаго извѣстнаго человѣка.
Одно только я замѣтилъ, именно то, что чѣмъ больше
чоловѣкъ живетъ, чѣмъ больше отвѣчаетъ на заявляемый
къ нему тробованія, тѣмъ меньше его интересуетъ устрой­
ство жизни и тѣмъ противнѣе самое то устройство.
V I.

Мть грустно.
На всѣхъ находятъ тяжелыя минуты, большею частью
имѣющія физичекую причину.
Главное надо стараться, чтобы подъ состояніе общей
грусти и раздраженія не подставлять выдуяанныхъ причинъ этой грусти и этого раздраженія.
„Мнѣ грустно, я раздраженъ“.
Отчего ? На что ?
Когда человѣкъ дойдетъ до того, что искренно отвѣтитъ себѣ : пи на что, ни отъ чего, а просто грустно, про­
сто раздраженъ,—тогда и грусть и раздраженіе нройдутъ
чень скоро.
1886 г, Августъ,

ОТДѢІЪ

ДЕВЯТЫЙ.

РАЗНОГЛАСІЕ

— 133 —

О ТДѢ Ж Ъ Д Е В Я Т Ы Й
Разногласіѳ

I

Кубики.
Знаете, какъ кубики съ картинками укладываютъ?
Одинъ пойметъ картинку по одной парѣ кубиковъ,
другой по другой парѣ. Но только быудалось ему сложить
первую пару, — то доберется и до всей.
Я опытомъ знаю и умѣю теперь различать людей, ко­
торые переставляютъ кубики наобумъ, отъ тѣхъ, которые
сложили осмысленно два, и потому навѣрно узнаютъ всю
картину, — узнаютъ ее не нынче, такъ завтра, и все ту­
же, единственную и вѣчную картину.
И потому я, читая ваши разногласія со мною, даже не
волнуюсь, а впередъ знаю, что у насъ одна, неизбѣжная
и вѣчная картина.
И потому я во всемъ согласенъ съ вами, не оттого,
что нарочно хочу согласиться, а оттого, что разногласіе
наше происходитъ только отъ того, что вы съ одной сто­
роны сводите кубики, а я съ другой,-— но кубики тѣ же.
Съ тѣми же, которые не начали еще сводить и которые
увѣряютъ, что они то-то и то-то видятъ, я впередъ не со­
гласенъ. Съ тѣми же, которые впередъ говорятъ, что ниче­
го не выйдетъ и не можетъ выйти, съ тѣми мнѣ больно,
на тѣхъ мнѣ сердиться хочется, и я сдерживаюсь.

— 134 —

П.
Разногласие мучительно.
Ужасно мучительно разногласіе людей, особенно мучи­
тельно потому, что про себя думаешь, что ты, не имѣешь
своего мнѣнія, а только держишься истины, и вдруъ исти­
на не только не понята, но оскорбляетъ людей, отталки­
ваете ихъ отъ себя.
Что то тутъ не такъ, въ чемъ нибудь виноватъ я, чѣмъ
нибудь оскорбилъ я истину.
Это ужасно и это мучаетъ меня.
Ш.
Несоіласіе на словах*.
Если на словахъ выходите несогласіе, то надо не при­
бавлять словъ, a избѣгать ихъ, т. е. словъ, избѣгать того
самого отъ чего происходите несогласіе, а помогать
другъ другу, какъ можешь.
Всѣ мы не только не чистые христіане, а полны грѣховъ и потому часто и дѣлаемъ и говоримъ не то, что
надо. Но вмѣстѣ съ тѣмъ всѣ желаемъ и не можемъ не
желать, и говорить, и дѣлать то, что надо, потому что
въ этомъ одномъ наша жизнь.
Если прошибаешь, то отъ слабости и прежнихъ заблужденій, и потому намъ доказывать другъ другу нечего, а
надо только помогать.
И этого я прошу отъ другихъ, и этого желаю другимъ.
1888, Май,

— 135 —

IV.
Разъединение того, что все человѣчество
сводить къ единству.
Онъ и они думаютъ, что очень умно сказать: „я не
знаю атого, этого нельзя доказать, это мнѣ не нужно“.
ІІолагаютъ, что сказать это—призвакъ ума и образованія, тогда какъ это-то признакъ невѣжества.
Я не знаю никакихъ иланетъ, ни оси, на которой вер­
тится земля, ни эклиптикъ какихъ то непонятныхъ, не
хочу я всего этого брать на вѣру, а вижу ходить солнце,
и звѣзды какъ то ходятъ.
Да вѣдь доказать вращеніе земли, и путь небесныхъ
свѣтилъ, и равноденствіе очень трудно, и много въ этой
области остается еще не яснаго и, главное, трудно воображаемаго. Преимущество здѣсь въ томъ, что все сведено
къ единству.
Тоже и въ области нравственной и духовной — свесть
къ единству вопросы: — Что дѣлать?
Что знать? Чего надѣяться?
Надъ сведеніемъ этихъ вопросовъ къ единству бьется
все человѣчество.
И вдругъ людямъ представляется заслугой разъединить
все сведенное уже къ единству, и опи хвалятся этой своей
дѣятельностъю.
Учили ихъ старательно обрядамъ и закону божію, зная
впередъ, что это не приведетъ ни къ чему и не выдержитъ умственной ихъ зрѣлости. Учили ихъ множеству
знаній, ничѣмъ не связанныхъ, и всѣ они остаются безъ
единства, съ разрозненными знапіями, и думаютъ они, что
это — пріобрѣтеніе.

— 136 —
V.

Искренность.
На другихъ дѣйствуетъ только полнѣйшая искренность,
а искренность только тогда достигается, когда человѣкъ
выкладываетъ свою только душу и руководится въ изложеніи только своими мотивами.
VI.
Неужели не хотятъ понять.
Іисусъ сказалъ въ концѣ своей проповѣди : (Мат. гла­
ва 7-ая стихъ 24). И такъ всякій, кто слушаетъ слова
мои сіи и иснолняетъ ихъ, уподобится мужу благоразум­
ному, который построилъ домъ свой на камнѣ, 25). И
пошелъ дождь, и разлились рѣки, и подули вѣтры и устре­
мились на домъ тотъ, и онъ не упалъ, потому что былъ
основанъ на камнѣ. 26.) A всякій кто слушаетъ сіи сло­
ва мои и не исполняетъ ихъ, уподобляется человѣку безразсудному, который построилъ домъ свой на пескѣ.
27). и пошелъ дождь и резлились рѣки, и подули вѣтры и налегли на домъ тотъ, и онъ упалъ, и было паденіе великое.
Какія же слова онъ сказалъ такія, что кто послушаетъ и сдѣлаетъ по его словамъ, то построить тѣмъ домъ
свой на камнѣ, а кто не послушаетъ и не сдѣлаетъ такъ,
тотъ построить домъ па пескѣ, и домъ тотъ погибнетъ?
Какія тѣ слова, про которыя онъ сказалъ, начиная го­
ворить ихъ: (Мат. гл, У.)
19.) И такъ, кто нарушить одну изъ заповѣдей сихъ
малѣйшихъ и научитъ такъ людей, тотъ малѣйшимъ наре­
чется въ царствіи небесномъ; а кто сотворитъ и научитъ,
тотъ великимъ наречется въ царствѣ небесномъ“.

— 137 —

Какія это слова и какія это заповѣди ?
Все, что нужно знать и что нужно дѣлать человѣку,
сказано въ этихъ словахъ. И мы, христіане, говоримъ, что
вѣримъ въ того, кто говорилъ эти слова и вѣримъ въ сло­
ва его.
Но отчего же мы не слушаемъ его словъ и не дѣлаемъ
по словамъ его?
Въ словахъ этихъ сказано:
^Всякій, гнѣвающійся на другого человѣка уже виповатъ, а если онъ бранитъ другого человѣка, онъ еще болѣе виноватъ“.
Такъ сказано въ проповѣл,и Іисуса, а оглянемся вокругъ себя на людей, христіанъ, и со всѣхъ сторонъ, въ
городѣ, въ деревнѣ видимъ, что люди не перестаютъ гнѣваться другъ на друга ; со всѣхъ сторонъ слышимъ брань
и ругательства. Мало того въ книгахъ, въ газетахъ на
каждомъ почти столбцѣ читаешь брань и ругательства
другъ друга. Бранятся, ругаются не только чужіе, но и
свои, родные. Вратъ съ братомъ, отецъ съ сыномъ, мужъ
съ женою. Бранятся, ругаются, придумываютъ поехиднѣе
ругательства другъ другу, хвастаются своими ругатель­
ствами, какъ будто или не понимаютъ, или не ыогутъ сдѣлать того, что сказано Іисусомъ.
А не понять нельзя. Просто и ясно сказано : „не бра­
нитесь“.
И нѣтъ ничего ни хитраго, ни труднаго въ томъ, что
сказалъ Іисусъ.
Если бы что нибудь мудреное, ну, можно бы отгово­
риться, а то, что же легче можетъ быть, какъ не бра­
ниться.
Вѣдь не бранимся же мы съ начальствомъ.
Станового не бранитъ въ глаза ни одинъ мужикъ. От­
чего же онъ бранитъ брата, сына, жену ?

-

138 —

Потому что не смѣетъ бранить станового, боится его.
Какъ же онъ смѣетъ бранить жену, сына, брата ? вѣдь
это Богъ запретилъ.
Значитъ онъ боится Бога меньше станового, или не вѣритъ въ Бога.
Сказано, что человѣкъ не можетъ приносить даръ Бо­
гу если онъ во враждѣ съ 'братомъ своимъ. Сказано, что
прежде чѣмъ идти въ храмъ, ему надо помиритьси съ
братомъ.
Такъ сказано, a всѣ церкви полны народа, всѣ молятся
Богу, а есть ли межъ ними одинъ изъ тысячи, у котораго
не было бы не то, что одного врага, а десяти, сотни
братьевъ, еъ которыми онъ не примирился.
Ссорятся, ненавидятъ и не мирятся, какъ будто не попонимаютъ того, что сказано.
А не понять нельзя, сказано просто и ясно: — „поди
прежде примирись съ братомъ, а потомъ принеси даръ
твой“.
Про то же сказано еще яснѣе, тутъ же въ этой проповѣди: „А если не будете прощать людямъ согрѣшенія
ихъ, то и отецъ вашъ не проститъ согрѣшеній вашихъ“.
(Мат. гл. УІ, ст. 15-ый).
Не понимать нельзя. Если не простимъ грѣховъ брату,
не примиримся съ нимъ, не приметъ богъ никакихъ молитвъ.
И не трудно то, что велитъ Іисусъ.
Не трудно намъ итти въ церковь, убраться, свѣчи
ставить, отстоять службу ; не трудно каждый день отры­
ваться отъ дѣла и становиться на колѣни, такъ отчего же
трудно прежде, чѣмъ это дѣлать, пойти къ брату и по­
просить у него прощенія и примириться съ нимъ ?
Не хотимъ мы, видно, дѣлать того, что велитъ намъ
Богъ.

ОТДѢЛЪ ДЕСЯТЫЙ
ПРОЗЕЛИТИЗМ Ъ

— 141 —

ОТДѢІЪ ДЕСЯТЫЙ
Прозелитизмъ.

I.
Обращеніе
Обращеніе другихъ тогда только дѣйствительно и то­
гда только совершается, когда оно есть послѣдствіе (почти
безсознательное) собственнаго утвержденія и потому улучшенія.
П.
,

Настойчивость.

Я часто упрекаю себя (въ дурныя минуты) за то, что
не настаквалъ на своемъ, но никогда не могъ настаивать
не только на дѣлѣ, но и на словахъ.
Какъ только я видѣлъ, что дѣйствія или слова мои
заставляютъ страдать, я останавливался, или, если не оста­
навливался, то раскаивался въ этомъ. И не могъ я иначе,
потому что цѣль моя, признаваемая мною, есть благо
другихъ. Если выходитъ зло, значить я виноватъ и вѣрно
что нибудь не такъ дѣлаю.
Но мало того, я убѣдился, что слова : „никто не при­
ходить ко мнѣ, какъ только тотъ, кого приведетъ Отецъ“,
суть самое точное опредѣленіе действительности.
Какъ совершается это возрожденіе, воскресеніе людей
къ жизни истинной — это тайна, совершающаяся на нашихъ глазахъ, постигнуть же процессъ ея невозможно.
Это тайна Бога, — его отношеніе съ каждымъ человѣкомъ,
Мѣшаться въ это дѣло нельзя, — грѣхъ.
Привлечь, обратить другого никто никогда не можетъ,
10

— 142 —

и желаніе привлечь, обратить другого человѣка, именно
опредѣленнаго человѣка или людей, есть причина страшныхъ золъ.
Свѣтить же тѣмъ свѣтомъ, который есть въ насъ, передъ людьми, передъ всѣми людьми, есть святое дѣло
жизни.
Это очень трудно сначала, но потомъ даетъ большую
силу и спокойствіе.
Не моя воля будетъ, но его !
Мнѣ хочется служить этимъ людямъ, а онъ хочетъ сво­
его, и мнѣ нельзя вмѣшиваться въ его распоряженія.
Мое дѣло искать его воли и исполнять ее.
А воля его есть любовь ко всѣмъ, къ тѣмъ, которые
ближе всего ко мнѣ, покорность ему и смиреніе передъ
нимъ.
ІП.

Дѣло не во времени.
Очень радъ тому, что въ послѣдніе три года, во мнѣ
исчезло всякое желаніе прозелитизма, которое было во мнѣ
очень сильно.
Я такъ твердо увѣренъ въ томъ, что то, что для меня
истина, есть истина для всѣхъ людей, что вопросъ о томъ,
когда какіе люди придутъ къ этой истинѣ, мнѣ не интересенъ.
Вчера я мололъ кофе и иногда глядѣлъ, какъ и когда
попадетъ подъ зубцы замѣченная мною кофеинка.
Очевидно, это праздное занятіе и даже вредное занятіе,
потому что, занявшись одной кофеинкой, я остановился,
пересталъ молоть и засовывалъ кофеинку поближе къ
требку.
Всѣ смелются, если мы будемъ молоть, а не молоть мы

— 143 —

не можемъ, потому что не мы, а Богъ черезъ насъ и черезъ
весь духовный міръ, производить этотъ помолъ.
IV.

Нужно сѣять.
Нужно дѣлать все, что возможно при существующихъ
условіяхъ, — но мыслить и выражать свои мысли нужно
независимо отъ существующихъ условій.
Часто это меня смущаетъ для себя и для другихъ.
Что, какъ мы не даемъ ходу своей мысли и выраженію
ея въ виду существующихъ условій?
Вѣдь это самое грѣховное самоубійство !
Дѣлать надо независимо отъ существующихъ условій.
Мыслей вапшхъ, самыхъ важныхъ, — очень много и
оттого только мы 1800 лѣгъ послѣ Христа живемъ въ
такогь мракѣ, что эти то существующая условія принима­
ются людьми за что то могущее остановить мысль.
Не при мнѣ, но когда нибудь посѣянное взойдетъ.
Надо сѣять, забывая про условія.
Надо дѣлать дѣло внутреннее и внѣшнее: сообщать
мысли и выражать ихъ.
Сознаніе незаконности, несоотвѣтственности христиан­
ству войны и насилія, вѣдь такъ назрѣло вездѣ, что
нужна уже грубая проповѣдь варварства, чтобы под­
держивать этотъ обманъ.
У.
Законъ — въ сознаніи.
Хочу думаю, хочу и вѣрю, и буду работать
Не я увижу, увидятъ другіе, я же сдѣлаю свое дѣло.
Прелестная мысль, что нравственный законъ такой же,
какъ и философскій, только онъ: im werden. Онъ больше
чѣмъ im werden, онъ сознанъ.

— 144 —

Скоро нельзя будетъ сажать въ остроги, нельзя будетъ
воевать, обжираться, отнимать у голоднаго, какъ теперь
нельзя ѣсть людей, торговать людьми.
И какое счастье быть работникомъ ясно опредѣленнаго
Божьяго дѣла.
VI.

Богъ жнетъ плоды добра, а не человѣкъ.
Если любишь божье добро, любишь, т. е. живешь имъ,
то и счастье въ немъ, жизнь въ немъ видишь. Но ви­
дишь и то, что тѣло мѣшаетъ добру истинному, не добру
вашему, но тому, чтобы видѣть добро и плоды его.
Станемъ смотрѣть на плодыдобра— перестанемъ дѣлать
его. Мало того, тѣмъ, что смотришь, портишь добро,
тщеславишься, унываешь.
Только тогда то, что ты дѣлаешь, будетъ истиннымъ
добромъ, когда тебя не будетъ, чтобы портить его.
Заготовляй побольше: сѣй, зная, что не ты—человѣкъ,
пожнешь.
— Одинъ сѣетъ, другой жнетъ. — Ты, человѣкъ, сѣ~
ятель, не сожнешь.
Если станешь не только жать, но даже полоть, — ис­
портишь пшенипу.
Сѣй и сѣй ! И если сѣешь божье, то не можетъ быть
сомнѣнія, — оно выростетъ.
То, что прежде казалось жестокимъ: то, что мнѣ не да­
но видѣть плодовъ, теперь ясно, что не только не жесто­
ко, но благо и разумно.
Какъ бы я отличилъ истинное благо, божье благо,
отъ не истиннаго, если бы я, человѣкъ плотской, могъ
пользоваться его плодами.
Теперь же ясно : то, что ты дѣлаешь, не видя награды,
дѣлаешь любя, то навѣрно дѣло божье.

— 145 —

Сѣй и сѣй и богъ возродитъ и сожнетъ свое, то, что
сѣешь не ты—человѣкъ, а то, что въ тебѣ сѣетъ.
УП.
Посѣвъ.
Я грущу, что мое дѣло не ростетъ, какъ мнѣ хочется.
Это все равно, что грустить о томъ, что посѣянное не
всходитъ сейчасъ же, что зерно не видно.
Правда, что поливки нѣтъ.
Была бы поливка, — были бы дѣла твердыя, ясныя во
имя ученія.
Ихъ нѣтъ, потому что не хочетъ Богъ.
УШ.

Постепенность проповѣди.
Въ ученіи 12-ти аностоловъ сказано : ,,однихъ обли­
чай, за другихъ молись, а третъихъ люби больше себя“.
Въ этомъ я вижу что-то похожее на руководство.
По крайней мѣрѣ со мною такъ бываетъ : сначала об­
личаешь, т. е. высказываешь свои взгляды и этимъ озло­
бляешься; потомъ, чтобы не продолжать озлобленія, пере­
стаешь обличать, высказываешь прямо свои взгляды и
только желаешь (молишься) чтобы они поняли ; тѣхъ же,
кто понимаетъ, тѣхъ искренно безъ всякихъ усилій, лю­
бишь больше души своей.
Вотъ тутъ то, мнѣ кажется, вторая стадія самая важ­
ная и самая трудная и всего чаще ветрѣчающаяся.
Какъ только выяснилось разногласіе, выяснилось извращеніе умственное, вслѣдствіе которато кажется, что для
вашего собесѣдника разумъ необязателенъ,— что дѣлать?
По моему мнѣнію — молиться, желать всѣми силами

— 146 —

души, но не говорить, не употреблять то средство, кото­
рое уже оказалось недѣйствительнымъ.
Желать добра этимъ людямъ всѣми силами души.
Что асе это значитъ?
Значитъ любить ихъ, любить ихъ дѣломъ.
1887 г. Сентябрь.

IX.
Недостатки устной проповѣди.
Можно 'и должно знать истину и на основаніи ея мѣрить всѣ дѣла людскія, если, какъ это всегда бываетъ,
предметъ писанія касается людскихъ дѣлъ. Въ прямомъ
же общеніи съ людьми, при обсужденіи мелкихъ, частныхъ
поступковъ, которые бываютъ всегда результатомъ сложнѣйшихъ условій лшзни, связанныхъ съ нею личною
жизнью—совсѣмъ другое.
Оовсѣмъ другое — я въ тѣ минуты, лучшія минуты мо­
ей жизни, когда я одинъ съ Богомъ стремлюсь всѣми си­
лами души понять Его, когда я откинулъ отъ себя сколь­
ко могъ все личное и живу одной Божественной частью
себя.
Я, когда я пишу и я, когда въ общеніи съ людьми,
подчиняюсь ихъ воздѣйствію на себя, когда во мнѣ под­
нимаются всѣ скверныя свойства моей личности, когда не
поспѣваю дать себѣ отчета, кто я, зачѣмъ я говорю или
дѣлаю то, что говорю или дѣлаю.
Эти два и очень не похожіе по достоинству существа:
одно стоитъ на высшей ступени лѣстницы достуннаго мнѣ
совершенства, другое,—на низшей.
Нисколько не сожалѣю о томъ, что на меня сердятся
и бранятъ за то, что я выражаю истину ; но въ личномъ
обіценіи я чувствую, что въ большей части случаевъ я

— 147 —

санъ плохъ, самъ дрянной сосудъ, оскверняющій его содержимое.
Когда мы пишемъ, мы стараемся скрыться не потому,
что такой пріемъ принята, а потому, что мы знаемъ, что
то, что свято и истинно, — не мы, какъ личность, а то,
что поняла эта личность.
И когда насъ читаютъ (если мы умѣемъ скрыть себя),
то любятъ или ненавидятъ не насъ, а истину, и мы не ви­
новаты.
Но въ общеніи сейчасъ же выступаетъ личность собесѣдника и, какъ бы ни были осторожны, онъ заражаетъ
васъ ; выступаетъ ваша личность и теряетъ возможность
правильнаго сужденія, правильной оцѣнки, и обыкновенно
бываетъ такъ : что я, любя хотѣлъ передать другому то,
что я теоретически и практически знаю какъ истину, да­
ющую благо ; иетину до того несомнѣнную, что и мудрецы
и ребенокъ не могутъ не солласиться съ ней, — и вдругъ
оказывается, что собесѣдникъ мой озлился, не только ни­
чего не понялъ, но во время разговора со мною выдумалъ,
на моихъ глазахъ, еще болѣе нелѣпый софизмъ (скрывающій отъ насъ благо), чѣмъ тотъ, который былъ у него
прежде и съ этой новой нелѣпостью, и со злобой не толь­
ко ко мнѣ, но и къ тому направленію, въ которомъ я его
хотѣлъ вести, разстается со мною.
Какъ же оставаться равнодушпымъ къ такому странно­
му явленію?
Въ Евангеліи сказано: „Не мечите бисера...“
Но вѣдь это жестоко, и какъ понять, и какъ смѣть
рѣшить,—кто свиньи.
1887 г. Сентябрь.
X.

Еакъ быть.
Когда видишь, что человѣкъ, котораго любишь, грѣшитъ, то не можешь не желать того, чтобы онъ покаялся;

— 148 —

но при этомъ я долженъ помнить, что въ лучшемъ случаѣ,
т. е., при самой безусловной искренности, онъ можетъ ка­
яться только въ предѣлахъ своей совѣсти, а не въ предѣлахъ моей.
Требованія моей совѣсти отъ меня могутъ быть гораз­
до выше требованій его совѣсти отъ него, и было бы совсѣмъ безразсудно съ моей стороны мысленно навязывать
ему требованія моей совѣсти.
Кромѣ того, въ этихъ случаяхъ не слѣдуетъ забывать
и того, что, какъ бы человѣкъ ни былъ виноватъ, никакіе
споры съ нимъ, ни обличенія, ни увѣщеванія сами по себѣ не въ силахъ заставить его покаяться, такъ какъ ка­
яться человѣкъ можетъ только самъ, другой же никакъ не
можетъ его раскаять.
XI.
Математическая пѣшки.

Прежде меня волновали quasi возраженія, теперь не
только ие волнуютъ, но вовсе не интересуютъ.
Пусть они тамъ себѣ доказывайте, на основаніи ли
ученія Христа, или на основаніи разума, что надо убивать,
надо судить и казнить, надо вѣрить церкви и т. п. Какъ
же я могу съ ними спорить.
Знаете ли вы математическія пѣшки, которыми дока­
зывается, что часть больше цѣлаго, или что два равно
тремъ. Если я занять, то никакъ не могу заитересоваться
распутываніемъ такой пѣшки ; сомнѣнія же въ томъ, что
часть меньше цѣлаго, и что два равно двумъ, во мнѣ не
можетъ быть.
Такъ и теперь.
Я вижу, что я спорилъ, доказывалъ, распутывалъ со­
физмы только потому, что самъ былъ спутанъ и не видалъ
очевиднаго.

— 149 —

Теперь же распутываніе пѣшекъ не интересуетъ меня.
Кромѣ того я вижу тщету этого занятія, такъ какъ пѣшекъ такихъ можетъ быть безчисленное количество.
Заними не поспѣешь.

ОТДѢІЪ

ОДИННАДЦАТЫЙ

СОБСТВЕННОСТЬ

— 153 —

ОТДѢІЪ ОДИННАДЦАТЫЙ
СОБСТВЕННОСТЬ
1.
Собственность

—

фикція

Собственность это фикція,— воображаемое что-то, ко­
торое еуществуетъ только для тѣхъ, кто вѣритъ Мамону
и потому служитъ ему.
Вѣрующій въ ученіе Христа освобождается отъ соб­
ственности не какимъ нибудь поступкомъ, не передачей
собственности сразу или по немногу въ другія руки, (не
признавая значенія собственности для себя, онъ не можетъ
признавать значенія ея и для другихъ), a Христіанинъ
освобождается отъ нея внутренно, сознаніемъ того, что ея
нѣтъ и не можетъ быть, главнымъ же образомъ тѣмъ, чтоона ему не нужна ни для себя, ни для другихъ.
Какъ будетъ поступать истинный Христіанинъ ? Онъ
будетъ жить, отвѣчая по божьи на требованія жизни, которыя будутъ предъявляться ему, само собой разумѣется
невольно руководимый своими связями еъ прошедіпимъ.
но деятельность свою онъ будетъ строить никакъ не на
отношеніяхъ собственности.
Ученики хотятъ продолжать учиться въ ремеслепномъ
училищѣ, или мужикъ погорѣвшій проситъ на избу.
У Христіанина ничего нѣтъ и ничего быть не можетъ,
но его просятъ, потому что его считаютъ собственникомъ,.
Что же дѣлать?
Онъ долженъ исполнять то, о чемъ его просятъ, если,
это не противно заповѣдямъ Христа.

— 154 —

Если его считаютъ собственннкомъ и просятъ, онъ ис­
полняешь просьбу.
Такъ я думаю, и такъ для себя разрѣшаю, но нисколь­
ко не настаиваю на томъ, чтобы это было разрѣшеніе для
всѣхъ.
Разумѣется лучше отдавать, чѣмъ собирать и копить,
(хотя и тутъ, едва ли лучше, если примѣшивается тщеславіе), но вообще хорошаго въ отдаваніи денегъ другому
ничего не можетъ быть.
Это въ родѣ игры въ Фофаны.
П.
Что такое — собственность ?
Я все не могу себѣ уяснить, что она.
Собственность, какъ она теперь, — зло.
Собственность сама по себѣ, какъ радость на то, что и
чѣмъ, и какъ я сдѣлалъ •— добро.
И мнѣ стало ясно.
Не было ложки, а было полѣно. Я подумалъ, потру­
дился и вырѣзалъ ложку. Какое же сомпѣніе въ томъ, что
она моя, какъ гнѣздо этой птицы — ея гнѣздо, которымъ
она пользуется когда хочетъ и какъ хочетъ.
Собственность же, ограждаемая насиліемъ, (городовымъ
съ пистолетомъ),—это зло.
Сдѣлай ложку и ѣшь ею, и то пока она другому не
нужна,—это ясно.
Вопросъ труденъ въ томъ, что я сдѣлалъ костыль для
моего хромого, а пьяница беретъ костыль, чтобы ломать
имъ двери.
Нужно просить пьяницу оставить костыль и несомнѣнно, чѣмъ больше будетъ людей, которые будутъ просить,
тѣмъ вѣрнѣе костыль останется у того, кому нуженъ.

— 155 —

Ш.
Окольное зяявленіе правь собственности.
На какую бы то ни было работу, которая бы кормила
извѣстнымъ образомъ, такъ же мало можно разсчитывать,
какъ и на право собственности землею или капиталомъ,
и того еще меньше, потому что разсчитывающій на право
собственности, прямо разсчитываетъ на насиліе и не брезгаетъ изіъ, a разсчитывающій на постоянную работу, какъ
будто отрицаетъ насиліе.
Но всѣ мы такъ испорчены и слабы, что для каждаго
изъ насъ есть minimum удобствъжизни, ниже котораго мы
безъ страданій спуститься не можемъ и которымъ нару­
шается наша способность быть полезнымъ, а работу обезпечить нельзя.
И тутъ является трагизмъ.
Если у меня нѣтъ ста тысячъ въ банкѣ, — я не буду
сердитъся, но если у меня нѣтъ работы, дающей мнѣ мои
minimum, я считаю всѣхъ виноватыми.
Никуда не уйти Христіанину отъ того, чтобы жить ра­
ди Христа.
Одна эта и есть для него законная жизнь : брать ради
Христа отъ того, кто даетъ, отъ кого попало и отдавать
свой трудъ, кому попало, не сводя баланса, а только
чувствуя свою вину, непрестанно желая больше отдать,
чѣмъ взялъ, въ этомъ полагая жизнь, — только одна эта
и есть форма жизни законная.
1888 г. Апрѣль.

IT.
Деньги
Я убѣжденъ разумомъ и опытомъ, что деньги никогда
не могутъ быть нужны человѣку на доброе.

— 156 —

Зла можетъ быть много отъ нихъ, а добра никогда.
Вы скажете: вакъ нужны они, чтобы жениться, чтобы
улучшить ваши отношенія съ семейными.
А я вамъ скажу, что если человѣку нужны деньги, что­
бы жениться, то это не женитьба, а что-то другое.
И если отношенія могутъ улучшиться отъ ста рублей,
то значитъ нѣтъ еще человѣческихъ отношеній.
Тѣ же отношенія, какія есть, если и улучшатся, то не
надолго.
Знаю, что тяжело бываетъ, по помочь всякой тяжести
можно не внѣшними дѣлами, а внутреннимъ дѣломъ.
Y.

Нехристіанская выдумка.
Собственность, съ правомъ защищать ее и съ обязанно­
стью государства обезпечивать и признавать ее, есть не
только не христіанская, но антихристіанская выдумка.
Для Христіанина важно одно: не жить такъ, чтобы
ему служили, а такъ, чтобы самому служить другимъ.
Правило это, если признать его въ самомъ простомъ
смыслѣ, надо относить къ самымъ простымъ и яснымъ и
очевиднымъ вещамъ, слѣдуетъ понимать такъ, чтобы не
мнѣ служили за столомъ, а я бы служилъ другимъ; не
мнѣ закладывали бы лошадь, а я бы закладывалъ ее другнмъ ; не мнѣ бы шили платье и сапоги, не мнѣ бы вари­
ли супъ, кофе, кололи дрова, топили печи, а я бы дѣлалъ это для другихъ.
Изъ того, что всего нельзя самому дѣлать и что есть
раздѣленіе труда, никакъ не вытекаетъ то, что я ничего
не долженъ дѣлать, исключая умственную работу, кото­
рая выражается моею физическою праздностью, работою
однимъ языкомъ или перомъ.

— 157 —

Такое раздѣленіе труда, при которомъ одни люди дол­
жны нести непосильную работу и подъ рядъ всѣ: и ста­
рики и дѣти, и глупые, и геніальные люди ; a другіе, то­
же безъ выбора, а подъ рядъ глупые съ умными, должны
заниматься игрою на фортепіано, или чтеніемъ лекцій, или
книгъ, или проповѣдей — такое раздѣленіе труда не мо­
жетъ быть и никогда не было; — это рабство, угнетеніе
однихъ другими, т. е., самое антихристіанское дѣло.
И потому для христіанина самое умственное, и духовное
дѣло состоитъ въ томъ, чтобы не содействовать тому; ли­
шать себя возможности эксплуатировать трудъ другихъ и
самому сознательно становиться въ положеніе тѣхъ, кото­
рые служатъ другимъ.
Я одно время писалъ о ІІетрѣ І-мъ, и у меня было
хорошее объясненіе характера Петра и всѣхъ его злодѣйствъ тѣмъ, что онъ постоянно былъ страшно занятъ :
и корабли строилъ, и точилъ, и путешествовалъ, писалъ
указы и пр. и пр.
Праздность есть мать всѣхъ пороковъ, — это труизмъ;
но то, что горячешная, спѣшная дѣятельность—всегдашняя
спутница недовольства и собою, и главное, всѣми людь­
ми,—это знаютъ не всѣ.
VI.

Служеніе.
Согрѣшить можетъ всякій человѣкъ и всякій грѣшенъ,
но бѣда въ томъ, когда человѣкъ судитъ, самъ себѣ отводитъ глаза.
„Если свѣтъ, который въ тебѣ тьма, то какова же
тьма“.
„Нельзя служить и Богу и мамону
11

— 158 —

Вопросъ объ отношеніяхъ къ людямъ давно рѣшенъ
не только отвлеченно, но и въ практическом^ смыслѣ.
„Горе богатымъ. Нельзя богатому войти въ царство
божіе. Просящему дай. Продавайте имѣніе и раздавайте,
и т. д.“
Собственности не можетъ раздавать Хрисгіанинъ, и
потому у него излишка не должно быть, и нѣтъ вопроса
о томъ, какъ дѣлиться излпшкомъ. Если же есть излишекъ,
то прежде чѣмъ могу судить о достоинствахъ того, съ
кѣмъ я подѣлюсь, мнѣ надо судить себя и судить строго
за то, что у меня есть излишекъ и признать, что я въ
грѣхѣ и виноватъ.
Для Христіанина не можетъ быть вопроса о томъ, какъ
сдѣлать добро своимъ излигакомъ, а только одинъ есть
вопросъ о томъ, какъ избавиться отъ того грѣха, который
вызвалъ во мнѣ побужденіе собрать и сохранить этотъ из­
лишекъ.
ѴП.
Отношеніе къ собственности.
Дѣйствуйте на людей всѣми силами, которыя вамъ
даны Богомъ и изъ этихъ силъ главная не есть собствен­
ность, а та степень отреченія отъ личной жизни, до ко­
торой вы дошли.
Если бы вы свою собственность -просто бросили, не
давая никому (разумѣется не соблазняя людей тѣмъ, чтобы
избыть ее нарочно), и показали бы, что вы не только
такъ-же, но еще болѣе радостны, спокойны, добры и сча­
стливы безъ собственности, какъ съ нею, то вы гораздо
сильнѣе подѣйствовали бы на людей и сдѣлали бы имъ
больше добра, чѣмъ если бы вы приманивали ихъ дѣлежемъ своего избытка.

— 159 —

Я не говорю, что не надо дѣйствовать на другихъ, по­
могать иыъ, напротивъ, я считаю, что въ этомъ жизнь. Но
помогать надо чистымъ средствомъ, а не нечистымъ —
собственностью.
Для того же, чтобы быть въ состояніи помогать, глав­
ное дѣло, пока мы сами не чисты—очищать самихъ себя.

ОТДѢЛЪ ДВѢНАДПАТЫЙ

ОТНОШЕНІЯ ОЕМЕЙНЫЯ

— 163 —

ОТДѢІЪ ДВѢНАДЦАТЫЙ
Отношешя Семейныя.
1.

Родители и дѣти. .
Есть во всѣхъ насъ какая-то странная черта въ отношеніяхъ между родителями и дѣтьми и обратно. :
Есть большая любовь и нѣтъ достаточнаго вниманія къ
ихъ жизни.
Далеко, далеко нѣтъ такого серьезпаго вникновенія въ
жизнь отца, дочери, какое есть къ самому чужому человѣку, и я борюсь для себя съ этимъ заблужденіемъ, кото­
рое встрѣчаю вездѣ.
П.
Оупруж естя отношены.

Не могу удержаться, не сказать вамъ : будьте оба осто­
рожны, внимательны больше всего другого къ взаимнымъ
отношеніямъ, чтобы не закрались привычки раздраженія,
отчужденности.
Не легкое дѣло стать одною душею и однимъ тѣломъ.
Надо постараться. Но и награда за старанье большая.
А средство я знаю одно, главное : ни на минуту изъза любви супружеской, не забывать, не утрачивать любви
и уваженія, какъ человѣкъ къ человѣку.
Пусть будутъ отношенія какъ мужъ съ женою, — но
въ основѣ всего, чтобы были отнопіенія, какъ къ посто­
роннему, къ ближнему, — эти-то отногаенія главное.
Въ нихъ держава.
1887 г, Январь,

-

164 —

ш.
Жениться.
Жениться всякому взрослому человѣку ненремѣнно
нужно, но жениться никакъ не по любви, a непремѣнно
съ разсчетомъ, только понимая эти слова какъ разъ наоборотъ тому, какъ они обыкновенно понимаются ; то есть
жениться безъ чувственной любви, а по разсчету не тому,
гдѣ и чѣмъ жить (всѣ живутъ), а потому разсчету, на
сколько вѣроятно, что будущая жена будетъ помогать, а
не мѣшать мнѣ жить человѣческой жизнью.
1887. г. Іюнь.
ІУ .

Выпуклости и впадины.
Удивительно какъ люди, сами противящіеся ученію
Христа, требовательны къ тѣмъ, кто хочетъ жить согла­
сно съ этимъ ученіемъ.
Стоитъ только разъ въ присутствіи такихъ людей вы­
сказать мысль, что строго говоря, по христіански слѣдовало бы поступать такъ-то, для того, чтобы они потомъ
уже всегда непремѣнно требовали отъ нослѣдователя
христіанскаго ученія именно такого, а не другого поведенія. Сами, не раздѣляя христіанскаго пониманія жизни,
они, однако, предъявляютъ Христіанину самыя высокія
требованія, до какихъ только способно подняться его сознаніе.
Вообще люди несовершенные и слабые требуютъ отъ
другихъ проявленія совершенства, въ особенности отъ
тѣхъ, кто всегда ближе къ нимъ, какъ бы инстинктивно

-

165 —

заявляя требованіе у другихъ на выпуклости, какъ разъ
соотвѣтствующія ихъ собственный впадинамъ.
Для человѣка, желающаго слѣдовать ученію Христа,
постоянное сожительство съ такими слабыми въ духовномъ отношеніи существами бываетъ очень полезно, какъ
постоянная повѣрка и напоминаніе.
Требованія, которыя ему предъявляются, покрываютъ
всю поверхность его жизни какъ бы слоемъ купороснаго
масла, которое, пробираясь во всѣ малѣйшія углубленія и
скважины, выжигаетъ йзъ нихъ послѣдніе остатки по«тороннихъ веществъ.
Нельзя себѣ представить лучшихъ условій для очищенія себя отъ своихъ недостатковъ.
У.
Жениться или нѣтъ.
Христіанское ученіе не опредѣляеть формъ жизни, а
только во всѣхъ отношеніяхъ человѣка указываетъ идеалъ, направленіе.
Люди же не христіанскаго духа хотятъ опредѣленія
формъ. Для нихъ и выдумали церковный бракъ, не имѣющій въ себѣ ничего христіанскаго.
Въ половыхъ отношеніяхъ, какъ и во всѣхъ другихъ:
въ сношеніяхъ насилія, гнѣва, и пр. нельзя и не должно
спускать идеала, кривить его. А это именно и сдѣлали
церковники по отношенію къ браку.
Человѣкъ, служащій Богу, такъ-же можетъ желать же­
ниться, какъ можетъ желать напиться пьяньшъ, но на
пути къ цѣломудрію есть разныя стадіи.
Одно можно отвѣтить тѣмъ, которые хотятъ отвѣта
на вопросъ:— „Что-же, жениться или нѣтъ?“ —
„Если вы не видите идеала цѣломудрія, не чувствуете

— 166 —

потребности отдаться ему, то идите къ цѣломудрію, сами
не зная того, нецѣдомудреннымъ путемъ брака.
Какъ не могу я, будучи высокъ ростомъ и видя передъ
собою колокольню, служащую направленіемъ для моего
пути, указывать на эту колокольню человѣку невысокаго
роста, идущему рядомъ со мною и не видящему ее ; а долженъ указать ему какую либо другую вѣху на томъ же
пути, — такъ и въ вопросѣ брака, колокольнею будетъ
цѣломудріе, a вѣхою бракъ. Роль такой вѣхи и исполнитъ
бракъ, чистый для тѣхъ, которые не видятъ чистый идеалъ цѣломудрія.
Но эти сопоставленія, эти указанія могу дѣлать я, вы,
но Христосъ ничего иного не указалъ (и не могъ указать),
какъ цѣломудріе.
VI.
Назначеніе женщины.
Видно, что курсы и царствующая наука святыня для
вѣрующихъ. Коснись только науки, и поднимутся чувства
подобныя тѣмъ, какія поднялись-бы у православнаго при
поруганіи иконъ.
Барынь съ локонами и всякихъ другихъ барынь по­
зволено касаться, но сословіе учащихся барышень священ­
но. При оскорбленіи этой священной для нихъ науки за­
бывается рѣгаительно все.
Много думалъ я о женщинахъ, о бракѣ, и хотѣлось
все это высказать. Не о современномъ кумирчикѣ нашемъ
— курсахъ хотѣлъ я говорить, а о великомъ, вѣчномъ
назначеніи женщины.
Много превратнаго въ этомъ отношеніи проповѣдуется
именно въ кругахъ интелигентныхъ женщинъ и, главное,
вотъ что.

— 167 —

Проповѣдуется, что женщина должна быть не исклю­
чительной, — не должна любить евоихъ дѣтей больше,
чѣмъ другихъ. Проиовѣдуется много разнаго, туманнаго,
неяснаго о развитіи и равенствѣ еъ мужчиной, но положеніе о томъ, что женщина не должна любить евоихъ дѣтей больше чужихъ, проповѣдуется всегда, вездѣ считает­
ся аксіомой и какъ практическое правило заключаетъ въ
себѣ всю сущность ученія.
А оно то, это положеніе, совершенно ложно.
Призваніе всякаго человѣка, и мужчины и женщины, въ
томъ, чтобы служить людямъ. Съ этимъ общимъ положеніемъ, я думаю, согласятся всѣ небезнравственные люди.
Только черезъ дѣла свои призванъ служить Богу и
людямъ мужчина.
Только черезъ дѣтей евоихъ призвана служить жен­
щина.

ш т ш

ОТДѢІЪ

ТРИНАДЦАТЫЙ.
СМѢСЬ

— 171 —

О Т Д Ѣ ІЪ ТРИ Н А Д Ц А ТЫ Й

СМѢСЬ
I.

Противленіе необходимоОтвѣтъ на это утвержденіе такъ нростъ :
„Для общаго блага людей нужны суды и пр.“
„Прекрасно“ .
Я не призванъ учреждать это общее благосостояніе,
даже если я и думаю объ общемъ благосостояніи, то не
могу думать о немъ иначе, какъ такъ, какъ меня научаетъ
думать о немъ Христосъ, т. е., какъ о состояніи Царства
Божьяго.
Такъ какъ я не призванъ учреждать это благосостояніе, то единственная моя обязанность въ этомъ отношеніи,
будетъ та, чтобы жить такъ, чтобы не нарушать общее
благосостояніе, жить же такъ я не могу иначе, какъ не
дѣлая никогда зла другимъ и ни въ какой формѣ. А
приговорить человѣка къ тюрьмѣ, есть зло для этого человѣка и для его родныхъ.
Мнѣ это такъ просто и ясно, что удивляюсь только
тому, какъ находятъ возможность возражать.
П.

Тождественность сознанія — обманъ.
Если бы всѣ мы, согласные въ основахъ, въ разумномъ,
были бы согласны и въ подробностяхъ, то кому нибудь
изъ насъ незачѣмъ бы было жить, ему надо бы умереть :
мы бы повторяли другъ друга и ничего бы не могли выра­
ботать настоящаго для себя и для другихъ.

— 172 —

Такое еогласіе было бы ложью, какъ было бы ложью
согласіе всѣхъ людей о томъ, что представляетъ лошадь
для смотрящаго на нее спереди и сзади; одинъбы говорилъ,
что у нея большой хвостъ между ногами, а другой бы го­
ворилъ, что у нея маленькій хвостъ между глазами.
Если мы знаемъ, что такое лошадь, то мы не будемъ от­
рицать того, что вид.имъ одну и ту-же лошадь, видимъ ея
разныя стороны.
Похоже это на отрицаніе того, что арбузъ разрѣзанный вдоль или поперекъ, не тотъ же арбузъ. Если изъ
всѣхъ кусковъ складывается цѣлый, полный арбузъ, то,
какъ бы онъ ни былъ рѣзанъ, онъ тотъ же арбузъ. Дѣло
въ томъ, чтобы онъ былъ полный, ца цѣлый.
Можно то же самое рѣзать съ разныхъ сторонъ, не
нарушая цѣлости всего, — а если это можно, то вѣдь
это только радостно.
Есть умы родственные, одного по характеру типа. И
какъ бы человѣкъ ни началъ рѣзать (мыслить), съ какой
бы ни началъ стороны, онъ найдетъ предшественников^
дѣлавшихъ то же и облегчающихъ ему работу.
Октябрь. 1887 года

ш.

Разумъ провѣряется любовью.
Передо мною разумное, любящее по своей природѣ су­
щество, могущее быть счастливымъ только въ сознаніи
этой своей любовно-разумной природы. Я вижу, что су­
щество это несчастливо и хочу помочь ему.
Лошадь запуталась въ возжи, я хочу распутать ее, а
лошадь не дается.
Неужели я буду тянуть вожжи, затягивая ее.
Очевидно, я что-то не то дѣлаю.

— 173 —

Человѣкъ не дается, онъ думаетъ, что я хочу сдѣлатъ
хуже.
Неужели мнѣ продолжать то, чего онъ не хочетъ, не
потому, что онъ не хочетъ себѣ блага, а потому, что онъ
не вѣритъ въ то, что я ему хочу блага.
Если онъ пойметъ мои намѣреніч, то онъ дастся. Но
пойметъ онъ не разумомъ, который пока еще безсиленъ
для него, а пойметъ прямьшъ прикосновеніемъ любви.
Такъ-же, какъ и лошадь, когда я оглажу ее.
Разумъ выражается любовью. И такъ, гдѣ разумъ затемненъ, возстановить его нельзя имъ самимъ, а только
его цослѣдствіемъ — любовью.
Разумъ разумомъ повѣрять нельзя, — но любовью,
его послѣдствіемъ, — можно.
Съ затемненнымъ разумомъ человѣкъ не вѣритъ разу­
му ; не имѣя разума настоящаго, онъ не знаетъ, какой на­
стоящей, какой не настоящей. Но и не зная никакихъ доводовъ разума, если человѣкъ видитъ, что послѣдсгвіе
его— любовь, опъ сознаетъ, что то. что произвело эту лю­
бовь, разумно, и тогда только исправится его искривлен­
ный разумъ и еовпадетъ съ настоящимъ.
Всякій ребенокъ и наивный человѣкъ считаетъ умнымъ
того человѣка, который его любитъ, и тѣ причины счита­
етъ самыми разумными, по которымъ его любятъ,
Только по любви къ себѣ разумнаго человѣка познаетъ
другой и разумныя основы его любви.
Если бы у меня была такая любовь къ тѣмъ людямъ,
которымъ я сообщаю свои разумныя основы жизни, такая
любовь, какъ а та, которая есть у матери къ ребенку, ни­
кто бы не усомнился въ истинности этихъ основъ.
Разумное сознаніе истинъ, открытыхъ намъ въ душѣ и
кромѣ того Христомъ, есть великое и великое благо, но
мы склонны приписывать этому сознанію слишкомъ боль­

12

— 174 —

шое значеніе. Слишкомъ мы радуемся этому и останавли­
ваемся, какъ будто достигли уже всего, что нужно,
ПІагъ действительно огромный въ сравненіи съ тѣмъ
мракомъ, въ которомъ мы жали ; но все таки это только
шагъ и даже шагъ крошечный, за которымъ должно слѣдовать іпествіе по тому огромному пути, который откры­
вается намъ въ примѣненіи этого сознанія къ жизни и
любви. Она же не сразу замѣняетъ нашу жестокую, звѣрскую, желчную жизнь съ привычками и страстями, кото­
рою мы жили и живемъ, а по капелькамъ вливается въ
душу нашу. Медленно наполняешь душу та любовь, кото­
рая по существу своему требуетъ безконечнаго роста ѵвлеченія.
Работа моя надъ этимъ, только чуть-чуть начинается.
Въ этомъ смыслѣ и упрекаю я еебя за то, что не умѣю
ни убѣждать, пи побѣждать людей той непобѣдимой си­
лою, которая дана намъ.
Одинъ ходишь, думаешь и какъ будто чуешь въ себѣ
зарожденіе этой силы. Кажется, сойдусь съ человѣкомъ
и сейчасъ залью его, заполню этой непобѣдимой силой,
зарождающейся во мнѣ ; а приступишь къ дѣлу, сойдешь­
ся съ нимъ, и вмѣсго несокрушимаго меча, который, ка­
залось, держишь въ рукахъ, оказывается гибкій, хрупкій
ростокъ, который тутъ же, при первой схваткѣ и слома­
ешь, и бросить, и затопчешь.
И опять ростишь и дожидаешься.
1887 т. Сентябрь,

IV.

Защита истины.
Вы говорите : защищать истину передъ людьми, напа­
дающими на нее.

— 175 —

Да если она истина, что могутъ ей сдѣлать нападки
лжи. А то, что на нее нападаютъ. — это одинъ изъ
признаковъ того, что она истина. И если гонятъ васъ, ра­
дуйтесь и веселитесь, такъ гнали и всегда будутъ гнать
исповѣдники лжи исиовѣдниковъ истины.
Есть періодъ (степень вѣры — разумѣется), во время
котораго гоненія многихъ заставляютъ сомнѣваться въ
исгинѣ, потомъ наступаетъ такая увѣренность, что являет­
ся равнодушіе къ гоненію, а потомъ уже гоненія радуютъ,
показывая до очевидности слабость лжи, сознаваемую ею
самой.
— Іисусъ, сынъ Давида, — кричатъ представители
лжи, несмотря на то, что онъ не трогаетъ ихъ,—-„уйди
отъ насъ, — зачѣмъ ты пришелъ мучить насъ“.
И прокричавъ, они убѣгаютъ, не такъ быстро убѣгазотъ, какъ бы намъ хотѣлось, — но убѣгаютъ.
Y.

Насмѣшка призткъ непониманія.
Читалъ сочиненіе Медова о Китаѣ. Онъ весь преданъ
китайской цивилизаціи, какъ всякій умный искренній человѣкъ, знающій китайскую жизнь.
Ни на чемъ лучше не видно, какъ на Китаѣ, значеніе
насмѣіпки.
Когда человѣкъ не въ силахъ понять вещь, онъ надъ
нею смѣется.
Китай— 360-ти милліоновъ жителей, самый богатый,
древній, счастливый, мирный народъ, живетъ какими-то
основами.
Мы подняли на смѣхъ эти основы, и намъ кажется,
что мы распорядились Китаемъ.

— 176 —

TI.
Страха смерти.
Обыкновенно въ нашемъ взглядѣ на жизнь и смерть видятъ что-то мистическое. Но тутъ нѣтъ ничего такого.
Я люблю свой садъ, люблю читать книжку, люблю
ласкать дѣтей. Умирая, я лишаюсь этого, и потому мнѣ
не хочется умирать и я боюсь смерти.
Можетъ случиться, что вся моя жизнь составлена изъ
такихъ временныхъ мірскихъ желаній и ихъ удовлетворенія. Если такъ, то мнѣ нельзя не бояться того, что пре­
кращаете эти желанія. Но еслп эти желанія и ихъ удометвореніе замѣнились во мнѣ, и замѣнились другимъ желаніемъ : исполнять волю Бога, отдаться Ему въ томъ
ііидѢ, въ которомъ я теперь и во всѣхъ возможныхъ видахъ, въ которыхъ буду, то, чѣмъ больше замѣнились мои
желанія, тѣмъ меньше, не только страшна мнѣ смерть, но
тѣмъ меньше существуешь для меня смерть.
А если замѣнятся мои желанія совсѣмъ, то и нѣтъ ни­
чего, кромѣ жизни и нѣтъ смерти.
Замѣнять мірское, временное вѣчнымъ— это путь жизни
и по немъ-то надо итти намъ.
А какъ это въ своей душѣ, — знаешь каждый изъ
насъ.
1886 г. Май.

ѵп.
Писатель — художникъ.
Писателю — художнику кромѣ внѣшняго таланта на­
до двѣ вещи : первое, знать твердо что должно быть, а

— 177 —

второе, такъ вѣрить въ то, что должно быть, чтобы изо­
бражать то, что должно быть, какъ будто оно есть, какъ
-будто я живу среди него.
У неполныхъ художниковъ (неготовыхъ) есть что ни­
будь одно, a нѣтъ другого. У одного есть способность видѣть, что должно быть, какъ будто оно есть, но онъ не
знаетъ, что должно быть. У другихъ бываетъ обратное.
Большинство бездарныхъ произведеній принадлежите
ко второму разряду ; большинство, такъ называемыхъ, художественныхъ произведеній принадлежите къ первому.
Люди чувствуютъ, что нельзя писать то, что есть, и
то, что это не будетъ искуство, но не знаютъ, что должно
быть, и начинаютъ писать то, что было (историческое
искуство), или пишутъ вмѣсто того, что должно быть, то,
что имъ или ихъ кружку нравится.
1887 г. Мартъ.

ѵш.

Выборг повелителя.
Жизнь должна быть руководима тремя повелителями,
(она и подчиняется имъ волею-неволею), но для личной
жизни является вопросъ : какимъ требованіямъ и въ ка­
кой мѣрѣ долженъ, для своего блага, отдаваться человѣкъ,
когда всѣ требованія заявлены вмѣстѣ?
Ему хочется ѣсть и для этого пойти за картошками,
обдумать наилучшее устройство орудія для выкапыванія
ихъ, и для этого сдѣлать разсчетъ и рисунокъ, и пойти
высушить намокшаго и озябшаго ребенка, и для этого
взять его къ себѣ въ избу.
Бѣдь вся жизнь состоитъ изъ такихъ трилемъ.
Чѣмъ руководствоваться въ нихъ ?

— 178 —

Воля Бога проявляется трояко: какому азъ этихъ про*
явленій преимущественно подчиниться ?
Нельзя распредѣлить это постепенно, надо сейчасъ рѣшить.
Двигатель главный (единственный по моему) есть служеніе людямъ. Олуженіе же это можетъ совершиться дво­
яко : умственной работой и матеріальной.
Рѣшеніе же о томъ, какая въ данный моментъ предпо­
чтительна, законнѣе, рѣшаетъ опять-таки только высшій
двигатель, который не есть одна любовь, но любовь и
разумѣніе, т. е., разумѣніе, дошедшее до любви, или лю­
бовь, просвѣщенная разумѣніемъ.
1887 г. Октябрь.

IX .

Благотворительность.
Я убѣдился, что нельзя быть благотворительнымъ, не
ведя вполнѣ добрую жизнь, и тѣмъ болѣе нельзя, ведя
жизнь дурную. Пользуясь условіями дурной жизни, для
укрощенія этой дурной жизни, дѣлаешь экскурсіи въ об­
ласть благотворительности.
Я убѣдился, что благотворительность тогда только мо­
жетъ удовлетворить и себя и требованіямъ другихъ, когда
она будетъ неизбѣжнымъ нослѣдствіемъ доброй жизни, и
что требованія этой жизни доброй очень далеки отъ тѣхъ
условій, въ которыхъ я живу.
Я убѣдился, что возможность благотворительности лю­
дямъ есть вѣнецъ и драгодѣнная награда доброй жизни,
и что, для достиженія этой цѣли, есть длинная лѣстница,
на первой ступени которой я даже еще и не думалъ всту­
пать.
Благотворить людямъ можно только такъ, чтобы не

—

1 "<9 —

только другіе, но и самъ бы не зналъ, что дѣлается добро,
такъ чтобы правая рука не знала, что дѣлаетъ лѣвая, —
только такъ, какъ сказано въ ученіи 12-ти Апостоловъ,
чтобы милостыня твоя выходила изъ твоихъ рукъ, такъ,
чтобы ты не зналъ, кому ты даешь.
Благотворить можно только тогда, когда вся твоя
жизнь есть служеніе благу.
Благотворительность не можетъ быть дѣлью, она неизбѣжно послѣдствіе и плодъ доброй жизни. А какой же
можетъ быть плодъ на сухомъ деревѣ, у котораго нѣтъ
ни живыхъ корней, ни живой коры, ни сучьевъ, ни почекъ, ни листьевъ, ни цвѣту.
Можно привѣсить плоды, какъ яблоки и апельсины
на ленточкахъ къ рождественской елкѣ, но елка не станетъ
отъ этого живою и не будетъ родить апельстинъ и яблокъ.
Прежде, чѣмъ думать о плодахъ, нужно укоренить де­
рево, привить и возростить его. А чтобы укоренить, при­
вить и возростить дерево добра, обо многомъ надо поду­
мать и надъ многимъ потрудиться прежде, чѣмъ радо­
ваться на плоды добра, которые мы будемъ давать дру­
гимъ.
Можно раздавать чужіе плоды, навѣшенные на сухое
дерево, но тутъ нѣтъ ничего похожаго даже на добро.
X.

Страданія производятъ счастье и радость.
Чудная ночь. Мнѣ такъ было ясно, что жизнь наша
есть исполненіе возложеннаго на насъ долга. И вее сдѣлано для того, чтобы исполненіе это было радостно.
Бее залито радостью.
Страданія, потери, смерть,— все это добро.

— 180 —

Страданія производятъ счастье и радость, какъ трудъ
производитъ отдыхъ, боль — сознаніе здоровья, смерть
близкихъ — сознаніе долга, потому что это одно утѣшеніе.
Своя смерть — успокоеніе.
Но обратно нельзя сказать. Отдыхъ не производить
усталости, здоровье боли, сознаніе долга — смерти.
Все радость, какъ только есть сознаніе долга.
Жизнь человѣка, извѣстная намъ волна, одѣтая вся
блескомъ и радостью.
XI.

Цензура.
Часто говорятъ, (это и я говорилъ), что цензура, насиліе вообще, достигаете обратной цѣли.
Часто говорятъ это, какъ парадоксъ, a вѣдь это
истинная правда, очевидная правда, такая же несомнен­
ная, какъ то, что, прикрывъ заслонку печи, способству
ешь разгорапію топлива.
Если бы іцензура насъ огорчала, то это доказывало
бы только, что мы такъ-же близоруки, какъ они.
Они работаютъ тому же Богу, только мы можемъ вѣрить тому, что мы вольные рабочіе, а они невольные.
Помню, недавно еще я подсчитывалъ людей, раздѣляющихъ нагаъ взглядъ, и я считалъ по пальцамъ ; теперь
вижу, что не людьми надо считать, a явленіями различ­
ными.
То тамъ, то здѣсь, среди тьмы теперь загораются
искры.
Я ихъ вижу и радуюсь имъ.

— 181 —

ХП.

Физическій недугъ.
Маѣ думается, что страхъ смерти физическій, только
•физическій недугъ, какъ зубная боль, ревматизмъ, и что
къ этому состоянію надо относиться совершенно такъ,
какъ къ физическому страданію, не приписывая ему ни
аа волосъ больше значенія.
Ну, болитъ зубъ или животъ, или найдетъ грусть и
болитъ сердце. Ну, и и пускай болитъ, a мнѣ что за дѣло. Либо поболитъ и пройдетъ, либо такъ и умру отъ
этой боли. Ни въ томъ ни въ другомъ случаѣ нѣтъ ниче­
го дурного.
Мнѣ кажется, что не бояться своей боли можно, когда
знаешь ее по опыту, это значитъ отнять у нея все мучи­
тельное.
Это физическая боль, и чтобы побѣдить ее, чтобы она
не мѣшала, мнѣ кажется, надо согласиться съ ней, и не
думать, какъ мы дѣлаемъ, о борьбѣ съ нею. А то приго­
товишься къ борьбѣ и въ воображеніи своемъ ее преуве­
личиваешь и заробѣешь передъ нею.
Разумѣется, главное средство безопасности это привыч­
ка мысли, представленіе о плотской смерти.
Если хорошо представишь себѣ смерть и вызовешь въ
-своей дуіпѣ то, что уничтожаетъ страхъ ея (есть только
страхъ, — смерти самой нѣтъ), то, что вызовешь, съ излишкомъ достаточно для уничтоженія всѣхъ плотскихъ
страховъ и сумасшествія и одиночнаго заключенія.
Двадцать пять лѣтъ сумасгаествія или одиночнаго
заключенія, вѣдь во всякомъ случаѣ, только кажутся удлинненіемъ агоніи, въ сущности же удлинненія нѣтъ, потому

— 182 —

что, нередъ той истинной жизнью, которая дана намъ,
часъ и тысячелѣтіе все равно.
ХШ .

Медицина.
Если помнить и вѣрить, что : „да будетъ воля Твоя‘%
то все легко, все хорошо ; а если не помнить, не вѣрить,
то все трудно, все дурно.
У насъ былъ въ дѣтствѣ дурачекъ садовникъ Гришка.
Въ дѣтствѣ мы ходили слушать въ темнотѣ, какъ онъ въ
оранжереѣ молился Богу. Послѣ молитвъ и стиха о праведныхъ по правую руку, онъ начиналъ разговаривать
съ Богомъ :
„Ты мой хозяинъ, мой кормилецъ, мой лѣкарь, мой
аптекарь“, (если бы онъ былъ женщиной, онъ бы сказалъ, — мой акушеръ).
И какіе бы ни были лѣкаря, аптекари и акушеры, все
таки Онъ, Его законъ, остается надъ нами главнымъ и
все сдѣлаетъ по своему.
Изъ этого не слѣдуетъ, что не надо пользоваться тѣмъ,
что сдѣлано людьми для облегченія своей матеріальной
жизни. Надо пользоваться всѣмъ, по въ предѣлахъ разу­
ма, т. е. тѣмъ что ясно, несомнѣнно.
Позвать къ себѣ, когда ждешь родовъ жены, человѣка
опытнаго въ дѣлѣ родовъ несомнѣнно нужно; употреблять
все то, что можно, для облегченія начавшихся страданій
— тоже ; но впередъ придумывать средства облегчить
страданія, которыхъ еще нѣтъ, — сомнительно, тѣмъ болѣе, что средство не общеупотребительно.
Я рѣшительно противъ хлороформа и веселящаго газа.
Богъ даетъ роды, Богъ дастъ и силы, а прибавлять еще
силъ. . .

— 183 —

Есть взглядъ на медицину такой, какой и мнѣ припи­
сывают, что медицина есть зло и надо отъ нея избавить­
ся и ни въ какомъ случаѣ ею не пользоваться.
Это взглядъ неправильный.
Есть другой взглядъ такой, что человѣкъ помираетъ и
страдаетъ не потому, что такъ ему свойственно, а толькопотому, что не поспѣлъ докторъ, или ошибся діагнозомъ,
не нашелъ лѣкарства, или потому, что медицина не уснѣла еше выдумать, и что она все это вотъ-вотъ выдумаетъ.
Этотъ взглядъ, къ несчастью, самый распространенный,
онъ пропагандируется врачами. Онъ въ тоже время самый
вредный.
Отъ первой ошибки иногда пострадаешь тѣло, а отъ
второй всегда пострадаетъ духъ,
Мое отношеніе къ медицинѣ всегда будетъ такое : ис­
кать впередъ помощи отъ угрожающей смерти и страданій я не буду, потому что, если стану это дѣлать, то вся
жизнь моя уйдетъ на это, и все таки цѣль будетъ не до­
стигнута; но пользоваться тѣми средствами огражденія се­
бя отъ смерти и страданій, которая приспособляются
людьми спеціально занятыми этимъ дѣломъ, и которые не­
вольно вторгаются въ мою жизнь, я буду, не только въ
предѣлахъ того, что подтверждается ясностью для меня
своего дѣйствія, опытомъ, раепространеніемъ и удобствомъ
пріобрѣтенія, т. е., тѣми средствами, пользованіе которы­
ми не нарушаетъ моихъ нравственныхъ потребностей.
Тутъ возникаютъ безпрестанныя дилемы, и рѣшенія
ихъ — въ дуіпѣ кяждаго.
Я все больше и больше убѣждаюсь, что чѣмъ меньше
человѣкъ загадываетъ, а поддается обстоятельствамъ и вызовамъ, тѣмъ не только онъ счастливѣе, но и дѣятельность его становится плодотворнѣе.

— 184 —

XIV.

Злословие.
Какъ часто скажешь мѣткое словечко и эта мѣткая
шутка сдѣлала человѣка смѣшнымъ.
Онъ хотѣлъ жениться, a шѣткая эта шутка имѣла слѣдствіемъ то, что отказали ему.
Шутникъ въ церкви крикиулъ: „пожаръ,“ a слѣд-ствіемъ этой шутки было семь труповъ.
Развѣ шутникъ виноватъ? Онъ хотѣлъ только пошу­
тить
Если человѣкъ, заряжая ружье, убьетъ нечаянно человѣка, ему будетъ больно, онъ будетъ осторожнѣе впередъ
заряжать ружье, но чувства раскаянія, сознаніл того, что
онъ виноватъ, что ноступилъ дурно, у него не будетъ.
Если въ польскомъ костелѣ, не обдумавъ нослѣдствій,
шутникъ для забавы крикнулъ : „пожаръ!“ в перепугавшіеся молящіеся задавили нѣсколько челѳвѣкъ, шутнику
будетъ еще больнѣе, и онъ впредь не будетъ такъ шутить,
но раскаянія, сознанія дурного поступка у него не будетъ.
Если же человѣкъ, презирая или ненавидя другого,
поснѣется надъ нимъ, поставитъ его въ смѣшное положе­
ние, выдернетъ изъ подъ него стулъ, и тотъ, упавши, разобьетъ себѣ голову, заболѣетъ и умретъ, то кромѣ боли
и сожалѣнія, явится раскаяніе, не потому что человѣкъ
убился, а потому, что мотивъ поступка былъ презрѣніе,
ненависть, нелюбовь къ человѣку. ,,Отъ словъ евоихъ
оправдаешься и отъ словъ евоихъ осудишься. За всякое
праздное слово, которое скажутъ люди, дадутъ они отвѣтъ“ .
Какая это глубокая истина.
Сначала кажется, что это что-то далекое отъ нракти-

— 185 —

ческой жизни, что-то ненужное, а оно самое близкое, са­
мое нужное не только пиеателямъ, публицистамъ, но и
всѣмъ намъ, которые безпрестанно соверпіаемъ подобные
грѣхи.
XV.

Бостттге.
Вопросы о воспитаніи и объ отношеніяхъ къ людямъ
сводятся для меня въ одинъ вопросъ. именно въ послѣдній : какъ относиться къ людямъ не на словахъ только, а
на дѣлѣ?
Имѣю-ли я право владѣть какою либо собственностью
и защищать ее отъ евоихъ братьевъ ?
Имѣю-ли я право подраздѣлять евоихъ братьевъ на
ведущихъ дурную жизнь и на ведущихъ хорошую?
Если эти вопросы рѣшены, и жизнь отца идетъ по то­
му рѣшенію, то въ этой жизни отца и будетъ все воспитаніе дѣтей; и если рѣшеніе правильно, то отецъ и не
введетъ соблазна въ жизнь дѣтей, еели же нѣтъ, то бу­
детъ обратное.
Знанія же, которыя нріобрѣтутъ или не пріобрѣтутъ
дѣти, — это дѣло второстепенное и ни въ какомъ случаѣ
не важное. І\ъ чему будугъ способности у дѣтей, тому
они научатся, хотя бы жили въ захолустьи.
'To-же, что принято называть образованіемъ, соцержитъ
больше чѣмъ на половину зла и обмана, и потому, чѣмъ
дальше отъ такого образованія, которое дается во всѣхъ
нашихъ заведеніяхъ, тѣмъ лучше для ребенка.
Вопросъ, стало быть, весь въ томъ, какъ для себя рѣшитъ отецъ вопросъ практической жизни.
Я о воснитаніи никогда не писалъ, нотому что пола­
гаю, что воспитаніе есть послѣдствіе жизни.

— 186 —

Обыкновенно предполагается, что люди извѣстнаго поколѣнія знаютъ какими должны быть люди вообще, и по­
тому могутъ ихъ готовить къ такому состоянію.
Это совершенно несправедливо : люди, во первыхъ. не
знаютъ, какими должны быть люди, они могутъ въ лучшемъ случаѣ знать только идеалъ, къ которому имъ свой­
ственно стремиться; а во вторыхъ, люди, воспитывающіе
сами никогда не готовы, не воспитаны, а сами, если не
мертвы, то движутся и воспитываются. И потому все
воспитаніе сводится къ тому, чтобы самому жить хорошо,
т. е., самому двигаться; — только этимъ люди вліяютъ
на другихъ, воспитываютъ ихъ, и тѣмъ болѣе вліяютъ на
дѣтей, съ которыми они связаны.
Быть правдивымъ и честнымъ съ дѣтьми, не скрывая
отъ нихъ того, что происходить въ душѣ, — это един­
ственное воснитаніе.
Педагогика же есть наука о томъ, какимъ образомъ,
живя дурно, можно имѣть хорошее вліяніе па дѣтей, въ
родѣ того, что есть наша медицина : — какъ, живя про­
тивно законамъ природы, все таки быть здоровымъ.
Науки хитрыя и пустыя, никогда не достигающія цѣли своей.
XYI.

Карма.
Бы меня спрашиваете про буддійское понятіе „Карма“.
Я вотъ что думалъ недавно.
Во снѣ мы живемъ почти такъ-же точно, какъ и на
яву. Паскаль говоритъ, кажется, такъ,что если бы мы видѣли себя во снѣ постоянно въ одномъ и томъ же положеніи, а на яву въ различныхъ, то мы бы считали сонъ за
дѣйствительность, a дѣйствительность за сонъ.

— 187 —

Это несовсѣмъ справедливо.
Дѣйствительность отличается отъ сна тѣмъ, что она,
главное, дѣйствительнѣе, реальнѣе. Такъ что я бы сказалъ такъ : если бы мы не знали жизни, болѣе дѣйствительной, чѣмъ сонъ, то мы сонъ считали бы вполнѣ
жизнью и никогда не усумнились бы въ томъ, что это не
настоящая жизнь.
Теперь, наша вся жизнь, отъ рожденія до смерти, со
своими снами, не есть ли въ свою очередь сонъ, который
мы принимаемъ за дѣйствительность, — за дѣйствительную жизнь, и въ дѣйствительности которой мы не сомнѣваемся только потому, что мы не знаемъ болѣе дѣйствительной жизни?
Я не столько думаю, сколько убѣжденъ, что это такъ.
Какъ сны въ этой жизни суть состояніе, во время котораго мы живемъ впечатлѣніями, чувствами, мыслями
предшествовавшей жизни и набираемъ силъ для послѣдующей жизни, такъ точно теперешняя вся наша жизнь
есть состояние, во время котораго мы живемъ кармой,
предшествующей болѣе дѣйствительной жизни и во вре­
мя которой набираемся силъ, вырабатываемъ карму для
послѣдующей, той, болѣе дѣйствительной жизни, изъ ко­
торой мы вышли.
Еакъ сновъ мы переживаемъ тысячи въ этой жизни,
такъ и эта наша жизнь есть одна изъ тысячи такихъ
жизней, въ которыя мы вступаемъ изъ этой болѣе дѣйствительной, раальной, настоящей жизни, изъ которой мы
выходимъ, вступая въ эту жизнь и въ которую возвра­
щаемся, умирая.
Наша жизнь есть одинъ изъ сновъ той болѣе настоя­
щей жизни, и т. д., до безконечности, до одной послѣдней, настоящей жизни,— жизни Бога.
Рожденіе и появление первыхъ представленій о мірѣ,

— 188 —

— это засыпаніе; а самый сладкій сонъ, смерть, — это
пробужденіе.
Ранняя смерть,— человѣка разбудили, онъ не выспался.
Старческая смерть, — выспался и уже спалъ слабо,
самъ проснулся.
Самоубийство, — это кошмаръ, который разрушается
тѣмъ, что вспоминаешь, что ты спишь, дѣлаешь усиліе и
просыпаешься.
тІеловѣкъ, живущій одной этой жизнью, не предчувствующій другой, — это крѣпкій сонъ.
Самый крѣпкій сонъ, безъ сповидѣній, это полуживотное состояніе.
Чувствовать во снѣ то, что происходить вокругъ тебя,
сиать чутко, быть готовымъ всякую минуту проснуться—
это сознавать, хотя смутно, ту другую жизнь, изъ кото­
рой вышелъ и въ которую идешь.
Во снѣ человѣкъ всегда этоистъ и живетъ одинъ безъ
участія другихъ, безъ связи съ другими.
Въ той жизни, которую мы называемъ действительною,
уже больше связи съ другими, уже есть что-то похожее на
любовь къ ближнимъ.
Въ той же, изъ которой мы вышли и куда идемъ, эта
связь еще тѣснѣе: любовь уже не только нѣчто желанное,
но дѣйствительное.
Въ той, для которыхъ и та жизнь подготовка, связь
и любовь еще тѣснѣе и больше. И мы въ этомъ снѣ уже
чувствуемъ все то, что тамъ можетъ быть и будетъ.
Основа всего уже есть въ насъ и нроникаетъ всѣ сны.
Я вѣрю въ это, вижу несомнѣнно, знаю это и, умирая,,
буду радоваться, что просыпаюсь къ тому болѣе реальному
любовному міру.
1S91, Декабрь.

— 189 —

ХУП.

Царство Божге ■— при дверяхъ.
Переносился душею въ ваше положеніе и страдалъ
вмѣстѣ съ вами за этого конвойнаго, который заряжаетъ
иа людей ружье и готовъ убить и вмѣстѣ съ тѣмъ понимаетъ ученіе Христа.
Я особенно живо чувствую это, потому, что, не пере­
ставая, второй годъ стараюсь проникнуть эту тайну, вду­
мываюсь въ эти явленія, живу въ нихъ.
На дняхъ, ѣхавши въ Бѣгичевку, я съѣхался съ экстреннымъ поѣздомъ солдатъ съ розгами и боевыми па­
тронами, ѣхавшихъ усмирять тѣхъ голодныхъ, съ которы­
ми мы жили послѣдній годъ. И ѣхали все такіе же, какъ
вашъ конвойный, но только съ той разницей, что уже понимаютъ то, что они дѣлаютъ, это видно по ихъ бѣгающимъ глазамъ и потому, что они сами признаютъ, что
имъ стыдно.
Близко Царствіе Божіе, — при дверяхъ.
Я не могу не думать этого и буду умирать съ этимъ
сознаніемъ и жить ; главное то, что мнѣ осталось жить,
хочу жить такъ, чтобы содѣйствовать этому осуществленію.
Очень можетъ быть, что я дѣлаю не то, что нужно
для этого, можетъ быть я заблуждаюсь; но знаю, что
только въ такой жизни, которая осуществляетъ Царство
Божіе, въ исканіи Царства Божьяго и правды для меня
весь смыслъ жизни. Знаю, что тоже для васъ, и когда ви­
жу, какъ теперь, что вы, ища осуществленія Царства
Божьяго и правды Его, вступаете не въ борьбу, (борьбы
нѣтъ для идущаго христіанскимъ путемъ, — все разступается передъ нимъ) но подвергаетесь всей силѣ искуше13

— 190 —

нія, волнуюсь за васъ, люблю васъ особенной восторжен­
ной любовью.
Соблазны съ двухъ сторонъ : — ослабѣть, отречься,
(этого я не боюсь за васъ), и возгордиться своею сплою.
Я знаю, что вы лучше меня знаете этотъ соблазнъ и бере­
жетесь его, но говорю, что думаю и чувствую за васъ.
Сила та, которою мы побѣждаемъ и побѣдимъ не наша,
а, сила Отца, и чѣмъ больше мы себя устраняемъ, тѣмъ
дѣйствительнѣе эта сила.
Январь 1891 г.

хѵш.
Хороіиій слуга Бога.
Все время, читая письмо его, я говорилъ: „аминь“ .
Меня удивляетъ, какъ человѣкъ, такъ глубоко и трезво
понимающій ученіе Христа, какъ онъ, можетъ ожидать
чего нибудь отъ насилія и слугъ его. Это ужасный обманъ ! Въ родѣ обмана денегъ. Кажется, что царь и день­
ги все могутъ сдѣлать.
Прямо сказать человѣку, не имѣющему яснаго понятія
о томъ, что добро, что ни царь, ни деньги не могутъ сдѣлать добра, представляется страннымъ.
„Какъ? у человѣка не было хлѣба, я за деньги купилъ и онъ сталъ сытъ. Или— люди сидѣли въ тюрьмѣ,
царь велѣлъ выпустить, развѣ это не добро?“
Не добро, потому что, если бы не было денегъ и всего,
что связано съ ними, у человѣка не могло бы не быть
хлѣба, и если бы не было царя и того, что связано съ
нимъ, никто бы и не сидѣлъ въ тюрьмѣ.
Удивительное дѣло! Если бы у меня еще было соинѣніе о томъ, можно ли деньгами дѣлать добро, то теперь,
на деньги покупал хлѣбъ и кормя нѣсколько тысячъ че-

— 191 —

ловѣкъ, я уже совершенно убѣдился въ томъ, что, кромѣ
зла, деньгами ничего сдѣлать нельзя.
Вы скажете : „зачѣмъ же вы продолжаете дѣлать ?“
Затѣмъ, что не могу вырваться и затѣмъ, что, кромѣ
самаго тяжелаго состоянія, ничего не испытываю и потому
думаю, что дѣлаю это не для удовлетворенія личности.
Тяжесть не въ трудѣ, трудъ напротивъ радостенъ и
увлекаетъ, и не въ занятіи, къ которому не лежитъ серд­
це, а во внутрениемъ постоянномъ сознаніи стыда передъ
самимъ собою.
Пожалуйста не ищите въ этихъ словахъ моихъ какого
нибудь общаго смысла, я пишу просто, au courant de
la plume, человѣку родственному по духу, который, знаю,
съ намека пойметъ меня, пойметъ то, что я чувствую.
Мнѣ бываетъ очень тяжело или неловко скорѣе, то,
что часто слишкомъ расположенные ко мнѣ люди принимаютъ меня въ серьезъ, отыскивая и требуя полнаго соотвѣтствія между словами моими и поступками.
„Какъ же вы говорите то, a дѣлаете вотъ что?“
Да я не святой и никогда не выдавалъ себя за свято­
го, я человѣкъ увлекающійся и говорящій иногда, вѣрнѣе
даже всегда, не вполнѣ то, что думаю и чувствую, не по­
тому, что не хочу сказать, а не умѣю, часто преувеличи­
ваю, просто ошибаюсь.
Это въ словахъ. Въ поступкахъ еще хуже.
Я вполнѣ слабый, съ порочными навыками человѣкъ,
желающій служить Богу истины, но постоянно свихивающійся.
Какъ только на меня смотрятъ, какъ на человѣка, ко­
торый не можетъ ошибаться, то всякая моя ошибка являет­
ся или ложью или лицемѣріемъ.
Если же понимать меня, какъ слабаго человѣка, то
несогласіе словъ съ поступками будетъ признакъ слабости,

— 192 —
а не лжи и лицемѣрія. И тогда я представлюсь тѣмъ, что
я точно есть : нлохимъ, но искренне, всей душой желавшимъ всегда, и теперь желающій быть вполнѣ хорошямъ,
то есть, хорощимъ слугою Бога.
1892 г, Февраль.

ОТДѢЛЪ ЧЕТЫ РНАДЦАТЫ Й

ПИСЬМА - СТАТЬИ
Милому юношѣ.
Что можно и

чего

делать

нельзя

Н епротивленіе
П исьма

о голодѣ.

Х ристіанину.

— 195 —

I.

Милому юноит.
Письмо ваше, не смотря, a вслѣдствіе- вашей молодо­
сти, такъ сердечно и такъ серьезно, что, какъ ни трудно
и ни удобно мнѣ отвѣчать на него короткимъ писыиомъ,
я все же попытаюсь это сдѣлать.
Бы пишете, что вамъ не нужна защита необходимости
вѣры ; что вы сознаете эту необходимость.
Это прекрасно! Благодарите за это Бога. У васъ есть
то, чего никто не можетъ дать.
Какъ сказалъ Христосъ: ,,никто не придетъ ко мнѣ,
какъ только тотъ. кого привлечете Отецъ‘\
Но вы говорите: ,,во что мнѣ вѣрить?“
Вы говорите: „Христіанство, но какое?“
Можетъ быть два нредставленія : Христосъ — Богъ,
Сынъ Бога, сошедшій на землю, чтобы спасти и нросвѣтить людей, и Христосъ — человѣкъ, одинъ изъ тѣхъ,
въ которомъ высшая божественная мудрость, жившій
1800 лѣтъ тому назадъ и положившій такое ученіе, ко­
торое охватило человѣчество, перерабатывало и перера­
батываете его.
Допустимъ сначала второе предположеніе, которое мною
никогда вполиѣ не допускалось, и которое, я думаю, и
вамъ непріятно допускать. Допустимъ его.
Христосъ великій мудрецъ и учитель не только на
словахъ, но мудрецъ и учитель въ жизни и смерти.
Есть ли какая нибудь возможность исказить ученіе та­
кого человѣка ?
Какъ исказить, положимъ, ученіе Сократа?
Пускай искажаютъ и перетолковываютъ его, какъ хо­
тятъ. Тотъ, кто пойметъ духъ ученія Сократа, тотъ безъ

-

196 —

всякихъ усилій и безъ труда откинетъ искаженія и оста­
вить то, что составляетъ сущность ученія.
Вѣдь великій учитель только потому и великъ, что
онъ простъ, ясенъ, не двусмысленъ и не подверженъ искаженіямъ, какъ бриліантъ не можетъ быть стертъ ничѣмъ,
болѣе слабымъ, чѣмъ онъ.
По той же причинѣ и различныхъ толкованій великаго
учителя не можетъ быть. Онъ тѣмъ и великъ, что все
разбросанное, все расплывающееся привелъ къ единству.
Какъ же можетъ его ученіе распасться на разныя
секты ?
Если распадается на разныя секты великое ученіе, то
это значитъ только то, что распадается что-то такое лож­
ное, называемое именемъ великаго ученія, но не самое
ученіе.
Если-бы великое (признаваемое мною великимъ) ученіе
представлялось мнѣ искаженнымъ или распадающимся
на множество сектъ, что-бы я могъ сдѣлать иное, какъ
не взять самое ученіе, самое близкое къ учителю, въ которомъ больше веего его собственныхъ словъ и не начать
читать его, вникая въ его смыслъ.
Если ученіе искажено и распалось на много толковъ,
то одно изъ двухъ : или самое ученіе — ничтожно, или
я не знаю великаго ученія.
И потому, въ случаѣ второго предположенія, того, что
Христосъ— мудрый человѣкъ. необходимо совершенно сво­
бодно читать Евангеліе четырехъ Евангелистовъ, и безъ
самоувѣрепности и безъ ложной радости читать эту кни­
гу, какъ мы читаемъ книги мудрецовъ. И тогда тотасъ
же, скажется валичіе ученія, отпадутъ сами собою искаженія и станетъ очевидно, что распаденіе на толки происхо­
дить не въ самомъ ученіи, а въ искуственной области, на­
ходящейся внѣ его.

— 197 —

Необходимость самому просто и наивно читать четы­
рехъ Евангелистовъ, выдѣляя изъ нихъ слова самаго Хри­
ста, будетъ еще очевиднѣе при первомъ предположена.
Христосъ — Богъ сошелъ разъ во все продолженіе
жизни міра на землю, чтобы открыть людямъ ихъ спасе­
те . Сошелъ онъ по любви къ людямъ. Жилъ и училъ, и
умеръ, любя людей.
Мы съ вами— люди. Мы страдаемъ, мучимся, ища спа­
сения и не находимъ его. Зачѣмъ же сходилъ Христосъ
въ міръ?
Тутъ что-то не то.
Развѣ могъ Богъ, сойдя въ міръ для насъ, забыть насъ
съ вами?
Или Онъ не умѣлъ такъ сказать, чтобы намъ было по­
нятно?
А онъ говорилъ, и мы имѣемъ передъ собой Его слова.
Они передъ нами точно тѣ-же, какими они были передъ
тѣми, которые слушали его проповѣдь на горѣ.
Отчего же тѣ всѣ поняли, и не сказали что это неясно,
не требовали у него разъясненій, а все поняли и сказали,
что они никогда не слыхали ничего подобнаго, что онъ
учитъ какъ eÇo’Jaeov e'/ ojv, власть имѣющій).
Отчего же намъ непонятно, и мы боимся, что распадем­
ся на секты ?
Очевидно, оттого, что мы слушаемъ не его, а тѣхъ, ко­
торые стали на его мѣсто.
Такъ что и въ первомъ нредположеніи остается одно
— внимать его словамъ съ дѣтской простотой, какъ ребенокъ слушаетъ мать, съ полной увѣренностью, что мать,
любя его, съумѣетъ сказать ему все ясно и понятно, и
что только одна мать сважегь ему истинную правду и
все, что нужно для его блага.
Стоитъ только начать такъ читать, откинувъ, хотя на

— 198 —

время, еначала всякія соображенія о томъ, что другими
считается божественнымъ, справедливым^ законнымъ,
чтобы стало совершенно ясно, что Богъ не обманулъ насъ,
что Онъ точно далъ намъ снасеніе и открылъ намъ исти­
ну, такъ-же несомнѣнно и нонятно, какъ открываются
намъ математическія истины, когда мы познаемъ ихъ.
При такомъ чтеніи открывается духъ ученія Христа,
т. е. то общее начало, которое нроникаетъ все и которое
будетъ руководить въ пониманіи или непониманіи темныхъ
мѣстъ. Я говорю „непониманіи“ потому, что непониманіе
темныхъ мѣстъ для человѣка, проникнутаго духомъ ученія,
не мѣшаетъ ясному, полному пониманію ясныхъ мѣстъ.
Темное мѣсто означаетъ для человѣка, проникнутаго
духомъ ученія, только то, что писаніе на бумагѣ есть дѣло рукъ чеаовѣческихъ и подвержено огаибкамъ, но никакъ не можетъ ввести его въ заблужденіе о значеніи
мѣстъ ясныхъ.
Только человѣкъ, ищущій буквы, а не духа, можетъ
приписывать произвольное значеніе, часто противное духу
ученія, темнымъ мѣстамъ. Темныя мѣста не могутъ мѣшать пониманію ученія : слишкомъ много ясныхъ, божественныхъ и неподверженныхъ никакимъ неретолкованіямъ, и всѣхъ связанныхъ между собою однимъ началомъ и неносредственно-восторженныиъ сознаніемъ исти­
ны, отзывающихся въ сердцѣ каждаго че-іовѣка, чтобы
темныя мѣста могли мѣшать пониманію.
Мѣшаетъ пониманію другое, то, что сказано въ Евангеліи : „и не шли къ свѣту, потому что дѣла ихъ были
злы “.
Мѣшаетъ пониманію ученія Христа то, что дѣла того
міра, среди котораго мы выросли и живемъ, міра, имѣющаго дерзость называть сдбя христіанскимъ, что дѣла это­
го міра очень злы, и мы не хотимъ видѣть того, что об-

— 199 —

личаетъ насъ, что требуется отъ насъ отреченіе отъ того,
что мы возлюбили, требуется отъ насъ того креста, кото­
рый Христосъ нризнаетъ необходнмымъ условіемъ жизни
своего ученика.
Ученіе Христа также просто, ясно и несомнѣнно, какъ
и то, что всѣ прямые углы равны между собой, но я видѣлъ человѣка, построивгааго кривой домъ, и потому отрицающаго эту истину.
Чтобы понять ученіе Хриета, надо прежде всего ска­
зать себѣ, что то, что я изучаю, это высшій законъ, законъ Бога, и что потому я этимъ закономъ мѣряю всѣ
другіе законы, какіе я знзю, а не наоборотъ, не отыскиватьь въ законѣ Бога то, что подтверждаете человѣческіе
законы, а впередъ уже признать его священнымъ.
Только тотъ пойметъ ученіе Христа, кто, прежде изученія его, ясно установите въ своей душѣ значеніе того,
чего онъ ищете ; тотъ, кто признаете священнымъ только
свою душу, какъ душу человѣческую и ея отношеніе къ
Богу.
Насъ пріучили къ тому, что мы можемъ быть христіанами, — такъ, само собой, съ крещенія, т. е. почти съ
рожденія, безъ труда, безъ отреченія отъ себя.
Христосъ сказалъ : (Лук. гл. XIY, ст. 33-й)
„Кто не отречется отъ всего, что имѣетъ, не можетъ
быть моимъ ученикомъ.“
Но такихъ Христіанъ не было, не бываете и не можетъ
быть.
Царство Божіе силою берется всегда, и иначе не мо­
жетъ быть. Нельзя служить Богу и мамонѣ, нельзя быть
немножко христіаниномъ, держаться христіанства для удовольствія, для приличія, для утѣшенія въ тяжелыя мину­
ты жизни.
Христіанство есть ученіе о жизни истинной.

—

200 —

Христосъ говорить: „вѣрующій въ меня, получилъ
жизнь, не вѣрующій не имѣетъ жизни“ . И потому вѣра
въ Христа измѣняетъ всю жизнь человѣка и налагаетъ
на него то, что называетъ крестомъ.
Крестъ этотъ представляется чѣмъ-то тяжелымъ и
страшныиъ для людей невѣрующихъ, для вѣруюіцихъ же
крестъ этотъ тотчасъ-же становился благомъ.
Не знаю, сказалъ ли я что нибудь нужное вамъ? Бо­
юсь, что нѣтъ, а очень бы желалъ, потому что полюбилъ
васъ но вашему письму. Я думаю, что вы достанете нѣкоторыя мои писанія о религіозныхъ вопросахъ и тогда
вамъ можетъ уясниться то, что не понятно теперь.
Ищите и найдете. Вѣдь это такъ просто!
Всѣ потребности, заложенныя въ человѣкѣ, получаютъ
удовлетвореніе. Какъ же можетъ быть, чтобы высшая по­
требность вѣры не имѣла его.
Стоитъ только откинуть ложныя представленія.
1886 годъ.

И.

Что можно и чего нельзя дѣлать Христіатшу.
Тысячу восемьсотъ восемьдесятъ лѣтъ тому назадъ от­
крыть людямъ Іисусомъ Христомъ новый законъ.
Ученіемъ своимъ и жизнью и смертью своей Христосъ
показалъ людямъ, что должно и чего не должно дѣлать
тому, кто хочетъ быть ученикомъ Его, Христіаниномъ.
ІІо ученію Христа, сыны отца свободны (Мат. гл. XYII,
ст. 26-ой) ибо они нознаютъ истину и истина освобо­
дить ихъ, (Іоан. гл. ѴПІ, ст. 32-ой).
Ученіе Христа, какъ теперь, такъ и тогда было про­
тивно ученію міра. Но ученію міра власти управляютъ на­
родами и, чтобы управлять ими заставляютъ однихъ лю­

— 201 —

дей убивать, казнить, наказывать другихъ людей, застав­
ляютъ ихъ клясться въ томъ, что они во всемъ будутъ
исполнять волю начальствующихъ.
По ученію Христа одинъ человѣкъ не можетъ не толь­
ко убивать, но насиловать другого, даже силою сопротив­
ляться ему, не можетъ дѣлать зла не только ближнему,
но даже врагу своему.
Ученіе міра и ученіе Христа были всегда и будутъ
противны другъ другу. И Христосъ зналъ это и говорилъ
своимъ ученякамъ и предсказывалъ имъ, что онъ самъ по­
страдаете Мат. гл. ХХП, ст. 18-ый) и ихъ за то же бу­
дутъ предавать на мученіе и убивать (Мат. гл. ХХІѴ-ая,
ст. 9-ый), и что міръ будетъ ихъ ненавидѣть, какъ онъ
ненавидите Іисуса, потому что они будутъ не слугами міра, а слугами Отца. (Іоан. гл. У, ст. 19 и 20 ый).
И все сбылось такъ, какъ предсказалъ Іисусъ. Міръ
возненавидѣлъ и старался погубить его. Всѣ, и Фарисеи
и Оадукеи, и Книжники, и Иродіане упрекали его въ
томъ, что онъ врагъ Кесарю, запрещаете платить ему по­
дати, смущаете и развращаете народъ, что онъ злодѣй,
что онъ дѣлаетъ себя царемъ и потому онъ врагъ Кесарю.
(Іоан. гз. X IX , ст. 12).
Еще до преданія его на казнь: — наблюдая за нимъ,
подослали лукавыхъ людей, которые притворившись благо­
честивыми, уловили бы его въ какомъ нибудь словѣ, что­
бы предать его начальству и власти правителя. И они
спросили : „Учитель ! Мы знаемъ, что ты правдиво гово­
ришь и учишь, и не смотришь на лица, но истинно пути
Божіи проповѣдуешь. 1Іозволительно-ли намъ давать по­
дати Кесарю или нѣтъ?“
„Онъ же, уразумѣвъ лукавство ихъ, сказалъ имъ : что
же вы меня искушаете? Покажите мнѣ динарій, чье на
немъ изображеніе и надпись?“ — Они отвѣтили: кеса­

—

20

—

ревы. Онъ сказалъ имъ: ,,и такъ'отдайте кесарево Кеса­
рю, и Божье Богу“. Тогда удивились отвѣту его и замол­
чали.
Отъ него ждали, что онъ скажетъ, или то, что позво­
лительно и должно платить нодати Кесарю и этимъ разру­
шить все свое ученіе о томъ, что сыны свободны, что человѣкъ долженъ жить, какъ птица небесная, не заботясь
о завтра и многое другое ; или, что онъ скажетъ, что не­
позволительно платить подати Кесарю и этизіъ покажетъ,
что онъ врагъ Кесарю.
Но Христосъ сказалъ: „Кесарево Кесарю, a Божіе
Богу“ .
Онъ сказалъ больше того, чего отъ него ожидали. Онъ
опредѣлилъ все, раздѣливъ все, что имѣетъ человѣкъ на
двѣ части, — на человѣческую и божескую и сказалъ :
что человѣческую можно отдавать человѣку, а божескую
нельзя отдавать человѣку, а только Богу, то же, что требуетъ и Богъ и Кесарь, то отдавайте Богу.
Этими словами онъ сказалъ имъ то, что если человѣкъ
вѣритъ въ законъ Бога, то онъ можетъ исполнять законъ
кесаря только тогда, когда онъ не противенъ Богу.
Для фарисеевъ, не знавшихъ истины, былъ все таки
законъ Бога, который они не преступили бы, если бы
имъ это и велѣлъ законъ кесаря. Они не отступили бы
отъ обрѣзанія, отъ соблюденія субботы, отъ постовъ и
многаго другого. Если бы кесарь потребовалъ отъ нихъ
работы въ субботу, они бы сказали : ,,Кесарю всѣ дни. но
не суббота“ . То же съ обрѣзаніемъ и съ другими.
Отвѣтомъ своимъ Христосъ показалъ имъ, что законъ
Бога стоить выше закона кесаря, и что человѣкь можетъ
отдавать кесарю только то, что не противно закону Бога.
Что же для Христа и для учениковъ его кесарево, а
что боасье ?

— 208 —

Ужасъ беретъ, когда подумаешь о томъ отвѣтѣ на
этотъ вопросъ, который услышишь отъ христіанъ нашего
времени !
Божье, по сужденію нашихъ христіанъ, никогда не
мѣшаетъ кесареву, а кесарево всегда согласно съ божьимъ.
Бея жизнь отдается служенію кесарю, и только то, что не
мѣшаетъ кесарю, отдается Богу.
Не такъ разумѣлъ это Христосъ.
Для Христа, вся жизнь, — дѣло божіе, а кесарю
можно отдавать то, что не божье.
„Кесарю кесарево, а божье Богу“ .
Что кесарево?
Монета, плотское,— не твое.
Плотское все и отдавай тому, кто беретъ, но жизнь
твоя, полученная отъ Бога, твоя жнзнь — вся божья. Ее
никому нельзя отдавать, кромѣ Бога, потому жизнь человѣческая. по ученію Христа, есть служеніе Богу (Мат.
гл. IV, ст. 10). И служить нельзя двумъ господамъ.
(Мат. гл. VI, ст. 24).
Все плотское человѣкъ долженъ отдавать всякому, и
потому можетъ отдавать и кесарю, но служить не можетъ
никому, кромѣ Богу.
Если бы люди вѣровали въ ученіе Христа, въ ученіе
любви, они не могла бы потерять такъ всѣ законы божескіе, открытые намъ Христомъ, для того, чтобы исполнять
законы кесаревы.
І88Т г.