Е. ВОРОНОВА.
„ПРОСТИЛА!44
(ИЗЪ ЗАПИСОКЪ СЕСТРЫ ТЮРЕМ-
= НЫХЪ ЛАЗАРЕТОВЪ). ------
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Тип. Нлекс.-Невск. общ. трезвости. Обводный кан., 116.
'	1913.

0*0вІ~»/Д6
-— , 		Листов печатные
		Выпуск
		В верепл. един. соедин. №№ вып.
		Таблиц
		Карт
		Иллюстр.
		Служебн. №№
		№№ списка и порядковый
	с	196 ф» Й
КНИГА И М Е Е Т

(Изъ записокъ сестры тюремныхъ лазаретовъ).
Послѣ долгаго промежутка времени я посѣтила ла-
зареты Выборгск. Одиночн. тюрьмы. Въ послѣдній разъ
я была здѣсь 6 нед. тому назадъ. — Другія заботы погло-
тили все мое время, а между тѣмъ, именно къ этой
тюрьмѣ я чувствую какое-то особенное обязательство
и тяготѣніе —въ ея баракахъ для чахоточныхъ начала я
мою тюремную дѣятельность еще съ покойной княжной
Маріей Михайловной Дондуковой-Корсаковой. Здѣсь все
напоминаетъ ее: нѣтъ, думаю, въ нихъ больничной койки,
къ которой не приблизилась бы, на которой не поси-
дѣла бы эта свѣтлая, незабвенная старица. Марія Ми-
хайловна никогда не садилась на табуретку около по-
стели больного- узника, а всегда на край ея, чтобы
быть поближе къ страждущему; она склонялась надъ
нимъ, клала свою старческую руку ему на плечо или
на голову и своимъ ласковымъ, въ душу проникающимъ
голосомъ начинала бесѣдовать съ нимъ, и отъ этого ти-
хаго прикосновенія ея руки, отъ этой материнской ласки
свѣтлѣло на душѣ страдальца, уменьшались его физи-
ческія муки и, какъ таетъ ледъ отъ солнечныхъ лучей,
такъ таяла нерѣдко и та ледяная кора озлобленія и
отчаянія, которая покрываетъ часто сёрдца людей, кон-
чающихъ свою жизнь на тюремныхъ койкахъ... Я была
свидѣтельницей, какъ подъ вліяніемъ «грѣющаго» взора
княжны глаза нѣкоторыхъ изъ нихъ дѣлались влаж-
ными. «Она, сказалъ одинъ заключенный, всю душу
твою вывернетъ»...
Милыя воспоминанія, на которыя я часто обращаю
свой духовный взоръ: легче тогда дѣлается на душѣ...
Въ настоящее время чахоточные больные въ Вы-
боргск. Одиночной тюрьмѣ помѣщаются въ двухъ бара-
кахъ, а прежде они находились въ одномъ баракѣ, вслѣд-
ствіе чего было тѣсно и скученно, воздуха было мало и
я хорошо помню, что въ послѣдній разъ, какъ княжна
уже больная посѣтила лазаретъ, ей сдѣлалось, дурно и
она сама лёгла отдохнуть на койку больного. Я взошла
'во 2-й бар., во 2-ую палату, гдѣ лежали болѣе слабые.
Въ троихъ изъ нихъ жизнь чуть теплилась. По выраженію
лицъ больныхъ я видѣла, что они рады моему приходу,
они оживились, перестали на время кашлять, кто былъ въ
состояніи, приподнялся, нѣкоторые пошли навстрѣчу,
но на вышеупомянутыхъ троихъ больныхъ мое появленіе
не сдѣлало никакого впечатлѣнія, имъ было слишкомъ
тяжело — приближался часъ ихъ разсчета съ жизнью.
— «Приняли ли они Св. Тайны?»—спросила я.—'
«Приняли, всѣ трое приняли»—отвѣтили больные. Трога-
теленъ и знаменателенъ фактъ, который мнѣ часто при-
ходилось наблюдать въ тюремныхъ лазаретахъ, — нѣкото-
рые узники, сами больные, почти приговоренные къ
смерти, берутъ на себя заботу о томъ, чтобы «слабые»
не отошли въ ту жизнь безъ напутствія Св. Тайнами.
Я подошла къ одному слабому; на дощечкѣ было
написано: «Павелъ Рощинъ». Лицо молодое, красивое,
глаза закрыты, на щекахъ яркій румянецъ. Дыханіе ко-
роткое, прерывистое. Я молча постояла около его койки,
не желая его тревожить, но сосѣдній ему больной сталъ
окликать его. — «Зачѣмъ, зачѣмъ вы это дѣлаете?»
— 3
стала я его останавливать, но онъ объяснилъ, что Ро-
щинъ ждалъ меня, хотѣлъ мнѣ что-то сказать, о чемъ-
то попросить. — «Онъ будетъ потомъ жалѣть, что ему не
сказали, когда очнется», добавилъ онъ. Дѣйствительно,
Рощинъ, послѣ нѣсколькихъ окриковъ, пришелъ въ себя,
открылъ глаза и устремилъ ихъ на меня. Никогда не
забыть мнѣ ихъ выраженія. Большіе, свѣтлые, въ нихъ
было столько муки и вмѣстѣ съ тѣмъ мольбы и радо-
стной надежды. Онъ силился что-то сказать, но слова
ему плохо повиновались. Я сѣла къ нему на кровать и
до тЬхъ поръ гладила ему руку, пока онъ нѣсколько
успокоился.
— «Не волнуйтесь, сказала я ему, я не спѣшу и
выслушаю васъ. Вы хотите о чемъ-то попросить меня,
= вы ждали меня, вотъ я и пришла. Не спѣшите, говорите
потихоньку».
Сначала я не могла ничего понять изъ того, что
— силился сказать мнѣ умирающій, затѣмъ стало выдѣ-
5™ ляться одно слово, которое онъ произносилъ то громче,
то тише, это слово было: «мать».
— «Вы призываете вашу мать, хотите ее видѣть; мо-
жетъ быть, я могу привести ее къ вамъ, скажите мнѣ
= ея адресъ, гдѣ она живетъ».
— «Она далеко, простоналъ онъ, она не можетъ
придти».
Сердце мое сжалось, мнѣ стало несказанно жаль
этого юношу, призывающаго свою мать въ свои пред-
смертныя минуты. Я наклонилась къ нему и сказала:
«ваша родная мать, говорите вы, далеко отъ васъ нахо-
дится, вы не можете призвать ее къ себѣ. Представьте
себѣ, что Господь посылаетъ вамъ во мнѣ вторую, ду-
ховную мать, которая пришла къ вамъ, сидитъ у васъ,
слушаетъ васъ, замѣсто матери. Что бы вы тогда сдѣлали?
Что бы сказали ей?»
кнДО 2018814520
4
Лицо Рощина оживилось при одномъ представленіи
о возможности того, чтобы къ нему пришла мать, точно
жизненная сила вернулась къ нему, и голосомъ, преры-
вающимся отъ волненія, отвѣтилъ: «я сказалъ бы ей нѣ-
сколько словъ»...
— «Вы сказали бы ей нѣсколько словъ, повторила
я, такъ не скажете ли вы ихъ мнѣ замѣсто ея, можетъ
быть, вамъ будетъ тогда легче. Я передъ лицемъ Гос-
пода приму ихъ за вашу родную мать».
При этихъ словахъ Рощина больной, лежащій на-
право, который могъ еще ходить, поднялся и отошелъ
въ сторону, а другой, лежащій налѣво, отодвинулся по-
дальше, чтобы «не слушать». Сколько чуткости и пони-
манія, не смотря на свою сѣрую внѣшность, выказы-
ваетъ иногда простой русскій человѣкъ!
— «Я сказалъ бы... ей... прости меня, родимая,
много я передъ тобой виноватъ... Она добрая, хорошая,
любила меня, а я бросилъ ее, не давалъ о себѣ вѣ-
сточки... болѣе 1*/2 г- Я много передъ нею виноватъ...
Я сказалъ бы ей—прости меня, родная, проста, прости...»
Затаивъ дыханіе, опасаясь малѣйшимъ движеніемъ по-
мѣшать этой вольной исповѣди, слушала я Рощина; впе-
чатлѣніе получалось такое: съ каждымъ сказаннымъ имъ
словомъ точно какая тяжесть спадала съ его души, онъ
точно торопился поскорѣе выбросить изъ нѣдръ ея то,
что накопилось въ ней за послѣднее время, то, что его
мучило и терзало.
— «Какія хорошія слова вы сказали бы вашей ма-
тери, сказала я ему, когда онъ замолкъ и въ совершен-
номъ изнеможеніи закрылъ глаза, какъ она была бы рада
ихъ отъ васъ выслушать, да, навѣрное, она, хотя и да-
леко находится отъ васъ, но чувствуетъ ваше доброе
настроеніе, откликается вамъ... А, можетъ быть, она и
можетъ еще пріѣхать къ вамъ?..
- 5 -
— «Она не можетъ этого сдѣлать, дорога стоитъ
дорого, она старая, слабая... отвѣтилъ Рощинъ, пода-
вляя слезы, и я ее больше не увижу. Мнѣ остается
жить только нѣсколько дней, недѣлю... не больше»...
Я не стала его разубѣждать, обманывать ложной на-
деждой... Мнѣ не разъ приходилось присутствовать при
послѣднихъ часахъ земной жизни заключенныхъ въ ча-
хоточныхъ тюремныхъ лазаретахъ, когда жизненный’ ого-
некъ въ нихъ догоралъ, когда оставалось, быть можетъ,
только нѣсколько минутъ, чтобы душа отдѣлилась отъ
своего измученнаго, грѣшнаго тѣла. И даже въ такія
минуты я не рѣшалась, если они были въ сознаніи,
обманывать ихъ. Я держусь того мнѣнія, что грѣшно и
дерзновенно обманывать тѣхъ, кто несомнѣнно умираетъ.
Въ такія минуты надо стараться не о томъ, чтобы при-
вязать ихъ души къ земнымъ интересамъ и надеждамъ,
а чтобы помочь имъ освободиться отъ всѣхъ земныхъ
узъ и вознестись туда, куда призываетъ ихъ Господь.
Потому я только сказала: «знаете ли, что, голубчикъ,
мнѣ пришло на мысль. Скажите мнѣ адресъ вашей ма-
тери, я напишу ей, что вы жаждете ея прошенія, про-
сите его у нея, попрошу ее, чтобы она немедленно
отвѣтила на мой адресъ, а я принесу ея письмо вамъ».
Точно солнечный лучъ освѣтилъ лицо умирающаго
узника, онъ широко раскрылъ глаза и даже сдѣлалъ
попытку приподняться. «Напишешь!» воскликнулъ онъ
и снова упалъ навзничь. Я наклонилась надъ нимъ,
отерла платкомъ холодный потъ съ его лба (быть мо-
жетъ, предсмертный), подумала и отвѣтила: «напишу,
сегодня же...—«А я буду ждать отвѣта и возьму его съ
собою...» прошепталъ онъ чуть слышно.
Уходя изъ лазарета, я осѣнила его крестнымъ зна-
меніемъ. Глаза его были закрыты, но губы продолжали
шептать: «спасибо, спасибо...»
— 6
Въ тюремной конторѣ я встрѣтилась съ докторомъ. На
мой вопросъ о Рощинѣ онъ отвѣтилъ: «очень, очень
плохъ, у него легкихъ уже почти нѣтъ, дышетѣ гор-
ломъ».— «Доживетъ ли онъ до полученія письма отъ ма-
тери? Стоитъ ли ей писать?» спросила я,
— «На это отвѣтить трудно», можетъ быть, и про-
тянетъ еще нѣсколько дней, но можетъ умереть и сего-
дня, жизнь чуть теплится.
Вернувшись домой я написала два письма по адресу,
данному мнѣ Рощинымъ, одно въ г. Торжокъ, въ мелоч-
ную лавку, съ просьбой переслать его въ деревню матери,
другое самому лавочнику, въ которомъ усердно просила
его не задержать письма, послать его съ нарочнымъ,
т. к. Рощинъ умираетъ въ больницѣ: о тюрьмѣ я, ко-
нечно, не упомянула.
Прошло три, четыре дня, наступилъ пятый, а отвѣта
отъ Рощиной не было; я очень безпокоилась, болѣла
душой за умирающаго., каждый день спрашивала по
телефону о состояніи его здоровья и получала отвѣтъ:
«живъ еще, но очень слабъ».
Наконецъ, на шестой день, когда я вернулась домой
уже къ вечеру, прислуга мнѣ сказала, что приходила
какая-то старушка, старенькая, старенькая, одѣтая очень
плохо, въ лаптяхъ, съ котомочкой за плечами. Спраши-
вала: «гдѣ мой сынъ Павлушенька? Въ какой онъ боль-
ницѣ?»
Оказалось, что Рощина, получивъ мое письмо, сей-
часъ же рѣшила поѣхать сама проститъ сыночка. До-
рога стоила 5 руб. 20 коп., она продала свой скарбъ,
заложила даже свои валенки и поѣхала въ лаптяхъ, а
морозъ былъ порядочный. Лавочникъ далъ ей адресъ
одного своего земляка, живущаго на Калашниковской
пристани, и старушка сумѣла разыскать его, показывая
этотъ адресъ всѣмъ, кто попадался ей на пути отъ вок-
зала. Она въ первый разъ попала въ большой городъ.
въ особенности пугали ее моторы и трамваи, но какія
преграды не преодолѣетъ материнская любовь! На дру-
гой день рано утромъ я поѣхала къ ней: моя прислуга
догадалась спросить и записать адресъ того земляка, у
котораго она нашла пріютъ. Увидавъ меня, старушка
до тогО взволновалась и растерялась, что я только ужъ
на извозчикѣ замѣтила, что у нея одна нога была въ
галошѣ, а другая въ лаптѣ. Земляки, пожалѣвъ ее, дали
ей свои галоши, а'она, торопясь, и не замѣтила, что
обула только одну ногу. Всю дорогу старушка плакала,
осѣняла себя крестнымъ знаменіемъ и разспрашивала про
своего дорогого сыночка. Съ возможной осторожностью
предупредила я ее, что сынъ ея находится въ тюремной
больницѣ. При словѣ «тюрьма» она вздрогнула и стала
причитывать: «милый мой, Павлуша, сыночекъ! Болѣз-
ный, желанный! Куда ты попалъ? До чего ты дошелъ?
Вѣдь онъ былъ унтеръ-офицеръ и вдругъ въ тюрьму!»
Умилительно было то, что у нея не вырвалось ни
одного слова упрека противъ сына, она только безко-
нечно жалѣла его. Она выразила мнѣ самую горячую
благодарность за то, что я не написала въ деревню, что
онъ въ тюрьмѣ.
— «Господи! Матерь Божія! Дайте мнѣ только за-
стать его въ живыхъ, хоть одно словечко отъ него услы-
шать. Хоть бы онъ однимъ глазкомъ на меня взгля-
нулъ», молилась старушка. Когда мы пріѣхали въ тюрьму,
прежде всего спросила по телефону, живъ ли Рощинъ.
— «Живъ, въ памяти, очень слабъ», былъ отвѣтъ.
Описать словами это предсмертное свиданіе матери
съ сыномъ не берусь, попытаюсь только дать о немъ
приблизительное представленіе. Когда я ввела старушку
въ ту палату, гдѣ лежалъ Рощинъ, и указала ей на ту
койку, на которой онъ былъ распростертъ, она зашата-
лась и, если бы я ее не поддержала, она бы упала,
затѣмъ, взглянувъ на икону, осѣнила себя крестнымъ
— 8 —
знаменіемъ и подошла къ сыну. Онъ былъ такъ слабъ,
что даже не могъ повернуть къ ней голову, по щекамъ
его текли обильныя слезы, а она стояла, склонившись
надъ нимъ, вглядываясь въ его черты, и слезы ручьемъ
текли изъ ея глазъ на его лицо и -смѣшивались съ его
покаянными слезами...
— «Прости, прости, родная, много я передъ тобою
виноватъ», повторялъ Рощинъ,—«Сыночекъ, Павлуша,
родненькій, Богъ тебя проститъ», рыдала старушка.
Нервы мои не выдержали, я вышла въ другую па-
лату. Когда, спустя нѣкоторое время, вернулась обратно,
нѣкоторые больные подошли ко мнѣ и стали благодарить
меня за Рощина, за ту радость, какую я ему доставила.
Такія чувства со стороны этихъ несчастныхъ, отвержен-
ныхъ, страждущихъ людей меня глубоко тронули. Го-
раздо легче плакать съ плачущими, чѣмъ радоваться съ
радующимися, потому что къ послѣднему чувству при-
мѣшивается чувство зависти.
Рощинъ прожилъ недолго послѣ свиданія съ матерью.
Получивъ ея прощеніе, онъ успокоился, попросилъ къ себѣ
священника,чтобы онъ напутствовалъ его Св. Тайнами, и
кончина его была по истинѣ христіанская, непостыдная.
Страдалъ онъ сильно, но до послѣдней минуты сохра-
нилъ мирное, кроткое настроеніе души. «Прости, прости»,
повторилъ онъ еще не задолго до послѣдняго вздоха.
Замѣчательно еще то, что старушка Рощина, простивъ
сына, обливъ его материнскими слезами и благословивъ
его на исходъ души въ ту жизнь, не осталась ждать его
кончины, но просила отправить ее поскорѣе обратно въ
деревню. — «Я его справила, сказала она, теперь надо
нести свои старыя косточки домой, въ родную сторо-
нушку». Въ этомъ выраженіи справила было много та-
кого, надъ чѣмъ можно было призадуматься, передъ чѣмъ
преклониться. Въ немъ высказалось одно изъ драгоцѣн-
нѣйшихъ свойствъ души русскаго человѣка —правильнаго,
— 9 —
христіанскаго взгляда на таинство смерти. Здѣсь мать
заботилась не о тѣлѣ сына, не о той плоти, которая
останется здѣсь, на землѣ, и предастся тлѣнію, а о его
безсмертной душѣ, которая вскорѣ предстанетъ передъ
Лицемъ Господа, которую она «справила», освободила
отъ грѣховной тяжести—сознанія своей виновности пе-
редъ нею. Уѣзжая, она только просила меня увѣдомить
ее, когда Господь призоветъ къ Себѣ ея Павлушу.
Конечно, я исполнила ея просьбу. Въ отвѣтъ на мое
извѣщеніе, старушка прислала мнѣ письмо трогательное
по своей простотѣ, искренности и той своеобразной
поэзіи, которой отличаются иногда письма нашихъ
крестьянъ.
«Получила я твое письмо о кончинѣ моего дорогого
сыночка Павлушеньки. Были бы у меня золотыя кры-
лышки, полетѣла бы я, на его могилушку, облила бы
ее горючими слезами. Прошу я тебя, съѣзди на его мо-
гилку, возьми отъ нея горсть сырой земельки и пришли
ее мнѣ, и приму я ее, какъ самого моего Павлушеньку»...
Да, когда приведетъ Господь присутствовать при такой
кончинѣ, какой была кончина арестанта Рощина на его
больничной тюремной койкѣ, и посмотришь на такихъ
матерей, какъ его, такъ невольно скажешь: много, много
сокровищъ таишь ты въ себѣ, простой русскій человѣкъ,
и черпаешь ты свою силу въ своей глубокой, беззавѣт-
ной вѣрѣ въ Бога.
Е. Воронова.