Author: Лосиевский И.Я.  

Tags: история и критика мировой литературы и литературы отдельных стран   история   история мира   история украины   классическая литература   украинская литература  

ISBN: 5-7098-0025-2

Year: 1993

Similar

История русской литературы первой трети XIX века

Русские об Украине и украинцах

Натуральная школа в русской литературе XIX века

Исламский Восток в творчестве русских писателей Серебряного века: монография

Text 
                    Игорь ЛОСИЕВСКИЙ

^УСрКЙЁ г “
W

'

У*

ЙИОДТЙШ УКРАИНЫ
ПЕРВОЙ

ЧЕТВЕЙГИ

ИЗДАТЕЛЬСТВО
♦ОТ? О

я

л

■9
Л'

BEICAj


Игорь ЛОСИЕВСКИЙ

РУССКИЕ
ПИСАТЕЛИ УКРАИНЫ
ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ
XIX ВЕКА

Харьков «ОКО» 1993


ББК 83.3Р1
Л 79

Издательство «Око» шавтор выражают благодарность
спонсору издания — совместному предприятию «Новинтех»
и его генеральному директору Ивану Михайловичу Ходоку

4603020101—016
Заказное
93

ISBN 5-7098-0025-2

И.Я.Лосиевский, 1993
Художественное оформ.
В.А.Рияка, 1993


Светлой памяти
ученого и педагога
МАРКА ВЛАДИМИРОВИЧА
ЧЕРНЯКОВА

Предисловие
Интерес к судьбам и творческому наследию русских писа­
телей первых десятилетий XIX в., ставших активными участ­
никами литературного движения на Украине, отчетливо про­
явился еще в научных публикациях XIX — начала XX в. — в
работах Д.И.Багалея, Г.П.Данилевского, К.И. и П.И.Кеппенов, А.И.Кирпичникова, Н.Й.Петрова, И.Ф.Павловского,
М.И.Сухомлинова, Н.Ф.Сумцова, М.Г.Халанского, Г.С.Чи­
рикова и др. Большая часть этих исследований и библиогра­
фических публикаций — краеведческого характера. Ученые
проследили этапы развития харьковской журналистики нача­
ла XIX в., изучали литературное движение на Киевщине,
Полтавщине и Сумщине, посвятили отдельные работы и очер­
ки, включенные в монографии, творчеству слободско-укра­
инских писателей — И.Ф.Вернета, А.Н.Нахимова, А.А.Палицына, А.В.Склабовского.
В обстоятельных монографиях и статьях Д.И.Багалея,
Н.Ф.Сумцова и М.Г.Халанского не предлагалось концепту­
ального решения вопроса о развитии русской литературы на
Украине в XIX в. Такие исследователи, как Н.А.Мельгунов,
В.И.Срезневский и Г.С.Чириков, основное внимание уделя­
ли жанру научной биографии.
Эти работы ценны, прежде всего, введенными в научный
оборот малоизвестными и архивными материалами и харак­
терными для представителей культурно-исторической шко­
лы в русском литературоведении методами изучения лите­
ратурного процесса в тесной связи с другими линиями исто­
рического и культурного развития России. Но здесь про­
явилась и ограниченность культурно-исторической школы:
анализ литературного развития нередко сводился к выясне­
нию общественного значения того или иного произведения.


4

Предисловие

Этот недостаток еще в большей мере характерен для работ
вульгарно-социологического направления 1920-х — 1930-х гг.
Современные литературоведы А.И.Белецкий, Н.Е.Крутик о ва,П .К .В о лы н ск и й ,И .Я .З асл авск и й А .Г.И гнатенко,
Т.П.Маевская, Д.В.Чалый и другие тщательно изучили рус­
ско-украинские литературные взаимосвязи XIX в., показа­
ли их значение для развития обеих литератур.
Усилия авторов работ, посвященных литературному дви­
жению на Украине в конце XVIII — начале XIX в., были
направлены преимущественно на выяснение условий гене­
зиса и развития новой украинской литературы и украинской
журналистики. В монографиях и статьях П.К.Волынского,
П.М.Федченко, В.Е.Шубравского, М.Т.Яценко, в работах дру­
гих авторов, изучавших украинский литературный процесс,
произведения русских писателей Украины привлекались
только в тех случаях, когда их связь с новой украинской
литературой очевидна. Показательно в этом отношении фун­
даментальное исследование П.М.Федченко «Литературная
критика на Украине первой половины XIX в.» (К., 1982).
Вопрос о причинах возникновения и закономерностях раз­
вития русской литературы на Украине во второй половине
XVIII — XIX вв. не был предметом специального изучения.
Значительное количество художественных произведений, не
имеющих прямого отношения к истории украинской литера­
туры, оказалось за пределами внимания исследователей.
Отдельные явления литературного движения на Украине,
причастные к истории русской литературы, проанализиро­
ваны в работах В.Г.Базанова, П.А.Лещенко, Ю.МЛотмана,
А.М.Нежинец, Н. К. П икса нова, В.В.Сиповского, М.А.Цявловского. Русскоязычному творчеству украинских писателей на­
чала XIX в. посвящены работы С.Е.Дмуховского, С.Д.Зубкова, П.А.Лещенко, Н.Н.Павлюка и др. Статьи П.А.Лещенко,
в которых приведено немало материалов по истории русской
литературы Украины, в основном, раскрывают историю
журналистики и в собственно литературоведческой части
имеют описательный характер.
Воздействие творчества русских литераторов Украины на
развитие новой украинской литературы отмечается в «Исто­
рии украинской литературы» (Т. 2. К., 1967) и в «Истории
украинской дооктябрьской журналистики» (Львов, 1983). В
«Истории украинской литературы» произведения некоторых
русских писателей рассматриваются как явления литератур­
ной жизни Украины в обзоре украинской журналистики.


Предисловие

5

Для М.Н.Пархоменко характерен целостный подход к про­
блеме развития русской литературы на Украине. Исследова­
тель замечает, что «на Украине, в особенности в Харькове —
самом крупном культурном центре конца XVIII — начала
XIX в., литература развивалась и на русском, и на украин­
ском языках» [608, с. 8 ]. Л.Н.Назарова, отмечая тот факт,
что К.Ф.Рылеев собирался включить в свой «Исторический
словарь русских писателей» (1818 — 1819) характеристики
творчества четырнадцати русских писателей Украины, по­
лагает, что будущий декабрист «прекрасно отдавал себе от­
чет в большом значении Харькова как одного из культурных
центров России первой четверти XIX в.» [593, с. 309 ].
Деятельность русских литераторов Украины нашла отра­
жение и в истории украинской литературы, и в истории об­
щерусского литературного движения. Так, в «Истории ро­
мантизма в русской литературе...» (М., 1979) отмечается,
что процесс формирования художественной системы роман­
тизма сказался в творческих исканиях А.Н.Нахимова, внес­
шего определенный вклад в развитие русской литературы
[534, р. 151 ]. В «Истории русского литературоведения» (М.,
1980) Р.Т.Гонорский, наряду с А.А.Бестужевым, В.К.Кюхельбекером и А.Ф.Мерзляковым, назван одним из первых
русских критиков, работы которых ознаменовали начало
«переворота в русском теоретико-литературном сознании»,
когда решающим в его развитии становятся обращение «к
национальной художественной практике, стремления искать,
находить, вырабатывать и обосновывать свои собственные,
оригинальные художественные ценности» [599, с. 69 — 70 ].
Научные публикации последних десятилетий показыва­
ют, что назрела необходимость всестороннего историко-ли­
тературного изучения русской литературы Украины XIX в.
Об актуальности этой проблемы свидетельствует и коллек­
тивная монография «Русская литература Украины» (К.,
1971), посвященная творчеству писателей советской Укра­
ины, пишущих на русском языке. Хотелось бы отметить так­
же, что тема и проблематика нашей книги находятся в русле
современных исследований развития русской литературы в
отдельных регионах страны в XVIII — XX вв., в условиях
билингвизма и многоязычия4.
* См., напр.: Очерки русской литературы Сибири: В 2-х т. Новосибирск,
1982; Тенденции развития русской литературы Сибири в XVIII — XX вв.
Новосибирск, 1985.


6

Предисловие

Историки и социологи, литературоведы, исследователи раз­
вития эстетической мысли, анализируя взгляды одних и тех
же деятелей литературного движения на Украине в начале
XIX в. (например, Р.Т.Гонорского, И.Я.Кронеберга, В.Г.Масловича, И.С.Рижского, А.В.Склабовского и др.), рассматри­
вают их научное и художественное наследие преимущест­
венно в аспекте истории русской культуры (З.А.Каменский,
П.А.Лещенко, Л.Н.Назарова, В.С.Турчин, М.А.Цявловский
и др.) либо истории культуры украинской (Г.Я.Сергиенко,
П.М.Федченко, А.М.Чабан и др.).
Однако обе позиции вполне правомерны, поскольку отра­
жают разные стороны такого сложного явления, как русская
литература Украины. Различные, казалось бы, мнения исс­
ледователей показывают, что творчество русских писателей
Украины принадлежит двум национальным культурам. Это
положение лежит в основе концепции нашей книги.
Важнейшим итогом литературного развития на Украине
во второй половине XVIII в. стало возникновение новой ли­
тературы, вышедшей за пределы религиозной догматики,
освобожденной от церковнославянского языка.
* Новая украинская литература впитала идейно-художест­
венные традиции устного народного творчества, демократи­
ческой литературы XVII — XVIII вв., обратилась к средст­
вам разговорного украинского языка, освоила опыт русской
литературы XVIII — начала XIX в.
Как известно, многие русские писатели начала XIX в.
проявляли интерес к жизни украинского народа, его исто­
рии, обычаям, фольклору, новой украинской литературе
(И.Т.Нарежный, Ф.Н.Глинка, К.Ф.Рылеев, О.М.Сомов и др.).
Украинская тема в русской литературе была неразрывно свя­
зана с поисками решения проблемы народности и самобыт­
ности национальной культуры.
Одним из результатов усиления русско-украинского куль­
турного взаимодействия было создание на Украине уже в
XVIII в. оригинальных художественных произведений на
русском языке, ставших заметными явлениями местного ли­
тературного движения.
Не будучи самостоятельной национальной литературой,
русская литература Украины образовалась на стыке двух
восточнославянских культур. Она является составной час­
тью общерусского литературного процесса и литературного
движения на Украине.
В конце XVIII — первой четверти XIX в. основной зоной раз­
вития русской литературы на Украине в силу ряда историко­


Предисловие

7

культурных причин стала Слободская Украина, географиче­
ски примыкающая к русским землям. Здесь возникают лите­
ратурные кружки и общества, выходят книги и первые укра­
инские журналы, помещавшие произведения русских писа­
телей со всех концов Украины. По данным С.О.Петрова, в
Харькове за первые два десятилетия работы университетской
типографии (с 1805 г.) было выпущено подавляющее боль­
шинство изданий гражданского шрифта, появившихся в те
годы на Украине. Это — 338 книг, в том числе десятки сбор­
ников и отдельных изданий русскоязычных художественных
текстов [610, с. 17 — 18 ]. Лишь несколько интересующих нас
произведений было опубликовано в Киеве, Николаеве и Одес­
се. Харьковские издания и журналистика запечатлели наи­
более характерные явления, происходившие в русской лите­
ратуре Украины 1800-х — 1825 гг.
В поле зрения автора этой книги — произведения на рус­
ском языке и некоторые двуязычные, русско-украинские
тексты, написанные и опубликованные на Украине или со­
зданные на Украине и распространившиеся в списках. Мно­
гие произведения, ставшие явлениями литературного движе­
ния на Украине, позднее публиковались в столичной печати,
выходили в Москве и Петербурге отдельными изданиями.
В работе использованы неопубликованные архивные ма­
териалы, хранящиеся в Центральном государственном ар­
хиве литературы и искусства России (Москва), Централь­
ном государственном историческом архиве Украины (Киев),
Отделе рукописей Института литературы имени Т.Г:111евченко АН Украины (Киев), Отделе рукописей Государствен­
ной Публичной библиотеки имени М.Е.Салтыкова-Щедрина (Санкт-Петербург), Центральном военно-историческом
архиве России (Москва), Государственном архиве Харьков­
ской области и др.
Предлагаемое исследование — первый опыт систематиче­
ского изучения русской литературы Украины 1800-х — 1825
гг. В отдельных главах работы дается общая характеристика
литературного процесса на Украине, раскрыто конкретно­
историческое содержание явления украинско-русского ли­
тературного билингвизма начала XIX в., рассмотрены этапы
и направления развития русской поэзии и прозы на Украине
в 1800-х — 1825 гг. Особое внимание уделено анализу лите­
ратурных позиций и творчества наиболее видных писателей
— Р.Т.Гонорского, В.Г.Масловича, А.Н.Нахимова, А.А.Палицына, А.Ф. и В.Ф.Раевских, В.Г.Розальона-Сошальского,
А. В.Склабовского, Е. М. Филомафитского.


8

Предисловие

В библиографическом разделе читатель найдет сведения
об основных художественных, публицистических и литературно-критических произведениях русских писателей Укра­
ины конца XVIII — первой четверти XIX в.


Глава 1
Литературное движение на Украине
в 1800-х — 1825 гг.
Русские писатели XIX в., жившие и творившие на украин­
ских землях, были вовлечены в общественное и литератур­
ное движение своего времени. Рассмотрим основные направ­
ления идейно-политической и литературной борьбы на Укра­
ине в первой четверти XIX в.
1
Подъем просветительства на Украине в конце XVIII в. был
связан, в основном, с Левобережной Украиной. На западно­
украинских землях ему в большей мере противодействовало
колониальное угнетение украинского населения. Вместе с тем,
на Левобережье усилилась крепостная зависимость крестьян
от помещиков, возникали крестьянские волнения. Большин­
ство крестьянских выступлений начала XIX в. на Украине
были связаны с усилением крепостнического гнета, с устрой­
ством правительством Александра I военных поселений.
Крупнейшее с начала века восстание народных масс про­
изошло летом 1819 г. в Чугуеве. Требования военных поселян
по своему содержанию были антикрепостническими. Весть о
кровавой расправе над восставшими, учиненной Аракчеевым,
облетела всю Россию. Юный Пушкин откликнулся н^ восста­
ние поселян эпиграммой, направленной против Аракчеева.
Важно отметить, что среди участников восстания были де:
сятки офицеров. Настроения в среде низшего и среднего офи­
церства после Отечественной войны 1812 г. и заграничных
походов 1813 — 1814 гг. в значительной степени изменились,
улучшилось отношение к солдату [640,. с. 322 — 324 ].
С большой активностью действовали на территории Укра­
ины декабристы — на Киевщине, в Чернигове, Нежине, Пол­
таве, Одессе. Дворянские революционеры в рассматривае­
мый период возглавили политическое движение на Украине,
однако носителями освободительных идей были представите­
ли разных сословий.
Слободская Украина в конце XVIII — первой четверти
XIX в. Жила напряженной политической жизнью. Крестьян­
ские и солдатские волнения, движение духоборцев, паскви­
ли, направленные против царя и правительства, восстание в
Чугуеве в 1819 г., студенческие волнения, вольнодумство в
Харьковском университете, преследования прогрессивных


10

Глаша l

преподавателей, «возмутительные» статьи в украинских
журналах, постоянно тревожившая власти деятельность ме­
стных просветителей, выступление пропагандистов декаб­
ристских идей. В то же время — отсутствие организации
дворянских революционеров, преобладание сторонников
либеральных преобразований.
Харьков — подлинный центр просвещения на Украине в
начале XIX в., и это хорошо понимали декабристы. В консти­
туции Н.М.Муравьева предусматривалось образование Ук­
раинской державы с центром в Харькове. «Украинский жур­
нал» в 1824 г. писал: «...Город Харьков, разумеется, после
столиц наших может и должен почитаться первым в отечест­
ве нашем относительно стремления к образованию юношест­
ва городом» [420, ч. 3, № 13, с. 50].
Исторически сложившаяся Слободская Украина занимала
территорию современных Харьковской и отчасти Сумской,
Луганской, Донецкой, Воронежской, Белгородской и Кур­
ской областей. Ее население по национальной принадлежно­
сти было смешанным, украинско-русским.
Слободская Украина стала одним из регионов активного
развития новой украинской литературы, колыбелью русской
литературы Украины, а Харьковский университет, открытый
в 1805 г., — очагом философской, эстетической и критико­
литературной мысли. С деятельностью университета связано
возникновение и развитие украинской журналистики, отра­
зившей подъем отечественной культуры.
Об уровне идейно-политической борьбы на Украине в пер­
вой четверти XIX в. можно судить и по изданиям Харьковского
университета*. Проблемы общественного развития рассматри­
вались в философских и исторических сочинениях, в универ­
ситетских речах научного и научно-публицистического харак­
тера, печатавшихся в украинской периодике и отдельными из­
даниями. Это — работы просветителей Р.Т.Гонорского,
В.Н.Каразина, П.М.Любовского, А.Н.Нахимова, А.А.Палицына, И.Е.Срезневского, И.Ф.Тимковского, Е.М.Филомафитского, И.Е.Шада, Л.К.Якоба и др. Среди прогрессивных дея­
телей Украины — ученые, инициаторы открытия Харьков­
ского университета, его воспитанники и преподаватели, ук­
раинские писатели и русские литераторы Украины, лите­
ратурные критики, учителя гимназий.
* См. подробнее: Лосиевский И.Я. Роль изданий Харьковского университета
в развитии социологической мысли на Украине в первой четверти XIX века / /
Социальная роль книги. Сб. научн. тр. К., 1987. С. 63 — 74.


Литературное движение...

11

Развитие просветительской мысли на Украине во многом
связано с идейно-политическими исканиями украинских и
русских писателей. Ведущие литераторы и критики Украины
выступали на страницах харьковских журналов с публици­
стическими и научно-теоретическими статьями. Сближению
научного познания мира с художественным способствовало
остро ощущаемое в начале XIX в. несовершенство стилей и
языка художественной прозы. Значение научных произведе­
ний определялось и литературно-художественными их каче­
ствами, как это было с «Историей государства Российского»
Н.М.Карамзина, ставшей крупным явлением русской лите­
ратуры.
Следует указать на противоречивость взглядов просвети­
телей первой четверти XIX в. В некоторых работах советских
философов и историков содержится односторонняя оценка
личности В.Н.Каразина: резко отрицательная, учитываю­
щая лишь консервативные тенденции в развитии его взгля­
дов |542 J, или безусловно положительная, необоснованно
укрупняющая тот непродолжительный период в его деятель­
ности, когда он был горячим сторонником Великой француз­
ской революции, ее социальных преобразований [548, 550 |.
Крайне противоречива и фигура Е.И.Станевича — члена ли­
тературно-философского кружка А.А.Палицына на Сумщинс. Он вошел в историю русской и украинской философии как
видный просветитель-руссоист, а в литературной борьбе 1800
— 1810-х гг. выступил в лагере правых сил.
Социально-политическая программа, разработанная укра­
инскими просветителями, во многом совпадает со взглядами
передовых русских мыслителей того времени, что объясняет­
ся исторически складывавшимся единением двух народов.
Оставаясь в пределах исторического идеализма, просвети­
тели пытались обосновать идею общественного прогресса
(Р.Т.Гонорский, В.Н.Каразин, П.М.Любовский, А.А.Палицын, И.Е.Шад). В замечательном произведении отечествен­
ной революционной мысли — статье «О духе времени» Гонорский выступил противником «вечного з а с т о я н и я » *,
показав, что общественная жизнь находится в постоянном и
непрерывном развитии. Обосновывая идею социального про­
гресса, он писал: «Ум человеческий от возрождения наук и
искусств, особенно же с XV столетия, быстрыми шагами спе­
шит к своему усовершению; возрастающая опытность сво­
бодных классов общества беспрестанно прибавляет новые со­
кровища в хранилище людских наблюдений: посему и мне­
ние лучшей части общества, составляющей душу оного, не
Здесь и далее — выделено авторами цитируемых текстов.


12

Глава 1

может оставаться одинаковым; оно, очищаясь и утверждаясь
более и более, должно по всей необходимости изменяться...»
[34, с. 330 — 331].
В XIX в., по мысли Гонорского, «огромные машины госу­
дарств» вынуждены двигаться все быстрее и «на обветшалых
развалинах» будут созданы «новые лучшие здания» [с. 333 ].
Власти могут ускорить или замедлить общественное разви­
тие, однако во втором случае просвещение через некоторое
время «расторгает» преграду, «гоня предрассудки» [с. 332].
Не выходя за рамки исторического идеализма, ограничивав­
шего понятие общественного закона суждением о законе «ес­
тественного разума», Гонорский, тем не менее, смог отразить
некоторые особенности действия государственной власти на
жизнь общества. Об историческом оптимизме автора статьи
свидетельствует и такое его замечание: «К счастью, просвеще­
ние распространяется уже столько, что в сонме м ы с л я щ и х
перевес всегда на стороне правого дёла» [с. 331 ].
Остается только удивляться тому, как могла появиться эта
работа на страницах подцензурного «Украинского вестника»
(1818), одним из издателей которого был Гонорский. Впро­
чем, уже в начале 1820 года журнал был запрещен властями
в связи с появлением в нем новых «возмутительных» статей.
Одной из них была речь «О философии» виленского ученого
Я.Снядецкого, утверждавшего, что не сочинения француз­
ских просветителей XVIII в., а, прежде всего, «необузданное
и вышедшее за пределы осторожности угнетение, расстройст­
во доходов, потребность созвать государственные чины на
совещание о прекращении бедства, народу угрожавшего, вы­
нужденная упорным требованием целого народа, — вот что
расторгло бурю революции над Франциею!» [419, ч. 14, кн. 6,
с. 306 — 307 ].
О том, каким представлял себе будущее известный писа­
тель-просветитель А.А.Палицын, во многом разделявший
взгляды демократического крыла французского Просвеще­
ния и, прежде всего, Ж.Ж.Руссо, свидетельствует выполнен­
ный им перевод поэмы Ж.Ф.Сен-Ламбера «Времена года»
(Харьков, 1814) с авторским комментарием к ней, проникну­
тым открыто республиканскими идеями. «Почти все прави­
тельства европейские, — писал Сен-Ламбер, — стали маши­
нами весьма сложными; в способ обладать народами введена
тонкость; но с умножением просвещения во всем будет более
простоты, а особливо уменьшатся те таинства управления,
которые всегда не что иное, как таинства неправды» [274, с.
318]. Преимущество республиканской формы правления
Сен-Ламбер иллюстрирует примером из недавней истории:


Литературное движение...

13

страны, в средние века покоренные европейцами, рассматри­
вались монархами как «предмет грабительства»; «надлежало
республиканцам поселиться в Америке и в Азии, дабы пока­
зать владетелям, как должно заводить поселения отдален­
ные...» [с. 315].
Просветителями выдвигалось положение о необходимости
последовательного распространения просвещения на все со­
стояния народа: одни дворяне не могли обеспечить деятель­
ность университетов, названных Л.К.Якобом «мануфактура­
ми учености и наук». «Никакое мнение, — говорил Якоб в
речи «О влиянии университетов на образование и благососто­
яние народа» (1808), — не может более противоборствовать
возвышению народного благоденствия, как суждение некото­
рых мрачных умов, что просвещение не целому народу, но
только некоторым званиям прилично» [100, с. 69 ]. Гонорский
в комментарии к статье Ж.Б.Сея «О новой системе воспита­
ния для первоначальных училищ» (1816) призвал дворян не
бояться «крестьянина, начитавшегося русских книг»: «Будьте
покойны насчет того, что ваши подданные будут умнее вас:
они зато вам больше принесут пользы...» [35, с. 130 ]. В публи­
кациях Гонорского и Филомафитского неоднократно упоми­
нается о крестьянском происхождении Ломоносова.
Е.И.Станевич называет своим учителем Ж.Ж.Руссо, наи­
более остро поставившего вопрос о социальном неравенстве**.
Вместе с тем, для Станевича, как и для большинства просве­
тителей начала XIX в., характерно разочарование в резуль­
татах Великой французской революции. В «Послании к***»,
где XIX в. противопоставляется просвещенному XVIII-му,
Станевич писал [332, с. 144 — 145]:
... Наполеон Бурбонов на престоле
Под властью консула власть царскую хранит.
Едина галлам тень осталася свободы;
Разрушены древа, слетели шапки вдруг,
В которых вольности знак видели народы:
Ах! Знать для вольности еще их низок дух.

Особо отметим подцензурность анализируемых памятни­
ков политической мысли. Касаясь «нынешнего» духа време­
ни, Гонорский не мог подробно охарактеризовать его. «Для
понимающих его, — замечал ученый, — это будет лишнее,
для непонимающих или не хотящих понимать — бесполезно»
[34, с. 333 ]. Критика феодализма, его деспотизма и своеволия,
* Об источниках взглядов Станевича можно судить и по составу личной
библиотеки писателя, часть которой (книги Д.Дидро, Ш.Монтескье и др.)
ныне хранится в фондах Харьковской ГНБ им. В.Г.Короленко.


14

Г.шни I

критика рабства, вытекавшая из пропагандируемого профес­
сором Харьковского университета И.Е.Шадом шеллингианского понимания справедливого общественного устройства,
не могла не вызвать тревоги у властей, начавших во второй
половине 1810-х гг. наступление на прогрессивный лагерь
русской политической мысл**.
Важное место в социально-политической программе рус­
ско-украинского Просвещения занимала идея патриотизма,
направленная против теорий неспособности народов России к
созидательной государственной и культурной деятельности.
A. А.Палицын в поэме «Димитрий Донской» (1808) писал
[225, с. 237 — 238 ]:
Любовь к отечеству, источница чудес!
Нужнейшая властям, дражайшая гражданам.
Неведомая ввек рабам, ни их тиранам.

Вопрос о патриотизме обсуждался в русских журналах уже
в начале XIX в., но еще большее внимание он привлек в связи
с Отечественной войной 1812 г. и мощным развитием нацио­
нальной культуры во второй половине 1810-х — 1820-х гг.
«...Не в одних только подвигах геройских сказывается лю­
бовь к отечеству, — говорил И.Е.Срезневский. — ... Любовь
есть пламень: она, как молния, перелетает во все состояния
людей: сила, искусство, промышленность, просвещение, да­
рование, добродетели — все может служить, все может при­
носить дань отечеству» [84, с. 297 ]. Подобные мысли содер­
жатся и в «Речи о истинной и ложной любви к отечеству»
B. Н.Каразина (1818), опубликованной в «Украинском вест­
нике» с примечанием о том, что ее слушали «простые земле­
дельцы из подгородних слобод», и «это явление есть, вероят­
но, еще первое в России» [40, кн. 9, с. 3401.
Наиболее прогрессивные мысли, высказанные русскими и
украинскими просветителями о том, кто может быть истин­
ным «сыном отечества», восходят к идеям А.Н.Радищева.
Они были направлены против официального патриотизма,
против распространенных на Украине сочинений З.Я. и
Е.В.Карнеевых, в частности, «Памятных записок для патри­
ота» [4391.
Развитию идейно-полцтической мысли на Украине спо­
собствовало появление в 1810-х — 1820-х гг. обстоятельных
исследований, посвященных русской и украинской истории
и, прежде всего, сочинений крупного предшественника
Н.М .Карамзина профессора Харьковского университета
Г.П.Успенского — автора двухтомного «Опыта повествова­
ния о древностях русских», вышедшего в 1810-е гг. двумя


о п ыт ъ
n O B t C T B O B A H I

л

о

Д Р Е В Н О С Т Я Х Ъ
Р у С К ИXъ
Г a e j j 'i и л а

у

ИМITЕРАТОРСКЛГО Харьковскаго университета
II. О, Профессора Иоторж, Статистики и Географ!и РоссЫскаю Государства и раэныхЪ ученыхЪ
ОбществЪ Члена.
ЧАСТЬ

О

ПЕРВАЯ.

обычаяхйРошянЪ

частной жизни.

Нзданм второе, исправленное и улшоженнос*

ВЪ

В 1*

Х А Р Ь К О П Ъ .

университетской

Типографии,

1 81 8 г ода .

«Опыт повествования о древностях русских»
Г.П.Успенского. 2-е изд. Харьков, 1818. Титульный лист.


16

Глава 1

изданиями. Успенский призывал своих студентов — будущих
ученых и литераторов — изучать прошлое и настоящее Рос­
сии: не знать особенностей, которые отличают ее от других
стран — «все равно как быть в самой отчизне своей иностран­
цем» [496, с. 315].
Просветителям противостояли представители официального
направления — С.И.Антонэвский, М.К.Грибовский, А.Г.Могилевский и др. В рукописном «Конспекте философских наук»
(1820) профессора Харьковского коллегиума С.И.Антонов­
ского указывалось: «Все то, что может быть поводом к сомне­
нию и к материализму, должно быть тщательно предусмотре­
но и предотвращено...» [422, л. 8 об. ].
М.К.Грибовский выступил против мнения «утверждаю­
щих рабство противным вовсе уму и уничижающим природу
человеческую» [682, с. 1 ]. Общество, как и любая семья,
должно состоять из повелевающих и повинующихся.
Изучение идейно-политической борьбы на Украине в пер­
вой четверти XIX в. свидетельствует о безраздельном господ­
стве исторического идеализма во всех существующих взгля­
дах на общественную жизнь и ее развитие. Вместе с тем, идеи
просветителей, противостоявшие официальным теориям, от­
разили прогрессивные тенденции исторического процесса.
2
Во второй половине XVIII в. украинская литература нача­
ла приобретать светский характер, освобождаясь от традици­
онного книжного языка, используя разговорный язык укра­
инского народа. В России переход от религиозной литерату­
ры к светской произошел уже в XVII — первой половине
XVIII в., когда духовные произведения перестали занимать
ведущее место в литературном движении.
Рядом с новой украинской литературой, представленной
творчеством И.П.Котляревского, Г.Ф.Квитки-Основьяненко
и П.П.Гулака-Артемовского, развивалась, особенно на Слобожанщине и в других, прилегающих к русским землям обла­
стях, русская литература Украины. Она возникла в результа­
те взаимодействия русской и украинской культур во второй
половине XVIII — начале XIX в.
Сочинения М.ВЛомоносова, А.П.Сумарокова, Д.И.Фонвизина были популярны на Украине, а вольнолюбивые произве­
дения распространялись в многочисленных списках. Одни­
ми из первых последователей В.К.Тредиаковского — рефор­
матора русского стихосложения — были поэты из Харьков­
ского коллегиума, создававшие силлабо-тонические стихотво­
рения уже в первой половине XVIII в. Воспитанники Киевской


Литературное движение...

/7

Академии и Харьковского коллегиума целыми группами от­
правлялись в русские столицы для изучения курса наук в
Московском университете и других высших учебных заведе­
ниях. Даже на такого самобытного философа и поэта, каким
был Г.С.Сковорода, оказали определенное влияние русские
литераторы и, прежде всего, А.Д.Кантемир и М.М.Херасков.
Язык произведений Сковороды, определяемый исследовате­
лями, как староукраинский книжный язык второй половины
XVIII в., возник в результате взаимодействия церковносла­
вянской лексики с украинским разговорным и формирую­
щимся русским литературным языками.
Одно из первых упоминаний о Г.С.Сковороде обнаружено
нами в русской прессе XVIII в / Публикация в 1798 г. в Пе­
тербурге первых частей «Энеиды» И.П.Котляревского с по­
священием «любителям малороссийского слова» и включе­
ние в русские песенники XVIII в. произведений украинского
народного творчества свидетельствовали об активизации об­
ратных, украинско-русских литературных контактов.
С Украиной связана творческая деятельность русских пи­
сателей И.Ф.Богдановича и В.В.Капниста, создававших про­
изведения, основанные на местном материале. Распростране­
нию русской культуры способствовало возникновение в конце
XVIII в. первых литературных кружков на Украине — «По­
повской Академии» А.А.Палицына, кружков П.В. и В.В.Кап­
нистов и В.В.Пассека. Эти литературные объединения вели
пропаганду идей европейского Просвещения в области фило­
софии, эстетики и литературы, поддерживали творческие связи
с русскими писателями. В.В.Пассек располагал рукописными
копиями «Путешествия из Петербурга в Москву» А.Н.Ради­
щева и «Оды на рабство» В.В.Капниста и, будучи арестован­
ным, смело заявил на следствии о своем согласии со взглядами
первого русского революционера.
Наиболее значительным литературным объединением
«доуниверситетского» периода на Украине была так называ­
емая «Поповская Академия» — литературно-философский
кружок, созданный по инициативе А.А.Палицына в с. Поповка Сумского уезда Слободско-Украинской губернии. В состав
кружка входили литераторы и архитекторы, художники:
Н.Ф.Алферов, М.С. и П.С. Байковы, В.Н.Каразин, А.И.Кардашевский, Е.И.Станевич, М.Г.Ушинский, В.И.Ярослав­
ский, юная поэтесса Е.Ф.Алферова, воспитанница Палицына. Основной его целью была просветительская деятельность,
приобщение членов кружка к достижениям западноевропей* См.: Лоаевський 1.Я. Згадуеться в росшськш npeci XVIII стсшття / / JliT.
Украша. 1982. 16 груд.


18

Глава 1

ской культуры. Особенно пропагандировались произведения
энциклопедистов, творчество Ж .Ж .Руссо. В «Поповской
Академии» бывали Г.С.Сковорода, Ипполит Ф. и Иван Ф.
Богдановичи, С.Н.Глинка — редактор «Русского вестника»,
в котором нередко печатались произведения сумских литера­
торов.
Решающим фактором развития русской литературы Украи­
ны в первой четверти XIX в. явилось превращение Харькова в
крупнейший русско-украинский культурный центр. Для пре­
подавания в университете в город прибыли известные русские
ученые и, прежде всего, филологи И.С.Рижский и И.Е.Срез­
невский. Среди студентов было немало воспитанников гимна­
зий и семинарий в Курске, Орле, Туле, Белгороде, Воронеже.
Многие русские писатели и критики Украины начинали
свою литературную деятельность в городах России. Это —
И.И.Бахтин, А.А.Палицын, И.Е.Срезневский, Р.Т.Гонорский,
А.Н.Нахимов, А.В.Склабовский, И.Я.Кронеберг и др. Вид­
ный ученый-просветитель и публицист В.Н.Каразин в нача­
ле XIX в. был членом кружка А.Н.Радищева. И.И.Бахтин,
дебютировавший на страницах петербургских журналов
1780-х гг., активнейший сотрудник тобольского «Иртыша,
превращающегося в Иппокрену» (1789 — 1791), последние
свои стихотворения написал в конце 1800-х гг., будучи харь­
ковским гражданским губернатором. Драма И.И.Бахтина «Рев­
нивый» (1795), сочиненная им в Новгороде-Северском, была
поставлена в 1810 г. в харьковском театре и в 1816 г. напеча­
тана в Петербурге.
В московский период деятельности И.Е.Срезневского его
друзьями были А.Ф .М ерзляков, Андрей И. Тургенев и
А.Ф.Воейков. Первые произведения А.Н.Нахимова и Р.Т.Гонорского публиковались в Москве и Петербурге.
Между тем, не будем забывать и о том, что некоторые
известные русские литераторы вышли из Харьковского кол­
легиума, университета, украинских гимназий и пансионов
(Н.И.Гнедич, М.Т.Каченовский, О.М.Сомов, В.И.Туманский и др.).
Среди русских литературных группировок, действовавших
на Украине в первой четверти XIX в., — университетские и
пансионские общества и кружки во главе с И.С.Рижским,
И.Е.Срезневским и А.В.Склабовским, группа литераторов во
главе с В.Г.Масловичем, объединенных вокруг «Харьковского
Демокрита», группа литераторов во главе с Р.Т.Гонорским и
Е.М.Филомафитским, объединенных вокруг «Украинского вест­
ника»; связанные между собой редакция «Украинского жур­
нала», харьковские и чугуевские поэты—последователи ВА.Жу-


Автограф А.А.Палицына. Из письма В.Н.Каразину 4 июля 1799 г.


20

Глаша t

ковского, А.С.Пушкина и К.Ф.Рылеева; нежинские и харь­
ковские пропагандисты творчества литераторов-декабристов.
Значение* университетских и пансионских кружков отнюдь
не сводится к получению их членами дополнительных сведе­
ний о русской и зарубежной литературе, о поэтическом искус­
стве. Личность такого наставника, как И.С.Рижский, превра­
тила литературные занятия студентов в деятельность обще­
ства, имеющего и свои эстетические установки, и творческие
задачи.
Писатель, по Рижскому, должен быть просвещенным че­
ловеком и, прежде всего, знать философию и историю. «Си­
лою слова проницать в душу других, повелевать их умами,
растрогать их чувствительность разительным изображением
нравственного, восхитить их воображение живейшим выра­
жением естественного изящества есть искусство красноре­
чия», — писал автор «Опыта риторики» [401, с. 5 J. Отметим,
что в этом сочинении, трижды издававшемся в первой чет­
верти XIX в., Рижский выступил против «неблагоразумного
смешения» в произведениях литературы слов «чисто славян­
ских с чисто русскими» [с. 15]. Позднее его мысль развил
Р.Т.Гонорский. По словам М.И.Сухомлинова, Рижский, по­
лож и тельн о от з ывавшийся о л ит ерат урной позиции
А.С.Шишкова, не вдавался во все его крайности [637, с. 122 ].
На вопрос, поставленный самим названием статьи Н.М.Ка­
рамзина «Отчего в России мало авторских талантов?» (1802),
И.С.Рижский отвечал вполне определенно и в соответствии с
точкой зрения ее автора: необходимо европейское образова­
ние, знание родного языка и нужна русская «Пиитика», где
бы сообщались поэтические правила не «случайно и разбро­
санно», а «в связном порядке» [398, с. 3 ]. Таким пособием и
стала «Наука стихотворства» (1811) И.С.Рижского, где автор
обобщил теоретический опыт европейского литературоведе­
ния и высказал ряд оригинальных суждений о жанровом раз­
нообразии литературного творчества.
В столичном «Периодическом сочинении о успехах народ­
ного просвещения» в 1809— 1810 гг. публиковались произве­
дения студентов Н.Архангельского, И.Розальона-Сошальского, Н.Токарева, выпускника университета А.Нахимова, на­
писанные под руководством И.С.Рижского.
В университетском кружке И.Е.Срезневского (1813 — 1819)
занимались будущие русские писатели Украины, украинские
писатели, сотрудники харьковских журналов. Среди них —
П.П.Гулак-Артемовский, А.В.Склабовский, Н.М.Савостья­
нов, Ю.И.Райдаровский, Н.Д.Белозерский, И.Я.Золотарев и
др. По свидетельству И.И.Срезневского, Иван Евсеевич по­
нимал «необходимость оригинальности русской и возбуждал


Литературное движение...

21

в своих слушателях сочувствие к ней оценкой Державина,
Карамзина, Крылова и, между прочим, тогда еще молодого
писателя Жуковского» [631, с. 20]. Учеником И.Е.Срезневского был и редактор «Украинского вестника» Е.М.Филомафитский.
В 1819 г. по инициативе И.Е.Срезневского и Р.Т.Гонорского в университете было создано Общество студентов-любителей отечественной словесности, имевшее еженедельные за­
седания и уже в 1819 г. выпустившее свои «Труды...». Одним
из главных деятелей этого общества стал А.В.Склабовский.
Общество возникло в период правительственной реакции,
что не могло не сказаться на его деятельности. В то же время
А.В.Склабовский — талантливый поэт и критик, организатор
и руководитель университетских и пансионских литературных
кружков, — личность во многом передовая для своего времени.
Благодаря Склабовскому и его наставнику Р.Т.Гонорскому сту­
денческое Общество вступило в контакты с Вольным обществом
любителей российской словесности в Петербурге.
В 1823 г. вышли «Опыты в словесности...» воспитанников
харьковского пансиона Г.Н.Коваленкова. В предисловии «От
издателя» Склабовский напоминал читателю о том, что за
исключением нескольких сборников сочинений воспитанни­
ков пансиона при Московском университете, подобных изда­
ний еще не было, отмечал внимание русских критиков к дея­
тельности литературных обществ и кружков на Украине, по­
ложительные рецензии А.Ф.Воейкова и Н.И.Греча в «Сыне
отечества» на «Труды...» (1819) Общества студентов-любителей отечественной словесности [407, с. 3 — 4 ]. Эти издания
выгодно отличались своими художественными достоинства­
ми от «Некоторых опытов упражнений воспитанников Киев­
ской духовной академии...» (Киев, 1824).
Из типографии Харьковского университета вышли первые
украинские журналы — «Харьковский Демокрит», «Украин­
ский вестник» и «Украинский журнал». Юмористический
журнал «Харьковский Демокрит», издававшийся В.Г.Масловичем, выходил в январе — июне 1816 г. Кроме произведений
самого издателя, в нем печатались сочинения Р.Т.Гонорского, Г.Ф.Квитки, А.Н.Нахимова, А.А.Палицына, О.М.Сомо­
ва, И.Е.Срезневского и др.
Исследователь П.А.Лещенко полагает, что программа
«Харьковского Демокрита» была дворянско-либеральной
[572, с. 6 ]. Думается,можно говорить об отчетливо выражен­
ной в публикациях журнала его демократической тенденции,
в политическом отношении выходящей за пределы либера­
лизма (см. об этом с. 116,128 — 129,136 настоящего издания).


22

Глава 1

Известно, что В.Г.Маслович отрицательно отнесся к реше­
нию царского правительства о высылке профессора И.Е.Шада —
выдающегося философа, приступившего к преподаванию в
Харьковском университете благодаря содействию Гете и Шил­
лера. В непубликовавшемся при жизни поэта послании «К
Шаду» он писал [521, с. 110]:
Пускай невежество и злоба
Свой изрекают приговор —
Ученым светом ты прославлен...

Маслович обещал своему учителю помнить его уроки:
«Всегда свободно буду мыслить...» [с. 111 ].
Литературные взгляды Масловича и его окружения полу­
чили свое отражение в ряде публикаций журнала. Авторам
«Харьковского Демокрита» принадлежат как выпады против
рецидивов классицизма в русской поэзии начала XIX в., па­
родии на новейшие оды, так и пародии на сентименталистскую литературу. Определенной консервативной тенденцией
отмечена стихотворная повесть Дм.Ярославского «Лиза-ро­
манист», пародирующая произведения русского сентимента­
лизма. Автор противопоставлял старинное русское воспита­
ние современному, европейскому.
К удачным литературным пародиям следует отнести стихо­
творную миниатюру О.М.Сомова «План романа ‘a la Radcliff»
[308 ]. Любопытно, что пародия Сомова на романы англий­
ской писательницы А.Радклиф и ее подражателей переклика­
ется и с сатирой А.Е.Измайлова «Ценсор и сочинитель», и с
рецензией «Санкт-Петербургского вестника» (1812) на роман
А.Радклиф «Таинства черной башни» [534, с. 169 ]. Так полу­
чилось, что О.М.Сомов — в будущем теоретик романтизма —
в 1816 г. выступил с критикой крайностей новой, романтиче­
ской прозы. Оригинальную пародию на произведения роман­
тиков поместил в журнале и И.Е.Срезневский [319 ].
В «Харьковских известиях» в 1818 г. был опубликован еще
один «рецепт для хорошего романа в новейшем вкусе» [642,
с. 401. Впоследствии увлечение «уродливыми произведения­
ми» Радклиф и Дюкре-Дюмениля осуждал А.В.Склабовский
[420,ч. 1, № 1,с. 6].
Эти выступления в украинской печати свидетельствовали
о том, что русские писатели Украины не намерены были сра­
зу же решать вопрос, чья позиция в идейно-эстетической
полемике начала XIX в. представляется наиболее для них
приемлемой. Многие из них понимали необходимость даль­
нейшей европеизации русской культуры, но чувствовали,
что для развития национальной культуры важны внутренние


ХАРЬКОВСКШ ДЕМОКРИТЪ
ТЫСЯЧА ПЕРВЫЙ Ж у Р Н А Л Ъ !

Издаваемый Васимсмд МасдоенчсмЪ,

B e t въ ежемЪсячмы п у сш и д и сл изданы !.
И сдовомъ виж у я въ странЪ моей родной -

Ж у рналовъ т ы с я ч у , а книги ни о д н о й !

'Ай,
МЪСНЦЪ

МАЙ.

Ьда
л
ея
Т
, холоденЪ!

Х А Р Ь К О В Ъ,
Въ у н и в е р с и т е т с к о й Т и д о г р а ф ! » ,
1 8 1 6 года.

«Харьковский Демокрит». 1816 г. Титульный лист.


24

Глава 1

ее истоки, традиции русской литературы XVIII в., самобыт­
ной и, вместе с тем, уже соотнесенной с художественными
достижениями Запада.
«Харьковский Демокрит», который, по справедливому
мнению исследователей, продолжал традицию новиковских
журналов XVIII в. [575, 641 ], затрагивал вопрос о задачах и
видах сатиры. В обращении «Несколько слов к читателям»
(№ 2) отмечалось, что «Веселый Демокрит не всегда должен
быть зубоскалом...» [417, № 2, с. 120]. Автор, скрывшийся
под псевдонимом «Русский Солдат», опубликовал на страни­
цах журнала большое стихотворение «Нельзя без предисло­
вия». Осуждая пасквили, поэт противопоставляет им сатиру,
ибо в ней можно осмеять порок «В забаву для одних, а для
других в урок». Однако сатира не может быть беспредметной,
и прототипы ее героев — реальные люди, недостатки которых
достойны обличения [№ 5, с. 44 ]:
Да если бы никто из авторов не смел
Описывать того, .что делается в свете,
То должно б на ковре (как в сказках) самолете
Отыскивать предмет за тридевять земель.

Литературную позицию В.Г.Масловича проясняют примеча­
ния ко 2-му изданию его «Басен» (Харьков, 1825). Поэт сочув­
ственно отзывается о Вольтере, находя «бесчисленные красоты,
разбросанные в творениях его по всем родам» и осуждая его
противников [181, с. 148]. Говоря об И.И.Хемницере, Маслович замечает, что главные свойства его произведений — про­
стота и естественность. Рассуждая о творчестве И.И. Дмитриева
и И.А.Крылова, автор видит преимущество Дмитриева в «тон­
ком вкусе», допуская, что у произведений Крылова большее
число почитателей. Положительно отзывается В.Г.Маслович о
балладах Жуковского, но особенно — о его «Певце во стане
русских воинов». А в 1816 г. «зубоскальство» «Харьковского
Демокрита» проявилось в публикации в нем «Певца во стане
эпикурейцев» — шуточного стихотворения В.Г.Масловича, па­
родировавшего произведения Жуковского.
Приведенные материалы не позволяют говорить о четкой
литературной программе «Харьковского Демокрита». Одна­
ко вряд ли прав П.АЛещенко, отвергающий предположение
П.М.Федченко о том, что журнал издавался определенной
группой — «шайкой рифмачей» [571, с. 134 ]. Ведь в отличие
от петербургского «Демокрита» (1815) А.Ф.Кропотова,
«Харьковский Демокрит» помещал не только произведения
самого издателя, и авторам журнала была свойственна неко­
торая общность литературных интересов.


Литературное движение...

25

3
Неизмеримо более крупным явлением в литературно-обще­
ственной жизни Украины первой четверти XIX в. был «Украин­
ский вестник» (1816 — 1819), издававшийся Р.Т.Гонорским,
Е.М.Филомафитским и Г.Ф.Квиткой. В объявлении о выходе
журнала издатели-редакторы писали: «...многие сочинения
(литераторов Украины — И.Л.), которые могли служить ук­
рашением самых лучших изданий, были посылаемы в журна­
лы отдаленных мест и делались их собственностию. Такие
сочинения, конечно, с большим удовольствием были бы чи­
таемы в журналах своего края. Наши журналы показывали
бы ход нашей образованности и усердие к своей отчизне,
которое, при благородном самолюбии, в стремлении к обще­
му благу, сливается с любовию к отечеству» (Вестник Евро­
пы. 1816. Ч. 85.№ 1.С. 79).
Деятельности литературной группы, объединившейся вок­
руг «Украинского вестника», посвящено немало исследова­
ний [517, 572, 573, 642]. Р.Т.Гонорский н Е.М.Филомафитский, как справедливо замечает П.М.Федченко, были первы­
ми литературными критиками на Украине [642, с. 42 ]. На
литературных чтениях у Гонорского и в своем журнале они
пропагандировали идеи европейского Просвещения. Появля­
лись здесь и материалы, обличавшие отдельные стороны кре­
постнической действительности. В опубликованных произ­
ведениях Г.Ф.Квитки и П.П.Гулака-Артемовского выража­
лось сочувствие простому народу.
В «Украинский вестник» перешли сотрудники «Харьков­
ского Демокрита», однако круг авторов вскоре расширился.
На страницах журнала публиковались статьи Н.М.Карамзи­
на, Н.И.Гнедича, В.Г.Анастасевича, стихотворения В.А.Жуковского, В.Ф.Раевского, В.И.Туманского.
Выдающейся заслугой редакторов «Украинского вестника»
является привлечение к сотрудничеству видных представи­
телей новой украинской литературы, публикация докумен­
тов по истории Украины, этнографических и других украин­
ских материалов.
В литературной программе журнала отразилось отноше­
ние редакторов к двум основным идейно-эстетическим тен­
денциям русской литературы начала XIX в., к борьбе между
карамзинистами и приверженцами «старого слога». Позиция
Гонорского и Филомафитского во многом определила идей­
но-художественную направленность «Украинского вестника».
Программным статьям Гонорского предшествовала длитель­
ная полемика между сторонниками Н .М .К арам зина и


26

Глава 1

А.С.Шишкова, в которую были вовлечены русские писатели
Украины А.А.Палицын и Е.И.Станевич.
Борьба двух группировок началась сразу же после выхода в
1803 г. «Рассуждения о старом и новом слоге...» А.С.Шишкова —
сочинения, в котором содержалось решительное требование
приостановить процесс европеизации русской культуры, воз­
вратиться к стихии церковнославянского языка. Вопрос о на­
циональном самоопределении русской литературы Шишков
решал с феодальных позиций, видя особую опасность для оте­
чественной культуры в распространении идей Великой фран­
цузской революции. Однако призыв автора «Рассуждения...»
обратиться к внутренним ресурсам русского языка, очинен­
ный от консерватизма, был подхвачен передовыми литерато­
рами, а позднее — литераторами-декабристами.
Книга Шишкова была направлена против статей Н.М.Ка­
рамзина 1802 — 1803 гг. «О любви к отечеству и народной
гордости», «Отчего в России мало авторских талантов?» и др.
Понимая, что из духовных книг «нельзя почерпнуть все роды
светских писаний» [715, с. 121 ], Шишков пояснял, что сред­
невековые образцы не должны копироваться, но могут быть
освоены современными писателями.
Именно эти положения Шишкова были использованы его
наиболее реакционно настроенными защитниками. Писатель
и переводчик А.А.Палицын, конечно, не мог разделять этих
взглядов, ибо именно он впервые перевел на русский язык
произведения многих французских писателей, в том числе
«Новую Элоизу» Ж.Ж.Руссо. Палицыну были близки другие,
более умеренные замечания Шишкова. Палицын был согла­
сен с тем, что для обогащения русского языка нужно исполь­
зовать опыт выдающихся французских и других западноевро­
пейских писателей, а не «худых сплетателей нынешних глу­
пых и нелепых умствований, клевет, небылиц и романов»
[715, с. 66]. В письме к В.И.Ярославскому 9 июня 1804 г. он
замечал: «Теперь трудно издавать хорошие книги. Читатели
наши до них не охотники. Они любят какие-нибудь Жанлисовы или Радклифовы сказки или пустые журналы...» [634, с.
102 |. Писатель с тревогой наблюдал за тем, как русские жур­
налы наполняются произведениями эпигонов Карамзина. Бу­
дучи сам писателем-сентименталистом, Палицын не хотел
мириться с теми произведениями русского сентиментализма,
которые не несли в себе просветительского начала.
Одинаково чуждыми были Палицыну и эпигоны Карамзи­
на, и крайние архаисты, написавшие на своем щите слова
Шишкова: «Должно почерпать красоту слога из книгславенских» [715, с. 66]. В письме к И.И.Дмитриеву Палицын писал:


Литературное движение...

27

«Династия галлицистов породи поколение славонистов, едва
ли не горшее первого. Оба эти раскола, теперь господствую­
щие, с изуверством ненавидят друг друга, презирают всех
старограмотных, вводят непрестанно новые странности напе­
рекор и на убой остатков прежнего смысла здравого и вкуса.
Одни побираются словами и речениями, до того у нас не ходя­
чими, из чужих книг; другие вырывают всю дичь и плесень из
славенских...» [478, с. 64].
В то же время определенная недооценка новаторства Ка­
рамзина ограничивала литературные взгляды Палицына, от­
рицательно сказалась и на его творческих замыслах. Осуж­
дая употребление «смешных галлицизмов» и «диких славонизмов» в русских стихах и прозе, Палицын был склонен к
идеализации языка русской литературы XV11I в., поднявше­
гося , по его словам, над «хаосом тредьяковщины».
Палицын полагал, что «порча» русского языка уже прини­
мает необратимый характер. Поэтому он вступил в литера­
турную борьбу на стороне архаистов, опубликовав в 1807 г. в
Харькове стихотворное «Послание к Привете, или Воспоми­
нание о некоторых русских писателях моего времени».
По мнению составителей сборника «Поэты 1790 — 1810-х гг.»
(Л., 1971), включивших в его состав это произведение, «истори­
ко-литературное значение «Послания» Палицына исключитель­
но велико. Оно является едва ли не единственным произведением
подобного рода в русской литературе, показывая весь круг явле­
ний, находившихся в поле зрения читателя к началу XIX в., а
оценки, содержащиеся в «Послании», вводят нас в самую гущу
литературной борьбы этого периода» [698, с. 745 ]. В «Послании
к Привете...» Палицын рисует широкую картину развития рус­
ской литературы от «Слова о полку Игореве», летописей, Феофа­
на Прокоповича до Державина и писателей начала XIX в.
Анализируя причины появившегося презрения к «речам, к
письму и книгам русским», Палицын указывает на влияние
плохих французских книг; пишет о том, что «чужих языков
семена» усваивались «без осторожности» [231, с. 4]. Проти­
вопоставляя современности идеализированный екатеринин­
ский век, поэт делает выпад против Карамзина [с. 32 ]:
Не представляли мы тогда себе того,
Чтоб русских русские спросили, отчего
В России авторских талантов мало?

Однако, если Шишков писал о значении духовных книг,
Палицын — противник писателей, для которых «славенской
плесенью» стали лучшие произведения древнерусской литера­
туры: «Нестор с Никоном, и Игорева песнь Для нас забавнее


28

Ги

1

«Заиры» и «Альзиры»* [с. 7 ]. Палицын — писатель-просвети­
тель, переводивший Вольтера и Руссо, не мог разделять точ­
ку зрения Шишкова об исключительной ценности духовной
литературы. Писатель холодно относился и к обрядам право­
славной церкви.
Выпад Палицына против Карамзина был сразу же замечен
«Вестником Европы». В рецензии М.Т.Каченовский отмечал,
что автор «Послания» слишком строго судит «чужеязычие»,
т.к. и сам применяет многие обороты, взятые из французско­
го языка. Палицын, по словам Каченовского, пытался быть
«и Вольтером, и Лагарпом, и законодателем в письме» [544,
с. 214 ], однако позволил себе выделить третьестепенных пи­
сателей только на том основании, что он с ними был знаком.
Речь шла, прежде всего, о члене палицынского литературно­
го кружка Е.И.Станевиче, «Собрание сочинений» (СПб.,
1805) которого подверглось в 1806 г. уничижительной крити­
ке «Вестника Европы».
Ответом на критику «Послания к Привете» Палицына и
«Собрания сочинений» Станевича были написанные послед­
ним сочинения «Способ рассматривать книги и судить о них»
(СПб., 1808) и «Рассуждение о русском языке» (Ч. 1 — 2.
СПб., 1808). Этими книгами Станевич заявил о себе, как
принципиальный противник «нового слога» и пропагандист
идей Шишкова.
В то же время, у Станевича, как и у Шишкова, встречают­
ся плодотворные идеи и справедливые высказывания, кото­
рые в полемике не были замечены ни Каченовским, ни «арзамасцами», потешавшимися над крайностями архаистов.
«Уважение к самому себе как в частном человеке, так и в
целом народе, рождает дела великие», — писал Станевич,
называя язык «душой народа и отечества» [410, ч. 1, с. 16 ]. В
«Рассуждении...» можно обнаружить и следы былых демок­
ратических убеждений Станевича. Обращаясь к дворянам,
он призывает их «сыскать себе имя посредством своих даро­
ваний, как Дмитриев, Карамзин, Долгоруков», чтобы не
«прослыть в народе развратителями общих установлений ве­
ры и порядка», вместо того, чтобы «разоряться на лошадей,
собак и развратных женщин» [с. 44 ].
Позднее в критических статьях А.А. Бестужева и других
литераторов-декабристов развивались положительные сто­
роны критики Станевича. Это стало возможным после Отече­
ственной войны 1812 года, когда, по словам А.А.Бестужева,
* «Заира» и «Апьзира» — трагедии Вольтера, творчество которого А.А.Палицын, несмотря на это замечание, всегда высоко ценил. Упоминание о нем
находим и в «Послании», рядом с именем Овидия: «Вольтеров жар,.. Назонов
дар».


Литературное движение...

29

русские войска «возвратились с лаврами на челе, но с фран­
цузскими фразами на устах, и затаившаяся страсть к галли­
цизмам захватила вдруг все состояния сильней, чем когдалибо» [577, с. 63].
Трактату Станевича «Способ рассматривать книги и су­
дить о них» была посвящ ена отрицательная рецензия
А.Ф.Воейкова в «Вестнике Европы» (1808, № 18). В «Драма­
тическом вестнике» против Воейкова выступил некто под псев­
донимом «Правдолюбов». Здесь же в поддержку Станевича
опубликовал эпиграмму на Воейкова Г.Р.Державин. Доводы
Станевича Державин называл «сильнейшими оправдания­
ми» [566, с. 59].
В дальнейшем Станевич посещал заседания «Беседы лю­
бителей русского слова», был ее сотрудником. Через Стане­
вича А.С.Шишков в 1811 г. передавал И.С.Рижскому свои
сочинения.
А.Ф.Воейков ввел своего противника в «Дом сумасшед­
ших», а К.Н.Батюшков изобразил обоих писателей — и Па­
лицы на, и Станевича — в популярном среди «арзамасцев»
«Певце в Беседе любителей русского слова»: «...Палицын,
гроза певцов, В Поповке поседелый!»; «...наш пасмурный Гервей, Обруганный Станевич» (673, с. 371). «Гервеем» К.Н.Ба­
тюшков прозвал Станевича за склонность к пессимистиче­
ским рассуждениям о скоротечности человеческой жизни —
в духе «Размышлений среди могил» Дж.Харви.
Д.И.Багалей справедливо замечал, что «литературное на­
правление самого Палицына не было в сущности ретроград­
ным...» [484, т. 1, с. 773]. Хотя он и примкнул к «Беседе
любителей русского слова», но относился к тем архаистам,
которые придавали большое значение распространению в рус­
ском обществе идей европейского Просвещения. Он осуждал
чаще всего не последователей, а эпигонов Карамзина, осуж­
дал крайности архаистов.
Наряду с карамзинистами и шишковистами существовали
промежуточные литературные группы, «без учета которых
невозможно составить полное и точное представление о лите­
ратурном процессе в эпоху 1800-х гг.» [604, с. 329]. Это
наблюдение В.Н.Орлова можно отнести и к литературной
ситуации 1810-х гг. Одной из таких промежуточных литера­
турных групп была редакция «Украинского вестника».
Позитиьные моменты, выделенные нами во взглядах Па­
лицына 1800-х гг., становятся как бы исходным пунктом раз­
мышлений Р.Т.Гонорского о литературной ситуации следую­
щего десятилетия.


30

Глава 1

В написанной им программной статье «Украинского вест­
ника» — «Нечто о нашей живописной прозе и о нынешнем
состоянии русской словесности вообще» (1816), заметке «Для
славянолюбцев» (1816) и в ряде других журнальных публи­
каций 1816 — 1818 гг. Гонорский охарактеризовал основные
тенденции русского литературного движения начала XIX ве­
ка, поставил вопрос о путях дальнейшего развития отечест­
венной литературы. Эти работы — с некоторыми изменения­
ми — были включены им в сборник «Опыты в прозе» (Харь­
ков, 1818).
В отличие от пессимистически настроенного А.А.Палицына
Гонорский выделяет не две, а «три школы» в современной ему
русской литературе. Отмечая недостатки как «славянолюб­
цев», так и эпигонов Карамзина, увлекшихся «одним ф а н ­
т о м о м (если так можно выразиться) сего великого писате­
ля», подражающих «только легкости слога его» [36, с. 73 ],
Гонорский указал на третий «класс писателей», не имеющих
«ни действительного, ни мнимого начальника». Это — насто­
ящие литераторы, которые руководствуются правилами
«здравого вкуса, основанными на примерах древности и вре­
мен новейших. Не имея тесной между собой связи (им не
нужно быть страшными, чтобы иметь влияние), они действу­
ют совокупно, стремятся к одной цели и составляют истинное,
к сожалению, столь еще малочисленное общество истинных
русских литераторов» [с. 74 ].
Для писателя, по мысли Гонорского, одинаково необходи­
мо изучение древней и новой русской литературы. Спор меж­
ду архаистами и новаторами Гонорский решает путем сбли­
жения плодотворных начал обоих направлений и удаления
крайностей: «...Мы не хотим писать для покойных предков
наших, для них довольно было и современной им гармонии...
Не хотим разнеживать и утомлять наших читателей; а пото­
му добровольно исключаем себя из списков второго (класса
писателей — И.Л.)» [с. 76]. Полемизируя с Шишковым, пы­
тавшимся преувеличить значение церковных книг для раз­
вития русской литературы, Гонорский писал: «Наши духов­
ные книги имеют свое достоинство, но приличен ли церков­
ный слог общежитию?» [с. 68 ]*.
* Позиция «Украинского вестника» была близка взглядам редактора «Жур­
нала российской словесности» Н.П.Брусилова, осудившего и «высокопарных
педантов», и «нежных селадонов», а также программе «Цветника» А.Е.Измай­
лова и П.А.Никольского, уже в 1810 г. упоминавших о двух многочисленных
«сектах писателей», которые «вопреки здравому смыслу занимаются одним
только набором французско-российских слов и фразов или славено-церковных
речений» [509, с. 226 — 227].


Литературное движение...

31

Ориентацию карамзинистов на освоение богатств француз­
ского языка Гонорский поддерживает, не боясь прослыть «чужеязычником» (галломаном он никогда не был), не разделяя
опасений скептиков, полагавших, что такое обновление язы­
ка приведет к забвению его исконно русских основ. И галли­
цизмы на лексическом уровне, и семантические кальки, пола­
гает Гонорский, возможны и полезны при условии сохранения
«свойств русского языка». Но, по мысли критика, необходимы
широкие контакты русского языка и литературы со многими
наиболее развитыми «живыми языками» и литературами За­
пада — не только французской, но и немецкой, итальянской,
английской. В статье «Нечп^о о нашей живописной прозе...»
Гонорский призывает русских сочинителей взглянуть на не­
давнее прошлое немецкой литературы: «... посмотрим и на
немцев: что был их язык лет за пятьдесят? Клопшток, Фосс,
Виланд, Гете, Шиллер, Гердер и еще несколько других новей­
ших писателей сделали его гибким и способным принимать
всякие формы... У кого же учились они хорошему слогу? У
древних и современных им народов — англичан и французов»
[384, с. 382 ].
Проблемы литературного языка и стиля Гонорский решает,
предвосхищая теоретические искания литераторов-декабристов. Он поддерживает стремления тех, кто хотел бы, чтобы
«русское было растворяемо славянским», однако в сочинениях
архаистов— «смешная л е п н я слов. Они думают облагоро­
дить свой обыкновенный язык неуместною вставкою в е л и ­
к о л е п н ы х слов и выражений славянских» [380, с. 251 ].
Вослед Карамзину Р.Т.Гонорский критикует поэзию кон­
ца XVIII-начала XIX в., отразившую кризис классицистиче­
ских жанров: «Смешнее всего видеть набор громких слов, по
большей части, славянских, в какой-нибудь торжественной
оде, в каком-нибудь гимне» [там же]. Гонорский утвержда­
ет, что русский язык нельзя облагородить неуместным ис­
пользованием церковнославянских слов и выражений. Необ­
ходим художественный вкус: «Пусть славянское слово или
выражение теряется между русскими и не выставляется из
них. Пусть русские слова льнут к нему, а не толкаются об
него. Иначе речь всегда будет шероховата» [там же].
И.С.Рижский в «Опыте риторики», отступая от эстетики
классицизма, трактует низкий слог как разновидность лите­
ратурного языка, которая благодаря «естественной простоте»
почти не отличается от «повседневного разговора» [401, с.
317 ]. В то же время, по Рижскому, низкому слогу свойственна
«тонкая замысловатость» и «нежность». В качестве примера
низкого слога филолог приводит отрывок из «Писем русского


32

Глаш 1

путешественника» Карамзина, что, по мнению советского ис­
следователя А.И.Горшкова, означало переработку теории
трех стилей, приближение ее к действительному состоянию
русского литературного языка [509, с. 38 ].
Гонорский пошел дальше, отмечая, что не только язык
прозы, но и язык поэзии должен быть приближен к разговор­
ному языку.
Создатели и пропагандисты «нового слога» ориентирова­
лись на разговорную речь дворянской элиты — «щегольское
наречие» как социальный диалект [639, с. 42 — 46]. Гонор­
ский, не разделяя крайних взглядов многих карамзинистов,
оставлял за писателем право обращаться к простонародной
речевой стихии — в тех случаях, коща это делается со вку­
сом. В рецензии на «Сочинения Акима Нахимова в стихах и
прозе...» (Харьков, 1815) критик отмечает «равную степень
изобретательности» автора и «отделки» стихотворений, вы­
деляет лучшие его произведения, где просторечие использу­
ется тактично, без ущерба для их художественности, и заме­
чает также, что один из фрагментов «удивителен по своей
живописи» [389, с. 137, 140].
Пожелание Гонорского больше говорить и писать на род­
ном языке (заметка «За женщин», 1816), на первый взгляд,
полностью соответствует позиции тех авторов, «Кто пишет
так, как говорит, Кого читают дамы» (К.Н.Батюшков), заяв­
лениям карамзинистов. Однако критик считал, что последо­
ватели Карамзина (включая Жуковского и Батюшкова!)
только приблизились к решению этой задачи, но еще не нау­
чились писать так, чтобы поэзия сохраняла естественность
русской разговорной речи. «Мы хвалимся нашими лириками,
— рассуждал Гонорский в той же заметке, — бесспорно, они
прекрасны, но опять, говорят ли таким языком? Где ж у нас
язык простой, натуральный, — не богословский, не юридиче­
ский, не лирический? Где язык сердца?» [380, с. 254 ]. Вклю­
чая заметку в сборник 1818 г., он сохранил и эти вопросы, на
которые, по его мнению, русская литература пока не дала
ответа: авторы «пишут на русском языке, но говорят ли они
на таком языке?» [36, с. 68 ].
Гонорский признавался, что «Истории государства Россий­
ского» он еще не читал, но другие «истории» написаны пло­
хим языком (статья «Каприз», 1818).
В раздумьях критика о языке русской поэзии и прозы, в
постоянных поисках «сильного, выразительного и краткого
языка», преодолевшего условности и штампы поэтического язы­
ка начала XIX в., находим точки соприкосновения с творче­
скими исканиями не только И.А.Крылова и А.С.Грибоедова,


Литературное движение...

33

но и А.С.Пушкина, утверждавшего в заметке «О поэтическом
слоге» (1828), что это был «язык условленный, избранный»
[701, т. 11, с. 73 ]. Однако в конце 1810-х годов — в последние
годы своей жизни — Гонорский не смог в полной мере оценить
значение новаторства Крылова, хотя и проявил интерес к реали­
стическим тенденциям в творчестве А.Н.Нахимова.
В поисках «языка сердца» Гонорский присоединился к ли­
тературному течению, возглавляемому К.Н.Батюшковым.
Не случайно главой третьей школы — независимых литера­
торов — Гонорский хотел бы видеть человека, подобного умер­
шему в 1807 году М.Н.Муравьеву, произведениям которого при­
суща предромантическая мечтательность и эмоциональность.
Муравьев, по словам Жуковского, воспринял «все, что есть пре­
красного в древней и новой литературе», и был «много выше
своих современников» [576, с. 100]. Он был двоюродным дядей
К.Н.Батюшкова и н&ггавником его в поэтических занятиях.
В «Речи о влиянии легкой поэзии на язык...» (1816) Ба­
тюшков утверждал, что «успехи в малейшей отрасли словес­
ности могут быть полезны языку нашему»; легкая поэзия
имеет свои трудности для поэта, ибо в ее жанрах «читатель
требует возможного совершенства, чистоты выражения, строй­
ности в слоге, гибкости, плавности; он требует истины в чув­
ствах...» [576, с. 238, 240].
Гонорский в 1817 г. выступил в «Украинском вестнике» со
статьями «Образцы легкой поэзии» и «Поэты-мечтатели». На
примере античной поэзии критик показал значение разных
лирических жанров: «Наряду с Гомером и Гесиодом идут
Анакреон и Сафо, наряду с Вергилием и Лукрецием Катулл
и Гораций, Тибулл, Овидий и Проперций составляют еще и
поныне самое лучшее удовольствие людей образованных»
[388, с. 270 ]. По словам Гонорского, легкая поэзия, не попа­
дая в тяжелые фолианты, сохраняется веками и переходит к
отдаленным поколениям благодаря тому, что она в большей
мере, чем какая-либо другая, говорит языком естественным,
непринужденным.
О низком стилистическом уровне русской прозы вскоре
заговорят и другие русские критики, но Гонорский был одним
из первых, поставивших перед писателями задачу создания
языка прозы. В связи с отставанием русской прозы от требо­
ваний времени он берет на себя смелость утверждать, что при
«нынешнем состоянии нашей словесности лучший иностран­
ный отрывок, удачно переведенный, приятнее и полезнее
дюжины толстых и безвкусных подлинников» [384, с. 384 ].
На страницах «Украинского вестника», как и во всех рус­
ских журналах того времени, в разделе прозы помещались,


34

Г т ва 1

главным образом, переводные сочинения. По инициативе Гонорского при журнале была создана группа литераторов, при­
ступившая к переводу лучшей европейской прозы, что, по
убеждению ее руководителя,-открывало путь к совершенст­
вованию русского литературного языка*.
Изложенное выше отнюдь не означает, что Гонорский не­
дооценивал значение переводов и оригинальных произведе­
ний Карамзина и Жуковского. Критик писал о том, что «ка­
кой-нибудь гармонический отрывок прозы Карамзина»,
«Элизиум» или «Мою богиню» Жуковского можно было бы
прочитать и Вольтеру [384, с. 382]. Через несколько лет Пуш­
кин напишет в заметке «О прозе» (1822): «Вопрос, чья проза
лучшая в нашей литературе? — Ответ: К а р а м з и н а » [701,
т. И , с. 19].
Гонорский причислял себя к «третьему классу писателей» —
к независимым от каких-либо влияний литераторам. Авторы
же «Украинского вестника» редко выступали как сторонники
взглядов его редактора. В журнале печатались в большом
количестве произведения, подобные сентименталистским
очеркам И.Ф.Вернета. Появлялись в нем и публикации, пе­
ренасыщенные архаической лексикой (например, русские
стихотворения П.П.Гулака-Артемовского).
Дело в том, что приведение журнала в соответствие с поли­
тической и литературной декларацией не было ближайшей
задачей Гонорского. Литературные занятия многих авторов
«Украинского вестника» он ограничивал упражнениями по
стилистике, переводами. Эклектичность журнала, присущая
и многим другим периодическим изданиям начала XIX в.,
отчасти объясняется стремлением Гонорского и Филомафитского помещать на страницах «Украинского вестника» наи­
более удачные в художественном отношении произведения
начинающих авторов — независимо от их общественно-лите­
ратурных взглядов. По убеждению редакторов, именно лите­
ратурная учеба позволит выявить русские «авторские талан­
ты», о которых мечтал Карамзин.
Нельзя при этом не отметить, что Гонорский порой был
склонен абсолютизировать значение творческих поисков в об­
ласти формы. И это, естественно, сочеталось у него с опреде­
ленной недооценкой значения содержательного аспекта при
анализе эстетической природы литературных произведений.
Противоречивость взглядов Гонорского-эстетика отчетливо
проявилась в разработанной им в 1814 — 1819 гг. «теории подра­
жательной гармонии слова», которая, помысли ученого, должна
* Деятельность школы переводчиков при «У краинском вестнике» будет рас смотрена нами в гл. 3.


УКРАИНСКШ

ВБСТНИКЪ

на
1 8 1 7 й

ГОДЪ,

и з д а в а е м ы й

Е вграф ом Ъ ф н л о м а в н т с к н м Ъ
и

Р а зум н & ко м Ъ Том орскнм Ъ -

ЧАСТЬ

ОСЬМАА

М i с л ц ЪО к т я б р ь »

Х А Р Ь К О В
Ьь

Университетской

Ъ.

Типографии ,


36

Глалл 1

была стать «философскою азбукою», методологической осно­
вой изучения литературы, преподаванйя курсов риторики и
поэтики.
Е.М.Филомафитский вспоминал, что эта теория была «любимейшим предметом» занятий Гонорского до последних
дней его жизни, когда он готовил к печати теоретик о-литера­
турную монографию «Гармония слова»: «Сколько велико бы­
ло его прилежание обработать сей предмет, тому я был оче­
видным свидетелем, живши с ним вместе: тысяча книг пере­
читана, тысяча листов исписана...» [92, с. 249 ].
Трактат Гонорского «О подражательной гармонии слова»
(Харьков, 1815) стал «пробой пера» — по словам автора,
первой его попыткой проникнуть в «ткань слова», постичь
тайны «искусства живописать словом».
Гонорский исследует «материю слова» в поэтическом тек­
сте, тщательно изучает словесные средства, используемые
поэтом при «изображении массы предметов» и «движения
предметов», стилистические приемы усиления выразитель­
ности поэтической речи.
Считая неосновательными предположения многих уче­
ных (начиная с Платона и вплоть до Я.Гримма и В.Гумболь­
дта) о перспективности поисков самостоятельного значения
каждого звука, входившего в состав слов «первобытного язы­
ка», Гонорский сосредотачивает свое внимание на соедине­
ниях, взаимосвязях и периодичности употребления звуков в
поэтическом тексте, выявляет, как ему представляется, за­
кономерности распределения словесного материала, образую­
щего эстетически значимое целое. Исследователь вводит
термин «оттенение звуков», сравнивая звуки с красками,
поэзию — с живописью: « одна краска накладывается на
другую и тем оттеняет различные черты и целые картины...»
[387, с. 25].
В главах «Смешение элементов для изображения качества
предметов, или Словесная живопись» и «Смешение элемен­
тов для изображения движения масс, или Словесный такт»
обосновывается предоставленная искусству возможность «утон­
чать, увеличивать, округлять, поднимать, углублять массы
предметов в слове» [с. 35 ], передавать замедленное, мерное
или ускоренное их движение.
«Опыт» 1815 г., хотя формально и ограниченный рамками
эстетики классицизма, содержит немало оригинальных и глу­
боких наблюдений, главным образом, относящихся к вопро­
сам архитектоники и особенностей различных видов инстру­
ментовки стиха. Немаловажно замечание Гонорского о том,
что версификатор («стопослагатель») — еще не поэт, если он


Л итературам движ ение...

37

не обладает даром художественного видения предметов и яв­
лений. Автор приводит образцы настоящей поэзии — фраг­
менты произведений Вергилия, Горация, Тассо, Расина, Фенелона, Гете, Шиллера, Державина, Дмитриева, Жуковско­
го. Представляет интерес и впервые «опробованная» Гонорским в трактате 1815 г. мысль о том, что высшей степени
художественного совершенства поэт может достичь в белых, а
не рифмованных стихах. Обращаясь к опыту античной поэ­
зи и , Гонорский писал: «...нужны ли были древним, при подо­
бной отделке стихов, н а ш и р и ф м ы ? » [с. 50]. В последу­
ющих своих работах критик отделял подлинных художников,
обладающих «тонким от природы слухом», от искусных версификаторов-ремесленников, которые «водятся только стихотвор­
ным инстинктом и, подобно вербовщикам, подводят мысли свои
под один станок и наряжают их в рифмы» [383, с. 150 — 151 ].
Эти замечания Гонорского созвучны высказываниям Пуш­
кина и Вяземского 1820-х гг. и позднейшим раздумьям Пуш­
кина о месте белого стиха в русской поэзии будущего (статья
«Путешествие из Москвы в Петербург», 1834).
Основные положения «теории подражательной гармонии
слова» Гонорский изложил в цикле журнальных статей.
В статье «О возможности всеобщей теории подражатель­
ной гармонии слова» (1816) Гонорский писал: «...говоря вооб­
ще, нет грубого языка. Материальная часть слова везде оди­
накова и лучшие формы, по которым выводится речь, как
стихотворная, так и прозаическая, у образованных народов
почти ничем не разнятся» [386, с. 37 ]•
Обратимся к4*статьям «Главное правило подражательной
гармонии слова» (1816), «Краткое начертание теории подра­
жательной гармонии слова» (1817) и «Дополнению...» к ней,
к заметкам о «русском гекзаметре», теоретическим статьям
сборника «Опыты в прозе» (1818), представляющим собой
новые редакции журнальных публикаций.
Гонорский обосновывает положение о художественной цель­
ности литературного произведения, рассматриваемого им как
сложный по строению и динамике поэтический организм.
Выявляя особенности распределения и «смешения словесных
масс», соотнося их с важнейшими характеристиками изобра­
жаемых предметов и явлений, выделяя различные уровни и
средства отражения действительности, показывающие «неискусство» или «тонкую разборчивость» сочинителя, Гонор­
ский все-таки исходит из традиционного определения искус­
ства как «подражания изящной природе», выводя категорию
эстетического за пределы человеческого сознания. Задачи «сло­
весного анализа» художественного произведения он сводит к


38

Глава 1

поиску «в составных частях нашего слова близкого сходства с
оттенениями натуральных картин» [385, с. 153 ].
Однако интерпретация самой теории подражания имеет у
Гонорского — и это главное — диалектический характер.
Положение о динамичной цельности литературного произве­
дения сочетается с тезисом о «постепенности раскрытия и
утончения чувства, какая видна в самом ходе нашей литера­
туры и в успехах народного образования», о «постепенности,
которая видна при раскрытии гармонического чувства в че­
ловеке вообще» [383, с. 141 ]. Подобные теоретические по­
строения определили подход Гонорского-критика к анализу
литературных явлений: каждое эстетически значимое произ­
ведение рассматривается им как одно из проявлений разви­
вающегося литературного процесса. Показательна в этом от­
ношении статья «Нечто о нашей живописной прозе и о ны­
нешнем состоянии русской словесности вообще» (1816). В
другой работе — «Развитие гармонического чувства, пред­
ставленное в характерах четырех российских стихотворцев»
(1817 — 1818),— Гонорский оценивает творчество Жуков­
ского как закономерный результат развития русской поэзии
в XVI11 — начале XIX в., как ее вершинное достижение:
«Жуковский, наш современник, при натуральном чувстве,
посредством внимательного изучения древних и новых об­
разцов, замечая малейшие черты и подробности самых тон­
ких оттенений, возвысился еще в высшую форму (по сравне­
нию с Державиным — И Л .)» [36, с. 55 ].
Гонорский углублял понимание теории подражания, на­
зывая воображение художника той эстетической силой, ко­
торая примешивается к «действительным прелестям приро­
ды» [382, с. 39 ]. Благодаря воображению, облагораживающе­
му природную красоту, и возникает высокое искусство.
Несомненно, это был шаг вперед в сравнении со взглядами
И.С.Рижского и П.МЛюбовского — сторонников теории под­
ражания в духе эстетики XVIII в. Но Гонорский все же пыта­
ется вложить свои по сути предромантические идеи в прокру­
стово ложе классицистической эстетики, не посягая на самое
правило, известное со времен Аристотеля: «подражай приро­
де». В связи с этим представляет интерес публикация в «Ук­
раинском вестнике» сочинения И.А.Эберхарда «О подража­
нии природе в изящных искусствах», переведенного с немец­
кого языка Н.М.Архангельским. Статья появилась в 1819 г.,
еще при жизни Гонорского. В примечаниях переводчика на­
ходим критику изложенной Эберхардом теории подражания
природе.


Литературное движение...

39

Эберхард предложил изменить правило: «подражай приро­
де и оную украшай» [396, с. 33]. Архангельский с ним не
согласен. По мысли переводчика, Эберхард формулирует тот
же эстетический закон, не выходя за рамки эстетики класси­
цизма. Архангельский отрицает подражание как «верховный
закон» искусства. Дальнейшее развитие критика теории под­
ражания получила на Украине в эстетических трактатах
И.Я.Кронеберга.
Многие положения «теории подражательной гармонии сло­
ва» нашли конкретное применение в практической деятельно­
сти школы переводчиков при «Украинском вестнике», в творче­
стве самого Гонорского. О прикладном характере своих теоре­
тических «опытов» он писал: «... очищаем свое собственное
чувство, усовершаем свой собственный язык. Все это не говорит
(ли) впользу с л о в е с н о г о а н а л и з а ? » [383, с. 152].
Однако эта теория содержала и негативные элементы,
что выразилось не только в обращении Гонорского к теории
«подражания изящной природе», господствовавшей в евро­
пейской эстетике XVII — XVIII вв., но и в определении им
искусства, прежде всего, как источника наслаждения. Ук­
рупняя эстетический момент в восприятии искусства, пре­
увеличивая значение формы, Гонорский еще в трактате
1815 г. поставил своей задачей уяснение причины «удо­
вольствия, ощущаемого нами при чтении прекрасных сти­
хов, когда мы обращаем внимание единственно на их стопосложение» [386, с. 5].
Искусство, по Архангельскому, не есть лишь средство чис­
тейшего наслаждения. Полемизируя с Эберхардом, а отчасти
и с Гонорским, переводчик пишет:«... разве он (автор — И.Л.)
с чистейшим удовольствием, без малейшего сострадания мо­
жет смотреть на ужасные мучения Лаокоона?» [396, с. 164 ].
В ряде теоретических работ Гонорский, как бы забывая о
своей просветительской программе, изложенной в статье «О
духе времени», почти не касался вопроса о социальной роли
литературы и не рассматривал произведение искусства в един­
стве его формы и содержания.
Напомним, что передовая русская эстетика того времени
выступала против такого одностороннего подхода к худо­
жественному творчеству. Литераторы-декабристы упрекали
в излишней живописности стиля К.Н.Батюшкова, влияние
которого испытал на себе Гонорский. В.К.Кюхельбекер
строго критиковал В.Н.Каразина, сумевшего найти только
«плавность» в стихах Жуковского [577, с. 171}. А.Ф.Мерзляков и П.Е.Георгиевский выступали с резкой критикой фор­
малистических тенденций в эстетике, наиболее заметно


40

Г дала /

выраженных в «Начертании эстетики, или Науке вкуса» (1813)
Л.К.Якоба, преподававшего в Харьковском университете в
1807 — 1809 гг.
Н.А.Цсртелев в рецензии на «Опыты в прозе» Гонорского
отмстил многие «остроумные и глубокие» наблюдения автора
«теории подражательной гармонии слова», однако напомнил
и о том, что любая «теория ниспровергается порывом таланта
как искусственная плотина диким бурным потоком» [617, с.
26 — 271. В рецензии осуждается попытка Гонорского регла­
ментировать творческий процесс, вместо «наблюдений» пред­
ложить «правила».
Можно ли в полной мерс согласиться с упреком Н.А.Цертелева? Ведь замечание рецензента почти дословно повторя­
ет один из выводов трактата 1815 г.: «Нельзя предписать
правил изобретения — это удел гения...» [387, с. 9J. Но уче­
ный, противореча самому себе, все-таки пытался найти «по­
стоянные правила подражательной гармонии», а это была
ошибочная предпосылка.
Углубление же предложенной им трактовки теории подра­
жания, отброшенной большинством теоретиков романтизма,
заключает в себе возможность выхода к реалистической эсте­
тике. Примечательно, что в рецензии на «Сочинения...» А.Н.Нахимова, о которой уже шла речь, Гонорский коснулся вопроса
о «критике» — о художественной литературе критической
направленности. Утверждая, что критика и сатира, сходные
в стремлении писателей «выставлять недостатки произведе­
ний человеческих», все же «разнятся между собою чрезвы­
чайно», Гонорский писал: «... справедливый критик замечает
и совершенства» [389, с. 138 ]. Остается только сожалеть, что
автор «Гармонии слова», увлеченный решением формальных
задач, не нашел времени для развития этих своих мыслей
1816 г., приближавших Гонорского к концепции реалистиче­
ского искусства.
Важной публикацией «Украинского вестника» стала статья
Ивана Ф.Богдановича «Писатель в обществе и в уединении»
(1818), основная мысль которой — о творческой независимо­
сти писателя — была присуща и редакционным статьям жур­
нала. Богданович всесторонне обосновал тезис о том, что пи­
сатель «не обязан рабски бояться молвы общей» [374, с. 160].
Проблема художественного совершенства произведений
затрагивалась в опубликованной в «Украинском вестнике»
статье Н.И.Гнедича «О вкусе и его влиянии на словесность».
Е.М.Филомафитский в примечании к ней высоко оценивал
значение сочинений, подобных статье Гнедича, написанной


Литературное движение...

41

слогом «чистым, ясным, цветущим и многозначущим», для
развития русской литературы [378, с. 273 ].
Среди других теоретических и литературно-критических
публикаций «Украинского вестника» хотелось бы отметить,
прежде всего, статьи и заметки Е.М.Филомафитского — «Опыт
по двум способам (аналитическому и синтетическому) су­
дить и оценивать по достоинству эстетические произведения
как древних, так и новых стихотворцев» (1816)*, редакцион­
ные комментарии и др. В обстоятельной статье «Взгляд на
состояние художеств в России» (1819) Филомафитский пред­
ложил рассматривать различные виды искусства в историче­
ском аспекте, выделяя «разные эпохи» в их развитии. Сопо­
ставление этих периодов, «показание отличительны х
свойств каждой эпохи определяет наконец и состояние» ис­
кусства [413, с. 253]. Автор подчеркивает духовную связь
художников слова и кисти — создателей национальной куль­
туры, обращается к творчеству выдающихся русских архи­
текторов, скульпторов и живописцев XVIII в., а среди совре­
менников выделяет А.Н.Воронихина, С.С.Пименова, О.А.Кип­
ренского, Н.И.Уткина, Ф.П.Толстого и др.
Редакция «Украинского вестника» с неизменным внима­
нием следила за развитием русской литературы и литератур­
но-критической мысли. Высокую оценку давал Филомафит­
ский творчеству Жуковского и Батюшкова, утверждая, что
можно дойти до свойственной им «легкости в стихосложе­
нии», но «их поэзии никто не достигнет — разве званный
свыше» [414].
В журнале публиковались статьи и заметки, посвященные
развитию русской литературы Украины, творчеству А.Н.На­
химова, В.Г.Масловича, И.Ф.Вернета, А.В.Склабовского и
др. Поднимался вопрос об украинской культуре и развитии
украинской литературы**.
С января 1819 г. имя Р.Т.Гонорского уже не появлялось на
титульных листах очередных книжек «Украинского вестни­
ка». Преждевременная смерть писателя, последовавшая че­
рез несколько месяцев, прервала многие литературные начи­
нания редакции харьковского журнала.
* Об этой статье Филомафитского см. в работе П.М.Федченко [642, с. 48].
** Эта проблематика подробно рассмотрена в монографиях П.К.Волынского
[501 ], П.М.Федченко [642], М.Т.Яценко [667, 668]. Нашей задачей является
изучение тех выступлений украинских журналов, которые повлияли на раз­
витие русской литературы. При этом, разумеется, деятельность Р.Т.Гонорско­
го и Е.М.Филомафитского, эстетические трактаты и литературно-критиче­
ские статьи в харьковских журналах объективно оказали воздействие на раз­
витие двух местных литератур — и русской, и украинской.


42

Глааа I

Оценка «Украинского вестника» как лучшего провинци­
ального журнала России содержится в откликах «Соревнова­
теля просвещения и благотворения», «Сына отечества», поз­
днее — «Московского телеграфа». Выражая мнение литера­
турных кругов двух российских столиц, Н.А.Цертелев под­
черкивал, что именно Гонорскому, его «трудам и талантам
полуденная Россия обязана первым и весьма хорошим жур­
налом» [617, с. 25].
Периферийный характер выступлений Р.Т.Гонорского в*
значительной мере ограничивал влияние писателя на рус­
ский литературный процесс. Эстетические трактаты и лите­
ратурно-критические статьи, художественные и публицисти­
ческие его произведения редко публиковались в столичных
изданиях и не привлекали особого внимания «любителей оте­
чественной словесности», несмотря на призывы рецензента
«Сына отечества». Безусловно, харьковские khhfh и публи­
кации Гонорского нашли благодарных читателей на Украи­
не, в том числе, среди местных — русских и украинских
литераторов. О нем, как образованнейшем человеке своего
времени, «поклоннике Карамзина, Жуковского и всей новой
школы», вспоминал его ученик Н.А.Мельгунов [590, с. 193].
В 1816 г. Разумник Гонорский заявил: «... мне нужно гово­
рить с моими современниками...» [384, с. 384 ]. Наблюдения и
высказывания харьковского литератора сближают его с Ка­
рамзиным и Мерзляковым, Батюшковым, Вяземским, Гнедичем. Одним из немногих, «услышавших» Гонорского, был его
ученик О.М.Сомов — будущий автор статьи «О романтиче­
ской поэзии» (1823). Исследователи отмечают «синтезирую­
щую роль» Сомова — теоретика литературы, опиравшегося на
«исторически перспективные стороны эстетики русского про­
светительского классицизма и романтизма» [624, т. 2, с. 641 ].
4
«Украинский журнал» был задуман А.В.Склабовским, став­
шим его издателем-редактором, как продолжение «Украин­
ского вестника». Однако усиление реакции в конце царство­
вания Александра 1 и религиозно-мистические увлечения са­
мого Склабовского отрицательно сказались на направлении
журнала. Ему свойственна бросающаяся в глаза эклектич­
ность: рядом с произведениями прогрессивной эстетико-ли­
тературной мысли, стихотворениями В.Ф .Раевского и
В.Г.Розальона-Сошальского, Н.Флавицкого, этнографически.ми материалами, печатались обширные религиозно-мисти­
ческие очерки.


Литературное движение...

43

«Украинский журнал» выходил в 1824 — 1825 гг. и сразу
же после восстания декабристов был закрыт — одновременно
с «Соревнователем просвещения и благотворения», с редак­
цией которого Склабовский поддерживал тесные контакты.
Для развития эстетико-литературной мысли особое значе­
ние имели статья А.В.Склабовского «О пользе и цели поэзии»
(1824) и статья «О подражании» (1824), напечатанная в жур­
нале без подписи. Автором ее, по мнению исследователей,
мог быть А.В.Склабовский [608, 642] или переехавший в
Петербург О.М.Сомов [536, с. 37]. Не исключено, что эта
публикация подготовлена несколькими авторами под редак­
цией Склабовского, снабдившего ее примечанием, в котором
цитируется отзыв Н.И.Греча на харьковский сборник — «Тру­
ды студентов-любителей отечественной словесности» (1819).
Об этой рецензии, как уже отмечалось, А.В.Склабовский упо­
минал и в предисловии к сборнику 1823 года.
Назначение поэзии — приносить «пользу, украшенную
удовольствием», улучшать «нравственное бытие» человече­
ства [406, № 17, с. 245, 250]. По мысли Склабовского, эсте­
тичность произведения искусства — не самое главное, одна­
ко неотъемлемое и существенное его качество.
Мнение об упадке русской поэзии в начале XIX в. автор
статьи «О пользе и цели поэзии» не поддерживает: «Неужели
и в произведениях современных нам стихотворцев, напри­
мер, Жуковского, Батюшкова, А.Пушкина и некоторых дру­
гих нет также ни чувства, ни воображения?» [там же, с. 240 ].
Склабовский призывает русских писателей изучать историю
своего отечества, ибо в ней можно почерпнуть немало заме­
чательных сюжетов, на ее основе создать неповторимые геро­
ические и лирические образы.
В статье «Разбор оды, выбранной Ломоносовым из Иова»
(1824) Склабовский пытается применить историко-культур­
ный критерий оценки художественного произведения, пока­
зывая, что ошибки и неточности, которые находит читатель
1820-х гг. «в словах, выражениях и даже мыслях» гениально­
го Ломоносова, обусловлены временем, уровнем развития ли­
тературы и «необработанностью языка». Н.Ф.Сумцов в связи с
этим пишет: «Главное достоинство статьи состоит в свобод­
ной и смелой критике. Молодой ученый, очевидно, не был
подавлен авторитетами...» [496, с. 67 ].
Как справедливо отмечают М.Н.Пархоменко и П.М.Фед­
ченко, в статье «О подражании», которую Склабовский счи­
тал программной публикацией журнала, теория подражания
переосмыслена в реалистическом духе [608, 642]. Главное в
предложенной автором интерпретации теории подражания —


44

Гмшя 1

указание на глубокую связь искусства с жизнью. Художник
творчески отражает реальность в «гармоническом слоге»,
причем, как бы вторично изобретает или представляет то, что
«действительно находится в природе», и то, что «только воз­
можно» [409, с. 261 ]. Это суждение выгодно отличается от
положений классицистической концепции сущности искусст­
ва, которую развивал в то время А.Ф.Мерзляков, пытавшийся
связать ее с романтизмом.
По мысли автора статьи «О подражании», художник пере­
носит в свое произведение «черты * находящиеся в природе».
Изображать конкретные факты — дело ученого. Писатель,
отталкиваясь от реального материала, берет из него наиболее
существенные черты, необходимые для создания характеров.
Из таких черт Д.И.Фонвизин в «Недоросле» «составил... за­
бавные характеры Недоросля, Скотинина, Простаковой»
[409, с. 266]. Критик подчеркивает, что в художественном
произведении нет «истинного», т.е. документально точного
изображения действительности, но есть «правдоподобное».
Принцип правдоподобия, понимаемый им в духе реалистиче­
ского искусства, иллюстрируется примерами из басни «Квар­
тет» И.А.Крылова, из «Недоросля» Д.И.Фонвизина.
В «Украинском журнале» появляются также публикации
И.Я.Кронеберга и сообщение о выходе 1-й части составлен­
ной им «Амалтеи, или Собрания сочинений и переводов, от­
носящихся к изящным искусствам и древней классической
словесности» (1825).
С именем Кронеберга связано окончательное преодоление
классицизма в русской эстетике первой четверти XIX в., со­
здание романтической концепции искусства. В.Г.Белинский,
состоявший в переписке с харьковским ученым, подчерки­
вал, что энциклопедист И.Я.Кронеберг появился именно тог­
да, когда это было нужно русской культуре — в «эпоху ломки
и отрицания», — и высказал «много такого, что всегда будет
ново» [490, т. 4, с. 13].
Романтическая эстетика складывается в России в 1822 —
1825 гг. в статьях и заметках П.А.Вяземского, В.Ф.Одоевского, А.И.Галича, Д.В.Веневитинова, в «Афоризмах» И.Я.Кро­
неберга.
Наиболее последовательной стороной концепции Кроне­
берга была критика теории подражания. Художник, по его
мысли, не должен стремиться к подражанию природе, укра­
шая ее, потому что поэзия—«живая сила, созидающая вы­
сший мир, нежели в котором мы живем, проницающая мате­
рию духом и облекающая дух в материю» [391, ч. 1, с. 84 ].


У К Р А И Н С К 1 Й ЖУР НАЛЪ,
ИЗДАВАЕМЫЙ

ИМПЕРАТОРСКИМЪ
ХАРЬКОВСКИМЪ

УНИВЕРСИТЕТОМ"!»,

.

182 5

ЧАСТЬ

ШЕСТАЯ.

Х А Р Ь К О В Ъ.
Вь

Университетской
х в з 5.

Т и п о гр аф и и


46

Глава l

Кронеберг — идеалист, сторонник идей Шеллинга, и про*
изведение искусства для него — только материализация идеи.
Опровергая представление об искусстве как копировании
действительности, романтики впадали в другую крайность:
отвергали значение действительности как источника худо*
жественных образов. Ядро концепции Кронеберга — в его
утверждении: «Разве природа вне художника? Природа в ху­
дожнике» [там же, с. 87]. Лаконичные, емкие положения
Кронеберга в «Афоризмах», включенных в «Амалтею», ока­
зали мощное воздействие на дальнейшее развитие романти­
ческой эстетики вплоть до В. Г. Белинского.
Заметим попутно, что публикация в «Харьковском ежене­
дельнике» (1812,№ 7) статьи «О предназначении лирическо­
го стихотворства» (перевод сочинения Ф. Шиллера, выпол­
ненный С.Яковлевым) была явно преждевременной. Основ­
ной тезис этой статьи — «Все, что может нам дать стихотво­
рец, есть его личность» — был воспринят теоретиками рус­
ского романтизма в 1820-е гг.
Кронеберг указывает на единство формы и содержания, но
не отождествляет их. Важно отметить, что ученый считал
содержание определяющей стороной произведения, развива­
ющей его форму. При этом дидактическую поэзию Кронеберг
относит к поэзии только по форме, так как в ней нет поэтиче­
ского содержания — «исповеди сердца» [там же, с. 91 ]. Кро­
неберг отрицал утилитарное значение искусства. Его точка
зрения была близка, но не совпадала с позицией Р.Т.Гонорского, рассматривавшего эстетическое чувство, прежде всего,
как чувство формы. Однако собственно формалистская тен­
денция во взглядах Гонорского не разделялась ни классици­
стом А.Ф.Мерзляковым, ни романтиком И.Я.Кронебергом.
Совершенный нами обзор деятельности основных литера­
турно-общественных групп на Украине, причастных к рус­
скому литературному процессу, и анализ развития эстетиче­
ской и литературно-критической мысли были бы неполными
без выявления связей русских литераторов Украины с декаб­
ристскими литературными организациями, без рассмотрения
вопроса о том, какое влияние оказало на местное литератур­
но-общественное движение творчество А.С.Пушкина.
Последний вопрос будет подробно рассмотрен в дальней­
шем на материале русской литературы Украины. Имя Пуш­
кина в литературной критике Украины, как мы видели, уже
начинало появляться. Один из первых отзывов о творчестве
Пушкина принадлежит В.Г.Масловичу. В предисловии ко 2му изданию «Басен» (1825) Маслович писал: «Г. Пушкин
(вначале творец «Руслана и Людмилы», потом «Кавказского
пленника» и «Бахчисарайского фонтана») прельщающим


Литературное движение...

47

талантом своим сильный сделал переворот в российской поэ­
зии и проложа совершенно н о в ы й , гладкий путь чрез тер­
ние языка нашего, увлек за собою всех молодых поборников
российского стихотворства...» [181, с. 10]. Пушкин «роско­
шью стихов своих, которые, как жемчуг по бархату, катятся»,
решительно повлиял на творчество «новых поэтов» [там же ].
Среди «новых поэтов» были харьковские и чугуевские ли­
тераторы — друзья и почитатели великого поэта, развивав­
шие в своем творчестве пушкинские традиции, пропагандиро­
вавшие его произведения на страницах «Украинского журнала».
5
Контакты писателей Украины с декабристами-литераторами
были довольно интенсивными. В харьковских журналах нередко
анонсировались декабристские издания. В «Украинском журна­
ле» было опубликовано издательское объявление К.Ф.Рылеева и
A. А.Бестужева об альманахе «Полярная звезда» на 1825 г. Ре­
дактор «Украинского журнала» А.В.Склабовский писал в 1825 г.
о «Полярной звезде» как об издании, которое «уже заслужило
общую доверенность» [ч. 5, № 4, с. 277 ]. В «Украинском вестни­
ке» и «Украинском журнале» публиковались произведения
B. Ф.Раевского, причем Склабовский печатал их в то время,
когда «первый декабрист» уже находился в Тираспольской
крепости в заключении. «Украинский журнал» дал высокую
оценку «Думам» и «Войнаровскому» К.Ф.Рылеева.
Рылеев, участник заграничных походов, возвратился в Рос­
сию в конце 1815 г. и продолжил военную службу в Острогож­
ском уезде Воронежской губернии, где жил по январь 1819 г.
В этом уезде, находящемся рядом со Слободско-Украинской
губернией, население было также смешанным, русско-укра­
инским. Острогожский период — важный этап в биографии по­
эта, связавшего свои творческие искания с украинской темой. В
1819 г. К.Ф.Рылеев женился на Н.М.Тевяшевой, дочери мес­
тного помещика М.А.Тевяшева. В семье Тевяшевых, близкой
к Г.С.Сковороде, свято хранили память о великом философе,
собирали рукописи его произведений. Не случайно имя Ско­
вороды находим в заготовках к «Историческому словарю рус­
ских писателей» (1818 — 1819) К.Ф.Рылеева [593]. Рядом с
ним — имена В.В.Капниста, А.Н.Нахимова и тринадцати со­
трудников «Украинского вестника», в том числе П.П.ГулакаАртемовского, А.В.Склабовского, Н.М.Савостьянова, И.Я.Золотарева. Рылеев был внимательным читателем харьковского
журнала и других местных изданий. Сохранился, например, рылеевский конспект книги В.Г.Масловича «О басне и о баснописцах
разных народов...» (Харьков, 1816).


46

Глава I

Развивались связи писателей Украины с Вольным обще­
ством любителей российской словесности (Ученой республи­
кой), в 1820-е гг. ставшей одной из ведущих литературных
организаций декабристов. В его деятельности принимали уча­
стие зачинатель новой украинской литературы И.П.Котляревский, русские литераторы И.Т. и Р.Т. Гонорские, В.Н.Кара­
зин, А .Ф .Раевский, Т .И .С еливанов, А.В.Склабовский,
А.М.Тюльпин, Людмила И.Короставцева-Рикорд. Одним из
наиболее активных деятелей Ученой республики был пере­
ехавший в Петербург О.М.Сомов, который продолжал сотруд­
ничать в украинских журналах. На заседании 6 февраля 1824 г.
редактор «Украинского журнала» А.В.Склабовский присутст­
вовал вместе с К.Ф.Рылеевым и А.А.Бестужевым [488, с. 432 ].
В Ученой республике неоднократно обсуждались произведе­
ния русских писателей Украины, лучшие из которых публи­
ковались на страницах печатного органа общества — «Сорев­
нователя просвещения и благотворения».
Примечательна статья «Взгляд на «Украинский журнал», опу­
бликованная в «Соревнователе...» (1824). Рецензент отмечал, что
журнал «успел приобресть свой характер» и что критика в нем
«составляет прекрасный предмет мыслящего вкуса» [500, с. 110 ].
Наиболее сложным вопросом является выяснение характе­
ра деятельности в Ученой республике В.Н.Каразина в конце
1819 — 1820 гг. Во втором томе 4-х томной «Истории русской
литературы» (Л., 1981) проанализирована ситуация в Ученой
республике в начале 1820-х гг. и сделан вывод: в Обществе
шла ожесточенная борьба правого, «благонамеренного» (В.Н.Ка­
разин, Н.А.Цертелев, Б.М.Федоров, Д.И.Хвостов) и левого,
декабристского крыла (Ф.Н.Глинка, Н.А. и А.А. Бестужевы,
К.Ф.Рылеев, В.К.Кюхельбекер, О.М.Сомовидр.) [535, с. 330 —
331 ]. Как нам представляется, эта оценка нуждается в суще­
ственных уточнениях. Рассмотрим основные факты полити­
ческой и литературной биографии В.И.Каразина.
В первый петербургский период своей деятельности Кара­
зин поддерживал дружеские отношения с А.Н.Радищевым.
Незадолго до смерти Радищев передал ему беловую руко­
пись своего труда «Проект гражданского уложения». О ду­
ховной близости Радищева и молодого Каразина свидетель­
ствует полемика Василия Назаровича с П.А.Строгановым,
полагавшим, что идеи Радищева не отвечают духу времени
[665, с. 381 ].
Каразин сближается и с поэтами-радищевцами, причем
эти контакты носили творческий характер: сохранилась


Литературное движение...

49

созвучная 'взглядам радищевцев поэма Каразина «Коло­
кол», относящаяся к 1800-м гг. [160 Г.
За два года работы в правительстве Александра I Каразин
успел добиться решения об открытии первого на Украине
университета — в Харькове, разработать проект Министер­
ства народного просвещения и составить уставы университе­
тов в России, которые в последующие десятилетия время от
времени перерабатывались в направлении уменьшения уни­
верситетских привилегий и свобод.
Однако он мечтал о большем, надеясь осуществить и свою
политическую программу, с необыкновенной смелостью из­
ложенную им еще в первом письме к «другу людей» Алексан­
дру 1 (1801). Каразин призывал императора передать «весь
избыток своей власти» народным избранникам, употребив «са­
мовластие на обуздание самовластия», обеспечить «права че­
ловечества в помещичьих крестьянах» [690, с. 7 — 8,112-госч.].
Немаловажен и такой факт, как освобождение Каразиным
своих крестьян с передачей в аренду земельных участков.
Если в 1790-е гг. при деспотическом правлении Павла I
Каразин был восторженным сторонником Великой француз­
ской революции, то после 1801 г. он уже никогда не связывал
реализацию своих предложений с переворотом и республи­
кой. Свое убеждение в бесцельности восстаний Каразин ос­
новывал на оценке результатов революции, которая, по его
мнению, лишь заменила короля императором. Ослепленный
личными впечатлениями об Александре I, Каразин считал
царское правительство способным осуществить сверху про­
грессивные преобразования.
В очерке «Император Александр 1 и В.Н.Каразин» А.И.Гер­
цен писал: «Высланный из дворца, он возвращается через пять
лет, через десять лет, через двадцать, через тридцать со своим
проектом освобождения крестьян и дворянского представитель­
ства, со своим переворотом сверху вниз» [504, с. 43 J.
Осенью 1819 г. Каразин приезжает в Петербург и поначалу
стремится укрепить в столице свое общественное положение.
Для этой цели он использует Вольное общество любителей
российской словесности, куда избирается сначала почетным
и затем действительным членом. Вскоре Каразин становится
помощником председателя Общества Ф.И.Глинки и прини­
мает на себя обязанности редактора журнала «Соревнователь
просвещения и благотворения», вторая книжка которого го­
товилась к выходу в свет в марте 1820 г.*
* Сохранилось и письмо И.П.Пнина к В.Н.Каразину от 29 ноября 1803 г.(
находящееся в Отделе рукописей ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина [465].


50

Глила I

Ф.Н.Глинка никак не ожидал, что Каразин, вступив в по­
четные обязанности вице-президента Общества, уже через
две недели развернет кипучую деятельность, фактически пре­
тендуя на роль лидера «соревнователей».
Одновременно Каразин возобновляет продолжавшуюся с
начала 1800-х гг. переписку с министром внутренних дел
В.П.Кочубеем и, по-видимому, неоднократно встречается с
ним в конце 1819 — весной 1820 г. В декабре и январе Кара­
зин направляет министру четыре записки о злоупотреблени­
ях в России по отношению к крепостным, о злоупотреблени­
ях власти [688 ].
1 марта 1820 г.* Каразин произносит в Обществе речь «Об
ученых обществах и периодических сочинениях в России»,
которая, по его мысли, должна была открыть ему путь на
государственную службу в качестве главы предлагаемого им
статистического департамента. Задачей этого учреждения яви­
лись бы изучение положения крестьян, учет и управление
общественными движениями в России. По мнению Каразина,
«любимыми основаниями» русских писателей не могут быть
«ни мнимые права человека, ни свобода совестей, столько
препрославленные и столько во зло употребленные в XVIII в.»
[690, с. 569 ]. Каразин выступает с критикой тех «соревнова­
телей просвещения», которые помещают в печатный орган
Общества и другие журналы слабые, безыдейные произведе­
ния. Поэзия должна будить любовь к труду и наукам, призы­
вать к освоению природных богатств России. «Вместо того,
чтобы описывать в десятитысячный раз восход солнца, пение
птичек, журчание ручейков, — говорил Каразин, — употребим
те же дарования, то же счастливое воображение на предметы
более дельные. Взяв за образец Бюффона, вместо путешест­
вий небывалых, опишем лучше путешествия, действительно
совершенные в недрах отечества нашего. Исчислим естествен­
ные произведения России, опишем ее разновидных обитателей,
от кочующего на льдах полярных чукчи до индейца, благоговей­
но поклоняющегося бакинскому огню. Или с Тацитом и Карам­
зиным испытаем углубиться в историю народов» [с. 571 ].
В заключение оратор предложил создать комиссию для со­
ставления плана издания «Соревнователя...» на «других пра­
вилах» [с. 573]. Речь Каразина была одобрена членами
Общества «по литературному достоинству», однако, учиты­
вая важность предложений вице-президента и неоднознач­
ное к ним отношение, «соревнователи» решили рассмотреть
ее на чрезвычайном заседании [560, с. 138].*
* В основе дальнейшего изложения фактов — протоколы Общества, опубли
кованные В.Г.Базановым [488].


Литературное движение...

51

В первой половине марта Каразин издает свою речь не­
большим тиражом и распространяет ее среди своих знако­
мых.
На очередном заседании Общества 8 марта председатель­
ствует В.Н.Каразин. Отсутствуют Ф.Н.Глинка, А.А.Дельвиг
и В.К.Кюхельбекер.
15 марта состоялось чрезвычайное заседание Ученой ре­
спублики, на котором девятнадцать из двадцати шести «со­
ревнователей» осудили самовольное издание Каразиным речи
1 марта.
Здесь нам придется отступить от дальнейшего изложения
фактов и обратиться к версии, изложенной в исследованиях
«Пушкин и русский романтизм» (М.-Л., 1937) Б.С.Мейлаха
и «Ученая республика» (М.— Л., 1964) В.Г.Базанова.
По мнению В.Г.Базанова, чрезвычайному заседанию 15
марта предшествовали следующие события. 13 — 15 марта
Каразин посещает министра внутренних дел В.П.Кочубея,
доносит о состоянии в Вольном обществе, сообщает об анти­
правительственных стихотворениях А.С.Пушкина и обеща­
ет представить корректуры (либо особого экземпляра речи с
примечанием, усугубляющим ее реакционность, либо жур­
нала «Соревнователь просвещения и благотворения», кото­
рый он редактировал и как раз готовил второй номер) и
стихи, вероятно, А.С.Пушкина.
В этот же период Ф.Н.Глинка узнает о встрече Каразина и
Кочубея и сообщает левым в Вольном обществе о том, что
Каразин готовит донос или уже донес на Пушкина.
15 марта на чрезвычайном собрании левые (Н.И.Греч,
А.А.Дельвиг, В.К.Кюхельбекеридр.), предупрежденные пред­
седателем, дают бой Каразину и тот вынужден покинуть Уче­
ную республику. Удобным поводом для осуждения Каразина
послужило самовольное опубликование им своей речи от 1
марта и направление одного из экземпляров В.П.Кочубею*.
Прежде всего, необходимо выяснить, какими архивными
документами подтверждается встреча Каразина и Кочубея
13 — 15 марта 1820 г., которая, по мнению ученого, сыграла
роковую роль в судьбе Пушкина.
• Результаты исследований Б.С.Мейлаха и В.Г.Базанова, перенесенные в
♦ Летопись жизни и творчества А.С.Пушкина» (1951) М.А.Павловского, до
настоящего времени не подвергались подробному критическому анализу, и
мнение о Каразине как о доносчике, деятельность которого послужила одной
из главных причин и даже «первопричиной» ссылки Пушкина, получило ши рокое распространение в пушкиноведении.


52

Глаша 1

Фраза о том, что Пушкина надо выслать, была сказана
царем в середине апреля, и это явно связано с тем, что 14
апреля поэт записал свои «возмутительные» стихи на допросе
у М.А.Милорадовича. Поэтому, если всерьез говорить о вли­
янии действий Каразина на решение Александра I о ссылке
поэта, то следует рассматривать события до 14 апреля 1820 г.,
а так как в письме Кочубею от 31 марта и при их личной
встрече 12 апреля (судя по памятной записке Каразина, по­
меченной этой датой) не содержится материалов, компроме­
тирующих Пушкина, то оставалось искать путь, которым
Каразин мог бы передать Кочубею все, что он знал о поэте.
Так, Б.С.Мейлах, обратив внимание на слова Каразина о
том, что его письмо от 4 июня, в котором есть строки о Пуш­
кине, является подтверждением «бумаги» от 23 марта, пы­
тался разыскать этот документ. На самом деле, никакой «бу­
маги» от 23 марта не существовало: в оригинале письма Ка­
разина Кочубею речь идет о материалах, подготовленных
Каразиным 31 марта [433, л. 3 — 4 об. ].
Нет никаких определенных свидетельств и о попавшей в
«Летопись жизни и творчества А.С.Пушкина» встрече 13 —
15 марта. Факт существования этой встречи основывается
В.Г.Базановым на цитате из письма Каразина Николаю I от
18 сентября 1826 г. Каразин вспоминает о беседе, в ходе
которой В.П.Кочубей потребовал представить «корректуры
и стихи (о них также была речь)» [488, с. 137 ]. Именно слово
«корректуры», или гранки, как их несколькими строками
ниже называет В.Г.Базанов, позволяет, по его мнению, ут­
верждать, что описанная встреча Каразина с Кочубеем про­
изошла до 15 марта 1820 г., когда Каразин еще имел доступ к
каким-либо гранкам.
Исследователь приводит фрагменты из этого письма, ссы­
лаясь ш его копию, находящуюся в ГПБ им. М.Е.СалтыковаЩедрина.
Обратимся к подлиннику письма, в котором слова о пору­
чении Кочубея выглядят следующим образом: «Следователь­
но, когда граф, забывшись на минуту, потребовал тоном ми­
нистра, чтобы я доставил ему в подтверждение какие-либо
бумаги или карикатуры и стихи (ибо о них также шла речь),
то я с негодованием отвечал, что я не привык никого подвер­
гать несчастию» [435, л. 11 об. ].
Если эти слова Каразина принять в их правильной форме,
то событие, соответствующее им, уже не может датироваться
только периодом до 15 марта. К тому же они идентичны записи
Каразина о визите к Кочубею 12 апреля 1820 г., о «поручении,


Литературное движение...

53

которое граф мне задал и от которого я попросил увольнения,
достать эпиграм м у или к а р ик а т у р у набумаге» [488,с. 140Г.
Осведомленность левых в Ученой республике о высылке
Пушкина в результате устного доноса Каразина 1 3 — 15
марта выглядит неправдоподобно и в свете позднейших сви­
детельств самих представителей «левого крыла», таких, как
воспоминания Ф.И.Глинки «Удаление Пушкина из Петер­
бурга в 1820 г.», напечатанные почти через полвека и почти
через двадцать пять лет после смерти Каразина. В них нет ни
слова о влиянии бывшего вице-президента Общества на судь­
бу Пушкина и, самое главное, ни слова о спасении им, Глин­
кой, Пушкина от доносов Каразина [679 ]. Совершенно неве­
роятно, чтобы Глинка, посвящая свои воспоминания истории
первой ссылки Пушкина, рассказав даже о таком почти анек­
дотическом эпизоде, как появление в квартире поэта некоего
Ф***, т.е. агента полиции Фогеля, предлагавшего Никите
Козлову пятьдесят рублей за пушкинские рукописи, «забыл»
либо умолчал о главном «доносчике» — Каразине.
В «Записках о моей жизни» Н.И.Греч также не сообщает
о разоблачении им и Ф.Н.Глинкой секретной деятельности
вице-президента Общества. «Дневник» В.К.Кюхельбекера
содержит сочувственные Каразину записи 1833 г. [563 ]. Кю­
хельбекер, политический противник Каразина в период де­
ятельности последнего в Вольном обществе, вряд ли отнесся
бы к нему так доброжелательно, если бы в марте 1820 г.
узнал о нем как о тайном враге Пушкина.
Таким образом, запись о встрече Каразина с Кочубеем
1 3 — 15 марта 1820 г. должна быть исключена из биографи­
ческой летописи поэта как необоснованная. Дневниковые
записи Каразина от 18 ноября 1819 г. и 12 марта 1820 г., хотя
и содержат замечания о «каком-то мальчишке Пушкине», не
могли повлиять на его судьбу, так как они стали известны
правительству лишь после ареста Каразина осенью 1820 г.
Объем информации о Пушкине, просочившийся в мини­
стерство внутренних дел из политических писем Каразина в
период до высылки поэта из Петербурга, невелик: одно изве­
стное упоминание в письме 31 марта как о типичном пред-*
* В примечании к письму Каразина от 31 марта, посланному Кочубею 2
апреля, указывается на появление карикатур и эпиграмм, принадлежащих
воспитанникам Лицея. Поручение Кочубея, несомненно, было вызвано этим
неосторожным замечанием Каразина. Просьба об «увольнении» от таких по­
ручений полностью соответствует словам Каразина, следующим в письме Ни­
колаю 1 после слов о поручении достать карикатуры и стихи.


54

Глаша 1

ставителе молодого поколения. Такой старательный регист­
ратор общественного мнения, как Каразин, не мог обойти
молчанием это самое популярное лицо в Петербурге того
времени. Подобная информация не могла оказать сущест­
венного, а тем более решительного влияния на судьбу Пуш­
кина*.
Возвратимся к заседанию Вольного общества 15 марта
1820 г. В письме к Николаю I Каразин вспоминал о том, что
его рассуждение об ученых обществах, которым он хотел «об­
ратить внимание благомыслящих на небывалое у нас респуб­
ликанское оных направление», вооружило против него «Бес­
тужевых, Кюхельбекера, барона Дельвига и других членов
Вольного общества любителей российской словесности, со
включением Глинки, президента оного...» [560, с. 138 ].
В.Г.Анастасевич в «Записке о В.Н.Каразине» также вспо­
минал о «вооружении» против Василия Назаровича «Обще­
ства соревнователей (рушившегося 14 декабря 1825 г.), в
котором был почти общий на него заговор за статью об уче­
ных обществах». «Самой неприятной сцены, — продолжает
Анастасевич, — я сам был свидетелем в бурном оного же
общества заседании, из коего и я тогда вышел с Василием
Назаровичем, давно заметив, что там многие члены таились
от непричастных с чем-то недобрым...» [512, с. 113 ].
К поздним свидетельствам Анастасевича и самого Карази­
на следует относиться осторожно: сра^у же обращают на себя
внимание ошибки памяти обоих авторов. А.А.Бестужев был
принят в Общество 15 ноября 1820 г., а Н.А.Бестужева приня­
ли 28 марта 1821 г. Следовательно, встречаться с ними в Уче­
ной республике Каразин, покинувший Общество в марте 1820 г.,
скорее всего, не мог. Анастасевич, поддержавший Каразина
на собрании 15 марта, вряд ли почувствовал тогда «заговор»
республиканцев, так как вскоре он возвратился в Общество и
регулярно встречался на его заседаниях не только с В.К.Кю­
хельбекером и А.А.Дельвигом, но и с А.А. и Н.А. Бестужевы­
ми, К.Ф.Рылеевым. По-видимому, в воспоминаниях Анаста­
севича и Каразина полемика 1820 года невольно соотносится
с более поздней по времени обстановкой в Обществе, когда
поляризация в нем проявилась достаточно отчетливо и дело
шло к 14 декабря 1825 г. После 1820 г. Анастасевич продолжал
информировать ссыльного Каразина о событиях в Ученой ре­
спублике, вероятно, он говорил и о новых «соревнователях».
Лишь информацией Анастасевича, а может быть, и других
сочувствующих Василию Назаровичу членов Общества,*
* Подробнее об этом см.: Лосиевский И.Я. Первая ссылка Пушкина и В.Н.Ка­
разин // Русская литература. 1992. № 1. С. 95 — 113.


Литературное движение...

55

можно объяснить появление в письме Каразина Николаю I имен
А.А. и Н.А. Бестужевых, а также К.Ф.Рылеева.
Подобное смещение событий в деятельности Вольного общества характерно и для исследования В.Г.Базанова, резуль­
таты которого были перенесены в «Историю русской литера­
туры» (Т. 2. Л., 1981).
Тем не менее, и «неприятная сцена» 15 марта, и «озлобле­
ние» ряда членов Общества имели место. Мог ли это быть
«заговор» девятнадцати республиканцев или хотя бы боль­
шой группы левых?
В отличие от В.К.Кюхельбекера президент Общества
Ф.Н.Глинка в 1820 г. и впоследствии никогда не был убеж­
денным республиканцем, но обоих противников вице-прези­
дента объединяло отрицательное отношение к воинствующе­
му монархизму Каразина, нетерпимого к иной точке зрения,
к идее республики.
Однако разногласия в Обществе по поводу Каразина, по
нашему мнению, не привели к расколу на левых и правых. В
противном случае среди радикалов, не говоря уже о высту­
пивших против Каразина А.К.Дуропе, Т.Н.Крикуновском и
Д.И.Хвостове, оказываются А.Д.Боровков — будущий пра­
витель дел Следственного комитета, А.А.Никитин — статссекретарь Государственного совета при Николае I, В.И.Па­
наев — будущий директор канцелярии министерства двора.
В начале 1820-х гг. Панаев становится одним из основных
противников поэтов пушкинского круга. А новым вице-пре­
зидентом на заседании 15 марта был избран А.Е.Измайлов,
также осудивший действия Каразина, что не помешало ему в
то же время осуждать либеральные тенденции в русской поэ­
зии и вести литературную войну с Дельвигом, Баратынским
и Кюхельбекером. Отсутствуют свидетельства о демократи­
ческих убеждениях большинства членов Общества.
Выдвигая Измаилова на пост вице-президента, Ф.Н.Глин­
ка понимал, что руководитель Вольного общества любителей
словесности, наук и художеств не будет стремиться к лидер­
ству и в Ученой республике. Но как согласовать это выдвиже­
ние с распространенной версией о борьбе левых и правых в
Обществе уже в 1820 г.?
Этой версии противоречит и такое обстоятельство, как едино­
гласное осуждение Каразина девятнадцатью «соревнователями».
Противников Каразина поддерживал и Е.А.Болховитинов,
который 9 марта 1820 г. писал Анастасевичу, по-видимому,
успевшему сообщить о февральских спорах в Обществе и о
заседании 1 марта: «И я с соревнователями вашими против
В[асилия ] Н [азаровича ] согласен, что слишком ученые статьи


56

Глаша 1

сделают журнал скучным для большей части читателей
обыкновенных» [675, № 7, с. 336].
Спор об «известном предложении Каразина» (Н.А.Цертелев)
— это, прежде всего, спор о целесообразности предложенной
Каразиным реорганизации «Соревнователя...». О недостатках
этого журнала Каразин говорил и на заседаниях Общества в
феврале [там же с. 334 ], однако в речи 1 марта, обосновывая
необходимость преобразования «Соревнователя...», оратор
прямо указал на малохудожественность и безыдейность мно­
гих опубликованных в журнале Общества произведений.
Нельзя согласиться с мнением, что под произведениями вроде
опубликованной в «Соревнователе...» «шарады на гор-ох» Ка­
разин имел в виду не сочинения бездарных авторов, укрепив­
шихся в столичных журналах, а, прежде всего, поэзию Пуш­
кина, Кюхельбекера и Баратынского. К стихотворениям мо­
лодых демократов Каразин обратится позднее, анализируя
политическое положение в стране. О том, насколько серьез­
ной и своевременной была содержавшаяся в речи 1 марта
критика положения в русских журналах, свидетельствует
стихотворение А.А.Бестужева «К некоторым поэтам» (Благо­
намеренный. 1820. № 7. С. 57).
Каразин заявил тоном руководителя о необходимости пре­
вратить Общество в более научную, в строгом смысле этого
слова, организацию, что не отвечало интересам большинства
«соревнователей», лидерами которых и в 1810-е, и 1820-е гг.
были поэты.
Основные политические расхождения между Каразиным и
действительными левыми из Ученой республики, связанные
с отрицанием им правомерности вопроса о формах правле­
ния, определило их тактику на заседании 15 марта. Ф.Н.Глинка,
А.А.Дельвиг и В.К.Кюхельбекер поддержали авторов «Соревно­
вателя...», почувствовавших себя оскорбленными, и откло­
нили предложенный Каразиным проект реорганизации жур­
нала, означавший, по сути дела, реорганизацию Вольного
общества.
Даже М.Н.Загоскин, согласившийся с Каразиным в том,
что «в России еще много есть людей, для которых все равно,
печатают ли в нашем журнале шарады или ученые известия»
[488, с. 124], ограничился предложением ввести в журнал
Общества библиографический раздел и постоянную статью о
русском драматическом искусстве.
«Личное неудовольствие» В.К.Кюхельбекера объясняется и
далеко не приятельскими отношениями между ним и Карази­
ным уже в январе 1820 г. О «Европейских письмах» Кюхель­
бекера, прочитанных на январских заседаниях Общества, Ка­
разин отзывается в целом отрицательно. В феврале Каразин


Литературное даижение...

57

отмечает в своем дневнике, что они «исполнены всякой всячи­
ны, за исключением того, что по заглавиям ожидать должно;
есть несколько и счастливых мыслей» [630, с. 116 ]. По-види­
мому, с критикой «Европейских писем» Каразин выступил 26
января на IV заседании Общества, вследствие чего Кюхельбе­
керу было предложено исправить свое сочинение «согласно с
сделанными обществом замечаниями» [488, с. 371 ]. О резком
характере каразинской критики свидетельствуют слова
Е.А. Болховитинова из письма В.Г.Анастасевичу от 9 марта
1820 г. о том, что «Ходаковского путешествие, видно, похоже
будет на Кюхельбекерово, одураченное В [асилием ] Н [азаровичем ]» [675, № 7, с. 336 ].
Отношения между Кюхельбекером и Каразиным обостри­
лись. В статье Кюхельбекера «Взгляд на текущую словес­
ность», опубликованной в февральской книжке «Невского
зрителя», о Каразине (вице-президенте Общества, членом
которого являлся Кюхельбекер! — И.Л.) говорится, как о
«каком-то малороссиянине» [563, с. 435 ].
Каразин, в свою очередь, в речи 1 марта явно намекал на
«Европейские письма» Кюхельбекера, когда противопостав­
лял сочиняемым членами Общества «путешествиям небыва­
лым» изучение и учет естественных богатств России.
Попытка Каразина стать вождем Вольного общества окон­
чилась неудачей. У Ф.Н.Глинки и его ближайших сторонни­
ков были совсем иные планы и уступать лидерство в Ученой
республике они не желали. В полемике с Каразиным демок­
раты поддержали даже таких его противников, которые были
испуганы мыслями Каразина о природе русского вольнодум­
ства, содержавшими, как могло им показаться, косвенные
обвинения «соревнователей» в антиправительственной дея­
тельности.
Большинство членов Общества видело в Каразине беспоч­
венного прожектера и «нарушителя спокойствия», преступив­
шего законы Общества и публично заявлявшего о недостатках
в его деятельности. Однако в своем стремлении отстранить
Каразина от руководящей деятельности в Обществе сторон­
ники Ф.Н.Глинки действовали весьма энергично. Вероятно,
поэтому члены Общества В.Г.Анастасевич, А.П.Гевлич,
И.Н.Лобойков, А.Ф.Рихтер, Д.В.Сахаров, Б.М.Федоров и
Н.А.Цертелев, усмотревшие в их поведении нарушение пара­
графа 124 устава Общества, вместе с Каразиным покинули
заседание, заявив о своем выходе из Ученой республики. По
мнению Цертелева, в Обществе «одни хотят господствовать и
не допускать других к участию в делах Общества; если так, то
зачем призвали прочих?..» [488, с. 129 ].


58

Глаш l

Позднее члены Общества, сочувствующие Каразину, и,
прежде всего, возвратившиеся в Ученую республику И .Н Лобойков, А.Ф.Рихтер, Д.В.Сахаров, Б.М.Федоров, Н.А.Цертелев и присоединившийся к ним Д.И.Хвостов настойчиво тре­
бовали отменить сделанное Каразину строгое замечание. На
чрезвычайном заседании 2 июня протокол заседания 15 мар­
та был объявлен недействительным. По-видимому, даже об­
суждался вопрос о выдвижении Каразина в президенты [675,
№ 7 , с. 353].
Таким образом, столкновение Каразина с «соревнователя­
ми» в марте 1820 г. еще не могло привести к расколу на левую
и правую группировки. Защитники Каразина (а среди них
были не только поддержавшие его точку зрения о реоргани­
зации «Соревнователя...») не могли не заметить предвзятого
к нему отношения со стороны многих «соревнователей», сре­
ди которых были его личные недоброжелатели и члены, не
желавшие упускать руководство Ученой республикой из сво­
их рук, либералы и любители «спокойствия», которые не хо­
тели изменять сложившийся порядок вещей ни в Обществе,
ни в Российской империи. Прогрессивные «соревнователи»,
встревоженные отрицательным отношением Каразина к идее
республики, все-таки не решились на публичное обоснова­
ние свободы политического выбора, которое не получило бы
поддержки у большинства членов Общества.
Эти наблюдения позволяют считать недостаточно обосно­
ванными выводы В.Г.Базанова о том, что победа над консер­
вативной «партией Каразина» в Вольном обществе открыва­
ла перед левыми широкие возможности деятельности. Поле­
мика 1820 года прямо не затрагивала политических вопросов
и не могла создать такой благоприятной для демократов си­
туации.
Несмотря на приглашение, Каразин в Ученой республике
более не появлялся. Свою политическую программу он про­
должал излагать уже не перед «соревнователями», а в посла­
ниях к Александру I и В.П.Кочубею. Каразин осмеливался
критиковать царских министров, осуждал самого Аракчеева.
Но Каразин — пламенный защитник Александра I — оста­
вался противником республиканцев из Союза благоденст­
вия, помышлявших в 1820 г. о цареубийстве. «Дело только в
том, — писал Каразин, — чтоб Россию перестать почитать
собственностию государя, которою он доселе безотчетно рас­
полагает...» [504, с. 70].
В очерке «Император Александр I и В.Н.Каразин» Герцен
писал, обращаясь к событиям начала 1820-х гг.: «Молодые
люди, энергичные и образованные, смотрят угрюмо. Каразин
все это видит, но он продолжает верить, что Александр может


Литературное движение...

59

и хочет предупредить собирающуюся бурю ... В те ночи без
сна, когда Каразин писал Кочубею свои политические рапсо­
дии, — не спали и другие деятели; не спали они в гвардейских
казармах, в штабе второй армии, в московских старинных
господских домах. Они догадывались, что Александр дальше
двух-трех либеральных фраз не пойдет» [504, с. 46 ].
Делая все эти существенные уточнения, нельзя забывать и
о письме Каразина к Кочубею 4 июня 1820 г., известном в
научной литературе как «донос Каразина» [433, л. 3 — 4 об. ].
С ним Каразин посылает Кочубею последние номера петер­
бургских журналов. В этом письме содержится тенденциоз­
ный анализ недавно опубликованных произведений молодых
поэтов А.С.Пушкина, Е.А.Баратынского и В.К.Кюхельбеке­
ра, отмечены стихи антимонархической направленности.
Каразин напоминает о том, что он обращает внимание мини­
стра на явления и, прежде всего, на проблемы воспитания
молодежи, а не на авторов нескольких не понравившихся ему
произведений. Это — второе и последнее упоминание о Пуш­
кине в переписке Каразина с В.П.Кочубеем, которое не име­
ло заметного влияния на судьбу поэта, уже отправленного в
ссылку. О возмутивших его стихотворениях Каразин расска­
зал и В.Г.Анастасевичу [675, № 7, с. 360].
Анализируя общественное мнение и те явления, которые,
по вине правительства, усложнили внутриполитическую си­
туацию, говоря о типичном, Каразин далеко не всегда отда­
вал себе отчет в том, что каждый пример, даже взятый из
прошедшего цензуру издания, интересовал власти исключи­
тельно как донос на конкретное лицо. В этом смысле элементы
доносительства содержатся в некоторых письмах Каразина
1810 — начала 1840-х гг.
В.Г.Базанов в определенной мере учитывает противоречи­
вый характер личности Каразина, однако полагает, что ему
были присущи коварство и лицемерие. В том-то и дело, что
отказ Каразина выполнить поручение министра был искрен­
ним, а поведение в целом — совсем непохожим на повадки
обыкновенного доносчика, охотящегося за крамольными ру­
кописями.
Царское правительство и сам Александр I считали Карази­
на революционером-подстрекателем и уже через несколько
месяцев он был отправлен в очередную ссылку. На самом же
деле, Каразин враждебно относился к революционным идеям
и с тревогой видел, что они проникают в русскую литературу.
Он часто говорил о своем отрицательном отношении к «кон­
ституциям», однако предложенная им программа реформ фак­
тически означала ограничение самодержавно-крепостнического


Г мша 1

60

строя России, ведущее к конституционным преобразовани­
ям. Каразин, по словам Н.А.Мельгунова, «весь, и с самими
недостатками, принадлежит истории русской общественной
жизни» [590, с. 173].
Деятельность В.Н.Каразина в Петербурге и на Слободской
Украине, сотрудничество в украинских журналах в значи­
тельной степени противостояли усилиям декабристов, одна­
ко ни репрессии властей, ни выступления противников рево­
люционных действий уже не могли приостановить распрост­
ранение декабристских идей.
В 1827 г. царским правительством почти одновременно рас­
следовались дело о вольнодумстве в Нежинской гамназии
высших наук и дело о распространении «зловредных» сочине­
ний среди студентов Харьковского университета. Особенно
встревожило власти то обстоятельство, что в Нежине и Харь­
кове не только пропагандировались широкоизвестные воль­
нолюбивые стихотворения Пушкина и поэтов-декабристов,
но и создавались новые революционные произведения, про­
никнутые декабристскими идеями. Некоторые из них рас­
пространялись с подписью «Рылеев», что еще более усилива­
ло их антиправительственную направленность.
В ноябре 1825 г. в Нежине говорили о близкой «перемене»,
пели «Марсельезу» и открыто выступали с идеей цареубийст­
ва, что позволяет говорить о связях нежинской группы с Юж­
ным обществом. Гимназисты сочиняли песни, напоминающие
агитационные произведения К.Ф.Рылеева и А.А.Бестужева:
О Боже, коль ты еси,

Всех царей с грязью смеси... [582, с. 74]

В Нежине появилась и песня-пародия на царский гимн.
Вольнодумцы создавали рукописные журналы и альманахи.
В 1825 г. у гимназиста Е.П.Гребенкина (будущего украин­
ского писателя Е.П.Гребенки) был изъят список оды «Воль­
ность» А.С.Пушкина.
Харьковский кружок пропагандистов декабристских идей
также был организован в конце 1825 г. Деятельность его сво­
дилась к распространению рукописей вольнолюбивых сочи­
нений, и в этом студенты достигли определенных успехов. К
моменту следствия по делу украинских пропагандистов кру­
жок после года своего существования уже был связан не толь­
ко с Харьковом и Слободско-Украинской губернией, но и с
Киевом, с Черниговской и Полтавской губерниями, с некото­
рыми городами центральной России.
Делу о распространении «зловредных» сочинений посвя­
щено несколько работ. Впервые оно было рассмотрено


Литературное движение...

6/

М.А.Цявловским [655]. Последние работы принадлежат
Г.Я.Сергиенко 1626, 627 ], Л.Г.Фризману [646, 647 ] и автору
этой книги*.
Как отмечается в «Истории украинской литературы», дея­
тельность харьковского литературно-политического кружка
свидетельствует «о большом интересе передовой украинской
интеллигенции к освободительной борьбе в России, о ее ак­
тивном вмешательстве в эту борьбу» [537, с. 144 ].
В январе 1827 г. у властей оказались принадлежавшие чле­
нам кружка списки политических стихотворений К.Ф.Рыле­
ева, В.Ф.Раевского, А.С.Пушкина и неизвестное сочинение
«Рылеев в темнице».
На харьковском этапе следствия по этому делу было уста­
новлено, что автором «Рылеева в темнице», получившего
распространение в списках, является В.Г.Розальон-Сошальский — сын мелкопоместного дворянина Слобожанщины, и
тогда же было выявлено, что именно он и сын купца из Киева
П.С.Балабуха — руководители кружка, объединявшего око­
ло двадцати пропагандистов. В распространении запрещен­
ных произведений принимали участие и Чугуевские офице­
ры, поселяне, которые часто бывали в Харькове [655, с. 78 J.
Дальнейшее расследование деятельности кружка производи­
лось в Петербурге А.Х.Бенкендорфом под личным надзором
Николая I.
Копии «Рылеева в темнице» имелись у П.Балабухи и Н.Бо­
гаевского, жившего в Полтавской губернии. Розальон-Сошальский читал его и члену кружка Г.Зеленскому, который также
«грезил о свободе» и был автором вольнолюбивых стихов.
Наказания по этому делу были мягкими: царь, успокоен­
ный периферийным характером события, после казни декаб­
ристов хотел поиграть в либерализм или, может быть, боялся
излишних толков вокруг новой крамолы. Члены бывшего
кружка оказались под надзором полиции. Но, думается, Ни­
колай I обратил особое внимание на показания РозальонаСошальского о стихотворениях Пушкина, текстуально сов­
падающие с показаниями многих декабристов: «Что же каса­
ется до сочинений вольных Пушкина или выданных под его
именем, то они у редкого студента не находятся» [655, с. 97 ].
ф,

Передовая идейно-политическая программа находила на
Украине свое выражение в деятельности просветителей, в
* Л оасвський 1.Я. Хармвський друг декабриста: Перший нелегальний TBip
про К.Ф.Рилеева // Лп-ературна УкраТна. 1984. 13 груд.


62

Глава 1

революционных выступлениях декабристов и пропаганде де­
кабристских идей. Им противостояли охранительные, кон­
сервативные силы, а также просветители-либералы, подо­
бные В.Н.Каразину, однако позиция последних для того вре­
мени объективно имела прогрессивную, реформаторскую на­
правленность.
Идейная борьба накладывал^ свой отпечаток на развитие
философской, эстетической и литературно-критической
мысли. Наиболее интенсивным в начале XIX в. было литера­
турное движение на Слободской Украине, чему способство­
вало открытие Харьковского университета, развитие здесь
украинского книгопечатания и журналистики.
Многие эстетические и литературно-критические работы,
появившиеся на Украине в первой четверти XIX в., были
выполнены на материале русской литературы XVIII — нача­
ла XIX в. Это статьи и заметки о творчестве М. ВЛомоносова,
Г.Р.Державина, Д.И.Фонвизина, Н.М. Карамзина, В.А.Жуковского, К.Н.Батю ш кова, Н.И.Гнедича, И.А.Крылова,
К.Ф.Рылеева и многих других. Работы теоретиков литерату­
ры и критиков, наряду с первыми публикациями, посвящен­
ными украинской культуре, несомненно, активизировали ук­
раинское литературное движение и более того — в период,
когда еще не могло появиться научных публикаций на укра­
инском языке, — были его единой эстетико-теоретической
основой. Вместе с тем, выступления этих литераторов, как
увидим далее, еще в большей степени повлияли на творчест­
во русских писателей Украины. Соотношение развития лите­
ратуры и теоретической мысли было диалектически взаимо­
обусловленным.


Глава 2
Двуязычие писателей Украины
в аспекте русско-украинских
литературных связей
Двуязычие писателей Украины рассматривалось в аспекте
русско-украинских литературных связей в работах А.И.Бе­
лецкого, А .И .Гончара, С .Д .Зубкова, Н .Е.К рутиковой,
М.Н.Пархоменко, Д.В.Чалого, Е.С.Шаблиовского и др. При
этом исследователи исходили из обстоятельно аргументиро­
ванного в украинском литературоведении положения о том,
что русская литература XVIII — первой половины XIX в.
«стимулировала развитие украинского литературного процес­
са» [557, с. 4 ]. Возможность творческого освоения украин­
скими Писателями опыта русской литературы была обуслов­
лена наличием в формирующейся новой украинской литера­
туре встречных процессов, развитие которых на следующем
этапе содействовало переходу к качественно новой форме
литературных взаимосвязей — творческому сотрудничеству,
определяющему пути взаимообогащения двух литератур.
По мысли М.Н.Пархоменко, в начале XIX века «вопрос о
направлении дальнейшего развития украинской литературы
(и всего искусства) решался в тесной связи с судьбами лите­
ратуры русской, в значительной степени зависел от развития
ее стилей и направлений» [608, с. 8 ].
Мощная струя русской культуры в местных условиях пре­
терпевала определенные изменения, сближаясь с жизнью и
духовными потребностями населения, среди которого были и
украинцы, и русские.
В России одной из задач, которые стояли перед писателями
начала XIX в., было преодоление русско-французского дву­
язычия, начатое Н.М.Карамзиным, продолженное И.А.Кры­
ловым и А.С.Грибоедовым, обратившимися к народному и
дворянскому просторечию, и завершенное А.С.Пушкиным.
В творчестве русских писателей Украины Р.Т.Гонорского,
А.Н.Нахимова и В.Г.Масловича, в «Письмах к издателям»
Г.Ф.Квитки нашел отражение процесс преодоления русскофранцузского двуязычия. На французском языке выходили
первые одесские книги и периодические издания. Русско­
язычная газета Одессы «Вестник Южной России» просущест­
вовала совсем недолго: в 1821 г. число подписчиков достигло
семи человек, а в 1822 г. не превысило и пяти. Закрывая
газету, редакция «Вестника...» убеждала своих немногочис­
ленных читателей, что «для Одессы еще не пришло время
издания газеты на отечественном языке» [610, с. 32]. Только


64

Г.шеа 2

в 1827 г. появился русскоязычный «Одесский вестник», завер­
шился длительный период, когда местные русские литерато­
ры ограничивались распространением рукописных журналов,
сотрудничеством в столичных и харьковских изданиях.
В Одессе иногда публиковались лишь стихи «на случай»
(например, «Сонет на приезд в Одессу графа Воронцова» или
«Элегия на смерть Ришелье»). Эти однолистки, выходившие в
1822 — 1825 гг., в большинстве своем не сохранились до наших
дней.'
Своеобразие русской литературы Украины начала XIX в. во
многом определяется развитием украинско-русского литера­
турного билингвизма, связанного «с рядом факторов обще­
ственного характера и, прежде всего, с потребностью выраже­
ния в литературе — как форме выявления социального и на­
ционального самоопределения народа, его национальной кон­
солидации—своего единого для всей нации языка» 1495, с. 3 ].
Писатели начала XIX в., обращавшиеся к жанрам поэзии и
прозы, еще не освоенным новой украинской литературой, ино­
гда создавали русскоязычные или двуязычные произведения,
которые были предназначены, в первую очередь, для украин­
ского и местного русского читателя. В русской литературе
Украины возникла группа произведений, наиболее близких к
новой украинской литературе по своим идейно-художествен­
ным особенностям, а порой и сливающихся с ней — в случаях
двуязычия в пределах одного художественного текста.
Авторы откликались на события общественной жизни Ук­
раины, обращались к ее историческому прошлому, насыщали
свои произведения бытовыми реалиями. В этой группе произ­
ведений воссоздавались черты украинского народного харак­
тера, использовались сюжетно-композиционные особенности
украинского фольклора. В русский текст вкраплялись украинизмы.
Хотя эти произведения входили в русскую литературу не
только по языковому признаку, но и в связи с заметной под­
чиненностью русской литературной традиции, главное их
значение состояло в том, что они создавали предпосылки появ­
ления произведений разных жанров на национальном языке.
Произведениями такого типа были, например, некоторые
басни русско-украинского поэта В.Г.Масловича, издателя
«Харьковского Демокрита». По поводу басни «Соловей и
Скворец» автор пишет в примечании, что в ней «имена Соло­
вей, Кукушка и т.д. означают не птиц, а вымышленные про­
звания людей. В Малороссии часто случается слышать фами­
лии, в особенности между простолюдинами: Голубь, Утка,
Шпак, Сорока и проч.» [181, с. 181 — 182]. Комментируя
строку своего стихотворения: «Несли похоронить на гору»,
Маслович переводит это выражение для русского читателя:


Д |у |ш ч к писателей...

65

«...Слово гора поставлено вместо кладбища. В Малороссии и
Украине кладбища расположены на горах, там часто говорят:
вчера умер такой-то, завтра понесут его на гору (...). Басня
сия написана в конце 1815 года, когда еще сочинитель нахо­
дился в Харькове» [с. 192].
Двуязычные произведения в стихах и прозе типа поэмы
«Основание Харькова» (1815 — 1816) В.Г.Масловича и «Ма­
лороссийских анекдотов» (1822) Г.Ф.Квитки отразили пери­
од первых, наиболее робких попыток писателей преодолеть
стилистические и жанровые каноны украинской литературы
предшествующего периода. Однако шаг был сделан, несмот­
ря на сомнения некоторых авторов.
«Основание Харькова» В.Г.Масловича — стихотворный
рассказ о^иобви Гапки, дочери легендарного основателя го­
рода Харька, и Якова, его батрака. В произведении компози­
ционно выделены из русского текста песенные диалоги Гапки
и Якова на украинском языке, проникнутые лиризмом укра­
инского фольклора. Автор поясняет, что и Харько говорил
«хохлацку, не московску речь» [189, № 1, с. 10]. Но разговор
Харька с Гапкой и Яковом передан на русском языке. «Речи
героев сей баллады, — признается Маслович в примечании, —
должны бы быть на малороссийском языке; но многие заме­
тили издателю, что это будет шероховато» [там же ].
Еще далекобыло до «малороссийских баллад» П.П.Гулака-Артемовского, однако для передачи самых нежных чувств героев-украинцсв Маслович обращался к народному языку [ 189, с. 6 — 8 ]:
Там под старым дубом став.
Нежно друг друга обняв,
Жалко и почти сквозь слезы
Песнь сию поют:
Яков
Гапко! Що меж робить?
Як без тебе р1зно жить!
Я, убогий сиротинка,
Полюбив тебе!

Гап ка
Гарно, Як1в, не скажу.
Ось тоб( що доложу:
Коли не твоя я жшка,
Д|вка ци1ий BiK.

«Малороссийские анекдоты» и «Еще малороссийские анек­
доты» Г.Ф.Квитки были опубликованы «Вестником Европы» с
пепл к п ионным кпм м ентяпием . где лтм еиялпгь. ито ve памнгкии


66

2

г,

язык «является уже не только в книжках печатных, но и на
сцене в обеих столицах» и высказывалось пожелание, чтобы
«малороссияне говорили там действительно своим языком,
например, как в сих анекдотах» [42, с. 61 ].
Денис и Стеха, герои сюжетных миниатюр, входящих в
цикл «малороссийских анекдотов» Квитки, разговаривают
между собой по-украински, однако двуязычен диалог Дениса
и русского солдата. Авторская речь на русском языке либо
окаймляет украинский текст, либо включается в него, когда,
по мнению Квитки, необходимы пояснения, перевод отдель­
ного слова или словосочетания и т. п. Приведем в качестве
примера начало второго «анекдота»: «Один малороссиянин,
полтавский житель, за верное в своем кругу рассказывал: «Як
дойшов Бонапарт до Москви, та й x o t ib було там зимовати; аж
ось б1жить гонець: «Донщ рушили!» — А вш т1льки усом
моргнув (Бонапарт!). Дал1 другий прибйг, що вже козацтво
(вообще малороссияне) настига! Бонапарт каже: «Нехай ix;
нам тут тепленько!» Аж ось б1жить третш: «Полтавщ рушають!» — Тод вже баче, що непереливки, засумував!» [с. 63 — 64 ].
Обратим внимание и на другой рассказ Квитки, где укра­
инский язык используется (и выделяется курсивом) в самой
авторской речи, передающей состояние героя-украинца, уз­
навшего о набеге крымских татар: он хотел «спрятать батькову скриньку от татар подалее... Что делать бедному М и к о л е ?
Куда в избе спрятаться? Одно убежище на печи...» [с. 62 ].
Появление двуязычных произведений было связано с из­
менениями в языковой ситуации и, одновременно, указыва­
ло на историческую и функциональную близость русского и
украинского языков. Для читателя Украины русский текст
по-прежнему оставался таким же понятным, как и язык
«Энеиды» И.П Котляревского.
Среди произведений В.Г.Масловича были и такие стихо­
творения на русском языке, которые только фрагментарно
отразили причастность и интерес автора к украинской куль­
туре. Желание создавать произведения и для русского чита­
теля возникло у Масловича под влиянием его старшего това­
рища — русского писателя-сатирика А.Н.Нахимова. Вместе
с тем, закономерно, что, наряду с русскими и двуязычными
произведениями, Маслович публикует в «Харьковском Де­
мокрите» (1816) и свои первые украинские, стихотворения,
имеющие, правда, русскоязычные заглавия: «Песнь семейст­
ву» и «Отъезд студента на учительство в Олешки» (подража­
ние песне «Гой, почула моя доля, що меш не бути дома»).
Русско-украинский тип писателя начала XIX века, в творчестве
К П Т П П П т

UL4

ГкПЫ П

UQ

T l U T A n 'I T v n u n - n o t i v r t B i - i v

» '> ■ " > «

**л


Двуны чие писателей...

67

стало ведущим (П.П.Гулак-Артемовский, В.Г.Маслович,
Е.П.Рудыковский, П.П.Белецкий-Носенко и др.), был по­
рожден сложившейся лингвосоциальной ситуацией.
Дискуссия о судьбах украинского языка в 1810 — 1820-е гг.
проходила на страницах украинских и столичных русских
журналов. Но окончательно этот вопрос мог быть решен и был
решен творческой практикой украинских писателей. Бурлескно-травестийная традиция в украинской поэзии конца XVIII
— начала XIX в. была чуть ли не всепоглощающей: из ее
«заколдованного круга» могли выйти лишь такие крупные
поэты, как П.П.Гулак-Артемовский. Долгое время эта тради­
ция, ярко и по-новому проявившаяся в творчестве И.П.Котляревского, ошибочно воспринималась многими украинскими
авторами как воплощение основных литературных возможно­
стей украинского языка. Неудачная попытка П.Данилевского
переосмыслить классицистический жанр оды в духе бурлеска
(«Ода малороссийского простолюдина...», 1813), казалось бы,
подтверждала мысль о невозможности выражения высоких
чувств на украинском языке.
Когда П.П.Гулак-Артемовский в 1827 г. переводил балла­
ду Гете «Рыбак», это был, по его собственному признанию,
литературный эксперимент: поэт доказал возможность пере­
дачи нежных и благородных чувств на украинском языке. В
начале 1830-х гг. Г.Ф. Квитка-Основьяненко приступил к раз­
работке стилей украинской художественной прозы, опровер­
гая консервативное мнение об ограниченности литературных
возможностей национального языка. Как подчеркивал еще в
начале XX в. Д.И.Багалей, национальное литературное дви­
жение на Украине «выросло е с т е с т в е н н о — из внутрен­
ней духовной потребности» писателей воспользоваться бога­
тейшим культурным наследием, «большим запасом художе­
ственного материала» [484, т. 2, с. 785 ]. В то же время, по
справедливому мнению ученого, ранние произведения
П.П.Гулака-Артемовского и Г.Ф.Квитки на русском языке
по своему идейно-художественному уровню уступали ориги­
нальным, впитавшим традиции народного творчества произ­
ведениям на родном языке.
Отметим, что большинство ранних русскоязычных произ­
ведений Гулака-Артемовского и Квитки, как и многие стихо­
творения Масловича, отразили стремление этих писателей
внести свой вклад в развитие русской литературы. Этот твор­
ческий опыт, в известной мере, помог Гулаку-Артемовскому
и Квитке в создании первых произведений на украинском
языке. Тогда их литературная позиция еще не определилась:
писатели начинали как русско-украинские авторы. Далее их
пути с Масловичем разошлись. Последний переехал в Петер­


68

Глтт 2

бург и писал исключительно на русском языке. Классики но­
вой украинской литературы оставались двуязычными, ук­
раинско-русскими писателями, но иным стало содержание лите­
ратурного билингвизма на Украине с конца 1820-х — в 1830-е
гг., когда окрепла литература на национальном языке.
Вопрос о национально-культурной принадлежности каж­
дого двуязычного писателя необходимо решать, исходя из
основной направленности его творчества. У Гулака-Артемовского и Квитки-Основьяненко доминировала ориентация на
украинскую культуру. Вместе с тем, они продолжали прини­
мать активное участие в общерусском литературном процес­
се. Напомним, что значительным явлением русской литера­
туры считал зрелые русскоязычные произведения КвиткиОсновьяненко В.Г.Белинский.
Двуязычные писатели — явление, свойственное многим ли­
тературным движениям прошлого и настоящего. Были, напри­
мер, русско-французские (носители неконтактного двуязычия),
польско-русские, польско-украинские и украинско-польские по­
эты. Хорватские поэты Х1Хв. писали на своем и на немецком
языках. В Бельгии издавна в тесном взаимодействии развивает­
ся литература на французском и фламандском языках.
Украинско-русский литературный билингвизм на Украи­
не начала XIX в. типологически сопоставим и с явлениями
шотландско-английской литературной ситуации второй по­
ловины XVIII в. Тогда в английской публицистике и критике
поднимался вопрос о том, возможно ли дальнейшее развитие
самобытной шотландской литературы или она войдет, как
составная часть, в английскую литературу. «Р.Бернс и мно­
гие другие шотландские писатели, — отмечает Б.И.Колесни­
ков, — творили в период, когда Шотландия утратила сувере­
нитет (в 1603 г. — И.Л.) и превратилась в провинцию» [554,
с. 7 ]. Перед шотландскими литераторами стоял выбор: пи­
сать на родном языке или на английском. Р.Бернс обратился
к шотландскому языку, который англичане называли «вуль­
гарным диалектом». Поэт утверждал, что этот язык музыка­
лен и певуч и более подходит для поэзии, обращенной к на­
роду [489 ]. Развивая новую шотландскую поэзию, Р.Бернс
включился и в более крупное — общебританское литератур­
ное движение. На его творческую эволюцию оказала сильное
влияние английская литература, но и он стал одним из веду­
щих британских поэтов нового времени.
Шотландская тема была такой же популярной в англий­
ской романтической литературе, как и украинская тема в
произведениях русского романтизма. Шотландец В.Скотт
стал великим английским писателем, подобно тому, как ве­
ликим русским писателем стал украинец Н. В. Гоголь.


Двуязычие писателей.

69

Но возвратимся к русской литературе Украины первой
четверти XIX в. Помимо рассмотренной группы произведе­
ний, в ней выделяется и более объемный пласт — произведе­
ния, отразившие стремление их авторов включиться, прежде
всего, в общерусский литературный процесс. Их создавали
местные русские и двуязычные писатели, а также русские
писатели, которые временно находились на Украине, но уча­
ствовали в ее культурной жизни, сотрудничали в украинских
журналах или распространяли свои произведения в списках.
Харьковская журналистика 1816 — 1825 гг. была порожде­
на культурным сотрудничеством двух народов. Географиче­
ски украинская, она принадлежит двум культурам, и, учи­
тывая более заметную в ней русскую ориентацию, ее следует
называть русско-украинской. Русскоязычие украинской пе­
чати начала XIX в. обусловлено, наряду с политическими при­
чинами (украинский язык еще не был под запретом, однако и
не являлся, в отличие от русского, государственным языком
Российской империи), деятельностью русских литераторов Ук­
раины и украинско-русских писателей, а также связано с не­
разработанностью стилей украинского литературного языка*.
Впечатляет жанровое разнообразие и количество литератур­
ных произведений на русском языке. Появлялись в периодике
Украины и выходили отдельными изданиями лирические сти­
хотворения, басни, поэмы, драматические произведения, па­
родии, очерки в форме традиционных для сентименталистской литературы «путешествий», повести, большая перевод­
ная литература*9.
Отмечая «весьма оживленную для своего времени литера­
турную и просветительскую деятельность» на Слободской Ук­
раине в первые десятилетия XIX в., М.С.Грушевский конста­
тирует преобладание в ней «великорусского» начала [511, с.
315 ]. О том, что выступления многих писателей Украины того
времени были отголосками общерусского литературного про­
цесса, свидетельствуют факты. Например, А.А.Палицын ис­
пытал в своем творчестве влияние Г.Р.Державина, В.А.Озе­
рова и М.М.Хераскова. А.В.Склабовский начинал как ученик
В.А«Жуковского, В.Г.Розальон-Сошальский подражал К.Ф.Рылееву. В середине 1820-х — 1830-е it . на русскую литературу
Украины оказало сильное влияние творчество Пушкина. По­
явилось немало эпигонов поэта. В то же время, известный
отрыв от общерусского литературного процесса отрицательно
сказался на творчестве местных писателей. Вспомним, как
стремился в конце 1810-х it . в Петербург К.Ф.Рылеев, что
• См. об этом подробнее в монографии С.Д.Зубкова [530, с. 1 1 — 17].
м См.: Лоасвський1.Я. РосЮсыс! письменники на УкраМ першо! чверг! XIX ст.
// Рад. лпературоанавство. 1985. №6. С. 45 — 50.


70

Глама 2

нашло отражение в его стихотворном послании «К К-му. В
ответ на стихи, в которых он советовал мне навсегда остаться
на Украине» [707, с. 71 — 72 ].
Однако периферийный характер русской литературы Ук­
раины не следует преувеличивать. О.ГЛасунский недавно
справедливо выступил против «устойчивого мнения о граж­
данской индифферентности, интеллектуальной и нравствен­
ной неразвитости провинции» [565, с. 79 ].
По отношению к общерусскому литературному процессу в це­
лом русская литература Украины была, в известной мере, пери­
ферийным явлением, но значение ее для новой украинской лите­
ратуры было иным. Местные русские писатели стали посредника­
ми, в определенной мере обеспечивающими связь молодой укра­
инской литературы с общерусским литературным движением.
В XIX в. на Украине появились русские писатели, к кото­
рым можно применить слова В.Г. Белинского об одном из них
— А.И.Кронеберге, который по таланту принадлежал «к за­
мечательным поэтам русских столиц» [490, т. 7, с. 90 ].
Во второй половине 1820-х гг. и в последующие десятилетия
русская литература Украины продолжает свое развитие. Важ­
ной чертой изменяющейся языковой ситуации остается литера­
турный билингвизм. Развиваются и расширяются русско-укра­
инские контакты, находящие отражение в книгах и публикаци­
ях литераторов Украины, в замечательных харьковских, одес­
ских, киевских альманахахисборниках, начиная с изданий 1830-х—
1840-х гг. — «Украинского альманаха», «Утренней звезды», «Одес­
ского альманаха», «Украинского сборника», «Киевлянина».
В 1830-е гг. появляются первые украинские переводы про­
изведений А.С.Пушкина, свидетельствовавшие о том, что
украинский литературный язык находится у порога своей
зрелости. Подтверждалось давнее высказывание одного из
первых собирателей украинского фольклора Н.А.Цертелева,
писавшего в «Сыне отечества» (1818) о том, что украинский
язык «не менее других языков» способен «к поэзии по своей
гибкости и плавности» [652, с. 125 ].


Глава 3
Пути развития русской прозы
на Украине в первой четверти
XIX в.
Развитие русской прозы Украины в 1800-х — 1825 гг. было
в полной мере обусловлено процессами, происходившими в
русской литературе того времени. Это был переходный пери­
од от сентименталистской прозы конца XVIII в. к произведе­
ниям, определившим становление романтического и реали­
стического методов в литературе. В недрах сентиментализма
накапливались и развивались элементы будущих литератур­
ных течений, что получило выражение, например, в пред ро­
мантической литературе. Существеннейшая особенность пе­
реходного периода заключалась в том, что ни одно из направ­
лений еще не стало основой литературного развития, его ре­
шающим фактором.

1
Для русской прозы Украины рассматриваемого периода
характерно некоторое отставание от наиболее перспектив­
ных линий развития русской литературы, прежде всего, от
развития романтической прозы 1820-х гг. Это отставание
связано с периферийностью русской литературы Украины,
при возникновении и в ходе развития которой в 1800-е гг.
приобретали определяющее значение жанры и стили, уже не
игравшие определяющей роли в общерусском литературном
процессе. Так, жанровая система русского сентиментализма,
период расцвета которого выпал на 1790-е гг., была спроеци­
рована на русскую литературу Украины 1800 — 1810-х гг. В
то же время, что также свойственно периферийному литера­
турному развитию, произведения слабые в художественном
отношении могли отражать наиболее сильную тенденцию в
развитии русской литературы, тенденцию, которая, в связи с
этим, не получала достаточного местного художественного
материала для своего утверждения.
Эволюция жанровой системы русской прозы Украины в
1800 — 1820-е гг. отражает закономерный для этого периода
процесс постепенного устранения или преобразования кано­
нических жанров, их перестройки в соответствии с новыми
идейно-художественными задачами. В начале XIX в. в рус­
ской поозе Укоаины ппеобладали «оечи». «слова», «истооиче-


72

Глава J

древнего жанра «разговоров в царстве мертвых», «беседы» ма­
сонского характера, басни в прозе, восходящие по образностилевому строю к «Басням харьковским» Г.С.Сковороды. Рус­
ская литература делала на Украине первые шаги, заимствуя у
духовной ораторской прозы некоторые ее жанровые и стиле­
вые особенности. В 1810-е гг. в русской прозе Украины полу­
чили развитие малые и большие жанровые формы, характер­
ные для сентименталистской и предромантической литерату­
ры: «путешествие» (или «путевые записки», или «описание
города...», или «письма»), «письма» (типа «писем к издате­
лю», «писем к другу», предисловий к стихотворным сочинени­
ям), биографический очерк, «размышления» (или «мысли»,
или «рассуждения») в виде философско-художественного эс­
се, рассказ и повесть, очерк и книга воспоминаний.
На примере русской литературы Украины можно просле­
дить, как изменяются содержание и структура такого сентименталистского жанра, как «путевые записки», превращаю­
щиеся из «путешествия чувств» в документальные очерки —
из числа тех, которые подготовили появление «Путешествия
в Арзрум» А.С.Пушкина. Реалистические тенденции ощути­
мы в раннем творчестве Г.Ф.Квитки — автора сатирико-юмо­
ристических фельетонов, продолжавших новиковскую тра­
дицию «писем» в русской литературе.
Жанр биографического очерка преобразовывался в «био­
графию чувств» героя под пером сентименталиста И.Ф.Вернета и прсдромантика Р.Т.Гонорского, приобретал реалисти­
ческие черты в произведениях А.Н.Нахимова, В.Г.Масловича, Е.М.Филомафитского.
Выдающуюся роль в развитии русской прозы на Украине
сыграла харьковская журналистика. Периодические издания
начала XIX в., по мнению современников, призваны были
развивать литературные вкусы русского читателя, заменяя
собой нравоучительные романы XVIII в. Мысль о журнале как
определенном идейно-художественном единстве была близка
редакторам украинских журналов. Например, В.Г.Маслович
поддержал мнение поэта Д.П.Горчакова, ставшее эпиграфом
к «Харьковскому Демокриту», о том, что в России можно уви­
деть «Журналов тысячу, а книги ни одной» [417, № 1, тит. л. |.
В русской прозе Украины 1800-х гг. в пределах традицион­
ных жанров «речей», «слов» и «известий о жизни...» происхо­
дила перестройка их содержания и модернизация формы в
соответствии с просветительскими идеалами нового времени,
под влиянием сентименталистского и предромантического на-


Говоря об архаических элементах в русской прозе начала
XIX в., следует помнить о том, что, наряду с рецидивами
классицизма и выступлениями эпигонов Карамзина, в ее
развитии проявилась и тенденция к освоению всего эстети­
чески ценного, что внесло в литературу каждое литератур­
ное направление прошлого. Благодаря этой тенденции раз­
витие прозы в 1800 — 1820-е гг. и приобретало отчетливо
выраженный эволюционный характер. В биографической
литературе, в «речах» и «словах» прослеживается законо­
мерная связь и с древнерусской житийной литературой, со
«Словом о полку Игореве», и с произведениями «высокого
штиля» русского классицизма.
В первой четверти XIX в. — в период подъема националь­
ной культуры—возникла необходимость обращения к тради­
циям «слов похвальных» XVIII в. Показательны в этом отно­
шении созданное в палицынском кружке «Слово похвальное
царю Иоанну Васильевичу IV» (Москва, 1809) сумского лите­
ратора Ивана Ф. Богдановича и «Слово похвальное Александ­
ру Ярославнчу Невскому» (Харьков, 1811) харьковца К.М.Парпуры. В идейно-тематической основе этих произведений —
мысль об исторических корнях русского патриотизма. Под­
робнее рассмотрим сочинение К.М.Парпуры, сына М.О.Парлуры — первого издателя «Энеиды» И.П.Котляревского.
Эмоциональный стиль повествования, лирические отступ­
ления автора, переносящего в XIII век идеи просвещенного
XIX века, вносят новые черты в структуру жанра.
Зачин и концовка «слова похвального» выдержаны в тради­
ции XVIII в.: исторические параллели, сближение деяний древ­
них героев с подвигами современных, сравнение Александра
Невского с героями античности и «поучение» современному
монарху — прямое обращение в конце произведения к Алек­
сандру I, для которого Александр Невский — пример трудо­
любия, точного соблюдения законов, умеренности в жизни.
Однако Парлура вносит в «слово похвальное» не свойст­
венные ему элементы сюжетного рассказа, время действия
которого условно совладает с временем повествования. Рас­
сказчик превращается из отдаленного веками историка собы­
тий в их очевидца. Вот фрагмент рассказа о новгородском
мятеже: «Возмущение усиливается час от часу более, и при
неистовых кликах повторяется одно слово: в о л ь н о с т ь .
Только что Невский узнает о неудовольствии и возмущении
народа, как немедленно оставляет Новгород, дабы показать
оному, что он не почитал самовластие своим верховным сча­
стием. Граждане! Коль мало нам история представляет п о ­
д о б н ы х примеров...» [74, с. 18 J.


74

Гмш л 3

Определенное значение для развития литературы в 1800-е
гг. приобрели научные и особенно — научно-публицистиче­
ские произведения: исторические и географические труды,
университетские речи профессоров и студентов. Художест­
венный элемент в языке научной литературы, в сочинениях
таких известных на Украине начала XIX в. авторов, как
М1Ф.Берлинский, В.Н.Каразин, И.Я.Кронеберг, Т.Ф.Осиповский, И.С.Рижский, Илья Ф. Тимковский, Г.П.Успен­
ский, привлекал неизменное внимание литературной крити­
ки.
Вскоре после выхода 2-го издания «Опыта повествования о
древностях русских» (Харьков, 1818) Г.П.Успенского рецен­
зент «Сына отечества» упрекнул автора в необработанности
его стиля и языка. Отвечая критику, Успенский на страницах
«Украинского вестника» и одновременно — «Вестника Евро­
пы» пояснял, что слог «Опыта...» действительно неровен, но
связано это с частой цитацией из летописей и произведений
новейших авторов [419, ч. 11, кн. 9, с. 387 ].
По воспоминаниям М.А.Максимовича, проза сельского хо­
зяйства имела в творчестве Ильи Ф. Тимковского «вид клас­
сической буколики, да и в нем самом нельзя было довольно
налюбоваться художественным сочетанием многосторонне­
го, основательного знания и строгого во всем систематизма с
живою, теплою любовью к поэзии всех веков и народов...»
[693, с. 266].
Характерно для 1810-х гг. и замечание Е.А.Болховитинова
в письме к В.Н.Каразину 4 февраля 1814 г. в связи с присыл­
кой последним экземпляра «Известий о филотехническом
обществе...» (Харьков, 1811): «... По изящности слога можно
бы вас узнать и без подписи...» [427, л. 1 ]. К числу наиболее
известных публицистических произведений Каразина отно­
сятся «Речь, говоренная в собрании харьковского дворянст­
ва...» (1802), впервые напечатанная в карамзинском «Вест­
нике Европы» (1803), а позднее — в альманахе «Молодик на
1844 год» (Харьков, 1843); «Речь о истинной и ложной любви
к отечеству» (1818), опубликованная одновременно в «Укра­
инском вестнике» и «Сыне отечества».
В своей знаменитой речи 1802 г., посвященной основанию
первого на Украине университета, Каразин говорил: «Изве­
стны способности единоземцев наших: в столицах привыкли
почитать таланты природным нашим достоянием. Благотво­
рен наш воздух, кроток наш климат (...). Земля представляет
величайшую готовность для заведений всякого рода. Науки и
художества водворятся в нашей отчизне...» [39, с. 238).


Пути развития...

75

«Речи», по определению И.С.Рижского, — произведения,
сочиняемые «на какой-нибудь общественный, или академи­
ческий, или относящийся до лица витии или самих слушате­
лей торжественный случай» [401, с. 282]. На университет­
ских актах речи были составной частью большой зрелищной
программы, в которую входили также музыкальные произве­
дения (оратории, симфонии), иллюминация и т.д. В «Сло­
ве...», прочитанном И.Е.Срезневским 25 декабря 1814 г. «в
память избавления отечества от лютого и сильного врага»,
Наполеону — «всеобщему врагу человечества» — противопо­
ставляются герои 1812 г. и деятели русской истории. Срез­
невский двумя-тремя красками рисует портреты «земледель­
ца» Ивана Сусанина и Кузьмы Минина, который «простым
языком любви к отечеству, сердечным приношением имуще­
ства и жизни своей на спасение отечества вдохнул во всех
собратий себе подобную мысль и чувство...» [85, с. 12 ].
Такого рода «торжественные» сочинения писались языком,
насыщенным церковнославянизмами и перегруженным мета­
форами. Однако многие образы, взятые вне цветистого языко­
вого контекста, оказываются содержательными, удачными по
форме. Так, Срезневский сравнивает русского воина-победителя, покорившего Париж, с мореплавателем: «...После гроз­
ной бури, после молний и громов, мореплаватель, отчаявший­
ся в своем спасении и ежеминутно ожидавший гроба своего в
волнах моря, — с какою радостию приближается к иеобурной
пристани! ... Кто не участвовал в общем кораблекрушении
царств и народов?» [85, с. 3 ].
В «речах» и «словах» отражались литературные интересы
их авторов. Н.Белозерский в речи «О любви к отечеству»'
(1817) приводит стихотворение М.Н.Муравьева [4, с. 25].
Речь И.Пономарева «Вдохновение» (1817) посвящена пропа­
ганде сентименталистской литературы, «чувствительного
Стерна» [76, с. 46 ].
Среди университетских речей 1805 — 1825 гг. большинство
посвящено «пользе естественных и изящных наук», вопросам
воспитания, исторической тематике, политическим событи­
ям. Часть из них наполнена традиционными словесными ук­
рашениями и славословием в адрес монарха. Против бессодер­
жательных «торжественных речей» выступали Н.М.Карамзин
и В.А.Жуковский. Поддержавший мнение столичных литерато­
ров В.Г.Маслович высмеивал «торжественные сухие речи, часто
в начале журнала напечатанные и коих листы никем почти не
разрезываемы!» (Сын отечества. 1818. № 22. С. 112).
«Историческое и философическое рассуждение о блохе»
А.Н. Нахимова — пародия на псевдонаучную прозу — было


76

Г.

3

напечатано в «Вестнике Европы» (№10, № 8). К.Н.Батюшков,
сделавший объектом своей пародии «похвальные слова», сочи­
нил «Похвальное слово сну» (Вестник Европы. 1816. № 6) — с
напоминанием об остроумной нахимовской публикации. А че­
рез несколько лет Г.Ф.Квитка, развивая традиции пародийных
«похвальных слов» Крылова и Батюшкова, пишет «Похвальное
слово невежеству» (Вестник Европы. 1822. № 20).
Постоянный автор «Украинского вестника» и «Украинского
журнала» И.Ф.Вернет в эссе «Нечто о красноречии и похва­
лах» (1818) замечал: «Во многих речах пышность слога, осле­
пительный блеск метафор, надутость мыслей, неестествен­
ность чувств и набор громких и звучных слов наполняют слу­
шателя лишь пустым удивлением» [419, ч. 12, кн. 10, с. 34 ].

2
Напыщенной риторике «речей» и «слов» писатели сенти­
менталисты противопоставляли лирическую интонацию
«путешествий» и «писем». В 1800-е гг. в «большой литерату­
ре» сентиментализм стал предметом многочисленных паро­
дий. В русской литературе Украины начала XIX в. сентимен­
тализм продолжал оставаться ведущим течением. В прозе
наиболее заметными его представителями были И.Ф.Вернет,
Л.И.Лёвшин и Н.ПЛевицкий.
Русские писатели Украины понимали историческую роль
европейского сентиментализма, преодолевшего рационали­
стическую тенденцию в творчестве писателей-просветителей. Переводчик «Новой Элоизы» А.А.Палицьш в письме к
В. И.Ярославскому 30 января 1805 г. писал о том, что «все,
кроме ледяных сердец, согласны», что «Новая Элоиза» выше
всех в своем роде романов...» [634, с. 102 ]. В «Поповской
Академии» занимались переводами классической западноев­
ропейской литературы задолго до начала переводческой дея­
тельности Р.Т.Гонорского и его «школы». Особое внимание
уделялось произведениям сентименталистов. Например, ле­
том 1802 г. В.И.Ярославский по совету Е.И.Станевича пере­
водил речи Ж.Ж.Руссо [720, с. 3 8 1.
Е.М.Филомафитский считал наступление на сентимента­
лизм, развернувшееся в 1810-х гг. на страницах русских журна­
лов, сражением с мельницами: человеческие чувства уже нельзя
было изгнать из литературы. В «Письме 3-м в Херсон» (1816) он
осуждал критиков, которые «сентиментальностью... теперь на­
зывают многие чувства», то есть чувства любви и дружбы, чув­
ство прекрасного [94, с. 383 ]. Выступления Филомафитского и
Палицына объективно предваряли формирование романтиче­
ского направления в литературе и критике.


Пути paiM T ti...

77

Француз И.Ф. Вернет, называвший себя швейцарцем —
«по своему независимому характеру» (Н.А.Мельгунов), —
попал в Россию в начале 1780-х гг., некоторое время служил
у А.В.Суворова, полюбившего его за острый ум и литератур­
ный талант. Русским языком Вернет владел так же свободно,
как французским или немецким, и мог делать переводы с
одного языка на другой. Значительную часть своей жизни
Вернет провел в путешествиях. Подражая Г.С.Сковороде, с
которым он был хорошо знаком, Вернет бродил по окрестно­
стям Харькова, жил в семьях знакомых помещиков.
Справедливо мнение М.Т.Яценко: Вернет, как и Гулак-Артемовский, отразил в своем творчестве дворянско-либераль­
ную интерпретацию просветительства; при этом сковородинскис идеи начинали утрачивать свое рациональное зерно и
актуальное общественное содержание [668, с. 116 — 117].
Заметим, что Вернет стал публиковать свои произведения
по совету Р.Т.Гонорского. В редакционном примечании «Ук­
раинского вестника» к «Воспоминаниям о Новгороде-Северском...» Вернета отмечалось, что «язык русский, что бы ни
писал он на нем, не портится, а еще украшается под его
пером» 110, с. 5 2 1. В период, когда наиболее остро стоял
вопрос о языке будущей русской прозы, это творческое каче­
ство Вернета не могло не обратить на него внимания читате­
лей и литературных критиков. Русская проза, находившаяся,
по мнению современников, «еще во младенстве» (В.А.Жуковский), нуждалась в авторах, тонко чувствующих возмож­
ности литературного языка. Это вполне соответствовало
взглядам Р.Т.Гонорского.
По мнению Вернета, стиль прозы должен быть прост и
приятен читателю. Писатель не любил «таинственного слога
и запутанных мыслей господ мистиков» и подражал «ясному
и прекрасному слогу любезного Сен-Пиера» и «простому,
удобопонятному умствованию Локка и Кондильяка» [32, с.
124 |. В связи с этим, Вернет не любил прозаических сочине­
ний Сковороды, не понимал их и не стремился понять. При­
знавая в Сковороде оригинального мыслителя и писателя,
Вернет нс читал его прозы, отказываясь «ходить по мрачному
лабиринту метафизики» |там ж с|.
В то же время, в эссе «День моего Ангела...» (1816) Вернет
выступил как писатель-руссоист — против «расчетистого ве­
ка» [ 12, с. 192 |, что соответствовало и взглядам Сковороды.
Большинство «путешествий» Вернета — это «путешествия
чувств», «географический» сюжет которых почти условен: он —
только повод для раскрытия внутренних переживаний ав­
тора. Проза Вернета наполнена цитатами из его любимых


та

г.-

з

авторов, ссылками на Ж.Ж.Руссо и Л.Стерна, Ж Л .Бюффона
и М.Монтеня, Ш.Монтескье, Н.М.Карамзина. Откликается
он и на публикации произведений Байрона, который, по сло­
вам Вернета, «успел освежить картины (речь идет о Женев­
ском озере — И.Л.), славящиеся прозою Ж.Ж. [Руссо] и
стихами Вольтера» [23, с. 176].
Среди «путешествий» Вернета — напечатанные в «Укра­
инском вестнике» очерки «Валковское кладбище», «Возвра­
щение из Валок в Харьков», «Последки из моей странниче­
ской сумки», «Не более одной почтовой станции...», «Мысли
одного из моих дней в Харькове», «И только три переезда»;
помещенные в «Украинском журнале» «Весенняя прогулка
по Валковским окрестностям» и «Одна из моих прогулок в
Мерчанском саду».
Мысли путешественника, бросающего рассеянный взгляд
на красоты природы, не отличаются философской углублен­
ностью. Предметом для размышлений становится «природ­
ный» человек, отказавшийся от собственности. «Неужели
нельзя наслаждаться в свете без понятия о собственности? —
удивляется Вернет. — Пусть меня сравнят с дураком, почи­
тавшим своими все корабли, приходившие в Афинскую га­
вань, я никак не почту себя оскорбленным сим сравнением —
не стыжусь чувствовать и мыслить, как простодушный Санчо
Панса... Не имея почти ничего, я был всегда веселее тех
богачей, у коих жил прежде» [13, ч. 3, кн. 8, с. 175].
Открещиваясь от собственности, писатель, казалось, не
замечал, что в стране, где он живет, все подчинено страшно­
му закону собственности, что крепостные крестьяне — собст­
венность своего помещика. Против порабощения человека
человеком боролся демократ- Ж.Ж .Руссо, а его «последова­
тель» Вернет рисовал идиллию сельской жизни в Российской
империи, «мирные села, убежище простоты, умеренности и
счастия» [419, ч. 8, кн.,10, с. 33 ], пытался создать портреты
«добрых и честных» помещиков.
В повести «Деревня Припугни» (1818) Н.П.Левицкого, на­
писанной под влиянием подобных произведений Вернета,
представлены все атрибуты консервативного сентиментализ­
ма: описание сельского домика и его хозяина — помещика,
«почтенного старца», окруженного возвратившимися с рабо­
ты поселянами. Автор сравнивает эту картину с «патриарше­
скими временами» [64, с. 88 — 90 ]. Начало «Деревни Припуг­
ни» — словно прозаический перевод «Сельского кладбища»
Т.Грея, а вторая глава произведения — «На другой день» —
завершается приходом героев на деревенское кладбище и цита­
той из элегии Т.Грея в переводе Жуковского. Такие эпигонские


Пути рл

79

произведения в русской литературе конца 1810-х гг. еще
иногда появлялись.
Вернет не скрывает вторичносги многих своих произведе­
ний, о чем свидетельствуют уже их названия: «Нечто об Осле
(Подражание Стерну)», «Желание (Подражание Геснеру и
Флориану)», «Прелесть воспоминаний (Подражание Сен-Пиеру)», «Размышления при урне моего ученика М.М.Булацеля (Подражание Гервею)»и др.
Из «путешествия» в далекое прошлое в «Исторических от­
рывках...» (1818) Вернет выносит единственную и самую
важную для него истину, состоящую в том, что не следует
«слишком прилепляться к тому, что имеек...» [16, с. 290].
Мысль Вернета скользит по предметам и событиям.
Однако и в сентименталистскую прозу Вернета проникают
‘новые веяния в литературе. В очерке «Не более одной почто­
вой станции...» (1818) он проявляет интерес к языку и обыча­
ям украинского народа, употребляет русские и украинские
пословицы и поговорки, украинизмы. В романтические тона
окрашена одна из глав этого произведения — «Могила»: «На
десятой версте от Харькова схоронен по собственному жела­
нию зажиточный харьковский мещанин, ездивший до самой
смерти чумаком на Дон и в Крым. (...) Чумаки с почтением
кланяются могиле покойника, повторяя по-своему латинскую
эпитафию: Ut molliter ossa quiescant*, нехай над ним легко
земля лежить. Не так^же ли отдают честь и воины герою,
положившему жизнь свою на поле сражения?» [20, с. 94-95 ].
В «путешествиях» Вернета и ЛевицкоЬпо появляются не
только пейзажные наброски, но и описания городов и дере­
вень, отвечаются особенности быта их жителей. Названия
глав в «путешествии» нередко соответствуют наименованиям
населенных пунктов, рек, озер, урочищ, холмов и т.д. На­
пример, в очерке «Не более одной почтовой станции...» опи­
сано путешествие автора из Харькова через Чугуев к берегам
Донца, и соответственно главы названы: «Нечаянный отъезд
из Харькова», «От почтамта до заставы», «Застава», «Доро­
га», «Могила», «Рогань», «Чугуев», «Буря», «Донец». Писа­
тель указывает и место написания произведения: «На бере­
гах Донца», что, возможно, не соответствует действительно­
сти, но необходимо ему для убеждения читателя в достовер­
ности изображаемого.
Такую же «дневниковую» композицию произведения
встречаем в «Отрывках из путевых записок» Левицкого [66 ]
и других «путешествиях», где заметно авторское стремление
9

Пусть покоится с миром (лат.).


so

г.

3

запечатлеть обстоятельства реальной поездки или прогулки,
а не только «путешествия чувств».
Наиболее интересны в этом отношении очерки Вернета
«Воспоминания о Новгороде-Северском...» и «Еще несколько
моих воспоминаний», где описаны путешествия автора по
Украине и в Крым. В них нет неоправданной восторженности
и слезливого умиления, характерных для эпигонов Карамзи­
на. Автор более сдержан в чувствах, что позволяет ему сквозь
розовую дымку мечты разглядеть действительный мир, на­
пример, изучить Екатеринослав и его жителей. В крымском
очерке — одном из лучших произведений Вернета — можно
встретить элементы предромантизма и реалистические зари­
совки. Романтическая мечта и проза жизни — два полюса и
два плана «путешествия»: «Я купался в светлых струях Еалгира, с приятнейшим журчанием текущего по камням — и
потом на тенистых и прохладных его берегах читал с новым
удовольствием Геснеровы «Идиллии», в виду Чатырдага.(..4
Правду сказать однако ж надобно: татарки и другие нимфы
тамошних мест, приходившие мыть белье на берегах сей пре­
красной реки, ничего не имели сходного с прелестными пас­
тушками, коих описывал Геснер» [13, кн. 8, с. 182].
Легкое прикосновение к истории: бродя вдоль стен Феодо­
сии, путешественник увидел чудом сохранившийся герб Ге­
нуэзской республики и размышляет над парадоксом: «герб
еще цел, а Генуя, быв подвержена бесчисленным политиче­
ским переворотам, наконец сделалась чужою областию» [с.
182— 183].
Завершают очерк руссоистские рассуждения о том, что сер­
дце человека — единственная обитель спасения от «тягостно­
го общества маскированных людей». Призыв Вернета уда­
литься «от городского шума и от предметов, могущих возбуж­
дать страсти», был тем более притягательным для читателей
«Украинского вестника», что он облекался в превосходную
литературную форму: «Размышляя свободно, мы чувствуем
самих себя и, по крайней мере, на малое время живем без
помешательства — познаем, что мы жили; тогда наши чувст­
ва и мысли заимствуют нечто от чистоты воздуха, нас окружа­
ющего» [с. 186].
Творчество Вернета имело заметное влияние на развитие
русской прозы Украины. Совершенные по форме, его «путе­
шествия» стали хорошей языковой школой для многих писа­
телей, в том числе и для Г.Ф.Квитки, с которым Вернета
связывала многолетняя дружба. Историко-культурный инте­
рес представляют написанные Вернетом воспоминания об
А.В.Суворове и Г.С.Сковороде.


Путм р а з м т и ...

81

Значительно уступает произведениям И.Ф.Вернета по ху­
дожественным достоинствам проза Е.И.Станевича: «Мысли
об истинном на земле счастии» (1802), лирические монологи
«К Музам» (1805), «Размышляющий с самим собою стихо­
творец» (1805). Станевич предается мечтаниям о дружбе, о
всеобщем человеческом братстве, где нет богатых и бедных,
вздыхает о краткости человеческой жизни, изучает «все из­
гибы» своего сердца, как и Вернет, удаляясь «от шума людей»
[86, с. 6]. В отличие от Вернета, Станевич не путешествен­
ник: для него «довольно цветов полей наших» [87, с. 15 ].
Проникновение элементов документализма в жанр «путе­
шествий» и «писем» к концу 1810-х гг. приобретает широкие
масштабы в русской литературе. В числе первых подобных
произведений, появившихся на Украине, — «письма» Н.Ф.Алферова 1805-1806 гг., например, «Письмо молодого художни­
ка о древностях афинских, писанное к А.А.П [алицыну ] и
В.Н.К [араэину ]» (1806). Это сочинение было отредактирова­
но в палицынском кружке и вскоре опубликовано «Русским
вестником».
В Харькове выходят «Письма из Малороссии» А.ИЛёвшина (1816). В «Украинском вестнике» печатаются «письма»
Е.М.Филомафйтского, «Описание Грузии» (1819) А.М.Тюльпина. А.А.Вербицкий включил в «Избранные места из рус­
ских сочинений и переводов в стихах и прозе» (В 2 ч. Харьков,
1822-1823) фрагменты наиболее известных произведений этого
жанра («Письма русского офицера» Ф.Н.Глинки и др.).
Н апомним, что задолго до «Писем из Малороссии»
А.И Лёвшина были опубликованы «Путешествие в полуден­
ную Россию» В.В.Измайлова (1800 — 1802), «Путешествие
в Малороссию» (1803) и «Другое путешествие в Малорос­
сию» (1804) П.И.Шаликова. Сочинениям эпигона Карамзи­
на П.И.Шаликова было посвящено множество пародий, и
А.ИЛёвшин приложил немало усилий, чтобы преодолеть
крайности «сентиментального путешествия».
Вслед за Н.М.Карамзиным и В.В.Измайловым автор изби­
рает форму писем к одному из друзей. Единственный герой
этого произведения — автор-рассказчик, чувствительный и
любознательный путешественник, интересующийся исто­
рией Украины и ее сегодняшним днем. Рассказчик — образ
разноплановый. Это и поэтически настроенный человек, пе­
реносящийся воображением на поле Полтавской битвы, цити­
рующий Вергилия, Державина и «бессмертного Хераскова», а
в письмах о Киеве и Чернигове обращающийся к образам
«Слова о полку Игореве». Это историк, разыскивающий в
Новгороде-Северском письма Григория Отрепьева; языковед,


Главе 3

82

убежденный в том, что украинский язык может стать языком
литературы и науки, выясняющий исторически правильное
название древнерусского города. Автор — зоркий наблюда­
тель, изучивший «различные состояния людей» от дворян до
крепостных крестьян, с горечью пишущий о том, что бедность
простого народа «на каждом шагу ощутительна...» [67, с. 65 —
70 ]. Правда, причины этой бедности, по мнению Лёвшина,
якобы кроются в нерадивости «поселян».
В духе предромантической литературы Лёвшин сравнива­
ет величественный образ древнего Киева — города «воинст­
венных предков наших, которые на борзых конях, с булатны­
ми мечами, в блестящих панцирях и шлемах являлись сюда
на защиту отечества», с Киевом современным, в котором
«кривая, довольно грязная улица, унизанная по обеим сторо­
нам вывесками различных ремесленников» [с. 86,91 ]. Впро­
чем, рассказчику, снова погруженному в романтические
мечты, старые сосны представляются «ужасными соснами,
может быть, современными миру» [с. 87 ].
Фрагменты реалистического письма проникали в творче­
ство сентименталистов и предромантиков как нечто инород­
ное, эстетически неприемлемое, противоположное главному
предмету изображения — миру чувств и мечтаний героя.

3
Уже в январской книжке «Украинского вестника» за 1816 г.
появился раздел «Живописная проза». В открывающей его
редакционной статье Р.Т.Гонорский изложил свои взгляды,
какою должна быть русская проза на том этапе развития ли­
тературы, когда одним из препятствий на его пути является
необработанность литературного языка. В 1810-е гг., когда на
русском языке было создано лишь несколько высокохудоже­
ственных прозаических произведений, Гонорский выдвигает
близкую к взглядам Карамзина идею «живописной прозы»,
подчиненную задаче стилистической шлифовки русских про­
заических произведений. В языке прозы должны получать
адекватное выражение наблюдаемые авторами картины,
предметы, характеры и события. Образы, наполненные сло­
вом, становятся двойниками соотнесенных с ними реалий бла­
годаря «подражательной гармонии слова». « П р е к р а с н а я
живописная проза предполагает столько же знания гармонии
слова, сколько и самые лучшие стихи, — пишет Гонорский. —
О д и н с л о г , даже одна буква, не так поставленная, может раз­
рушить все очарование выводимой черты» [382, с. 40 ].
Переводы на русский язык произведений выдающихся ев­
ропейских писателей выявляли неиспользованные средства


П

И

С
И

Ь
3

М

А

ъ

МАЛОР ОССШ,
писаныыя
А лсксЪсмЪЛсашпнымЪ.

Х А Р Ь К О В Т.,
■ъ у т ш ер сн ш ет ск о й Типографии,

1816 года.

«Письма из Малороссии* А.И Jlei

Харьков, 1816. Титульный лист.


м

г

3

литературного языка, расширяли художественные возмож­
ности русской прозы. По Гонорскому, переводчик должен
предельно приблизиться к замыслу автора, угадать каждое
его намерение, ho при этом сохранить и развить свойства
русского языка «и тем сколько-нибудь содействовать к при­
ведению нашего языка в лучшие формы» [384, с. 380 — 381 ].
Литератор-переводчик — первооткрыватель языковых форм.
Как замечал Е.М.Филомафитский, переводчику «надобноупотребить все усилие ума, все способы языка, всю осторож­
ность...» [419, ч. 1, кн. 3, с. 326 — 327 ].
Под руководством Гонорекого переводами классических
произведений занимались А.И.Каменская, Любовь И. Коро­
ста в цева, Н.А.Мельгунов, О.М.Сомов, Е.М.Филомафит­
ский, Г.П.Шумлянская и др. «Чистота языка и совершенство
слога» в переводных публикациях журнала, как отмечал в
1819 г. «Соревнователь просвещения и благотворения», были
заслугой Гонорского [533, с. 92 ]. .
Переводы, выполненные самим Гонорским, появлялись и в
«Украинском вестнике» (в разделах «Живописная проза» и
«Детское чтение»), и на страницах «Харьковского Демокри­
та»*.
Первоначально Гонорский несколько ограничил задачи
переводческой школы: для раздела «Живописная проза» из
иностранной литературы брались «картинные места» — в ос­
новном, описания природы. В 1816 г. в «Украинском вестни­
ке» были напечатаны «Темпейскаядолина. (Из Бартеяеми)»,
«Аполлон Бельведерский.Шз Винкельмана)», «Тасс. (Из Ансильона)» — переводы Р.Т.Гонорского, «Ниагарский водопад.
(Из Шатобриана)» — перевод Г.П.Шумлянской, переводы
Е.М.Филомафитского и Г.П.Шумлянской из Бюффона и
Бартелеми, историко-литературная и этнографическая про­
за — переводы с итальянского и французского О.М.Сомова.
В 1817 г. в композиции «Украинского вестника» произош­
ли изменения: исчез раздел «Живописная проза» и появился
раздел «Изящная словесность» с подразделами «а) Проза» и
«Ь) Стихи». В отделе прозы печатались очерки, рассказы,
повести, как переводные, так и оригинальные. Среди наибо­
лее удачных публикаций — переводы Р.Т.Гонорского из
• Иностранной прозой Гонорский начал интересоваться еще до публикаций
в московском «друге юношества» (1808) и поступления в Санкт-Петербург­
ский педагогический институт. Сохранилось составленное им рукописное «Со брание разных анекдотов, достопамятных происшествий, словом сказать, все­
го-навсего или разных штук. С 1808 года по 1809 год», включающее историче­
ские миниатюры, рассказы и отрывки из повестей, статьи, в основном, пере­
воды с французского [428].


Путш pa:

$3

Мармонтеля и французской «Энциклопедии», А.И.Каменгкой из Рврдера и Е.М.Фнломафитского из Шатобриана.
Переводчики обращались к «образцовым» произведениям
французской, немецкой, итальянской и английской литера­
тур. Гонорскнй осуществил также перевод крупных научных
сочинений — двухтомной «Теории музыки...» Г.Гесса де Каль­
ке (Харьков, 1818), «Статистики» И.Г.Мейзеля (эта книга не
была опубликована).
Между Гонорским и Филомафитским возникали некото­
рые разногласия во взглядах на судьбы русской прозы. Гонор­
скнй считал возможным на данном, «ученическом» этапе ог­
раничиться стилистической и языковой шлифовкой русских
прозаических сочинений. По мнению Филомафитского, раз­
витие русской прозы зависело, прежде всего, от привнесения
в нее нового содержания.
Многие оригинальные прозаические сочинения, напеча­
танные в «Украинском вестнике» (произведения И.Ф.Вернета, А.ИЛёвпшна и др.), в основном, не выходили за пределы
уже освоенного русским литературным процессом. Крупным
явлением русской прозы на Украине стали книги Р.Т.Гонорского «Дух Горация и Тибулла» (Харьков, 1814) и «Опыты в
прозе» (Харьков, 1818).
Произведения Гонорского могут быть отнесены к числу
достижений русской «поэтической» прозы начала XIX в., на­
ряду с произведениями Н.М.Карамзина, М.Н.Муравьева,
В.А.Жуковского и К.Н.Батюшкова. «Опыты в прозе» Гонор­
ского вышли почти одновременно с «Опытами в стихах и
прозе» Батюшкова (1817), в 1-ой части которых были собра­
ны прозаические произведения писателя. Проза Батюшкова
и Гонорского имеет много общего по проблематике и стилю,
однако нет оснований считать Гонорского только последова­
телем Батюшкова. Его «поэтическая» проза возникла как
попытка реализации «любимой мечты» писателя — теории
«подражательной гармонии слова», в поисках «языка серд­
ца». О своей творческой самостоятельности Гонорскнй зая­
вил в предисловии к «Опытам в прозе», заметив, что его
портреты Катулла и Горация написаны до «Петрарки» Ба­
тюшкова, опубликованного в «Вестнике Европы» в 1816 г.
Причина ряда совпадений — очевидно, в заметной духов­
ной близости двух писателей, в сходстве их литературных
позиций.. Немаловажно и то, что среди увлечений и Батюшко­
ва, и Гонорского на первом месте были античность, итальян­
ский язык и литература. (Кстати, об уровне познаний Гонор­
ского в области классической филологии свидетельствует, на­
пример, перечень неточностей в воейковском переводе «Геор­
гии» Вергилия, приведенный им в одной из своих статей).


86

Г,

3

Автор называет свою прозу «несколькими беглыми отрыв­
ками, написанными самым беглым образом» [36, с. 1 ]. Одна­
ко очерки «Катулл», «Тибулл-мечтатель» и «Гораций» —
плоды долгих раздумий писателя, тщательной стилистиче­
ской отделки.
Гоноре кого привлекает творческая личность, противоре­
чивый мир человеческих чувств. Создавая психологически
убедительные образы античных поэтов, он уделяет главное
внимание «переменчивости чувств». Жизнь художника —
«приятная ткань сетования и радости», перерываемая жесто­
кими ударами судьбы. Поэт защищен от них только одним
оружием — своим творчеством.
Мысль Гонорского о том, что великие поэты обессмертили
себя и «безделками», была близка Батюшкову — пропаганди­
сту легкой поэзии. К портретам Катулла и Горация автор
взял в качестве эпиграфа строку из батюшковского стихотво­
рения «Мечта»: «Их сердцу малость драгоценна».
Тяготение Гонорского к психологическому письму выра­
зилось в его попытках проникнуть в тайны творческого про­
цесса. Писатель выясняет причину долголетия древнего сти­
хотворения, поводом для создания которого стало, казалось
бы, незначительное событие: «Умирает Лесбин воробышек;
важное обстоятельство для Катулла! Случай написать трога­
тельную элегию. И что же вы думаете? Чувствительный поэт
в самом деле оплакивает любимца своей подруги со всею
нежностию». Лесбия не может утешиться. Поэт в отчаянии.
Рождается стихотворение — одно из самых известных произ­
ведений Катулла. «И подлинно, великая потеря?» — заклю­
чает свой рассказ Гонорский [36, с. 5 ].
Автор не скрывает недостатков Катулла, но верит в то, что
среди «лени, неги и беспечности Поэт наш никогда не отсту­
пал от правил честности, не нарушал верности (...). Одно
только огорчало его: он делал добро по большей части небла­
годарным» [с. 18].
Следы сентименталистской поэтики легко обнаруживают­
ся и в стремлении Гонорского к некоторому «смягчению стра­
стей», и в умилительно-восторженной интонации, появляю­
щейся порой в авторской речи. Но заметно и желание автора
подчеркнуть неординарность своего героя — художника, удив­
лявшего неблагодарных современников тем, чего они так и не
смогли понять: личностной раскрепощенностью, высшей сте­
пенью духовной свободы.
Можно определенно говорить о приметах романтической
прозы в очерках Гонорского, стремившегося, по его словам,
прибавить хотя бы «несколько к нашему действительному


ОПЫТЫ въ ПРОЗЪ
Разумника

Г
Съ

приоовокуплен}«мь
двухЪ СонегаовЪ, двухЪ РомансовЪ
к
одной фаншазКи.

Ъеигеих 1ш «в* chimire*; в о » ЬовЬаиг fuit
tree ellet: qua TiU »ja 6tra «г тёаШёТ

Х А Р Ь К О В Ъ.
Въ Университетской типографии
х 8 1 8 года.

«Опыты в прозе* Р.Т.Гонорского. Харьков, 1818. Титульный лист.


м

Глава 3

бытию» [388, с. 287]. Образы античных поэтов восходят к
своим историческим прототипам, точнее, к их творчеству, но
этим не ограничиваются, потому что они становятся вырази­
телями мироощущения писателя.
В лирической прозе «Опытов...» Гонорский широко ис­
пользует такие приемы, как обращение к читателю, незамет­
ное совмещение точек зрения героя и рассказчика. В «Гора­
ции» мысли поэта передаются авторской речью: «В час досуга
забудь все тягостное для твоего сердца, — и преобразись из
заботливого гражданина, из строгого судьи, из угрюмого уче­
ного, из грозного воина в вечно улыбающегося эпикурейца...
Час одушевления пролетит, но наслаждение останется с то­
бою: оно претворится в твою сущность» [36, с. 21 ].
В финале «Горациевой любви», вошедшей в книгу «Дух
Горация и Тибулла», автор непосредственно обращается к
своему герою — условность, характерная для поэтического
произведения: «Гораций! где твоя Гликера? где Лидия? где
изменница Неера? где красавицы твоего времени? где сам
ты?» [33, с. 17].
Язык произведений Гонорского, как и «Опытов...» Батюш­
кова, необыкновенно поэтичен. Среди употребляемых Ба­
тюшковым и Гонорским средств поэтизации прозаического
текста — целые каскады рефренов. У Гонорского: «И Катулл,
нежный, страстный Катулл...»; «Хлоя, робкая Хлоя...»; у Ба­
тюшкова: «Тибулл, задумчивый и нежный Тибулл...» и т.п.
Проза обоих авторов насыщена метафорами, перифразами и
другими тропами, стилистическими фигурами, свойственны­
ми поэтическому языку.
Вместе с тем, Батюшков и Гонорский расходились в (щенке
значения прозаических сочинений для развития литературы.
Батюшков разделял традиционное мнение о том, что проза
как род словесного искусства стоит ниже поэзии. Для Батюш­
кова занятия прозой были подготовкой к работе поэта: для
того, чтобы научиться сочинять стихи, «надобно много пи­
сать прозою» [673, с. 417 ].
Совсем другое отношение к прозе у Гонорского. Писатель
стремится перенести из поэзии в свои «Опыты...» все эстети­
чески ценное, оставив стиху условности его формы. Именно
проза, по мысли Гонорского, станет языком чувств, «языком
сердца».
В заметке «Вместо ответа тем, которые советовали мне в
стихах изобразить дух Горация и Тибулла» (1814), Гонорский
писал: «Поэзия, облеченная в простоту натурального слога,
отличает п р е к р а с н у ю прозу. Все, что касается сердца или
чувств, будь оно выоажено в стихах, подобных Горациевым,


Пути развитии...

S9

Вальтеровым, Державина, или в прозе, как у Руссо, Шатобриана, Ривароля, действует на нас всегда одинаково. Но послед­
ний способ выражения удачнее, поелику он представляет нам
те же картины, скрывая всякий механизм» [33, с. 31 ].
В 1817 г. Гонорский опубликовал под заголовком «И проза
может быть языком поэзии» перевод заметки Ж.Ф.Мармонтеля, содержащей близкие ему суждения о том, что проза, дове­
денная до «степени совершенства, столь же трудна и редка, как
и прекрасные стихи; она еще труднее и реже по той причине, что
не имеет предписанных форм» [419, ч. 5, кн. 3, с. 314 ].
Батюшков также считал высшим достижением европей­
ской прозы произведения Ф.Р.Шатобриана, называл его про­
зу «поэтической», но «прекрасный стих» всегда был для него
выше прозаического произведения.
Проза, обогащенная средствами поэтического языка, пола­
гал Гонорский, должна занять главенствующее место в каж­
дой развитой литературе. Высказывая эту, совершенно новую
для русской литературы мысль, он предвосхищал творческие
искания писателей 1820 — 1840-х гг.
Публикацию «Опытов в прозе» писатель использовал и для
пропаганды работ своих учеников, включив в это издание в
качестве последнего раздела их переводы из Гердера и Шатобриана — труды «маленького общества», которое намерено
«составить полное собрание живописных отрывков» и ждет
«решительного приговора» читателей [36, с. 3 — 4 1-го сч. ].
Основное содержание «Духа Горация и Тибулла», как пи­
сал «Соревнователь просвещения и благотворения» (1819),
— «теория наслаждения по правилам Горация и мечтания
Тибулла» [533, с. 94]. В рецензии «Сына отечества» (1818)
на «Опыты в прозе».отмечалось: «Наш автор знает не одни
вокабулы древних языков, составляющие всю ученость неко­
торых наших эллинистов и латинистов, а вникает в д у х и
х а р а к т е р классических писателей» [617, с. 25]. Проник­
новение в «дух и характер» великих римлян позволило Гонорскому передать их «языческое» ощущение жизни, соткан­
ной из радости и скорби, любви и страдания, мечтаний, на­
дежд и воспоминаний. Первое образование, полученное Гонорским, выходцем из «духовного звания», было семинар­
ским, однако у него, в отличие от Батюшкова, нет примет
религиозного восприятия мира, христианских мотивов. Гонорского привлекают образы певцов земных радостей и на­
слаждений. Батюшков же в «Петрарке» отделяет своего героя
от языческих «древних стихотворцев» — Катулла, Тибулла и
Проперция: «Петрарка, подобно им, испытал все мучения
птбпи и raifvm прднпгтк* но нягпяжлрниа pm ^мпи ttvyorumi*


90

Для него Лаура была нечто невещественное, чистейший дух,
излившийся из недр божества». Автору «Петрарки» было
важно показать, что поэт «услаждается мыслию о бессмертии
души, строгою мыслию, которая одна в силах искоренить
страсти земные» [673, с. 150 — 151,153].
В октябре 1814 г., вскоре после выхода «Духа Горация и
Тибулла» Гонорскому согласно предписанию министра на­
родного просвещения А.К.Разумовского был объявлен стро­
гий выговор за эту книгу, «исполненную сладострастных
мыслей и выражений», которые, по мнению престарелого ми­
нистра, не подобает иметь молодому человеку, «посвятивше­
му себя наставлению юношества» [467 ].
Гонорский преодолел и такое неотъемлемое качество прозы
XVIII — начала XIX в., включая и прозу Батюшкова, как
нравоучительность, морализаторство. Е.М.Филомафитский в
духе просветителей XVIII в. противопоставлял пропаганди­
руемому Гонорским культу чувств силу разума — «верховной
способности души». Разум, по Фидомафитскому, — это «про­
шение, подаваемое душею в трибунал ее способностей; по­
средством его душа хочет все знать, все испытать» [95, с. 46 ].
Нельзя не заметить, что у античных писателей Гонорский
искал ответы на вопросы современного ему литературного
движения, с чем и связана особая предрасположенность на­
шего автора к неотерикам, к «духу Горация и Тибулла».
Катулл и другие поэты-неотерики развивали жанры пси­
хологической, интимной лирики и, провозглашая принцип
искусства для искусства, совершенствовали латинский язык,
создали образцовую его литературную форму. Гонорского
привлекали и взгляды Горация, близкие к эпикуреизму, не­
приятие поэтом «жесткого стиля» архаистов. Античная проза
с элементами метрического построения текста оказала влия­
ние на стиль Гонорского-прозаика. Он обращался и к опыту
французской Плеяды, выдвигавшей задачу создания нового
поэтического языка, основываясь на достижениях писателей
античности, итальянских классиков. Увлекался Гонорский и
оссианской ритмической прозой Д. Макферсона.
Об
античном колорите «европеизма» Гонорского — ученого
и писателя — можно сказать словами Д.В.Веневитинова: «Мы
слишком близки, хотя по-видимому, к просвещению новей­
ших народов и, следственно, не должны бояться отстать от
новейших открытий, если мы будем вникать в причины, поро­
дившие современную нам образованность, и перенесемся на
некоторое время в эпохи, ей предшествовавшие» [576, с. 281 ].
«Поэтическая» проза имела заметное влияние на творчест­
во писатеяей-романтиков 1820-х гг. По своей идейно-художе-


Пути развитая...

91

ближайшие 1830-е гг. началось господство реалистической
прозы, требовавшей, по словам А.С.Пушкина, точности и крат­
кости, «мыслей и мыслей — без них блестящие выражения ни
к чему не служат» [701, т. 11, с. 19]. В значительной мере
была ослаблена зависимость прозы от стиха, ограничивавшая
ее тематическое и жанровое разнообразие. Между тем, эле­
менты ритмической прозы наблюдаем в этот период в произ­
ведениях Гоголя.
В исторической перспективе развития русской литературы
роль лирической прозы 1800 — 1810-х гг. немаловажна: к ее
традициям будут обращаться писатели второй половины XIX
— XX вв., снова распространится ритмическая проза, поя­
вятся произведения типа стихотворений в прозе И.С.Тургенева и «поэм в прозе» — романов Андрея Белого.
4
Традиции литературы европейского и русского Просвеще­
ния получили развитие на Украине а дидактической и фило­
софской повести, в сатирических произведениях, философ­
ско-художественном эссе.
Обратимся к повести К.М.Парпуры «Эфиказ индеец»
(Харьков, 1819), напечатанной с посвящением И.И.Дмитриеву. Место действия и сюжет повести почти условны, так как
цель ее — поучение. Мудрый Гердий наставляет своего сына,
молодого Эфиказа: говорит о смысле человеческой жизни, о
правах человека и его обязанностях перед народом, о поро­
ках и добродетелях. Эфиказ еще не знает, что его ожидает в
жизни, какой путь изберет он, и Гердий рассказывает об
обязанностях народного судьи, воийа и т. д. «Много тигров
есть в образе человека», — поучает Гердий, предупреждая
сына о том, что не всякому доносу следует верить [75, с. 18 —
19 ]. Для изложения просветительских Взглядов на вопросы
веры в сюжет повести вводится встреча Эфиказа с Персияни­
ном. В споре с Персиянином, отстаивавшим преимущества
магометанской веры, Эфиказ обосновывает идею веротерпи­
мости. В стране Эфиказа, по словам автора, «как и во всех
бывших и существующих государствах», вспыхивали брато­
убийственные религиозные войны в связи с обрядами бого­
служения. Одна из задач К.М.Парпуры — доказать, что ни
одна из религий, в том числе и христианство, не имеет пре­
имуществ перед другой.
Просветительскими идеями проникнуто «Размышление
при гробе Ал.Ан.Р[ае]вской» (Харьков, 1812), автор которого
скрылся под криптонимом «А.». По-видимому, им является


92

Глшш 3

сын А.А.Раевской восемнадцатилетний Андрей Ф.Раевский,
брат «первого декабриста», в 1810-е гг. сотрудничавший с
харьковскими издателями. В пользу нашего предположения
говорит и то обстоятельство, что книга завершается публика­
цией стихов «На кончину А.А.Раевской», которые уже были
анонимно напечатаны в «Русском вестнике» (1810) — вскоре
после первой публикации в нем юного А.Ф.Раевского* — с
примечанием анонима, косвенно свидетельствующим о его
близком родстве с А.А.Раевской: «Препровождаю к вам стихи
на смерть супруги и матери, украшавшейся всеми сердечны­
ми и душевными качествами. Все знакомые обязаны будут за
печатание сих стихов...» (№6. С. 92). И в «Русском вестнике»,
и в харьковском издании 1812 года указаны место и время
написания стихотворения: «С реки Оскола. 1810. Февр. 6
дня», а между тем, родовое имение Раевских находилось вблизи
Оскола — в Старооскольском уезде Курской губернии.
В отличие от риторических «известий о жизни и смерти» и
«речей при погребении» «Размышление...» не содержит длин­
ного списка заслуг покойной и высокопарных фраз, не пре­
вращается оно и в «плач по усопшей». Автор рассуждает о
трех «славах» человеческих — славе Героя, Министра и По­
эта. К теме «славы воина и писателя» А.Ф.Раевский обратит­
ся и в своих «Воспоминаниях о походах 1813 и 1814 годов»
<М., 1822).
Образ Министра в «Размышлении...» связан с мыслями ав­
тора о порочности государственной системы Российской им­
перии, в которой даже «Министр-патриот» каждую минуту,
«терзаемый честолюбием, ждет падения, в каждом человеке
зрит врага опасного...» [1, с. 15 ]. Слава Поэта выдержит ис­
пытание временем, но пока жив Поэт, его преследуют за­
висть и нищета, ему угрожают тюрьмой и ссылкой: «Друг
человечества, чувствительный Руссо, страдающий под игом
нищеты, Тасс, отягченный оковами, Камоэнс в изгнании не
говорят ли нам, сколь опасна, горька слава Поэта?» [с. 16 ].
В послании «К другу стихотворцу» (1814) — своем первом
печатном произведении — А.С.Пушкин выскажет сходную
мысль о судьбах поэтов — «Их жизнь — ряд горестей, гремяща слава — сон», — обратясь к тем же историческим приме­
рам [701, т.1, с.26 — 27 J:
* Речь идет об историческом очерке «Изяслав 1 Ярославин, известный под
именем Димитрия» (Русский вестник. 1809. N9 9. С.374 — 384, с подл.:
«Ан.Р..вский. Хворостянка»). В помещенном здесь же письме к издателю Ан­
дрей Раевский писал: «...Если сей первый мой опыт понравится, то и впредь
буду сообщать труды мои» [с.375].


93

Путш

Катится мимо их Фортуны колесо;
Родился наг и наг ступает в гроб Руссо;
Камоэнс с нищими постелю разделяет...

По мысли автора «Размышления...», жизненный путь каж­
дого человека тернист и полон искушений и от самого чело­
века во многом зависит, каким он уйдет из этого мира и
каким его запомнят люди. В «Размышлении...» говорится о
краткости и суетности четвертой «славы» — «Владыки наро­
дов». Автор призывает государя не прислушиваться «к оболь­
стительному гласу лести», научиться быть « ц а р е м и ч е ­
л о в е к о м » [с. 32]. Просветительская традиция обращения
к монарху с поучениями имела широкое распространение в
русской литературе 1800 — начала 1810-х гг. и стала угасать
в период наступившей затем реакции.
В прозе А.Н.Нахимова нашли отражение как архаические
черты русской литературы, так и элементы просветительско­
го реализма и предромантизма. «Сказание о Фемиде и об
иноплеменных приказных» восходит к традициям вольтеров­
ского «Микромегаса» — одного из произведений, особенно
любимых Нахимовым*. В рамках условно-фантастического
сюжета (суд Фемиды над дьяками и подьячими Юпитера)
Нахимов создает сатирическую картину порядков в самодер­
жавной России.
Подобно Вольтеру, писатель юмористически обыгрывает
различия в величинах космических тел, утверждая, что «мо­
сковский гигант Иван Великий ничто в сравнении с юпитерским подьячим, которого карман — ужасная бездна...» [217,
с. 141 ]. В связи с такими крупными размерами приказных
Юпитера Фемида и вынуждена вершить правосудие на этой
далекой планете, разбирать дела юпитерских преступников,
забывая о земных: «Обитаемая нами планета значит менее во
вселенной, нежели какой-нибудь уездный город в обширной
Российской империи. Удивительно ли, что богиня Правосу­
дия не часто посещает наш уездный мир?» [там же ].
Кульминационная точка повествования — казнь дьяка,
которому, по решению Фемиды, «анатомируют» карман.
Сцена иллюстрирует пословицу «Душа дьяка в кармане». Из
распоротого кармана вылетает нетопырь, а вместо сердца у
дьяка оказывается большой камень.
А.Н.Нахимов, как позднее и В.К.Кюхельбекер в памфле­
те «Земля безглавцев», использует фантастику в качестве
О «Микромеrace» см. в стихотворении Нахимова «К самому себе» (217, с.
22].


94

3

художественного приема при создании аллегорических об­
разов. У Кюхельбекера большая часть жителей Земли безглавцев — читай: Российской империи — люди без голов и
без сердца.
Среди прозаических сочинений Нахимова — образцы раз­
ных жанров: «слова похвального» («Взгляд на просьбу к
Александру I...»), «поэтической» прозы («Гимн славе, или
Восторг Александра Македонского перед походом его в Пер­
сию») , романтической повести («Леандр и Юлия, или Торже­
ство любви над мщением. Романтический отрывок»)*, жан­
ров публицистики (памфлет «Словесные обезьяны», очерк
«Пример правительства сильнее законов» и др.).
У европейских сентименталистов и романтиков Нахимова
заинтересовало искусство передачи «смеси чувств», сложных
психологических состояний. В «романтическом отрывке»
главный герой Леандр готов убить корыстолюбивого Акаста
— отца Юлии, препятствующего соединению влюбленных.
Юлия присутствует при их свидании: «...в Леандре гнушает­
ся она злодеем и обожает Леандра. — Какая смесь чувств,
борьба страстей! — Ужас, ненависть, сожаление, любовь изо­
бражаются на прелестном ее лице» [451, л. 2 — 4 ].
Однако романтический стиль не закрепился в прозе Нахи­
мова. Творческая эволюция писателя приближала его к осоз­
нанию принципов реалистического письма: «Краткость, яс­
ность, простота, благородство, живость и разборчивость в
словах и выражениях... украшают сочинение» [215, с. 96 ].
Нахимов не успел осуществить многих своих замыслов.
Наиболее удачным примером прозы, созданной в соответст­
вии с изложенными писателем принципами, является порт­
рет Петра Великого в одном из очерков Нахимова. Приведем
один из фрагментов: «Часто, весьма часто видели россияне в
Петре не величественного монарха, окруженного пышными
министрами, кичливыми военачальниками, гибкими царе­
дворцами, но потом и пылью покрытого работника среди гру­
бых, простодушных товарищей его!» [73, с. 92]. Нахимов,
предвосхищая пушкинский образ Петра, изображает своего
героя царем «в одежде простого гражданина», который «ста­
новился в ряд с подданными своими», сообщал «всем, от ми­
нистра до матроса, электрическую искру божества своего»
[там ж е].
В известных фельетонах Г.Ф.Квитки «Письма к издате­
лям» (1816 — 1817) и «Письма к Лужницкому старцу» (1821
1 Это неоконченное произведение 1806 г. Автограф находится в архиве пи­
сателя [451].


Путм р а зв ш я ...

95

— 1822) получили воплощение сатирическая переработка и
пародирование сентименталистского жанра «писем» и «путе­
шествий». Эти произведения обстоятельно исследованы в ра­
ботах А.И.Гончара, С.Д.Зубкова, Д.В.Чалого и др. Ограни­
чимся некоторыми замечаниями.
В образах Фалалея Повинухина, его жены Евдокии Гри­
горьевны и госпожи Вопиюхиной типизированы некоторые
характерные черты русского и украинского провинциального
дворянства. Квитка еще не всегда достигает художественной
убедительности, однако содержание «Писем...» показывает
стремление писателя к реалистическому изображению собы­
тий и фактов. В центре внимания автора факты, свидетельст­
вующие об экономическом разложении дворянства. В «Пись­
мах...» сказывается и консервативная тенденция: Квитка —
будущий автор «Выборов исправника» — пытается создать
образ идеального исправника. Юмористичность «Писем...»
также во многом ослабляет их сатирическую направленность.
Как отмечает Д.В.Чалый, «Письма...» Квитки, творчески
использовавшего опыт русской сатирической журналистики,
оказали влияние на развитие и украинского литературного
процесса, и общерусского [658, с. 31 ]. «Письма...» подготови­
ли обращение писателя к более крупным прозаическим фор­
мам. По предположению С.Д.Зубкова, Квитка собирался со­
здать полное описание «жития и похождений Фалалея Пови­
нухина» [530, с. 29 ].
Отметим, что редакция «Украинского вестника» помещала
«Письма к издателям» не в раздел прозы, а в «Смесь» или в
«Харьковские записки», наряду с настоящей корреспонден­
цией.
Реалиями современной жизни были пронизаны и публико­
вавшиеся в «Украинском вестнике» «Письма в Херсон»
Е.М.Филомафитского. В них можно найти сведения о куль­
турной жизни губернского города, о театральных новинках;
воспоминания автора о недавней Отечественной войне 1812
года.
В журнале была помещена и повесть Филомафитского
«Случай жизни» (1816 — 1817), действие которой происхо­
дит в России в 1812 — 1816 гг. Автором воссоздана атмосфера
всеобщего патриотического подъема летом и осенью 1812 г.
Филомафитский неоднократно подчеркивает достоверность
изображаемого, на что указывает уже название повести. Да­
нью литературной моде являются только имена героев —
Лиодор, Эраст, Эльвира. Извиняясь перед читателями в свя­
зи с задержкой в публикации продолжения повести. Филома-


96

Г.

J

фитский объясняет ее отъездом из Харькова «Эраста», рас­
сказавшего автору только «половину сего происшествия»
[97, ч. 8, кн. 11, с. 182].
Писатель-просветитель решительно обличает распростра­
ненный в обществе предрассудок — осуждение неравных бра­
ков, показывая абсурдность женитьбы «на богатстве и знатно­
сти» [там же, с. 183]. К повести Филомафитского близка по
тематике драма Л.Я.Кричевской «Слепая мать, или Награда
испытанной добродетели», опубликованная в 1818 г. Однако
для этого произведения, в отличие от «Случая жизни», харак­
терны нарочитая дидактичность и сентиментальность.
Повесть Филомафитского — произведение невысокого ху­
дожественного уровня, и, конечно, она не могла противосто­
ять потоку «поэтической» прозы.
Перу Е.М.Филомафитского принадлежит и ряд биографи­
ческих очерков, среди которых выделим портрет Р.Т.Гонорского (1819) — небольшое произведение, написанное лако­
ничным, образным языком.
Некоторое значение для развития реалистических тенден­
ций в русской прозе Украины имели произведения В.Г.Масловича, прежде всего, его книга «Память о харьковском сти­
хотворце Акиме Николаевиче Нахимове» (СПб., 1818), из­
данная автором после переезда в Петербург, однако получив­
шая наибольшую известность на Украине. Маслович создал
живой портрет своего друга, не забыв ни о главных чертах его
характера и особенностях таланта, ни о самых незначитель­
ных мелочах, которые, как утверждал в 1822 г. полемически
настроенный Д.С.Борзенков, в большинстве своем домысле­
ны писателем [217, с. 7 — 20 ]. Внимание к бытовым деталям
проявилось и в неизданной книге воспоминаний В.Г.Масловича (1824), например, в подробнейшем описании «комнаты
малороссийского мещанского дома» [522, с. 72 — 73 ].
В программе «Украинского журнала» сообщалось, что из­
дание будет включать «все роды прозаических сочинений,
как-то: рассуждения, речи, повести, разговоры, историче­
ские отрывки, жизнеописания знаменитых людей, путешест
вия...» [623, с. 192 ].
Художественный уровень прозы в «Украинском журнале;
был значительно ниже, чем в «Украинском вестнике». I
статье «Взгляд на «Украинский журнал», опубликованной
«Соревнователе просвещения и благотворения» (1824), сс
держалось пожелание: «... больше страсти к отделке прозам
ческих сочинений» 1500. с. I l l 1.


Пути развития...

97

5
Изучение эволюции русской прозы Украины в первые де­
сятилетия XIX в. завершим рассмотрением «Рылеева в тем­
нице» В.Г.Розальона-Сошальского — произведения, по со­
держанию и форме примыкающего к романтической декаб­
ристской литературе. Учитывая его стилистические особен­
ности, наличие в тексте «высокой» ритмической прозы, сочи­
нение Розальона-Сошальского следует отнести к стихотворе­
ниям в прозе.
«Рылеев в темнице» написан в виде воображаемого моно­
лога Кондратия Федоровича Рылеева, заключенного в Пет­
ропавловскую крепость. Как и стихотворения нежинских
гимназистов, это произведение распространялось с под­
писью: «Рылеев».
Автор использовал одну из дум Рылеева — «Волынский», —
содержащую монолог Волынского в тюрьме перед казнью.
Фрагменты из этой думы он включил в текст «Рылеева в
темнице». При этом два отрывка частично переработаны Розальоном-Сошальским под прямую речь декабриста, о чем
свидетельствует сопоставление их с текстом думы:
« Р ы л е е в в т е м н и ц е»
Но мне ль страшиться суда и казни?
Против тиранов лютых тверд,
Я буду и в цепях свободен,
В час казни правотою тверд
И вечно в чувствах благороден.

Всегда и повсюду
Славна кончина за народ [79, с. 8 3 J.
«Волынский»
...Все в жертву родине приносит.
Против тиранов лютых тверд.
Он будет и в цепях свободен,
В час казни правотою горд
И вечно в чувствах благороден.

Славна кончина за народ! [705, с. 85].

Третий же фрагмент из думы «Волынский», включенный
Розальоном-Сошальским в «Рылеева в темнице», не имеет
отличий от текста, опубликованного Рылеевым в «Новостях


98

Глава 3

литературы» (1822, № 16) и в отдельном издании 1825 г.:
«Вражда к неправде закипит...» и т. д.
Этими стихотворными включениями, упоминанием имени
Волынского и некоторыми реминисценциями в прозаическом
тексте, а также воссозданием настроения узника как челове­
ка, исполнившего свой долг и сознающего свое бессмертие,
исчерпывается влияние думы Рылеева на произведение Ро­
зальона-Сошальского. Остальная часть «Рылеева в темнице»
посвящена вопросам, очень далеким от тревог смутного вре­
мени бироновщины. Рылеев у Розальона-Сошальского, обра­
щаясь к народу, к будущей России и, в отдельных случаях, к
новому царю Николаю I, говорит об угнетении народа, о
насилии и издевательстве над людьми, о всех язвах самодер­
жавия, деспотизма и крепостничества, призывает к продол­
жению борьбы за свободу и пророчески предсказывает гряду­
щие революционные события.
Вот некоторые фрагменты монолога Рылеева:
«Летел душею к пользе сограждан, пламенел воображени­
ем [избавить] отечество от своенравий самовластного прав­
ления, стремился исправить пагубные пороки, сопутствую­
щие деспотизму, невежеству и рабству, воскресить народный
дух, воззвать его к добродетелям... Вдали горела предо мной
восхитительная картина народного благоденствия (...). Рос­
сия! драгоценная Россия, для которой и в темнице рвалось
мое сердце, я мнил узреть тебя свободною, думал... сорвать
тяжкие твои оковы, жертвовал всем, чтобы возвратить права
твои... Не щадил ничего, чтобы разодрать преступную пеле­
ну, скрывающую угнетение и неправосудие (...). Может
быть, голова моя свалится с мучительной мыслию, что по
смерти моей, о друзья, сочетавшие порывы душ и судьбу
вашу с моею, Родина не обретет уже сынов, свободных духом
и разумом, пылающих принести и деяния, и жизнь для ис­
купления ее свободы (...). Пусть хотя один луч свободы свер­
кнет вместе с ударом смертельного орудия, и я умру с улыб­
кою» [79, с. 81 — 84 ].
Герой не смирился, хотя и понимает, что сторонники «раз­
вращающего самовластия», управляющие страной, предадут
его имя проклятию, подобно имени «бунтовщика Пугачева».
Царских слуг он называет толпой рабов деспотизма, а своего
судью — врагом общественного блага. Декабрист смело смот­
рит в торжествующие лица своих врагов, веря, что суд над
ними свершит история. Но всего тяжелее видеть ему в России
рабские взоры, «в которых не смеет явиться устрашенное
соболезнование» [с. 82]. Рылеев у Розальона-Сошальского
говорит о том, что лишь несколько просвещенных граждан


Пути развития...

99

поймут высокую сущность его стремлений, и в сердцах этих
людей откликнется тот же голос, который и его звал на борь­
бу за права человека. Завершается «Рылеев в темнице» про­
роческой угрозой: если герою суждено погибнуть, то из его
праха встанет «яростная тень» и призовет к суду самодержавие.
В произведении Розальона-Сошальского нашли отраже­
ние некоторые идеи декабристов о естественных правах чело­
века (герой мечтает о «начертании Естественного права лю­
дей»), о том, что народ стоит выше царя и т.п. Автор показал
«страшную картину деспотизма». Рылеев погибает с думой о
России, «стенящей под бременем невежества, роскоши и раз­
врата в высших состояниях», «рабства в низших...» [с. 84].
Как видим, в «Рылееве в темнице» дана декабристская по
сути критика порядков в Российской империи.
Остановимся подробнее на истории создания этого необыч­
ного произведения.
Включив в свою статью полный текст произведения Ро­
зальона-Сошальского «Рылеев в темнице» и проанализиро­
вав его содержание, М.А.Цявловский сделал вывод об отсут­
ствии в нем связи с реальным образом декабриста [655].
Г.Я.Сергиенко, отмечая революционный характер «Рылеева
в темнице», указывал на отражение в этом произведении
декабристских идей [626 ].
М.А.Цявловский, сопоставив образ декабриста у Розальо­
на-Сошальского с тем представлением, которое возникает о
настроениях Рылеева в период следствия и перед казнью по
прочтении его писем к жене из заключения, считал, что «Ры­
леев в темнице» посвящен, в основном, мыслям и чувствам
его автора. Этот вывод, казалось бы, подтверждается и пока­
заниями самого Розальона-Сошальского, утверждавшего,
что «Рылеев в темнице» написан им «вскоре после печально­
го происшествия 14 декабря 1825 г.» и «без всякого посторон­
него содействия», в результате «излияния страстей, помра­
чавших возникающий ум» [647, с. 334 ]. Весной и в начале
лета 1826 г. текст произведения был уже известен несколь­
ким студентам и пропагандировался П.С.Балабухой, а следо­
вательно, оно было написано до казни декабриста.
Вместе с тем, справедливо наблюдение Л.Г.Фризмана: в
ходе следствия Розальон-Сошальский избегал определенных
ответов, старался называть «поменьше имен и главным обра­
зом тех, которые и без него были известны» [там же ].
Харьковский студент вряд ли мог знать о настроениях Ры­
леева в период следствия и быть знакомым с его перепиской.
Но на вопрос, почему Розальон-Сошальский для «Рылеева в
темнице» избрал форму монолога, требующую знания осо­
бенностей прямой речи исторического лица, эти соображения


100

Г. шла J

не дают ответа, и, чтобы получить его, нужно, прежде всего,
выяснить, как говорил Рылеев, и затем, мог ли Розальон-Сошальский его слышать.
Наиболее полно воссоздают образ К.Ф.Рылеева воспоми­
нания его друга Н.А.Бестужева, заметившего об ораторском
искусстве декабриста: «Рылеев не был красноречив и овладе­
вал другими не тонкостями риторики или силою силлогизма,
но жаром простого и иногда несвязного разговора, который в
отрывистых выражениях изображал всю силу мысли, всегда
прекрасной, всегда правдивой, всегда привлекательной»
[677, с. 23 — 24 ].
Н.А. Бестужев приводит запомнившиеся ему дословно вы­
сказывания Рылеева:
«Неужели ты думаешь, что я сомневался хоть минуту в
своем назначении. Верь мне, что каждый день убеждает меня
в необходимости моих действий, в будущей погибели, кото­
рою мы должны купить нашу первую попытку для свободы
России, и вместе с тем, в необходимости примера для про­
буждения спящих россиян. (...) Если же паду в борьбе закон­
ного права со властью, ежели современники не будут уметь
понять и оценить меня — вы будете знать чистоту и святость
моих намерений; может быть, потомство отдаст мне справед­
ливость, а история запишет имя мое вместе с именами вели­
ких людей, погибших за человечество» [там же, с. 7, 10 ].
Другим современником, попытавшимся сохранить для по­
томков своеобразие речи Р ы леева, был харьковчанин
А.И.Косовский — профессиональный военный, сослуживец
Рылеева по конно-артиллерийской роте в заграничный и ос­
трогожский периоды жизни декабриста. Исследователи твор­
чества Рылеева склоняются к мысли, что его программное
стихотворение «К К-му. В ответ на стихи, в которых он сове­
товал мне навсегда остаться на Украине» (1821) обращено к
А.И. Косовскому*. Имя Косовского встречается и в семейной
переписке Рылеева. Например, в письме к жене 28 июня 1822 г.
Рылеев сообщает, что не застал ^Косовского в Харькове [691,
с. 237 ].
Следует отметить, что Косовский — деятельнейший член
слободско-украинского отделения Библейского общества —
не понимал Рылеева-революционера до конца своей жизни и
не мог разделять еговзглядов, хотя и чувствовал всю необыч­
ность этого человека. Та сила убежденности, которая была
* Сравнительно недавно была сделана попытка переадресовать рылеевское
послание И.П.Котляревскому, однако аргументация автора этой гипотезы не
представляется нам достаточно убедительной (см.: Потапова В. Страницы
истории // Знамя. 1969. № 9. С. 216 — 224).


Пути развития...

101

свойственна, по воспоминаниям Н.А.Бестужева, словам Ры­
леева, оказалась настолько могущественной, что и Косовский
включил его прямую речь в свои записки. Так выгладят неко­
торые высказывания Рылеева в передаче Косовского:
«... Вы не знаете моих мыслей и, конечно, не поймете всего
того, если бы я и объяснил; по моему мнению, вы жалкие и
умрете в неизвестности, тогда как мое имя займет в истории
несколько страниц... Г[оспода], вы или не в состоянии или не
хотите понять, куда стремятся мои помышления! Умоляю
вас, поймите Рылеева! Отечество ожидает от нас общих уси­
лий для блага страны! Души с благороднейшими чувствами
постоянно должны стремиться ко всему новому, лучшему, а
не пресмыкаться во тьме. Вы видите, сколько у нас зла на
каждом шагу; так будем же стараться уничтожать и переме­
нить на лучшее!» [691, с. 246 — 247 ].
В начале 1820-х гг. в письмах к А.И.Косовскому Рылеев
предлагал своему товарищу переехать в Петербург, совето­
вал «взглянуть попристальнее на все, окружающее нас, ибо,
кроме зла, несправедливости и неслыханного лихоимства,
ничего у нас нет, а потому необходимо думать, дорожить
каждым днем и трудиться для будущего счастья России! Что­
бы потомство не проклинало нас» [там же, с. 249 ]. По-видимому, с одним из этих писем Косовский и получил рылеевское послание в стихах.
Сопоставление отдельных фрагментов произведения Розальона-Сошальского с воспоминаниями Н.А.Бестужева и
А.И.Косовского свидетельствует о сходстве стиля и ритма,
других характеристик прямой речи Рылеева во всех трех ис­
точниках. Во многом идентично и содержание высказываний
декабриста. Рылеев, по словам Косовского, убеждал, что вок­
руг зло и несправедливость, лихоимство. То же самое говорит
он у Розальона-Сошальского: «Умерла правда в судах, председаемых татями и правоту попирающих, нарушена безопас­
ность собственности и свобода личности» [79, с. 83], а
Н.А.Бестужев сообщает: «Всякая несправедливость, ложь, а
тем более клевета, находили в нем жестокого противника»
[677, с. 22 ]. Весьма характерно и то, что герой Розальона-Со­
шальского отрицательно высказывается о судах, а ведь имен­
но работу в суде избрал Рылеев, шерейдя на гражданскую
службу.
Рылеев у Розальона-Сошальского говорит о революцион­
ных заслугах Брутов, Катонов и Риего. Имена Брута и Риего
могли попасть в это произведение как отголосок «Граждани­
на», ходившего в списках, сочетание же имен Брута и Катона


102

Глава 3

в устах поэта-декабриста известно и по его стихотворениям,
и по воспоминаниям Н.А.Бестужева.
Совсем по-рылеевски выступает герой Розальона-Сошальского против Аракчеева и ему подобных: «Нет! не умру! не
сомкнутся уста мои, пока.не произнесут истины, пока не
выскажут самовластителю пагубных бедствий для государст­
ва, проистекающих от вручения власти жестоким временщи­
кам, попирающим благоденствие народа...» [79, с. 83 ]. Гнев­
ное обличение временщиков автор завершает критикой арак­
чеевских военных поселений. Отметим, что харьковские
пропагандисты распространяли рылеевскую сатиру «К вре­
менщику (Подражание Персиевой сатире «К Рубеллию»)»
под заголовком «Послание к Ар [акчее ]ву», однако на следст­
вии Розальон-Сошальский говорил, что им не было точно
известно, кто автор: Пушкин или Рылеев. В рукописи, при­
надлежавшей кружку, под этим стихотворением ошибочно
был указан «М...в», т.е. М.В.Милонов — автор сатиры «К
Рубеллию. Из Персия» (1810). Между тем, сходные мысли
находим у героя Розальона-Сошальского. Следовательно,
фраза о «жестоких временщиках» могла возникнуть у Ро­
зальона-Сошальского и не под впечатлением сатиры Рылее­
ва, но по стилю и духу она определенно — рылеевская.
Таким образом, документальность «Рылеева в темнице»
очевидна. Необходимо только установить, каким образом
молодой студент Харьковского университета мог получить
всю эту информацию о декабристе.
В школьные и университетские годы Розальон-Сошальский
был учеником харьковского педагога и литератора А.В.Склабовского. О контактах редактора «Украинского журнала» с
К.Ф. Рылеевым и А.А. Бестужевым мы уже говорили в первой
главе. Добавим, что Склабовскому, по-видимому, принадле­
жит статья «Взгляд на поэму под названием «Войнаровский»,
опубликованная в харьковском журнале в декабре 1825 г.
Статья написана с глубоким уважением к «сочинителю, кото­
рый старается соединить в себе оба сии священные названия:
Поэт и Гражданин» [376, с. 72 ].
П.М.Федченко полагает, что статья могла быть написана
либо Склабовским, либо самим Розальоном-Сошальским,
так как оба — и учитель, и ученик — были увлечены творче­
ством Рылеева [642, с. 99].
Как видим, прослеживается связь Рылеев — Склабовский —
автор «Рылеева в темнице»: Склабовский не только поло­
жительно оценивал произведения поэта-декабриста, но и
встречался с ним в 1824 году, о чем не мог не рассказать
своему воспитаннику. Однако близких отношений у Рылеева


Пути развития...

103

с редактором «Украинского журнала» не было и, учитывая
умеренный характер политических воззрений Склабовского
в середине 1820-х гг., нельзя даже предположить, что в 1824
году—в период подъема декабристского движения — Рылеев
мог высказывать свои революционные взгляды в присутствии
Склабовского, как это он делал в 1810-х гг. в беседах с А.И.Косовским и другими товарищами по военной службе.
В поисках сведений о В.Г.Розальоне-Сошальском нами бы­
ли обнаружены данные, позволяющие восстановить утрачен­
ные связи. В «Харьковских губернских ведомостях» в 1869 г.
печатались воспоминания А.Г.Розальона-Сошальского —
родного брата автора «Рылеева в темнице» [702 ]. Описывая
быт харьковских студентов начала века, А.Г.Розальон-Сошальский упоминает о том, что сам он, как и его младшие
братья (Владимир и Михаил) во время учебы в университете
жили в доме друга их семьи А.И.Косовского. В том самом
доме, в котором Рылеев в 1822 г. не застал хозяина.
Встречался ли Рылеев с В.Г.Розальоном-Сошальским, ко­
торый с 1820 г. жил в Харькове, занимаясь сначала в пансио­
не Г.Н.Коваленкова, а затем в университете, судить трудно,
хотя в принципе возможность их встречи не исключена, но
то, что «Рылеев в темнице» основан на живых впечатлениях
и рассказах А.И.Косовского о декабристе и что, таким обра­
зом, сам кружок пропагандистов декабристских идей возник
под влиянием украинских связей К.Ф.Рылеева, можно ут­
верждать вполне определенно.
На допросах Розальон-Сошальский настаивал на том, что
«Рылеев в темнице» сочинен им «без всякого постороннего
содействия», потому что он стремился избавить от неприят­
ностей Косовского, которому в те годы даже одно только близ­
кое знакомство с Рылеевым могло сильно повредить.
Большой заслугой В.Г.Розальона-Сошальского является
то, что он сумел отнестись критически к тенденциозным рас­
сказам А.И.Косовского и разглядеть в них подлинные черты
выдающейся личности одного из первых русских революцио­
неров. Харьковский литератор опроверг подготовленную по
инициативе властей стихотворную фальшивку «Голос осуж­
денного в темнице».
Завершая разговор о «Рылееве в темнице», подчеркнем:
это — произведение нелегальной русской литературы, в ко­
тором впервые создан художественный образ поэта-декабриста. Произведение революционного романтизма, жанровые и
стилистические особенности которого одновременно восхо­
дят к традиции «речей» и «слов» и к «поэтической» русской
прозе начала XIX в.


104

Глава 3

♦

В русской прозе Украины 1800 — 1810-х гг. преобладали
сентименталистская и предромантическая линии, к началу
1820-х гг. наращивались романтические и реалистические
тенденции.
Преодоление архаических черт осуществлялось, во-пер­
вых, за счет расширения жанровой системы, в условиях де­
градации отдельных жанровых форм и вытеснения их новы­
ми, более перспективными; во-вторых, путем переработки
традиционных жанров, таких, как «слово похвальное», «пу­
тешествие» и «письма». Проза приобретала предромантическую направленность. Ее переходный характер выражался в
том, что писатели, противопоставляя действительности свое
стремление к романтическому идеалу, продолжали обра­
щаться к отдельным сюжетным коллизиям, композицион­
ным и стилистическим средствам сентименталистов.
Появление «поэтической» прозы Р.Т.Гонорского непос­
редственно связано с эволюцией теоретико-эстетических
взглядов писателя, с его выступлениями в качестве теорети­
ка литературы и литературного критика.
К началу 1820-х гг. в русской литературе Украины возник­
ла тенденция к сюжетной прозе, основанной на конкретном
жизненном материале (сатирико-юмористические произве­
дения Г.Ф.Квитки и А.Н.Нахимова, биографические очерки
В.Г.Масловича и Е.М.Филомафитского).
Русскоязычные произведения типа «Писем к издателям»
(1816 — 1817) Г.Ф.Квитки послужили образцами для авто­
ров первых прозаических сочинений на украинском языке,
среди которых — «Писулька до того, котрий що божого
м1сяця «Укра'шського пнця» («Украинск[ий] вестник») по
B c ix усюдах розсилае» (1819) П.П.Гулака-Артемовского.


Глава 4
Русские поэты Украины
первой четверти XIX в.
1800-е годы — период эволюционного развития русской
поэзии, когда отступавшие в прошлое поэтические системы
русского классицизма и сентиментализма еще продолжали
время от времени искусственно возрождаться в произведени­
ях эпигонов. В то же время продвижение поэзии к романтизму
и реализму подготавливалось, наряду с художественными на­
ходками, — учетом и переосмыслением таких черт устарев­
ших поэтических систем, которые не утратили своего эстети­
ческого значения или вновь получили его в творчестве веду­
щих поэтов. Гражданская поэзия, предромантические стихо­
творения В.А.Жуковского, реалистические тенденции в по­
следних произведениях Г.Р.Державина — наиболее крупные
явления русской поэзии начала XIX в., только указавшие на
возможные пути ее развития. В 1800-е гг. происходило «на­
копление сил», окончательное преодоление влияния угасаю­
щих поэтических направлений. К середине 1810-х гг. в России
утвердилась поэзия нового типа — благодаря гению поэта-романтика В.А.Жуковского.
В такие переходные периоды, по мнению Ю.М.Лотмана,
особое значение приобретает литературный фон, творчество
второстепенных и третьестепенных писателей [579, с. 6 ]. Пе­
строта и неустойчивость поэтических форм стали тогда осо­
бенностью литературной жизни, и многие поэтические наход­
ки, относящиеся к «средней» литературе, либо были непосред­
ственно освоены вождями русского романтизма, либо учиты­
вались в дальнейшем писателями-реалистами. Поэтому без
изучения явлений литературного фона и, в частности, произ­
ведений русской поэзии Украины, картина русского литера­
турного движения была бы по меньшей мере неполной.
1
«Во всех русских губерниях много пишется стихов, но в
Харькове особенно, — отмечал В.Г.Белинский. — Стихи эти
хороши, как только могут быть хороши провинциальные сти­
хи; в столицах их читают мало, но зато много читают в про­
винции, особенно на Украине...» [490, с. 87 ]. Белинский пи­
шет далее о возможности появления в провинции выдающе­
гося русского писателя.
Указывая на большую местную популярность русской по­
эзии Украины, критик тем самым намечал пути ее изучения.


106

Глава 4

Поэзия Украины, ориентированная на русско-украинского
читателя, создавалась в непосредственных контактах с укра­
инской литературой. В начале XIX в. новой украинской про­
зы еще не было и взаимовлияние двух литератур происходи­
ло, в основном, по линии поэзии.
Украинская поэзия, впитавшая фольклорные традиции,
обогащенная народными выражениями и оборотами и глав­
ное — обращенная к народу по своему содержанию, содейст­
вовала демократизации русской поэзии Украины, причем,
этот процесс происходил на Украине .значительно быстрее,
чем в центральной России того времени.
У истоков русской поэзии Украины XIX в. стояли выдаю­
щиеся русские поэты И.Ф.Богданович и В.В.Капнист, про­
живавшие на Украине и общавшиеся с местными литератора-ми. Литературное наследие Богдановича в начале XIX в. бы­
ло собрано А.А.Палицыным и членами его кружка — публи­
каторами неизвестных произведений поэта. Капнист продол­
жал быть активным участником литературного процесса и в
1800 — начале 1820-х гг. Как отмечает биограф поэта
Д.С.Бабкин, творчество Капниста «ценно для нас тем, что в
нем отразились освободительные стремления двух братских
народов — русского и украинского» [687, с. 12].
Произведения И.Ф.Богдановича и, В.В.Капниста были
предназначены авторами для общерусского читателя и не
публиковались ими на Украине. Однако влияние выдающих­
ся поэтов на развитие русской поэзии Украины было несом­
ненным.
Общность творческих интересов В.В.Капниста и А.А.Палицына в известной мере проявилась в отборе произведений для
перевода на русский язык. А.А.Палицын, как и В.В.Капнист,
перевел поэму Ж.Делиля «Сады» (Харьков, 1814). Оба поэта,
каждый по-своему, переложили на современный русский
язык «Слово о полку Игореве», увлекались «Поэмами Оссиана» Дж.Макферсона. Сатирические произведения В.В.Капни­
ста и, прежде всего, его комедия «Ябеда», были близки талан­
ту А.Н.Нахикюва, на что указывал В.Г.Белинский.
Изменения в жанровой системе русской поэзии Украины
конца XVIII — первой четверти XIX в. определялись возник­
новением и развитием ряда литературных течений. В самом
начале века еще были распространены классицистские жан­
ры оды и кантов, вскоре вытесненные произведениями сенти­
менталистов и романтиков, поэзией просветительского реа­
лизма. Для поэтов последнего направления характерно обра­
щение к хорошо освоенным писателями-просветителями
XVIII в. жанрам басни и притчи, эпиграммы, эпитафии и


Русские

u o 'j t u

Украины...

107

надписи, пародии (И .Бахтин, А.Нахимов, В.Маслович,
О.Сомов, А.Тюльпин, П.Батузатель, П.Белецкий-Носенко,
Д.Дунин-Борковский и др.). Демократизация литературы,
сближение ее с жизнью народа отчетливо проявились в обра­
щении А.Н.Нахимова и В.Г.Масловича к таким разновидно­
стям жанра надписи, как «вывеска» (объявление), «распи­
ска», «повестка» и т.д. Пародировались жанры одической и
элегической поэзии.
В 1810 — 1820-е гг. в творчестве русских поэтов Украины
получили широкое распространение жанры элегии (Н.Градовский, Р.Дорохов, Ф.Зеленский, Ф.Морачевский, Ю.Познанский, А.Попов, Н.Савостьянов, М.Юзефович), романса (Р.Гонорский, Ю.Познанский, А.Склабовский), дружеского и лю­
бовного послания (А.Палицын, А.Раевский, М.Алексеев, Е.Алферова, С.Башинский, Д.Дунин-Борковский, А.Иловайский,
В.Маслович, Н.Савостьянов, А.Склабовский, Е.Славинский,
А.Тюльпин, С.Шаржинский, М.Юзефович), песни (Г.Квитка, Л.Кричевская, И.Кулжинский, В.Раевский, А.Склабов­
ский, И.Срезневский), альбомной лирики (мадригалы и т.п.),
стихотворной миниатюры. Менее распространенными были
баллады (А.Склабовский, П.Белецкий- Носенко и др.), ори­
гинальные и переводные сонеты (Р.Гонорский, А.Нахимов,
Н.Савостьянов, О.Сомов), стансы (Р.Дорохов), рондо (Е.Татарчуков, Е.Филомафитский, С.Юшков), идиллии (М.Розальон-Сошальский, Д.Сафонов, П.Сендецкий, А.Склабовский),
эклоги (А.Вербйцкий).
Попытки создания больших лироэпических форм были
предприняты в поэмах П.П.Гулака-Артемовского, И.Я.Золотарева, А .Н.Нахимова, В.Г.Масловича, А.А.Палицына,
А.В.Склабовского, И.Е.Срезневского, Н.Флавицкого, в «по­
вестях в стихах» А.Н.Нахимова, Т.И.Селиванова и Дм.Ярославского. Драматический род представлен комедией А.Н.На­
химова, фрагментами переводных трагедий, например, «Оре­
ста» Вольтера в переводе О.М.Сомова и др.
В переводах И.Е.Срезневского, П.А.Куницкого и Е.М.Филомафитского публиковались произведения разных жанров
античной поэзии. Многочисленны переводы произведений
французских, немецких, итальянских и польских поэтов XIII —
начала XIX в. Значительно реже переводились стихотворения
и поэмы английских, испанских и чешских поэтов.
В первой четверти XIX в. вышли собрания стихотворных
произведений русских поэтов Украины Е.И.Станевича
(СПб., 1805), А.Н.Нахимова (1-е изд. Харьков, 1815; 2-е изд.
Харьков, 1816; 3-еизд. М., 1822), И.И.Бахтина (СПб., 1816),
Л.Я.Кричевской (Харьков, 1817), А.В.Склабовского (Харь­
ков, 1819). Дважды публиковались «Басни» В.Г.Масловича


I OS

Глава 4

(Харьков, i 814 и 1825). Многие поэты ограничивались «выпу­
ском» своих рукописных сборников (например, «Моя лира»
И.Е.Срезневского, 1795— 1800-е гг.).
В области метрики, ритмики, рифмовки, строфики русские
поэты Украины не были большими экспериментаторами, ори­
ентировались на лучшие образцы русской поэзии XVIII —
начала XIX в. Характерным для исследуемого периода явля­
ется преобладание вольного ямба (сатира, басня, надпись,
эпиграмма, послание, элегия), четырехстопного ямба (посла­
ние, элегия, песня, романс; отчасти — эпические жанры),
шестистопного ямба (поэма, элегия, послание, сатира, эпи­
грамма). К середине 1820-х гг. наибольшее распространение
получает четырехстопный ямб, вытесняющий шестистопный
из сферы эпических жанров. Многие поэты обращаются также
к четырехстопному хорею, трех- и пятистопному ямбу, к
трехсложникам. Более редки имитации античного и русского
народного стиха ( И.Срезневский, Р.Гонорский, С.Юшков,
А.Склабовский).
Вместе с тем, известны случаи новаторского использования
метра — вопреки сложившимся представлениям о прикреп­
ленное™ размеров к тем или иным жанрам. Наиболее примет
чателен в этом отношении метрический опыт В.Г.Масловича,
избравшего для своей поэмы «Утаида» (1816) четырехстоп­
ный ямб, к которому до пушкинского «Руслана и Людмилы»
крайне редко обращались авторы крупных эпических произ­
ведений. Заслуживают внимания и метрические эксперимен­
ты Д.А.Дунина-Борковского, попытавшегося освоить редкие
поэтические размеры — кратчайшие дву сложи ики [146].
А.Н. Нахимов, проявляя интерес к составным рифмам типа
«гриб / и ты б», обращался вослед Державину и к опытам с
неточной рифмой [503, с. 90, 142 ], выступил против канони­
зации рифмы идеально точной, по мысли поэта, ограничива­
ющей творческую свободу сочинителя: «Нет, рифма! ты за­
будь нас почитать рабами, Иль, рассердись, тебя мы презрим
сами» [697, с. 236].
2

Жанровые и образно-стилевые традиции классицизма, к
началу XIX в. уже не существовавшего как целостная поэти­
ческая система, оказались довольно стойкими.
Просветительские идеи, содержащиеся в академических и
коллегиумных одах XVIII в., вступали в противоречие с пане­
гирическим характером произведений. В одах, кантах и акро­
стихах, включенных в рукописный сборник «Приветствий...»


109

Русские поэты Укромны...

слободско-украинскому епископу Христофору (1800 — 1812),
Россия благоденствует и при Павле I, и при Александре I. К
началу 1810-х гг. среди «приветствий» появляются идиллия,
эклога, сонет, мадригал и эпиграмма.
Как отмечает современный исследователь творчества
П.П.Гулака-Артемовского, следы классицизма обнаружива­
ются как в оригинальных и переводных его стихотворениях
на русском языке, так и э украинских произведениях [607 ].
Частичное возрождение одической поэзии стало возмож­
ным в связи с Отечественной войной 1812 года, когда русские
поэты обратились к традициям «высокой» поэзии XVIII в. Как
и «слова похвальные» в прозе, одическая поэзия 1810-х гг.
отразила консервативные и прогрессивные тенденции в раз­
витии литературы. Идея официального патриотизма получа­
ла выражение, чаще всего, в художественно слабых, эпигон­
ских произведениях, авторы которых повторяли азы русского
классицизма. В «Победной песне россов на поражение бесчис­
ленных сил мечтательного завоевателя света» (Харьков,
1812) И.Е.Срезневский, нагнетая эпитеты и синонимические
образы, намеренно архаизируя язык, стремится достичь чисто
акустического эффекта, не заботясь о развитии содержания.
Прогрессивные тенденции определяли процесс демократи­
зации литературы и проявлялись в одической поэзии в тех.
случаях, когда авторы обнаруживали понимание историче­
ской роли народа в победе над Наполеоном («Ода на торжест­
во 25 декабря 1814 года...» Е.М.Филомафитского. Харьков,
1815 и др.).
Надо отметить, что в творчестве многих поэтов 1790 —
1810-х гг. причудливо сочетались элементы поэзии класси­
цизма и сен ти м ен тал и зм а. Н апри м ер, в сочинениях
И.Е.Срезневского — в стихотворном предисловии к «Плачу
Публия Овидия Назона» (М., 1795) и в более позднем руко­
писном сборнике «Моя лира». Наибольшей естественности
Срезневский достигал в любовной лирике, в стихотворениях,
которые так и не решился опубликовать («Поезд из села Б.»)
[631, с. 5 8 ]:
Постойте, кони резвы!
Ты, кучер, их не нудь!
На глазки, мне любезны
Дай раз еще взглянуть...

*

В борьбе против эпигонской поэзии, деградировавших жан­
ров классицизма объединились поэты, развивавшие традиции
просветительского реализма, сентименталисты и предромантики. Против одической поэзии выступили на Украине
А.Н.Нахимов, В.Г.Маслович, А.Ф.Раевский, Е.И.Станевич и др.


по

Глава 4

Писатель-просветитель А.Н.Нахимов в «Стихах по про­
чтении Сумарокова» высмеял свойственную этому крупному
поэту и уже подмеченную ранее Я.Б. Княжниным шаблон­
ность образов и рифм в «похвальных» сочинениях: «В творе­
ниях его у ног Екатерины Цветут для рифмы райски крины»
[219, с. 25 ]. В примечании к своему стихотворению Нахимов
привел аналогично рифмующиеся строки из тринадцати од
Сумарокова и еще одиннадцати его произведений. Нахимов
полагал, что панегирический тон отрицательно сказался на
художественных достоинствах русской оды XVIII в.
Пародиями на одическую поэзию были произведения
В.Г.Масловича «Ода на мир Европы, превращенная в басню»
(Харьков, 1815) и «Ода! 1817 года» [181, с. 103].
Как бы подытоживая выступления русских поэтов Украи­
ны против изжившего себя жанра, А.Ф.Раевский в стихах
«А.Н.В-ой (Для альбома)» писал о творцах «панегириков ца­
рям»: «Кто не чувствуя поет, Чувств не тронет усыпленных»
[241, с. 231].
И предромантикам, и просветителям-реалистам были оди­
наково чужды холодное парение и словесные украшения но­
вейших одописцев.
3
Демократизация русской поэзии Украины в 1790 — 1820-х гг.
происходила сначала в пределах просветительского сентимен­
тализма, затем была значительно ускорена и углублена в
творчестве поэтов-просветителей реалистического направле­
ния. Этому процессу содействовало и появление произведе­
ний революционного романтизма, проникнутых граждански­
ми мотивами, объективно демократическими идеалами.
В русской литературе Украины с конца 1790-х гг. наблю­
дается тенденция к изображению человека из народа — «бед­
няка» — крестьянина и бедного горожанина. В произведени­
ях просветителей-сентименталистов это — далекие от жиз­
ни, идеализированные образы. Однако некоторые отголоски
социальных противоречий попадают, например, в поэзию
Е.И.Станевича. В звуках его «лиры из Украйны» — сочувст­
вие к угнетенным и обездоленным («Мои желания. К уедине­
нию», 1805 и др.).
Наиболее значительной у Станевича была критика фео­
дально-крепостнической России, представшей в традицион­
ном для руссоистов образе Города. Внешняя «блестящая» сто­
рона Города-оборотня, привлекающая людей, это — торжества,
театры, маскарады, но его подлинное лицо — «безобразный


Русские поэты Украины...

///

вид ужасной нищеты», суета и разврат. В Городе слышны
«вопли страждущих», «крик затворников, на рабство осуж­
денных», «стук оков» [332, с. 20-21 ]. Спасение человека — в
уединении, в восстановлении гармонических связей с приро­
дой. Отрешаясь от всего социального, поэт якобы сможет ощу­
тить и воспеть «души и тихих рощ покой». Станевич ограни­
чивает задачи поэзии изображением прекрасного в природе и
человеческой жизни [с. 21 ]:
Чтоб слух обворожить или восхитить чувства,
Не нужны вымыслы тщеславного искусства;
Текла бы просто мысль, но плавно, как ручей,
Являя красоты и нравов, и полей.

Но все-таки лирический герой Станевича уже не может
забыть «ужасный вид» Города, покрытого «черной тенью».
Автора стихотворения «К другу», опубликованного в «Иппокрене» (1799), современный исследователь П.А.Орлов на­
зывает «неизвестным поэтом, скрывшимся под псевдонимом
«Село Низ», рассматривая само произведение как пример
проникновения просветительства в легкую поэзию конца
XVIII в. [605, с. 26]. Учитывая, что Евстафий Станевич в
1790-х гг. проживал на Сумщине в двух селах — Низах и
Поповке, а в подписанных таким же образом стихотворениях,
появлявшихся в «Иппокрене», автор называет себя по имени,
что характерно и для других произведений Станевича, при­
надлежность публикаций в «Иппокрене» члену палицынского
кружка можно считать доказанной. В журнале появились та­
кие произведения Станевича, как «Приношение. Дружбе»,
«Терпение», «Прогулка», «К самому себе», «В день именин
П [алицы ]ну», переводной «Романс» и мн. др. Эти произведе­
ния, в которых уже возникает образ раздвоенного мира («Со­
бор всех зол — собор красот»), предшествовали публикациям
Станевича в «Новостях русской литературы» (1802).
В программном послании Станевича «К Александру Алек­
сандровичу Палицыну» (1805) изложены взгляды автора на
судьбу языка русской поэзии. Заявляя, что русский язык
«способен ко всему», Станевич призывает поэтов, по примеру
Виланда и Гете, Руссо и Вольтера, «пленяясь чужим», любить
и совершенствовать язык своего народа. Художник должен
подчиняться закону истины, голосу чувства. Станевич выска­
зывает здесь справедливую мысль о значительном развитии
языка со времен Ломоносова и Сумарокова [332, с. 35 ]:
Творитель языка стал днесь не без упреков;
Не значит ничего почти и Сумароков,
Писали как они, так пишет всяк из нас...


112

Глаша 4

Позднее А. А.Бестужев в статье «Взгляд на русскую словес­
ность в течение 1823 года» выскажет ту же мысль: «Теперь
ученики пишут таким слогом, которого самые гении сперва
редко добывали...» [577, с. 68 ]. Осуждая «кудреватость» сло­
га новых авторов, Станевич призывал их обратиться к богат­
ству родного языка, отвергал мнение галломанов, что он «не
так богат и что для чувств жесток» [332, с. 34 ].
Другое послание «К А.А.П [алицыну ]», включенное соста­
вителями сборника «Поэты XVIII века» (В 2 т. Л., 1972) в
раздел анонимных стихотворений, также принадлежит поэту
из с. Низы — Станевичу. Лирический герой этого послания
(«Иппокрена», 1800), как и герой «Моих желаний...», безус­
пешно ищет покоя и уединения. Отметим неожиданные сбли­
жения с темой гениального лермонтовского «Паруса», напи­
санного более трех десятилетий спустя [696, т.2, с.485 ]:
Превратность видя смертных
И скорбь нося в душе.
Давно б от блесков тщетных
Сокрылся в шалаше.
Давно б, ходя за плугом,
Покой я ощущал
И с милою и с другом
Дни мирны провождал.
Но быв влеком судьбою,
Бегу полей стеня.
Увы! ищу покою,
А он бежит меня!

Оппозиционные настроения Станевича отразились в его
баснях «Вельможа и Мудрец» и «Петух», вошедших в «Собра­
ние сочинений» 1805 г. Поэт напоминает, что дружба царей,
окруженных «безбожными льстецами», опасна: в монархах
зреют «к истине... упорства» [332, с. 200 ], они несправедливы
и тщеславны. К концу 1800-х гг. просветительские идеи в
произведениях Станевича были почти полностью заглушены
усиливавшимся консерватизмом в его мировоззрении.
Своим учителем в поэзии Станевич неизменно называл
А.А.Палицына. Действительно, в произведениях Палицына
можно найти истоки развитой Станевичем просветительской
программы, многие близкие ему образы. Утверждая, что в
деревне «сердца нежнее», Палицын просил своего ученика не
покидать Украину ради Москвы [332, с. 78 — 79 ]:
Город любит бриллианты,
Красотой там дорожат,
Но сердца, умы, таланты
Часто брошены лежат.


Русские поэты Украины...

//J

О неприятии «утех бомонда», «пышной роскоши столиц»
писала и воспитанница Палицына Е.Ф.Алферова — в стихо­
творении «Вечер (Деревня Поповка)», напечатанном в «Рус­
ском вестнике» (1810, № 2).
Если у лирического героя Станевича чувства уже «притуп­
лены» контрастами русской жизни, Палицын убежден, что
Поэт может стать «другом муз, людей, вельможей», как Де­
ржавин. В послании «Гавриилу Романовичу Державину»
(1809) Палицын прославляет великого поэта, богатого «сла­
вой, мыслями и словом», везде остающегося, прежде всего,
человеком—и в «совете царском, и во Званке» [223, с. 221 ).
Мыслью о высоком призвании Поэта быть образцом муд­
рости, честности и благородства проникнута стихотворная
переписка А.А.Палицына с Г.Р.Державиным и Ип.Ф.Богда­
новичем.
Резкое выступление Палицына против «новости слов» в
«Послании к Привете» (Харьков, 1807) сопровождалось по­
иском внутренних возможностей русского поэтического язы­
ка. Палицын обратился к древней книжной поэзии, к силла­
бическим виршам Симеона Полоцкого и Антиоха Кантеми­
ра. Палицынские «Стихи из д [еревни ] Поповки» — интерес­
ная, хотя и не оправдавшая себя попытка использовать эле­
менты старой системы стихосложения при написании элеги­
ческого послания [332, с. 84 ]:
Сердце нежное твое знать о том желает,
Как в пустыне хворой друг осень провождаег.
Я скажу тебе на то с благодарным чувством
Ветхим, как я сам, стихом и ветхим искусством,
Что я движусь в тишине, без шуму , без стону,
Как часы мои идут старые без звону...

В примечании к «Стихам...» Палицын признавался, что
такие вирши пишет впервые. «Конечно, это стопосложение
старо, тяжко, протяжно, единообразно, трудно, — продолжал
поэт, — однако в нем есть нечто древнее, русское, унылое и,
кажется, сходное с нашим характером и языком» [там же ].
В поисках «русского», утраченного, по мнению Палицы­
на, новой литературой, он обращался к старой книжной по­
эзии, а позднее — к «Слову о полку Игореве». Эти произве­
дения оказали некоторое влияние на русскую поэзию начала
XIX в., но ее развитие шло, прежде всего, по пути обновле­
ния содержания и формы — в творчестве романтиков и реа­
листов. С начала XIX в. благодаря творчеству И.А.Крылова и
его последователей ускорился процесс демократизации русской


114

Глаша 4

поэзии. В произведениях Крылова были типизированы исто­
рически конкретные черты национального характера.
В 1800-е — середине 1810-х гг. на Украине выступили
поэты-сатирики А.Н.Нахимов и В.Г.Маслович, продолжив­
шие традиции просветительского реализма русской литера­
туры XVIII в.
Первые публикации А.Н.Нахимова появились в конце
1790-х гг. в московских журналах «Приятное и полезное пре­
провождение времени», «Иппокрена». Это были преимуще­
ственно переводы с немецкого и французского языков, в ко­
торых определились литературные и философские вкусы На­
химова: более всего его привлекали этюды в духе Кондильяка
и сатирические миниатюры. Произведения Нахимова сосед­
ствовали с публикациями Н.М.Карамзина, В.А.Жуковского,
Анд.И. и Ал.И. Тургеневых. Многие из авторов «Иппокрены»
были его соучениками по Благородному пансиону при Мос­
ковском университете.
Нахимов, уроженец Слободской Украины, возвращается
на родину и становится студентом первого набора (1805 —
1808) Харьковского университета, по окончании которого он
получает степень кандидата. Час его пробил, когда М.М.Сперанский подготовил известный указ от 6 августа 1809 г. об
обязательном образовательном цензе у чиновников для про­
изводства их в коллежские асессоры и выше. Этот указ имел
тогда прогрессивное значение для России, так как он закры­
вал перед невеждами пути к занятию государственных долж­
ностей, особенно в провинциях, где засилье необразованного
чиновничества было беспредельным.
Нахимов был в числе тех, кто понимал и приветствовал
указ. В эти дни он пишет «Элегию» («Восплачь, канцелярист,
повытчик, секретарь...»), которая принесла ему всероссий­
скую славу, а одна строка из этого стихотворения: «О чин
асессорский, толико вожделенный...» стала крылатой фра­
зой, просуществовавшей в народной памяти до отмены «Та­
бели о рангах». «Элегия» цитировалась Пушкиным в «Путе­
шествии в Арзрум» [701, т. 8, с. 458 — 459 ].
Нахимов пишет также басню «Жалкий Лев» (1807), в кото­
рой предсказывает взрыв народного возмущения, ожидающий
царя, погрязшего в безделье и разврате. Очевидно, содержа­
ние басни связано с событиями Великой французской револю­
ции. Нахимов решительно осуждает «жалкого» Людовика XVI *
* —Вл££^овом автографе название басни было иным: «Бедный Лев», что не
совсемточно фражало ее смысл [445].


Русские поэты Украины...

115

Однако это мог быть одновременно и намек на Александра I.
Поэт, обрушившийся на несправедливости, которые он видел
повсюду, не мог не чувствовать уродливости крепостнической
государственной системы. В творчестве Нахимова нашли от­
клик крестьянские и солдатские волнения начала XIX в., ис­
пугавшие помещиков и правительство (басня «Моська и Соба­
ка на привязи», 1808). Собаке, у которой «изранена дубиной
грудь геройска», важная «сиятельная Моська» разъясняет
[215, с. 30 — 31]:
... Молоко дается только нам,
Придворным господам,
А вы, на привязи герои,
Довольны будьте тем, что вам дают помои.

О том, что произведения Нахимова доходили до народа,
были популярны в солдатской среде, свидетельствует опуб­
ликованный в «Украинском вестнике» (1816) отзыв простого
солдата, передавшего разговор, который происходил в казар­
ме: «Таких людей не много! — говорил мне старый усач. —
Когда бы все так сильно чувствовали, как он (Нахимов —
И.Л.) смело написал, то не подчивали бы нас, старых псов на
привязи, помоями, — сказал другой. — Да, брат, — подхва­
тил третий, — и кровь была бы дороже чернил!» [419, ч. 1,
кн.З, с. 392 ].
Автоэпиграф к первому собранию сочинений А.Н.Нахимова,
подготовленному поэтом к печати, но выпущенному Д.С.Борзенковым в 1815 г., через несколько месяцев после его смерти,
издатели помещали на титульных листах нахимовских книг:
«Блеснуть искусством я нимало не искал. Что сильно чувство­
вал, то смело написал». Позднее эта мысль будет развита
К.Ф.Рылеевым, испытавшим в своем раннем творчестве вли­
яние Нахимова. А в программном для поэта-декабриста по­
священии «А.А.Бестужеву», помещенном при поэме «Войнаровский», Рылеев писал о своих произведениях [707, с. 186 ]:
Ты не увидишь в них искусства:
Зато найдешь живые чувства, —
Я не Поэт, а Гражданин.

Укрепление демократической тенденции в творчестве На­
химова заметно в таких произведениях, как «Проповедь и
Басня», «Море и Река», «Придирка». Первое стихотворение
может служить ключом ко всему басенному творчеству поэта.
Действие в нем происходит, как заверяет автор, «Не в Харь­
кове, а в городе ином», но ясно: речь идет об увиденном поэтом
в Харькове, на Украине. По улице идет, показывая свой бога­


Глава 4

U6

тый наряд, важная госпожа Проповедь. Но все любуются
«прелестною простотою» сельской девушки [457, л. 4 об. ]:
Навстречу даме — из села
Зачем-то Басенка брела.
. Одета не по-барски,
А просто, по-крестьянски.

«Проповедь и Басня» была опубликована в «Харьковском
Демокрите» и одновременно — в «Цветнике избранных сти­
хотворений...» (Ч. 2. М., 1816), однако под другим заглавием
— «Красноречие и Басня». Обнаружив автограф стихотворе­
ния, мы убедились в справедливости предположения Г.В.Ермаковой-Битнер, что изменение в его заглавии было сделано
не автором, а цензором или редактором «Цветника» [697, с.
651 ]. Эта басня не входила в «Сочинения...» А.Н.Нахимова
1815, 1816 и 1822 гг.
В стихотворении «Придирка» тяжелое положение наро щ
показано на примере вполне вероятного происшествия: пья­
ный дьяк, пристав к нищему, забирает последнюю его собст­
венность — котомку и клюку.
Поэт продолжает державинские традиции обличения
вельмож, но если у Державина «израненный герой» покорно
ожидает приема в передней, то герой Нахимова знает себе
цену. В «Харьковском Демокрите» также помещена басня
Нахимова «Море и Река». Водами рек, символизирующих
массы трудового народа, «Питается земля, Тучнеют гордые
моря» [205]. Рядом напечатана басня В.Г.Масловича «Конь
Барский и Кляча» с такой же моралью [186 ]:
А сколько и меж нас Боярских есть Коней,
Что взыскивают все с подвластных им людей,
Гордятся перед ними,
А только и живут крестьянами своими.

Критика Нахимовым феодальной верхушки, «бояр знатных»
восходит к просветительской традиции в русской литературе, не
случайно отдельные строфы его стихотворения «К самому себе»*
перекликаются с произведениями Н.И.Новикова и Д.И.Фонви­
зина, с державинским «Вельможей» [217, с. 24 ]:
Боярам знатным ты не льсти:
В различных орденах болвана
Болваном, а не богом чти.
* Оно относится к распространенному в русской поэзии с конца XVIII в.
лирическому жанру автопортрета. Ср. стихотворения «К самому себе» (1795)
Н.М.Карамзина, «К самому себе» (1798) Г.Р.Державина, «К самому себе»
(1799) Е.И.Станевича и др.


ж АЛ
+

* /к*

-

/6 &/*ж*Л гтпльл***ъ0^+y4f
0*4u/Z <
х *2*.ла<>)
г Сл
^er*%*+'nVt пл /*#
'<j<*/ел~*y/l
(З / f U / l

Я Г/7Г c* U ^

Д».4#vVi
WZ/*lo

<■/»

/»«*J^

ЛГ * /# # / ^

О ЯЛСС^ЛЛ^У<^ '
(У<Р//*<ь#л)

^
^

^

e/r / ^

/ < А /4 Г А С * 4 ^ 4

Л

А

'Л

^ Д

Л
<kl
а

)

<7 &*4Qny.f4^y Г IfAfaiU+a) Л/Л4#^л«г^ <2f
fasj(/2 Ъ'/л
&П-44 Jb+’/^bJt
<y#&4A4*j* СC44AJt6+ %4t*K,f / ’ *^9^ 2 *
< ty jio '+ * i* су+*+3*
t i b * * ~ . ' r Q y + „ r z X £ l e~ ^ " J


Глава 4

118

В первые годы нового царствования немало говорилось в
русской печати о просвещении. Одна из статей Нахимова, не
публиковавшаяся в собраниях сочинений поэта, так и назы­
валась: «О просвещении». Нахимов писал: «В России враги
просвещения большей частью Скотинины и подьячие. Скотинины опасаются, что сия опасная головня может превратить
в пепел их хлев» [453, ср.: 660, с. 952 ].
С каждым годом, по мере перехода царского правительства
от либеральных фраз к откровенно реакционной внутренней
политике Нахимов убеждался во всесильности Скотининых и
Аракчеевых. Поэт перерабатывает известный сюжет в басне
«Юпитер и Нетопыри» (1810) таким образом, что в боге рим­
лян легко узнается российский император, который, смеясь,
«В жилище мрачное гнилушку бросил им, Сказав: «Нетопы­
ри! Вот ваше просвещенье» [216, с. 47; 221 ]. Разочарование
в политике правительства проявилось и в программном сти­
хотворении Нахимова «К самому себе»: «От мнимого добра
прямое Всегда старайся отличать» [217, с. 24 ]. Нахимов од­
ним из первых в русской литературе указал на половинча­
тость просвещения в условиях крепостничества. Говоря об
отчетливо выраж енных в творчестве А .Н .Н ахимова и
П.П.Сумарокова тираноборческих мотивах, новейший исс­
ледователь справедливо замечает, что «было бы неверно при­
писывать им революционные взгляды. Демократизм их еще
весьма расплывчат, но очевидно, что они уже не верят в
разумность просвещенной монархии» [523, с. 14].
Популярной была и сатира Нахимова «Редкости, которые
удалось мне видеть». Автор неторопливо и подробно перечис­
ляет невероятные чудеса, обнаруженные им в Российской
империи [217,с.46]:
Придворный пред царем душею не кривил,
И сильный слабого не грабил, не душил.
Я видел торжество наук, достоинств, чести,
Позор невежества, изгнанье подлой лести....

Однако оказалось, что все это он видел ... во сне*.
В басне «Живописец» (1807) поэт отчасти изобразил само­
го себя. Художник, как и сам Нахимов, не писал пасквилей,
* Приведенные материалы в значительной мере опровергают мнение, недав­
но высказанное Н.М.Гайденковым и В.П.Степановым, что «общественные воз­
зрения Нахимова были довольно консервативны: религия и монархия, бог и
царь остались темами запретными для его сатиры» [711, с. 662]. Наблюдения
исследователей справедливы лишь в той части, что Нахимов действительно
был верующим человеком, написал «Песнь вере» и другие стихи «священного
содержания».


Русские поэты Украины...

119

но изображал «пороки все и глупости людей». Публика же
сочла себя оскорбленною. Кончилось тем, что живописец,
который был «Рафаилу в искусстве равный», попал под суд, а
его творение было уничтожено. Ироническая мораль басни:
«Так будет всякому, кто только дар имеет И льстить пороку
не умеет» [215, с. 23 ]. В беловом автографе этого произведе­
ния есть отличия от текста, напечатанного в «Сочинениях...»
Нахимова 1815 г. Более четко в нем прослеживается антифе­
одальная направленность басни: художник обличает мнимое
«благородство» своих хулителей, узнавших себя в его сатири­
ческом произведении [446, л. 1 ].
Значительная часть произведений Нахимова посвящена
обличению последствий феодально-крепостнической отста­
лости России, различных злоупотреблений и, прежде всего,
распространенного во многих сословиях взяточничества. Кры­
латой фразой стала строка из нахимовской «Пурсониады»:
«На деньги ужасть как нечисты духи падки» [697, с. 230 ].
Д.С.Борзенков вспоминал о поэте: «Природа особенно, ка­
жется, влила в душу его чувство отвращения ко всему не­
справедливому и смешному, впечатления о коих действовали
на него до исступления» [217, с. 10 — 11].
Одновременно с Нахимовым против «внутренних врагов»
России выступил В. В.Капнист. Описывая пожар Москвы в
поэме «Видение плачущего россиянина» (1812), Капнист в
уста Гермогена вложил слова о справедливом возмездии: ка­
зенные здания, храмы, богатые дворцы обречены на уничто­
жение, потому что судьи, духовенство и знать творили в них
неправые дела.
В «Зверинце» Нахимов вывел целую галерею преступни­
ков, превращенных в зверей в наказание за их пороки. Здесь
Кот-обжора — священник, который «терпеть не мог мышейеретиков», и столбовой дворянин Баран, бездельник, защи­
щенный славной родословной, и вороватый «торговый мужи­
чина» Хомяк, и картежный вор Сурок, и «приказный крюк»
Барсук, и псевдоученый «звездочет» Крот, и сдирающий ко­
жу с невинных судья Медведь [215, с. 60 — 66]. Все эти
персонажи встречаются и в других произведениях Нахимова,
но собраны они в «Зверинце».
Много сатирических стихов написал Нахимов против
«приказных крюков», «секретарей», всяких «алтынников».
По всей России, особенно в разночинной среде, распростра­
нялись такие его произведения, как «Элегия», «Предисловие
к Российско^ракщ §ти 1^»л «Правда ц Подьячий», «Похвала
гусиному перу»,.«Моль иКафтан» ц др.


Глаша 4

120

Особенности сатирического дарования Нахимова с наи­
большей полнотой проявились в его «Элегии» и «Повестке».
Как и в произведениях сатирической русской литературы
XVIII в., прямая речь героев Нахимова становится их само­
обличением. В «Повестке» она напоминает строгий и торже­
ственный язык министерского циркуляра. Именинница «гос­
пожа Макрина» предлагает явиться к ней с подарками —
«полными кульками» — всем, кто собирается к ее мужу —
повытчику. Макрина Алтынкина по-своему демократична: к
ней «вход невозбранен с кульком и мужику» [210]. «Повест­
ка» заканчивается предупреждением о том, что неявивщимся
не стоит уже приходить и «с делом» в Приказ.
Гротескное изображение нравов «приказной твари» в «Эле­
гии», охватывая весь этот темный мир, с его мелкими страстя­
ми и повальной преступностью, позволяет Нахимову пока­
зать реальную степень распространения взяточничества в
русском обществе того времени. Взяточники объединены кру­
говой порукой, семейным родством. Опасаясь скорого прихода
«просвещения», они решают «с отчаянья ... как можно больше
драть» [216, с. 11 — 12]. Церковнославянизмы и канцеляриз­
мы, просторечные слова и обороты, усиливая пародийность
текста, соотнесенного с лирическим жанром, указывают и на
социальное происхождение героев — канцеляристов, повыт­
чиков, коллежских секретарей:
О чин асессорский, толико вожделенный!
Ты убегаешь днесь, когда я, восхищенный,
Мнил обнимать тебя как друга, как алтын...
Быть может, навсегда прости, любезный чин!

Нахимов наделяет своего отрицательного героя не только
основным пороком, но и связанными с ним другими негатив­
ными качествами. Однако эти качества у героя постоянны.
Поэт не прослеживает развитие и углубление какой-либо
черты характера, не всегда указывает на причины, обусло­
вившие ее возникновение. Получается, что человеческие по­
роки извечны, поэтому и «грабили всегда приказны дед и
внук» («Моль и Кафтан») [204 ].
В неоконченной комедии Нахимова «Влюбленные педанты,
или неудачная женитьба филозофа» (1814), не выходящей за
пределы традиций сумароковской драматургии, сатирические
маски строго распределены между персонажами. Например,
«достаточный» дворянин Бутерброд мечтает о замужестве до­
чери, о зяте «только из ученых». Раскрытие образа, рисован­
ного Нахимовым одной краской, полностью происходит в мо­
нологе Бутерброда, после которого герою приходится лишь


Русские поэты Украины...

121

повторять одно и то же. Приведем фрагмент этого непубликовавшегося ранее монолога, где Нахимов прибегает к неодно­
кратно испытанному им средству самообличения персонажа.
На вопрос дочери Шарлоты, в чем состоит «высокая уче­
ность», герой отвечает [443, л. 15 об. ]:
Как в чем? Чтоб кончилась фамилия на -us.
Бомбастус, например, — или Бомбелиус.
Индейским петухом чтоб выступать преважно
И говорить всегда отборно и протяжно.
Природный свой язык несносным почитать
И всякий разговор латынью шпиговать,
И тем ученее, бесспорно, тот бывает,
Кто самого себя не понимает.

Сюжет комедии условен, речь персонажей слабо индиви­
дуализирована. Рационалистическое начало в творческой
манере Нахимова, попытки подняться над конкретным жиз­
ненным материалом в область извечных пороков и страстей
ограничивали реалистическое содержание его сатиры.
Прижизненная и посмертная известность Нахимова осно­
вывалась, прежде всего, на его больших сатирических стихо­
творениях и баснях, написанных языком, близким к народ­
ному просторечию, что сближает их с произведениями
И.А.Крылова того же времени. Менее известной была его
сатирическая повесть в стихах «Письмо приятеля моего Рос­
тислава, странствующего в чудесном птичьем мире» (1811),
публиковавшаяся в «Сочинениях...» лишь фрагментарно и
впервые полностью напечатанная Г.С.Чириковым. Ее фан­
тастический сюжет напоминает произведения Вольтера и Лесажа. Воздушное путешествие позволяет герою увидеть с ал­
тайских гор невероятное: важные сановники оказываются
крохотными и смешными; там, внизу, они не чувствуют «ни­
чтожности своей». Один из червяков «ползая, пыхтит, как
будто крест на нем андреевский висит» [209, с. 720]. Нахи­
мов развивает мотив, уже прозвучавший в его «Песне луже»,
— о ничтожности надменной светской черни. В финале поэ­
мы Ростислав обращается к автору : «Ты в низком звании, но
сердцем будь высок...» [с. 724 ].
Перу Нахимова принадлежит множество произведений,
относящихся к малым поэтическим жанрам. Это — лириче­
ские стихотворения, надписи, эпиграммы, эпитафии.
Эпиграммы, лаконичные по форме, остроумные и смеш­
ные, предельно точные по содержанию — излюбленный
жанр поэта, в котором он достиг совершенства. Приведем
одну из них, обличающую заезжих псевдоученых («Просве­
тители») [214]:


122

Г/шва 4

Чтоб мрачную страну наукой озарить,
Ученых множество в Украину валит.
Сияют здесь они, как в темноте зарницы!
Но что блестит у них? — Мундирные петлицы.

Умение Нахимова вложить оригинальную, порой социаль­
но заостренную мысль в стихотворную миниатюру, блестяще
применяя такие средства комического, как гротеск, калам­
бур, основывалось на восприятии поэтом традиций западно­
европейских и русских эпиграмматистов XVIII — начала
XIX в. (прежде всего А .П .С умарокова, В.И.Майкова,
Г.Р.Державина, Д.П.Горчакова, П.П.Сумарокова). Многие
малые басни Нахимова также тяготеют к жанру эпиграммы:
главное в них не сюжет, как правило, несложный и почти
условный, а меткие авторские наблюдения и формулировки.
Например, эпиграмматична басня «Муха» [660, с. 731 ]:
«Перенесла беду!
Благодарю судьбину!» —
Так Муха говорит, прорвавши паутину,
И гибнет через час в меду.

Как отмечает Л .Ф. Ершов, нахимовский стих в эпиграммах
полностью освобожден от «тяжеловатой назидательности,
которая была неизменным спутником традиционной класси­
цистической эпиграммы» [704, с. 18 ]. Опыты А.Н.Нахимова
и П.П.Сумарокова в малом сатирическом жанре, по мнению
исследователей, генетически предшествовали появлению
пушкинской эпиграммы.
Пушкин еще. с лицейских лет был знаком с творчеством
А.Н.Нахимова. Нельзя сказать, что он определенно положи­
тельно относился к литературному наследию харьковского
поэта. Осуждая отечественных журналистов, которые мнят
себя знатоками литературы, но «обыкновенно не умеют отли­
чить стихов Нахимова от стихов Баркова» [701, т.8, с. 961 ],
Пушкин считал некоторые его произведения типа «эпитафии
р' лу», соприкасающиеся с «площадной» поэзией, безнадежно
устаревшими, недостойными публикации в «европейском из­
дании» [701, т. 13, с. 388].
В 1810-е гг. басни и эпиграммы Нахимова имели большую
популярность и, конечно, были замечены Пушкиным-лицеистом. Их можно было прочитать и в рукописных сборниках,
и в журналах, и в двух изданиях «Сочинений...» Нахимова
1815 и 1816 гг. По-видимому, они оказали влияние на первые
пушкинские эпиграммы. К этой мысли подводит хотя бы со­
поставление эпиграммы Нахимова «Клиту» (написана не
позднее 1808 г.) и лицейских эпиграмм Пушкина «Несчастье


(^ЛреЬ и с л о
*'* nt<c£ju<f~~
77p t .1/Ttел Я ^ос*? Роспгнслава .—
с / l/JHpodct <=* (о л н н шно*Л4Ъ Л нмИ зммасЯ^aj/fftb?7ujiau

ft £S U rajlH yt* ТГотоллЯ
*)y HapA4Ua a c i '
*jt есагсь £a Zytnrvu о^еАл/л

Нодя 4a) %£'*tfockju40 уп/за шемнби КолттХАf
i l vm o ^ ts) емн&ясА ta d s

JC* гтоКоьс гтгзиЗб*4ала}

Ha Aomi uj& {воелсЯ j u a m f н а о ^ н а ' уг^ п ^ лаоу;
И A / frj)Jif>£d&. Ct+нД, Tt06<4H0ea A 0AJ €bf
Q
Ho rtru a c lu сонА н е и м г Я

Соа *пмугп ^

o te o :

JkeoemOJUA £tO ОТУхЯшихЯ К'оЛ4<>ГГ'С* 07^) tOHAAO,
К т порал)-ГТ Г ъТ Ь а,
е с л х г 63*f>*t п р и м е н а л * * ;
СпгемоАсМ. h a вксагтг£
угеы & ь
т п олгт али О

#

ее

с сгге нл яннЬл ^и З

?л а з а л и й /

fy e p /id A o f'to - **6cA *4Jf*>,_*<* h eu n/aoc>r>i<y}aJ}CSU%
d/m * n o t e ь Т б о с т о л Л У#С4? t o * H a f* SI*а р J, * Z s a M .

S ity c lb * *<fA,Z у> и * лв& crjoecjaeNOJ Gc/rrjzoHQyka?,
/ , J a * а < й * Э е н ,' л )

V o J r tS f r H Q ^ o e A v ^ o j k a ) :


124

Г шва 4

Клита» и «Вот Вили — он любовью дышит...» (датируются
исследователями предположительно 1813 — 1816 гг.), во
многом совпадающих текстуально и даже имеющих общую
рифму:
У Нахимова:
Клит мною огорчен, отмщеньем злобным дышит.
О как я рад! Пускай сатиру он напишет [215, с. 40].

У Пушкина:
Внук Тредьяковского Клит гекзаметром песенки пишет,
Противу ямба, хорея злобой ужасною дышит [701, т. 1, с.21 ].
Вот Вили — он любовью дышит,
Он песни пишет зло,
Как Геркулес, сатиры пишет... [701, т. 1. с. 290].

Сходные обороты (стихотворец «злобой адской дышит» и
т.п.) и эту рифму можно встретить также в посланиях и эпи­
граммах К.Н.Батюшкова, других авторов 1810-х гг. Эпи­
грамма же Нахимова, возможно, восходит к любимому им
«Елисею, или Раздраженному Вакху» В.И.Майкова, один из
героев которого — «рифмач» — «больше сим дурачеством не
дышит... прозою он пишет» [692, с. 127 ].
Сатирическое творчество Нахимова, наряду с произведе­
ниями русских поэтов XVIII в., оказало влияние и на ранние
сочинения К.Ф.Рылеева, обращавшегося к жанрам сатиры,
эпиграммы, «надписи к портрету», «надгробной». Эпиграм­
мы Рылеева конца 1810-х — начала 1820-х гг., такие как
«Наш медик Клит...», «Узрев, что Слабодум, сын сельского
попа...», «Пегас Надутова весьма, весьма упрям...» и др., по
своим образно-стилистическим особенностям могут рассмат­
риваться как подражания Нахимову. В 1821 г. Рылеев напи­
сал стихи о «ненасытном роде приказных» («Когда от русско­
го меча...») [7071.
Нахимов — мастер поэтической миниатюры (басня, эпи­
грамма, надпись), автор самых миниатюрных стихотворений
в русской поэзии, таких как эпиграмма «Глупому стихотвор­
цу» («Уж и осел На Пинд забрел»), эпитафия «Высокоучено­
му» («Гниет здесь гордая латынь. Аминь») и т.д. Встречаются
у Нахимова и лирические миниатюры, подобные путевым
заметкам («Стихи на пути из города в деревню») [215, с. 84 ]:
Уж за заставой я:
Какая мне отрада!
Передо мной — прелестные поля,
За мною — пыль и кирпичей громада!


Русские поэты Украины...

125

Замечательна по тонкости мысли миниатюра Нахимова
«Неизвестному сочинителю песни о походе Игоря против по­
ловцев». Приведем ее по автографу, несколько отличающе­
муся от напечатанного текста **[449 ]:
Дьячок ли, дьякон ты, подьячий или дьяк,
Кто б ни был ты: Лука, Сафрон или Ермак —
Живи под именем Гомера, Оссиана.
Но кем бы назвали мы твоею Баяна?

Эти строки, отражая раздумья Нахимова о судьбах древ­
ней культуры, о том, что имена и творения многих выдаю­
щихся писателей времен Киевской Руси могли быть безвозв­
ратно утрачены, в то же время помогают нам глубже понять
своеобразие личности Нахимова, оценить подлинный харак­
тер его патриотизма.
В программном стихотворении Нахимова «Поэт» молодой
певец напоминает Бояна: он взлетает на лиру «крылатыми
перстами» и поет «слаще соловья». Поэт — друг добродетели,
враг порока — «с пламенной рожден и нежною душою».
Участь художника прекраснее «пышною жребия» властите­
ля мира. Нахимов верил в высокое предназначение искусст­
ва, когда писал о Поэте [215, с. 15]:
Хоть беден, но блажен; хоть смертен, но он бог.
Так! Бог, коль и богов творить он древле мог.

А.А.Бестужев в 1823 г. напоминал о необходимости изуче­
ния литературного наследия Нахимова [577, с. 62]. В.Г.Белинский неоднократно обращался к творчеству Нахимова в
своей литературно-критической практике. Он относил поэта
к «благородной оппозиции» в русской литературе и писал:
«Нахимов составил себе громкое имя в литературе своего
времени постоянным вдохновением против кривосудия»
[490, т. 5, с. 130 Г*. Белинский поместил Нахимова в ряды
«благородной оппозиции» русских писателей конца XVIII —
начала XIX в., рядом с Д.И.Фонвизиным и В.В.Капнистом.
Критик подчеркивал, что сатирическое направление в лите­
ратуре оказалось «жизненнее чисто риторического»: именно
оно подготовило появление «Горя от ума» А.С.Грибоедова и
«Ревизора» Н.В.Гоголя.
* В «Сочинениях...» Ь815-1822 гг. третья строка звучит иначе: «Живи под
именем стран росских Оссиана» 1216, с. 57; 217, с. 85].
** О популярности Нахимова свидетельствуют сохранившиеся многочислен ные списки его сочинений и целые рукописные сборники первой половины
XIX в., находящиеся в ЦГАЛИ [448, 455, 458], Отделе рукописей ГПБ им.
М.Е.Салтыкова-Щедрина’ [459, 461], ЦГИА Украины [444] и мн. др.


126

Глава 4

Некрасовский «Современник», верный традициям Белин­
ского, приветствовал шестое по счету издание сочинений На­
химова доброжелательной рецензией М.НЛонгинова (1849):
«Этот талант развился не вследствие подражания какой-либо
известной школе, а просто сам собой и щеголял на белом
свете в кафтане, если не щегольском, зато своем собствен­
ном» [578, с. 4 ]. Отмечая выпады Нахимова против класси­
цизма, М.Н Лонгинов утверждал, что «вкус его (Нахимова —
И.Л.У был верен и даже эстетичен не по времени» [там ж е ].
В советский период произведения Акима Нахимова не вы­
ходили отдельными изданиями, но включались в такие поэ­
тические сборники, как «Поэты-сатирики конца XVIII — на­
чала XIX в.» (Л., 1959), где напечатано 79 нахимовских сти­
хотворений; «Стихотворная сказка (новелла) XVIII —
начала XIX в.» (Л., 1969), «Вольная русская поэзия второй
половины XVIII — первой половины XIX в.» (Л., 1970), «Рус­
ская эпиграмма второй половины XVII — начала XX в.» (Л.,
1975), «Русская басня XVIII — XIX вв.» (Л., 1977), «Русская
басня» (М., 1986), «Муза пламенной сатиры. Русская стихо­
творная сатира от Кантемира до Пушкина» (М., 1988) и др.
Харьковский поэт 1810-х гг. В.Г.Маслович обращался,
главным образом, к жанрам басни и поэмы. Лирический ге­
рой его «Послания к Демокриту» (1816) — человек «без со­
стоянья», «голяк», тот, кто «редко сыт» [192, с. 63 ]. «Голяки»
становятся положительными героями его «Басен» (Харьков,
1814). Как баснописец Маслович находился под заметным
влиянием А.Н.Нахимова, лучшие басни которого он считал
крупным явлением в русской поэзии и ставил автора «Моськи
и Собаки на привязи» рядом с И.А.Крыловым.
Одна из своеобразных черт басенного творчества Масловича — переходы от иносказательного повествования к «мора­
ли», основанной на исторически конкретном материале укра­
инской действительности. Бичевание пороков, присущее бас­
не с д р евн и х врем ен и до эп о х и к л асси ц и зм а и
сентиментализма, у Масловича приобретает характер пря­
мого обличения несправедливости в современном ему обще­
стве. Поучительные сюжеты поэт нередко переводит в за­
ключительной части басни — «морали» — с «эзопова языка»
на язык реальности. Например, в басне «Конь Барский и
Кляча» Маслович использовал сюжет басни Геллерта «Карет­
ная Лошадь», к которому уже обращался И.И.Хемницер. Од­
нако басенные звери у Масловича имеют строго определен­
ных прототипов, на что указывается в «морали»: Боярские


СОЧИНЕНЫ
А К И М А

въ

Н А Х И М О В А ,

стихахъ

и пгозъ,

Н А П Е Ч А Т А Н Н Ы Е ПО СМ ЕРТИ ЕГО.

Блеснуть нснусспшомЬ я шамало не нгкалЬ;
Что сильно чуигтиопаиЪ, т о смЬло наиисалЬ.

«Издлиа* ТГЕТ1К, д а и о л т и ю * .

МОСКВА.
в-ь Т и п о г г л * » к С. С * Л В Я 4ИО*СИ1 ГО.
itiaa.


Гsiaea 4

128

Кони — дворяне, помещики, Клячи — «подвластные лю­
ди», крестьяне. Мораль басни напоминает эпиграф к новиковскому «Трутню» — цитату из притчи А.П.Сумарокова
«Жуки и пчелы»: « Они работают, а вы их труд ядите...» [703,
с. 75 ]. Н.И.Новиков самим содержанием своего журнала при­
дал этой цитате антикрепостническое звучание.
Маслович, внося в иносказательную атмосферу басни ре­
альные факты, конечно, нарушает законы жанра. В таких
классических баснях И.А.Крылова, как «Листы и Корни»,
«Волк и Ягненок», «Волк на псарне», в баснях А.Н.Нахимова
возможность политического смысла достигается художест­
венными средствами и социальные параллели не совмещают­
ся с басенными сюжетами, оставаясь в пределах подтекста.
Произведения Масловича, приближаясь к жанру собственно
сатиры, не теряют других примет басенного жанра. Языком
иносказания автор дает углубленный анализ порока, истори­
ческая форма которого только названа в «морали» и по цен­
зурным соображениям не могла быть описана «открытым
текстом».
При публикации басни Масловича «Овен и Пес» в «Харь­
ковском Демокрите» (1816) последняя строка была заменена
многоточием. В таком виде эта басня включена и в подготов­
ленный к печати петербургский рукописный сборни* Масло­
вича, и в харьковское издание «Басен» 1825 г. В экземпляре
«Харьковского Демокрита» из библиотеки И.К.Држевецкого
последняя строка басни вписана читателем-современником:
Мясник — гюдьнчье, Пес — немец, а Баран —
С о с л о в и е д во рян

В «ключе» к басне не упоминается Овен. Но читателю
ясно, что речь шла о народе. Мясники-подьячие везде при­
тесняют бедняков. Молчание Барана, который «довольно по­
нимал», что Мясник — преступник, свидетельствует и о его
виновности. Во вступлении, подобном началу басни Нахимо­
ва «Проповедь и Басня», Маслович напоминает о распростра­
ненности этого явления по всей стране [187, с. 19]:
Нс знаю именно я, в городе каком,
В Черкасске ль, Харькове, в Екатеринославе,
В Чернигове или в Полтаве...

Анализ политических басен Масловича позволяет пере­
смотреть точку зрения составителей сборника «Русская басня
* Экземпляр находится в Отделе редких изданий и рукописей Харьковской
Г11Б имени В.Г'.Короленко.


Русские поэты Украины...

129

XVIII — XIX вв.» (Л., 1977), утверждающих, что сатира Масловича «не касается серьезных общественных вопросов» [703,
с. 616].
В другой басне Масловича — «Воззвание к Коням одного
Коня» оппозиционные мотивы с наибольшей силой звучат в
иносказательной части произведения, а в финале автор заяв­
ляет, что в басне речь идет якобы о политическом подчине­
нии Германии наполеоновской Францией. Но угадывается и
другой социальный подтекст. Молодой Конь призывает своих
товарищей сбросить «ярем» рабства в «конюшне барской»
[183, с. 81]:
Неужли можете спокойно вы смотреть,
Как вас с презреньем запрягают.
Как мучат вас и как стегают?..

Герой поэмы Масловича «Утаида» — богатырь Утай — так­
же пытается ввести на Руси золотой век, «роптать чтоб бедны
перестали» и чтобы господа прекратили «драть людей» [196,
№ 5, с. 4].
Поэт мог бросить в лицо чиновным гонителям профессоравольнодумца И.Е.Шада, решительно выступавшего против
крепостного права (послание «К Шаду»): «И то России чести
мало, что истинно тебя не знала!» [522, с. 74 ].
Маслович, признавший главой русских баснописцев не
И.А.Крылова, а И.И.Дмитриева, в своей поэтической прак­
тике пошел вслед за Крыловым и Нахимовым. Поэт вольно
обращается с сюжетами басен Федра («Пастух и Алмаз»),
Лафонтена («Дуб и Трость»), Геллерта («Земля Хромых»),
учитывая и опыт русских баснописцев. Особенности обработ­
ки сюжетов и внимание к языку народа приближает Масло­
вича к крыловской традиции, к творческой манере Нахимова
(«Дуб и Свинья», «Ворона и Овца», «Волк в пастушьем наря­
де» и др.). В «Баснях» 1814 г. было помещено 27 произведе­
ний. Во втором издании число басен увеличилось более чем
вдвое. Большинство басен Масловича имеют не традицион­
ные, а оригинальные сюжеты, основанные на жизненных
впечатлениях автора, его раздумьях о положении простого
народа, о судьбах разночинной интеллигенции. Художест­
венно выразительна басня-миниатюра Масловича «Скорбь»
[181, с. 136]:
В Собрание богов с улыбкой Скорбь явилась...
Тут бог Веселия заметил ей слегка:
— Скажи мне, отчего ты вдруг переменилась?
— Мне удалось слезу стереть у бедняка.


Г .шва 4

I JO

Скорбь — частая гостья бедняка — не выдержала и про­
никлась сочувствием к несчастному человеку, обреченному
на беспросветную нищету.
Муха из басни Масловича «Муха и Паук» гордится тем, что
разделяет с царями «все утехи пополам». Выражая мнение
«высочайших» лиц, она с презрением отзывается об «ученом
жалком люде» — разночинной интеллигенции [ 180, с. 37 ]:
Сами вы живете в хатах
И жуете хлеб с водой.
Часто но миру в заплатах
С книгой ходите, с сумой...

Басенные сюжеты сочетаются у Масловича с исторически­
ми реалиями, лирическими отступлениями автора. Маслович превращает традиционно эпический жанр басни в лироэ­
пический. Более того, поэт включаете «Басни» 1825 г. произ­
ведения, в которых басенные сюжеты и «эзопов язык» вытес­
нены непосредственно отображенным жизненным материа­
лом («Сельский мудрец» и др.). Свободное обращение Масло­
вича с каноническими жанровыми формами выразилось и в
том, что в сборники «Басен» поэт включил произведения дру­
гих жанров, сатирической поэзии — эпиграммы, эпитафии,
надписи (в том числе — «вывески», объявления). Компози­
ция сборников отражает усиление лирического начала в
творчестве Масловича. «Басни» (1814) с двумя «предислови­
ями» — в прозе и стихах. «Предисловие» к «Басням» (1825)
завершается лирическими стихами, посвященными сестре
поэта, а книга заканчивается «Эпилогом» в стихах, содержа­
щим интимный мотив: автор, оставляя занятия сатирической
поэзией, отправляется в деревню своего дяди Гиевку, к воз­
любленной.
Реалистические тенденции проявились в поэмах Маслови­
ча «Основание Харькова» (1815 — 1816) и «Утаида» (1816),
восходящих к традициям русской и украинской литератур.
Песенные диалоги на украинском языке в «Основании
Харькова» тесно связаны с украинским фольклором, а на
русскоязычной части поэмы сказывается некоторое влияние
литературы русского сентиментализма, украинской и рус­
ской бурлескно-травестийной традиции. В поэме «Утаида»
использованы образы и сюжетные моменты русского народ­
ного творчества, а бурлескный характер повествования отча­
сти восходит к «Энеиде» Котляревского.
Легенда о любви Гапки и Якова («Основание Харькова»)
передана не в романтических тонах: далекие события при­
ближены к читателю и его времени, к рассказ вводятся совре­
менные бытовые реалии. Замкнутость «исторического» вре­
мени предания порой нарушается: Харько согласен поженить


БАСНИ В. МАСЛОВИЧА
ДОКТОРА

изящныхъ нлукъ II ЧЛЕНА

харьковскаго общества

N om bn d t

g e tu

издание

нлукъ.

tfom
enn genre ont eerit ( i j ,
Fontaine,

второе

и сп ра вле нн ое и умноженное.

ВЪ ХАРЬКОВ
1 8 2 5-

«Басни» В.Г.Масловича. 2-е изд. Харьков, 1825. Титуль


132

Глана 4

героев при условии, если Яков поедет в Ахмечет, где живет
татарский хан, и вырвет пук волос из его бороды. Яков от­
правляется в путь, но хана уже не находит — в степях стоят
только языческие каменные бабы. Герой как бы попадает из
легендарного XVJI века в XIX век.
Маслович сопровождает текст поэмы шутливыми приме­
чаниями, якобы подтверждающими правдивость древней ле­
генды: дом Харька стоял «там, где теперь дом почтенного
отца Андрея Прокоповича» — ректора Харьковского колле­
гиума; влюбленные встречались «под старым дубом», и ока­
зывается, что «пень сего дуба и теперь видеть можно недале­
ко от моста» 1189, № 1, с. 6,11 ]. Эти примечания показатель­
ны для Масловича как поэта реалистической ориентации: его
легенда не противоположна действительности, а историче­
ски связана с нею.
Легенды вбирают в себя современные жизненные колли­
зии. Не случайно тема, поднятая Масловичем в «Основании
Харькова», как отмечается в «Истории украинской литерату­
ры» (Т. 2, К., 1967), позднее будет разрабатываться в пьесах
«Наталка Полтавка» Котляревского, «Сватанье на Гончаровке» Квитки-Основьяненко [537, с. 147 ].
Обличительный пафос «Утаиды» значительно ослаблен
из-за бурлескности ее стиля: Маслович назвал свое произве­
дение «комической поэмой», и его юмор, в основном, не име­
ет критического социального начала. Исключением является
3-я песня «Утаиды», где автор рассказывает о своем главном
герое — богатыре Утае, вставшем на борьбу со всяким злом
за грядущий «век золотой». Важно отметить, что герой ска­
зочной поэмы Масловича выступает не против внешнего, а
против внутреннего врага Руси.
«Век золотой» в отличие от современного Масловичу XIX
века — век правды, когда будут сняты оковы с невинных,
прекратятся войны, помещики перестанут избивать крепост­
ных, не будут лицемерить монахи и красть подьячие, востор­
жествуют науки. Сочувствуя своему герою, Маслович всетаки иронически относится к попыткам Утая добиться спра­
ведливости на родной земле. Автор полагает, что мечта бога­
тыря неосуществима, однако подчеркивает и его решимость
«не щадить за правду крови» [196, № 5, с. 4 J\
* В «Утаиде» Масловича, в стихотворениях «Златое время» А.Н.Нахимова и
«Золотой век» А.В.Склабовского звучат мотивы социального пессимизма.
Мысль о невозможности «века златого» особенно настойчиво высказывалась в
русской поэзии со второй половины 1810-х гг., в период реакции.


Русские поэты Украины...

133

Из русского фольклора перешли в поэму Масловича баба
Яга и Сивка-бурка, Кащей и живая вода. Наиболее удалась
автору 4-я песня «Утаиды», где в сказочный сюжет поэмы
включаются былинные и условно исторические коллизии,
например, встреча богатыря с легендарным Бояном, прозван­
ным «соловьем». Певец рассказывает Утаю о своей молодо­
сти, о службе у киевского князя Владимира, о невесте Любиме, похищенной «в ночь воробьиную» Кащеем Бессмертным
[196, № 6 , с. 74 — 76]:
Тут начались мои печали,
Как бешеный, год бегал я.
Леса, вертепы и поля!
Лишь вы одни мой стон слыхали.

«Некий голос» предрек Бояну, что его невесту освободит
богатырь по имени Утай.
Не будучи выдающимся явлением в истории русской поэ­
зии, «Утаида» все же имеет немало сходных черт с новатор­
ской поэмой Пушкина «Руслан и Людмила» (1817 — 1820),
над которой поэт начал работать через год после публикации
произведения Масловича. Возможно, Пушкин читал «Утаиду»: среди его лицейских товарищей были украинцы, люди,
связанные с украинской культурой. Они могли иметь номера
«Харьковского Демокрита», где печаталась поэма. Позднее
Маслович, по-видимому, заметил некоторое сходство «Рус­
лана и Людмилы» с его собственными творческими опытами
и в предисловии к «Басням» (1825) счел необходимым выра­
зить свое позитивное отношение к произведению Пушкина.
Поэма «Руслан и Людмила», как и «Утаида», сочетает в
себе жанровые признаки героической, волшебной, сатириче­
ской и комической поэмы, однако элементы бурлескной, ко­
мической поэзии у Пушкина не накладываются на героику и
сатиру, а присутствуют там, где они, по мнению поэта, более
всего уместны. Между героико-патетическим и комическим
в «Руслане и Людмиле» везде имеются переходные строфы
или строки, где Пушкин, соблюдая свойственное ему чувство
меры, смешивает разнородные стили поэтического языка,
подготавливая «снижение» образа и повествования в целом.
Маслович не владеет этим искусством, поэтому в «Утаиде»
нет героических и сатирических эпизодов, освобожденных от
комического элемента.
В «Руслане и Людмиле» находим следы знакомства Пушки­
на с сюжетами русских сказок, с «Елисеем...» В.И.Майкова,
«Душенькой» И.Ф.Бощановича, «богатырской повестью» в сти­
хах «Светлана и Мстислав» А.Х. Востокова — произведениями,


Глава 4

134

на которые ориентировался и Маслович. В «Руслана и Людми­
лу» и «Утаиду» вошли народно-сказочные эпизоды, образы и
мотивы, однако развитие сюжета у обоих авторов не повторя­
ет сюжетные линии какого-либо конкретного произведения
устного народного творчества. Об этом каждый поэт заявил
сразу же, в лирическом отступлении первой песни. Оба про­
изведения, как и поэма А.Х.Востокова, написаны четырех­
стопным ямбом.
Как и молодой Боян — герой Масловича, Руслан отправля­
ется на поиски невесты, похищенной Черномором [701, т. 4,
с. 25]:
Меж тем Руслан далеко мчится;
В глуши лесов, в глуши полей
Привычной думою стремится
К Людмиле, радости своей...

Пушкин, как и Маслович, вводит в былинно-сказочный
сюжет своей поэмы образ «Баяна» — киевского певца, слу­
жившего у князя Владимира. «Струны громкие Баянов» заго­
ворят о подвигах Руслана. У Масловича Боян славит богаты­
ря Утая*.
Маслович вводит в речь своих героев народные пословицы
и поговорки и близкие к ним выражения. Однако автор «Утаиды» употребляет народное просторечие без свойственного
Пушкину художественного такта, а стихия бурлеска превра­
щает героико-сатирическое содержание поэмы в пародию на
него.
Лироэпический строй «Руслана и Людмилы» и «Утаиды»
отчетливо проявляется в авторских отступлениях, в каждой
песне предшествующих движению сюжета. Маслович, как
позднее и Пушкин, вмешивается в повествование, может за­
ступиться за своего героя. Так, в 1-й песне «Утаиды» автор
просит «бабушку Ягу» [196, № 3, с. 4 ]:
А ежели ему случится
И умереть иной порой,
Волшебною твоей водой
Пускай опять он воскресится.

Строки лирического отступления в 4-ой песне «Утаиды»,
наряду с произведениями Нахимова, могли быть еще одним
«прототипом» лицейских эпиграмм Пушкина. Маслович, ве­
роятно, под влиянием Нахимова, упоминает о некоем «сти­
* Легендарность Бонна позволила поэтам сблизить его образ с образами
былинных героев, Карамзин в «Пантеоне российских авторов» (1802) писал о
том, что Боян мог жить во времена и Олега, и Ольги, и Святослава.


Русские поэты Украины...

135

хотворце Доде», который «сатиры длинны пишет» и «ужас­
ной злобой дышит» [196, № 6, с. 68 ].
Совсем другой по образно-стилистическим особенностям
была популярная в те годы «богатырская сказка» Н.М.Карам­
зина — поэма «Илья Муромец» (1790-е гг.) — попытка сти­
лизации русского былинного сказа.
Изучение поэм Масловича показывает, что в больших ли­
роэпических формах поэту не удавалось достичь высокой
степени художественности, а порой и образно-композици­
онного единства. Вторая глава «Основания Харькова» напи­
сана другим размером, изменилась строфика, резко обозна­
чилась бурлескность повествования. Маслович откровенно
говорит читателю, что прежний размер ему просто надоел.
Развитие сюжета в «Утаиде» где-то к середине утрачивает
динамичность, авторские отступления не срастаются с дру­
гим текстом в единый художественный организм, компози­
ционно отделены от него, как необязательные вставки. Бурлескно-травестийный стиль поэм Масловича иногда приво­
дит к недопустимому огрублению поэтического языка, поэ­
зия становится «площадной» — в духе А.Ф.Кропотова, про­
тив которого в 1810-е гг. резко выступил Пушкин в поэме
«Тень Фонвизина».
Натуралистические описания встречаем и в «Песне на
французов» (Харьков, 1812) Масловича, и в творчестве На­
химова, например, в поэме «Пурсониада» и в неопублико­
ванном его произведении «Утро магистра Сивухандуса», где
в духе В.И.Майкова и И.С.Баркова детально описывается
постель пьяного магистра [460, л. 1 ]:
Пук соломы и рогожа,
Ветха, сальная шинель,
С переплетов старых кожа —
Вот магистрова постель.
На стене висит, как латы,
Пара сношенных порток,
А в углу — его Пенаты:
Штоф с сивухой и чеснок.

Одной из разновидностей «площадной» литературы были
распространенные на Украине в начале XIX в. пасквили в
стихах и.прозе типа анонимного «Булевара», или «Харьков­
ского бульвара», приписывавшегося Г.Ф.Квитке, П.Г.Сиянову и другим местным литераторам.
В то же время путь, пройденный Масловичем в 1810-е гг. от
сентименталистской идиллии — «пастушеской» оперы
«Дельф и Дельфира, или увенчанная любовь» (Харьков,
1811) до реалистически выразительных басен и оригинальных


136

Глава 4

поэм, дает возможность считать его одним из крупных рус­
ских поэтов Украины начала XIX в.
Нахимов и Маслович оказали заметное воздействие на
дальнейшее развитие демократического начала в русской по­
эзии Украины. Однако, говоря о демократизации литератур­
ного процесса в начале XIX века, следует помнить о справед­
ливом замечании Ю.МЛотмана: разделение литературы на
демократическую и дворянскую существовало лишь как об­
щественная тенденция и не оформлялось окончательно [580,
с. 11 ]. Проявления дворянской идеологии дают о себе знать и
в творчестве Нахимова и Масловича.
Традиции просветительского реализма XVIII в., творчест­
во Акима Нахимова и Василия Масловича повлияли на сати­
рическую и юмористическую поэзию харьковцев П.М.Батузателя, Г.Ф.Квитки, О.М.Сомова, чугуевцев А.Ф. Раевского
и Н.Флавицкого, полтавского эпиграмматиста Е.А.Акимова\
Стремление к реалистическому письму обнаруживается в
лирике В.Кондратьева — в стихотворениях «Во Сне и наяву»
(1811) и «Донской осетр» (1811), написанных под влиянием
позднего творчества Державина, в нравоучительных «ска­
зочках» и баснях П.П.Белецкого-Носенко 1800-1820-х гг. —
подражаниях Лафонтену, Вольтеру и Мольво.
В опубликованной «Харьковским Демокритом» сатире не­
известного автора «Интерес», в стихотворениях А.Ф.Раев­
ского и поэме Н.Флавицкого «Фонарь волшебный», поме­
щенных в «Украинском вестнике» и «Украинском журнале»,
нашли свое отражение изменения в экономической жизни
страны, рост буржуазного уклада. Все эти произведения ха­
рактеризует резкое неприятие действительности.
Сатира «Интерес» (1816) посвящена анализу «привычки к
жадности, привычки к грабежу» [155, с. 12 ]. Начав с обличе­
ния купцов-накопителей, автор смело переходит к грабите­
лям из дворянского сословия. Обрушиваясь на церковников,
которые «миру мир моля, мир с миром обдирают», автор
вспоминает о сатирическом мастерстве Фонвизина, высту­
павшего против «пастырей церковных». Далее в тексте опу­
щены 8 строк, по-видимому, содержащие еще более резкие
выпады против властей. Редактор журнала В.Г.Маслович ос­
мелился при публикации указать на цензурные притеснения
восемью строчками многоточий. Главный вывод автора «Ин­
тереса» неутешителен [с. 14 — 15]:
* Примечательно, что среди подписавшихся на первое собрание сочинений
Нахимова (1815) немало местных русских литераторов, это Р.Т.Гонорский,
А.И.Лёвшин, В.Г.Маслович, С.В.Юшков и др.


Русские поэты Украины...

137

Увы, отечество, увы! и ты, закон,
Неслышимы вы там, где слышен денег звон.

Ему вторит А.Ф.Раевский: «...Звук металла Громче прав­
ды говорит» [245, с. 360]. Н. Флавицкий с горечью пишет:
«Теперь вся мудрость — серебро...» [360, с. 103 ].
Нахимовским пафосом обличения общественных пороков
проникнута поэма Н.Ф лавицкого «Фонарь волшебный»
(1825). Образцом для Флавицкого послужила сатира Нахи­
мова «Редкости, которые удалось мне видеть». С помощью
«волшебного фонаря» поэт проникает во все слои общества,
вскрывая его недостатки. Как и в произведении Нахимова, в
«Фонаре волшебном» важное композиционное значение име­
ет рефрен «Я видел...». Герой Флавицкого попадает в пере­
днюю к судье, любившему «дательный падеж», рассказывает
о писателе, составившем себе славу кошельком. Видит он
страдающего старого ветерана — героя былых сражений — и
его больную дочь, которой отказывает в приеме городской
врач, собравшийся на парадный обед к купцу. Жажда нажи­
вы, по мысли Флавицкого , превращает людей в разбойни­
ков, подавляет любовь и другие подлинно человеческие чув­
ства. Общество подчинено власти «благородных металлов»:
Они все могут заменить.
Умом безумных наградить
И труса вывесть в генералы.

С «Редкостями...» Нахимова связано и стихотворение
А.Ф.Раевского «Мечта» (1819), лирический герой которого
увидел «все несчастия людей» [245, с. 360]. Для него «вол­
шебным фонарем» было просвещение: «Время ум мой разви­
вало: Я стал мыслить, рассуждать...». Раевский также упот­
ребляет рефрен «Видел я...».Лихоимство, монарший награды
«глупому невежде», «смирения одежды» на плечах изуверов
(возможно, намек на мракобеса Голицына) разрушают юно­
шеские мечты лирического героя. В отчаянии он спрашивает
самого себя: «Для чего ж я просветился?..» [с. 361 ].
К этим произведениям примыкают послания А.М.Тюльпина, опубликованные в «Украинском вестнике»: «К соседу»,
«К Деханову», «Послание к Судьбину», «Послание к другу
моему профессору П.И.С.» и др. Если Тюльпин, обличая по­
роки «блестящего света», иногда напоминает об опыте Вели­
кой французской революции: «И цари летят вниз с славы»
[340, с. 329 ], то поэт-юморист Г.Ф.Квитка в «Приключении
на именинах» (1817), «Мыслях в день моего рождения»
(1818), «Ответе на ответ» (1818) ограничивается выпадами


138

Глава 4

против таких распространенных предрассудков, как фран­
товство и осуждение бедности.
Е.А.Акимов, П.М.Батузатель, О.М.Сомов и Д.А.ДунинБорковский продолжали сочинять басни, надписи и эпиграм­
мы, очень близкие к нахимовским. Чтобы убедиться в этом,
достаточно сравнить сходные по тематике и стилю басни «Ас­
сигнация и Алтын» Нахимова [198] и «Червонцы и Марка»
Батузателя [419, ч. 13, кн. 3, с. 360 — 362].
Поэты-сатирики начала XIX в. усматривали свое предназ­
начение в публичном бичевании порока. При публикации
своих произведений многие авторы в подзаголовках указыва­
ли на их принадлежность к жанрам сатирической поэзии:
сатиры, басни, эпиграммы, надписи. Получалось, что пороки
в силах исправить только царское правительство, однако, в
наиболее смелых выступлениях русских поэтов Украины уже
проводилась мысль о том, что верховная власть — первопри­
чина страданий народа.
Высшим достижением реалистического направления в
русской сатирической поэзии первой четверти XIX в. стала
комедия А.С.Грибоедова «Горе от ума». Идейная основа этого
произведения — уже не только просветительская критика
существующего режима, но столкновение двух общественнополитических сил — феодально-крепостнической и антифе­
одальной, фактически революционной.
4
Развитие в русской поэзии Украины демократических
идей прослеживается и по этапам освоения поэтами героико­
патриотической и героико-исторической темы. Уже на зака­
те русского классицизма, в эпической поэме М.М.Хераскова
«Россиада» проявилось стремление к изображению простых
воинов, «силы ратной», благодаря которой становились воз­
можными победы над врагами.
С развитием национального самосознания связан поворот
к народно-героическим темам и образам в русской поэзии
Украины начала XIX века.
И.Е.Срезневский пишет эпическую поэму «Иван Суса­
нин» [631, с. 45]. А.А.Палицын публикует в «Русском вест­
нике» (1808) первую песню из поэмы «Димитрий Донской».
Упоминание в ней о давно умолкших Бояне и неизвестном
авторе «Слова о полку Игореве» было в то же время упреком
новейшим поэтам, не воспевшим Куликовскую битву, другие
славные подвиги русского народа.


Русские иоэты Украины...

139

Палицын — автор одного из первых в русской литературе
стихотворных переложений «Слова о полку Игореве», напе­
чатанного впервые в Харькове в 1807 г. под названием «Игорь,
героическая песнь. С древней славенской песни, писанной в
XII веке», а в 1808 г. переизданного в Петербурге Российской
Академией.
В начале XIX в. поэтические переводы «Слова» осуществи­
ли И.Серяков (СПб., 1803), Н.Язвицкий (СПб., 1812) и И.Левитский (СПб., 1813). На Украине над переводом «Слова»
ритмической прозой в 1809 — 1813 гг. работал В.В.Капнист.
Переложения первых трех поэтов, как и «Илья Муромец»
Н.М.Карамзина, написаны четырехстопным хореем с дакти­
лическими окончаниями строк, считавшимся размером древ­
них народных песен. Переводчики строго следовали тексту
подлинника, а Язвицкий даже перенес в свое переложение
некоторые слова и обороты, исчезнувшие из употребления.
«Героическая песнь» Палицына, по мнению С.К.Шамбинаго, «начинает собой скорее ряд свободных композиций на
темы «Слова о полку Игореве», чем передачу памятника сти­
хотворным языком современности» [663, с. 206 ]. Исследова­
тель относит это произведение к явлениям «новоклассиче­
ской школы», полагая, что высокопарность не покидает поэта
даже при переводе плача Ярославны. Однако анализ текста
позволяет существенно уточнить это мнение.
Поэма написана шестистопным ямбом, подобным фран­
цузскому «александрийскому стиху», как и «Россиада»
М.М.Хераскова, трагедии В.А.Озерова (двустишия с парной
рифмовкой). Увлечение Палицына творчеством этих поэтов
сказалось и на образной системе и стилистике его переложе­
ния. В работе над «Словом» Палицын пользовался текстом
памятника и дословным переводом А.Ф. Малиновского, поме­
щенными в издании 1800 г.
Поэт сохраняет все сюжетные моменты подлинника, но к
ним примыкают, изменяя древнее содержание «Слова», лири­
ческие вставки автора, композиционно не выделенные, врос­
шие в эпическое повествование. Такие незаметные отступле­
ния, порой не более одной-двух строк, по замыслу автора,
должны были нейтрализовать архаичность памятника, согла­
совать его с эстетическими и этическими требованиями совре­
менного читателя. (Не случайно Е.А.Болховитинов назвал
палицынский труд «русским старцем в нынешнем французо­
русском кафтане»). Так, поэт искусно «вписал» свои мысли об
исторических корнях русской военной славы, о ратных подви­
гах минувшего столетия, ожидающих новых певцов (Пали­
цын в мололые т п н гпужил адъютантом при фельдмаршале


Глаша 4

140

П.А.Румянцеве-Задунайском), в начальные строки перело­
жения. Палицын вводит образы, эпитеты, стилистические
фигуры, отсутствующие в «Слове». Некоторые из них нужны
просто для сохранения размера. Иногда поэт стремится при­
дать большую живописность описаниям природы [227, с. 86 ]:
Ночь меркнет, свет зари багряной потухает.
Густая мгла с росой долины покрывает,
Настала тишина, покой природы всей.

Ср. с переводом 1800 г.: «Ночь меркнет, свет зари погаса­
ет, мглою поля устилаются» [685, с. 10 ] .
Палицын не всеща соглашается с А.Ф.Малиновским, кото­
рый при переводе заменял некоторые исконно русские слова
чаще употребляемыми, и сохраняет эту лексику в своей поэ­
ме.
Лирический мотив неоднократно вторгается в эпическое
повествование. Автор может выходить не только за пределы
текста, но и за пределы времени действия «Слова»: «О пагуб­
ная брань! врех зол для смертных боле! Все бедства от тебя в
России возросли!» [С. 91 ]. Закономерно, что рядом с лириче­
ской вставкой по-сентименталистски переосмыслены образы
и стиль древней поэмы. Палицын даже переносит в свою
«героическую песнь» образ Печали из «Россиады», заменяя
им «беду», и согласует контекст с этим инородным включени­
ем [227, с. 91 Г:
Из взрытой конскими копытами земли,
Костьми усеянной и кровью орошенной
Российской р4ти, в сих пустынях низложенной.
Возносится Печаль, главу на грудь склоня,
Всю мрачной тению Россию осеня...

Ср. с переводом 1800 г.:
«Черная земля под копытами костьми была посеяна, а кровию полита, и по всей Русской земле возросла беда» [685, с.
17 — 18].
Поэт-сентименталист не только модернизирует образную
систему «Слова», но пытается и «совершенствовать» его ком­
позицию. Палицына смущало отсутствие в памятнике описа­
ния первого столкновения войска Игоря с половцами, и поэт
делает свою эпическую вставку, явно неуместную, так как
Палицыну пришлось сразу же перейти к описанию второго
боя, а это внесло в композицию переложения не свойствен­
ную «Слову» громоздкость. Палицын увидел противоречие и
* У М.М.Хераскова: «Уныл престольный град! Москва главу склонила, Пе­
чаль ее лицо, как ноиЦцприосенила» (713, с. 6].


Русские поэты Украины...

141

в последовательности картин:"скорбь по всей земле русской,
сон Святослава, беседа Святослава с боярами, сообщившими
ему о поражении Игоря. Получалось, что князь узнал о слу­
чившемся последним. Поэтому Палицын развивает мотив со­
крытия боярами скорбной вести: «Мы долго общу скорбь
скрывали от тебя...» и т.д. [с. 96 ]. «Темные места» переложитель не опускает, но придает им, по собственному его призна­
нию, сделанному в примечании, «некоторый смысл пиитиче­
ский» [с. 105].
Вопреки мнению С.К.Шамбинаго, при переводе плача
Ярославны Палицын придает повествованию более простой и
лирический тон. Исчезают церковнославянизмы, дополни­
тельные эпитеты. Палицынский текст почти совпадает с тек­
стом памятника [227, с. 106]:
Я горлицей сама к Дунаю полечу,
Бобровый свой рукав в Каяле омочу
И раны оботру на Игоревом теле...

Ср. с переводом 1800 г.:
«Полечу я, говорит, горлицей по Дунаю, обмочу бобровый
рукав в реке Каяле, оботру князю кровавые раны на твердом
его теле» [685, с. 37 ].
Значит, Палицын прислушивался к лирической интона­
ции «Слова» и хорошо помнил предостережение Сумарокова:
«Кудряво в горести никто не говорил...» Переложитель со­
храняет и рефрен «Во утренни часы, на городских стенах»,
хотя в других эпизодах не использовал композиционных и
ритмических повторов «Слова».
В целом «героическая песнь» Палицына связана, в боль­
шей мер|е, не с русским классицизмом, а с сентименталистскими исканиями ее автора, с попытками рассказать о «бра­
ни» языком чувств.
Отечественная война 1812 г. вызвала появление, наряду с
лжепатриотическими сочинениями, произведений, в кото­
рых развивались идеи гражданской поэзии начала XIX в.
Концовка одного из них — «Оды на торжество 25 декабря
1814 года...» (Харьков, 1815) Е.М.Филомафитского — пред­
восхищает финал пушкинского стихотворения «Клеветни­
кам России» [358, с. 7 ]:
Не бойся, Росс! в твоих полях
Готовы супостатам — гробы!

К гражданской поэзии 1810-х гг. могут быть отнесены по­
слания Е.М.Филомафитского, «Разговор воина со смертью» и


142

Глава 4

«На ополчение 1812 года» Л.Я.Кричевской, «Песнь, посвя­
щенная ирою, потерявшему ногу в Лейпцигском сражении»
(1816) Ю.И.Гайдаровского, «К Листвену» (1824) Д.А.Дунина-Борковского, патриотические стихи О.М.Сомова. Герои­
ко-патриотическая тема одновременно осваивалась художе­
ственными средствами предромантизма (Р.Т.Гонорский,
Л.Я.Кричевская) и реализма (А.Н.Нахимов, Д.А.ДунинБорковский, Е.М.Филомафитский и др.).
При публикации послания «К И.И.Д-ву» Филомафитский
вынес в подзаголовок указание на то, что оно написано в
октябре 1812 г. Гайдаровский в примечании к «Песне...» со­
общал, что брат героя погиб под Можайском. В текстах этих
произведений немало документального материала, реали­
стичны и образы врагов, в эпигонских одах превращающихся
в рыкающих чудовищ.
Написанные «Уланом из Богодухова» стихи «Бывало и те­
перь» автор также снабдил примечанием о том, что написаны
они были в «походе в 1812 г.» [347, с.36]. Произведение ли­
шено всякой торжественности. Его лирический герой — дво­
рянин, воин, поэт — предпочитает тяжкий ратный труд рос­
коши помещичьей жизни. Единство интересов сближает за­
щитников Годины, принадлежащих к противоположным со­
словиям. Дворянин терпеливо переносит трудности похода,
живет среди простого народа [с. 36 — 38 ]:
Бывало в доме необширном,
В lcpyiy друзей, в кругу родных
Проводишь дни в веселье мирном,
Спишь на постелях пуховых.
Теперь же в обгорелой хате
Среди крестьян всегда живешь;
Взберешься скорчась на полати
И на соломе там уснешь.
Бывало пред меня поставят
Уху стерляжью, соус, крем,
Лимоном бланманже приправят:
Сижу и ничего не ем.
Теперь похлебкою худою
С мякиной хлеба очень сыт;
Дадут капусты мне с водою:
Ем — за ушами лишь пищит.

Бывало, шубы в две одевшись,
Летишь на четырех конях,
В коляске франкфуртской разлегшись,
Иль парой в городских санях.


Русские поэты Украины...

143

Теперь все кони — кляча рыжа,
А шубы — тепленький колет.
Готов в нем ехать до Парижа,
И горя никакого нет.

Во время войны в мировоззрении героя произошли измене­
ния, о чем свидетельствует и финал «Бывало и теперь». Ранее
поэту хотелось писать оды «царедворцам», вращаться в кругу
«Знати». Теперь он решительно отказывается от этой ложной
«славы».
Существенным моментом в процессе демократизации рус­
ской поэзии Украины были предпринятые некоторыми авто­
рами попытки использовать богатства устного народного
творчества в своей поэтической практике. Русская поэзия
исторически складывалась в контактах с фольклором, но да­
леко не на его основе. Иное положение было в новой украин­
ской литературе, обращенной И.П.Котляревским к народной
поэзии.
Живший на Украине В.В.Капнист настойчиво советовал
русским поэтам изучать особенности былинного стиха и пе­
реводить таким же размером эпос древних народов. Размер
русских эпических песен использовал С.В.Юшков в своей
«Песне на освобождение царственного града Москвы» (Харь­
ков, 1813). Талантливо стилизуя образное мышление наро­
да, Юшков рассказывает о событиях 1812 г., пускает в ход
народные обороты, сравнения, метафоры, параллелизмы,
средства народного юмора. Любопытно, что автор сохраняет
и композиционное построение былины, зачиная разверну­
тым параллелизмом [371, с. 9 ]:
Не в чистом поле, не в пустой степи.
Не в темном лесу, не в сыром бору,
Да не пташечки, не касаточки
Вкруг тепла гнезда увивалися,
А слетелися орлы северны
И садились вкруг каменной Москвы.

Орлы-полководцы думают «крепку думушку» о том, как
спасти столицу от бесчисленного разноплеменного птичьего
войска, которое привел с собой «Бонапарт-злодей». Элемен­
ты бурлеска, проявившиеся в иносказательном описании
вражеской армии и ее разгрома, не вытесняют в произведе­
нии Юшкова реалистических зарисовок. Один из наиболее
выразительных фрагментов — созданный автором образ Мо­
сквы, отданной Наполеону [с. 10]:


144

Глава 4

Не видать в Москве силы русский,
В светлых теремах красных девушек,
Не видать по Москве золотых карет,
Не слыхать совсем шуму градского!
Только видно лишь красно зарево,
Тучи мрачные дыму черного...

К сожалению, дидактические стихи С.В.Юшкова, опубли­
кованные в «Украинском вестнике», не имели'ничего общего
с его «Песней». Фольклорные же образы и стилистические
средства проникли в русскую поэзию Украины и, прежде все­
го, в лирические песни А.В.Склабовского. Русские народные
песни и плачи стилизовали И.Е.Срезневский и Ю.И.Гайда­
ровский. В своей русской лирике О.М.Сомов использовал раз­
мер и ритмический рисунок украинских народных песен:
«Прости (на голос: Тхав козак за Дунай)» [309 ] и др.
Русские поэты Украины обращались и к фольклору других
славянских народов. А.В.Склабовский интересовался поль­
скими песнями, П.П.Гулак-Артемовский обработал народ­
ную легенду в балладе «Царский стол (Древнее чешское пре­
дание)» (1825).
Распространению демократических идей в русской лите­
ратуре Украины непосредственно и опосредованно способст­
вовала деятельность поэтов-декабристов и их единомышлен­
ников.
Героико-историческая тема в стихотворениях В.Г.Розальона-Сошальского 1822-1825 гг. наполнялась современным со­
держанием. В элегии «Бард на развалинах» (1825) лириче­
ский герой Розальона-Сошальского устремляется «туманною
стезей» в исторические времена, мечтает о мгновении, коща
«мертвое, проснувшись, отзовется» [256, с. 176, 177]. Автор
не конкретизирует социальную значимость героического про­
шлого. Совсем иначе решена историческая тема в стихотворе­
нии «Баян на Куликовом поле» (1825), написанном под влия­
нием думы К.Ф. Рылеева «Димитрий Донской» (1822) и стихо­
творений Н.М.Языкова 1823 г. «Песнь барда во время влады­
чества татар в России», «Баян к русскому воину...» и др.
«Баян на Куликовом поле» по своей гражданской символи­
ке близок к декабристской поэзии. Как и многие другие про­
изведения Розальона-Сошальского в стихах и прозе, «Ба­
ян...» написан в форме лирического монолога героя. Торже­
ствующий певец взывает к давно почившим Святославу и
Мономаху, просит их разделить с ним радость великой побе­
ды: «Прошел, умчался век невзгоды, Проснулся грозный глас
свободы!» [257, с. 221 ].


Русские по*тм У к раи н ы ...

145

На Куликовом поле решалась судьба русского народа, со­
бравшего сноп лучшие силы под знамена Дмитрия Донского.
Полому описание битвы дано Розальоном-Сошальским на
фоне целой исторической эпохи — от времен Киевской Руси
до татаро-монгольского ига, когда «замолк глас русской сла­
ны » |там же |.
Образ меча возникает в произведении дважды и сначала
символизирует только былую славу России — «заветный меч
отцова. В финале — в руках Дмитрия Донского «засветил
Меч мщения, свободы страж священной» |257, с. 222 J. Образ
приобретает более широкое значение, отвлеченное от конк­
ретного исторического события. Рассказ Баяна о нашествии
«моголов» имеет подтекст, характерный для декабристской
поэзии: появляется возможность исторической параллели
между внешними врагами XIII века и внутренними «могола­
ми» начала XIX-го 1там же J :
Повсюду плен; раздался звук цепей;
Всхолмились грудами костей
Обширны русские равнины.
И под ярмом враждующей судьбины
Стенал народ!..

Другие истоки имели искания романтика А.В.Склабовского и поэтов его круга. Например, образцами для поэмы Склабовского «Царский пир в столице славян-победителей»
(1820) послужили «Песнь Барда над гробом славян-победителей»*(1806) и подобные ей произведения Жуковского. Поэт
также упоминает о Бояне, о предках — «бестрепетных славя­
нах», но эти образы и исторические параллели становятся
проводниками монархических идей. Склабовский славит
Александра 1 — «Властителя полвселенны» [298, с. 34 |.
Революционная лирика В.Ф.Раевского, участвовавшего в
литературном движении на Украине в конце 1810-х— 1825 гг.,
ознаменовала непосредственное проникновение в русскую
поэзию Украины декабристских идей. Вольнолюбивые сти­
хотворения Раевского «Путь к счастию» и «К моим пенатам»,
напечатанные им в «Украинском вестнике»; «Подражание
Горацию» и «Песнь невольника», появившиеся в «Украин­
ском журнале», усилили оппозиционные мотивы в русской
поэзии Украины. Стихотворение Раевского «Путь к счастию»
было помещено в журнале сразу же после фрагмента из поэ­
мы П.П.Гулака-Артемовского «Счастие на земле», проник­
нутой христианскими идеями смирения и всепрощения.
Для Раевского покой и счастье — в «свободе золотой». Он
верил, что наступит время, когда можно будет сказать: «И


146

Глаш 4

мысль, и голос слов Не ведают оков!» [251, с. 232]. О своем
времени Раевский говорил правду, опровергая лжепатриоти­
ческие восторги официальных сочинителей («Подражание
Горацию»): «Мой век — как день туманный» [250 ].
Поэзия Пушкина, Рылеева и Раевского была главным
идейно-художественным источником революционных стихо­
творений В. Г. Розальона-Сошальского 1825 — 1826 гг., тек­
сты которых, к сожалению, до нас не дошли. Это — «К друзь­
ям», «Продолжение оды г-на Висковатова», «На смерть графа
Милорадовича» и др. [655, с. 96 ]. Из материалов следствен­
ного дела о «возмутительных» сочинениях известно, что
«Продолжение оды г-на Висковатова» было написано Розальоном-Сошальским «в сатирическом виде, или, как говорится,
наизнанку» [там ж е].
В своей реакционной оде, напечатанной в феврале 1826 г.
как обращение к Николаю I, С.И.Висковатов проклинал мятежников-декабристов и сделал резкий выпад против Пуш­
кина. Он использовал в несколько измененном виде строки о
тиране из оды «Вольность», переадресовав их бунтовщику:
«Он ужас Неба! срам Природы!» и т.д. [655, с. 100].
Таким образом, переработка оды Висковатова «наизнан­
ку» означала возвращение к пушкинскому вольнолюбию. Розальон-Сошальский выступил в защиту идеалов декабрист­
ского движения. Вольнолюбивые мотивы звучали в 1825 —
1826 гг. и в произведениях нежинских поэтов — пропаганди­
стов революционных идей — в стихотворении «Друзья мои,
друзья свободы...» П. Мартоса, в агитационных песнях [582,
с. 73 — 74 ].
5
В истории русского романтизма 1810-е гг. были периодом
преобладания в нем психологического, или элегического те­
чения, безраздельное господство которого в конце 1810-х гг.
было поколеблено выступлениями революционных романти­
ков. Поэты-декабристы подняли на небывалую высоту граж­
данскую тему в русской лирике, объявив войну индивидуали­
стическим и мистическим настроениям эпигонов Жуковско­
го. Однако психологический романтизм 1800-1810-х гг. —
важное звено в развитии русской поэзии.
Жуковский обратил русскую поэзию к внутреннему миру
человека во всем многообразии его душевных переливов. Это
лирика, требующая сопереживания, сотворчества. Поэтому
и влияние его на русских поэтов и, в частности, поэтов Укра­
ины, было значительным.


Русские поэты Украины...

147

В поэмах и стихотворениях А. В.Склабовского и И.Я.Золо­
тарева, в произведениях Н.М.Савостьянова, Ю.И.Познанского, А.М.Тюльпина особенности личности лирического ге­
роя, его переживания передавались поэтическими средства­
ми, восходящими к элегиям и балладам Жуковского, к лири­
ке Батюшкова. Поэты порой настолько подчинялись «перво­
источнику», что их стихотворения, стилистически не отлича­
ясь одно от другого, становились произведениями одного ав­
тора — откровенного подражателя. Но среди многих верси­
фикаторов, так и оставшихся эпигонами Жуковского, выде­
ляется А.В.Склабовский, творчество которого с наибольшей
полнотой отразило художественные открытия главы русских
романтиков 1810-х гг. и в ходе эволюции приобрело некото­
рые своеобразные черты.
Выдающийся поэт отметил дарование своего последовате­
ля, о чем свидетельствуют строки из «Послания Василию
Андреевичу Жуковскому» (1822) Склабовского: «Талант в
неопытном открыл ученике...», «Соревнованье ты в заслугу
мне вменил...» [292, с. 154 ]. В этом важнейшем для Склабов­
ского произведении — попытка выразить квинтэссенцию по­
эзии Жуковского [с. 159]:
... Поэзия любимейшим предметом
Занятий всех моих была.
И вкруг меня лежала мгла.
Рассыпана ее волшебным светом.
Тогда Фантазия с крылатою толпой
Мечтаний юных и прелестных.
Сняв занавес с красот, дотоле мне безвестных.
С улыбкой в мир иной
Манила за собой.

Сборник «Опыты в стихах» (Харьков, 1819) Склабовского
почти полностью восходит к поэтике элегий и баллад Жуков­
ского. В оссианских «Песне Ламина» (1817) и «Песне Фелима» (1817) — типичная для романтика атмосфера двоемирия:
герой погружен в мечты о неопределенном «там», противо­
стоящем реальности. Все, что «там», привлекает его: неведо­
мое, оно уже поэтому — неоднозначно, в то время, как впол­
не очевидны и тягостны земные страдания людей. Выход к
определенному «там» возможен только после преодоления
предела — прекращения телесного бытия. Мысль о том, что
«там» станет второй жизнью души, подвергается порой со­
мнению: «Прервется ль жизни там теченье?..», «Кто душу
может сохранить?» [290, с. 9 ]. Надежды и сомнения, уравно­
вешивая друг друга, передают состояние героя — усталого
странника, отчаявшегося найти путь в незнаемое, плывуще­
го по течению («Песнь Фелима»).


148

Глава 4

Но если мысль и воля героя Склабовского могут быть по­
давлены, в нем всегда живы чувства, которыми можно по­
стичь загадочное «там». В «Певце Творца» (1818) оно — на­
града за муки земного ожидания. «Там» будет уничтожено
всякое зло, наказан тиран [290, с. 19]:
Врагов там добрый не найдет,
Не слышен там язык притворства,
Нет хитростей, нет вероломства, —
Там дружба, там любовь живет.

Как отмечает исследователь русской оссианской литерату­
ры Ю.Д.Левин, в переложения Склабовского проникают
христианские идеи и символы, не свойственные поэмам Га­
рольда [568, с. 102] и другим переводам, например, Р.Т.Гонорского. Интересно, что в «Гимне Весеннему Солнцу»
(1819) Склабовского, посвященном Р.Т.Гонорскому, нет ха­
рактерной для поэта двойственности образа Солнца-Бога и
заметны даже элементы «научной» поэзии; так что элегиче­
ский романтизм Жуковского не всецело подчинил себе твор­
ческую волю молодого поэта.
В стихах Склабовского преобладает ностальгический мо­
тив воспоминания. Лирического героя и его друга связывает
прекрасное прошедшее: друг — тоже «певец, товарищ неги
юной» («К И.Я.Золотареву. Отрывок», 1818). Поэт — «певец
унылый» — живет воспоминаниями и надеждами, наделяя
чертами идеализированного былого свой идеал неземного бу­
дущего. Природа, как огромное зеркало, отражает душевные
движения героя, принимая «унылый, мрачный вид».
Сердце — «тайный вожатый» Склабовского, следовавшего,
закону: «Что чувствую, то и пишу» [290, с. 144 ]. Но слова не
могут передать всей сложности переживаний человека. Как и
певец «невыразимого» Жуковский, автор «Опытов в стихах»
сомневался в возможности адекватного перевода [с. 80 ]:
О друг! могу ли изъяснить
Неизъяснимые мечтанья
Объятых пламенем сердец?..

«Унылая» действительность оживляется в элегических по­
сланиях Склабовского фантазией — мечтами лирического
героя. Во втором послании «К Н.М.Савостьянову» (1818),
относящемуся к поджанру «книжных стихов», как и «Мои
пенаты. Послание к Ж[уковскому] и В [яземскому ]» (1812)
К.Н.Батюшкова, поэт с восторгом вспоминает те дни, когда
друзья, увлеченные «опытным вожатым», попадали в мир
поэтической фантазии Жуковского — «нежного, несравнен­
ного» певца [с. 74 ]:


Русские поэты Украины...

149

... В зимний скучный вечерок,
Собравшись в дружеский кружок.
При тихом шуме самовара,
При ярком свечки огоньке,
С дрожащей чашкою в руке
Читаем страшные баллады...

Далее — каскад имен любимых балладных героев, строки
Жуковского, вплетенные в стиховую ткань послания. Но глав­
ное — Склабовский поэтизировал и «зимний скучный вече­
рок», не лишив его материальности, жизненной достоверно­
сти, сохранил часто излишние для романтика бытовые дета­
ли. Таких «снижений» в романтической лирике Склабовского
немного.
Сюжеты его оссианских баллад «Зюлима и Кольмар»
(1817), «Эльмина» (1818) могут быть сведены к затверженной
эпигонами Жуковского формуле, которая повторена и Склабовским: «Здесь разлученные, мы там соединимся» [275, с.
55]*. В «Рыцаре» (1824) — «древней немецкой балладе» —
поэт отдал дань иррационализму и мрачной фантастике.
Крупное лироэпическое произведение Склабовского — по­
эма «Помпея» (Харьков, 1822) — посвящено страшной траге­
дии древности. Картину гибели многотысячного города поэт
создает средствами эпического письма, но в ряде эпизодов
повествование прерывается авторскими отступлениями, осо­
бенно часто — при описании пограничной ситуации — борь­
бы между жизнью и смертью. Это — излюбленная тема эле­
гической поэзии Склабовского [291, с. 25 ]:
Кто смелость мне вдохнет — дар выраженья дивный
Представить живо все: и смерти глас призывный,
И к жизни трепетной упрямую любовь...

Склабовский был, прежде всего, поэтом-лириком. Поэмы
и сатирические произведения не стали заметными вехами в
его литературной судьбе." Больш ая сатира «Злоречие»
(Харьков, 1823) обличает якобы главное зло, вмещающее
все остальные людские пороки. По мысли поэта, именно
«злоречие» порождает лицемерие, зависть и ненависть. Как
это часто случалось с элегическими романтиками, Склабов­
ский, вместо того, чтобы приблизиться к социальной теме,
* Подражания балладам Жуковского появлялись в 1810-е гг. в «Украинском
вестнике» [419, ч. 8, кн. 12, с. 334 — 340 и др.]. Журнал поместил также
«Лесного царя» И.В.Гете в переводе «знаменитого Жуковского» [419, ч. 10, кн.
6, с. 325]. К этому же периоду относится не публиковавшаяся при жизни автора
баллада «Бой с драконом» П.П.Белецкого-Носенко —вольный перевод одно­
именного произведения Ф .Шиллера.


150

Глава 4

обратился к самой отвлеченной от жизни дидактике. Между
тем, он мог сказать о Державине, перефразировав строки его
поэтического завещания [290, с. 93 ]:
Он истину царям вещал,
Придворных лестию гнушался.
Их алобы, мщенья не боялся,
Пороки смело обличал.

Наиболее оригинальная часть поэтического наследия
Склабовского — интимная лирика. Эпиграфом к своим «Опы­
там...» поэт избрал строки Жуковского: «Пою для Муз, для
наслажденья, Для сердца верного друзей» [290, тит. л. ].
Глубокие душевные переживания получили высокохудо­
жественнее воплощение в его песнях и романсах, опублико­
ванных в «Опытах...» и журналах того времени. В них звучат
ритмы русских, украинских и польских народных песен, по­
являются украинизмы («По долине льется ток...», 1819; «Пол­
ный месяц над рекою...», 1818 и др.). Склабовский обращался
и к русскому былинному стиху («Жалоба», 1824).
Поэзия Склабовского 1823 — 1825 гг., как отмечал
Н.Ф.Сумцов, «по разнообразию тем, плавности и выработан­
ности языка» представляет «очевидный шаг вперед сравни­
тельно с его «опытами» 1816 — 1819 гг. В позднейших стихо­
творениях Склабовского усиливается музыкальный элемент,
улучшается внешняя форма стиха... и все чаще пробивается
серьезная мысль и художественный образ» [633, с. 2 ].
Стихотворения «Грусть», «Одиночество», «Воспоминанье»,
«Зачем опять...», «Послание Е.М.Ф[иломафитскому]» отли­
чают углубленный психологизм и отточенность поэтической
формы. Но тематический диапазон интимной лирики Скла­
бовского не расширился. Центральное место и в 1810-е, и в
1820-е гг. занимала тема ностальгии по прошлому, иногда
получавшая, казалось бы, неожиданное для поэта художест­
венное решение, приблизившее его к реализму («Песня»)
[496, с. 61 —62]:
Могу ли я забыть, когда, томим тоскою,
Как блага от небес, я ждал небытия,
Ты светлым гением явилась предо мною —
И жизнь я полюбил — могу ль забыть тебя?
Могу ли я забыть, когда ты взор прелестный
С стыдливой робостью склонила на меня
И трепет сладостный, и пламень, мне безвестный,
В грудь томную влила — могу ль забыть тебя?

Обнаруживая в приведенном фрагменте атрибуты образ­
но-стилевой символики романтизма, подчеркнем: Склабов­
ский решает здесь совершенно новую творческую задачу,


Русские поэты Украины...

151

создает не романтический идеал, выведенный за пределы ре­
альности, не символ, ей противостоящий, а образ любимой,
имеющий жизненное, не сверхчувственное и какое-либо дру­
гое содержание. При этом часть лексических средств восхо­
дит (и только восходит) к поэтике романтизма, как «гений
чистой красоты», «небесные черты», «нега», «берег дальный»,
«сладкая тоска» — у Пушкина второй половины 1820-х гг.
Склабовский начинал выходить за пределы поэтической
традиции «языка чувств» Жуковского, ощутив потребность в
изящной простоте, передающей мысли и чувства в их живой
естественности. Склабовский, в теоретических взглядах ко­
торого к середине 1820-х гг. наметился поворот к реалистиче­
ской эстетике (вспомним о программной статье «О подража­
нии», появившейся в редактируемом им «Украинском жур­
нале») , по-видимому, был близок к пониманию того, что пси­
хологический романтизм исчерпал себя в сочинениях после­
дователей и эпигонов Жуковского. Однако несколько стихо­
творений, написанных в новой для Склабовского манере, ос­
тались его отдельными поэтическими находками. После за­
прещения в декабре 1825 г. «Украинского журнала», в годы
николаевской реакции, постепенно начинает угасать и лите­
ратурная деятельность Александра Склабовского.
Элегический романтик 1810-х — начала 1820-х гг. Н.М.Са­
востьянов следовал своему учителю и в те годы, когда сам
Жуковский вступил в период творческого кризиса, мучитель­
ного поиска новых путей в поэзии. Фантазия Савостьянова
летела «за край земной» и находила «там сладостный покой»
(послание «К А.В.Склабовскому», 1819) [269, с. 66 — 671.
Для него поэзия — «отлив души», своеобразный духовный щит
поэта. Лирический герой «Послания к А.В.Склабовскому»
(«Блажен, кто лирой золотою...», 1817) находит утешение в
печали, переведенной на язык поэзии [270, с. 245 — 246 ]:
Фортуна ли ему изменит?
Поэт веселой лиры звон

На заунывный переменит —
И чувствует отраду он.

Кстати, отметим осуждающую реплику молодого Пушки­
на в стихотворении «Мечтателю» («Ты в страсти горестной
находишь наслажденье...», 1818), где переживаниям поэтов —
искателей «унылых чувств» — противопоставлено настоя­
щее, ничем не защищенное чувство — «страшное безумие
любви» [701, т. 2, с. 64 ].
В поэтической переписке Склабовского и Савостьянова,
предназначенной и для «друзей» — для чувствительного чи­
тателя, — поэты сохраняют многие, иногда понятные только


Г. шва 4

152

им, интимные подробности. Так, Склабовский упоминает о
факте сожжения своим другом какого-то произведения и т.п.
В унылые, меланхолические тона окрашены стихотворе­
ния И.Я.Золотарева, который в середине 1820-х гг. работал и
над «романтической поэмой», оставшейся незаконченной.
Сообщая читателям о том, что сюжет поэмы «Даниловка»
восходит к местной легенде, Золотарев писал: «Благословен­
ная Украина наша представляет во многих отношениях бога­
тое, но не обработанное еще поле для поэзии. Немногие из
наших поэтов обращали внимание на любопытные и прекрас­
ные ее предания» [148, с. 350 J. Об этом размышлял тогда и
О.М.Сомов — в статье «О романтической поэзии» (1823).
И. Я.Золота рев, начинавший как элегический романтик —
последователь Жуковского, в 1820-е гг. проявил большой ин­
терес к творчеству Байрона и опубликовал несколько стихо­
творений английского поэта в своих переводах. Увлечение
автора «Даниловки» романтическими поэмами Пушкина по­
будило его испробовать свои силы в этом трудном жанре
[148, с. 353 ]. Поэт мечтает оживить
Преданья лет давно минувших,
Дела любви, дела войны,
Дела поэзии и славы.
Картину милой старины,
Простые дедовские нравы.

Герои Золотарева — молодой кавказский князь и украин­
ская девушка Мария, полюбившие друг другЪ. Отец Марии
помешал их счастью: девушка исчезла. Пленник, которому
«уже не жаль Кавказа гордого, родного», остается на Украине
и умирает в монастыре. Давно это было, но рассказ садовника
запомнился поэту, ранее беспечно гулявшему по данилов­
ским рощам: они заговорили теперь голосами его героев.
С.Башинский, Ф .Зеленский, А.Тюльпин в интимной лири­
ке не пошли дальше подражаний Жуковскому и Батюшкову.
Неоднозначным явлением в русской поэзии Украины кон­
ца 1810-х — середины 1820-х гг. было развитие в ней мисти­
ческо-религиозного течения, в значительной мере связанно­
го с усилившейся правительственной реакцией. Представи­
тели этого течения сосредоточились на поэтических описани­
ях различных стадий мистического чувства, доходящего до
экстаза. Поэты-мистики стремились к тайнам человеческой
души, надеясь услышать голоса иного мира, не разумом, а
чувством познать своего Бога. Но достичь этого они хотели
ценой отказа от всего «суетного», оставаясь глухими к болям
и нуждам современности — трго реального мира, в котором


Русские поэты Украины...

153

они жили. А между тем, наиболее выдающиеся явления в
русской религиозной поэзии допушкинской эпохи — духов­
ные стихотворения Ломоносова и Державина — произведе­
ния большого философско-социального звучания.
Элементы религиозного мироощущения, присущие творче­
ству Жуковского, были гипертрофированы многими его по­
следователями. Мистицизм проник и в произведения А.В.Склабовского, находившегося под заметным влиянием харьков­
ского мистика и библеиста Е.В.Карнеева — автора стихотвор­
ного перевода Псалтыри.
Религиозны е н астроени я преобладаю т в сборнике
Л.Я.Кричевской «Мои свободные минуты» (Кн. 1. Харьков,
1817), редактором которого был Г.Ф.Квитка. В предисловии
«К читателям» поэтесса декларировала антипросветительские идеи: «Не науки и познания настроили мою лиру». Для
«истинно христианской жизни» достаточно и материнского
воспитания [174, с. IV ].
Догматы христианства становятся смысловым центром
оригинальных и переводных стихотворений П.П.Гулака-Ар­
темовского на русском языке. Вместе с тем, как показал ана­
лиз современного исследователя, в его переводе «Ослепления
смертных» Ж.Б.Руссо отступления от текста подлинника свя­
заны с внесением реалий общественной жизни начала XIX в.
[607, с. 641.
6

Р ом антические поэмы и лирика начала 1820-х гг.
А.С.Пушкина — эпохальные явления в истории русской ли­
тературы. Поэт взял на вооружение достижения психологи­
ческого романтизма 1800 — 1810-х гг., но обратился к новым
темам, приближенным к жизни — современной и историче­
ской, преодолел господствовавшие в лирике мотивы отстра­
нения от действительности, поисков сверхъестественного
инобытия духа, освобожденного от оков земного страдания. В
начале 1820-х гг. в творчестве Пушкина шел процесс накоп­
ления черт нового — реалистического метода, поэтому и ро­
мантизм поэта уже был началом преобразования системы
художественных средств романтиков 1810-х гг. Пушкин не
был одинок в своих исканиях, но только ему под силу было
заложить о с н о в ы русской реалистической поэзии.
В русской лирике Украины первой половины 1820-х гг.
можно обнаружить немало примет творческого поиска авто­
ров, попыток переосмысления романтического идеала.
В стихотворной переписке двух молодых поэтов-романтиков М.Алексеева и Е.Славинского (1823) образ Крыма наде­


154

Глаша 4

ляется вполне реальными чертами и связан с впечатлениями'
недавней поездки. Элегические романтики 1810~х гг. почти
не замечали своеобразия полуденного края. Для С.Шаржинского — поэта «Украинского вестника» — вся прелесть Тав­
риды заключалась в ее недоступности, неразгаданности
(«Мечта», 1818) [362, с. 100]:
Волшебная страна!
Там мягка глубь долины,
Как сетью паутины,
В туман облечена.

Шаржинский, как и Батюшков в «Тавриде» (1815), отож­
дествлял «волшебную страну» с идеальным «там», находя­
щимся за пределами возможного в этой жизни.
В «Описании пещеры в Тавриде» Е.Славинский наслажда­
ется реальной красотой Крыма, рассказывает о встречах с
татарами, знакомит читателя с преданиями Тавриды. М.Алексеев в «Отрывке из послания к Е.Славинскому» также воспе­
вает живописную природу «веселых и роскошных мест», соче­
тая пейзажные зарисовки с медитацией. Произведение завер­
шает развернутая метафора в лучших традициях психологи­
ческого романтизма [102, с. 380]:
О возвратится ль прежний пламень,
Старинной жизни красота.
Моя любимая мечта
И все, что некогда пленяло!
Иль рано сердце отпылало?
Или, однажды потуша
Огонь, одушевлявший прежде,
Навек затворится надежде
Перегорелая душа?

«Послание к Е .Н .С [лавинско]м у 22 ноября 1823 г.»
М.Алексеева отразило стремление автора приоткрыть завесу
времени, услышать «шум давно замолкших боев», увидеть
«борение креста с луной» и поражение Гиреев. Красота Тав­
риды, ее романтическое прошлое, легенды, по мысли М.Алексеева, — благодатная почва для поэзии [103, с. 305 ]:
Родись, твой Галлер, твой певец,
Воспеть своей отчизны виды,
И, как зарю, надень венец
На Юру, на Готард Тавриды!

Поэт не мог знать, что именно осенью 1823 г. Пушкин
завершил подготовку к печати поэмы «Бахчисарайский фон­
тан».


Русские поэты Украины...

/5 5

Однако на Украине в те годы существовала целая группа
русских поэтов, хорошо осведомленных о творческих иска­
ниях Пушкина. Речь идет о Чугуевских литераторах, объеди­
нившихся вокруг нескольких друзей и знакомых великого
поэта. Все они были увлечены его гением, подражали ему в
своих произведениях, которые печатались в харьковском
журнале.
Публикации «Украинского журнала» изучались многими
дореволюционными и советскими исследователями. Однако
из работы в работу переходили предельно краткие замечания
по поводу авторов из Чугуева, скрывшихся под криптонимами «Р.Д.» и «Ю.», под псевдонимом «Улан-Поселянин» [595,
597 J. По-видимому, неустановленностью имен этих поэтов
объясняется и невнимание к их творчеству, к вопросу о пуш­
кинских мотивах в произведениях чугуевцев. Только
В.В.Каллаш и И.Н.Розанов отметили появление образов «Рус­
лана и Людмилы» в стихах Улана-Поселянина [622, с. 1029 ].
Нам удалось расшифровать указанные выше криптонимы.
Разгадка первого находится в материалах следственного дела
1827 г. о распространении «зловредных» сочинений среди
студентов Харьковского университета. Ректор университета
И.Я.Кронеберг 9 января 1827 г. сообщал попечителю учебно­
го округа А.А.Перовскому о том, что революционные произ­
ведения попадали к студентам из Чугуевского военного поселе­
ния — «или от офицера Сиянова (написавшего, как было
слышно, и пасквиль под названием «Булевар»), или от раз­
жалованного в солдаты Дорохова (имеющего переписку с
Александром Пушкиным и покровительствуемого самим
Ваисовичем, который позволяет ему жить очень часто в
Харькове), или из домов, в коих вышеупомянутые Сйянов и
Дорохов бывают» [655, с. 78 ].
«Р.Д.» в «Украинском журнале» — это Р.И.Дорохов, храб­
рый воин, известный бретёр, офицер, за «буйство» неодно­
кратно разжалованный в рядовые, поэт и художник, давний
приятель Пушкина, находившийся в Чугуеве в 1825 — начале
1827 гг.*. Впоследствии — близкий друг Лермонтова. Один из
прототипов образа Долохова в «Войне и мире» Л.Н.Толстого.
По меткому замечанию А.В.Дружинина, познакомившего­
ся с Дороховым в 1851 г., незадолго до ею героической гибели,
он, обладавший «множеством достоинств, храбрый, как лев,
умный и приятный в сношениях», был «человеком из поро­
ды... удальцов, воспетых Денисом Давыдовым и памятных, по
преданию, во многих полках лёгкой кавалерии. Живи он в
* См.: Лосиевский И. Пушкин и Дорохов // Лит. Россия. 1983. 3 июня.


156

Гшва 4

двенадцатом году, при широкой дороге для военного разгула
и дисциплине, ослабленной необходимостью, его прославля­
ли бы как рубаку и, может быть, за самые шалости его не
взыскивалось бы со строгостью, но при мире и тишине дела
шли иначе» [601, с. 634]. Заметим, однако, что и бригадный
командир Вансович, и последующие начальники Дорохова,
по воспоминаниям современников, ценили его умение де­
ржать себя с достоинством, без низкопоклонства. Пушкина
тянуло к людям этой легендарной свободолюбивой «породы»,
сила духа и физическая мощь которых преодолевали любые
житейские невзгоды. Он находил, свидетельствует М.И.Пу­
щин, «тьму грации в Дорохове и много прелести в его товари­
ществе» [671,т. 2, с. 106].
С мая 1821 г. по сентябрь 1826 г. в Чугуеве и Харькове
постоянно жил М.В.Юзефович — воспитанник Благородного
пансиона при Московском университете, юнкер Чугуевского
уланского полка, служивший в дивизии своего дяди — героя
Отечественной войны 1812 г. Д.М.Юзефовича. В 1824 г. Ми­
хаил Юзефович был произведен в офицеры. Здесь он особен­
но сблизился с солдатом Руфином Дороховым, который, как
дворянин и сын прославленного военачальника И.С.Дорохова, соратника Суворова и Кутузова, был в Чугуеве на приви­
легированном положении.
Именно М.В.Юзефович скрывался под криптонимом «Ю.»,
публикуя свои стихотворения на страницах «Украинского жур­
нала».
Официальные документы сохранили имена нескольких Розальонов-Сошальских, служивших в Чугуеве в 1820-е гг. Они
— ближайшие родственники автора «Рылеева в темнице» и,
следовательно, тревожившее И.Я.Кронеберга общение Доро­
хова и его сослуживцев с харьковскими студентами — распро­
странителями вольнолюбивых произведений Пушкина, Ры­
леева и В.Ф.Раевского, — могло быть довольно интенсивным.
В Чугуеве в конце 1810-х — начале 1820-х гг. служил
А.Ф.Раевский — поэт, прозаик и переводчик, сотрудник «Ук­
раинского вестника», «Вестника Европы», «Русского вестни­
ка» и «Военного журнала», петербургский знакомый Пушки­
на*. Вероятно, А.Ф.Раевский передавал редакции «Украин­
ского вестника» для публикации и произведения своего млад­
шего брата В.Ф.Раевского, но не исключено, что у Владимира
* В 1821 г. он стал адъютантом Д.М.Юзефовича и подружился с его племян­
ником. После смерти А.Ф.Раевского в марте 1822 г. часть его чугуевских
стихотворений, оставшихся неопубликованными, появилась в «Украинском
журнале» (1824 — 1825). Последние публикации, а также публикацию в
«Украинском журнале» произведений В.ф.Раевского, по-видимому, осущест­
вляли чугуевцы и проживавшая в Харькове сестра Раевских Н.Ф.Бердяева.


Последит совершится миг*?
Когдл приду къ nieGt счастливой
Любви раскаты поверять,
Смеясь, Лаису вспоминать,
И на л и ц е твоем * ч и т а т ь
Волненье зависши ревнивой?

Ю.
ЧугусбЪ-

иЛасточки (*).

ОрелЪ
Басил .

Смотрите} Ласточки, собравппяся а* к у ч у ,
Преследуют* Орла, паря щ аго за тучу;
И, кажется, боясь ничтожных* тварей сих*,
Он* yaemtmb скорей торопится от* них*.
Так* добродетельный, терпя от* злых* гоненке.
Бежишь опхь клеветы ь* свое уединенье.
УлапЪ-ПоссллнппЪ.

ЧугусвЬ.

Прелесть
Игралище судьбы мятежной,
Наскуча бурями, пловец*
Спешит* ко пристани надежной;
И якорь бросив* наконец*,
С* улыбкой обращает* взоры
Харибд* на немощныя горы; —
JИ долго в* хижине своей,
Где лавр* и мирт* его венчает*,
С* живым* восторгом* вспоминает*
Протекши ужасы морей.

р. д.

Стихотворения поэтов-чугуевцев в «Украинском журнале» 1825 г.


158

Г, шва 4

Федосеевича, как полагал Ю.Г.Оксман, была непосредствен­
ная связь с Е.М.Филомафитским [602, с. 527 ].
В послании «К Ю.Ф.М-р» А.Ф. Раевского, помещенном в
«Украинском журнале» с указанием точной даты и места на­
писания: «Чугуев. Февраля 7. 1821», содержится оценка твор­
чества русских поэтов XVIII в. и новых «исполинов» — Жу­
ковского, Батюшкова, Крылова, Давыдова, Мерзлякова, Воейкрва. Пушкин, произведения которого Раевский, конечно,
читал и с которым он встречался в 1818 г. на заседании Воль­
ного общества любителей словесности, наук и художеств, им
не упомянут: в 1821 г. автор «Руслана и Людмилы» многими
еще не осознавался, как поэт первостепенного значения. Но­
вое поколение поэтов у Раевского возглавляет Жуковский —
«Певец Светланы и Людмилы: Он к сердцу и душе нашел
вернейший путь» [244, с. 254 J. В.Г.Базанов [487, с. 128 J и
вслед за ним Л.А.Черейский [659, с. 339] приводят искажен­
ную цитату о певце «Руслана и Людмилы».
А.В.Никитенко, прибывший в Чугуев вместе с М.В.Юзе­
фовичем в мае 1821 года, впоследствии в своих «Записках»
вспоминал о том, как «часто сходились по вечерам и вели
оживленные разговоры — чаще всего о литературе» А.Ф.Ра­
евский, М.В.Юзефович, Н.Флавицкий — автор «Фонаря вол­
шебного» — и другие чугуевцы [695, с. 103 — 104 ]. По его же
словам, в Чугуев поступали почти все русские журналы того
времени, и здесь были известны самые последние литератур­
ные новости.
Своеобразный литературный кружок образовался в Чугуеве задолго до прибытия в город Юзефовича и Никитенко, о
чем свидетельствуют публикации А.Ф.Раевского и других
чугуевских поэтов в «Украинском вестнике». В двух харьков­
ских журналах появлялись стихи до сих пор «неразгаданно­
го» чугуевца Улана-Поселянина и переводы его сослуживца
некоего «Л».
В «Украинском журнале» стихотворения поэтов-чугуевцев всегда публиковались рядом; под большинством текстов
помещено указание на место написания: «Чугуев». Беря во
внимание и определенную идейно-художественную об­
щность, свойственную этим произведениям, мы считаем пра­
вомерным именовать это литературное явление чугуевским
кругом поэтов конца 1810-х — 1820-х гг.
Перечислим десять стихотворений Р.И.Дорохова, напеча­
танных в «Украинском журнале» (1825): «К жестокой», «Чу­
деса любви», «Прелесть воспоминания», «Одиночество (Из
Ламартина)», «Стансы» («Прошли дни юности игривой...»),
«Гиацинт», «Осень», «Эскиз Финляндии», «К Земфире»,
«Сельский храм». М.В.Юзефович опубликовал в 1825 г. пять


Русские поэты Украины...

/5 9

своих стихотворений: «К N.» («Воспоминанье о тебе...»), «Эле­
гию», «К...» («Не отвергай любви моей!..»), «М.» («Кто видел,
други, взор небесный...») и «Отрывки из послания. К Дорохову».
К середине 1820-х гг. поэты-чугуевцы признали Пушкина
главой новой русской литературы. В Чугуеве появились и его
последователи, и подражатели. Это наблюдение поможет
нам выяснить причины внимания Пушкина к ранним стихам
Дорохова и Юзефовича.
Атмосфера Чугуевского круга поэтов хорошо передана в
послании Улана-Поселянина «К В.ФЛинку» (1824) [351, с.44 ]:
Среди друзей пред камельком,
За чашей пунша круговою,
Хвалить стихами стану ром,
Или лафита за стаканом
Прочту я им, как Черногор
Сражался с витязем Русланом,
Искавшим милую средь гор.

Обратим внимание на то, что строка «За чашей пунша кру­
говою» заимствована из пушкинского послания «К Н.Г.Ломо­
носову» (1814), напечатанного до 1824 г. лишь однажды — в
«Русском Музеуме» 1815 г., без имени автора. Один из спи­
сков или даже автографов этого стихотворения, как выясняет­
ся, был известен поэтам-чу гуевцам.
Улан-Поселянин поместил в «Украинском журнале», как
и Дорохов, десять стихотворений. Его настоящее имя и мно­
гое другое мог бы прояснить архив редактора-издателя жур­
нала А.В.Склабовского, однако только некоторые докумен­
ты, входившие в него, сохранились.
В конце жизни Юзефович в послании «Князю П.А.Вязем­
ском у» вспоминал о том, как в 1820-е гг. относились молодые
поэты к появлению нЬвых произведений автора «Руслана и
Л ю дмилы »: « С ти х новый Пушкина встречали, Как пиршест­
во, бывало мы» [716, с. 7 ]. В Чугуев стихотворения Пушкина
могли поступать и от самого поэта — в письмах к Дорохову.
Письма Пушкина в Чугуев, о которых упомянуто в донесе­
нии И.Я.Кронеберга, скорее всего, были уничтожены адреса­
том. В переписке с Дороховым поэт мог упоминать о недав­
ней трагедии, интересоваться нынешним положением в Чу­
гуеве. По словам А. В.Никитенко, в городе тогда «носилась
мрачная тень воспоминаний о страшных жестокостях, произ­
веденных здесь Аракчеевым незадолго до назначения генера­
ла Юзефовича» [695, с. 103 ].
• Должно быть: Черномор; типографская опечатка или ошибка Улана-По­
селянина. Скорее всего, опечатка, так как Чугуевский поэт был хорошо осве­
домлен даже о лицейских произведениях Пушкина.


160

Глаша 4

Раевский и Дорохов, несомненно, рассказывали Юзефовичу
о своих петербургских встречах с Пушкиным в конце 1810-х гг.
В Харькове в интересующий нас период находился еще один
знакомый поэта — М.А.Щербинин, владелец рукописного
альбома, куда были вписаны тексты вольнолюбивых стихо­
творений Пушкина, его дружеских посланий и любовной ли­
рики [585, с. 397 ]. В альбоме Щербинина, который могли
видеть чугуевцы, — два автографа великого поэта. Список
одного из стихотворений Пушкина, включенных в альбом,
был обнаружен властями у В.Г.Розальона-Сошальского.
М.А.Щербинин, женатый на родной сестре друга Пушкина
П.П.Каверина, в 1824 г. ушел в отставку и поселился в своем
родовом имении под Харьковом. Гостеприимный дом Щерби­
ниных всегда был полон приезжих и местных гостей. Тексты
пушкинских произведений могли быть переписаны в Харько­
ве и Чугуеве и из «тетради Каверина», приезжавшего к Щер­
бининым в те годы. На Каверина и Щербинина в III отделе­
нии было заведено дело по доносу об их политической небла­
гонадежности, в котором цитируются антиправительствен­
ные стихотворения Пушкина.
Поддерживал контакты с Пушкиным и русский поэт
А.Г.Родзянко, с 1821 г. живший в своем хорольском имении
на Полтавщине [527, с. 20]. Связи с чугуевцами у него могли
быть через семейство Капнистов, с которыми были в друже­
ских отношениях и А.Г.Родзянко, и М.В.Юзефович. Родовое
имение последнего находилось в Пирятинском уезде Полтав­
ской губернии.
Чугуевцы восторженно встретили не только «Руслана и
Людмилу» (1820), но и «Кавказского пленника» (1822), а
позднее были внимательными читателями первой главы «Ев­
гения Онегина» (1825).
Образный строй стихотворения Дорохова «Одиночество
(Из Ламартина)», в котором «увядание души» сравнивается с
увяданием природы: «И я душой увял, как лист осиротелый»
[ 136, с. 220 ], по-видимому, восходит не только к французско­
му оригиналу, но и к стихотворению Пушкина «Я пережил
свои желанья...», опубликованному в «Новостях литературы»
(1823): «Один на ветке обнаженной Трепещет запоздалый
лист!» [701, т. 2, с. 165 ]. А первые строки стихотворения Пуш­
кина «переплавлены» в послании Юзефовича «К N.»: «Давно я
победил желанья, Давно я перестал любить...» [365, с. 38 ].
Известно немало подобных примеров, показывающих, как
глубоко проникало лирическое слово Пушкина в художест­
венное мышление поэтов — его современников и порой по­
давляло их творческую самостоятельность. Сравним тексты
анакреонтического стихотворения Пушкина «Веселый пир»


Русская поэты Украины...

/61

(1819) и подписанного криптонимом «....въ» стихотворения
«Любимый пир» в «Украинском журнале» (1825):
Веселый пир
Я люблю вечерний пир,
Где Веселье председатель,
А Свобода, мой кумир.
За столом законодатель,
Пде до утра слово пей\
Заглушает крики песен.
Где просторен круг гостей,
А кружок бутылок тесен [701, т. 2, с. 100].

Любимый пир
Я лю блю пиры друзей,
Где хоть вкусных блюд узоры
Не манят к с т о л у очей,
Но свобод н ы разговоры.
Где в е с е л ь е всех живит:
Здесь часть занята бостоном,
Часть в бокал арак цедит
Иль Шампань сличает с Доном.
Там сокрыты все чины,
Но сердца у всех открыты,
И до у т р е н н е й зари
Все заботы позабыты [178].

У пушкинского стихотворения также есть «предшественни­
ки», следы которых можно обнаружить в тексте «Веселого
пира». Это — «Веселый час» Н.М.Карамзина, «Гусарский
пир» и другие стихотворения «бурцовского» цикла Д.В.Давы­
дова. Но «Любимый пир» восходит именно к пушкинскому
тексту. Выделив лексические параллели, отметим и большое
композиционное сходство этих произведений, написанных од­
ним и тем же размером — ямбом с пиррихиями. Неизвестный
поэт заимствовал у Пушкина и образный строй стихотворе­
ния, и стилистические приемы (анафоры, каламбурное по­
строение концовки), проявив весьма тонкое понимание ком­
позиции пушкинской стихотворной миниатюры.
Автором «Любимого пира» мог быть, например, П.Г.Сиянов, служивший в Чугуеве в середине 1820-х гг., товарищ
Дорохова, упомянутый в донесении И.Я.Кронеберга как веро­
ятный автор стихотворного пасквиля «Харьковский бульвар».
Некоторые стихотворения и переводы П.Г.Сиянова опубли­
кованы в русских журналах и альманахах конца 1820-х —
1830-х гг. [498]. В «Украинском журнале» автор «Любимого
пира» поместил семь стихотворений, причем два из них под­
писаны вариантом криптонима: «.....въ», соответствующим
фамилии «Сиянов». Художественные особенности любовной


162

Г лама 4

лирики «.....ва» подтверждают его близость к поэтам-чугуевцам, хотя он и публиковал свои стихи без пометы «Чугуев».
(Указание на место написания отсутствует и в ряде публика­
ций Дорохова и Удана-Поселянина). А.В.Склабовский вклю­
чал произведения «.....ва» в поэтические подборки, составлен­
ные из стихотворений Дорохова, Юзефовича, Улана-Поселянина.
Источником «Любимого пира» мог быть не только опубли­
кованный пушкинский текст («Мнемозина», 1824), но и текст
рукописный: автограф «Веселого пира» находится в альбоме
М.А.Щербинина. В год написания этого стихотворения Доро­
хов встречался с Пушкиным й также мог располагать его ав­
тографом или списком, который стал достоянием друзей.
Подражания Пушкину, приближающиеся к прямым заим­
ствованиям, для первой половины 1820-х гг. — явление до­
вольно редкое. А вот в 1826 — 1827 гг. на Украине появилось
даже подражательное лироэпическое произведение — поэма
И.С.Вдовиченко «Киев», написанная на русском языке разме­
ром и строфою «Евгения Онегина», с небольшими отклонени­
ями [514, с. 114 — 136]. Подражательны и русскоязычные
опыты 1820-х — 1830-х гг. представителей «харьковской шко­
лы» украинских поэтов-романтиков — стихотворения Ф.С.Морачевского (начинавшего как русский поэт «Украинского жур­
нала») и И.В.Росковшенко, романтические поэмы П.И.Иноземцева «Ссыльный» (1833) и «Зальмара» (1837) [559, 588,
594,632 ].
Поразительно, с какой быстротой отозвался Юзефович в
послании «М.» на публикацию первой главы «Евгения Онеги­
на», вышедшей отдельным изданием в феврале 1825г. Образ
летящей Терпсихоры появляется уже в стихотворениях Ка­
рамзина и становится излюбленным пушкинским образом
(послание «Юрьеву», 1820; «Евгений Онегин»). В послании
Юзефовича «М.», помещенном в одном из декабрьских номе­
ров «Украинского журнала» 1825 г., возлюбленная лириче­
ского героя уподобляется Терпсихоре и сразу же автор всту­
пает в легкую полемику с Пушкиным, делая вид, что опро­
вергает мнение, высказанное поэтом в первой главе «Евгения
Онегина» (XXX - XXXI строфы) [366, с. 224 ]:
И кто не вспомнил, восхищенный,
Тех ножек дивный идеал,
В которых Пушкин вдохновенный,
Красой восточной увлеченный,
Своей России отказал?..
Поэт Кавказа несравненный
Тебя, мой ангел, не видал.


Русские поэты Украины...

163

Вторичность многих художественных приемов Юзефовича
в этом послании по отношению к пушкинской поэтике несом­
ненна. Можно сравнить, например, приводимые ниже строки
с XIX и XXVIII строфами первой главы «Евгения Онегина»
[с. 224 — 225]:
Чьи равнодушны были взоры,
Не предавался кто мечтам,
Когда воздушной Терпсихоры
Она летала по следам?
Харит невинная подруга!
Всегда наш полдень озаряй
И светлый край родного круга
Для Севера не покидай.

И все-таки, подражая Пушкину, создавая порой поэтиче­
ский текст, стилистически очень близкий к пушкинскому,
Юзефович пишет в целом оригинальные стихи. В них, в от­
личие от «Любимого пира», слышен авторский голос, есть
отдельные поэтические находки.
«В бывших у нас литературных беседах, — вспоминал на
склоне лет Юзефович о своих встречах с великим поэтом в
1829 г., — я раз сделал Пушкину вопрос, всегда меня зани­
мавший...» [671, т. 2, с. 121 ]. Речь шла о «возможности быть
оригинальным», о том, как, усвоив опыт поэтических учите­
лей, сохранить свою творческую самостоятельность.
В послании «М.» Юзефович — романтик, и спор, чисто
условный, необходим ему для психологически верной пере­
дачи возвышенного любовного чувства. Влюбленный поэт го­
тов опровергнуть своего учителя, забывая о том, что и Пуш­
кин, увлеченный «русской Терпсихорой» — Истоминой, оп­
ровергает самого себя (XIX — XX строфы).
«Отрывки из послания. К Дорохову» и «К N.» выделяются
среди других стихотворений Юзефовича психологически до­
стоверным и точным художественным анализом сложных пе­
реживаний человека. В лирике Склабовского любовное чув­
ство либо сочеталось с предельной восторженностью челове­
ка, либо передавалось как любовное томление — тоска по
невозвратимому. Поэт-романтик мог обратить в вечность
мгновения страсти и минутное сожаление. Таким является и
послание Юзефовича «М.» («Кто видел, други, взор небес­
ный...»). В этом выхваченном из жизни психологическом со­
стоянии человека, идеализирующего свою избранницу, не
отражена вся сложность любовного чувства, воспроизведено
лишь одно из его проявлений.


Г лаял 4

164

В «Отрывках из послания. К Дорохову» и послании «К N.»
поэт не ограничивается художественными средствами ро­
мантика, прослеживая любовное чувство в его развитии. Лю­
бовь угасает — и на смену восторженной идеализации воз­
любленной приходит разочарование и отчуждение («Отрыв­
ки...») [367, с. 112 — 113 ]:
Я позабыт, и жар бесплодный
Давно погас в груди моей;
Я, равнодушный и свободный,
Смотрю на след минувших дней:
Не слышно в сердце сожаленья,
Ловлю спокойно мысль о ней,
И злобной ревности волненье
Не трогает души моей!

Отметим попутно заимствования из пушкинского посла­
ния «Алексееву» (1821), напечатанного в «Полярной звезде»
1825 г., ср.: «Я позабыл любви призывы...», «Я, равнодушный
и ленивый...» и др. [701, т. 2, с. 228 ].
Средство, которое дает возможность поэту развенчать «меч­
ту» лирического героя, — ирония. И здесь ощутимо влияние
пушкинской поэтики. Если многие поэты-романтики 1820-х
гг. были смущены художественной манерой Пушкина в пер­
вой главе «Евгения Онегина», показавшейся им прозаиче­
ской, то молодой Юзефович сразу же и безоговорочно ее при­
нял. Ирония — порой защита лирического героя Юзефовича
от самого себя, попытка подавить или спрятать чувство, не
угасшее окончательно [367, с. 113]:
Измена легкой красоты,
Ужель, мой милый, мыслишь ты,
Мне стоят страстного мученья?

Мой друг! свободен прежней власти,
С холодной сердца тишиной
Я оценил души покой
И заблужденьям нежной страсти
Давно не жертвую собой.
Я не рожден владеть сердцами,
Признанья холодны мои,
Моя улыбка под усами
Нема для прихотей любви.

Окинуть прошлое «холодным взором», однако, не удается.
Оказавшись в душевном вакууме, лирический герой неволь­
но тянется к уже отвергнутому, обращается мыслями и чув­
ствами к тому времени, когда ничто не предвещало прозаи­
ческой развязки [365, с. 38 ]:


Русские поэты У крыши...

1Ь5

Давно я победил желанья,
Давно я перестал любить,
Но иногда еще будить
Люблю прошедшие мечтанья
И прежних дней воспоминанье
С их прежней прелестью хранить.

Нахлынувшие воспоминания рождают желания и надежду
— спутников любви. Возрождение почти угасшего чувства
сопровождается изменением ритма и размера стихотворения,
что отражает смену психологических состояний: «Я прежнего
хочу очарованья...» Финал «Отрывков...» — пробуждение и
обновление чувства [367, с. 113]:
Но знаешь, есть еще иная
Для сердца дева молодая,
С невинной, детскою душой...

Несколько мгновений — и «угрюмый сон» развеян. Лири­
ческий герой погружается в романтические мечтания о новой
любви и даже представляет себе «волненье зависти ревни­
вой» на лице друга.
Противоречивость, переменчивость чувств лирического ге­
роя в настоящем, соотнесенном с ретроспективным планом,
познание диалектики чувств, обусловленной различными жиз­
ненными обстоятельствами, — вот черты нового, внесенного в
интимную лирику Пушкиным и сразу же подмеченного и ос­
военного одним из его восприимчивых последователей.
Примечательная черта лирики Юзефовича — употребле­
ние образной лексики, свойственной декабристской поэзии
(«Элегия») [368]:
Как ненавистный звук цепей
Забыться не дает затворнику неволи,
Так голос памяти встревоженной моей
Прочь гонит от меня мечты счастливой доли!

Юзефович известен как автор реакционных брошюр, на­
писанных им во второй половине XIX в. с позиций воинству­
ющего сторонника «единоличного самодержавия», апологета
николаевского режима. А между тем в его чрезвычайно цен­
ных для пушкиноведов воспоминаниях о поэте есть и такое
признание: «В своем тесном кругу бывали у нас с Пушкиным
откровенные споры. Я был ярый спорщик, он тоже (...). Од­
нажды Пушкин коснулся аристократического начала, как
необходимого в развитии всех народов; я же щеголял тогда
демократизмом» [671, т. 2, с. 115].


166

Глава 4

В годы чугуевского братства, когда создавались тайные
общества,.Юзефович, по его словам, «тоже вольнодумство­
вал», вместе со своим другом И.В.Капнистом мечтал об осво­
бождении крестьян, сочувствовал декабристам и, возможно,
как и Дорохов, был причастен к распространению «зловред­
ных» сочинений в Харькове. И.Я.Кронеберг утверждал, что
чугуевцы часто позволяли себе «острые словца насчет прави­
тельства» и «если бы не поселенные офицеры, то таковых
сочинений вовсе бы и в Харькове не было» [655, с. 78 ].
Молодой Юзефович, по словам его близкого друга А.В.Ни­
китенко, «был само благородство, простота, а сердце имел не
только доброе, но и нежное. Мнимая заносчивость его была
не иное, как юношеская отвага. Он был проникнут ею, горел
и рвался на подвиг...» [695, с. 99 ]. Об этом светлом периоде
своей жизни Юзефович вспомнил в стихотворном предисло­
вии к сборнику «На прощанье...» [716, с. 1 ]:
В былые дни, в младые годы
Иные песни я певал:
И мне знаком был бред свободы,
И мой он разум волновал.
Путь отрицанья, путь сомненья
Прошел и я с конца в конец...

Юзефович долго скрывался под криптонимами и псевдони­
мами, не собрался даже опубликовать сборник своих стихо­
творений 1820 — 1830-х гг. Книга Юзефовича «На прощанье.
Стихотворения (1876 - 77 г.)» не имела ничего общего с твор­
чеством молодого поэта. Невнимание к своему дару связано
было у Юзефовича с убеждением, что он якобы «только сти­
хослагатель, научившийся просодии в ту эпоху, когда в на­
шей школе поэзия занимала одно из первых мест и когда,
рядом с наукой, она высоко поднимала нашу душу, облагора­
живая сердца» [653, с.353 ]. Эти слова были сказаны Юзефо­
вичем в 1884г., когда он ясно понимал, что как большой поэт
не состоялся.
Многозначительно упоминание Пушкина о знакомстве с
М.В.Юзефовичем — «поэтом Ю.» в 1829 г. («Путешествие в
Арзрум») [701, т. 8, с. 474]. Пушкин назвал своего нового
знакомого« поэтом». Имена других лиц, в том числе и Р.И.До­
рохова, просто заменены криптонимами. Т.Г.Цявловская —
автор статьи «Поэт Ю.» в «Путешествии в Арзрум» [653 ] в
поисках объяснения этого факта обнаружила четыре стихо­
творения Юзефовича в «Одесском альманахе на 1831г.» и со­
слалась также на его стихотворение «Петр Великий», опубли­
кованное в «Отечественных записках» (1842). Гражданский


Русские поэты Украины...

167

пафос и художественные достоинства «Петра Великого», по
свидетельству И.С.Тургенева, высоко оценил В.Г.Белинский
и неоднократно читал это произведение своим друзьям.
Недавно было обнаружено письмо Дорохова Юзефовичу
18 ноября 1840 г., из которого мы узнаем об отношении дру­
гого великого русского поэта к творчеству Юзефовича. Как
уже отмечалось, Дорохову, дружившему с Пушкиным, по­
счастливилось сблизиться и с Лермонтовым. В письме к Юзе­
фовичу бывший чугуевец писал: «Я ему (Лермонтову — И.Л.)
читал твои стихи, и он был в восхищении, это меня обрадова­
ло» [556, с. 85].
Поэтические произведения, принадлежность которых
Юзефовичу была доказана исследователями, появились в пе­
чати после его встречи с Пушкиным. «Ни одно из стихотворе­
ний Юзефовича, как мы видели, не было напечатано ранее
1831 г.,» — сделала вывод и Т.Г.Цявловская [653, с. 356].
Комментируя пушкинские слова о «поэте Ю.», исследова­
тельница предположила, что они предназначались не для
читателя, а для самого Юзефовича и были лишь знаком дру­
жеского расположения Пушкина к молодому человеку, увле­
ченному поэзией.
Выявленные стихотворения поэта «Ю.» в «Украинском
журнале», безусловно, были среди тех, с которыми познако­
мился Пушкин в 1829 г. Оказывается, слова о «поэте Ю.» не
были интимным шифром. Пушкин писал о Юзефовиче как о
неоднократно печатавшемся поэте, возможно, имея в виду и
его литературный криптоним. Летом 1829 г. Юзефович мог
не только читать Пушкину свои стихи, но и познакомить его
с номерами «Украинского журнала».
В первой половине 1830-х гг. Л.С. Пушкин, в письмах к
Юзефовичу иногда передававший поклон от своего брата,
мог сообщать Пушкину и о новых стихах Юзефовича.
В свете новых данных будущему биографу Юзефовича пред­
стоит в определенной мере пересмотреть оценку его личности.
Более глубокий анализ художественного материала, личных
и творческих контактов Юзефовича (а ведь среди его друзей и
знакомых — Вяземский и Грибоедов, Давыдов и Плетнев,
Гоголь и Аксаковы, Тютчев и А.К.Толстой, Бальзак, гостив­
ший у Юзефовича в Киеве и находившийся с ним в дружеской
переписке) позволит понять причины, обусловившие посте­
пенное превращение его из вольнодумца в реакционера, из
ревнителя украинской старины — в российского шовиниста.
Это была утрата реальной связи со временем, с историей,
безнадежное непонимание путей общественного развития.
Судьба Юзефовича во многом подобна судьбе Вяземского.


168

Глаш 4

Только память о Пушкине ярким лучом пронизывает непрог­
лядную тьму последних десятилетий его долгой жизни.
В послании Пушкина Дорохову («Счастлив ты в прелест­
ных дурах...»), написанном B cxojpe после встреч поэта с ним
и Юзефовичем в 1829 г., Дорохов назван «героем» и «пове­
сой», а также «Нелединским в стихах» [701, т. 3, с. 171 ].
Выясняя причины, побудившие Пушкина написать о своем
друге, как о поэте, исследователи обнаружили несколько сти­
хотворений Дорохова, относящихся к 1830-м гг. [556, 659, с.
136 ]. Два стихотворения были опубликованы в «Сыне отече­
ства» в 1837 г.
Эти произведения, однако, не давали ответа на вопрос,
какие стихи Дорохова читал Пушкин в 1820-е гг. и что он
имел в виду, сравнивая его в 1829 г. с Ю.А.Нелединским-Ме­
лецким. Ответить на эти вопросы нам помогут публикации
«Украинского журнала».
Любовная лирика Дорохова середины 1820-х гг., как и сти­
хотворения Нелединского-Мелецкого, проникнута искрен­
ним чувством и легкой эротикой. Песенное начало, присущее
творчеству обоих поэтов, определяет простоту композицион­
ных решений, мелодичность стиха, насыщенного разговор­
ной лексикой и — у Дорохова — уже освобожденного от
архаизмов («Чудеса любви») [141]:
Душой я снова расцветаю,

Вновь бьется сердце — оживаю,
И оживаю для любви!

Стихотворения Дорохова «К жестокой» («Притворством,
хитростью, жестокий друг, считаешь...») и «К Земфире»
(«Земфира! Ты меня дурачишь...») по своим образно-стили­
стическим особенностям напоминают произведения Неле­
динского-Мелецкого «Ты велишь мне равнодушным...»,
«Наконец твои обманы...» и др., которые могли быть извест­
ны Дорохову по их первым публикациям в журналах 1792 г.
или в «Карманном песеннике...» (М., 1796) И.И.Дмитриева,
или, что вероятнее всего, по спискам и публикациям начала
XIX в., например, в «Собрании русских стихотворений» (Ч. 2.
М., 1810), изданном В.А.Жуковским. Это сходство и подме­
тил Пушкин, увидевший в Дорохове последователя поэтасентименталиста. Не забудем также о том, что творчество
Нелединского-Мелецкого Пушкин, в лицейский период ис­
пытавший заметное влияние этого лирика, считал явлением
русской поэзии, заслуживающим внимания ее историка
[701, т. 13, с. 3811.


Русские поэты Украины...

169

Обращаясь к поэтическим приемам и средствам Неледин­
ского-Мелецкого, Дорохов ориентируется и на опыт поэтовромантиков. В стихах появляются «пламенный взор» и «пла­
менные уста», «мечты воображенья», «восторги страстные»,
«слеза сладострастья» и т.п.
Другие произведения Дорохова (например, «Стансы») по
сдержанности чувства близки к публиковавшейся в украин­
ских журналах того времени любовной лирике В.Ф.Раевского.
Небольшое стихотворение Дорохова «К Земфире» приве­
дем полностью [135 ]:
Земфира! Ты меня дурачишь —
Я это знаю, ангел мой,
Но ты так кстати предо мной
И улыбаешься, и плачешь,
Так нежно на меня глядишь,
Так внятно сердцу говоришь,
Что я невольно утопаю
В мечтах приятных, и порой
Любимым быть воображаю...
И счастлив я своей мечтой!

В пушкинском послании Дорохову, именно в первом стихе
— «Счастлив ты в прелестных дурах...» — по нашему мнению,
сохранились следы знакомства Пушкина с этой миниатюрой,
которая вполне сопоставима и с обращенным к «лесам» моно­
логом лирического героя стихотворения Нелединского-Ме­
лецкого «Свидетели тоски моей...» [696, т. 2, с. 285 ]:
Поныне счастливой мечтой
Всегда средь вас я наслаждаюсь
И чувством радостным питаюсь,
Анюту мысля зреть с собой.

А с первой строкой этого произведения созвучно обраще­
ние лирического героя стихотворения А.С.Пушкина «Осен­
нее утро» (1816) к полям, холмам и дубравам: «Свидетели
моей тоски, забавы!» [701, т. 1, с. 199 J.
В поэзии Дорохова, как и Улана-Поселянина, один из веду­
щих мотивов — печаль о минувшей любви. Верный поэтиче­
ской формуле Нелединского-Мелецкого: «И у протекшия ми­
нуты Утех потерянных прошу», лирический герой Дорохова с
горечью восклицает: «Быть может, будущность и мне приго­
товляла Теперь утраченный возврат счастливых дней...»
(«Осень») и спрашивает самого себя («Стансы») [140]:
Куда девались наслажденья
Любви приманчивых затей? —
Прошли мечты воображенья,
И нет моих счастливых дней!


Глава 4

170

В этих строках как бы получали вторую жизнь популярные
стихи Нелединского-Мелецкого [696, т. 2, с. 280 ]:
Дни счастливы миновались.
Дни приятныя мечты...

Стихотворение «Одиночество (Из Ламартина)» вбирает в
себя все наиболее характерное для русской элегии 1800 —
1810-х гг.: в сердце героя нет желаний — он потерял люби­
мую и теперь смотрит на земной мир, «как тень, как приви­
денье». Он знает, что только «там, за краем небосклона» ему
удастся обрести «надежду и покой». Прекрасные земные пей­
зажи уже не вдохновляют его [136, с. 219 ]:
Напрасно по лесам, в смеющихся равнинах
Печальный бродит взор и ищет в их глуши
Отраду тихую в лугах, водах, долинах...
Невольно я шепчу: нет счастья для души!

Стихотворения Дорохова «Осень» и «Сельскиц,храм», как
и «Одиночество», являются вольными переводами одноимен­
ных элегий французского поэта Альфонса де Ламартина. Ли­
рический герой «Осени» надеется хотя бы на «каплю радости»
на дне «кубка бытия». Элегик воспевает красоту увядающей
природы, близкой его настроению [137, с. 36 ]:
Приветствую я вас, встуманенные воды!
Приветствую стократ — вы нравитесь певцу.
Поблекшие луга, уныние природы
И обнаженный лес, вы горести к лицу!

Так! осенью, когда природа замирает,
Люблю ее — она задумчивым челом
Последнее прости как будто выражает
Или невинности улыбку пред концом.

Дорохова-поэта привлекает и близкая ему «судьба мятеж­
ная» смелого морехода, который становится героем стихотво­
рения «Прелесть воспоминания» («Игралище судьбы мятеж­
ной...»). Отметим реминисценцию из пушкинского стихотво­
рения «Земля и море» (1821): «Игралище слепой пучины...»
[701, т. 2, с. 162]. Тема странствий у Дорохова восходит к
гомеровскому эпосу, к «Одиссее», порожденной «прелестью
воспоминания» о героическом путешествии ахеян.
В «Эскизе Финляндии» обнаруживаем некоторое сходство с
«Финляндией» Е.А.Баратынского, опубликованной в «Сорев­
нователе...» (1820) и сразу же перепечатанной в «Сыне отече­
ства». В произведениях звучит один и тот же элегический


Русские поэты Украины...

171

мотив: «Умолк призывный щит, не слышен скальда глас...»
(Баратынский); «Громкая слава скальдов забыта...» (Доро­
хов) . Вместе с тем, стихотворение Дорохова написано другим
размером (четырехстопным дактилем с цезурой после второй
стопы), имеет балладный ритмический рисунок. Суровый об­
лик северной страны поэт-романтик передает в четких, строго
очерченных образах, придающих «Эскизу Финляндии» мрач­
новатый колорит. Холод сковывает свободное течение жизни,
и северянин с охлажденной душой лишен возможности насла­
диться трепетными ее проявлениями, предаться стихиям люб­
ви и праздника [ 142 ]:
Дымные тучи сизых туманов
Вечно скрывают горный хребет.
Эхо не вторит звуки тимпанов,
Фавнов веселых в рощицах нет.
Розы, лилеи, ландыш, фиалки
В грустных не смеют долах цвести,
В пенистых безднах юны русалки
Кудри златые боятся плести.
Волк кровожадный воем унылым
В сердце невольно гонит тоску.
Маленький кролик с зайцем пугливым
Здесь не спокойны в кровном леску.
Дикая бедность, грубые нравы!
Вас убегает резвый Эрот.
Юношей здешних скучны забавы,
Скучны и ласки здешних красот.
Громкая слава скальдов забыта.
Чувства завяли; с хладной душой
Финн не пленится гласом пиита.
Финн не прельстится девой младой!

В стихотворении Дорохова находим отголоски «финлянд­
ской» прозы Батюшкова и рассказа Финна в «Руслане и Люд­
миле» об «угрюмом крае», где он знал лишь «дикой бедности
забавы» [701, т. 4, с. 14].
Дорохов смело обращался к разным лирическим жанрам:
медитативной элегии — в духе «поэтических размышлений»
А. де Ламартина, дружеского и любовного послания. Писал
стансы, афористические и шуточные миниатюры, пробовал
свои силы в вольном поэтическом переводе.
Как мы уже замечали, в творчестве Дорохова встречаются
реминисценции из пушкинских произведений, однако в от­
личие от Юзефовича Дорохов — «Нелединский в стихах» —
еще не подошел к пониманию новаторства Пушкина-лирика.
В своих элегиях и любовных посланиях поэт не выходит за


172

Г лила 4

пределы психологического романтизма, генетически связан­
ного с опытом поэтов-сентименталистов.
♦

Развитие русской поэзии Украины в первой четверти XIX в.
определялось укреплением и углублением в ней реалистиче­
ского и романтического направлений. Этим явлениям пред­
шествовало значительное преобразование жанровой системы
в 1790-е — 1800-е гг. Сентименталисты и романтики проти­
вопоставили одической поэзии классицизма «язык чувств»,
находивший свое воплощение в жанрах элегии, дружеского
послания, песни, романса, баллады, поэмы. Поэты-сатирики
А.Н.Нахимов и В.Г.Маслович развивали традиции просвети­
тельского реализма XVIII в.
Творчество А.В.Склабовского — самого крупного на Укра­
ине элегического романтика — отразило поэтические завое­
вания психологического романтизма 1800 — 1810-х гг. и, в
связи с этим, имело некоторое значение для становления
романтических жанров элегии, романса, баллады в украин­
ской поэзии 1820-х — 1830-х гг.
Изучение русской поэзии Украины первых десятилетий
XIX века в полной мере подтверждает мысль А.А.Блока о
том, что, кроме «поэтов, признаваемых всеми, есть много
стихотворцев, каждый из которых создал несколько замеча­
тельных вещей и массу произведений, потерявших всякое
значение. Чтобы не пропустить замечательных произведе­
ний, мы не должны бояться множества имен» [674, с. 145].
Исследование литературного фона позволило выявить ряд
замечательных поэтических находок в творчестве Акима На­
химова и Василия Масловича, Александра Склабовского и
Михаила Алексеева, Руфина Дорохова, Михаила Юзефови­
ча, Степана Юшкова.


Заключение
В литературном движении на Украине 1800-х — 1825 гг.
тесно взаимодействовали, оставаясь генетически отличны­
ми, компоненты общерусского и украинского литературных
процессов.
Будучи одним из своеобразных явлений развития русской
литературы в отдельных регионах страны, русская литерату­
ра Украины формировалась на рубеже XVIII и Х1Хвв. как
составная часть местного литературного движения, в услови­
ях украинско-русского билингвизма, в постоянных контак­
тах с одновременно формировавшейся новой украинской ли­
тературой. Творчество русских писателей — участников ли­
тературной жизни Украины XVIII — XIX вв. — принадлежит
двум национальным культурам — русской и украинской.
Наибольшее воздействие передовой русской культуры уже
в XVIII в. испытала Слободская Украина. Здесь возник один
из первых на Украине литературных кружков — «Поповская
академия» А.А.Палицына, где изучались и переводились сочи­
нения европейских просветителей XVIII — начала XIX в.,
создавались оригинальные произведения, вошедшие в исто­
рию русской литературы.
Активизации литературного движения на Украине способ­
ствовало открытие Харьковского университета (1805), разви­
тие украинского книгопечатания и журналистики. В первой
четверти XIX в. в литературное движение на Украине вклю­
чились университетские и пансионские общества и кружки во
главе с И.С.Рижским, И.Е.Срезневским, А.В.Склабовским,
группа литераторов во главе с В.Г.Масловичем, объединен­
ных вокруг «Харьковского Демокрита» (1816), группа лите­
раторов во главе с Р.Т.Гонорским и Е.М.Филомафитским —
редакторами «Украинского вестника» (1816 —1819), редак­
ция «Украинского журнала» (1824 — 1825), кружки харьков­
ских, чугуевских и нежинских поэтов — последователей
В.А.Жуковского, А.С.Пушкина, К.Ф.Рылеева и пропаганди­
стов их творчества на Украине.
Эстетические и литературно-критические работы, появив­
шиеся на Украине в 1800-х — 1825 гг., отражали положение
в русской литературе того времени и явления литературного
процесса на Украине, а также стимулировали дальнейшее
развитие как украинского литературного движения, так и
русской литературы Украины.
Развивая взгляды А.А.Палицына, Р.Т.Гонорский высказал
идею творческой самостоятельности и самобытности писате­
ля, осудил литературное эпигонство, крайности карамзини­
стов и архаистов. Он выдвинул перед авторами на данном,


174

Заключение

«ученическом» этапе развития русской литературы задачу со­
вершенствования языка и стиля. Вместе с тем, Гонорский не
смог в полной мере оценить значение новаторства И.А.Крылова и в поисках «языка сердца» присоединился к литератур­
ному течению, возглавляемому К.Н.Батюшковым. Во взгля­
дах Гонорского — в его идее «живописной прозы» и «теории
подражательной гармонии слова», наряду с глубоким понима­
нием отдельных сторон творческого процесса, сказались и
формалистские тенденции.
Гонорский — выразитель идей, которые уже «носились в
воздухе» и определили своеобразие общественной и литера­
турной ситуации второй половины 1810-х — 1820-х гг. Ему
принадлежит ряд мыслей принципиального значения для даль­
нейшего развития отечественной литературы, предвосхища­
ющих творческие искания Пушкина и литераторов-декабристов. Знакомство с разнообразным творчеством Гонорского
уточняет наши представления о формировании романтиче­
ского и реалистического направлений в русской литературе.
Как показал анализ художественного наследия Р.Т.Гонорского и А.В.Склабовского, теоретические искания этих писа­
телей нашли отражение и в их творчестве.
Деятельность таких крупных литераторов и ученых, как
И.С.Рижский и И.Я.Кронеберг, оказала заметное влияние на
общерусский литературный процесс.
В книге рассмотрены идейно-политические убеждения
русских писателей Украины и контакты их с литераторамидекабристами, с Вольным обществом любителей российской
словесности (Ученой республикой); известная версия о целе­
направленной борьбе В.Н.Каразина против А.С.Пушкина в
1819 — 1820 гг., возникновение которой, как установлено,
связано с неточным цитированием архивных документов.
Изучение появившегося на Украине нелегального произ­
ведения «Рылеев в темнице» В.Г.Розальона-Сошальского по­
зволило доказать его документальность. Автор впервые со­
здал художественный'образ поэта-декабриста, воспроизвел
особенности устной речи Рылеева.
Художественные произведения на русском языке создава­
лись литераторами из Харькова и Полтавы, Сум и Нежина,
Киева и Чернигова, Переяслава, Одессы и других культур­
ных центров Украины. Находясь в непосредственных кон­
тактах с новой украинской литературой, русская литература
Украины в то же время непосредственно отражала все этап­
ные явления общерусского литературного процесса: борьбу и
смену направлений,' преобразования в жанровых системах


Заключение

/7 5

поэзии и прозы и т.д. И это имело положительное значение
для развития новой украинской литературы.
В 1800 — 1810-х гг. в русской литературе Украины преоб­
ладали сентименталистские и предромантические течения, к
началу 1820-х гг. выделились романтическое и реалистиче­
ское направления. Уже в первый период произошли сущест­
венные изменения в жанровых системах поэзии и прозы. Клас­
сицистические жанры оды, «речи», «слова похвального» вы­
тесняются или преобразуются в соответствии с новыми эсте­
тическими задачами. В 1810-е годы развиваются малые и
большие жанровые формы сентименталистской прозы: путе­
шествие, письма, философско-художественное эссе, рассказ,
повесть.
Во второй половине 1810-х гг. в прозу Украины проника­
ют романтические веяния. В произведениях И.Ф.Вернета и
А.И.Лсвшина этого периода заметно стремление к романти­
ческому идеалу, контрастно противопоставленному дейст­
вительности. В «Письмах из Малороссии» (1816) Лёвшина
встречаются и реалистические зарисовки.
Предромантические произведения Р.Т.Гонорского, во­
шедшие в книги «Дух Горация и Тибулла» (1814) и «Опыты
в прозе» (1818), — крупное явление русской лирической про­
зы начала XIX в.
Немаловажное значение для развития русской прозы на
Украине имела переводческая деятельность «школы» Р.Т.Го­
норского. Переводы произведений лучших европейских пи­
сателей выявили неиспользованные средства русского лите­
ратурного языка.
Традиции просветительской литературы XVIII в. развива­
лись на Украине в сатирических произведениях, в философ­
ско-дидактической повести («Сказание о Фемиде и об ино­
племенных приказных» А.Н.Нахимова, «Эфиказ индеец»
К.М.Парпуры и др.).
В конце 1810-х гг. русские писатели Украины обратились
к сюжетной прозе, основанной на конкретном жизненном
материале (сатирико-юмористические фельетоны Г.Ф.Квит­
ки, произведения Е.М.Филомафитского и др.).
Произведения русского и украинского просветительского
реализма и, прежде retro, — «Ябеда» В.В.Капниста и «Энеи­
да» И.П.Котляревского — определили преобладание в рус­
ской поэзии Украины к 'н ц а 1800-х — середины 1810-х гг.
реалистического течения (А.Н.Нахимов, В.Г.Маслович и
др.), оттеснившего на второй план творчество просветителей-сентимснталистов 1790— 1800-х гг.


/7 6

Заключение

Однако у этих двух течений было несколько общих момен­
тов. Это, прежде всего, оппозиционность писателей, их кри­
тическое отношение к феодально-крепостнической действи­
тельности.
Анализ творчества и литературно-общественных взглядов
писателей-сентименталистов А.А.Палицына и Е.И.Станевича показывает ошибочность еще распространенного в научной
литературе мнения о том, что в лагерь А.С.Шишкова попада­
ли только эпигоны классицизма. Существенно уточняются
выводы исследователей, охарактеризовавших А.А.Палицы­
на, как последовательного шишковиста.
Реалистические тенденции в русской поэзии Украины полу­
чили особое развитие в жанрах сатиры и басни. Произведения
А.Н.Нахимова и В.Г.Масловича 1810-х гг. — первый крупный
шаг русской литературы Украины на пути ее демократиза­
ции. Политические басни Нахимова («Море и Река», «Юпи­
тер и Нетопыри», «Моська и Собака на привязи») и Масловича («Конь Барский и Кляча», «Овен и Пес», «Скорбь», «Муха
и Паук») отразили настроения крестьянства, солдат и разно­
чинной интеллигенции. Демократизмом проникнуто и про­
граммное стихотворение Нахимова «Проповедь и Басня».
Лучшие произведения Нахимова и Масловича имеют анти­
крепостническую и антифеодальную направленность. Высоко
оценил социально-критическое содержание нахимовской са­
тиры В.Г.Белинский.
В гротескных образах, созданных поэтами-сатириками, ти­
пизированы наиболее распространенные социальные пороки.
Однако Нахимов и Маслович не всегда указывают на подлин­
ные причины, породившие нищету крестьянства, казнокрад­
ство, взяточничество. В некоторых произведениях развивает­
ся отвлеченно-дидактический мотив извечного порока.
В поэмах Масловича «Основание Харькова» (1815 — 1816)
и «Утаида» (1816) нашли отражение бурлсскно-травестийные
традиции русской и украинской литератур, Маслович также
обращается к стилистическим и языковым средствам украин­
ской народной поэзии: Не менее важно, что тематически «Ос­
нование Харькова» предвосхищает «Наталку Полтавку»
И.П.Котлярсвского и «Сватанье на Гончаровке» Г.Ф.КвиткиОсновьяненко.
Нахимовские традиции положительно сказались на басен­
ном творчестве П.П.Гулака-Артемовского на украинском
языке.
В свою очередь новая украинская поэзия, впитавшая фоль­
клорный материал, обращенная к народу, содействовала раз­
витию прогрессивных тенденций в русской поэзии Украины.


Заключение

/77

Среди последователей А.Н.Нахимова и В.Г.Масловича —
неизвестный автор сатиры «Интерес» (1816), Е.А.Акимов,
А.Ф.Раевский, О.М.Сомов, П.М.Батузатель, Д.А.Дунин-Борковский, Н.Флавицкий — автор поэмы «Фонарь волшебный»
(1825).
Процесс демократизации русской поэзии Украины просле­
жен нами и по этапам освоения поэтами героико-историче­
ской и героико-патриотической темы. А.А.Палицын в 1800-е гг.
почти одновременно работал над поэмой «Димитрий Дон­
ской» и стихотворным переложением «Слова о полку Игореве».
«Игорь, героическая песнь...» (1807) Палицына отразила
нараставший интерес русских поэтов Украины к памятнику
древнерусской литературы. Образы «Слова» возникают также
в произведениях А.Н.Нахимова и В.Г.Масловича, А.И.Лёвшина, В.Г.Розальона-Сошальского, И.Е.Срезневского и
А.В.Склабовского.
Сопоставительный анализ текста Палицына и источника,
которым поэт пользовался при переводе, — издания «Слова»
1800 г., — позволяет сделать вывод, что Палицын сумел оце­
нить художественное значение памятника, однако считал
необходимым внести в свое переложение ряд сюжетно-ком­
позиционных изменений — в соответствии с эстетическими и
этическими нормами нового времени, с поэтикой сентимен­
тализма. При этом Палицын почувствовал и связь «Слова» с
древним устным народным творчеством, сохранив лириче­
ское песенное начало в плаче Ярославны.
По-новому героическая тема прозвучала в поэзии, посвя­
щенной Отечественной войне 1812 г. Наибольшее значение
для дальнейшего развития демократических идей в русской
литературе Украины имели реалистические произведения, в
которых воссоздавались будни войны, нашли отражение из­
менения во взглядах авторов на судьбы народа («Бывало и
теперь» Улана из Богодухова, стихотворения Ю.И.Гайдаров­
ского, С.В.Юшкова и др.). В произведениях, подобных басне
Нахимова «Моська и Собака на привязи»(1808), в которой с
болью говорится о бедственном положении героев войны —
крепостных крестьян, содержались зерна дворянской рево­
люционности.
Вольнолюбивая лирика В.Ф.Раевского и В.Г.РозальонаСошальского — одно из важнейших звеньев процесса демок­
ратизации русской поэзии Украины XIX в. Гражданская сим­
волика стихотворения Розальона-Сошальского «Баян на_Куликовом поле» (1825) сближает его с думами К.Ф.Рылеева.


178

Заключение

В 1810-е гг. в русском романтизме преобладало психологи­
ческое, или элегическое течение, представителями которого
на Украине были поэты А.В.Склабовский, И.Я.Золотарев,
Н.М.Савостьянов, позднее — Р.И.Дорохов, М.В.Юзефович и
др. Романтики освоили такие поэтические жанры, как элегия,
баллада, романс, песня, жанры альбомной лирики. Это имело
определенное значение для развития во второй половине
1820-х гг. украинского романтизма, для формирования «харь­
ковской школы» поэтов-романтиков. Следует отметить, что
некоторые из них (например, Ф.С.Морачевский, И.В.Росковшенко) начинали как русскоязычные авторы «Украинского
журнала» (1825) и «Украинского альманаха» (1831).
Наиболее оригинальная часть поэтического наследия
Склабовского — интимная лирика. Песни и романсы поэта
отразили его стремление к «изящной простоте», в них звучат
мотивы русских, украинских и польских народных песен. В.
зрелых произведениях Склабовского есть отдельные поэти­
ческие находки, связанные с реалистической тенденцией в
теоретико-литературных взглядах поэта.
Изучение вопроса о влиянии А.С.Пушкина на литератур­
ную жизнь Украины 1820-х гг. позволило обнаружить поэти­
ческие и литературно-критические отклики на творчество
великого поэта в украинской печати этого периода, ранее не
попадавшие в поле зрения исследователей.
Расширились наши представления о творческих связях
Пушкина с писателями-современниками. Анализ поэтиче­
ских публикаций «Украинского журнала», авторами кото­
рых, как выяснилось, были Р.И.Дорохов и М.В.Юзефович,
позволил прокомментировать пушкинскую характеристику
Дорохова («Нелединский в стихах») и выяснить причины за­
интересованного внимания Пушкина к ранним стихотвор­
ным опытам Юзефовича.
Чугуевский круг русских поэтов конца 1810-х — 1820-х гг.
объединял последователей творчества В.А.Жуковского и
А.С.Пушкина. Творческая интуиция поэта-чугуевца М.В.Юзе­
фовича помогла ему уже в середине 1820-х гг. оценить пре­
имущества пушкинекого реализма в лирике и первой главе
«Евгения Онегина».
Заслуга поэтов-чугуевцев состояла в том, что они в значи­
тельной степени повысили культуру русского стиха на Укра­
ине и, что самое главное, выступили как пропагандисты поэ­
зии Пушкина.
*

У русских писателей Украины не было и не могло быть
установки на создание какой-либо самостоятельной литера­
туры, обособленной от великой русской литературы XIX в.


Заключение

/7 9

Они являлись участниками одновременно общерусского ли­
тературного процесса и литературного движения на Украи­
не, внесли определенный вклад в развитие украинской темы
в русской литературе. Эта тема в 1830-е гг. получила гени­
альное воплощение в творчестве Н.В.Гоголя.
В истории русской литературы Украины первые десятиле­
тия XIX в. — период высокоинтенсивного развития. Она при­
внесла в духовную жизнь украинского народа просветитель­
ские и революционные идеи, выразителями которых были
деятели отечественного Просвещения и декабристы. Творче­
ство местных русских писателей содействовало формирова­
нию новой украинской литературы.
Со второй половины 1820-х — в 1830-е гг. русская литера­
тура Украины перестает играть столь важную роль в ее куль­
турной жизни. Национальным достоянием явилась развитая
украинская литература на родном языке. Однако двуязычие
продолжает быть характерной чертой многих украинских ли­
тераторов от Т. Г. Шевченко и до наших дней. Неразрывно
связаны с судьбой украинского народа жизнь и творчество
современных русских писателей Украины. В этом убеждают
нас строки поэта Бориса Чичибабина [714, с. 178 ]:
С Украиной в крови я живу на земле Украины,
и хоть русским зовусь, потому что по-русски пишу,
на лугах доброты, что ее тополями хранимы,
место есть моему шалашу.


Список литературы
I. Русская литература Украины (конец 1790-х — 1825 гг.)
П роза

Основные художественные и публицистические произведения
1. А .[Раевский А.Ф .?). Размышления при гробе Ал.Ан.Р [ае] вской. X., 1812.
2. А Л Ф Е Р О В Н.Ф. Письмо молодого русского художника о древностях
афинских, писанное к А.А.П [алицыну] и В.Н.К[аразину] // Русский вести.
1808. Ч. 4, № 10 . С. 95 — 112 .
3. А Н Т О Н О В С К И Й С. Слово, говоренное в градском соборе Харьковского
коллегиума // Известие о жизни и смерти проф. имп. Харьков, ун-та Ивана
Степановича Рижского. X ., 18 11. С. 9 — 10.
4. Б Е Л О ЗЕ Р С К И Й Н. О любви к отечеству // Соч. студентов и вольнослушающих имп. Харьков, ун-та, читанные с одобрения словесного отделения
30 июня 18 17 г. Х .,18 17 . С. 24 — 30.
5. Б О Р ЗЕ Н К О В Д О успехах просвещения в России... //Речи, произне­
сенные в торжественном собр. имп. Харьков, ун-та 30 авг. 1818 года. X., 1818.
С. 1 — 8.
6. Б О Р ЗЕ Н К О В [Д.С.]. Речь на погребение Р.Т.Гонорского 16 авг. 1819 г.
// Укр. вести. 1819. Ч. 15, кн. 8. С. 240 — 244.
7. В Е Р Б И Ц К И Й А. Напоминание на могиле // Русский вести. 1812. Ч. 18,
№ 4. С.94 — 96, с пометой: «Харьков, 18 1 1, марта 25».
8. В Е Р Н Е Т И. Весеннее чувство старика // Укр. вести. 1818. Ч. 10, кн. 6.
С. 3 13 — 319.
9. В Е Р Н Е Т И. Весенняя прогулка по Валковским окрестностям // Укр.
журн. 1825. Ч. 7, № 13. С. 41 — 43.
10. В Е Р Н Е Т И. Воспоминания о Новгороде-Се вереком // Укр. вести.
1816. Ч. 2, кн. 4. С. 37 — 52.
11. В ЕР Н ЕТ И. Гробницы в Мерчанском саду // Укр. журн. 1825. Ч. 5, № 6.
С. 383 — 388.
12. В Е Р Н Е Т И. День моего Ангела, или день благодарности почтенным
теням родителей, учителей и друзей моих // Укр. вестн. 1816. Ч. 4, кн. 1 1 .
С. 18 6 — 197.
13. В Е Р Н Е Т И. Еще несколько моих воспоминаний //Укр. вестн. 1816.
Ч. 3, кн. 8. С. 173 — 190; Ч. 4, кн. 10. С. 52 — 70.
14. В Е Р Н Е Т И. Желание: (Подражание Геснеру и Флориану) // Укр.
вестн. 1818. Ч. 10, кн. 4. С. 80 — 87.
15. В Е Р Н Е Т И. И только три переезда // Укр. вестн. 1819. Ч. 14, кн. 4.
С. 75 — 82.
16. В Е Р Н Е Т И. Исторические отрывки, или замечания на слова Горация:
nil admirarl, нечему удивляться // Укр. вестн. 1818. Ч. 9, кн. 3. С. 282 — 291.
17. В Е Р Н Е Т И. Молодость и Старость: (Отрывок) // Укр. вестн. 1817.
Ч. 5, кн. 1.С . 7 9 — 87.
18. В Е Р Н Е Т И. Мысли о Харькове: (Посвящается другу моему Г.Ф.Квит­
ке) // Укр. вестн. 1817. Ч. 8, кн. 1 1 . С. 184 — 194.
19. В Е Р Н Е Т И. Мысли одного из моих дней в Харькове // Укр. вестн.
1819. Ч. 14, кн. 4. С. 6 6 — 75.
20. В Е Р Н Е Т И. Не более одной почтовой станции // Укр. вестн. 1818.
Ч. 1 1 , кн. 7. С. 86 — 100, с пометой: «На берегах Донца».


Список литературы

Ш

21. В Е Р Н Е Т И. Небольшие поездки мои по Змиевскому уезду // Укр.
вести. 1819. Ч. 15, кн. 7. С. 54 — 63.
22. [В Е Р Н Е Т И .] Несколько моих воспоминаний о Суворове // Укр.
вести. 1818. Ч. 12, кн. 11. С. 175 — 196.
23. В Е Р Н Е Т Я. Одна из моих прогулок в Мерчанском саду // Укр. жури.
1825. Ч. 7, № 15. С. 175 — 178.
24. В Е Р Н Е Т И . Печник-философ // Укр. вести. 18 19 . Ч. 14, кн. 6.
С. 393 - 396.
25. В Е Р Н Е Т И. Полдюжина листов из моего журнала // Укр. вести. 1819.
Ч. 14, кн. 6. С. 338 — 350.
26. В Е Р Н Е Т И. Последки из моей страннической сумки // Укр. вестн.
1817. Ч. 8, кн. 12. С. 301 — 315.
27. В Е Р Н Е Т И. Прелесть воспоминаний: (Подражание Сен-Пиеру) //
Укр. вестн. 1818. Ч. 10 , кн. 5. С. 179 — 187.
28. В Е Р Н Е Т Я. Размышления при урне моего ученика М.М.Булацеля:
(Подражание Гервею) // Укр. вестн. 1818. Ч. 10, кн. 6. С. 320 — 324.
29. В Е Р Н Е Т И. Сельское кладбище // Укр. вестн. 18 19 . Ч. 13 , кн. 2.
С. 1 8 4 — 195.
30. В Е Р Н Е Т И . Странствователь // Укр. вестн. 18 19 . Ч. 15 , кн. 8.
С. 178 - 188.
31. В О РО Н О В Я. О необходимости законов в каждом политическом обще­
стве // Укр. вестн. 1818. Ч. 12, кн. 10. С. 13 — 19.
32. ГЕСС Д Е К АЛ ЬВ Е Г., Вернет Я. Сковорода, украинский философ //
Укр. вестн. 1817. Ч. 6, кн. 4. С. 10 6 — 125.
33. Г О Н О Р С К И Й Р . Дух Горация и Тибулла.Х., 1814.
34. Г О Н О Р С К И Й [ Р .] . О духе времени // Укр. вестн. 1818. Ч. 10, кн. 6.
С. 330 — 333.
35. Г [О Н О Р С К ]И Й [P .J. «О новой системе воспитания для первоначаль­
ных училищ» Ж.Б.Сея: Примечания переводчика // Укр. вестн. 1816. Ч. 2,
кн. 4. С. 1 1 5 — 130.
36. Г О Н О РС К И Й Р. Опыты в прозе, с присовокуплением двух сонетов,
двух романсов и одной фантазии. X., 1818.
37. Г [У Л А ]К -А Р Т [Е М О В С К И Й ] Л . Синонимы: Задумчивость и раз­
мышление: (Подражание польской прозе) // Укр. вестн. 1819. Ч. 16, кн. 10.
С. 73 — 79.
38. ЗАХАРЬИ Н П.М. Арфаксад: Халдейская повесть: В 6 т. Николаев, 1803.
39. К А Р А ЗИ Н В. Речь, говоренная в собрании харьковского дворянства
депутатом его, коллежским советником Каразиным, испросившим высочай­
шее соизволение на основание в городе Харькове университета // Вести
Европы. 1803. № 16. С. 235 — 243.
40. К А Р А ЗИ Н В. Речь о истинной и ложной любви к отечеству // Укр.
вестн. 1818. Ч. 1 1 , кн. 9. С. 340 — 358; Ч. 12, кн. 10. С. 40 — 53.
41. К ВИ ТК А Г. Еще малороссийские анекдоты // Вестн. Европы. 1822.
№ 22, нояб. С. 157 — 162.
42. К ВИ ТКА Г. Малороссийские анекдоты // Вестн. Европы. 1822. № 21,
нояб. С. 61 — 68.
43. КВИТКА Г. Мысли и замечания // Укр. вестн. 1816. Ч. 3, кн. 7. С. 53 — 54.
44. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к издателям // Укр. вестн. 1816. Ч. 1, кн. 1.
С. 13 0 — 136.


182

Список литературы

45. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к издателям // Укр. вести. 1816. Ч. 1, кн. 2.
С. 255 — 262.
46. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к издателям // Укр. вести. 1816. Ч. 2, кн. 4.
С. 1 3 3 — 142.
47. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к издателям // Укр. вести. 1816. Ч. 3, кн. 8.
С. 224 — 236.
48. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к издателям // Укр. вести. 1816. Ч. 4, кн. 11.
С. 250 — 263.
^
49. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к издателям // Укр. вести. 1817. Ч. 8, кн. 10.
С. 12 1 — 127.
50. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к Лужницкому старцу // Вести. Европы.
1820. № 5. С. 3 — 1 1 .
5 1. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к Лужницкому старцу // Вести. Европы.
1820. № 10. С. 15 0 — 155.
52. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к Лужницкому старцу // Вести. Европы.
1820. № И. С. 223 — 229.
53. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к Лужницкому старцу // Вести. Европы.
1821. № 5. С. 65 — 70.
54. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к Лужницкому старцу // Вести. Европы.
1821. № 6. С. 1 1 2 — 119.
55. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к Лужницкому старцу // Вести. Европы.
1821. № 21. С. 66 — 70.
56. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к Лужницкому старцу // Вести. Европы.
1822. № 4. С. 306 — 314.
57. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к Лужницкому старцу // Вести. Европы.
1822. № 7. С. 232 — 235.
58. [К В И Т К А Г .Ф .] Письмо к Лужницкому старцу // Вести. Европы.
1822. № 9/10. С. 141 — 145.
59. [К В И Т К А Г .Ф .] Похвальное слово невежеству: Письмо к Лужницко­
му старцу // Вести. Европы. 1822. № 20. С. 280 — 298.
60. К ВИ ТК А Г. [Слободское-украинское дворянство] // Укр. вести. 1819.
Ч. 16, кн. 10. С. 98 — 110 ; кн. 11. С. 367 — 370.
61. К ВИ ТК А Г. Харьковское общество благотворения // Укр. вести. 1816.
Ч .1 , к н .1. С. 94— 10 1; Кн. 2. С. 238 — 247; Кн. 3. С. 358 — 371.
62. К В [ И Т ] К А И. О малой России // Укр. вести. 18 16 . Ч. 1 , кн. 2.
С. 14 5 — 156 ; Кн. 3. С. 304 — 3 14 .
63. К РИ Ч ЕВСК АЯ Л. Мои свободные минуты, или собрание сочинений в
стихах и прозе: В 2 кн. X., 18 17 — 1818. Кн. 2: Слепая мать, или Награда
испытанной добродетели. Драма в 3-х действиях.
64. Л Е В И Ц К И Й Н. Деревня Припутни (Херсонской губ. Елисаветградского уезда) // Укр. вести. 1818. Ч. 10, кн. 4. С. 88 — 98.
65. Л Е В И Ц К И Й Н . Окрестности Рейна: Пер. с польского. X., 1819.
66. Л ЕВИ Ц К И Й И Отрывки из путевых записок // Укр. вести. 1818. Ч. 11,
кн. 8. С. 207 — 223.
67. Л ЁВ Ш И Н А Письма из Малороссии. X., 1816.
68. М АСЛО ВИ Ч В. Память о харьковском стихотворце Акиме Николаеви­
че Нахимове. СПб., 1818.
69. М Е Л ЬГ У Н О В Н . Приближение Весны: (Из Сен-Пиера) // Укр. вести.
1818. Ч. 9, кн. 2. С. 154 — 155.


Список литературы

183

70. Н А Х И М О В А. Гимн славе, или Восторг Александра Македонского
перед походом его в Персию // Соч. X., 1815. С. 87 — 96.
71. Н А Х И М О В А. Историческое и философическое рассуждение о блохе
//Тамже. С. 10 7 — 112 .
72. Н А Х И М О В А. Нечто об уме и просвещении // Там же. С. 125 — 128.
73. Н А Х И М О В А. Пример правительства сильнее законов // Там же.
С. 90 — 93.
74. П АРП У РА К. Слово похвальное Александру Ярославину Невскому,
сочинил своекоштный студент имп. Харьков, ун-та Константин Парпура. X.,
18 11.
75. П АРП У РА К. Эфиказ индеец: Повесть. Ч. 1. X., 1819.
76. П О Н О М АРЕВ И. Воображение // Соч. студентов и вольнослушающих
имп. Харьков, ун-та, читанные с одобрения словесного отделения 30 июня
1817 г. X., 1817. С. 46 — 52.
77. Речи, произнесенные в торжественном собрании имп. Харьков, ун-та
25 дек. 1815 и 1816 гг. X., 1818.
78. Речи, произнесенные в Успенском соборе при погребении Василия
Жаданова, Слободско—Украинской гимназии ученика 3 класса из казенных
воспитанников. Ноября 14 дня 18 12 г. X., 1813.
79. Р О З АЛЬ О Н -С ОШ АЛЬС К И Й В.Г. Рылеев в темнице // Голос минув­
шего. 1917. № 7/8. С. 81 — 84.
80. РУ С С О Ж .Ж . Новая Элоиза, или письма двух любовников, жителей
одного небольшого города у подошвы Альпийских гор: В 6 ч. / Пер. с фр.
А.Палицына. СПб., 1803 — 1804.
81. С К Л А БО В С К И Й [А .]. Исторический взгляд на Россию от основания
монархии до порабощения ее татарами, с 862 по 1240-й год // Соч. и пер.
студентов имп. Харьков, ун-та, читанные 1818 года июня 30 числа по окон­
чании экзаменов их. X., 1818. С. 9 — 36.
82. С К Л А БО В СК И Й А. Рассуждение об испорченности природы челове­
ческой и о помощи, какую доставляет нам истинная философия к поправле­
нию оной // Соч. студентов и вольнослушающих имп. Харьков, ун-та. X.,
1817. С. 3 — 23.
83. С [К Л А Б О В С К И Й ] А. Человек, каких у нас немного // Укр. журн.
1825. Ч. 5, № 5. С. 306 — 317.
84. С Р Е ЗН Е В С К И Й И. О любви к отечеству // Укр. вести. 1816. Ч. 1,
кн. 3. С. 273 — 303.
85. СРЕЗН ЕВСКИ Й И. Слово о благодеяниях промысла Божия... // Речи,
произнесенные в торжественном собр. имп. Харьков, ун-та, 25-го дек. 1814 г. в
память избавления отечества от лютого и сильного врага. X., 1815. С. 1 — 26.
86. СТАНЕВИЧ Е. К Музам // Собр. соч. в стихах и прозе. СПб., 1805. Кн. 1.
С. 1 — 7.
87. СТАН ЕВИ Ч Е. Размышляющий с самим собою стихотворец // Собр.
соч. в стихах и прозе. СПб., 1805. Кн. 1. С. 8 — 19.
88. ТИ М К О ВСКИ Й И. О применении знаний к состоянию и цели госу­
дарства // Речи, говоренные в торжественном годовом собр. имп. Харьков,
ун-та, бывшем 17-го генваря 1808 года. X., 1808. С. 3 — 28.
89. Труды студентов-любителей отечественной словесности в имп. Харь­
ков. ун-те. X., 1819.
90. ТЮ ЛЬПИ Н А. Описание Грузии: (Письмо к издателям) // Укр. вести.
1819. Ч. 13. кн. 1. С. 41 — 51.


184

Сшкок литературы

91. У С П ЕН СК И Й Г. О том, что каждому народу нужнее знать древнее и
нынешнее состояние своего отечества, нежели других государств // Речи,
произнесенные в торжественном собр. имп. Харьков, ун-та, бывшем ЗО.авг.
1809 г. X., 1809. С. 33 — 46.
92. Ф [И Л О М А Ф И Т С К ]И Й Е . Некролог: [Р.Т. Гонорский] // Укр. вести.
1819. Ч. 15, кн. 8. С. 244 — 252.
93. Ф [И Л О М А Ф И Т С К ]И Й Е . Письма в Херсон: /1-е и 2-е/ // Укр. вести.
1816. Ч. 1, кн. 1.С . 10 9 — 129.
94. Ф [И Л О М А Ф И Т С К ]И Й Е. Письмо 3-е в Херсон // Укр. вести. 1816.
Ч. 1, кн. 3. С. 375 — 387.
95. Ф [И Л О М А Ф И Т С К И Й Е. J. Письмо 9-е в Херсон // Укр. вести. 1818.
Ч. 1 1 , кн. 7. С. 17 —4т.
96. Ф И Л О М А Ф И Т С К И Й Е. Речь, говоренная при погребении канд. имп.
Харьков, ун-та С.Л.Гринева // Укр. вести. 1816. Ч. 4, кн. 10. С. 113 — 123.
97. Ф [И Л О М А Ф И Т С К И Й E .J. Случай жизни // Укр. вести. 1816. Ч. 3,
кн. 7. С. 55 — 70; Ч. 4, кн. 1 1 . С. 198 — 216; 18 17 . Ч. 8, к н .11. С. 165 —
183.
98. Ш А Д И. О верховной цели человека // Речи, говоренные в торжествен­
ном собр. имп. Харьков, ун-та, бывшем 30 авг. 1806 г. X., 1807. С. 34 — 47.
99. Ш А Д И. О возвращении Европе свободы // Речи, произнесенные в
торжественном собр. имп. Харьков, ун-та 25-го дек. 18 14 г. в память избав­
ления отечества от лютого и сильного врага. X., 18 15. С. 1 — 28 /3-го
счета/.
100. Я К О Б Л. О влиянии университетов на образование и благосостояние
народа // Речи, говоренные в торжественном собр. имп. Харьков, ун-та,
бывшем 17-го генваря 1808-го года. X., 1808. С. 29 — 86.
П оэзи я

И збран н ы е п р о и звед ен и я
10 1. А К И М О В Е. Эпиграммы // Укр. вести. 1816. Ч. 1, кн. 3. С. 357, с
пометой: «Полтава».
102. А Л Е К С Е Е В М . Отрывок из послания к Е.Славинскому // Укр. журн.
1825. Ч. 5, № 6. С. 374 — 380.
103. А Л Е К С Е Е В М. Послание к Е.Н С[лавинско]му 22 ноября 1823 г. //
Укр. журн. 1825. 4.6, № 11/ 12 . С. 301 — 306.
104. А Л Ф Е Р О В А Катерина. Вечер: (Деревня Поповка) // Русский вести.
1810. Ч. 9, № 2. С. 127 — 132.
105. А Л Ф Е Р О В А К ат ери н а Послание украинской семнадцатилетней со­
чинительницы: К А.В.К[аразиной] в день ее именин // Русский вести. 1808.
Ч. 1 ,№ 3 . С. 333 — 336.
106. Б А Х Т И Н И. И я автор, или Разные мелкие стихотворения. СПб.,
1816.
107. Б А Х [Т И Н ] И. Ручей // Русский вести. 1808. 4.4, № 10. С. 83 —
84.
108. БАШ ИНСКИЙ С. К Р.Д.С. // Укр. вести. 1819. Ч. 15, кн. 9. С. 330 —
331.
109. Б Е Л Е Ц К И Й -Н О С Е Н К О А. Мое счастье // Укр. журн. 1825. Ч. 6, №
10. С. 222 — 223, с пометой: «1825. Прилуки».
110 . Б Е Л Е Ц К И Й -Н О С Е Н К О П.П. Гробница Агамемнона: Баллада //
Поезп. К., 1973. С. 290 — 293.


Синеок литературы

185

1 1 1 . БЕЛ ЕЦ К И Й -Н О СЕН КО П .П . Лгун: Сказочка // Там же. С. 285 — 288.
112 . Б ЕЛ Е Ц К И Й -Н О С ЕН К О П.П. Сократов дом: Сказочка: (Подража­
ние Лафонтену) // Там же. С. 289.
113 . Б ЕЛ Е Ц К И Й -Н О С ЕН К О П.П. Сто басен в четверостишиях: (Подра­
жание Мольво): Из цикла // Там же. С. 294 — 298.
114. БО Б РО В С. Таврида, или Мой летний день в таврическом Херсонесе:
Лирико-эпическое песнотворение. Николаев, 1798.
115. БОГДАНОВИЧ Иван. Нежному отцу на смерть сына его: (К И.И.Бахтину] // Русский вести. 1810. Ч. 9, № 2. С. 122 — 125, с пометой: «Из Сум*.
116. В АСИ Л ЬКО ВСК И Й С. К Меценату: (Из Горация) // Укр. журн.
1824. Ч. 2, № 1 1 . С. 237.
117 . Взор любви // Укр. журн. 1825. Ч. 6, № 9. С. 168 — 169, с подл.:
«.....нъ» /П.Г.Сиянов?/.
118. ГОН ОРСКИ Й И. Отрывок: Из Послания к Н. // Труды студентов-любителей отечественной словесности в имп. Харьков, ун-те. X., 1819. С. 63 — 65
(3-го счета).
119. Г [О Н О Р С К ]И Й [ P.J. Петраркин сонет // Укр. вести. 1816. Ч. 1, кн. 3.
С. 351 — 352.
120. ГРА Д О В СК И Й Я. Рим // Укр.журн. 1825. Ч. 7. № 14. С. 1 1 1 .
12 1. ГРАДО ВСК И Й Н. Сетование Овидии: (Элегия) // Укр. журн. 1825.
Ч. 5, № 1. С. 40 — 41.
122. Г[ У Л А К ]-А Р [Т Е М О В С К И Й ] П. Атрей и Фиест: Трагедия Кребийона // Укр. вести. 1818. Ч. 10, кн. 5. С. 201 — 217.
123. Г [У Л А ]К -А Р Т [Е М О В С К И Й ] П. День мщения: (Подражание про­
року Иоилю) // Укр. вести. 1818. Ч. 9, кн. 3. С. 308 — 316.
124. Г [У Л А ]К -А Р Т [Е М О В С К И Й ] П. К Цензорину // Укр. вести. 1819.
Ч. 13, кн. 1.С . 88 — 92.
125. Г У Л [А К ] -A P T [ Е М О В С К И Й ] Я. Мудрость: (Отрывок из первой
песни поэмы «Счастие на земле») // Укр. вести. 1819. Ч. 16, кн. 11. С. 226 —
231.
126. Г [У Л А ]К -А Р Т [Е М О В С К ]И Й П. Мучение Сатаны при воззрении на
Эдем: (Вольный перевод из Мильтонова «Потерянного Рая») // Укр. вести.
1817. Ч. 8, кн. 11. С. 19 5 — 198.
127. Г [У Л А ]К -A P T [ Е М О В С К И Й ] П. Недоверчивость: Подражательный
перевод из Делил я // Укр. вести. 1818. Ч. 9, кн. 1. С. 81 — 87.
128. Г [У Л А ]К -А Р Т [Е М О В С К ]И Й П. Ослепление смертных: (Вольный
перевод из Ж.Б.Руссо) // Укр. вести. 1817. Ч. 8, кн. 10. С. 46 — 53.
129. Г [У Л А ] К -A P T [ Е М О В С К И Й ] П. Пророчество Иодая: Вольный пе­
ревод изРасиновой «Гофолии» // Укр. вести. 1817. Ч. 8, кн. 12. С. 324 — 331.
130. Г [У Л А К ]-А [Р Т Е М О В С К И Й ] П. Царский стол: Древнее чешское
предание // Укр. журн. 1825. Ч. 8, № 21/22. С. 2 12 — 222.
13 1. Г [У Л А К ]-А Р Т Е М [О В С К И Й ] П. Чаяние души христианской 25 дек.
// Укр*. журн. 1824. Ч. 1, N9 4. С. 178 — 182.
132. ДЕЛИ ЛЬ Ж . Сады: Поэма / Пер. А.Палицына. 1803 года. X., 1814.
133. Д О Р О Х О В ] Р. Гиацинт // Укр. журн. 1825. Ч. 6, № 11/ 12 . С. 308,
с пометой: «Чугуев».
134. Д 1 0 Р О Х О В ] Р. К жестокой // Укр. журн. 1825. Ч. 6, № 7. С. 19.
135. Д 1 0 Р О Х О В ] Р. К Земфире // Укр. журн. 1825. Ч. 7, № 14. С. 112 ,
с пометой: «Чугуев».


186

Список литературы

136. Д [О Р О Х О В ] Р. Одиночество: (Из Ламартина) / / Укр. журн. 1825.
Ч. 6, № 10. С. 218 — 220, с пометой: «Чугуев».
137. Ш О Р О Х О В ] Р. Осень // Укр. журн. 1825. Ч. 7, N9 13. С. 36 — 37,
с пометой: «Чугуев».
138. Д [О Р О Х О В ] Р. Прелесть воспоминания // Укр. журн. 1825. Ч. 6,
№ 7. С. 20.
139. Д [О Р О Х О В ] Р. Сельский храм // Укр. журн. 1825. Ч. 8, № 19/20.
С. 68 — 69.
140. Д О Р О Х О В ] Р. Стансы // Укр. журн. 1825. Ч. 6, № 11 / 1 2 . С. 307,
с пометой: «Чугуев».
141. Д Ю Р О Х О В ] Р. Чудеса любви. // Укр. журн. 1825. Ч. 6, № 7. С. 19 —
20.

142. Д 1 0 Р О Х О В ] Р. Эскиз Финляндии // Укр. журн. 1825. Ч. 7, № 13.
С. 37 — 38, с пометой: «Чугуев».
143. Д У Н И Н -Б О Р К О В С К И Й Д м . Волк и пастух: Басня // Укр. журн.
1824. Ч .2,№ 8. С .86 — 87.
144. Д У Н И Н -Б О Р К О В С К И Й Дм . К Листвену // Укр. журн. 1824. Ч. 1,
№ 5. С. 236 — 239.
145. Д У Н И Н -Б О Р К О В С К И Й Д м . Послание к Г.И.Бажанову. // Укр.
журн. 1824. Ч. 1, № 6. С. 283 — 290.
146. Д У Н И Н -Б О Р К О В С К И Й Д м . Признание // Укр. журн. 1825. Ч. 5,
№ 2. С. 87 — 88.
147. 3 [ Е ] Л [ Е ] Н С К И Й Ф. Элегия // Укр. вести. 1816. Ч. 4, кн. 12. С. 348 —
351.
148. ЗОЛОТАРЕВ И. Даниловка // Укр. журн. 1825. Ч. 8, N9 23/24. С. 345 —
355.
149. ЗО Л О Т А Р Е В И. Идиллия: Приятность берега: (Подражание Леонару) // Труды студентов-любителей отечественной словесности в имп.
Харьков; ун-те. X., 1819. С. 70 — 72 (3-го счета).
150. 3 [ О Л О ТА Р Е В ] И. К другу: (Португальская песня. Из Байрона) //
Укр. журн. 1825. Ч. 8, № 23/24. С. 356.
15 1. ЗО Л О Т А Р Е В [И .]. Певец // Соч. и пер. студентов имп. Харьков,
ун-та, читанные 1819 года июня 30 числа по окончании экзаменов их. X.,
1820. С. 88 — 90.
152. ЗО Л О ТА РЕ В И. Певец: (А.В.Склабовскому) // Труды студентов-лю­
бителей отечественной словесности в имп. Харьков ун-те. X., 1819. С. 18 — 27
(3-го счета).
153. 3 [О Л О Т А Р Е В ] И. Сестре моей (Н.Як.Зо[лотаревой]): Отрывок из
письма // Укр. журн. 1825. Ч. 8, N9 23/24. С. 367 — 368.
154. И Л О ВА Й СК И Й А. К другу // Опыты в словесности воспитанников
благородного пансиона г.Коваленкова в Харькове. X., 1823. С. 316.
155. Интерес: (Сатира) // Харьков. Демокрит. 1816. № 3. С. 9 — 17.
156. К дру1у при наступлении весны // Укр. журн. 1825. Ч. 6, N9 9. С. 167 —
168, с подп.: «..вь» /П.Г.Сиянов?/.
157. К сосне // Харьков, еженедельник. 1812. N9 6. С. 55, с подп.:
«Р....СКИЙ».
158. К А П Н И С Т В.В. Видение плачущего над Москвою россиянина. 1812

года октября 28 дня // Собр. соч.: В 2 т. М.; Л., 1960. Т. 1. С. 189 — 197.
159: К А П Н И С Т В.В. Обуховка // Там же. С. 250 — 254.


Список литературы

187

160. К А Р А ЗИ Н В .Н . Колокол // Бабкин Д С . А.Н.Радищев. Литературно­
общественная деятельность. М.; Л., 1966. С. 258 — 261.
16 1. К А Р А С Е В А. Ода: Мир // Соч. и пер. студентов имп. Харьков,
ун-та, читанные 1821 года июня 30 числа по окончании экзаменов их. X.,
18 21. С. 106 — 114 .
162. КВИ ТК А Г. Воззвание к женщинам // Укр. вести. 1816. Ч. 1, кн. 1.
С. 59 — 61.
163. /КВИ ТК А Г .Ф .] Мысли в день моего рождения // Укр. вести. 1818.
Ч. 9, кн. 3. С. 322 — 327, с подп.: «-а».
164: К ВИ ТК А Г . Не хочу // Харьков. Демокрит. 1816. № 2. С. 112 — 114.
165. [К В И Т К А Г .Ф .] Ответ на ответ // Укр. вести. 1818. Ч. 1 1 , прибавле­
ние к кн. 8, сент. С. 364 — 365.
166. [К В И Т К А Г .Ф .] Песенка, или полубыль // Укр. вести. 1818. Ч. 1 1 ,
прибавление к кн. 8, сент. С. 360 — 362, с подл.: «Г.-а».
167. КВИ ТКА Г Приключение на именинах // Укр. вести. 1817.4. 5, кн. 1.
С. 102 — 104.
168. КВИ ТКА Г. Эпитафии. Мне // Харьков. Демокрит. 1816. N? 4. С. 85 —
86.
169. К О В А Л Е В С К И Й А. Рондо // Укр. журн. 1824. Ч. 3. № 13 . С. 30,
с пометой: «Одесса».
170. КОДИ Н ЕЦ Д. Послание к А.ИЛёвшину // Укр. вести. 1816. Ч. 1, кн. 2.
С. 230 — 233.
171. К О Н ДРАТЬЕВ В. Донской осетр; Вечер; Виноград; Осень; Во сне и
наяву // Соч. воспитанников войска Донского в имп. Харьков, ун-те. X.,
18 11. С. 25 — 33.
172. К О Р О С Т А ВЦ ЕВ А Л ю б [о вь]. Тот же час // Укр. вести. 1819. Ч. 13,
кн. 2. С. 2 1 5 — 216.
173. К РИ Ч Е В С К А Я Л . Вера, Надежда, Любовь // Укр. вести. 1816. Ч. 2,
кн. 4. С. 89 — 91.
174. К РИ Ч ЕВСКАЯ Л. Мои свободные минуты, или собрание сочинений
в стихах и прозе: В 2 кн. X., 1817 — 1818. Кн. 1.1 8 1 7 .
175. К [Р И Ч Е В С К А Я ] Л. С берегов Терновки // Укр. журн. 1824. Ч. 4,
№ 19/20. С. 47.
176. К У Л Ж И Н С К И Й И . Песня // Укр. журн. 1825. Ч. 5, № 5. С. 305.
177. Л О С К И Й А. Родина // Укр. журн. 1825. Ч. 8, № 23/24. С. 358.
178. Любимый пир // Укр. журн. 1825. Ч. 8, № 23/24. С. 364, с подл.:
«....въ» /П.Г.Сиянов?/.
17.9. Л Ю БО В СК И Й 77., Л О Б О Й К О В И. Благодарность питомцев универ­
ситета // Известие о жизни и смерти проф. имп. Харьков, ун-та Ивана
Степановича Рижского. X., 18 11. С. 27 — 33.
180. М АСЛО ВИ Ч В. Басни. X., 1814.
181. М А С Л О В И Ч В . Басни. 2-е изд., испр. и умноженное. X., 1825.
182. М АСЛОВИЧ [В .Г .].В альбо^А.И.М. //Харьков. Демокрит. 1816. № 2.
С. 1 1 1 .
183. М АСЛО ВИ Ч В. Воззвание к Коням одного Коня // Харьков. Демок­
рит. 1816. № 4. С. 80 — 82.
184. М АСЛОВИ Ч В. Дельф и Дельфира, или увенчанная любовь: Пасту­
шеская опера в 1 -м действии. X., 18 11.
185. М АСЛО ВИ Ч В . К портрету П.Гончаренка // Харьков. Демокрит.
1816. № 5. С. 24.


188

Спшсок литературы

186. [М А С Л О В И Ч В .Г .] Конь Барский и Кляча // Харьков. Демокрит.
1816. № 2. С. 78.
187. [М А С Л О В И Ч В .Г .] Овен и Пес // Харьков. Демокрит. 1816. № 5.
С. 19 — 20.
188. М А С Л О В И Ч В. Ода на мир Европы, превращенная в баснь. X.,
1815.
189. М А С Л О В И Ч В. Основание Харькова // Харьков. Демокрит. 1816.
№ 1. С. 4 — 14; № 6. С. 95 — 103.
190. М АСЛО ВИ Ч В. Певец во стане эпикурейцев // Харьков. Демокрит.
1816. № 6. С. 1 1 5 — 122.
19 1. М АСЛО ВИ Ч В. Песня на французов. X., 1812.
192. [М А С Л О В И Ч В. Г.] Послание к Демокриту с чердака бедного стихо­
творца // Харьков. Демокрит. 1816. № 2. С. 63 — 67.
193. М АСЛО ВИ Ч В. Рецепт: Как получить Наполеона // Харьков. Демок­
рит. 1816. № 5. С. 24.
194. М АСЛО ВИ Ч В. Сказка про Харька, основателя Харькова, про его
дочь Гапку и батрака Якова. X., 1890.
195. М АСЛО ВИ Ч В. «Степан ученым быть желает...» // Харьков, ежене­
дельник. 1812. № 1. С. 5.
196. М АСЛО ВИ Ч В. У таида: (Комическая поэма) // Харьков. Демокрит.
1816. № 3. С. 3 — 9; № 5. С. 3 — 8; N9 6. С. 68 — 76.
197. М О Р А Ч Е В С К И Й Ф . Вечер: (Элегия) // Укр. журн. 1825. Ч. 8,
№ 23/24. С. 361 — 363.
198. Н [А Х И М ]О В А. Ассигнация и Алтын // Укр. вести. 1819. Ч. 15,
кн. 8. С. 229.
199. Н А Х И М О В А. Влюбленные педанты, или неудачная женитьба филозофа: Комедия. 1-е и 2-е действия // Русская старина. 1880. Дек. С. 952 —
967.
200. Н А Х И М О В А. Заглавие к моим сочинениям // Харьков. Демокрит.
1816. № 5. С. 39.
201. Н А Х И М О В А. «К перу! Излей восторг и радость опиши...» // Сб. ист.филол. об-ва Харьков ун-та. 19 11. Вып. 20. С. 407.
202. Н А Х И М О В А. К самому себе; Элегия; Из поэмы «Пурсониада»
// Хрестоматия для всех: Русские поэты в биографиях и образцах /
Сост. Н.В. Гербель. СПб., 1873. С. 165 — 170.
203. Н А Х И М О В А. Клиту: Эпиграмма // Харьков. Демокрит. 1816. N9 2.
С. 80.
204. Н А Х И М О В А. Моль и Кафтан // Русская старина. 1880. Нояб. С. 727.
205. Н А Х И М О В А. Море и река. // Харьков. Демокрит. 1816. № 2. С. 77.
206. Н А Х И М О В А. Музыканту // Амфион. 1815. N91. С. 1 1 1 .
207. Н А Х И М О В А. Откупщик и Харон // Харьков. Демокрит. 1816. № 2.
С. 75 — 76.
208. Н АХИМ ОВ А Песнь луже // Харьков. Демокрит. 1816. N9 1. С. 15 — 17.
209. Н А Х И М О В А. Письмо от друга моего Ростислава // Русская старина.
1880. Нояб. С. 717 — 724.
210. Н А Х И М О В А . Повестка // Укр. веста. 1819. Ч. 15, кн. 7. С. 80.
2 11. Н АХИ М ОВ А Похвала гроку // Харьков. Демокрит. 1816. № 5. С. 9 —
14.
212. Н А Х И М О В А. Поэт и математик // Харьков. Демокрит. 1816. № 5.
С. 28 — 32.


Список литературы

189

213. Н А Х И М О В А. Проповедь и Басня // Харьков. Демокрит. 1816. № 3.
С. 25 — 26.
214. Н А Х И М О В А. Просветители // Русская старина. 1880. Нояб. С. 732.
215. Н А Х И М О В А. Сочинения Акима Нахимова в стихах и прозе, напе­
чатанные по смерти его. X., 1815.
216. Н А Х И М О В А. Сочинения Акима Нахимова в стихах и прозе, напе­
чатанные по смерти его. 2-е изд., испр. и доп. X., 1816.
217. Н А Х И М О В А. Сочинения Акима Нахимова в стихах и прозе, напе­
чатанные по смерти его. 3-е изд. М., 1822.
218. Н А Х И М О В А . Сочинения. СПб., 1849.
219. Н А Х И М О В А. Стихи по прочтении Сумарокова // Харьков. Демок­
рит. 1816. № 5. С. 25 — 28.
220. [Н А Х И М О В А .Н .] Элегия на потерю рожка // Харьков. Демокрит.
1816. № 5. С. 35 — 36. См. также [462].
221. Н А Х И М О В А. Юпитер и Нетопыри // Харьков. Демокрит. 18 16 .
№ 4. С. 76.
222. П АЛ И Ц Ы Н А. Гавриилу Романовичу Державину // Вести. Европы.
1809. Ч. 47, № 19 . С. 195 — 201.
223. П АЛИ Ц Ы Н А. А. Гавриилу Романовичу Державину // Молодик на
1844. X., 1843. С. 218 — 223.
224. Л [А Л И Ц Ы Н ] А. Детские забавы // Харьков, еженедельник. 1812.
№ 4. С, 37.
225. П АЛИ Ц Ы Н А. Димитрий Донской: (Отрывок из поэмы). Песнь 1-я
// Русский вести. 1808. Ч 3, № 8. С. 237 — 246.
226. П АЛИ Ц Ы Н А. Игорь: Героическая песнь / С древней славенской
песни, писанной в XII веке, преложил стихами А.Палицын. X., 1807.
227. П АЛ И Ц Ы Н А. Игорь, героическая песнь // Соч. и пер ., изд. Рос.
Акад. СПб., 1808. Ч. 3. С. 81 — 1 1 1 .
228. П АЛИ Ц Ы Н А. К творцу «Душеньки» // Станевич Е. Собр. соч. в
стихах и прозе. СПб., 1805. Кн. 1. С. 29.
229. П АЛ И Ц Ы Н А. На смерть Богдановича // Вести. Европы. 1803. № 8.
С. 328 — 329.
230. [П А Л И Ц Ы Н А.А.] Послание [И.Ф. Вернету], 15 окт. 1809 г. //
Харьков. Демокрит. 1816. № 2. С. 115 , с подл.: «Поповский Пустынник».
231. П АЛ И Ц Ы Н А. Послание к Привете, или Воспоминание о некоторых
русских писателях моего времени: С Харьков, изд. 1807 г. СПб., 1903.
232. П АЛ И Ц Ы Н А. Стихи из д. Поповки // Станевич Е. Собр. соч. в
стихах и прозе. СПб., 1805. Кн. 1. С. 78 — 81.
233. П АЛ И Ц Ы Н А. Стихи из д. Поповки («Сердце нежное твое знать о
том желает...») // Станевич Е. Собр. соч. в стихах и прозе. СПб., 1805. Кн. 1.
С. 84 — 85.
234. [П А Л И Ц Ы Н А .А .] Стихи: Из деревни Поповки // Русский вести.
1810. Ч. 9, № 3. С. 69 — 75, с подп.: «Поповский Пустынник».
235. [П А Л И Ц Ы Н А .А .] Стихи именинницам Е.И.К. и Е.Ф .А [лферовой]
// Русский вести. 1809. Ч. 6, № 3. С. 456 — 466, с подп.: «П[оповский]
Пустынник».
236. ПАЛИЦЫ Н А. Царица Наталья Кирилловна, питомица боярина Мат­
веева: Отрывок из послания к Вельмире // Русский вести. 1808. Ч. 1, № 2.
С. 192 — 194.


190

Список литературы

237. Песня // Укр. журн. 1824. Ч. 4, № 23/24. С. 260, с подп.: «Г-й» и
пометой: «Полтава, 1824».
238. П О ЗН А Н С К И Й Е. Романс свитского офицера // Укр. журн. 1824.
Ч. 4, № 23/24. С. 258 — 259.
239. П О ЗН А Н С К И Й Ю. Ода Гаафица // Москов. телеграф. 1826. Ч. 9,
№ 10. С. 66 — 67 2-го сч., с пометой: «Киев, 1825, октяб[ря] 2 д[ня]».
240. П О П О В А. Овидий изгнанник: (Элегия) // Соч. и пер. студентов
имп. Харьков, ун-та, читанные 1822 года июня 30 числа по окончании экза­
менов их. X., 1822. С. 150 — 153.
241. Р [А Е В С К И Й ] А. А.Н.В-ой: (Для альбома) // Укр. журн. 1825. Ч. 5,
N9 4. С. 231 — 233.
242. Р А Е В С К И Й А. Бегство Елены: (Из Мильвуа) // Укр. журн. 1825.
Ч. 5. № 2. С. 84 — 87.
243. Р [А Е В С К И Й ] А. Древо смерти: (Из Мильвуа) // Укр. журн. 1825.
Ч. 5, № 2. С. 1 7 3 — 174.
244. Р А Е В С К И Й А. К Ю .Ф.М-р // Укр. журн. 1824. Ч. 4, N9 23/24.
С. 254— 258, с пометой: «Чугуев. Февраля 7. 1821».
245. Р [А Е В С К ]И Й А. Мечта // Укр. вести. 1819. Ч. 16, кн. 12. С. 360 — 362.
246. Р А Е В С К И Й В. Бесплодная любовь // Укр. журн. 1824. Ч. 4,
№ 19/20. С. 45.
247. Р [А Е В С К ] И Й В. К моим Пенатам // Укр. вести. 18 17. Ч. 7, кн. 7.
С. 82 — 84, с пометой: «Днестр».
248. РАЕВС[КИ Й ] В. Картина бури // Укр. журн. 1825. Ч. 5, № 4. С. 233 —
234.
249. Р А Е [В С К И Й ] В. Песня невольника // Укр. журн. 1824. Ч. 4,
N9 19/20. С. 46.
250. РА Е В С К И Й В. Подражание Горацию // Укр. журн. 1824. Ч. 3, № 13.
С. 31 - 3 2 .
251. Р [А Е В С К ]И Й В. Путь к счастию // Укр. вести. 1819. Ч. 16, кн. 11.
С. 232 — 233.
252. Р [А Е ] В С К [И Й ] В. Разлука // Укр. вести. 1819. Ч. 16, кн. 1 1 . С. 234.
253. РА Й Д А Р О В С К И Й Ю. Другое подражание Петрарке // Укр. вести.
1816. Ч. 3, кн. 7. С. 84 — 85.
254. Р А Й Д А Р О В С К И Й Ю . К дру1у при разлуке: (Г.С.П-ву) // Укр. вести.
1816. Ч. 1, кн. З.С. 352.
255. РА Й Д А Р О В С К И Й [Ю .]. Мысли при гробе наставника моего Ивана
Евсевьевича Срезневского // Укр. вести. 1819. Ч. 15, кн. 9. С. 336 — 338.
256. РО ЗА Л Ь О Н -С [О Ш А Л Ь С К И Й ] В. Бард на развалинах: С нем. //
Укр. журн. 1825. Ч. 5, № 3. С. 175 — 177.
257. Р О ЗАЛ Ь О Н -С О Ш А Л ЬС К И Й В . Баян на Куликовом поле // Укр.
журн. 1825. Ч. 7, N9 16. С. 221 — 222.
258. Р О ЗА Л Ь О Н -С О Ш А Л ЬС К И Й В. Воспоминание // Опыты в словес­
ности воспитанников благородного пансиона г. Коваленкова в Харькове. X.,
1823. С. 275 — 277.
259. Р О ЗА Л Ь О Н -С [О Ш А Л Ь С К И Й ] В . Звезда: С итальянского // Укр.
журн. 1825. Ч. 5, № 6. С. 380 — 382.
260. Р [О ЗА Л Ь О Н /-С/ О Ш АЛ ЬСК И Й В .]. Лета // Укр. журн. 1825. Ч. 6,
N9 9. С. 169.


Список литературы

191

261. РО ЗАЛ Ь О Н -С О Ш А Л ЬС К И Й В. Надежда: (Из Шиллера) // Опыты
в словесности воспитанников благородного пансиона г. Коваленкова в Харь*
кове.Х., 1823. С. 319.
262. Р О ЗА Л Ь О Н -С О Ш А Л Ь С К И Й В. Незнакомке // Укр. журн. 1824.
Ч. 2, № 10 . С. 187.
263. РОЗАЛЬОН -СОШ АЛЬСКИ Й В . Ночь // Опыты в словесности воспи­
танников благородного пансиона г.Коваленкова в Харькове. X., 1823. С. 291.
264. Р О ЗАЛ Ь О Н -С О Ш А Л ЬС К И Й В. Счастливый старец: (Подражание
Леонару) // Там же. С. 310.
265. РО ЗАЛ Ь О Н -С О Ш А Л ЬС К И Й В. Умирающий поэт: (Из Мильвуа) //
Там же. С. 285.
266. Р О ЗАЛ Ь О Н -С О Ш А Л ЬС К И Й М. Могила // Там же. С. 290.
267. Рондо: Солнце // Приятное и полезное препровождение времени.
1797. Ч. 14, С. 287 — 288, с пометой: «Харьков».
268. Русский Солдат (С а вв а ). Нельзя без предисловия // Харьков. Де­
мокрит. 1816. № 5. С. 44.
269. С А В О С Т Ь Я Н О В Н. К А.В. Скл [а] б [о] век [о] му // Труды студен­
тов — любителей отечественной словесности в имп. Харьков, ун-те. X.,
1819. С. 66 — 67 (З-го счета).
270. САВ О СТЬ Я Н О В Н. Послание к А.В.Склабовскому // Укр. вести.
1819. Ч. 14, кн. 5. С. 244— 247.
271. САВО СТЬЯН О В Н. Элегия: К лире //Труды студентов — любителей
отечественной словесности в имп. Харьков, ун-те. X., 1819. С. 68-69 (3-го
счета).
272. С А Ф О Н О В Д. К ней // Укр. вести. 18 19 . Ч. 13 , кн. 3. С. 3 5 9 ^
360.
273. С [Е ] Л [ И ] В [ А ] Й [ 0 ] В Т. Бабушка с внучкой: Повесть в стихах. X.,
18 11.
274. С Е Н -Л А М Б Е Р [Ж .Ф .]. Времена года: Поэма / Пер. А.Палицына.
X., 1814.
275. С К Л А БО В СК И Й А. Бессмертие души: (Дифирамб) // Речи,произнесенные в торжественном собр. имп. Харьков, ун-та 30 авг. 1821 года. X.,
1821. С. 45 — 56.
276. С/К Л А Б О В С К И Й ] А. Грусть // Укр. журн. 1824. Ч. 1, № 2. С. 90.
277. С 1 К Л А Б О В С К И Й ] А . Дева-Звездочка // Укр. журн. 1825. Ч. 7,
№ 13. С. 38 — 40.
278. С[КЛАБОВСКИ Й ] А Жалоба // Укр. журн. 1824. Ч. 3, № 16. С. 198 —
199.
279. С [К Л А Б О В С К И Й ] А. Зачем опять... // Укр. журн. 1825. Ч. 6, № 9.
С. 17 0 — 17 1.
280. С К Л А Б О В С К И Й А. Зюлима и Кольмар // Укр. вести. 1817. Ч. 5.
кн. 2. С. 202 — 222.
281. С К Л А Б О В С К И Й А. Идиллия // Вести. Европы. 18 19 . № 23/24.
С. 200 — 201.
282. СКЛАБОВСКИ Й А. К Алине // Укр. вести. 1818. Ч. 12, кн. 10. С. 93 —
95.
283. СК Л АБО ВСК И Й А. К Зарнице: (Подражание Нарушевичу) // Укр.
вести. 1819. Ч. 15, кн. 8. С. 220 — 223.
284. С К Л А БО В СК И Й А. К мураве // Укр. журн. 1824. Ч. 1, № 4. С. 185.


192

Список литературы

285. С К Л А БО В СК И Й А. К ручью: (Из Нарушевича) // Укр. вести. 1819.
Ч. 15, кн. 7.С . 77 — 79.
286. С [К Л А Б О В С К И Й ] А. Не может быть // Укр. жури. 1824. Ч. 2. № 11.
С. 235 — 237.
287. С К Л А БО В СК И Й А. Ночь: (Подражание Берни) // Укр. вестн. 1819.
Ч. 13, кн. З.С. 350 — 352.
288. С К Л А БО В СК И Й А О злоречии // Речи, произнесенные в торжест­
венном собр. имп. Харьков, ун-та 30 авг. 1823 года. X., 1823. С. 27 — 44.
289. С/ К Л А Б О В С К И Й ] А Одиночество // Укр. журн. 1824. Ч. 2, № 8.
С. 84 — 85.
290. С К Л А БО В СК И Й А. Опыты в стихах. X., 1819.
291. С К Л А Б О В С К И Й А. Помпея: (Поэма) // Речи и стихи, произне­
сенные в торжественном собр. имп. Харьков, ун-та 30 авг. 1822 года. X.,
1822. С. 15 — 3 1.
292. С К Л А БО В СК И Й А Послание Василию Андреевичу Жуковскому //
Соч. и пер. студентов имп. Харьков, ун-та, читанные 1822 года июня 30 числа
по окончании экзаменов их. X., 1822. С. 154 — 163.
293. С [К Л А Б О В С К И Й ] А. Послание Е.М.Ф[иломафитскому] // Укр.
журн. 1824. Ч. 1,№ 3 . С. 1 2 5 — 129.
294. С[КЛАБОВСКИ Й ] А. Разлука // Укр. журн. 1824. Ч. 3 ,№ 15 .С . 139 —
140.
295. С К Л А Б О В С К И Й А. Романс // Укр. вестн. 1818. Ч. 9, кн. 2. С. 205 —
207.
296. С К [Л А Б О В С К ]И Й А. Романс: (Подражание Карпинскому) // Укр.
вестн. 1819. Ч. 14, кн. 4. С. 93 — 95.
297. С [К Л А Б О В С К И Й ] А Рыцарь: (Древняя немецкая баллада) // Укр.
журн. 1825. Ч. 2, № 9. С. 133 — 135.
298. С К Л А БО В СК И Й А Царский пир в столице славян-победителей //
Речи, произнесенные в торжественном собр. имп. Харьков, ун-та 30 авг. 1820 г.
X., 1820. С. 33 — 45.
299. С [К Л А Б О В С К И Й ] А Я видел их // Укр. журн. 1824. Ч. 3, № 13.
С. 33 — 34.
300. С Л А В И Н С К И Й Е . Описание пещеры в Тавриде: (Отрывок из посла­
ния к М.Алексееву) // Укр. журн. 1825. Ч. 6, № 7. С. 21 — 22.
301. С [О М О ]В О. Два бича рода человеческого // Харьков. Демокрит.
1816. № 5. С. 62.
302. СО М О В О. Державину: Сонет // Укр. вестн. 1816. Ч. 4, кн. 12. С. 343.
303. СОМ ОВ О. Заморский улей // Харьков. Демокрит. 1816. № 5. С. 21 —
22 .
304. СО М О В О. К лиценачертанию П.Гончаренка: (Пастыря Люботинского) // Харьков. Демокрит. 1816. № 5. С. 24.
305. СО М О В [О .]. Надпись на вратах адовых: Из Дант[овой] поэмы «Ад»:
С итал. // Укр. вестн. 1817. Ч. 6, кн. 4. С. 100.
306. СО М О В О. Наполеоновы шахматы // Харьков. Демокрит. 1816. № 3.
С. 29 — 30.
307. С О М О В О. П.Г.Т-ву: (При доставлении ему прекрасного стихотво­
рения г. Жуковского «Певец во стане русских воинов») // Укр. вестн. 1816.
Ч. 1, кн. 3. С. 354 — 356.
308. С [О М О В ] О . План романа a* la Radcliff // Харьков. Демокрит. 1816.
№ 5. С. 61.


Список литературы

193

309. С О М О В О. Прости: (На голос: 1хав козак за Дунай) // Укр. вести.
1817. Ч. 6. кн. 4. С. 92 — 93.
310. СО М О В О. Тоска по родине // Укр. вести. 1818. Ч. 1 1 , кн. 8. С. 224
— 225.
3 11. СО М О В О. «Что граф наш будто сам не свой?»: Эпиграмма // Харь­
ков. Демокрит. 1816. № 5. С. 23.
312. С РЕ ЗН Е ВС К И Й И. Бабочка: Басня // Укр. вести. 1817. Ч. 8, кн. 11.
С. 200 — 202.
313. С РЕ ЗН Е В С К И Й /Я.У. В честь победоносного российского воинства
// Укр. вести. 1816. Ч. 2, кн.4. С. 77.
314. С Р Е З Н Е В С К И Й И. К римлянам // Укр. вести. 18 18 . Ч. 9, кн. 3.
С. 3 17 — 318.
315. С РЕ З[Н Е В С К И Й И .Е ]. Неудовольствие Минервы на Бахуса и Вене­
ру: (Сатира моего вкуса) // Харьков. Демокрит. 1816. № 2. С. 67 — 75.
316. С РЕ ЗН Е ВС К И Й И. Оратория на торжество избавления отечества от
лютого и сильного врага. X., 1814.
317. С Р Е З[Н Е В С К И Й И .Е .]. Песня: Первые чувства любви // Харьков.
Демокрит. 1816. № 2. С. 117 — 119 .
318. С РЕ ЗН Е ВС К И Й И. Победная песнь россов на поражение бесчислен­
ных сил мечтательного завоевателя света. X., 1812.
319. С РЕ 31 Н Е В С К И Й И .] . Рыцарь // Харьков. Демокрит. 1816. № 1.
С. 25 — 29.
320. С РЕ ЗН Е ВС К И Й И. «Стара, в морщинах, зла, седа...»: Эпиграмма //
Харьков. Демокрит. 1816. № 5. С. 23.
321. [С ТАН Е ВИ Ч Е .И .] В день именин П[алицы]ну // Иппокрена, или
утехи любословия. 1799. Ч. 4. С. 299 — 304, с пометой: «Село Низ».
322. [С ТАН Е ВИ Ч Е .И .] Гордость // Там же. 1799. Ч. 1. С. 294 — 297.
Здесь и в последующих журнальных публикациях Е.И.Станевича — помета:
«Сумы. С.Низ» или «Село Низ».
323. [С ТАН Е ВИ Ч Е .И .] К Аристу // Там же. 1799. Ч. 4. С. 331 — 333.
324. [С ТАН Е ВИ Ч Е .И .] К другу // Там же. 1799. Ч. 1. С. 225 — 235.
325. [СТАН ЕВИ Ч Е И . УК другу моему К*** // Там же. 1799. Ч. 4. С. 326 —
330.
326. [С Т А Н Е В И Ч Е .И .] К злонравной красавице // Там же. 1799. Ч. 1.
С. 175.
327. [СТАН ЕВИ Ч Е .И .] К самому себе // Там же. 1799. Ч. 1. С. 298 —
301.
328. [С Т А Н Е В И Ч Е .И .] Ода на новый 1799 год // Там же. 1799. Ч. 1.
С. 6 — 11.
329. [С Т А Н Е В И Ч Е .И .] Приношение. Дружбе // Там же. 1799. Ч. 1.
С. 2 3 6 - 238.
330. [С ТАН Е ВИ Ч Е.И. ] Прогулка // Там же. 1799. Ч. 1. С. 289 — 294.
331. [С ТАН Е ВИ Ч Е .И .] Романс: С фр. // Там же. 1799. Ч. 1. С. 302 —
304.
332. СТАН ЕВИ Ч Е. Собрание сочинений в стихах и прозе. Кн. 1. СПб.,
1805.
333. [С ТАН Е ВИ Ч Е.И. J Терпение // Иппокрена, или утехи любословия.
1799. Ч. 1. С. 263 — 272.
334. [СТАН ЕВИ Ч Е И . ] Тленность // Там же. 1799. Ч. 1. С. 220 — 222.


194

Список литературы

335. С У Б Б О Т И Н А Стрекоза и железный лист: (Басня) // Укр. вести.
1816. Ч. 3, кн. 9. С. 343 — 345.
336. ТРОЩ И НСКИ Й. Весна: (Подражание Карамзину) // Соч. и пер.
студентов имп. Харьков, ун-та, читанные 1819 года июня 30 числа по окон­
чании экзаменов их. X., 1820. С. 85.
337. ТУ М А Н СК И Й В. Тоска по родине. Посвящается Сомову IJ Укр.
вести. 1818. Ч. 10, кн. 4. С. 106 — 107.
338. ТЮ ЛЬП И Н А. К Аглае // Укр. вести. 1818. Ч. 10, кн. 5. С. 221.
339. ТЮ ЛЬП И Н А. К Дельфино // Укр. журн. 1824. Ч. 3, № 16. С. 195 —
198.
340. ТЮ ЛЬПИ Н А. К Деханову // Укр. веста. 1817. Ч. 7, кн. 9. С. 328 —
332.
341. ТЮ ЛЬП И Н А. К друзьям на родину // Укр. вести. 1819. Ч. 15, кн. 8.
С. 219 — 220.
342 ТЮ ЛЬП И Н А. К М.Я.Ускову на Кубань // Укр. веста. 1818. Ч. 1 1 ,
кн. 8. С. 225 — 228.
343. ТЮ ЛЬП И Н А. К соседу // Укр. вести. 1817. Ч. 6, кн. 5. С. 237 — 242.
344. Т Ю Л Ь П И Н А. Осень // Укр. вести. 18 19 . Ч. 13 , кн. 2. С. 210 —
211 .
345. Т Ю [Л Ь П ]И Н А. Послание к Судьбину // Укр. вести. 1817. Ч. 5,
кн. 3. С. 342 — 349.
346. ТЮ ЛЬПИН А Сельский вечер // Укр. вести. 1819. Ч. 14, кн. 4. С. 83 —
90.
347. Улан из Б огодухова. Бывало и теперь // Харьков. Демокрит. 1816.
№ 5. С. 36 — 39.
348. Улан поселенец. К П-лу В-чу Е-нову // Укр. веста. 1819. Ч. 13, кн. 1.
С. 97 — 102.
349. У л ан -П оселя ни н . Вяз // Укр. журн. 1825. Ч. 8, № 21/22 . С. 223,
с пометой: «10 декабря 1825».
350. Улан-Поселянин. Дру1у // Укр. журн. 1825. Ч. 7, № 14. С. 114 — 115 ,
с пометой: «4yiyee».
351. Улан-П оселянин. К В.Ф.Линку // Укр. журн. 1824. Ч. 4, № 19/20.
С. 43 — 45, с пометой: «Чугуев».
352. Улан-Поселянин. Орел и Ласточки: Басня // Укр. журн. 1825. Ч. 7,
№ 14. С. 114 , с пометой: «4yiyee».
353. Улан-Поселянин. Песнь на могиле Игоря // Укр. вести. 1819. Ч. 14,
кн. 4. С. 85 — 88.
354. Улан-Поселянин. Разлука // Укр. журн. 1825. Ч. 6, N9 10. С. 220 —
221.

355. Улан-Поселянин. Свечка // Укр. журн. 1824. Ч. 3, № 16. С. 200 —
201.
356. У л ан -П оселя ни н . Той, которую люблю // Укр. журн. 1825. Ч. 7,
№ 14. С. 1 15 .
357. Ф [И Л О М АФ И ТСК]И Й [Е .] . К И.И.Д-ву: (Писано во время вторжения
французовв Россию октября 1812) // Укр. веста. 1816. Ч. 1, кн. 2. С. 224 — 227.
358. Ф И Л О М А Ф И Т С К И Й Е. Ода на торжество 25 дек. 1814 г. при имп.
Харьков, ун-те. X., 1815.
359. Ф [И Л О М А Ф И Т С К ]И Й Е. Рондо // Укр. веста. 1816. Ч. 3, кн. 8.
С. 206 — 208.


Список литературы

/9 5

360. Ф Л А В И Ц К И Й Н . Фонарь волшебный // Укр. журн. 1825. Ч. 6, № 8.
С. 10 3 — 110.
361. ЧЕРНЯКОВ. Ода на прибытие преосвященного Алоллоса, епископа
Харьковского и Ахтырского. X., 1813.
362. Ш А Р Ж И Н С К И Й [С .Д .]. Мечта: Отрывки из послания к другу //
Укр. вести. 1818. Ч. 12. № 10. С. 96 — 104.
363. Ш А Р Ж И Н С К И Й [С .Д . ] . Отрывки из послания к К.Ф.К-ну // Укр.
журн. 1824. Ч. 3, N° 15. С. 135 — 138.
364. Ю [ЗЕ Ф О В И Ч М .В .]. К ... («Не отвергай любви моей...») // Укр.
журн. 1825. Ч. 7, № 15. С. 170, с пометой: «4yiyee».
365. Ю [ЗЕ Ф О В И Ч M .B.J. К N.'(«Воспоминанье о тебе...») // Укр. журн.
1825. Ч. 5, № 1. С. 38 — 39, с пометой: «Чугуев».
366. Ю [ЗЕ Ф О В И Ч М .В .]. М. («Кто видел, други, взор небесный...») //
Укр. журн. 1825. Ч. 8, N° 21/22. С. 224-225, с пометой: «Чугуев».
367. Ю [ЗЕ Ф О В И Ч М .В .]. Отрывки из послания. К Дорохову // Укр.
журн. 1825. Ч. 7, N° 14. С. 112 — 114 , с пометой: «Чу1уев».
368. Ю [ЗЕ Ф О В И Ч М .В .]. Элегия. («Как ненавистный звук цепей...») //
Укр. журн. 1825. Ч. 7, N° 15. С. 170, с пометой: «Чугуев».
369. Ю Ш КОВ С. Песнь на освобождение царственного града Москвы: Соч.
студента Харьков, ун-та Юшкова /По изд.: Харьков, 18 13/ // Багалей Д.И.
Опыт истории Харьков, ун-та: (По неизданным материалам). X., 1893 —
1898. Т. 1.С . 831 — 833.
370. Ю Ш КОВ С. Рондо: Ф.А.П-ну // Укр. вести. 1816. Ч. 4, кн. 10. С. 99 —
100.
371. Ю Ш КОВ С . Русская песня на освобождение царственного града Мо­
сквы. Окт. 11 дня 1812г. / / Вести. Европы. 1813.N9 15. С. 16 8 — 170; Русский
вести. 1813. Ч. 3, № 7. С. 9 — 14.
372. Я К И М О В В. Надежда // Укр. журн. 1825. Ч. 7, № 16. С. 218 — 220.
373. Я Р О СЛ А ВС К И Й Дм . Лиза-романист: Повесть // Харьков. Демок­
рит. 1816. № 5. С. 1 4 — 19.

II.
Основные эстетические, теоретико-литературные
и литературно-критические работы, созданные
и опубликованные на Украине в 1800-е — 1825 гг.
374. БОГДАНОВИЧ Иван. Писатель в обществе и в уединении // Укр.
вести. 1818. Ч. 12, кн. 11. С. 160 — 174.
375. В Е Р Н Е Т И. Нечто о красноречии и похвалах // Укр. вести. 1818.
Ч. 12, кн. 10. С. 27 — 39.
376. Взгляд на поэму под названием «Войнаровский» [К.Ф.Рылеева] //
Укр. журн. 1825. Ч. 8, № 19/20. С. 72 — 82.
377. ГЕСС Д Е К АЛ ЬВ Е [Г .]. О шуточном и смешном // Укр. вести. 1819.
Ч. 14, кн. 5. С. 150 — 170.
378. ГНЕДИЧ Н. О вкусе и его влиянии на словесность: (Отрывок) // Укр.
вести. 1819. Ч. 13, кн. 3. С. 258 — 273.
379. ГО Н О РСКИ Й [P .J. Главное правило подражательной гармонии сло­
ва // Укр. вести. 1816. Ч. 2, кн. 4. С. 33 — 36.
380. [Г О Н О Р С К И Й Р .] Для славянолюбцев; За женщин // Укр. вести.
1816. Ч. 1, кн. 2. С. 251 — 255.


196

Спасов литературы

381. ГО И О PC К И Й [ Р ] . Дополнение к статье «Краткое начертание теории
подражательной гармонии слова» // Укр. вести. 1817. Ч. 6, кн. 4. С. 25 — 51.
382. [Г О Н О Р С К И Й P.J. Живописная проза // Укр. вести. 181*6. Ч. 1,
кн. 1. С. 38 — 40.
383. ГОН ОРСКИ Й IP .]. Кроткое начертание теории подражательной гар­
монии слова // Укр. вести. 1817. Ч. 5, кн. 1. С. 36 — 42; кн. 2. С. 137 — 152.
384. Г О Н О Р С К И Й Р. Нечто о нашей живописной прозе и о нынеш­
нем состоянии русской словесности вообще // Укр. вести. 1816. Ч. 4, кн. 12.
С. 373 - 384.
385. Г О Н О Р С К И Й [Р . ] . Нечто о переводе Вергилиевых «Георгия* рус­
скими гекзаметрами // Укр. вести. 18 17 . Ч. 5, кн. 2. С. 15 2 — 18 1; Ч. 6,
кн. 4. С. 51 — 69.
386. Г О Н О Р С К И Й I P .]. О возможности всеобщей теории подражатель­
ной гармонии слова // Укр. вести. 1816. Ч. 1, кн. 1. С. 35 — 37.
387. Г О Н О Р С К И Й Р . О подражательной гармонии слова: Опыт. X., 1815.
388. Г О Н О Р С К И Й Р. Образцы легкой поэзии; Катулл; Поэты-мечтатели
// Укр. вести. 1817. Ч. 8, кн. 12, С. 268 — 290.
389. Г [О Н О Р С К ]И Й I P .]. [Рецензия на кн.: Нахимов А. Сочинения в
стихах и прозе. Х .( 1815] // Укр. вести. 1816. Ч. 1,кн . 1.С . 137 — 142; кн. 2.
С. 263 — 270.
390. Г У Л АК -А РТЕ М О В СК И Й П.П. О поэзии и красноречии у древних и, в
особенности, у греков и римлян // Укр. журн. 1825. Ч. 8, № 21/22. С. 133 —
16 1; № 23/24. С. 262 — 270.
391. К Р О Н Е Б Е Р Г И. Амалтея, или собрание сочинений и переводов,
относящихся к изящным искусствам и древней классической словесности:
В 2 ч. X., 1825 — 1826.
392. К У Л Ж И Н С К И Й И. Некоторые замечания касательно истории и ха­
рактера малороссийской поэзии // Укр. журн. 1825. Ч. 5, № 1. С. 43 — 54;
N9 2. С. 89 — 10 1; № 3. С. 178 — 187, с пометой: «Чернигов. 1824*.
393. Л Ю Б О ВС К И Й П. Краткое руководство к опытному душесловию. X.,
1815.
394. М АСЛО ВИ Ч В. О басне и о баснописцах разных народов, известие об
их жизни, с некоторыми замечаниями на их басни и самые басни оных: Опыт.
X., 1816.
395. М О ГИ Л ЕВ С К И Й А. Российская риторика, основанная на правилах
древних и новейших авторов. X., 1817.
396. О подражании природе в изящных искусствах: (Из «Handbuch der
Aesthethik* Эберхарда) / С нем. Н.Архангельский // Укр. вести. 1819. Ч. 13,
кн. 1. С. 27 — 34; кн. 2. С. 163 — 164.
397. Р И Ж С К И Й И. Введение в круг словесности: В 2 ч. X., 1806.
398. Р И Ж С К И Й И. Наука стихотворства. СПб., 18 11.
399. Р И Ж С К И Й И. О изящных науках // Речи, говоренные в торжествен­
ном собр. 17 генваря 1805 года при открытии имл. Харьков, ун-та. X., 1806.
С.17 — 27.
400. Р И Ж С К И Й И. О познании, свойственном воображению // Речи,
говоренные в торжественном годовом собр. имп. Харьков, ун-та 17 генв.
1806-го года. X., 1806. С. 3 — 14.
401. Р И Ж С К И Й И. Опыт риторики. 2-е изд. X., 1805.
402. Р И Ж С К И Й И. Опыт риторики, соч. и ныне вновь испр. и пополнен­
ный. 3-е изд. М., 1809.


Список литературы

197

403. Р И Ж С К И Й И. Опыт риторики. 4-е над. X., 1822.
404. [С К Л А Б О В С К И Й A .B .J Несколько замечаний касательно словесно­
сти российской // Укр. жури. 1825. Ч. 5, № 5. С. 279 — 296; № 6. С. 343 —
362.
405. С [К Л А Б О В С К И Й ] А Несколько слов о литературе российской //
Укр. журн. 1825. Ч. 6, № 9. С. 158 — 166.
406. С [К Л А Б О В С К И Й ] А О пользе и цели поэзии // Укр. журн. 1824.
Ч. 3, № 16. С. 173 — 188; № 17. С. 239 — 253.
407. С К Л А БО В СК И Й А От издателя // Опыты в словесности воспитан­
ников благородного пансиона г. Коваленкова в Харькове. X .v 1823. С. 1 — 5.
408. С К Л А БО В СК И Й А. Разбор оды, выбранной Ломоносовым из Иова //
Укр. журн. 1824. Ч. 1, № 1. С. 11 — 22.
409. [С К Л А Б О В С К И Й А .В ^ Г ^ С О М О В О Ж ( ? ) ] О подражании // Укр.
журн. 1824. Ч. 1, № 6. С. 261 — 283.
410. СТАН ЕВИ Ч Е. Рассуждение о русском языке: В 2 ч. СПб., 1808 .
4 11. ТИ М К О ВСКИ Й И . Опытный способ к философическому познанию
российского языка. X., 18 11.
412. Труды Общества наук, состоящего при имп. Харьков, ун-те: В 2 ч. X.,
1817. Ч. 2.
413. Ф [И Л О М А Ф И Т С К ]И Й [ Е .] . Взгляд на состояние художеств в
России: (Письмо 1-е к другу в Смоленск) // Укр. вести. 1819. Ч. 16, кн. 12.
С. 253 — 279.
414. Ф [И Л О М А Ф И Т С К ]И Й [Е .] . [О поэзии Жуковского и Батюшкова]
// Укр. вести. 1819. Ч. 15, кн. 7. С. 33.
415. Ф И Л О М А Ф И Т С К И Й Е. Об истинной цели образования человека
посредством наук и изящных искусств // Речи, произнесенные в торжествен­
ном собрании имп. Харьков, ун-та 30 авг. 1821 года. X., 1821. С. 29 — 43.
416. Ф И Л О М А Ф И Т С К И Й Е. Опыт по двум способам (аналитическому и
синтетическому) судить и оценивать по достоинству эстетические произведе­
ния как древних, так и новых стихотворцев // Укр. вести. 1816. Ч. 3, кн. 8.
С. 137 — 172; кн. 9. С. 249 — 306.

III. Журналы Украины 1810-х — 1825 гг.
417. Харьковский Демокрит: Тысяча первый журнал! / Изд.-ред. В.Г.Маслович.Х., 1816. №1 — 6.
418. Харьковский еженедельник. X., 1812. № 1 — 12.
419. Украинский вестник / Изд.-ред. Б.М.Филомафитский, Р.Т.Гонорский, Г.Ф. Квитка. X., 1816 — 1819:
1816. Ч. 1. кн. 1 — 3; ч. 2, кн. 4 — 6; ч. 3, кн. 7 — 9; ч. 4, кн. 10 — 12.
1817. Ч. 5, кн. 1 — 3; ч.6,кн.4 — 6; ч. 7,кн.7 — 9;ч. 8, кн. 10— 12.
1818. Ч. 9, кн. 1 — 3; ч. 10, кн. 4 — 6; ч. 11,к н .7 — 9; ч. 12, кн. 10 — 12.
1819. Ч. 13, кн. 1 — 3; ч. 14, кн. 4 — 6; ч. 15, кн. 7 — 9; ч. 16, кн. 10— 12.
420. Украинский журнал / Ред.А.В.Склабовский. X., 1824 — 1825:
1824. Ч. 1, № 1 — 6; ч. 2, № 7 — 12; ч. 3, № 13 — 18; ч. 4, № 19/20 —
23/24.
1825. Ч. 5, № 1 — 6; ч. 6, №7 — 11/12; ч. 7, № 13 — 17/18; ч. 8. № 19/20 —
23/24.


198

Список литературы

IV. Документы государственных архивных учреждений
421. Альбом Клеопатры Сарычовой: Из соч. Г.Держа вина, Н.Карамзина,
В.Жуковского, К.Рылеева, Т.Шевченко и др.: Рукопись 1820-х — 1840-х гг.
// Отд. редких изд. и рукописей ХГНБ им. В.Г.Короленко, шифр
819995/а157051.
422. А Н Т О Н О В С К И Й С И . Конспект философских наук Харьковского
коллегиума профессора протоирея Стефана Антоновского: Рукопись 1820 г.
// ЦГИА Украины, ф. 7 11, оп. 2, ед.хр. 266.
423. Басни: В 2 ч.: Рукопись 1825 г. // Отд. редких изд. и рукописей ХГНБ
им. В.Г. Короленко, шифр 819282/а 131835.
424. Б А Х Т И Н И И . Письма А.А.Самборскому: Автогр. 1809 — 1814 //
ЦГИА Украины, ф. 2053, оп. 2, ед.хр. 6.
425. Б А Х Т И Н И И . Письма В.Н.Каразину: Автогр. 1805, 16 апр. и 18
июня // Отд. рукописей ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, ф. 588 /собр.
М.П. Погодина/, on. 1, ед. хр. 117 .
426. Б Е Л Е Ц К И Й Н О С Е Н К О П.П. Сказки: Сочинения Павла БелецкогоНосенко, члена Общества наук при имп. Харьковском университете. Прилуки, 1819.: Автогр. // Отд. рукописей Ин-та лкт-ры им. Т.Г. Шевченко АН
Украины, ф.82, оп.1, ед. хр.2.
427. Б О Л Х О В И Т И Н О В Е .А. Письмо В.Н.Каразину: Автогр. 1814, 4
февр. // Отд. рукописей ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, ф. 588, on. 1,
ед. хр. 231.
428. Г О Н О Р С К И Й Р .Т . Собрание разных анекдотов, достопамятных про­
исшествий, словом сказать, всего-навсего или разных штук. С 1808 года по
1809 [год]: Автогр. // Отд. редких изд. и рукописей ЦНБ ХГУ, шифр 1 723/с —
823.
429. ДАВЫ ДО В Д.В. Письмо В.Н.Каразину: Автогр.'Б.г. // Отд. рукопи­
сей ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, ф. 588, on. 1, ед. хр. 130.
430. Демокрит: Журн., издаваемый Андреем Кропотовым. 18 15. № 2.
[Экз. с запрещенным стихотворением А.Ф.Кропотова и рукоп. поясн. цен­
зора И.О.Тимковского] // Отд. редких изд. ЦНБ Х ГУ , шифр К -178,
№ 17 0 15 3 .
431. Диплом, выданный ректором Харьковского университета Т.Ф.Осиповским Н Е.Срезневскому на звание доктора филологии. 18 13, нояб. //
ЦГАЛИ РФ , ф. 436, оп. 2, ед. хр. 219.
432. Записная книжка студента богословия Георгия Булгакова: Из соч.
А.Нахимова, Л.Кричевской и др.: Рукопись 1804 — 1810-х гг. // Отд. редких
изд. и рукописей ЦНБ ХГУ, шифр 177/с-136.
433. К А Р А З И Н В.Н . Письма В.П.Кочубею: Автогр. 1820, 27 марта —
24 июня // Отд. рукописей ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, ф. 387, on. 1,
ед.хр. 35, л. 1 — 6.
434. К А Р А ЗИ Н В.Н. Письмо М.К.Грибовскому 13 ноября 1828 г. // ГА
Харьков, обл., ф. М.К.Грибовского, on. 1, ед. хр. 8.
435. К А Р А ЗИ Н В.Н. Письмо Николаю 1 1 8 сентября 1826 г. : Автогр. //
ЦГВИА Р Ф , ф. 1, on. 1, д. 6286.
436. К А Р А ЗИ Н В.Н. Письмо Ф.Н. Глинке: Автогр. 1819 ,28 дек. // ЦГАЛИ
РФ , ф .14 1, on. 1, ед. хр. 279, л. 1-1 об.


Список литературы

199

437. К АРН Е Е В Е.В. Книга хвалений, или Псалтирь, переложенная в
стихи: Рукопись // Отд. рукописей ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина,
ф. 337, on. 1, ед. хр. 10.
438. К АР Н Е Е В З.Я. «Где мы, откуда и как сюда пришли?..» : Речь на
заседании ложи мартинистов: Автогр. // Там же. Ф . 338, on. 1, ед. хр. 1.
439. К АР Н Е Е В З .Я . Памятные записки для патриота: Автогр. // Там же.
Ф. 337, on. 1, ед. хр. 7.
440. Л А Б ЗИ Н А.Ф . Письмо В.Н.Каразину: Автогр. 1803, 29 сент. I I Там
же. Ф. 588, on. 1, ед, хр. 267.
441. М А РТЫ Н О В Я.Я., директор департамента министерства народного
просвещения — Цензурному комитету имп. Харьковского университета.
Письмо по поводу сочинения Павлова «Отзыв о патриотизме русских: Геро­
ическая песнь» (Харьков, 18 13 ) . СПб., 18 f3 , 4 апр. // ЦГИА Украины,
ф. 20 31, on. 1, ед. хр. 14, л. 4:
442. М АСЛО ВИ Ч В.Г. Басни В.Масловича, д-ра изящных наук и чл. Харь­
ков. об-ва наук: Рукопись. 1824 // Отд. редких изд. и рукописей ЦНБ ХГУ,
шифр 1828/с.
443. Н А Х И М О В А.Н. Влюбленные педанты, или неудачная женитьба
филозофа: Комедия в 3-х действиях: Автогр. // Отд. рукописей Ин-та лит-ры
им.Т.Г.Шевченко АН Украины, ф. 7 1, on. 1, ед. хр. 5.
444. Н А Х И М О В А.Н . Волы и Лошади; Свиньи и Ягненок; Моська и
Собака на привязи и др.: Списки из собр. А.А.Самборского // ЦГИА Укра­
ины, ф. 2053, on. 1, ед. хр. 203, л. 1 — 3.
445. Н А Х И М О В А Н . Жалкий Лев: Из «Стихотворений Акима Нахимова.
1807 и 1808»: Автогр. // Отд. рукописей Ин-та лит-ры им. Т.Г.Шевченко АН
Украины, ф. 71, on. 1, ед. хр. 21, л. 3 об.- 4.
446. Н А Х И М О В А Н . Живописец: Из «Стихотворений Акима Нахимова.
1807 и 1808»: Автогр. // Там же. Ед. хр. 3, л. 1-1 об.; ед. хр.21, л.З.
447. Н А Х И М О В А.Н. Зверинец: Автогр. // Там же. Ед .хр. 1 1 , л. 1 — 3.
448. Н А Х И М О В А Н . К модным женщинам; Клиту; Редкости, которые
удалось мне видеть; Похвала гусиному перу: Списки. Собр. А.Небольсиной
// ЦГАЛИ РФ , ф. 346, on. 1, ед. хр. 10, л. 168, 189, 532 — 534, 576.
449. Н А Х И М О В А.Н. К неизвестному сочинителю Песни о походе Игоря
против половцев: Автогр. // Отд. рукописей Ин-та лит-ры им. Т.Г.Шевченко
АН Украины, ф. 7 1, on. 1, ед. хр. 6, л. 2 об.
450. Н А Х И М О В А Н . К портрету подьячего: Автогр. // Там же. Ед. хр. 7,
л. 2 об.
451. Н А Х И М О В А Н . Леандр и Юлия, или Торжество любви над мщени­
ем: Романтический отрывок (1806): Автогр. // Там же. Ед. хр. 8.
452. Н АХИ М О В А Н . Мельница без мельника: Автогр. // Там же. Ед .хр. 2,
л. 3 об.
453. Н А Х И М О В А .Н . О просвещении: Автогр. I I Там же. Ед. хр. 7,
л. 5-5 об.
454. Н А Х И М О В А.Н. Песня: Автогр, // Там же. Ед .хр. 15.
455. Н А Х И М О В А Н . Посвящения. Эпиграммы: Списки 1820-х гг. Собр.
Л.Н.Перетца // ЦГАЛИ РФ , ф. 398, on. 1, ед. хр. 28, л. 3-3 об.
456. Н А Х И М О В А Н . Поэт: Автогр. // Отд. рукописей Ин-та лит-ры
им.Т.Г.Шевченко АН Украины, ф. 7 1, on. 1, ед. хр. 10, л. 1 об. -2 об.
457. Н А Х И М О В А Н . Проповедь и Басня: Сказка: Автогр. // Там же.
Ед.хр. 10, л. 4-4 об.


200

Список литературы

458. Н АХИМ ОВ А Н . Стихотворения: Списки // ЦГАЛИ РФ , ф. 1346, on. 1,
ед. хр. 281.
459. Н А Х И М О В А.Н . Стихотворения: Списки. Собр. В.Слепушкина,
1850 — 1853 // Отд. рукописей 1Т1Б им. М.Б.Салтыкова-Щедрина, ф. 1000,
оп. 2, ед. хр. 1272.
460. Н А Х И М О В А.Н. Утро магистра Сивухандуса: Автогр. // Отд. руко­
писей Ин-та лит-ры им. Т.Г.Шевченко АН Украины, ф. 7 1, on. 1, ед. хр. 22.
461. Н А Х И М О В А Н . Элегия: Список. Собр. В.А.Жуковского // Отд.
рукописей ГПБ им. М.Ё.Салтыкова-Щедрина, ф. 286, оп. 2, ед. хр. 298.
462. Н А Х И М О В А.Н. Элегия на потерю рожка: Автогр. // Отд. рукописей
Ин-та лит-ры им. Т.Г.Шевченко АН Украины, фи 7 1, on. 1, ед. хр. 23, л. 1.
См. также [220].
463. Н А Х И М О В А Н . Эпиграммы: Автогр. // Там же. Ед. хр. 25, л. 1 — 2.
464.0 представлении в Министерство внутренних дел газеты под названи­
ем «Харьковские известия». 1822 // ГА Харьков, обл., ф. 3, оп. 5 1, д. 73, л. 1.
465. П Н И Н И.П. Письмо В.Н.Каразину: Автогр. 1803, 29 нояб. // Отд.
рукописей ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, ф. 588, on. 1, ед. хр. 285.
466. Послужной список И.Е.Срезневского. 18 12 , 5 мая // ЦГАЛИ РФ ,
ф. 436, оп. 2, ед. хр. 218.
467. Предписание министра народного просвещения А.К.Разумовского о
учинении выговора учителю Гонорскому за издание книжки под названием
«Дух Горация и Тибулла». СПб., 1814, 5 окт. // ЦГИА Р Ф , ф. 733, on. 118 ,
ед. хр. 285, л. 1.
468. Приветствия преосвященнейшему Христофору, господину епископу
слободскому-украинскому и харьковскому: Рукоп. сб. речей и стихотворений
1800 — 18 12 гг. // Отд. редких изд. и рукописей ЦНБ ХГУ, шифр 1336/с —
682.
469. РАД И Щ ЕВ А Н . Письмо В.Н.Каразину: Автогр. Б.г. // Отд. рукопи­
сей ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, ф. 588, on. 1, ед. хр. 190.
470. С A M В О Р С К И Й А. А Слово, говоренное в градском харьковском Ус­
пенском соборе в день открытия имп. Харьковского университета 1805 года,
генваря в 17 день : Рукопись // ЦГИА Украины, ф. 2053, on. 1, ед. хр. 187.
471. Сборник Тимофея Салтыкова: Стихотворения Г.Державина («Вла­
стителям и судиям» и др.), И.Дмитриева, В.Капниста, Н.Карамзина: Руко­
пись 1810-х гг. // Отд. редких изд. и рукописей ЦНБ ХГУ, шифр 1765/с —
840.
472. Собрание стихотворений разных поэтов: Рукопись. Полтава, 1825 //
Отд. редких изд. и рукописей ХГНБ им. В.Г.Короленко, шифр 819271 /а
67425.
473. С РЕ ЗН Е В С К И Й В. И. Василий Назарович Каразин. Статья и мате­
риалы: Автогр. 1910-1920-х гг. // ЦГАЛИ РФ , ф. 436, on. 1. ед. хр. 2310 б.
474. С РЕ ЗН Е В С К И Й В.И. Записная книжка с материалами к биографии
И.Е.Срезневского (18 13 — 1817): Автогр. 1898 // Там же. Ед. хр. 2019.
475. УСПЕНСКИЙ В.Г. Воспоминания сына об отце [Р.П.Успенском]: Руко­
пись // Отд. редких изд. и рукописей ЦНБ ХГУ, шифр 1651/с — 749, л. 1 — 7 об.
Опубл.: Воронеж, губерн. ведомости. 1863. N9 27 — 28,30 — 32.
476. ЧИРИКОВ Г.С. Библиографические сведения о И.И.Бахтине, А.А. Вер­
бицком, Р.Т.Гонорском, М.К.Грибовском, В.Н.Каразине, В.Г.Масловиче,
В.Г.Муратове, А.А.Палицыне : Автогр. // ЦГИА Украины, ф. 2062, on. 1,
ед. хр. 8 — 1 1 , 29 — 35 а.


Список литературы

201

477. Я Р О С Л А В С К И Й В.И. Письмо Г.П.Данилевскому: Автогр. 1867,
10 инв. // Отд. рукописей ГГ1Б им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, ф. 236, on. 1,
ед. хр. 17 1, л. 1 — 2.

V.
Основная литературоведческая и другая научная
литература
478. А Й ЗЕН Ш ТО К 1.Я. О.Палщин: 3 культурного минулого Слобожан щини // Зал. 1ст.-ф1лол. В1дд1лу Укр. АН. 1927. Кн. 13 — 14. С. 57 — 69.
479. А Л Е К С Е Е В М Л . Многоязычие и литературный процесс // Много­
язычие и литературное пюрчество. Л., 1981. С. 7 — 17.
480. Б АБК И Н Д ( A I ( Радищев: Литературно-общественная деятель­
ность. М.; Л., 1966.
481. Б А Г АЛЕЙ Д И . М иллер Д Л . История города Харькова за 250 лет
его существования (с 1655-го но 1905-й год): В 2 т. X., 1905 — 1912.
482. Б А Г АЛЕЙ Д .И ., С ум црв Н .Ф . , Буэескул В.П. Краткий очерк истории
Харьковского университета за первые сто лет его существования: (1805 —
1905). X., 1906.
483. Б А Г А Л ЕЙ Д Л . Материалы к истории харьковской литературы: (От­
дельный отт. из Сб. Харьков, историко-филал. об-ва, т. 16). X., 1905.
484. Б А Г А Л Е Й Д Л . Опыт истории Харьковского университета : (По
неизданным материалам). X., 1893 — 1904. Т. 1: (1802 — 18 15 гг.); Т. 2:
(С 18 15 по 1835 г.).
485. Б А Г А Л Е Й Д Л . Очерки из русской истории. X., 19 11. Т. 1.
486. БАГА Л Е Й Д Л . Харьковский педагог и журналист начала XIX в.
Иван Филиппович Вернет: (Отдельный отт. из 18 т. Сб. Харьков, историкофилол. об-ва, изданного в честь проф. Н.Ф.Сумцова). X., 1908.
487. БА ЗА Н О В В. Владимир Федосеевич Раевский: Новые материалы.
Л.;М.. 1949.
488. БА ЗА Н О В В. Ученая республика. М.;Л., 1964.
489. Б ЕЛ АШ О ВА Е.С. Некоторые особенности языка и стиля поэзии
Роберта Бернса // Наук. зал. Черн1вецького держ. ун-ту: 36. роб1т асп!рант1в.
1958. Вип. 2. С. 69 — 82.
49С. БЕЛ И Н СКИ Й В.Г. Полное собрание сочинений: В 13 т. М., 1953 —
1959.
491. Б ЕРЕ ЗИ Н А В.Г. Русская журналистика первой четверти XIX века.
Л., 1965.
492. Библиотека В.А.Жуковского в Томске. Томск, 1978. Ч. 1.
493. Б1Л ЕЦ БК И Й 0.1 . Росшська лНература та рос1йсько-укра!нськ1
лггературж зв'язки. К., 1966. (3i6p. праць, т. 4).
494. Б1ЛОД1Д J.K. Контакти украТнсько! мови з шшими слов’янськими i
ушфжащя усно! лггературно! форми. К., 1968?
495. Б1ЛОД1Д У.А., Ужакевич Г.П., Ф ранко З.Т. Сшввщношення стил!в
украТнсько! л!тературноТ мови в пор1внянш з шшими схщнослов’янськими в
перюд творения нацюнальних Л1тературних мов: Доповщ! радянськоТ делеrauiT (V М(жнар. з’Тзд слав!спв. Соф1я, вересень 1963 р.). К., 1963.
496. Биографический словарь профессоров и преподавателей // Ист.-филол. фак-т Харьков, ун-та за первые 100 лет его существования (1805-1905)
/ Под. ред. М. Г. Хала некого и Д.И.Багалея. X., 1908. Ч. 2.


202

Список литературы

497. Б У Ц И К А. 1C Внутршня полггика росшского уряду i масовий революцшно-визвольний рух в УкраТш: (18 15 — 1825 рр.). К., 1972.
498. В А Ц У Р О В.Э. Мицкевич и русская литературная среда 1820-х гг.:
(Разыскания) // Литературные связи славянских народоь. Исследования.
Публикации. Библиография. Л., 1988. С. 23 — 25.
499. Взаимодействие и взаимообогащение: Русская литература и литера­
туры народов СССР: Статьи. Материалы. Л., 1988.
500. Взгляд на «Украинский журнал» // Соревнователь просвещения и
благотворения. 1824. Ч. 28, № 10. С. 106 — 1 1 1 .
501. В О Л И Н СЬК И Й П.К. Теоретична боротьба в украшсыий л1тератур1:
(Перша половина XIX ст.). К., 1959.
502. Г АЛ А Х О В А.Д. Обзор мистической литературы в царствование им­
ператора Александра 1 // Журн. м-ва нар. просвещения. 1875. № 1 1 . С. 87 —
175.
503. ГАС П АРО В М.Л. Очерк истории русского стиха : Метрика. Ритмика.
Рифма. Строфика. М., 1984.
504. ГЕР Ц ЕН А.И. Император Александр 1 и В.Н.Каразин // Полярная
звезда. 1862. Кн. 7, вып. 2. С. 8 — 72.
505. ГЕРЦ ЕН А.И. О развитии революционных идей в России // Собр.
соч.: В 30 т. М., 1956. Т. 7. С. 5 — 263.
506. Г О М О Н М.Л. Вопросы истории и теории басенного жанра в исследо­
ваниях ученых Харьковского университета ( И.С.Рижский, В.Г.Маслович,
А.В.Склабовский , А.А.Потебня) // B ich . Xapxia. ун-ту. № 193: фшолопя.
1980. Вип. 13. С. 42 — 48.
507. ГОНЧАР О.I. Григорш Кштка-Основ’яненко: Життя 1 творч1сть. К., 1969.
508. ГО Р Б АН Ь М. Харювський «пасквсль» 1800 року // Прапор. 1957.
№ 12. С. 1 1 9 — 123.
509. ГОРШ К ОВ А.И. Язык предпушкинской прозы. М., 1982.
510. ГРЕЧ Н. Обозрение русской литературы 18 15 и 1816 годов // Сын
отечества. 1817. Ч. 35, N? 1. С. 3 — 22.
5 11. ГРУ Ш ЕВСК И Й М .С. Очерк истории украинского народа /Сост. и
ист.-биогр. очерк Ф.П.Шевченко, В.А.Смолия; Примеч. В.М.Рычки,
А.И.Гуржия. К., 1990.
512. ДАН И ЛЕВСКИ Й Г.П. Василий Назарьевич Каразин (1773 — 1842 г.)
// Соч.: В 24 т. 8-е изд. СПб., 1901. Т. 21. С. 95 — 1465 13. Д А Н И Л ЕВ С К И Й Г.П. Григорий Федорович Квитка-Основьяненко
(1778 — 1843 г.) Там же. С. 147 — 166.
514. Декабристи на УкраТш: 36. праць Ком1с. для дослщ1в громадських
теч1й на Укра1н1: В 2 т. К., 1930. Т. 2.
515. Д Е Н И С ЕН К О М .С. Мгсце П.М.Любовського в розвитку ф1лософн на
УкраТш в першш чверт! XIX стгйття // Боротьба м!ж матер1ал1змом та
1деал1змом на УкраТш в XIX ст/К., 1964. С. 23 — 66.
516. ДЕРКАЧ Б.А. П.П.Б1лецький-Носенко: Життя i творчють. К., 1988.
517. Д М И Г Р У К В. Нарис з iCTOpii украТнськоТ журналистики XIX ст. Льв1в,
1969.
518. Д М У Х О В С ЬК И Й С.С. Квтса i росжська лНература: (До 175-р1ччя з
дня народження) // Наук. зап. Дн1пропетровського держ. ун-ту 1м. 300-р1ччя
Возз’еднання УкраТни з Pocieio. 1955. Т.50:36. праць 1сторико-ф1лол. фак ту.
Л1тературознавство. Вип. 8. С. 71 — 88.


Список литературы

203

519. Е Л Е О Н С К И Й С.Ф . Из истории русско-украинских отношений в
русской литературе XVII — первой половины XIX в. // Уч. зап. Москов. гор.
пед. ин-та им. В.П.Потемкина. 1955. Т. 48: Кафедра русской лит-ры. Вып. 5.
С. 47 — 80.
520. Е Р М А К О В А -Б И Т Н Е Р Г.В. Поэты-сатирики конца XVIII —начала
XIX в. // Поэты-сатирики конца XVIII — начала XIX в. Л., 1959. С. 5 — 82.
521. СРОФСХВ 1.Ф. Перший журнал1ст на Слобожанщиш [В.Г.Маслович] // Червон. шлях. 1925. № 10. С. 107 — 117 .
522. СРОФСХВ 1.Ф. Харшвсый спогади В.Г.Масловича // Зап. 1ст.-ф1лол.
вщдшу Укр. АН. 1927. Кн. 13 — 14. С. 70 — 75.
523. ЕРШ О В Л.Ф . Русская стихотворная сатира: (От Кантемира до Пуш­
кина! // Муза пламенной сатиры. Русская стихотворная сатира от Кантемира
до Пушкина. М., 1988. С. 5 — 28.
524. Ж А Р К Е ВИЧ Н .М . Творчество ФН.Глинки в истории русско-укра­
инских литературных взаимосвязей. К., 1981.
525. ЗА Б О Р О В П.В. Русская литература и Вольтер. XVIII — первая треть
XIX века. Л., 1978.
526. ЗА С Л А В С Ь К И Й 1.Я. Рилеев i росшсьКо-украТнськ! штературш
взаемини. К. Л 958.
527. ЗА С Л А В С К И Й И.Я. Пушкин и Украина: Украинские связи поэта.
Украинские мотивы в его творчестве. К., 1982.
528. З Б О Р О В Е Ц Ь I .B .9 Н а со н о ва О .П . Г.Ф.Кв1тка-Основ'яненко 1
Л.Я.Кричевська // Рад. л!тературознавство. 1978. № 1 1 . С. 40 — 45.
529. ЗУ Б К О В С.Д. Григорш Квггка-Основ’яненко: Життя i творчиггь. К.,
1978.
530. ЗУ Б К О В С.Д. Русская проза Г.Ф.Квитки и Е.П.Гребенки в контексте
русско-украинских литературных связей. К., 1979.
5 3 1 . 1ГН АТЕН КО Г.Г. 1скри вогню великого. К., 1975.
532. И ГН АТК И Н А.И. Архитектор А.А.Палицын и «Поповская академия»
// История и теория архитектуры и градостроительства: Межвуз. темат. сб.
тр. Л., 1980. С. 60 — 63.
533. Известие об ученой жизни покойного Р.Т.Гонорского // Соревнова­
тель просвещения и благотворения. 1819. Ч. 8, кн. 10. С. 83 — 94, с подл.:
♦ ИЛ.» /И.Н.Лобойков?/.
534. История романтизма в русской литературе: Возникновение и утвер­
ждение романтизма в русской литературе (1790 — 1825). М., 1979.
535. История русской литературы: В 4 т. Л., 1980 — 1981. Т. 2.
536. IcTopis украшсько! дожовтнево! журналютики / Дей O.I., Моторнюк 1.Л., Нечиталюк М.Ф. та ш. Льв1в, 1983.
5 3 7 .1стор1я украшсько! лкера тури: У 8 т. К., 1967. Т. 2.
538. К АГА Н О В И.Я. Иван Кронеберг и его «Брошюрки» // Альманах
библиофила. М., 1978. Вып. 5. С. 205 — 221.
539. К А Л Л АШ В. Из истории малорусской литературы 20 и 30-х годов
XIX века: (Библиогр. справки). Ш // Киев, старина. 1900. Т. 71, № 11. С. 245 —
282.
540. К А М Е Н С К И Й 3 .А. Русская эстетика первой трети XIX века: Клас­
сицизм // Русские эстетические трактаты первой трети XIX в. М., 1974. Т. 1.
С. 7 — 70.


204

Спжсок литературы

541. КАМЕНСКИЙ З.А. Русская эстетика первой трети XIX века: Роман­
тизм. Эстетические идеи декабризма // Русские эстетические трактаты пер­
вой трети XIX в. М., 1974. Т. 2. С. 9 — 77.
542. КАМЕНСКИЙ З.А. Философские идеи русского просвещения: (Де­
истическо-материалистическая школа) М., 1971.
543. КАРАЗИН В. Взгляд на украинскую старину // Молодик на 1844 год.
X., 1843. С. 33 — 45.
544. КАЧЕНОВСКИЙ М.Т. О «Послании к Привете» // Вести. Европы.
1807. Ч. 35, № 19. С. 211 — 215.
545. КЕППЕН П.И. О составлении словаря харьковских писателей:
(Письмо к издателю «Московского телеграфа») // Москов. телеграф. 1828.
Ч. 21, №11. С. 410 — 419.
546. КИРИ ЛЮК З.В. О. Сомов — критик та белетрист пушк1нсько(епохи:
/1793-1833/. К., 1965.
547. КИРПИЧНИКОВ А.И. Между славянофилами и западниками.
Н.А. Мельгунов: Историко-литературный очерк, по неизданным документам
// Рус. старина. 1898. № 11. С. 297 — 330.
548. КОВАЛЕНКО Л. А. Велика французеька буржуазна революц!я i громадсько-пол!тичн1 рухи на УкраЬл в к!нц| XVIII ст. К., 1973.
549. КОВАЛЕНКО Л. А. Жан-Жак Руссо 1 громадсько-пол!тична думка
на Украпп // Питания ново! та новггньо! 1сторИ. 1966. Вип. 3. С. 132 —
144.
550. КОВАЛЕНКО Л. О влиянии французской буржуазной революции на
Украину // Вопросы истории. 1947. № 2. С. 80 — 87.
551. КОЗЛОВ С.Л. Гонорский Разумник Тимофеевич // Русские писате­
ли 1800-1917: Биогр. словарь. М., 1989. Т. 1. С. 623 — 624.
552. КОЗЛОВСЬКИЙ B.I. Критика В.Н. КаразЫим панщини та його проекти аграрник реформ в Pocil 1 на Укра!н1 // 1стор1я народного господарства
та економ!чно! думки Украшсысо! РСР. 1972. Вил. 7. С. 101 — 110.
553. КОЛЕСНИКОВ А.Г. В.Ф.Раевский и декабристская литература: Автореф. дис.... д-ра филол. наук. Тбилиси, 1983.
554. КОЛЕСНИКОВ Б.И. Традиции и новаторство в шотландской поэзии
XIV-XVIII вв.: (К вопросу об исторических корнях английского романтизма),
М., 1970.
555. КОЛОСОВА В.П. У рукописному apxiel Капн1ста // Рад. л!тературознавство. 1958. N? 3. С. 92 — 95.
556. КРАВЧЕНКО С.К М.Ю.Лермонтов у листах Р.(.Дорохова 1
Л.С.ПушкЫа // Рад. лИгературознавство. 1971. № 9. С. 82 — 87.
557. КРИВОШАЛОВА С. А., Маевская Т.П., Чалый Д.В. Освободительное
движение и русско-украинские литературные взаимосвязи. К., 1982.
558. КРУПЕНКОВ А.Н. Братья Раевские: Владимир Раевский, Александр
Раевский, Андрей Раевский, Петр Раевский, Григорий Раевский. — Белго­
род, 1992.
559. КУЛИНИЧ А.В., Мацапура В.И. А.С. Пушкин и украинский чита­
тель: К 150-летию со дня смерти поэта. К., 1986.
560. КУЛЬМАН Н.К. Из истории общественного движения в России в
царствование императора Александра I // Изв. Отд-ния русского языка и
словесности имп. АН. 1908. Ч. 13, кн. 1. С. 117 — 142.


Список литературы

205

561. КУПРЕЯНОВА Е.Н. Французская революция 1789 — 1794 it . и
борьба направлений в русской литературе первой четверти XIX в. // Русская
лит. 1978. № 2. С. 87 — 107.
562. КУРИЛОВ А.С. Проблема «литературного направления» в русской
критике первой трети XIX в.: Лвтореф. дис— канд. филол. наук. М., 1972.
563. КЮХЕЛЬБЕКЕР В.К Путешествие. Дневник. Статьи. Л., 1979.
564. ЛАВРОВ С.Г. Деж Д1дро i д1яч1укра!нсько1 культури // Боротьба м!ж
матер!ал!змом та щеалЬмом на Укра1н1 в XIX ст. К., 1964. С. 185 — 206.
565. ЛАСУНСКИЙ О.Г. Об изучении литературно-общественного движе­
ния в русской провинции XIX в. // Классическое наследие и современность.
Л., 1981. С. 78 — 84.
566. ЛАЩЕНКОВ Н. Евстафий Иванович Станевич // Сб. Харьков, ист.-филол.
об-ва. 1897. Т. 9. С. 55 — 92.
567. ЛЕБЕДЕВ А.С. Харьковский коллегиум как просветительный центр
Слободской Украины до учреждения в ней университета // Чтения в ими.
об-ве истории и древностей российских при Москов. ун-те. 1885. Кн. 4.
стд. 1. С. 1 — 103.
568. ЛЕВИН Ю.Д. Оссиан в русской литературе: Конец XVIII — первая
треть XIX в. Л., 1980.
569. ЛЕЩЕНКО П.Я. 3 л!тературного життя Харкова початку XIX ст.
/ / Науч. зап. Харк1в. держ. пед. ш-ту im . Г.С.Сковороди. Фиюл. сер. 1958.
Т. 31. С. 195 — 213.
570. ЛЕЩЕНКО П.А. Несправедливо забытый поэт-сатирик [А.Н. Нахимов]
// Уч. зап. Ровен, гос. пед. ин-та. Сер. филол. наук. 1963. Т. 8. С. 193 — 203.
571. ЛЕЩЕНКО П.Я. Перш! спроби л!тературно( критики. (Огляд харк!в.
журналш nepiuoi чверп XIX ст.) // Рад. лпературознавство. 1961. N9 6. С. 108 —
115.
572. ЛЕЩЕНКО П.А. Развитие журналистики на Украине в первой чет­
верти XIX в.: Автореф. дис.... канд. филол. наук. К., 1959.
573. ЛЕЩЕНКО П.Я. «Украинский вестник» <1816-1819 рр.) // Наук,
зап. Харк1в держ. пед. ш-ту iM. Г.С.Сковороди. 1957. Т. 25. С. 127 — 142.
574. ЛЕЩЕНКО П.Я. «Украинский журнал» (1824 — 1825 рр.) // Там
же. Т. 21. С. 35 — 61.
575. ЛЕЩЕНКО П.Я. «Харьковский Демокрит» // Рад. л!тературознавство. 1957. №4. С. 84 — 96.
576.
-Литературная критика 1800 — 1820-х годов / Статья, сост., подгот.
текста и примеч. Л.Г.Фризмана. М., 1980.
577. Литературно-критические работы декабристов / Статья, сост., под­
гот. текста и примеч. Л.Г.Фризмана. М., 1977.
578. [ЛОНГИНОВ М.] [Рецензия на кн.: Сочинения Нахимова, Милоно­
ва и Судовщикова. СПб., 1849] // Современник. 1849. Т. 18, № 1 1 . Разд. 3.
С. 1 — 19.
579. ЛОТМАН Ю.М. Поэзия 1790 — 1810-х it . // Поэты 1790 — 1810-х гг.
Л., 1971. С. 5 — 62.
580. ЛОТМАН Ю.М. Пути развития русской литературы преддекабристского периода: Автореф. дис.... д-ра филол. наук. Л., 1961.
581. ЛОТМАН Ю.М. «Слово о полку Игореве» и литературная традиция
XVIII — начала XIX в. // «Слово о полку Игореве»: Памятник XII в. М.; Л.,
1962. С. 330 — 405.


206

Список литературы

582. ЛИСЕНКО М.М. До питания про Малорос1йське товариство: (1821 —
1825 рр.) // У1Ж. 1967. № 4. С. 66 — 75.
583. ЛЫСЕНКО Н.Н. Общественно-политическое движение на Украине
в первой четверти XIX в.: Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. К., 1975.
584. МАНДРЫКИНАЛ.А. После 14-го декабря 1825 г.: (Агитаторы конца
20-х — начала 30-х годов) // Декабристы и их время. Материалы и сообщ.
М.; Л., 1951. С. 221 — 245.
585. МАНДРЫКИНА Л.А., Цявловская Т.Г. Распространение вольнолю­
бивых стихов Пушкина Кавериным и Щербининым // Лит. наследство. 1956.
Т. 60, кн. 1. С. 393 — 404.
586. МАСЛОВ В.И. Литературная деятельность К.Ф.Рылеева. К., 1912.
587. МАСЛО ВИЧ Н.В. Харьковские баснописцы: Григорий Сковорода,
А Н.Нахимов и В.Г.Маслович // Русская старина. 1892. Июль. С. 139 — 142.
588. МАЦАПУРА В.И. Восприятие творчества А.С.Пушкина на Украине
в дореволюционный период: /Проблема читателя/ : Автореф. дис. ... канд.
филол. наук. К., 1989.
589. МЕЙЛАХ Б. Пушкин и русский романтизм. М; Л., 1937.
590. [МЕЛЬГУНОВ Н.А.] Силуэты провинциальной жизни. Иван Ф и­
липпович Вернет, швейцарский уроженец и русский писатель. Из воспоми­
наний обыкновенного человека // Современник. 1847. Т. 1, № 2. Разд. 1.
С. 167 — 195, с подп.: «Л.».
591. М1ЯКОВСБКИЙ В. В1дгуки в Харков! та Киев! на смерть Рилеева:
(Справка Лансберга та П.Балабухи, 1827 р.) // Украша. 1925. № 6. С. 57 —
68 .
592. МОРДОВЧЕНКО Н.И. Русская критика первой четверти XIX в. М;
Л.. 1959.
593. НАЗАРОВА Л.Н. Неосуществленный замысел Рылеева «Историче­
ский словарь русских писателей» // Лит. наследство. 1954. Т. 59, кн. 1. С. 300 —
314.
594. НАУМЕНКО В. Ф.С.Морачевский и его литературная деятельность
// Киев, старина. 1902. Т. 79, № 11. отд. 1. С. 171 — 186.
595. HIЖЕНЕЦЬ А. Б1ля джерел украТнсько! журнал!стики // Прапор.
1957. N9 4. С. 93 — 10 1.
596. Н1ЖЕНЕЦБ А. Перш! укра!нськ! журнали // Прапор. 1966. № 7.
С. 78 — 81.
597. HI ЖЕН ЕЦЬ А. Поети-декабристи 1 харк1вськ! журнали // Прапор.
1975. № 12. С. 10 6 — 108.
598. Н1ЖЕНЕЦЬ А.М. Поетична творчють Г.С.Сковороди 1 рос1йська
л!тература XVIII ст. // Уч. зал. Харк1в. держ. ун-ту. Т.70: Труди ф!лол.
фак ту. 1956. Т. 3. С. 261 — 283.
599. НИКОЛАЕВ П.А., Курилов А С ., Гришунин А.Л. История русского
литературоведения / Под ред. П.А.Николаева. М., 1980.
600. НИКОЛАЕВ С.И. О нескольких польских ртих©творениях в русских
журналах 1819 г. [ В пер. Д.Сафонова и А.Склабовского] // Русская лит.,
1992. № 2. С. 75 — 79.
601. Новый источник для биографии Лермонтова: Неизвестная рукопись
А.В. Дружинина / Статья и публ. Э.Герштейн //Лит. наследство. 1959. Т. 67.
С. 615 — 644.
602. ОКСМАН Ю.Г. Ранние стихотворения В.Ф.Раевского (1816 — 1822)
// Лит. наследство. 1956. Т. 60, кн. 1. С. 5 17 — 530.


Список литературы

207

603. ОКУНЬ С.Б. Русское общественное движение и вольная поэзия //
Вольная русская поэзия второй половины XVIII — первой половины XIX в.
Л., 1970. С. 5 — 40.
604. ОРЛОВ В.Н. Русские просветители 1790 — 1800-х it . М., 1950.
605. ОРЛОВ П.А. О месте легкой поэзии среди литературных направле­
ний начало XIX в. // Науч. докл. высш. школы. Филол. науки. 1980. № 2.
С. 22 — 28.
606. ПАВЛОВСКИЙ И.Ф. Краткий биографический словарь ученых и
писателей Полтавской губернии с половины XVIII века. Полтава, 1912.
607. ПАВЛЮК М.М. Рання творч!сть П.П.Гулака-Артемовського
рос!йською мовою // Рад. л1тературознавство. 1976. N9 2. С. 62 — 70.
608. ПАРХОМЕНКО М.Н. Вступительная статья к разд. «Украина» //
История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. М., 1968. Т. 4,
полутом 2. С. 7 — 33.
609. ПЕТРОВ Н.И. О словесных науках и литературных занятиях в Киев­
ской академии от начала ее до преобразования в 1819 году // Тр. Киев, духов,
акад. 1866. Т. 2. С. 305 — 330; Т. 3. С. 343 — 388,552 —569; 1867. Т. 1 С.82 —
118.
610. ПЕТРОВ С.О. Книги гражданського друку, видан! на Укра!н1. XVIII —
перша половина XIX стол1ття: Каталог. X., 1971.
6 11. ПИКСАЛОВ H.JC Областные культурные гнезда: Историко-краевед­
ческий семинар. М., Л., 1928.
6 12. ПОЧАПСЬКИЙ А.М. Ф1пософ1я в Харк1вському ушверситет! у
перинй чверт1 XIX ст. 7 Фиюс. думка. 1971. N9 3. С. 108 — 115 .
613. ПРЕДТЕЧЕНСКИЙ А.В. Очерки общественно-политической исто­
рии России в первой четверти XIX в. М.; Л., 1957.
614. ПРИЙМА Ф.Я. «Слово о полку Игореве» в русском историко-литера­
турном процессе первой трети XIX в. Л., 1980.
6 15 . Л ’ЯТАКОВ /.С. До питания «Радищев i УкраТна» // Рад.
лпературознавство. J975. № 5. С. 77 — 82.
616. РЕЙСЕР С.А. В борьбе за свободное слово // Вольная русская поэзия
второй половины XVIII — первой половины XIX в. Л., 1970. С. 41 — 78.
617. [Рецензия на кн.: Гонорский Р. Опыты в прозе. X., 1818] // Сын
отечества. 1818. Ч. 46, № 20. С. 25 — 28.
618. [Рецензия на кн.: Маслович В. Басни. X., 1825] // Москов. телеграф.
1825. № 18. С. 15 6 — 163.
619. [Рецензия на кн.: Сочинения Нахимова, Милонова и Судовщикова.
СПб., 1849] // Москвитянин. 1849. № 22, кн. 2. С. 50 — 52.
620. [Рецензия на кн.: Станевич Е. Собрание сочинений в стихах и прозе.
Кн. 1. СПб.« 1805] //Вести. Европы. 1806. Ч. 25, № 2. С. 119 — 13 1.
621. РОВНЯКОВА Л.И. Билингвизм в литературе // Классическое насле­
дие и современность. Л., 1981. С. 402 — 409.
622. РОЗАНОВ И. Пушкин в поэзии его современников // Лит. наследст­
во. 1934- Т. 16/18. С. 1025 — 1042.
623. Р[УСОВА] С. Харьковская журналистика начала настоящего столе­
тия // Киев, старина. 1892. Т. 38, авг. С. 168 — 198.
624. Русские эстетические трактаты первой трети XIX в.: в 2 т. М., 1974.
625. САП УXIН П.А. Засновник першого л1тературного гуртка на Слобожанщиш [О.О.Палщин] // Рад. л1тературознавство. 1958. N9 1. С. 127 —
129.


208

Список литературы

626. СЕРГ1СНКО Г.Я. Декабристи та ix революцшж традицп на Украли.
К., 1975.
627. СЕРГ1СНКО Г.Я. Пропаганда щей декабрист!в серед харк!всысих
студенев // У1Ж. 1970. № 8. С. 77 — 84.
628. СИПОВСЬКИЙВ.В. УкраТна в росШському письменств!. К., 1928. Ч. 1.
629. «Слово о полку Игореве»: Сб. исследований и статей / Под ред.
В.П.Адриановой-Перетц. М; Л., 1950.
630. СЛ ЮСАРСКИЙ А. Г. В. Н.Каразин: Его научная и общественная де­
ятельность. X., 1955.
631. СРЕЗНЕВСКИЙ В.И. Иван Евсеевич Срезневский: ( Отдельный отт.
из Журн. м-ва нар. просвещения. 1898. № 6.) СПб., 1898.
632. СРЕЗНЕВСЬКИЙ B .I. «УкраТнський альманах» 18 31 року //
Харк1вська школа романтик1в. X., 1930. С. 32 — 50.
633. СУМЦОВ Н.Ф. А.В.Склабовский как поэт и ученый // Южн. край.
1904. 19 янв. (I февр.).
634. СУМЦОВ Н.Ф . Культурный уголок Харьковской |убернии: (Попов­
ская Академия) // Харьков, сб.: Литературно-науч. прил. к Харьков, кален­
дарю на 1888 г. Х.( 1888. Вып. 2. С. 110 — 112 .
635. СУМЦОВ Н.Ф. Приложение к статье «Культурный уголок Харьков­
ской губернии» // Там же. С. 2 11 — 215.
636. СУХОМЛИНОВ М.И. Исследования и статьи по русской литературе
и просвещению. СПб., 1889. Т. I.
637. СУХОМЛИНОВ М.И. К истории Харьковского университета //
Харьков, сб. 1889. Выл. 3. С. 1 1 2 — 159.
638. ТУРЧИН В. Эпоха романтизма в России: К истории русского искус­
ства первой трети XIX столетия: Очерки. М., 1981.
639. УСПЕНСКИЙ Б. А. Из истории русского литературного языка ХУШ —
начала XIX века: Языковая программа Карамзина и ее исторические корни.
М.. 1985.
640. ФЕДОРОВ В.А. Восстание военных поселян в Чугуеве в 1819 г. //
Ист. зап. 1955. Т. 52. С. 305 — 324.
641. ФЕДЧЕНКО П.М. Журналистика на Украине первой половины XIX
столетия: Автореф. дис.... д-ра филол. наук. К., 1967.
642. ФЕДЧЕНКО П.М. Лггературна критика на У кpalm nepuioi половини
XIX ст. К., 1982.
643. ФЕДЧЕНКО П.М. Матер1али э iCTopi! украшсько! журналкстики. К.,
1959. Вип. 1.
644. ФЕДЧЕНКО П.М. Початки журнал!стики в Харков! (18 12 —
18 16 рр.): /«Харьковский еженедельник» I «Харьковский Демокрит»/ //
Наук. зап. КиТв, держ. ун-ту iM. Т.Г. Шевченко. Т. 16. Вип. 3: 36. фак-ту
журналютики. 1957. № 2. С. 89 — 115 .
645. Философская культура Украины и общественная мысль XIX — XX вв.
/Н.И.Лук, В.Д.Белодед, И.Г.Герасимяк и др. К., 1990.
646. ФРИЗМАН Л.Г. Декабристы и русская литература. М., 1988.
647. ФРИЗМАН Л.Г. Обычное дело // Прометей: Историко-биограф. аль­
манах серии «Жизнь замечательных людей». 1983. Т. 13. С. 332 — 337.
648. ХАЛ АН СКИЙ М.Г. Опыт истории историко-филологического фа­
культета имп. Харьковского университета // Ист.-филол. фак-т имп. Харьков,
ун-та за первые 100 лет его существования (1805 — 1905). X., 1908. Ч. I.


Список литературы

209

649. Харьковский государственный университет им. А.М.Горького за 150
лет. X., 1955.
650. Харьковский государственный университет, 1805 — 1980: Ист.
очерк. X., 1980.
651. ХЛЕБНИКОВ R B . История 32 драгунского Чугуевского полка (1613 —
1893). СПб., 1893.
652. ЦЕРТЕЛЕВ [Н.А. ]. О старинных малороссийских песнях // Сын
отечества. 1818. № 16. С. 122 — 136.
653. ЦЯВЛОВСКАЯ Т.Г. «Поэт Ю.» в «Путешествии в Арзрум» // Пуш­
кин: Исслед. и материалы. М.; Л., 1956. Т. I. С. 351 — 356.
654. ЦЯВЛОВСКИЙ М.А. Летопись жизни и творчества А.С.Пушкина.
М., 1951. Т. 1.
655. ЦЯВЛОВСКИЙ М.А. Эпигоны декабристов // Голос минувшего.
1917. № 7/8. С. 7 6 — 104.
656. ЦЯВЛОВСКИЙ М.А. Эпиграмма Пушкина на Аракчеева // Лит.
критик. 1940. № 7/8. С. 217 — 229.
657. ЧАБАН А.М. Прогрессивная социологическая мысль России и Укра­
ины второй половины XVIII — начала XIX в. и французское Просвещение.
К., 1979.
658. ЧАЛИЙ Д. Г.Ф.Кв1тка-Основ'яненко: (Творчють). К., 1962.
659. ЧЕРЕЙСКИЙ Л.А. Пушкин и его окружение. Л., 1975.
660. ЧИРИКОВ Г.С. Аким Николаевич Нахимов, 1782 — 1814 гг.: Его
стихотворения: сатиры, эпиграммы и эпитафии // Русская старина. 1880.
Нояб. С. 709 — 736; Дек. С. 951 — 974.
661. ЧИРИКОВ Г.С. Указатель книги брошюр, напечатанных в Харькове
с 1805 по 1879 гг. // Харьков, сб.: Литературно-науч. прил. к Харьков,
календарю на 1890 г. X., 1890. Вып. 4. С. 108 — 168.
662. ШАБЛЮВСЬКИЙ Е. Возз’еднання Укра1ни з Рос1ею 1 розвиток
украшсько! дожовтнево! л!тератури // Рад. л!тературознавство. 1979. № I.
С. 13 — 26.
663. ШАМБИНАГО С. Художественные переложения «Слова» // Слово
о полку Игореве. М.; Л., 1934. С. 199 — 227.
664. ШИП Н.А. Русско-украинское культурное сотрудничество в XVIII —
первой половине XIX в. К., 1988.
665. ШТОРМ Г. Потаенный Радищев: Вторая жизнь «Путешествия из
Петербурга в Москву». 2-е изд. испр. и доп. М., 1968.
666. ШУГУРОВ Н.В. Илья Федорович Тимковский, педагог прошлого
времени // Киев, старина. 1891. Т. 34, авг. С. 2 12 — 236; Сент. С. 375 — 406;
Т. 35, окт. С. 82 — 97.
667. ЯЦЕНКО М.Т. На рубеж! лнературних епох: «Ене1да» Котляревського i художн!й прогрес в украГнсьюй лГерату pi. К., 1977.
668. ЯЦЕНКО М.Т. Питания реалвзму 1 позитивний герой в украТнськш
лггературно-естетичшй думц> першоТ половини XIX ст. К., 1979.
669. JANOWSKI L. Unlwersytet charkowski w pocz^kach swego istnienia.
(1805— 1820). Krakow, 19 11.
670. KOZAK S. U zrodet romantyzmu i nowozytnej mysli spolecznej na
Ukrainie. Wroclaw, 1978.


Список литературы

210

VI. Другие опубликованные источники
671. Л.С.Пушкин в воспоминаниях современников: В 2 т. М., 1985.
672. БАРА ТЫ Н С К И Й Е.А. Стихотворения. Поэмы. М., 1983.
673. БАТЮ Ш К О В K.U. Опыты в стихах и прозе. М.. 1978.
674. Б Л О К А . Об искусстве. М„ 1980.
675. Б О Л Х О В И ТИ Н О В Е.А. Псковские письма митрополита Евгения
Болховитинова к петербургскому библиографу и археологу В.Г.Анастасевичу
// Русский архив. 1889. № 6. С. 161 — 236; N° 7. С. 321 — 388.
676. Вольная русская поэзия второй половины XVI11 — первой половины
XIX в. Л., 1970.
677. Воспоминания Бестужевых. М.; Л., 1951.
678. Воспоминания В.Ф.Раевского / Публ. и вступительная статья
М.К.Азадовского //Лит. наследство. 1956. Т. 60, кн.С С. 47 —128.
679. ГЛИ НКА Ф.Н. Удаление Пушкина из Петербурга в 1820 г. // Рус­
ский архив. 1866. № 6. Стб. 917 — 922.
680. Г О Н О Р С К И Й Р. Дух русских: Осенняя песнь 18 12 года. СПб.,
18 13.
681. ГРЕЧ Н.И. Записки о моей жизни. М; Л., 1930.
682. ГРИ БО ВСК И Й М. О состоянии крестьян господских в России. X.,
1816.
683. Ж У К О В С К И Й В.А. Стихотворения и поэмы. Л., 1958.
684. Избранные места из русских сочинений и переводов в стихах и прозе
/ Изданные А.Вербицким: В 2 ч. X., 1822 — 1823.
685. Ироическа я песнь о походе на половцов удельного князя НовагородаСеверского Игоря Святославича, писанная старинным русским языком в ис­
ходе XII столетия: С переложением на употребляемое ныне наречие. М.,
1800.
686. К господам издателям «Украинского вестника» // Вести. Европы.
1818. № 13. С. 39 — 51.
687. К АП Н И СТ В.В. Собрание сочинений: В 2 т. М.; Л., 1960. Т. I.
688. К А Р А З И Н В .Н . Записки В.П.Кочубею // Русская старина.
1903. № 8. С. 457 — 465.
689. / К А Р А З И Н В .Н .] Известие о филотехническом обществе, со­
стоявшемся в Харькове 17 генваря и выс. утв. 10 марта сего 18 1 1 года.
X., 1 8 1 1.
690. К А Р А ЗИ Н В.Н. Сочинения, письма и бумаги В.Н.Каразина /Собран­
ные и редактированные проф. Д. И. Багалеем. X., 1910.
691. К О С О В С К И Й А.И. Воспоминания о Рылееве его сослуживца по
полку А.И.Косовского (1814 — 1818) / Публ. А.Г.Цейтлина // Лит. наслед­
ство. 1954. Т. 59, кн. I. С. 237 — 250.
692. М АЙ К О В В. Избранные произведения. М.; Л., 1966.
693. М А К СИ М О В И Ч М .А. Воспоминание о Тимковских / Предисл.
Н.Шугурова // Киев, старина. 1898. Т. 63, нояб. С. 254 — 272.
694. Неизвестные письма В.Ф.Раевского (1827 — 1866) / Публ. и вступи­
тельная статья Ю.Г.Оксмана //Лит. наследство. 1956. Т. 60, кн. I. С. 129 —
170.
695. Н И К И ТЕН К О А. В. Моя повесть о самом себе и о том, «чему свидетель
в жизни был». Записки и дневник /1804 — 1877 гг./. СПб., 1904. Т. I.
696. Поэты XVIII в.: В 2 т. Л., 1972.


Список литературы

211

697. Поэты-сатирики конца XVIII — начала XIX в. Л., 1959.
698. Поэты 1790 — 1810-х гг. Л., 1971.
699. Просьба кандидата Харьковского университета В.Г.Масловича о раз­
решении ему издавать с 1816 г. литературный журнал «Харьковский Демок­
рит» // Описание дел архива М-ва народного просвещения. Пг., 1921. С. 246.
700. ПУШ КИН АС. Полное собрание сочинений: В 10 т. 3-е изд. М., 1962 —
1965.
701. П У Ш КИ Н А С. Полное собрание сочинений: В 16 т. М; Л., 1937 —
1949.
702. Р О ЗАЛ Ь О Н -С О Ш А Л ЬС К И Й А.Г. Мои воспоминания // Харьков,
губерн. ведомости. 1869. N9 43. С. 2 — 3; № 44. С. 2 — 3.
703. Русская басня XVIII — XIX вв. Л., 1977.
704. Русская эпиграмма второй половины XVII — начала XX в. Л., 1975.
705. РЫ ЛЕЕВ К Ф . Думы. М., 1975.
706. Р Ы Л ЕЕ В К.Ф . Письма к жене // Поли. собр. соч. :В 2 т. М., 1907.
Т. 2. С. 1 1 3 — 146.
707. РЫ Л ЕЕВ К Ф . Полное собрание стихотворений. Л., 1971.
708. С К Л А БО В СК И Й А. Объявление [об издании в Харькове литератур­
ного журнала «Муза»] // Вести. Европы. 1821. № 24. С. 315.
709. Сочинения и переводы студентов имп. Харьковского университета,
читанные 1820 года июня 30 числа по окончании экзаменов их. X., 1820.
710. Сочинения и переводы студентов имп. Харьковского университета,
читанные 1822 года июня 30 числа по окончании экзаменов их. X., 1822.
7 11. Стихотворная сказка (новелла) XVIII — начала XIX века. Л., 1969.
712. У СП ЕН СК И Й Г. Опыт повествования о древностях русских: В 2 ч.
2-е изд. X., 1818.
713. [Х Е Р А С К О В М .М .] Россияда, ироическая поэма. М., 1779.
714. ЧИЧИБАЕИН Б.А. Колокол: Стихи. М., 1991.
715. Ш ИШ КОВ А.С. Рассуждение о старом и новом слоге российского
языка // Собр. соч. и пер. СПб., 1824. Ч. 2.
716. Ю ЗЕФ О ВИ Ч М. На прощанье: Стихотворения (1876 — 77 г.). К.,
1878.
717. Ю ЗЕ Ф О ВИ Ч М .В. Несколько слов об исторической задаче России:
С биогр. очерком и портр. автора. 2-е изд. К., 1895.
718. Ю ЗЕФ О ВИ Ч М.В. Памяти Пушкина. М., 1880.
719. Я Р О С Л А В С К И Й В.И. Записки // Киев, старина. 1887. Т. 19, сент.
С. 1 2 5 — 138.
720. ЯРО СЛ АВСК И Й В.И. Из воспоминаний // Харьков, сб.: Литературнонауч. прил. к «Харьков, календарю» на 1887 г. X., 1887. Вып. I. С. 29 — 52.


Указатель имен
Адрианова-Перетц В.П. 208
Лзадовский М.К. 210
Айзеншток 1.Я. 201
Акимов Е.А. 136, 138, 1 7 7 ,1 8 4
Аксаковы С.Т., И.С., К С. 167
Александр Македонский 94, 183
Александр Невский 7 3 ,1 8 3
Александр I 9, 42, 49, 5 2, 5 8 — 59,

Башинский С. 107, 152, 184
Баян см.: Боян
Белашова Е.С. 201
Белецкий А.И. 4, 63, 201
Белецкий-Носенко А.П. 184
Белецкий-Носенко П.П. 6 7 ,1 0 7 ,1 3 6 ,

73, 94, 109, 115, 145, 202, 204

149, 184, 198, 202

Бахтин И.И. 18, 107, 184 — 185, 198,
200

Алексеев М. 1 0 7 ,1 5 3 - 1 5 4 ,1 7 2 , 184, Белинский В.Г. 44, 46, 68, 70, 105 —
192

1 0 6 ,1 2 5 — 1 2 6 ,1 6 7 , 176, 201

Алексеев М.П. 201
Алексеев Н.С. 164
Алферов Н.Ф. 17, 81, 180
Алферова Е.Ф . 1 7 ,1 0 7 ,1 1 3 , 1 8 4 ,1 8 9
Анакреон 33
Анастасевич В.Г. 25, 54 — 5 5, 57, 59,
210
Ансильон Ж .П.Ф. 84
Антоновский С.И. 16, 1 8 0 ,1 9 8
Аполлос, епископ Харьковский и Ахтырский 195
Аракчеев А.А. 9, 58, 102, 118, 159,

Белодед В.Д. 208
Белозерский Н.Д. 20, 7 5 ,1 8 0
Белый А. 91
Бенкендорф А.Х. 61
Березина В.Г. 201
Берлинский М.Ф. 74
Берни Ф.И.П. 192
Бернс Р. 68, 201
БестужевА.А. 5 , 2 8 ,4 7 — 4 8 ,5 4 — 56,
6 0 ,1 0 2 , 112, 115, 125, 210
Бестужев Н.А. 48, 54 — 55, 100 —

102, 210

Б1лод1д I.K. 201
209
Бирон Э.И. 98
Аристотель 38
Блок А А . 172, 210
Архангельский Н.М. 20, 38 — 39, 196
Бобров С.С. 185
Богаевский Н. 61
Бабкин Д.С. 106, 187, 201
Богданович Ив.Ф. 18, 40, 73,-185,195
Багалей Д.И. 3, 29, 67, 195, 201, 210
Бощанович Ип.Ф. 17 — 18, 106, 113,
Бажанов Г.И. 186
1 3 3 ,1 8 9
Базанов В.Г. 4, 5 0 — 52, 5 5, 5 8 — 59,
Болховитинов Е А . 5 5, 57, 74, 139,
158, 201

198, 2 10

Байков М.С. 17
Борзенков Д.С. 96, 1 1 5 ,1 1 9 ,1 8 0
Байков П.С. 17
Боровков А.Д. 55
Байрон Дж.Н. Г. 78, 152, 186
Боян 1 2 5 ,1 3 3 — 1 3 4 ,1 3 8 , 144 - 145,
Балабуха П.С. 61, 99, 206
177, 190
Бальзак 0 . 167
Брусилов Н.П. 30
Баратынский Е.А. 55 — 56, 59, 170 — Брут Марк Юний 101
171, 210
Бузескул В.П. 201
Барков И.С. 122, 135
Булацель М.М. 79, 181
Бартелеми Ж. Ж .8 4
Булгаков Г. 198
Батузатель П.М. 107, 1 3 6 ,1 3 8 ,1 7 7
Бурбоны 13
Батюшков К.Н. 29, 3 2 — 33, 39, 41 - Бурцов А.П. 161
4 3 ,6 2 , 7 6 , 8 5 - 8 6 , 8 8 - 9 0 ,1 2 4 ,1 4 7 — Буцик А.К. 202
148, 1 5 2 ,1 5 4 ,1 5 8 , 171, 174, 197, 210 Бюффон Ж.Л Л . 50, 78, 84


Указатель iu e a

213

Васильковский С. 185
Вацуро В.Э. 202
Вдовиченко И.С. 162
Веневитинов Д.В. 44, 90
Вербицкий А.А. 81, 107, 180, 200,

Глинка Ф.Н. 6 , 48 — 5 1 , 5 3 — 57, 81,

167

Греч Н.И. 21, 4 3 ,5 1 , 5 3 , 202, 210
Грибовский М.К. 1 6 ,1 9 8 , 200, 210
Грибоедов А.С. 32, 63, 125, 1 3 8 ,1 6 7
Гримм Я .3 6
Гринев С.А. 184
Гришунин А.Л. 206
Грушевский М.С. 69, 202
Гулак-Артемовский П.П. 16, 20, 25,

198, 203, 2 10

Гнедич Н И. 18, 25, 40, 42, 62, 195
Гоголь Н.В. 68, 91, 1 2 5 ,1 6 7 ,1 7 9
Голицын А.Н. 137
210
Гомер 3 3 ,1 2 5 , 170
Вергилий 33, 37, 81, 85, 196
Гомон МЛ. 202
Вернет И.Ф. 3, 34, 41, 72, 76 — 81, Гонорский И.Т. 48, 185
8 5 ,1 7 5 ,1 8 0 - 1 8 1 , 1 8 9 , 1 9 5 , 2 0 1 , 2 0 6 ГЪнорскийР.Т.^ — 7 ,1 0 — 1 3 ,1 8 ,2 0 —
Вилацд К.М. 31, 111
21, 25, 29 — 4 2, 46, 48, 63, 76 — 77,
Винкельман И.И.64
82
— 90, 9 6 ,1 0 4 ,1 0 7 — 1 0 8 ,1 3 6 ,1 4 2 ,
Висковатоа С.И. 146
14 8 ,1 7 3 — 1 7 5 ,1 8 0 — 1 8 1 ,1 8 4 — 185,
Владимир II Мономак 144
Воейков А.Ф. 18, 21, 29, 85, 158
195 - 198, 200, 203 — 204, 207, 210
Вольтер ( Аруэ М.Ф.) 24, 28, 34, 78, Гончар А.И. 6 3 ,9 5 ,2 0 2
А 9, 93, 107, 111, 1 2 1 ,1 3 6 , 203
Гораций 33, 3 7 ,8 5 — 8 6 ,8 8 — 90, 145
Волынский А.П. 9 7
— 146, 180 — 1 8 1 ,1 8 5 , 190, 200
Волынский П.К. 4, 41, 202
Горбань М. 202
Воронихин А.Н. 41
Горчаков Д.П. 7 2 ,1 2 2
Воронов И. 181
Горшков А.И. 3 2 ,2 0 2
Воронцов М.С. 64
Градовский Н. 107, 185
Востоков А.Х. 133 — 134
Гребенка Б.П. 60, 203
Вяземский П.А. 37, 42, 44, 148, 159, Грей Т. 78
Гаафицсм.: Хафиз
Г&йденковН.М.118
Галахов А.Д. 202
Галич А.И. 44
Галлер А. 154
Гаспаров М.Л. 202
Гевлич А.П. 57
Геллерт К.Ф. 1 2 6 ,1 2 9
Георгиевский П.Б. 39
Герасимах И. Г. 208
Гербель Н.В. 188
Гервей см.: Харви Дж.
Гердер И.Г. 31, 8 5 ,8 9
Гермоген, рус. патриарх 119
Герцен А.И. 49, 5 8 ,2 0 2
Герштейн Э.Г. 206
Гесиод 33
Геснер С. 79 — 8 0 ,1 8 0
Гесс де Кальве Г. 8 5 ,1 8 1 ,1 9 5
Гете И В. 2 2 ,3 1 , 3 7 ,6 7 ,1 1 1 ,1 4 9
Гиреи 154
Глинка С.Н. 18

34, 4 7 ,6 5 , 6 7 — 6 8, 7 7 ,1 0 4 ,1 0 7 ,1 0 9 ,
144 — 145, 153, 176, 181, 185, 196,
207

Гумбольдт В. 36
ГУржий А.И. 202
Давыдов Д.В. 1 5 5 ,1 5 8 , 161, 1 6 7 ,1 9 8
Данилевский Г.П. 3, 201 — 20 2
Данилевский П. 67
Данте Алшъери 192
Дей O.I. 203
Делиль Ж. 106, 185
Дельвиг А.А. 5 1 ,5 4 — 56
Демокрит 1 2 6 ,1 8 8
Денисенко М.С. 202


214

Указатель имен

Державин Г.Р. 27, 27,29 ,3 7 — 3 8 ,6 2 , Золотарева Н.Я. 186
69, 81, 89, 105, 113, 116, 122, 136, Зубков С.Д. 4, 63, 69, 95, 203
150, 153, 189, 192, 198, 200

Иван IV (Иоанн Васильевич Гроз­
Деркач Б.А. 202
ный) 73
Дидро Д . 13, 205
Дмитриев И.И. 24, 26, 28, 37, 9 1 ,1 2 9 , Игнатенко А.Г. 4, 203
Игнаткин А.И. 203
168, 200
Дмитрий Донской 1 4 ,1 3 8 ,1 4 4 — 145, Игорь, великий князь киевский 194
Игорь Святославич» князь Новгород177, 189
северский 27, 125, 139, 140 — 141,
Дмитрук В.Т. 202
189, 199
Дмуховский С.Е. 4, 202
Измайлов А.Е. 22, 30, 55
Долгоруков (Долгорукий) И.М. 28
Измайлов В.В. 81
Дорохов И.С. 156
Дорохов Р.И. 107, 155 — 156, 158 — Изяслав Ярославич, великий князь
164, 166 - 172, 178, 185 - 186, 195, киевский 92
Иловайский А. 1 0 7 ,1 8 6
204
Иноземцев П.И. 162
Држевецкий И.К. 128
Истомина Е.И. 163
Дружинин А.В. 155, 206
Дунин-Борковский Д.А. 107 — 108,
Кжакевич Г.П. 201
138, 1 4 2 ,1 7 7 , 186
Дуроп А.К. 55
Дюкре-Дюмениль Г. 22
Каверин П.П. 160, 206
Каганов И.Я. 203
Каллаш В.В. 155, 203
Екатерина I I 27, 110
Каменская А.И. 84
Елеонский С.Ф . 203
Каменский З А. 6, 203 — 204
Ермакова-Битнер Г.В. 116, 203
Камоэнс Л. 92 — 93
Ершов Л.Ф. 122, 203
Срофеш 1.ф . 203
Кантемир А.Д. 1 7 ,1 1 3 ,1 2 6 ,2 0 3
Капнист В.В. 17, 47, 106, 119, 125,
139, 143, 175, 186, 200, 204, 210
Жаданов В. 183
Капнист И.В. 166
Жанлис М.Ф. 26
Капнист П.В. 17
Жаркевич Н.М. 203
Жуковский В А . 20 — 2 1 ,2 4 — 2 5 ,3 2 — Капнисты 160
34, 3 7 — 39, 41 — 43, 62, 69, 75, 77 — Каразин В.Н. 10 — 11, 14, 17 — 19,
78, 85, 1 0 5 ,1 1 4 , 145 — 153, 158, 168, 39, 48 - 60, 62, 74, 81, 174, 180 173, 178, 192, 197 — 198, 2 00 — 201, 181, 187, 198 — 200, 202, 204, 208,
210

210

Каразина А.В. 184
Карамзин Н.М. 11, 14, 20 — 21, 25 —
32, 34, 4 2 ,5 0 , 62 — 63, 73, 75, 7 8 ,8 0 ,

Заборов П.В. 203
Загоскин М.Н. 56
Заславский И.Я. 4, 203
Захарьин П.М. 181
Зборовець I.B. 203
Зеленский Г. 6/
Зеленский Ф . 1 0 7 ,1 5 2 ,1 8 6
Золотарев И.Я. 2 0, 47, 107, 147 —

8 2 ,8 5 , 114, 116, 134 — 13 5 ,1 3 9 ,1 6 1 —
162, 173, 194, 198, 200, 208
Карасев А. 187
Кардашевский А.И. 17
Карнеев Е.В. 1 4 ,1 5 3 , 199
Карнеев З.Я. 14, 199

148, 1 5 2 ,1 7 8 ,1 8 6

Карпинский Ф . 792


215

Указатель имен

Катон Младший 101
Катулл 33, 85 — 86, 88 — 90, 196
Каченовский М.Т. 18, 28, 204
Квитка И.И. 182
Квитка-Основьяненко Г.Ф . 16, 21,

Кронеберг И.Я. 6, 18, 39, 44, 46, 74,

191, 197

Лавров С.Г. 205
Лагарп Ж .Ф. 28
Ламартин А.МЛ. 158, 160, 170 —

155 — 156, 159, 161, 166, 174, 196,
203
Кропотов А.Ф. 24, 135, 198
Крупенков А.Н. 204
25, 63, 65 — 68, 72, 76, 80, 94 — 95, Крутикова Н.Е. 4, 63
Крылов И.А. 27, 24, 32 — 33, 44, 62 —
104, 107, 132, 135 — 137, 153, 175 —
63, 76, 113 — 114, 121, 126, 128 —
176, 180 — 182, 187, 197, 202 — 203, 129, 158, 174
209
Кулжинский И.Г. 107, 187, 196
Кеппен K.H.J
Кулинич А.В. 204
Кеппен П.И. 3, 204
Кульман Н.К. 204
Кипренский О.А.41
Куницкий П.А. 107
Кирилюк З.В. 204
Купреянова Е.Н. 205
Кирпичников А.И. 3, 204
Курилов А.С. 205 — 206
Клопшток Ф.Г. 31
Кутузов М.И. 156
Княжнин Я.Б. ПО
Кюхельбекер В.К. 5, 39, 48, 51,53 —
Ковалевский А. 187
57, 59, 93— 94, 124, 205
Коваленко Л.А. 204
Коваленков Г.Н. 21, 103, 186, 190 — Лабзин А.Ф. 199

Кодинец Д .Ф . 187
Козлов Н.Т. 53
Козлов С.Л. 204
Козловський B.I. 204
Колесников А.Г. 204
Колесников Б.И. 68, 204
Колосова В.П. 204
Кондильяк Э.Б. 77, 114
Кондратьев В. 136, 187
Короставцева Люб. И. 84, 187
Короставцева (в замужестве Рикорд)
Люд. И. 48
Косовский А.И. 100 — 101, 103, 210
Котляревский И.П. 16 — 17, 48, 66 —
67, 73,100, 130,132,143,175 — 176,

171,186

Ласунский О.Г. 70, 205
Лафонтен Ж. 129, 136
Лащенков Н. А. 205
Лебедев А.С. 205
Левин Ю.Д. 148, 205
Левитский И. 139
Левицкий Н.П. 76, 78 — 79, 182
Лёвшин А.И. 76, 81 — 83, 85, 136,
175, 177, 182, 187

Леонар Н.Ж. 186, 191
Лермонтов М.Ю. 112, 155, 167, 204,
206

Лесаж А.Р. 121
209
Лещенко П.А. 4, 6, 21, 24, 205
Кочубей В.П. 50 — 53,58 — 59, 198, ЛинкВ.Ф. 159, 194
210
Лобойков И.Н. 57 — 58, 187, 203
Кравченко С.К. 204
Локк Дж. 77
Кребийон П.Ж. 185
Ломоносов М.В. 13, 16, 43, 62, 111,
Кривошапова С.А. 204
153, 197
Крикуновский Т.Н. 55
Ломоносов Н.Г. 159
Кричевская Л.Я. 96, 107, 142, 153, Лонгинов М.Н. 126, 205
182, 187, 198, 203
Лосиевский И.Я. 10, 17, 54, 61, 69,
Кронеберг А.И. 70
155


216

Лоский А. 187
Лотман Ю.М. 4, 105, 136, 205
Лук Н И 208
Лукреций 33
Любовский П.М. 10 — 11, 38, 187,
196, 202

Людовик X V I 114
Лысенко Н.Н. 206

Указатель швеи

Морачевский Ф .С. 107, 162, 178, 206
Мордовченко Н.И. 206
Моторнюк 1.Л. 203
Муравьев М.Н. 33, 75, 85
Муравьев Н.М. 10
Муратов В.Г. 200
Назарова Л.Н. 5 — 6, 206
Назон см.: Овидий
Наполеон I Бонапарт 1 3 ,6 6 ,1 0 9 ,1 4 3 ,

Маевская Т.П. 4, 204
1 8 8 ,1 9 2
Майков В.И. 122, 1 2 4 ,1 3 3 ,1 3 5 , 210
Нарежный И.Т. 6
Максимович М.А. 74, 210
Макферсон Дж. 90, 106, 125, 147 — Нарушевич А.С. 191 — 192
Насонова О.П. 203
149, 205
Наталья Кирилловна, рус. царица
Малиновский А.Ф. 139 — 140
189
Мандрыкина Л.А. 206
Науменко В.П. 206
Мармонтель Ж .Ф . 85, 89
Нахимов А.Н. 3 ,5 , 7 ,1 0 ,1 8 , 20 — 21,
Мартос П. 146
32 - 3 3 ,4 0 — 4 1 ,4 7 , 6 3 ,6 6 , 72, 75 Мартынов И.И. 199
Маслов В.И. 206
7 6 ,9 3 — 9 4 ,9 6 ,1 0 4 ,1 0 6 — 110,114 —
Маслович В.Г. 6 — 7 ,1 8 , 21 — 24, 41, 129, 132, 134 - 1 3 7 ,1 4 2 , 172, 175 4 6 - 4 7 , 6 3 — 6 7 ,7 2 ,7 5 ,9 6 ,1 0 4 ,1 0 7 — 1 7 8 ,1 8 2 — 1 8 3 ,1 8 8 — 1 8 9 ,1 9 6 ,1 9 8 109, 114, 116, 126 — 136, 172 — 173,
175 — 1 7 8 ,1 8 2 ,1 8 7 - 1 8 8 , 1 9 6 — 197,
199 — 2 0 0 ,2 0 2 — 2 0 3 ,2 0 6 — 207, 211
Маслович Н.В 206
Матвеев А.С. 189
Мацапура В.И. 204, 206
Мейзель И.Г. 85
Мейлах Б.С. 51 — 52, 206
Мельгунов Н.А. 3, 42, 60, 77, 84, 182,
2 0 4 ,2 0 6
Мерзляков А.Ф. 5 , 18, 39, 42, 44, 46,
158
Миллер Д.П. 201
Милонов М.В. 102, 205 — 207
Милорадович М.А. 52, 146
Мильвуа Ш.Ю. 190 — 191
Мильтон Дж. 185
Минин Кузьма 75
Мицкевич А. 202
М1яковський В. 206
Могилевский А.Г. 16, 196
Мольво Ш.Л. 136, 185

Мономах см.: Владимир II Мономах
Монтень М. 78
Монтескье Ш.Л. 13, 78

1 9 9 ,2 0 5 — 2 0 7 ,2 0 9

Небольсина А. 199
Нежинец А.М. 4, 206
Некрасов Н.А. 126
Нелединский-Мелецкий Ю.А. 168 —
1 7 1 ,1 7 8

Нестор 27
Не читалюк М.Ф. 203
Никитенко А.В. 158 — 1 5 9 ,1 6 6 , 210
Никитин А. А. 5 5
Николаев П.А. 206
Николаев С.И. 206
Николай 1 5 2 — 56, 61, 98, 146, 151,
1 6 5 ,1 9 8

Никольский П.А. 30
Никон, игумен Киево-Печерского
монастыря 27
Новиков Н И. 2 4 ,1 1 6 , 128
Овидий (Публий Овидий Назон) 28,
3 3 ,1 0 9 ,1 8 5 , 190

Одоевский В.Ф. 44
Озеров В.А. 69, 139
Оксман Ю.Г. 158, 206, 210
Окунь С.Б. 207


Указатель имен

Олег, древнерус. князь 134
Ольга, княгиня, жена великого князя
киевского Игоря 134
Орлов В.Н. 2 9 ,2 0 7
Орлов П. А. УУУ, 207
Осиповский Т.Ф . 74, 198
Оссиансм.: Макферсон Дж.
Отрепьев Г.Б. 81

217

Прокопович А.С. 132
Прокопович Феофан 27
Проперций 33, 89
Пугачев Е.И. 98
Пушкин А.С. 9, 20, 33 — 34, 37, 43,

4 6 — 4 7 ,5 1 — 5 4 ,5 6 ,5 9 — 6 1 ,6 3 ,6 9 —
70, 72, 91 — 92, 102, 108, 114, 122,
124, 126, 133 — 135, 141, 146, 151 —
1 5 6 ,1 5 8 — 1 7 1 ,173 — 1 74,178, 203 —
204, 206 — 207, 209 — 211
Павел 1 49, 109
Павловский И.Ф. 3, 207
Пушкин Л.С. 167, 204
Павлюк Н.Н. 4, 207
Пущин М.И. 156
Палицын А.А. 3, 7, 10 — 1 2 ,1 4 , 17 — П’ятаков I.C. 207
19, 2 1 ,2 6 — 30, 69, 7 6 ,8 1 ,1 0 6 — 107,
111 — 113, 138 — 141, 173, 176 — Радищев А.Н. 14, 17 — 18, 48, 187,
1 7 7 ,1 8 0 ,1 8 3 ,1 8 5 , 1 8 9 ,1 9 1 ,1 9 3 ,2 0 0 , 200 — 201, 207, 209
Радклиф А. 22, 26, 192
203, 207
Раевская А.А. 91 — 9 2 ,1 8 0
Панаев В.И. 55
Раевская (в замужестве Бердяе­
Парпура К.М. 73, 91, 175, 183
ва) Н.Ф. 156
Парпура М.О. 73
Раевский Ал.Ф. 204
Пархоменко М.Н. 5, 4 3 ,6 3 ,2 0 7
Раевский Андр.Ф. 7 ,4 8 ,9 2 ,1 0 7 ,1 0 9 —
Пассек В.В. 17
110, 136 — 137, 156, 158, 160, 177,
Перетц Л.Н. 199
1 8 0 ,1 9 0 , 204
Перовский А.А. 155
Раевский В.Ф. 7, 25, 42, 47, 61, 107,
Персий Флакк 102
145 — 146, 156, 169, 177, 190, 201,
Петр I 94, 166 — 167
204, 206, 210
Петрарка Ф . 85, 89 — 90, 1 8 5 ,1 9 0
Раевский Г.Ф. 204
Петров Н.И. 3, 207
Раевский П.Ф. 204
Петров С.О. 7, 207
Разумовский А.К. 90, 200
Пиксанов Н.К. 4, 207
Райдаровский Ю.И. 2 0 , 142, 144,
Пименов С.С. 41
177, 190
Платон 36
Плетнев П.А. 167
Расин Ж. 37, 185
Рафазль Санти 119
Пнин И.П. 49, 200
Рейсер С.А. 207
Погодин М.П. 198
Познанский Ю.И. (-Е.)* 1 0 7 ,1 4 7 ,1 9 0 Ривароль А. 89
Пономарев И. 75, 183
Риего-и-Нуньес Р. 101
Рижский И.С. 6 ,1 8 ,2 0 ,2 9 ,3 1 ,3 8 ,7 4 —
Попов А. 107, 190
75, 173 - 174, 180, 187, 196 — 197,
Потапова В. 100
202
Потебня А.А. 202
Почапський А.М. 207
Рихтер А.Ф. 58
Предтеченский А.В. 207
Ришелье А.Э. 63
Прийма Ф.Я. 207
Ровнякова Л.И. 207

• Свои ранние произведения и переводы Ю.И.Познанский подписывал:
«Егор Познанский» или «Е.Познанский» — в альманахе «Каллиопа» (Ч. 2 — 4.
1816 — 1817,1820) и «Украинском журнале» (1825).


218

Указатель имен

Родзянко А.Г. 160
108, 132, 144 — 145, 147 — 153, 159,
Розальон-С ош альский А.Г. 103, 211
162 — 163,172 — 174,177 — 178,183,
Розальон -С ош альски й В.Г. 7, 42, 61, 186, 191 — 192, 197, 202, 206, 208,
69, 97 — 103, 144 — 146, 160, 174, 211
177, 183, 190 — 191
С коворода Г .С. 17 — 18, 47, 72, 77,
Розальон -С ош альски й И.Г. 20
80, 181, 206
Розальон-Сошальский М.Г. 103,107,191
Скотт В. 68
Розальоны -С ош альские 156
Славянский Е.Н. 107,153 — 154,184,192
Розанов И .Н . 155, 207
С лепуш кин В. 200
Росковш енко И.В. 162, 178
С лю сарский А.Г. 208
Руды ковский Е .П . 67
С молий В.А. 202
Р ум ян ц ев -Зад ун ай ск и й П.А. 140
С нядец кий Я. 12
Русова С. 207
С ократ 185
Руссо Ж .Б . 153, 185
Сомов О.М. 6, 18, 21 — 22, 42 — 43,
Руссо Ж .Ж . 12 — 13, 18, 26, 28, 76 —

48, 84, 107, 136, 138, 142, 144, 152,
177, 192 — 194, 197
С перан ский М.М. 114
С резневский В.И. 3, 200, 208
С резневский И .Е . 1 0 ,1 4 ,1 8 , 20 — 22,
7 5 ,1 0 7 — 1 0 9 ,1 3 8 ,1 4 4 ,1 7 3 ,1 7 7 ,1 8 3 ,
190, 193, 198, 200, 208
С авостьянов Н.М . 20, 47, 107, 147 — С резневский И .И . 20
С таневич Е .И . 1 1 ,1 3 ,1 7 ,2 6 , 28 — 29,
148, 151, 178, 191
76,
81, 107, 109 - 113, 116, 176,183,
С алты ков Т. 200
189, 193, 197, 205, 207
Самборский А. А. 198 — 200
С тепанов В .П . 118
CanyxiH П.А. 207
С терн Л . 75, 78 — 79
С ары чова К. 198
Строганов П.А. 48
С аф о (С апф о) 33
Субботин А. 194
С афонов Д . 107, 191,206
С уворов А.В. 77, 80, 156, 181
С ахаров Д.В. 57 — 58
С в ято со д в В сево л о д о ви ч , в е л и к и й С удовщ иков Н .Р . 205, 207
С улим а X. см.: Х ристоф ор
князь киевский 141
Святослав I И горевич, в ели кий князь С умароков А .П . 16, 110 — 111, 120,
киевский 134, 144
122, 128, 189
С умароков П .П . 118, 122, 141
Сей Ж .Б . 13, 181
С еливанов Т .И . 48, 107, 191
С умцов Н .Ф . 3, 43, 150, 201, 208
С усанин И ван 7 5 ,1 3 8
С ен-Л ам бер Ж .Ф . 12, 191
С ен-П ьер Ж .А .Б . 77, 79, 181 — 182
С ухомлинов М.И. 3, 20, 208
С е н д е д к и й П . 107
С ергиенко Г.Я. 6, 61, 99, 208
Т ассо Т. 37, 92
Т атарчуков Е. 107
С еряков И. 139
С имеон П олоц кий 113
Т ац и т 50
Т евяш ев М.А. 47
С иповский В.В. 4, 208
С иянов П .Г. 135, 155, 161, 185 — 187 Т евяш ева Н.М . 47
С клабовский А.В. 3, 6 — 7, 18, 20 — Т ибулл 33, 85 — 86, 88 — 90,181, 200
22, 41 — 43, 47 — 48, 69, 102, 107 — Т им ковский И . 0 . 198
78, 89, 92 — 93, 111, 183,204
Ры леев К .Ф . 5 — 6, 20, 47 — 4 8 ,5 4 —
55, 60 — 62, 69, 97 — 103, 115, 124,
144, 146, 156, 173 — 174, 177, 195,
198, 203, 206, 210 — 211
Р ы ч к а В.М. 202


219

Укартель имен
Тимковский Илья Ф . 10, 74, 183, 197,

2 0 9 -2 1 0
Токарев И. 20
Толстой А.К. 167
Толстой Л .Н . 155
Толстой Ф .П . 41
Т редиаковский В.К. 16, ??, 124
Т уманский В.И. 18, 25, 194
Тургенев Ал.И. 114
Тургенев Анд.И. 18, 114
Тургенев И .С. 91, 167
Турчин В.С. 6, 208
Тю льпин А:М. 48, 81, 107, 137, 147,

Хвостов Д .И . 48, 5 5 ,5 8
Х ем ницер И .И . 24, 126
Херасков М.М. 17,69,81,138 — 140,211
Х лебников Б.В. 209
Х одаковский см.: Ч арн оцки й А.
Х ристоф ор, епископ С лободско-ук­
раи нски й и Х арьковский 109, 200
Ц ейтл и н А.Г. 210
Ц ертелев Н .А . 40, 42, 4 8 ,5 6 — 58, 70,

209
Ц яв лове кая Т .Г. 166 — 167, 206, 209
Ц явловский М.А. 4, 6, 51, 61, 99, 209

152, 183, 194
Тютчев Ф .И . 167
Усков М.Я. 194
У спенский Б.А. 208
У спенский В.Г. 200
У спенский Г .П . 14 — 16, 74, 184,

200 , 211
Уткин Н .И . 41
У ш инский М.Г. 17

Ч абан А.М. 6, 209
Ч алы й Д .В . 4, 63, 95, 204, 209
Ч а р н о ц к и й А. (Д о л е н г а -Х о д а к о в ский 3 .) 57
Ч ерей ски й Л.А. 158, 209
Ч ириков Г .С. 3, 121, 200, 209
Ч ичибабин Б .А. 179, 211

Ш аблиовский Е .С. 63, 209
Ш ад И .Е . 10 — 11, 14, 22, 129, 184
Ф едоров Б.М. 48, 57 — 58
Ш али ков П .И . 81
Ф едоров В.А. 208
Ш ам бинаго С .К. 139, 141, 209
Ф едр 129
Ш арж и н ск и й С.Д . 107,154, 195
Ф едченко П.М. 4, 6, 24 — 25, 41, 43, Ш атобриан Ф .Р . 84 — 85, 89
Ш евченко Т .Г . 179, 198
102, 208
Ф енелон Ф . 37
Ш евченко Ф .П . 202
Ф и л ом аф итски й Б.М . 7, 10, 13, 18, Ш еллинг Ф .В . 14, 46
21, 25, 34 — 36, 40 — 41, 72, 76, 81, Ш и л л ер Ф . 22, 31, 37, 46, 149, 191
84, 90, 95 — 96, 104, 107, 109, 141 — Ш ип Н .А. 209
1 4 2 ,1 5 0 ,1 5 8 ,1 7 3 ,1 7 5 ,1 8 4 ,1 9 2 ,1 9 4 , Ш иш ков А.С. 20, 26 — 30, 211
Ш торм Г .П . 209
197
Ф л ав и ц к и й Н. 42, 107, 136 — 137, Ш убравский В.Е. 4
Ш угу ров Н .В. 209 — 210
158, 177, 195
Ш ум л ян ская Г.П . 84
Ф лориан Ж .П . 79, 180
Ф онвизин Д .И . 16, 44, 62, 116, 125,
Щ ерб ин и н М.А. 160, 162, 206
135 — 136
Фосс И .Г. 31
Э берхард И.А. 38 — 39, 196
Ф ранко З .Т . 201
Ф ризм ан Л .Г. 61, 99, 205, 208
Ю зеф ови ч Д .М . 156, 159
Ю зеф ович М.В. 107, 156, 158 — 160,
Х аланский М.Г. 3, 201, 208
Ха пии Лж ,2 9 , 79, 181
162 — 168, 171 — 172, 178, 195, 211
Ю оьев Ф .Ф . 162


220

Юшков С.В. 107 — 70в, 136, 143 144, 772, 777, 79J
Язвицкий Н.Н. 139
Языков Н.М. 144
Якимов В.А. 195
ЯкобЛ.К. 70, 13, 4 0 ,1 8 4
Яковлев С. 46

Указатель
Ярославский В.И. 77, 26, 7 6 ,2 0 1 ,2 1 1
Ярославский Д. 22, 1 0 7 ,1 9 5
Яценко М.Т. 4, 41, 77, 209
Janowski L. 209
Kozak S. 209


Перечень иллюстраций
С. 15

«Опыт повествования о древностях русских»
Г.П.Успенского. 2-е изд. Харьков, 1818. Титуль­
ный лист.

С. 19

Автограф А.А.Палицына. Из письма В.Н.Каразину 4 июля 1799 г. Воспроизведено по изд»: Молодик
на 1844 год. X., 1843.

С.23

«Харьковский Демокрит». 1816г. Титульный лист.

С.35

«Украинский вестник на 1817 год». Титульный лист.

С.45

«Украинский журнал». 1825 г. Титульный лист.

С.83

«Письма из Малороссии» А.ИЛёвшина. Харьков,
1816. Титульный лист.

С.87

«Опыты в прозе» Р.Т.Гонорского. Харьков, 1818.
Титульный лист.

С .117

Автографы басен А .Н.Нахимова. 1807 — 1808 гг.
Отдел рукописей Института литературы имени
Т.Г.Шевченко АН Украины.

С. 123

Беловой автограф предисловия к «Письму прияте­
ля моего Ростислава, странствующего в чудесном
птичьем мире» А.Н.Нахимова. 1811 г. Отдел руко­
писей Института литературы имени Т.Г.Шевчен­
ко АН Украины.

С.127

Сочинения Акима Нахимова в стихах и прозе,
напечатанные по смерти его. 3-е изд. М., 1822.
Титульный лист.

С.131

«Басни» В.Г.Масловича. 2-е изд. Харьков, 1825.
Титульный лист.

С. 157

Стихотворения поэтов-чугуевцев в «Украинском
журнале» 1825 г.


Оглавление
Предисловие

................................................................................3

Глава /. Литературное движение на Украине
в 1800-х — 1825 гг........................................................................9
Глава 2. Двуязычие писателей Украины в аспекте
русско-украинских литературных с в я з е й ............................. 63
Глава 3. Пути развития русской прозы на Украине
в первой четверти XIX в............................................................ 71
Глава 4. Русские поэты Украины
первой четверти XIX в............................................................... 105
Заклю чение................................................................................173
Список л и т е р а т у р ы .................................................................180
Указатель имен
.................................................................... 212
Перечень иллюстраций ......................................................... 221


Научное издание

ЛОСИЕВСКИЙ Игорь Яковлевич

РУ С С К А Я ЛИРА С УКРАИНЫ:
Русские писатели Украины
первой четверти X IX века

Редактор А.А.Клим ов
Художественный редактор В.А.Рияка
Технический редактор Е.С.Рыжикова
Корректор И. И. Кибрик

н/к
П о д п и сан о в п е ч а т ь 1 9 .0 4 .9 3 . Ф о р м а т 8 4 x 1 0 8 /3 2 .
Б у м ага о ф с е т н а я № 2. Г а р н и т у р а Т а й м с . П е ч а т ь о ф с е т н а я .
У са . печ л. 1 1,76. З а к .З - 6 4 2
И зд ател ьство «Око». 3 1 0 0 2 3 , Х а р ь к о в , у л . М и р о н о с и ц к а я , 92.
Т и п о г р а ф и я и зд а т е л ь с т в а «Х арьков». 3 1 0 0 3 7 , Х а р ь к о в ,
пр. М о ск о в ск и й , 247.


Л79

Л осиевский И.Я.
Русская лира с Украйны: Русские писатели Украины
первой четверти XIX века. — X.: Око, 1993. — 224 с.
ISBN 5 — 7098—0025—2
Книга посвящена малоизученным явлениям культурной жизни
Украины первой четверти XIX века — творчеству харьковских рус­
ских писателей. Это — первый опыт истории русской литературы
Украины 1800 — 1825 гг.
В книге прослежено развитие украинской темы в творчестве
русских писателей Украины, проанализированы ранние русскоязыч­
ные произведения Г. Ф.Квитки и П.П.Гулака-Артемовского. Подроб­
но исследовано влияние В.А.Жуковского и А.С.Пушкина на творчест­
во местных русских литераторов. Впервые рассмотрено поэтическое
наследие харьковско-Чугуевского круга последователей этих писате­
лей (1810 — 1820-е гг.). В научный оборот вводится ряд архивных
материалов по истории литературного движения в Украине начала
XIX века.

Л 4603020101—016 3аказное

ВБК83.3Р!


----f/Y /jS y tf

■ Ё

***>

\JB x> A

одной

■I

ж ур нальной о ^ л о ^ ^ й м ож но

SiawTH публикации как на руссКом^зык^ v
бак ица у к р аи н ск о м у
♦
ешгщо^айрещ^нном ца ►скоттцензурощ с
черта
И эт^
этй двуязычие ^~ хар&терная
хар;
гс^бож анекой ли^ерату рь^сг^йдень.
% «О легендарнол|Дарькове началуЛ1Л века
т
„ лукраи 1*скей столице м^з и мау*, (у 4
я -***;Мзывади
совреме^н ^
* о блестящ е^ф & ле егаОйовогр, />)
* ЩфуръЪве ще нн&аЙытия^русско~укрпинском
' ^тературно^ед!1нени'' — вот о<5см
хотелосьмнё наппсаЙ ^ниг^А что из этого
^ И к о л у а и л ось *—судит/читателям.

,

т

. 0

.

М

%д*

о . - о

По уровню образованности,
по целой россыпи блистатедьрЫх имен
ученых^поэтов, прозаиков, публицистов
университетский Харьков \
f
первых десятилетий XIX века— явление^ ,
й|6йдЬ’Ное в Истории культурной жизни
Уюааины. Именно здесь, на Слобо’жанщинеу
Во||1икли пщвые литературные общества
и кружки. В харьковской университетскойV
•типографии напечатаны первые налУкрайне
* журналы, а также подавляющее 4
■./
щ большинство художественных и науч ных"*
сочинений. Харьков публр-ковал £огда
' произведения ajpppofcиз Кйева, Полтавы,
Сум, Чернигова, Нереясла^а, Одессы...

У

ыИГОРЬ ЛО
г

1’ .

#

i}W :Ы ш^ЗГ

ISBN 5-70*98-002.
it.

т г -

....

. «ягн

№

а

-мЩшИ.
Я Ы

Q;

&

JLsl.

-

/О
'•

'Щ т *
Ш Щ т

,4 ’Ш

*
,я г

д

.

£ffti£V
Vs

« м * »

т
.........
р
Z*l?

,о
#- ^*w
р ^