СПЪЛЫЕ КОЛОСЬЯ
СБОРНИКЪ

МЫСЛЕЙ И АФОРИЗМОВЪ
ИЗВЛЕЧЕННЫХЪ

ИЗЪ

ЧАСТНОЙ

ПЕРЕПИСКИ

Л. Н . Толстого

СОСТАВІІЛЪ

съ разрѣшенія автора

Д. Р. КУДРЯВЦЕВЪ
Вынускъ 2.

Изданіе

М. К. ЭЛПИДИНА

C A R O U G E (G E N È V E )
М. ELPID IN E, LIB R A IR E-ÉD ITEU R
1895.

ОТДѢЛЪ ТРЕТІИ
ФОРМА

И

СУТЬ

ОТДѢЛЪ

ТРЕТІЙ

Форма н суть
I.
Формы жизни.

Люди не могутъ жить безъ того, чтобы не устраивать
■себѣ формы жизни, сообразной съ степенью своей нрав­
ственности, но всякая форма ліизни, отъ лорда англійскаго, до крестьянина-хлѣбопашца, сама по себѣ, есть не
только мертвечина, но помѣха истинной жизни. Изъ этого
не слѣдуетъ, что нужно жить безъ формы опредѣленной,
безъ плана жизни, (этого не можетъ человѣкъ), но слѣдуетъ, что не только дорожить планомъ не должно, но бо­
яться его нужно, какъ огня.
Жизнь истинная только въ отношеніяхъ между людьми.
Въ мірской же жизни все въ формѣ, и отношенія къ людямъ жертвуются вполнѣ формѣ.
Но и въ самой нравственной жизни искушеніе это все­
гда сопутствуетъ человѣка.
Я хочу кончить изложеніемъ этой мысли, а пришелъ
рекрутъ прощаться.
Кончить до конца, — это форма, планъ; а рекрутъ,

— 50 -

это - - человѣкъ и отпогаенія съ нимъ, это истинная
жизнь. Вѣдь это не помѣшаетъ мнѣ кончить нисаніе, коли
буду живъ и т. д.
Оглянусь на свою жизнь : сколько разнообразныхъ
формъ жизни я устраивалъ себѣ.
Что изъ нихъ осталось !
Ничего.
А что осталось въ прошедшей жизни — отношеній съ
людьми ?
Во всю сорокалѣтнюю мірскую жизнь я отношеній по­
чти никакихъ не установилъ съ людьми, потому что жилъ
для формы.
А въ короткіе годы, когда жилъ безъ формы, сколько
дорогихъ отношеній, съ которыми жить и умирать 'радо­
стно!
Ноябрь. 1886 года

п.
Лрмія Спасенія.

Какъ радостно и противоположно всѣмъ человѣческимъ
дѣламъ то, что на пути божьемъ нѣтъ ни усталости, ни
охлажденія, ни. тѣмъ болѣе, возврата.
Я вижу это по всѣмъ тѣмъ рѣдкимъ людямъ, кото­
рыхъ знаю, и которые вступили на этотъ путь.
Тяжело, мучительно часто, въ мірскомъ смыслѣ и, что
дальше, то тяжелѣе и мучительнѣе.
Надежды на осуществленіе чего нибудь въ этомъ мірѣ,
при себѣ,—никакой; и никогда не только вопроса о томъ:.

— 51 —

не измѣнить ли мнѣ мой путь, но никогда ни сомнѣнія,
ни колебанія или раскаянія.
Это именно тотъ единый, истинный, тѣсный путь.
Гдѣ бы и какъ бы удобно и пріятно я ни шелъ, всегда
можетъ быть соинѣніе, — на пути ли я ? Его нѣтъ толь­
ко на одномъ истинномъ. И на всѣхъ другихъ путяхъ есть
разнообразіе и споръ, на одномъ этомъ единство полное
не только съ тѣми, которые одинаково думаютъ и говорятъ, но и со всѣми тѣми, которые каждый по своему нонимаетъ его.
ІІашковцы, Православные, Католики осуждаюсь меня;
они, христіане, часто противно ученіюХриста, причиняюсь
мнѣ боль, но я не только не осуждаю ихъ (и это я го­
ворю не for arguments sake а искренно, такъ какъ я не
могу иначе чувствовать), но привѣтствую ихъ на истин­
номъ пути всякій разъ, какъ они стоятъ на немъ, раду­
юсь ихъ уснѣхамъ и не могу выразить моего чувства къ
нимъ, какъ люблю ихъ.
Недавно я читалъ газету : l’Armée du Salut.
Мнѣ странна, непонятна ихъ форма выраженія, но дѣятельноеть ихъ, ведущая j къ воздержанію, къ любви, ко
вниманію къ ученію Христа, возбуждаетъ во мнѣ любовь
къ нимъ и радость.
Неужели то ученіе Христа, при которомъ надо спо­
рить съ 9/ю-ми міра и отвергать ихъ шъ себя, ближе
духу Христа, чѣмъ то, при которомъ нѣтъ дажо возмож­
ности съ кѣмъ нибудь расходиться изъ за ученія и вмѣстѣ
съ тѣмъ такое, при которомъ вся жизнь поглощена имъ и
руководится имъ.
Недавно, читая статьи „Арміи Опасенія“, я себѣ объяснилъ ихъ деятельность и душевное ’состояніе и мое отношеніе къ нимъ.
Они приводятъ людей отошедшихъ отъ Христа, опять

— 52 —

къ нему. И прекрасно, что они это дѣлаютъ, и больше отъ
нихъ требовать нечего.
Тотъ, кто пришелъ къ ключу живой воды и въ комъ
есть жажда, тотъ найдетъ самъ, что дѣлать съ водой и
и какъ ее пить. Ошибка ихъ въ томъ, что они настаиваютъ на формѣ, на томъ, что воду надо пить именно такъ,
а не иначе, и въ такомъ именно положеніи. И ошибка эта
имъ вредитъ тѣмъ больше, что объ этихъ пріемахъ, какъ
именно пить воду, они никогда не думаютъ и не думали,
а берутъ старое, давно избитое и оказавшееся на дѣлѣ не
удобнымъ, прееданіе.
Мое отношеніе къ нимъ ужасно страннное. Исканіями,
страданіями и, разумѣется, прежде всего милостью божь­
ей я былъ приведенъ къ ключу. Я умиралъ и сталъ жить,
и живу только водой этой ; и вдругъ къ этому ключу приходятъ люди. Я съ восторгомъ и любовью привѣтствую
ихъ, и вмѣсто не то что любви, но простой незлобивости,
которую я надѣялся встрѣтить, я встрѣчаю осужденіе, отверженіе и поученіе о томъ, что я должьнъ прежде чѣмъ
пить, пройти всѣ тѣ несвойственныя мнѣ психологическія
процессы, которые они прошли ; отречься отъ сознанія жиз­
ни и счастья, которыя даетъ мнѣ вода живая и признать
то, что я дѣлаю это только изъ страха передъ пастухами,
которые пригласили меня къ водопою.
Я не говорю, что они или кто бы то ни былъ, долженъ
пройти моимъ путемъ.
Дѣло не въ томъ, какъ пришелъ, а въ томъ, — къ
чему.
А если мы пришли къ Христу и хотимъ имъ однимъ
жить, то мы не будемъ спорить.

— 53 —

ш.
Помощь по молгтвѣ.
Вопросъ о молитвѣ и помощь по молитвѣ.
Этотъ вопросъ въ послѣднее время занималъ меня.
Я теперь почти каждый день чувствую потребность
долиться: просить помощи у Бога.
Потребность эта (намъ, по крайней мѣрѣ, пріученнымъ
къ тому съ дѣтства) естественна, и я думаю, что она
естественна всѣмъ людямъ.
Чувствовать свою слабость и искать помощи извнѣ, то
ость не одною борьбою зо зломъ, но искать пріемовъ, посредствомъ которыхъ можно бы было побороть зло, это
называется — молиться.
Молитва не значитъ употреблепіе пріемовъ, избавляющихъ отъ зла, но въ числѣ пріемовъ, избавляющихъ, есть
и то- дѣйствіе, которое называется молитвою.
Особенность молитвы отъ веѣхъ другихъ пріемовъ —
въ томъ, что это пріемъ, угодный Богу.
Если это справедливо, то, во-первыхъ, спрашивается,
почему молитва, т. е. дѣйствіе угодное Богу и спасающее
меня отъ зла, должна выражаться только словами, или
поклонами, продолжающимися недолго, какъ то обыкновен­
но понимаютъ. Почему молитва не можетъ выражаться
продолжительными дѣйствіями всего тѣла, хотя бы ногъ,
— странствованіе богомольца, это молитва ногъ, и, если я
пойду и цѣлый день или недѣлю цѣлую проработаю у
бѣдпой вдовы, будетъ ли это молитва?
Я ?думаю, что будетъ!
Во вторыхъ, молитва есть просьба объ осуществленіи
какого-нибудь желанія внѣшняго или внутренняя. Напримѣръ, я прошу, чтобы дѣти мои не умирали, или о томъ.

— 54 —

чтобы мнѣ избавиться отъ моего порока, отъ моей слабо­
сти. Для чего буду я обращаться къ Непостижимому и
столь великому Богу съ такими просьбами, которыя могутъ быть исполнены его явленіями на землѣ — людьми,
соединенными исполненіемъ его воли, (церковью въ истинномъ значеніи этого слова).
Все, о чемъ молился я и молюсь, все это можетъ быть
исполнено людьми и мною. Я слабъ и дуренъ, во мнѣ порокъ, съ которымъ я борюсь. Мнѣ хочется молиться и я
молюсь словами. Но не лучше ли расширить мое понятіе
молитвы, не лучше ли мнѣ поискать причины этого поро­
ка и найти ту божественную дѣятельность не часа, а дней
и мѣсяцевъ, которая была была бы той спасительной де­
ятельностью, противодѣйствующей моему пороку?
И я для себя находилъ ее.
Я чѵвственъ и веду праздную, жирную жизнь и мо­
люсь. Не лучше ли мнѣ перемѣнить мою безбожную жизнь,,
работать для другнхъ, меньше удовлетворять своему тѣлу,
-—• жениться, если я не женатъ ; и окажется, что у меня
будетъ молитва всей моей жизни, и молитва эта навѣрно
будетъ исполнена.
Но мало того, самая потребность именно молитвы —
просьбы, просьбы прямой помощи отъ живаго существа и
та удовлетворяется самымъ простымъ не сверхъестественнымъ образомъ., Я слабъ и дуренъ, и знаю отъ чего стра­
даю.
Я открываю свою слабость другому и прошу еге помочь
мнѣ, и тотъ, иногда однимъ лишь своимъ присутствіемь,,
служить препятствіемъ развитію того порока.
Я дѣлалъ это.
Молитва, обращенная къ Богу, скажутъ мнѣ, развѣ это
можетъ быть дурно?
Разумѣется нѣтъ ! Я не только не считаю этого дур-

— 55 —

нымъ, но самъ, по старой прпвычкѣ, молюсь, хотя не счи­
таю этого важнымъ. Важно только то, что хочетъ отъ те­
бя Богъ и на что онъ далъ тебѣ орудія. И поэтому, если
у меня было средство спасти себя помощью ли извѣстныхъ поступковъ, помощью ли другихъ людей, а я ничего
этого не дѣлалъ, а молился только Богу, я буду чувство­
вать, что дѣлалъ дурно.
Еще о молитвѣ и главное.
Вспомните, что говорилъ Іисусъ Самарянину: „покло­
няться должны люди Богу въ духѣ и истинѣ“. Вѣрный
нереводъ: истиною— дѣломъ.
Вотъ этотъ— одинъ изъ тѣхъ текстовъ, которые, какъ
говоритъ Арнольдъ, должны стать на первое мѣсто.

ІУ.
Очень малое дѣло.
Въ лѣсу стоялъ.
Сталъ гадать, срывая лепестки съ цвѣтка:— огромное,
большое, среднее, ни то ни се, малое очень малое, ничтож­
ное“.
Два раза вышло очень малое.
Я уже пережилъ гаданіе—привычку, но это очень ма­
лое заняло меня.
Вѣдь это лучшее, чего я могу желать.
Самое огромное вѣдь всегда очень малое.
Для Бога всякое дѣло очень малое. И оно то — дѣло.
Надо только дѣлать добро около себя,— радовать лю­
дей вокругъ себя, — безъ всякой цѣли, — и это великая
цѣль.

— 56 —

У.
Постепенность требовант природы'
Думалъ о постепенности требованій природы: пищи и
труда, собиранія сѣмени и отдачи его, и какъ мнѣ кажет­
ся, — собиранія знанія и передачи его.
Любовь же не входитъ въ этотъ рядъ, потому что лю­
бовь есть самая жизнь, которая достигается естественнымъ
удовлетвореніемъ этихъ требованій.

VI.
Какъ достигается благо.
Читалъ сочиненіе Медора о цивилизаціи. Прекрасно
онъ дѣлитъ на четыре степени: 1) матеріальная, 2) фи­
зическая, В) умственная и 4) нравственная.
Цивилизація же есть замѣпа физическихъ факторовъ
умственными и умственныхъ моральными.
Это запутано, но это правда.
Пивилизація есть слово, и его вовсе опредѣлять не
нужно. Правда же въ томъ, что наибольшее благо людей
достигается непремѣнно примѣненіемъ къ жизни тѣхъ
факторовъ, которыми получается благо наилучшимъ путемъ.
Какъ нелѣпо поднимать руками то, что можно поднять
рычагомъ, такъ же нелѣпо поддерживать отношенія и за­
щищать свою независимость войной, когда эта же цѣль
достигается нравственной жизнью.

— 57 —

УП.
Дрова.
Мы упрекаемъ Бога, горюемъ, что встрѣчаемъ препятствія въ осуществлен^ ученія Христа.
Ну, а что, если бы мы всѣ были безъ семейныхъ несогласій ?
„Мы бы сошлись и жили счастливо и радостно*.
Ну, a другіе ?
„Другіе бы и не знали“.
Мы хотимъ собрать огонь въ кучку, чтобы легче горѣлъ. Но Богъ раскинулъ огонь въ дрова.
Они занимаются, а мы тоскуемъ, что они не горятъ.

Х ІП.

Зачѣмъ зло ?
Никто изъ насъ не призванъ къ тому, чтобы уничто­
жить всѣ страданія людей, а на то только, чтобы служитьлюдямъ.
Всегда спрашиваютъ : „Зачѣмъ зло1?*
Что такое зло ?
То, что мы называемъ зломъ, это вызовъ обращенный
къ намъ, требованіе предъявленное къ нашей дѣятельной
любви. И тотъ человѣкъ, который будетъ отвѣчать на эти
требования любовной дѣятельности, увидитъ ровно столько
зла, сколько ему нужно, чтобы вызвать его къ дѣятельности.
Такъ я теперь думаю и чувствую, но еще недавно я

— 58 —

видѣлъ очень много зла и негодовалъ, жотчаявался, а по­
тому и совѣтую тотъ рецептъ, который мнѣ помогъ.
Какъ только видишь зло, хоть самое маленькое, попы­
тайся исправить, уменьшить его, тогда, никогда не уви­
дишь много зла сразу и не прійдешь въ отчаяніе, и руки
не опустятся, и сдѣлаешь много больше.
1887. Январь.

IX.
Заблуждение.
Главное заблужденіе людей то, что каждому отдель­
но кажется, что руководитель его жизни есть стремлете'къ
наслажденію и отвращеніе отъ страданій. И человѣкъ,
одинъ, безъ руководства, отдается этому руководителю:
ищетъ наслажденій ' и избѣгаетъ страданія, и въ этомъ
полагаетъ цѣль и смыслъ жизни.
Но человѣкъ никогда не можетъ жить наслаждаясь,
и не можетъ избѣжать страданій. Стало быть не въ этомъ
дѣль жизни.
А если бы была въ томъ, то —- что за нелѣпость !
Дѣль — наслажденія, а ихъ нѣтъ и не можетъ быть.
А если бы они и были,— конецъ жизни—смерть всегда
сопряженная со страднніями.
Если бы моряки рѣшили, что дѣль ихъ миновать подъ­
ема волнъ, куда бы они заѣхали?
Дѣль жизни внѣ наслажденій. Она достигается переходомъ черезъ нихъ.
Переходъ этотъ отъ наслажденій къ страданіямъ —это

— 59 —

дыханіе жизни, вдыханіе и выдыханіе, принятіе пищи и
отдача ел.
Положить своею цѣлью наслажденія и избѣгать страдавій, это значитъ потерять путь, пересѣкаюіцій ихъ.
1887 г. Августъ,

X.
Законъ.
Гдѣ же, каковъ тотъ законъ, подъ которымъ мы живемъ?
Пе говори, что это — законъ того, чтобы твоему тѣлу
было хорошо: ѣсть, пить, совокупляться, блюсти своихъ
дѣтенышей. Это не законъ, а нужды плоти ; тѣ самая
нужды на которые нуженъ законъ.
У скотовъ нѣтъ закона, похоти у всѣхъ — одни.
Бсѣ хотятъ того же.
Во избѣжаніе того, что люди, желая ѣсть одно, спать
съ тою же, перебыотъ другъ друга и никто изъ нихъ не
поѣстъ и не поспитъ, — надо имъ дѣлиться, надо устано­
вить законъ. А чтобы имъ подѣлиться, надо ограничить
похоть. И въ средѣ людей рождается законъ о томъ,
какъ ограничить похоть.
Ж что ни похоть, то законъ.
Потому что законъ ничто иное, какъ смиреніе, покореніе пнмоти для другого. Ж такихъ законовъ много въ сердцѣ каждаго человчка.
У скота нѣтъ закона и нѣтъ мужды въ немъ.
Худо ли, хорошо ли. но человѣку безъ закона нельзя

— 60 —

быть: законъ написанъ въ немъ самомъ, и никогда не бы­
ло человѣка безъ закона.
Кегда былъ одинъ Адамъ (былъ ли онъ или не былъ
— все равно), и былъ одинъ всего человѣкъ на землѣ, то
ему можно было жить безъ закона. У него одного были
похоти и онѣ никому не мѣшали, но какъ только стало
два, три человѣка, такъ похоти и столкнулись :
„Я хочу ѣсгь это яблоко ! “
„Ия тоже!“
Одинъ камнемъ убилъ другого, является третій, кото­
рый этого дѣла не оставитъ такъ. Въ его душѣ скажется,
хорошо или дурно сдѣлалъ убившій брата человѣкъ.
Одинъ волкъ загрызаетъ другого, третій волкъ ничего
не скажетъ, ничего не подумаетъ, а станетъ вмѣстѣ съ
убійдею ѣсть убитаго. A человѣкъ скажетъ и подумаетъ,
хорошо ли то, иди дурно.
Найдя въ сердцѣ законъ, не говори, что нѣтъ закона.
Законъ написанъ въ твоемъ сердцѣ.
Если бы ты прожилъ всего лишь одинъ день съ людь­
ми, и дѣлалъ бы дѣла, и смотрѣлъ бы на ихъ дѣла, ты
бы нашелъ законъ. И теперь нѣтъ того дѣла людского,
на которое у себя въ душѣ не было бы суда по закону
твоему, и нѣтъ того, своего дѣла, на которое ты бы не
зналъ закона.
Если ты говоришь: „нѣтъ закона“, то ты говоришь
лишь то, что такъ много законовъ стало, и такъ безтолковы они, что разобраться въ нихъ нельзя. Есть и такіе за­
коны, и много такихъ, что одинъ велитъ, то другой воспрещаетъ. Кромѣ того есть еще уставы, не покоряющіе
похоть, a установляющіе, какъ удовлетворять похоти, и
эти уставы тоже называются законами, такъ что живутъ
въ этомъ мірѣ законовъ и уставовъ люди, какъ попало,

—

61 —

не елѣдуя никакому закону, смѣіпиваютъ уставы съ зако­
нами и живутъ исключительно по велѣніямъ похоти.
Живешь ли ты по закону или по похоти, — не забы­
вай, что законъ есть ; и не законъ, а тьмы законовъ есть,
и мы слѣдуемъ тысячамъ изъ нихъ, и безъ нихъ никогда
пе жилъ и не можетъ жить человѣкъ. Законовъ же стало
такъ много, и такъ мы запутались въ нихъ, что мы можемъ жить по похоти, избирая тѣ законы, какіе намъ съ
руки, и мѣняя тѣ, какіе не съ руки другими законами.
А законамъ нельзя не быть.
Два человѣка проживутъ вмѣстѣ дня два и то будутъ
у нихъ законы, a милліоны милліоновъ жили пять тысячъ
лѣтъ и не нашли законовъ?
Это пустое, и говорить этого не слѣдъ.
Я живу теперь въ моемъ домѣ, дѣти учатся, играютъ,
жена работаешь, я пишу. Все это дѣлается только потому,
что есть законы, признанные всѣми. Въ домъ мой никто
чужой не приходить жить, потому что онъ мой, и по де­
сятой заповѣди никто не долженъ желать чужого.
Дѣти учатся тому, что я велѣлъ — по четвертой заповѣди.
Жена моя спокойна отъ покушеній по седьмой.
Я работаю, что умѣю по четвертой.
Я назвалъ заповѣди Моисея по старой памяти, но
могъ бы назвать тысячи закоповъ государственнаго и
обычнаго права, на половину подтверждающихъ тоже.
Но сейчасъ же я найду, если захочу, и законы и обы­
чаи такіе, которые отмѣняютъ эти законы.
Я скажу: „Зачѣмъ у тебя домъ? Христосъ, показавшій
намъ примѣръ жизни, не имѣлъ гдѣ главы приклонить.
Зачѣмъ у тебя домъ, когда есть бѣдные безъ пристанища?
Зачѣмъ у тебя домъ, когда сказано не заботься ?
6

— 62 —

Я скажу : „Зачѣмъ заботиться о дѣтяхъ? Ни одинъ
волосъ съ ихъ головы не спадетъ безъ воли Отца Небеснаго. Зачѣмъ учить ихъ, когда блаженны нищіе духомъ“.
Просто скажу: „зачѣмъ учить ихъ языческой мудрости,
когда ты Христіанинъ“ ?
Скажу: „Зачѣмъ учить для тщеславія, если лучше ра­
ботать землю, зачѣмъ у тебя жена, когда лучше не же­
ниться, зачѣмъ ты имѣешь жену, когда сказано : „кто не
оставить жену... нѣсть меня достоинъ?"
„Зачѣмъ ты работаешь, пишешь? — это противъ смиренія и противъ непопеченія о мірскомъ“.
Такъ что, если бы я бросилъ домъ, жену, дѣтей, рабо­
ту, я тоже дѣлалъ бы по закону божьему и нашелъ бы себѣ въ поддержку и оправданіе законы государственные и
обычные. Можно бросить жену, дѣтей и пойти въ мона­
стырь. Можно бросить жену, дѣтей, развестись, жениться
на другой и распутничать, — и для всего найти подтвер­
ждение въ законахъ божествепныхъ и государственныхъ“,
—такъ что, что хочешь, то и дѣлай,— па все можно под­
вести законъ.
Вотъ въ такомъ то мы положеніи, и вотъ что не хо­
рошо.
Не то, что нѣтъ закона, а то, что ихъ стало слишкомъ
много и люди больно уже умны стали.

XI.
Все развивается.
Человѣкъ — плоть, имѣетъ жизнь и разумъ а разви­
вается.

—

63 —

Хорошо говорить, что веревка развивается, зародышъ
развивается въ яйцѣ, но недобросовѣстно прилагать это
слово къ человѣку.
Ты, если человѣкъ, ты живешь.
А потому не продолжай говорить о развитіи, а прямо
посмотри на себя и скажи : что ты дѣлаешь, имѣя жизнь и
разумъ.
Если ты это сдѣлаешь, то ты отвѣтишь, что ищешь ра­
зу мнаго выбора между всѣми требованіями твоей плоти.
Только въ этомъ вся наша жизнь.
ХП.
Изъ Лаодзе.
Когда человѣкъ родится, онъ гибокъ и слабъ; когди
онъ силенъ и крѣпокъ, — онъ умираетъ.
Когда дерево родится, оно гибко и нѣжно; когда оно
«ухо и жестко, — оно умираетъ.
Крѣпость и сила, — спутники смерти.
Гибкость и слабость, — спутники жизни, поэтому то,
что сильно, то не побѣждаетъ.
Когда дерево стало крѣпко, его рубятъ.
То что сильно и велико, — то ничтожно.
То что гибко и слабо, — то велико.
ХШ.
Дрова и поджожки.
Пришелъ эмигранта Еврей.
Хочетъ найти общее, соединительное Евреевъ и Рус«кихъ.

— 64 —

Оно давно найдено.
Иногда я грущу, что дрова не горятъ, Точно если бы
они загорѣлись при мнѣ, сейчасъ, это не служило бы яснымъ доказательством1!., не было бы явпымъ признакомъ
того, что горятъ не дрова, а ноджожки, а дрова еще пока
не занялись.
XIY.
Течете воды.
Гдѣ сердятся, тамъ не хорошо.
Ребенокъ это сознаетъ инстинктивно и уходитъ оттуда.
Ребенокъ самъ не сердится, не огорчается проявленіемъ
гнѣва другихъ, и его радости и занятія жизни не наруша­
ются этимъ.
Вотъ чѣмъ надо быть.
Надо быть, какъ говорить Лаодзе, какъ вода. Нѣтъ
препятствій—она течетъ, встрѣтится ей по дорогѣ плоти­
на, — она остановится, прорветъ плотину, — она снова
потечетъ. Въ четвероугольномъ сосудѣ она четвероугольна, въ кругломъ, она кругла.
Оттого то вода и нужнѣе всего, оттого то она всего
сильнѣе.
XV.
Власть.
Читалъ Конфуція и записалъ.
Китайское религіозно-ра.іумное объясненіе власти и ученіе о ней было для меня откровеніемъ.
Во мнѣ все болѣе и болѣе уясняется, что было неясно..

— 65 —

Власть истинная не можетъ быть основана ни на насиліи, ни на преданіи. Она можетъ быть основана только
на единствѣ признанія всѣми ел высоты.
Власть только тогда будетъ не насиліемъ, когда она
признается, какъ нравственно и разумно высшее.
Власть, какъ насиліе, возникаетъ тогда, когда мы признаемъ за высшее то, что не есть высшее по требованіянъ
нашего сердца и разума.
Еакъ только человѣкъ подчиняется тому, (будь то
отецъ, или царь, или законодательное собраніе), подчи­
няется тому, чего онъ не уважаетъ виолнѣ, такъ и являет­
ся насиліе.
Когда то, что я считаю высшимъ, стало не высшимъ, и
я осуждаю его, то прибѣгаю обыкновенно къ двумъ способамъ:
1) Стать самому выше того, что было высшимъ,— под­
чинить его себѣ. Ссоры сыновей съ отцами, революціи).
2) Не смотря на то, что высшее перестало быть выс­
шимъ, продолжаю нарочно считать его высшимъ, (конфуціанство, славянофильство).
Оба средства ужасны и самое ужасное изъ нихъ послѣднее, такъ какъ оно доводить до перваго.
Выходъ одинъ :
Я не считаю того-то высокимъ, и потому не долженъ
поступать такъ.
Считаю высшимъ то-то, и такъ поступать долженъ.
XVI.
Злость.
Человѣкъ, дѣлающій дурное, — не золъ, а часто бы­
ваешь очень добръ : цари, солдаты.

— 66 —

Но человѣкъ дѣлающій дурное и знающій, что это дурно, сомнѣвающійся человѣкъ,—вотъ кто золъ.
Только эти злые и есть въ зіірѣ.
ХУП.
Служенге другими.
Служеніе другимъ начинается со служенія себѣ.
Если вѣрить въ то, что цѣль и обязанность человѣка
есть служеніе ближнему, то надо и доходить до того, какъ
служить ближнему, — надо выработать правила: какъ
намъ, въ нашемъ положеніи, служить ?
Чтобы намъ, въ наіпемъ положеніи, служить, надо
прежде всего перестать требовать службы отъ другихъ.
Странно кажется, но первое, что намъ надо дѣлать,
прежде всето—надо намъ самимъ служить себѣ, то есть то­
пить свои печи, носить себѣ воду, варить свой обѣдъ
мыть свою посуду и свое грязное бѣлье...
Этимъ мы начнемъ слѵженіе другимъ.
ХѴНІ.
Дѣла.
Всѣ дѣла, который совершаетъ человѣкъ, можно раздѣлить на три разряда дѣлъ.
Однѣ такія, которыя мы дѣлаемъ, не спрашивая себя о
нихъ, хороши ли они или дурны, дѣлаемъ ихъ, не замѣчая ихъ.
Другія, такія дѣла, которыя мы, какъ говорить Павелъ, считаемъ дурными, но всетаки дѣлаемъ ; такія дѣла,

— 67 —

которыя мы желаемъ дѣлать,. но не всегда дѣлаемъ, или
не желаемъ дѣлать и всетаки иногда дѣлаемъ.
Третія такія, которыя мы желаемъ дѣлать и всегда
дѣлаемъ, или не желаемъ дѣлать и никогда не дѣлаемъ.
Первый разрядъ дѣлъ — это тѣ, которыя еще не под­
пали подъ судъ пашей совѣсги, но изъ которыхъ, по мѣрѣ движенія нашей жизни, все больше и больше дѣлъ
подпадаешь подъ судъ и переходитъ во второй разрядъ.
Третій разрядъ дѣлъ, — это тѣ, которыя прошли судъ
нашей совѣсти и, раздѣлившись на добрыя и злыя, желательныя и нежелательныя, стали достояніемъ нашей нрав­
ственной природы, — это нашъ росгъ жизни, наше един­
ственное богатство, пріобрѣтаемое жизнью. Это то, что я
прежде могъ подраться, напиться, блудить и т. д., те­
перь же не то, что не хочу, но уже не могу.
Такъ что первый разрядъ, — это матеріалъ для пе­
реработки |жизни. Третій разрядъ — это изготовленное
жизнью, лежащее уже въ кладовой. Второй разрядъ—это
то, что теперь на веретакѣ, то, что теперь работается.
И какъ удивительно счастливо, радостно положеніе лю­
дей ! Хочешь не хочешь, въ жизни переработывается этотъ
третій разрядъ : мужаетъ человѣкъ, мѵдрѣетъ умомъ и
опытомъ; старѣется, слабѣютъ страсти и — дѣло жизни
совершается.
Если же въ это дѣло положить весь смыслъ, всю цѣль
жизни, то получится постоянная радость, постоянный
успѣхъ.
Такъ вотъ, понимать это и сознавать, какія дѣла при­
надлежать къ какому разряду и все вниманіе напрягать
на второй разрядъ — это всегда поможешь.

— 68 —

XIX.
Гнѣвъ.
Принято считать, что негодованіе противъ несправед­
ливости, гнѣвъ, вызванный зломъ, есть чувство не только
благородное и похвальное, но даже полезное к нужное,
какъ струлъ для борьбы со зломъ. Но это большая
ошибка.
Гнѣвъ вовсе не нуженъ.
Практически въ этомъ можетъ убѣдиться каждый изъ
того, что гнѣвъ тотчасъ пропадаетъ лишь только человѣкъ берется поправлять результаты зла.
Когда человѣкъ бываетъ свидѣтелемъ какой нибудь не­
справедливости или жестокости, напримѣръ драки, въ ко­
торой слабые избиты сильными, то въ душѣ своей онъ
испытываетъ чувства гнѣва противъ обидчиковъ. Но сто­
ить ему только взяться за иоправленіе послѣдствій зла,
стоить ему только задаться цѣлью уменьшенія страданій
жертвъ драки, стоить ему только начать ухаживаніе за
избитыми, перевязывать раны увѣчпыхъ, — и тотчасъ
же чувство гнѣва уляжется и замѣнится чувствомъ внут­
ренняя удовлетворения и радости, всегда сопутствующимъ
всякому служенію ближнему. Такъ бываетъ всегда.
Гнѣвное возбужденіе противъ зла есть признакъ того,
что человѣкъ еще не противодѣйствуетъ злу дѣломъ, не
исправляешь еще результатовъ зла, хотя при этомъ легко
можетъ быть, что онъ и борется противъ зла самымъ энергическимъ образомъ.

— 69 —

XX.
Д ѣленіе.
Велѣдствіе непониманія духа Христианства, обыкновен­
но дѣлятъ людей на Христіанъ и не Христіанъ.
Самое грубое дѣленіе сосгоитъ въ томъ, что только ■
крещеннаго считаютъ Христіаниномъ.
Другое же дѣленіе, хотя и не столь грубое, состоитъ
въ томъ, что живущаго на основаніи ученія Христа чи­
стой, семейной жизнью, не убійду и т. п., называюсь
Христіаниномъ въ противоположность живущему иначе.
Оба эти дѣленія одинаково невѣрны.
Въ Христіанствѣ нѣтъ черты, отдѣляющей Христиани­
на отъ нехристіанина. Есть свѣтъ, идеалъ, Христосъ и
есть мракъ, животное. Есть движеніе во имя Христа, къ
Христу по пути указанномъ его ученіемъ.
И всѣ мы, гдѣ нибудь, да идемъ на этомъ пути.
Г

XXI.

Смѣшеніе представление
Мы часто обманываемся тѣмъ, что, встрѣчаясь съ рево­
люционерами, думаемъ, что мы стоимъ близко — рядомъ.
„Нѣтъ государства ! “
„Нѣтъ государства“.
„Нѣтъ собственности ! “
„Нѣтъ собственности“.
„Нѣтъ неравенства !•*
„Нѣтъ неравенства“, и многое другое. Кажется все од­
но и тоже.

-

70 —

Но разница есть большая и даже нѣтъ болѣе далекихъ
отъ насъ людей.
Для Хрнстіанина нѣтъ государства, для нихъ нужно
уничтожить государство.
Для Христианина нѣтъ собственности, а они сокрушить,
хотятъ собственность.
Для Христианина всѣ равны, а они хотятъ уничто­
жить неравенство.
Это, какъ два конца несомкнутаго кольца. Концы рядомъ, не болѣе отдалены другъ отъ друга, чѣмъ всѣ
остальныя части кольца.
Надо обойти все кольцо для того, чтобы соединить то,
что на концахъ.

ххн.
Поста и воздержаніе.
Съ мнѣніемъ вашимъ о томъ, что иногимъ людямъ нуж­
но было уединсніе и посгь для укрѣнленія и истытанія
себя, я совершенно согласенъ, но думаю, (вѣроятно и вы
тоже), что это не можетъ быть правиломъ : однимъ нуж­
ны уединеніе и постъ прежде, чѣмъ другія испытанія, дру­
гимъ нѣтъ.
При одинаково искреннемъ стремленіи къ добру и
истинѣ, пути по которымъ идутъ къ нимъ люди могутъ
быть совершенно различны.
Мнѣ кажется, что одна изъ главныхъ причинъ несогласія людей, это та, что каждый, идя по своему, извѣстному пути къ истинѣ, и видя другого, идущаго по другому
пути къ той же цѣли, (а путей столько же сколько радіусовъ), склоненъ настаивать на томъ, что истинный:
путь только тотъ, по которому онъ идетъ.

—

71 —

Вообще же статья о постникахъ мнѣ была интересна,
потому что, въ іюслѣднее время пришлось много читать и
думать объ обжорствѣ, и я думаю, что одинъ ивъ главныхъ грѣховъ, самый распространенный и едва ли не ко­
ренной, на которомъ выростаетъ куча другпхъ, есть об­
жорство-гортани и чревобѣшенство : желаніе долго и какъ
можно болѣе пріятно поѣсть и выпить.
Въ с-татьѣ о постахъ много суевѣрнаго, преувеличен­
ная и лишній мотивъ постничества, состоящій въ казненіи своего тѣла, надежда же черезъ постничество усилить
духовную свою силу —мнѣ кажется невѣрна. Но сущность
дѣла то, что человѣкъ ѣстъ теперь большей частю во мно­
го разъ больше, чѣмъ это нужно для наилучшаго проявленія его силъ (подъ силами я разумѣю наивыгоднѣйшее
отношеніе, для человѣческой деятельности, духовныхъ и
физическихъ его силъ) и что поэтому всѣмъ полезно
постничество, сознательное уничтожение чревоугодія, т. е.
пріученіе себя къ наименьшему количеству пищи, при ко­
торой достигается наивыгодпѣйшее соотношеніе.
Наивыгоднѣйшее же соотношеніе достигается, я думаю,
при потреблены гораздо меньшаго количества пищи, чѣмъ
вообще это считается нужнымъ.
Вы говорите, что побѣдить пищевую похоть вамъ было
легче всего, для меня же напротивъ. И я думаю, что пи­
щевая похоть связана тѣсно съ половою и служитъ осно­
вою ея.
Вы, можетъ быть, скажете : „что считать наивыгоднѣйшимъ отношеніемъ духовныхъ и тѣлесныхъ силъ? и что
это понятіе относительное“. Я не возьмусь теперь опредѣлить абсолютно, какое это должно быть отношеніе, но
для себя знаю его и думаю, что каждый знаетъ. Я знаю
въ себѣ то состояніе, которое ближе всѣхъ подходитъ къ
тому, въ которомъ я всегда желалъ бы быть : большая яс­

— 72 —

ность мысли, способность переноситься въ состояніе друго­
го, — понять его, и легкость физическая, подвижность,
отсутствіе сознанія своего тѣла.
И вотъ извѣстиая мѣра пищи удаляетъ или приближаетъ меня къ этому состоянію. Если я перепощу, мой желудокъ чувствуется мною, — нѣтъ ясныхъ мыслей, нѣтъ и
сочувствия, хотя и есть подвижность. Если я переѣмъ, то
теряется все : и ясность мысли, и сочувствіе, и даже под­
вижность. И потому я всегда найду ту степень, которая
нужна и она всегда будетъ ниже обычно принимаемой
болыпинствомъ пищи.
Если вамъ покажется, что я напрасно толкую о такихъ
предметахъ, то простите, я считаю этотъ предметъ, изъ
пракгическихъ приложеній къ жизни, несомнѣнно самымъ
важныгь.
Ваше міросозерцаніе я болѣе или менѣе понимаю, но
говорю болѣе или менѣе потому, что вполнѣ выразить
свой взглядъ на жизнь невозможно. Мы понимаемъ міросозерцаніе другъ друга не вслѣдствіе того, что мы его
выразимъ въ общей связи, а больше вслѣдствіе разныхъ
случайныхъ выраженій согласнаго сочувствія по разньшъ
вопросамъ.
ХХПІ.
Единеніе
Я уже много разъ высказывалъ мысль о томъ, что единеніе между людьми можно найти только въ единеніи съ
истиной, съ Богомъ; попытки же исканія единенія съ
людьми, съ извѣстными, избранными людьми или показы­
ваешь то, что люди не умѣютъ, не хотятъ, или устали ис­
кать единенія съ Богсмъ, или не вѣрятъ въ то, что еди-

— 73 —

неніе съ Богомъ даетъ единеніе съ людьми ; или ослабляетъ стремдепіе къ единенію съ Богомъ п потому нежела­
тельно.
Кромѣ того, какъ л могу знать, съ кѣмъ именно мнѣ
предстоишь тѣснѣйшее единеніеі
Но какимъ признакамъ я узнаю, что мнѣ предстоитъ
единеніе съ Иваномъ, а не съ Петромъ, ни съ монахомъ
Антоніемъ, ни съ черниговскимъ губернаторомъ или съ
кропивенскимъ конокрадозіъ?
Самая мысль проекта такого внѣшняго единенія, какъ
то, которое вы предлагаете, есть въ сущности проектъ
разъединенія : мы должны признать, что на пространствѣ
между Харьковомъ и Тулою, есть только два, три человѣка, которые могѵть насъ понять, a вѣдь это грѣхъ, да и
неправда, да и не нужно.
Соединяетъ насъ, и можетъ соединить еще больше,
большее приближеше наше къ совершенству Отца, которое
указано намъ искать, и я увѣренъ, что вы также какъ и
я, какъ и всѣ люди, испытывали тѣ переходы настроеній
любви, которой близки всѣ мы, и единеніе совершилось
легко и радостно изнутри. А такое внѣшнее единеніе,
какое вы предлагаете, по всѣмъ вѣроятіямъ, толькс разъ­
единишь тѣхъ, которые этимъ способомъ затѣютъ еди­
ниться. Едипеніе можетъ быть только тогда, когда мы все,
что разъединяешь, что можетъ подать поводъ къ искуше­
нно, все отбросимъ, какъ, защищая крѣпость, сжигаютъ
предмѣстья, и оставимъ только то, что вѣчно, всеобще
всѣмъ, и прежде всего намъ саминъ нужно, а что это, —
всѣ мы знаемъ.
И чѣмъ яскреннѣе мы будемъ жить для исполненія
этого, тѣмъ вѣчнѣе мы будемъ въ единеніи не только съ
извѣстпымъ десяткомъ людей, но со всѣми людьми міра.
Если мы не поддерживаемъ другъ друга, ни матеріаль-

— 74 —

но, ни духовно, если мы блѵждаемъ, если уходимъ другъ
отъ друга, и, главное, нѣтъ у насъ единой общей цѣли,
то намъ не поправить этого искуственнымъ соединеніемъ
и словами сказанными другъ другу. Единеніе возможно
только въ истинѣ, а чтобы достигнуть истины, надо одно
— искать ее постояннымъ непереетающимъ духовнымъ
усиліемъ: „толцыте и отверзется“, и другое: быть смиреннымъ, откинуть гордость, самолюбіе своего я. своего
мнѣнія, а, главное, откинуть всякія соображенія, какъ нанримѣръ о томъ, что вѣруя такъ, я буду съ правительствомъ, или съ народомъ, или со святыми отцами, или съ
церковью ; что вѣря такъ, я могу быть оправданнымъ
передъ людьми и собою, или, — что такъ пріятно вѣрить.
Надо все это откинуть, и впередъ быть готовымъ къ то­
му, что познаніе истины будетъ невыгодно мнѣ, унизитъ
меня.
Собраться же вмѣстѣ не поможетъ познанію истины,
спасеніе одно въ приближеніи къ ней, и въ этомъ одномъ
средство къ единенію. Искуственное же единеніе можетъ
ослабить стремленіе къ истинѣ.
ІІотомъ кому да кому собраться для искаянія единенія, *
и кому помогать матеріально и духовно ?
Гдѣ та печать, но которой мы узнаемъ нагпихъ ?
Не грѣхъ ли выдѣлять себя и другихъ, отъ остальныхъ,
и не есть ли это единеніе съ десятками разъединеніе съ
тысячами и милліонамн?
И потомъ еще, единеніе то, которое вы ищите, единеніе въ Богѣ, совершается на такой глубинѣ, въ которую
часто и не проницаетъ нашъ взглядъ.
Я увѣренъ, что если спросить на смертномъ одрѣ ста­
рика, меня напримѣръ, съ кѣмъ у меня было истинное,
самое вѣрное единеніе, то едва ли я назову тѣхъ, ко­
торыхъ я бы назвалъ теперь.

— 75 — •

Единеніе съ умершими часто больше, чѣмъ съ жи­
выми.
Будемъ дѣлать то, что ведетъ къ единенію, — прибли­
жаться къ Богу, а объ единеніи не будемъ думать. Оно
будетъ по мѣрѣ нашего совершенства, нашей любви.
Вы говорите: „сообща легче“.
Что легче? Пахать, косить, сваи бить,-—да, легче, но
приближаться къ Богу можно только по-одиночкѣ.
Только черезъ Бога, какъ черезъ сердце, есть сообщеніе всѣхъ частей тѣла, а прямое, не черезъ Бога, общеніе,
только кажущееся. Вы вѣрно испытывали это, и я испы­
тал. и испытываю.
А что страннымъ можетъ показаться, это то, что съ
людьми, съ которыми есть настоящее общеніе черезъ Бо­
га, и говорить нечего и незачѣмъ, и не хочется, а хочет­
ся говорить и что-то указывать и опредѣлять только съ
тѣми, съ кѣмъ еще нѣтъ этого общенія божескаго; съ эти­
ми стараешься установить такое общеніе помимо сердца,
но этого нельзя и это праздное занятіе.
Вы говорите, что вмѣстѣ лучше, a мнѣ кажется, что
этого нельзя сказать, нельзя рѣшить, надо дѣлать, что
велитъ Богъ : сведешь вмѣстѣ— прекрасно, разбросишь по
разньшъ угламъ—тоже хорошо ; то же, что вы говорите :
„о дальнѣшпихъ шагахъ“,— то эти дальнѣйшіе шаги я
вижу теперь уже не въ томъ, чтобы отрѣчься отъ себя
(это для васъ и для многихъ сдѣлано уже въ сознаніи), а
въ томъ, чтобы дѣлать какъ разъ обратное того, что вы
хотите — выдѣлиться, а сплотиться; дѣлать обратное,
найти наибольшее средство общенія со всѣмъ большимъ
міромъ всѣхъ людей, найти такое общеніе, при которомъ
не дѣлая уступокъ—общатьея, любить и быть любилымъ.

—

76 —

XXIY.
Принципы.
Принципы, разуиѣя подъ этимъ словомъ то, что должно
руководить всею жизнью, не виноваты ни въ чемъ и безъ
принциповъ жить дурно.
Ошибка въ томъ, что въ принцпы часто возводится то,
что не можетъ быть принципомъ, въ родѣ принципа крѣпко париться въ банѣ и т. п. Принципомъ даже не мо­
жетъ быть производство хлѣбной работы, какъ говорить
Бондаревъ.
Принципъ нашъ одинъ общіи, основной — люговь не
словомъ только и языкомъ, а любовь дѣдомъ и истиною,
т. е., съ тратою, жертвою своей жизни для Бога и ближняго.
Изъ этого общаго правила вытекаютъ частные принци­
пы — смиренія, кротости, непротивленія злу, цослѣдствіемъ которыхъ, по всѣмъ вѣроятіямъ, будетъ земельный,
ремесленный или даже фабричный трудъ, тотъ трудъ на
который менѣе веего конкуреитовъ и вознагражденіе за
который самое малое.
Изъ всѣхъ средь, гдѣ конкуренція велика, человѣкъ,
не на словахъ, а на дѣлѣ держащійся ученія Христа,
будетъ выжать и невольно очутится среди рабочихъ. Такъ
что рабочее положеніе Христіанина есть послѣдствіе приложенія принципа, — а не принципъ. Если люди возьмутъ за основной принципъ, чтобы быть рабочими, а не
исполнять того, что приводить къ тому, то очевидно вый­
детъ путаница.
Совершенно согласенъ съ тѣмъ, что жить принципами
одними пагубно, но не согласенъ въ томъ, чтобы можно

— 77 —

было жить безъ нихъ, т. е., безъ умственной дѣятельности, опредѣляющей жизнь.
Жить одной вѣрой такъ-же пагубно, какъ и жить одни­
ми принципами. Одно настоль связано съ другимъ, что
оба они части одного цѣлаго : нравственнаго движенія
впередъ.
Сказать, что безполезно или пагубно, составлять опредѣленіе жизни и пытаться сообразовать съ нимъ дѣйствительность, все равно, что сказать что безполезно и пагуб­
но заносить одну ногу впередъ, не перенося на нее тяжести
всего тѣла. Какъ нельзя идти, не занося ноги, а прыгая
на одной, такъ нельзя двигаться въ жизни, не опредѣляя
умственно пути, — пе составляя принциновъ и не сообра­
жая съ ними жизни.
И то и другое, то есть, и опредѣленный впередъ прин­
ципъ и неизбѣжное слѣдствіе—вѣра необходимы для движенія. Трудно даже отдѣлить одно отъ другого, сказать
гдѣ одно начинается, а другое кончается точно также,
какъ при ходьбѣ сказать, на какую ногу въ данную секун­
ду я опираюсь и которая нога движетъ меня.
1892 г, Августъ.

ОТДѢІЪ

СОБЛАЗНЫ

ЧЕТВЕРТЫЙ

ПРЕДПРІЯТІЙ

Ж ИЗНИ

— 81 —

ОТДѢЛЪ

ЧЕТВЕРТЫЙ

Соблазны предпріятій жизни
I.
Только что успѣешь подумать: „я побѣдилъ!“ и тор­
жествуешь, такъ и готовъ въ яму.
II.
Неотступный соблазнъ.
Самый неотступный соблазнъ, отъ котораго никогда не
отдѣааешься и котораго избѣгнуть нельзя, но который на­
до умѣть поправлять, — это соблазнъ предпріятія жизни
въ будущемъ внѣшнемъ.
Безъ него нельзя какъ будто жить.
Я начинаю писать письмо и загадываю, что я кончу
его и то-то скажу. Я строю домъ и т. п. Безъ этого нель­
зя ! Но какъ ?
Такъ чтобы никогда не выходило изъ памяти, что человѣческія отношенія дороже задуманнаго начатаго.
Писаніе письма или книги, пахота поля, постройка до­

— 82 —

ма. все это только формы жизни, а самая жизнь въ слож­
ной игрѣ отношеній людей въ этихъ формахъ.
Ошибочность можетъ быть для формъ, но жизнь, про­
исходящая хотя бы въ самыхъ ошибочныхъ формахъ,.
всегда можетъ быть свята, полна и плодотворна.
1336 г.. Ноябрь.

Ш.
Учитель.
Учитель одинъ — Христосъ, и учитъ онъ одному —
исполненію воли отца не для похоти людей, а для того,
чтобы быть съ нимъ, слѣдовательно быть счастливымъ и
свободнымъ.
Главная помѣха тому, — въ злобѣ и похвалѣ или
осужденіи людей. ІІомѣха эта, чуть зазѣваешься, подста­
вляется вмѣсто исканія истиннаго блага въ исполненіи во­
ли Бога.
ІУ.
Нельзя безнаказанно искушать Ъога.
Искушать Бога, значить не слѣдовать его закону, его
велѣнію.
Законы же и велѣнія Бога бываютъ написаны на бума­
ге и бываютъ выражены словами. Въ этихъ велѣніяхъ
возможно сомнѣніе, къ нимъ даже нужна большая осмо­
трительность.

— 83 —

Другія велѣнія написаны въ ндшихъ сердцахъ.
И этимъ не все же и сразу надо вѣрить. Сердца наши
могутъ быть испорчены и выдавать свое за божье.
ІІо есть еще велѣнія, которыя написаны и въ книгахъ,
и въ сердцахъ, и во всемъ существѣ пашемъ, какъ напримѣръ : пища и трудъ, производящей пищу, любовь къ родителямъ и дѣтямъ и жизнь брачная, производящая эти
условія.
Человѣкъ все можетъ, (можетъ и застрѣлиться) но никакъ не можетъ безнаказанно отступить отъ закона, то
есть, не подлежишь сомнѣяію, что тѣмъ отступленіемъ онъ
себя сдѣлаетъ хуже и не доетигнетъ того, чего хотѣлъ.
У.
Важное и неважное.
Двѣ вещи мнѣ вчера стали ясны: — одна не важная
другая важная.
Первая, не важная.
Я боялся говорить и думать, что всѣ, — девяносто де­
вять еотыхъ людей—сумасшедшіе.
Не только нечего бояться, но* нельзя не говорить и не
думать этого, если люди дѣйствуютъ безумно. Если люди
ведутъ безумную городскую жизнь, безумно воепитываютъ дѣтей, предаются безумной роскоши и праздности, то
навѣрно и говорить будутъ безумно.
Вторая, — важная.
Если точно я вижу (отчасти) по волѣ Бога, то безум­
ный, больной міръ не можетъ одобрять меня за это.
Если бы міръ одобрялъ, я пересталъ бы жить по волѣ
Бога, а сталъ бы жить по волѣ зііра.
Я пересталъ бы видѣть и искать волю Бога.
Таково было твое благоволеніе.

— 84 —

T I.

Борьба со зломъ помощью насилія— все равно, что по­
пытка остацовить облако, для того, чтобы дождикъ не
погпелъ.
ѴП.
Норовистая лошадь.
Главное христіанское ученіе, ученіе истины, въ своемъ
приложенін, прошло всѣ степени сознанія, и словеснаго
выраженія, и возбужденія религіознаго чувства ; все это
сдѣлано, передѣлано и новаго тутъ сказать и сдѣлать не­
чего.
Но сознаніе истины только начинаетъ требовать насто­
ящая жизненная приложенія, и вотъ тутъ то оно, или
ученики этого ученія, какъ норовистая лошадь съ возомъ
у горы, продѣлываютъ всевозможныя штуки : бросаются и
вправо и влѣво, пятятся назадъ, становятся не дыбы,
только одного не дѣлаютъ, не хотятъ влѣсть въ хомутъ и
везти въ гору.
Одного только не дѣіаютъ, того именно, что только и
нужно, не хотятъ исполнять ученія, несмотря на напряже­
те труда. И потому нельзя дѣлать достаточныхъ усилій и
жертвъ, для того, чтобы изъ разговоровъ и чувствъ христіанскихъ перейти къ дѣламъ, отъ виляній подъ горою
перейти къ прямымъ піагамъ въ гору.
Жертвовать для перехода отъ разговоровъ къ дѣлу
можно всѣмъ, только не тѣмъ, чѣмъ мы веземъ, не гужами,
то есть, не наругаеніемъ любви, не доброжелательствомъ
къ людямъ, не любовной связью съ людьми.

— 85 -

УПІ.

Б арышня.
На дняхъ пришла ко мнѣ барышня и спрашиваешь :
„какъ ей жить по хорошему?'"
Я ей и говорю. „Живите, какъ высчитаете хоропшмъ.
А то если вамъ скажу, то вы будете жить по моей совѣсти, а это неудобно. Надо каждому жить по своей совѣсти, и не выше своей совѣсти, а немного ниже ея. Самое
лучшее жить такъ, чтобы было немного ниже своей совѣсти, съ тѣмъ, чтобы догонять свою совѣсть въ то время,
когда она будетъ впередъ уходить. Это самое лучшее,
тогда всегда человѣкь недоволенъ собою, не отвѣчаетъ
вполнѣ требованіямъ своей совѣсти, кается; идетъ впе­
редъ, „живетъ“.
„Жить много ниже своей совѣсти дурно, — догнать ее
трудно, и отчаяваешься, и замираешь. Жить выше совѣсти
нехорошо, потому что можетъ случиться то, что случилось
съ Петромъ до троекратной пѣсни пѣтуха.
„Хуже всего отреченіе, тогда дойдешь до своей совѣсти и остановишься, а покой, вѣдь, смерть“.
IX.
Спенсеръ.
Нельзя изъ Спенсера выводить Христіанство,
истину.
Истина отъ Бога, черезъ Христа, и другого
иѣтъ.
Если выводить изъ Спенсера, то выйдетъ то,
шло: найдется азбука христіанства, и не одного

то есть
пути ей
что вы­
христі-

— 86 —

анства, а азбука всѣхъ религій, — любовь къ Богу и
ближнимъ, данная впредь и всѣмъ всегда извѣстная.
И намъ кажется, что мы все знаемъ ; и намъ даже ста­
новится досадно на то, что Христосъ зналъ больше и требовалъ отъ насъ больше ; и мы отвергаемъ или стараемся
отвергнуть то, что онъ сказалъ и далъ намъ.
Если и не отвергаемъ, то ослабляемъ въ надеждѣ выду­
мать свои законы, — лучшія потому, что они будутъ удо­
влетворять нашимъ злымъ привычкамъ.
X.
Равнодѣйствующая.
Пока инерція лжи и сознанія истины дѣйствуютъ подъ
угломъ меньше двухъ прямыхъ, - - жизнь идетъ по равнодѣйствующей.
■Когда же эти двѣ силы станутъ другъ противъ друга
па одной линіи, тогда жизнь прекращается по своей ли,
или по чужой волѣ.
XI.
Соблазнъ славы.

Думаю, что причина тяжести и борьбы происходить
преимущественно оттого, что мы не освободились отъ
заботы о славѣ людской, о мнѣпіи людей о насъ.
Постарайтесь рѣіпать свои сомнѣнія о томъ, какъ по­
ступать, независимо отъ мнѣнія людского, представивъ себѣ, что никто никогда не узнаетъ, какъ вы поступили ;
или что, поступивъ такъ или иначе, вы тотчасъ умрете ;

—

87 —

или, что легче всего, выставивъ себя нарочно передъ
людьми въ самомъ нодлоиъ, низкомъ свѣтѣ — такъ, что
какъ бы ни поступили, пасть ниже было бы некуда : — Я
и лгунъ, и свинья, и хвастунъ, одно говорю, а другое дѣлаю, и жестокій и плутъ. — Сдѣлать это, если осилишь въ
дѣйсгвительности, а не осилишь, то хотя въ воображеніи.
Ничто такъ пасъ не путаетъ въ нашихъ рѣшеніяхъ,
и не ослабляетъ въ »нашихъ поступкахъ, и не вызываешь
такого мучительнаго сознанія борьбы, какъ смѣшеніе двухъ
мотивовъ : — дѣятельности для Бога и для славы люд­
ской.
Не знаешь, гдѣ начинается одно, и гдѣ кончается дру­
гое. Не знаешь, во что точно вѣрить, точно ли вѣришь
или хочешь, чтобы люди думали, что вѣриіпь.
Иногда бываетъ, что думаешь, что вѣришь въ то, во
что не вѣригаь, а иногда наоборотъ, думаешь, что не вѣришь въ то, во что вѣришь. И потому мой одинъ совѣтъ :
всѣми силами стараться устранить заботу о мнѣніи людскомъ, чтобы узнать, во что вѣришь.
Средство для этого самое лучшее и всегда подручное —
униженіе себя.
И тогда уже жить сообразно тому, во что вѣришь.
ХП.
Вопросы.
Вопросъ вашъ о томъ, какъ и куда лучше употребить
свои силы, былъ бы очень труденъ, если требовалось бы
дать на него одно безошибочное рѣшепіе ; но рѣшеній его
можетъ быть столько же, сколько предположеній, и всѣ
могутъ быть, и даже навѣрное будутъ ошибочны, какъ и
все что дѣлаютъ люди.

Да ! обрывать одну нуту и затягивать другую, и такъ
до гроба, и съ тѣмъ умереть.
И скажу вамъ, что думаю вполнѣ : — такова жизнь,
— прекрасная, дарованная намъ однимъ—жизнь.
И такъ точно жили и живутъ всѣ лучіпіе люди, и такъ
жилъ Христосъ, и такъ завѣщалъ жить намъ.
Прекрасна эта жизнь тѣмъ, что, во первыхъ, обрывая
одну путу, болѣе связывающую и болѣе крѣіткую, затяги­
ваешь другую, менѣе связывающую и крѣпкую, тѣмъ
идешь впередъ къ освобожден®, — и въ этомъ радость.
Но не въ этомъ все дѣло и оглядываться на это не хо­
рошо и не должно. Главное въ томъ, что, за одно съ
этимъ обрываніемъ путъ и мед.іеннымъ задерживаніемъ
движенія, чувствуешь, что этимъ самымъ, своимъ личнымъ
умомъ дѣлаешь другое дѣло, дѣло установленія царства
божія на землѣ. И лучше такой жизни я ничего не желаю
и не придумаю желать.
Теперь отвѣчу па остальные ваши вопросы.
Если бы я былъ на вашемъ мѣстѣ, я бы пошелъ къ М.
и, не то, что устраивалъ бы тамъ что, а работалъ бы тамъ
съ нимъ ; при этомъ, можетъ быть, что нибудь сложилось
бы : пришелъ бы еще кто, а, можетъ быть, и ничего бы не
сложилось, — это меня бы не занимало. Говорю я это по
личному чувству. Это было бы мнѣ самое пріятное. Но
какъ вамъ?
Дѣлать изъ двухъ хороіпихъ или хоть не дурныхъ
дѣлъ, по моему, всегда надо самое нріятное, потому что
его лучше будешь дѣлать, да и вообще, большая пріятность есть отчасти признакъ назначенія отъ Бога.
Другой вопросъ тотъ, чтобы я желалъ для себя, чтобы
вы сдѣлали ?
Я желалъ бы для себя, чтобы вы отправились на Кавказъ помогать Молоканамъ. Вы имъ, на мой взглядъ, мо­

— 89 —

жете помочь и укрѣпигь, и просвѣтить ихъ,— а это мнѣ
хочетея.
Но именно потому, что мнѣ это хочется, оно не имѣетъ
никакого вѣса.
Третій отвѣтъ тотъ, что надо какъ можно меньше пред­
принимать, a отвѣчать на тѣ требованія, какія предъяв­
лены тутъ же, сейчасъ.
Четвертый и самый правильный, по моему, отвѣтъ, хотя
онъ и кажется общимъ и неопредѣленнымъ, тотъ, что
служить Богу надо не на той или этой горѣ, а въ духѣ
и истинѣ.
По смыслу этого отвѣта все значеніе во внутренней дѣятельности, при которой всякій внѣшній выборъ стано­
вится безразличнымъ, и человѣкъ склоняется къ тому,
другому или десятому поступку, т. е. такому, который и
не предвидѣлъ даже, не выбиралъ, a дѣлаетъ это незамѣтно, само собою.
І 89З г, Фекраль.

ОТДѢІЪ п я ты й
ОТНОШЕНІЕ

КЪ ИСТИНѢ

ОТДЪІЪ п я т ы й

Отношеніе къ истинѣ
I.
Хочу и могу.
Ученіе Христа никакихъ поступковъ не предписываешь,
оно показываешь истину.
Вопросъ же о томъ, какъ поступать въ данномъ слу­
чай, рѣшается каждымъ въ своей душѣ, по мѣрѣ ясности
и силы сознанія истины. Рѣшается не такъ, что я хочу
или не хочу поступить по ученію Христа, а такъ, что я
не могу поступать иначе.
П.
Хотя бы поняли.
Хотя бы поняли тѣ, чья праздная жизнь поддержи­
вается трудовою жизнью другихъ, что единственнымъ ихъ
оправданіемъ могло бы служить употребленіе ими досуга
своего на то, чтобы одуматься, —- на работу мысли.

— 94 —

Они же старательно наполняюсь досугъ свой суетой,
такъ что имъ еще меньше времени остается на думы,
чѣъ забитому работою труженику.
Ш.
Воля пославшаго — наша пища.
„Творить волю пославшаго меня есть моя нища“.
Какое глубокое и простое значеніе !
Спокойнымъ, всегда удовлетвореннымъ можно быть
только тогда, когда цѣлыо своей жизни ставишь не что
либо внѣшнее, но исполненіе воли пославшаго.
Еще какое ясное выраженіе: „это моя пища“,
Большинство людей дѣлаютъ для себя только то, что
нужно для тѣла—пищу, и забываюсь все то, что для лю­
дей.
Такъ вотъ про всю ту область дѣятельности, которую
люди дѣлаютъ не для себя, а для славы людской, Хри­
стосъ говоритъ: что въ ней надо работать, исполняя во­
лю пославшаго —- не для людей. И про эту дѣятельность онъ говоритъ, что она для него, какъ пища, также
необходима и независима отъ мнѣнія людского.
Творить волю пославшаго, также какъ ѣсть и пить, не
для людей, а для своего удовлетворенія.
Вотъ это то нужно, и это то можно, и это то единствен­
ный путь жизни, дающій благо всегда, вездѣ.
IT.
Учебники исторіи.
Я сейчасъ прочелъ среднюю и новую исторію по крат­
кому учебнику.

— 95 —

Есть ли въ мірѣ болѣе ужасное чтеніе ?
Есть ли книга, которая могла бы быть вреднѣе для
чтенія юношей? И ее то учатъ они.
Я прочелъ и долго не могъ очнуться отъ тоски: убій■ства, мученія, обманы, грабежи, прелюбодѣянія, — и боль­
ше ничего.
Говорятъ, что нужно, чтобы человѣкъ зналъ, откуда
•онъ вышелъ.
Да развѣ каждый изъ насъ вышелъ оттуда ?
То, откуда я и каждый изъ насъ вышелъ со своимъ міросозерцаніемъ, того нѣтъ въ этой исторіи. И учить этому
меня нечего.
Такъ же, какъ я ношу въ себѣ всѣ физическія черты моихъ предковъ, такъ я ношу въ себѣ всю работу мысли,—
всю настоящую исторію, — всѣхъ моихъ предковъ.
Я и каждый изъ насъ всегда знаемъ ее. Вся она вселя­
ется въ насъ черезъ телеграфъ, газету, разговоры, видъ
рородовъ и деревень.
Въ сознаніе провести это знаніе? Да? Но для этого
нужна исторія мысли, независимая совершенно отъ той
исторіи. Та исторія есть грубое отраженіе настоящей.
Реформація есть грубое, случайное отраженіе работы
мысли, стремящейся къ освобожден™ человѣчества отъ
мрака. Лютеръ со всѣми войнами и Варфоломейскими но­
чами не имѣютъ никакого мѣста между Эразмами, Руссо
и другими.
У.
Лѣса.
Необходимо, какъ можно чаще напоминать себѣ, что
наша истинная жизнь не та, наружная, матеріальная, ко­

— 96 —

торая происходить здѣсь на землѣ, на нашихъ глазахъ, а
внутренняя жизнь нашего духа, для которой видимая
жизнь — только лѣса, необходимыя для постройки здан­
ия нашего духовнаго роста. Іѣса тѣ, сами по себѣ икѣютъ лишь временное назначеніе, по исполненіи котораго
онѣ ни къ чему больше не нужны и становятся даже помѣхою.
Видя передъ собою огроиныя, высокосооруженныя и
сложно скрѣпленные лѣса, между тѣмъ, какъ самое зданіе
едва-едва возвышается надъ фундаментомъ, человѣкъ
склоненъ ошибаться и придавать большее значенія лѣсамъ, чѣмъ тому сооружаемому зданію, ради котораготолько и воздвигнуты эти временные лѣса.
Необходимо напомнить себѣ и другъ другу, что един­
ственный смыслъ и значеніе лѣсовъ только въ томъ, чтобы
дать возможность воздвигнуть самое зданіе.

VI.
Матеры—предѣлъ духа
Та матеріальная форма, въ которой застаетъ насъ вь
этомъ мірѣ пробужденіе нашего сознанія истинной жизни,
представляетъ какъ бы предѣлъ, ограничивающей свобод­
ное развитіе нашего духа.
Матерія есть предѣлъ духа. Истинная же жизнь есть
разрушеніе этого предѣла.
Въ этомъ пониманіи и содержится самая сущность разумѣнія истины, та сущность, которая даетъ чеаовѣку сознаніе вѣчной жизни.
Матеріалисты принимаютъ предѣлъ за истинную жизнь..

— 97 -

VII.
Не судите.
Каждый изъ насъ, познавъ истину, застаетъ себя въ
извѣстномъ положеніи, связаннымъ мірскими узлами, а не
то и мертвыми петлями утѣхъ, прежнихъ связей съ людь­
ми. И человѣку, познавшему истину, прежде всего пред­
ставляется, что главное, что онъ долженъ сдѣлать, со­
стоите въ томъ, чтобы сейчасъ же, во что бы то ни стало,
выйти изъ тѣхъ условій, въ которыхъ онъ находился, и
поставить себя въ такія условія, находясь въ которыхъ
ясно было бы людямъ, что онъ живетъ по закону Христа;
и^затѣмъ уже жить въ этихъ условіяхъ, показывая лю­
дямъ примѣръ истинной христіанской жизни.
Но это не такъ.
Требованіе совѣсти не состоишь въ томъ, чтобы нахо­
диться въ томъ или другомъ положеніи, а въ томъ, чтобы
жить, не нарушая любви къ Богу и ближнимъ.
Христіанинъ всегда будетъ стремиться къ чистой отъ
грѣха жизни, всегда изберетъ такую жизнь, если для до■стиженія ея не будетъ требоваться отъ него дѣлъ, нарушающихъ любви. Но дѣло въ томъ, что никогда человѣкъ
не бываетъ такъ мало связанъ своими и чужими грѣхами
въ прошломъ, чтобы быть въ состояніи, не нарушая любви
къ Богу и ближнимъ, сразу вступпть въ такое внѣшнее
положеніе.
Всякій христіанинъ, среди мірскихъ людей, въ такихъ
находится условіяхъ, что для того, чтобы ему прибли­
зиться къ желанному положенію, ему прежде надо распу­
тать узлы прежнихъ своихъ грѣховъ, тѣ узлы, которыми
онъ связанъ съ людьми ; и потому главная и первая зада­
ча его въ томъ, чтобы распутывать эти узлы по закону

-

98 —

любви къ Богу и ближнему, а не затягивать ихъ и тѣмъ
причинять боль тѣмъ, съ кѣмъ онъ связанъ.
Дѣло христіанина не въ какомъ нибудь извѣстномъ положеніи, а въ исполненіи воли Бога. Воля же Бога въ,
томъ, чтобы на всѣ требованія жизни отвѣчать такъ, какъ
того требуетъ любовь къ Богу и людямъ ; и потому опредѣлять близость или отдаленность себя и другихъ отъ
идеала Христа никакъ нельзя но тому ноложенію, въ ко­
торомъ находится человѣкъ, или по тѣмъ поступкамъ, ко­
торые онъ совершаешь.
Отвращеніе Христианина отъ мірской жизни всегда бу­
детъ одно и тоже, оно не можетъ измѣниться, и потому
поступки христіанина всегда будутъ клониться къ тому,
чтобы уйти отъ злой суеты, отъ роскоши, отъ жестокости
мірской жизни и прійти къ самому низкому, презираемовіу
въ мірскомъ смыслѣ положенію.
То аге ноложеніе, въ которомъ будетъ находиться христіанинъ, будетъ зависѣть отъ условій, въ которыхъ его
застало сознаніе истины и отъ степени чуткости его къ
страданіямъ другихъ.
Его поступки могутъ привести его на висѣлицу, въ
тюрьму, въ ночлежный домъ, — но могутъ привести его и
во дворецъ, и на балъ.
Важно не положеніе, въ которомъ находится человѣкъ,
a тѣ поступки, которые привели его въ то ноложеніе;
судьею же въ этихъ поступкахъ моасетъ быть только онъ
самъ и Богъ.
Вы скаагете: „Поэтому человѣкъ, исповѣдуя христіанское ученіе, можетъ, подъ нредлогомъ того, что онъ не
хочетъ оскорблять близкихъ людей, продолжать жить
грѣховной жизнью, оправдывая себя мнимою любовью къ
Богу и ближнимъ“.
„Да, можетъ“.

— 99 —

Точно такъ-же можетъ, какъ и человѣкъ, который устроилъ себѣ безгрѣшное (или кажущееся ему таковымъ), положеніе), положеніе земледѣльца, можетъ жить въ немъ
только для того, чтобы хвалиться этитъ положеніемъ пе­
редъ людьми. Какъ въ томъ, такъ и въ другомъ случаѣ
сужденіе не возможно.
И въ томъ и въ другомъ случаѣ опасность одинакова.
Въ первомъ опасность въ томъ, что продолжая жить
ради любви къ людямъ въ мірскихъ условіяхъ жизни, человѣкъ соблазняется этими мірскими условіями жизни, и
пользуется ими не потому, что не можетъ не пользоваться,
а по слабости,— это я испытывалъ часто.
Для второго опасность въ томъ, что поставивъ себя
сразу въ тѣ условія жизни, которыя считаются пра­
ведными, человѣкъ живетъ въ этихъ условіяхъ, не стара­
ясь идти впередъ къ совершенству любви, и, гордясь своимъ положеніемъ, презираетъ и не любитъ всѣхъ тѣхъ,,
которые не находятся въ такомъ, какъ онъ положеніи, —и это я испытывалъ только не такъ часто.
Путь узкій въ обоихъ, и о томъ, стоитъ ли онъ на пу­
ти, знаетъ только тотъ, кто идетъ и — Богъ. Судить же
одному о другомъ нельзя, и но различію ноложенія, и болѣе
всего по различію степени чуткости душевной.
Одинъ человѣкъ, оставивъ жену или мать, или отца,
огорчивъ и озлобивъ ихъ, этимъ дѣломъ не совершаетъ
почти дурного поступка, потому что онъ не чувствуешь
причиняемой боли; другой же, сдѣлавъ тотъ же поступокъ, сдѣлалъ бы поступокъ гадкій, потому что онъ чув­
ствуешь вполнѣ боль, которую причиняетъ.
Судить о богатствѣ, красотѣ, силѣ людей мы можемъ,
но о степени нравственности ихъ, — не то, что запреще­
но намъ, но мы объ этомъ не можемъ судить. И это вели­
кое благо. Если бы мы могли судить, т.о не могли бы лю­

—

100 —

бить нѣкоторыхъ людей, а такъ какъ мы судить не
можемъ, то и нѣтъ у насъ препятствія для любви всѣхъ.
Мы знаемъ только одно то, что сказано въ главѣ
шестой отъ Матвея :
„ІІоложеніе, въ которомъ людя хвалятъ человѣка, не
выгоднѣе для него, чѣмъ то, въ которомъ его ругаютъ*.
При нервомъ изъ разсматриваемыхъ нами случаевъ къ
дѣлу божію можетъ примѣшаться желаніе похвалы люд­
ской, при второмъ, если что дѣлается для Бога, то только
для него.
Шелъ человѣкъ безъ дороги, шелъ цѣликомъ и мучал­
ся, потомъ нашелъ дорогу, пошелъ по ней самъ и пока­
залъ ее другимъ людямъ. Неужели люди, выведенные на
дорогу, замѣтивъ, что человѣкъ, указавшій имъ ее, идетъ
еще цѣликомъ, неужели люди тѣ могутъ подумать, что
человѣкъ, указавіній имъ дорогу, усомнился въ преимуществѣ дороги передъ бездорожіемъ ? Неужели сами они мо­
гутъ усомниться въ томъ, что по дорогѣ лучше идти, увидавъ, что выведшій ихъ на дорогу не идетъ еще по ней?
Неужели выведенные на дорогу не пойдутъ; и что если
выведшій ихъ самъ еще идетъ цѣликомъ, то тому должны
быть какія то, невидимыя ими, причины : — оврагъ ли
то или ручей.
YIH.
Мышь.
Нынче ночью меня разбудилъ въ спальнѣ плескъ воды
въ тазу. Я окликнулъ жену, думая, что это она моется.
Она спала, то была мышь, которая попала въ тазъ и би­
лась, чтобы вылѣзть оттуда.
Изъ за мышей уже прежде бывали столкновенія, кото-

—

101

—

рыя заставляли задумываться. Попадется мышь въ мыше­
ловку, которую ставлю не я.
Я беру ее, чтобы вынести и хочу выпустить на дворъ.
Жена говоритъ : „лучше не трогай, я сама вынесу и
велю убить“.
Я оставляю, зная, что мышь убьютъ.
Но нынче, когда я лежалъ и хотѣлъ уснуть, и слышалъ,
какъ бьется, утопая, это маленькое существо, я понялъ,
что это нельзя, и что я дурно дѣлалъ, когда позволялъ
убивать мышей, имѣя возможность спасти ихъ. Я увидалъ,
что дѣлалъ я это не для того, чтобы не нарушать любви,
а для того, чтобы избѣжать себѣ маленькой непріятности.
Вотъ это и скверно въ нашемъ положеніи : позволяемъ
гибнуть не мышамъ, но людямъ, потворствуя другимъ, для
того, чтобы избѣгнуть себѣ непріятности.
Вотъ что слѣдуетъ помнить и ни на минуту не забы­
вать.
IX.
Правда.
Правило: „говори всегда правду“, нельзя ставить на
ровнѣ съ другими заповѣдями Христа.
Это правило, какъ правило, стоитъ гораздо ниже и,
какъ правило, не можетъ даже быть выражено. Какъ непремѣнное же условіе служенія Богу, оно уже не правило,
а самая сущность ученія и стоитъ даже выше заповѣдей
пяти. „Я есмь жизнь, путь и истина“.
И потому христіанинъ не можетъ отступать отъ исти­
ны. Истина есть conditio sine qua non его жизни. И пото­
му, когда говорятъ про правдивость, какъ про практи­
ческое правило, выходить недоразумѣніе.

-

102 —

Всо равног какъ сказать: „ты долженъ всегда ды­
шать“. Лишь только скажутъ такъ, —взамѣнъ утвержденія,
что ты не можешь жить безъ дыханія, тотчасъ мо­
гутъ родиться вопросы : „А какъ же, когда я задыхаюсь,
или когда я прислушиваюсь, — долженъ я дышать тогда
или не долженъ?“
Истина, правдивость, есть самое ученіе, и потому, кто
живетъ ученіемъ, тотъ будетъ стремиться къ истинѣ и бо­
яться всякаго отступленія отъ нея. Правило же это не мо­
жетъ заставить быть нравдивымъ.
X.
Болѣзнь и грѣхи.
Болѣзнь и грѣхи, это 'все равно, что движеніе и те­
пло: одно переходить въ другое.
Болѣзаи большею частью послѣдствія грѣха и, чтобы
избавиться отъ нихъ, надо избавиться отъ грѣха — заблужденія.
Живя въ заблужденіи, надо знать, что живешь въ болѣзни, которая если еще не появилась, то неизбѣжно по­
явится.
Важно еще то, что всякій человѣкъ, подвергаясь болѣзнямъ, несетъ отвѣтственность за заблужденія другихъ:
и предковъ, и современниковъ ; и что каждый, живя въ
заблужденіи, вносить болѣзнь и страданія въ другихъ, въ
современниковъ и нотомковъ. Каждый же, живя безболѣзненно, обязанъ этимъ другимъ людямъ и каждый, осво­
бождаясь отъ заблужденій, излѣчиваетъ не одпого себя
(одного и нельзя), а и цотонковъ и современниковъ.

— 103 —

Понятіе цѣли.
Поддержаніе и размноженіе жизни не можетъ быть
дѣлью жизни, — это несомнѣнно.
Но тутъ-то и являются двѣ точки зрѣнія : одна та, что
знаніе въ человѣкѣ, въ человѣчествѣ—наука-руководитъ
жизнью и что потому цѣль жизни, руководимой знаніемъ,
должна быть извѣФгна этому знанію; другая же точка
зрѣнія та, что человѣкъ есть орудіе разума для соверпіенія его (разума) неизвѣстнаго вполнѣ человѣку дѣла, и
дѣль его (разума) не можетъ быть извѣстна, a извѣстенъ
человѣку только путь, направленіе, по которому ведетъ
его, живущій въ человѣкѣ разумъ.
Христосъ все это сказалъ, и я не перестаю удивляться
строгости, точности его философскихъ опредѣленій.
И въ самомъ дѣлѣ, развѣ можетъ быть цѣль для жиз­
ни міра и жизни людей, когда они сливаютъ свою жизнь
съ жизнью міра.
Понятіе — цѣль есть понятіе ограниченности человѣческаго разума, вродѣ понятія награды и наказанія и
потому понятіе не приложимое къ жизни міра.
Если есть цѣль, то она должна быть достигнута и тогди — конецъ.
Для міра вообще есть только жизнь для участниковъ
міра и можетъ быть только направленіе — путь.
Кромѣ того, при первой точкѣ зрѣнія, предполагается,
что вся дѣятельность человѣка состоитъ, или по, крайней
мѣрѣ руководима знаніемъ, и что для достиженія цѣли
необходима преимущественно (исключительно, — думаютъ
часто) дѣятельность умственная.
При второй точкѣ зрѣнія, человѣкъ, зная только направленіе, идетъ за то по этому направленію весь,
со всѣми своими нервами и мускулами, то есть весь

— 104 —

подчиняется тому нанравлеиію, которое одно онъ и знаетъ
и съ каждымъ шагомъ виднтъ яовыя вѣхи на пути, но ни­
когда не видитъ и не можетъ видѣть цѣаи. И только
при этомъ условіи человѣкъ можетъ вѣрить вполнѣ тому,
направленно, по которому онъ идетъ, и исполняете то, что
требуетъ отъ него разумъ. Только ставъ въ условія под­
держивала и размноженія жизни, согласныя съ разумомъ,
только съ начала пути, и всѣмъ сущесГвомъ избравъ един­
ственное истинное направленіе — путь, онъ можетъ съ
полной увѣренностью идти дальше и сознавать себя въ
согласіи и единеніи съ разумомъ. Чѣмъ ближе эти условія, — тѣмъ вѣрнѣе, чѣмъ дальше, — тѣмъ сомнительнѣе.
Все это я говорю однако съ тѣмъ, чтобы ослабить важ­
ность положения о томъ, что жизнь не можетъ состоять
въ поддержаніи и размноженіи ея, чтобы уклониться отъ
глубокаго и важнаго вопроса.
ІІо слабости своей, по неполнотѣ своей всей жизни ра­
зума я ставилъ и ставлю себѣ этотъ вопросъ и стараюсь
отвѣтип на него. Еслибы я вполнѣ слился съ жизнью ра­
зума, вполнѣ жилъ въ согласіи съ закономъ міра, я бы не
подумалъ объ этомъ. Но долженъ сказать, что не приписывалъ имъ важности.
Эти мечтанія, которыя волей не волей приходятъ въ
голову, мнѣ представляются такъ: законъ жизни органи­
ческой есть борьба ; законъ жизни сознательной, разум­
ной есть единеніе, любовь. На жизни органической, жиз­
ни борьбы, рождается жизнь разумная и связана съ нею.
Цѣль очевидная : уничтожить борьбу и ввести единеніе
въ которомъ былъ бы разумъ, сначала между людьми, потомъ между людьми и животными, потомъ между живот­
ными и растеніями.
Дѣль давно уже поставлена. Еврейскій Мессія есть
ничто иное „Чтобы перековать копья на серпы и чтобы

— 105 —

ягненокъ лежалъ со львомъ“. Вотъ дѣль, подобная этой,
мерещется мнѣ, но я не дорожу ею. Знаю, что она далеко
не исчерпываетъ всего. Мнѣ дорога только вѣрность пути.
А для вѣрности пути я маю, что первое условіе, — идти
по немъ всѣмъ своимъ существомъ.
Цѣль жизни ?
Такой цѣли нѣтъ и не можетъ быть и никакія знанія
не могутъ найти ее.
Законъ нанравленія ? Путь жизни ? — Да !
На это отвѣчаетъ религія, мудрость, если хотите: отвѣчаетъ тѣмъ, что показываете ложность всѣхъ тѣхъ пу­
тей, которые не совпадаютъ съ однимъ истиннымъ.
Отрицаніе ложныхъ направленій указываете и освѣщаетъ единый истинный. На этомъ пути кое что видно, есть
ближайшія дѣли, которыя укажете наука, но никакъ не
она покажете этотъ путь. Она не можетъ того по своимъ
задачамъ.
Хочется сказать кое что о значеніи науки, уничтожаю­
щей суевѣрія, ложныя понятія, именно о значеніи этой дѣятельности науки.
Наука уничтожаетъ ложныя понятія, — это правда, но
на ея пути безъ ложныхъ понятій, безъ суевѣрія, обой­
тись нельзя. Не будетъ свода небесъ, не будетъ дьявола,
не будетъ личнаго Бога, за то будетъ эфиръ невѣсомый,
a упругій; будутъ силы спиритизма и многое другое.
Человѣкъ, признающій небеса твердымъ сводомъ, при­
знающій дьявола и чудеса святыхъ, и человѣкъ признающій атомы и спиритизмъ нисколько не разнятся по своей
воспріимчивости, по своей пригодности для познанія исти­
ны и для нравственной дѣятельности. Они разнятся по,
такъ сказать, умственному возрасту. Одинъ взрослый человѣкъ, —- другой ребенокъ или юноша. Но какъ юноша
можетъ быть прекраснымъ, такъ и мужъ, и одинаково не­

— 106 —

справедливо утверждать, что молодые лучше старыхъ,
какъ несправедливо утверждать, что наука, (большая сте­
пень знаній) дѣлаетъ людей лучше, какъ и то, что она
способствуешь ихъ ухудпіенію. Наука (большая степень
знаній) неизбѣжна, какъ возрастъ. Ее нельзя ни защищкть, ни нападать на нее. Что ни дѣлай, она сама прійдетъ, какъ возрастъ.
Существуете въ человѣкѣ способность внутренняго усилія къ добру, къ исгинѣ, которое вѣрующій называете
благодатью. Возможность этого усилія есть, и усиліе это
можетъ быть направлено къ добру и истинѣ, но къ наукѣ
оно направлено быть не можетъ.
ІІріобрѣтенія научныя совершаются, какъ все осталь­
ное, кромѣ стремленія къ истянѣ и добру, позаконамъ не­
обходимости. И великая ошибка направленія этого малень­
кая кружка людей, который называется интеллигенций,
это то. что занимаясь наукой, они думаютъ, что они дѣлаютъ то самое, что требуется отъ человѣка, способная
дѣлать произвольно усилія для достиженія добра и истины.
Занятія наукой суть снеціальныя занятія, наполняющія
досугъ человѣка и служащія на пользу другимъ людямъ,
точно такія же занятія, какъ изготовленіе пирожковъ, дѣланіе лампъ и чего хотите. À наша несчастная молодежь
придаете этимъ занятіямъ значеніе нравственной дѣятельности. Воте въ чемъ бѣда.
Самыя занятія ни на волоеъ не облегчаютъ нравственную
дѣятельность. Среди мужиковъ, сектантовъ сколько есть
чуткихъ нравственныхъ личностей, и тѣмъ не мѣпіаетъ
незнаніе науки. И много есть въ пародѣ личностей не
чуткихъ, грубыхъ, — тѣ не идутъ дальше мощей, Иверскихъ и т. п.
Такъ и въ интеллигенціи: однимъ не мѣшаетъ самое
высшее знаніе видѣть въ чемъ истинная дѣятельность че-

— 107 —

ловѣка, a другіе (какъ вы ни развивайте для нихъ об­
ласть знаній) уткнутся въ атомы и силы, какъ въ Иверскую и мощи, и думаютъ, что въ нихъ все, и что, кромѣ
того, какъ ставить свѣчи Иверской и изучать матерію
больше дѣлать нечего.
Если же поставить себѣ вопросъ такъ: „нужноли людямъ знать то, что они знаютъ теперь?“ то отвѣтъ бу­
детъ : разумѣется нужно, такъ-же, какъ нужно взрослымъ
быть и жить не какъ ребенку“.
Проповѣдовать же науку, то самое, что у насъ такъ
обыкновенно дѣлаютъ, — нельзя, какъ нельзя проповѣдовать то, чтобы у человѣка росла бы борода, когда еще не
настало время.