июль
26
СРЕДА
1939 год
№ 41 (820)
Цена 30 коп.
ПРОЛЕТАРИИ 'ВСЕХ СТРАК СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
БОЕВЫЕ ТРАДИЦИИ
Через несколько дней исполняется двад-
цать пять лет со дня начала первой им-
периалистической войны. Все честные лю-
ди во всем мире вспомнят не только то
страшное время, когда по воле кучки бо-
гатых мерзавцев, имевших местожитель-
ство во всех странах Европы, Америки и
Азии, десятки миллионов людей двину-
лись убивать друг друга, они вспомнят и
те дни, когда в красивых залах Версаль-
ского дворца подписывались условия мира.
Главы правительств заявляли тогда, что
отныне, после четырех лет кровавой бой-
ни, мир установлен прочно и навсегда, что
хищный зверь войны укрощен и запря-
тан в надежную клетку.
И вот теперь мы знаем, что понадо-
билось меньше четверти века, чтобы в раз-
ных частях земли началась вторая импе-
риалистическая война, в орбиту которой
втянуто полмиллиарда человек. Снова гре-
мят пушки на полях Китая, в горах
Абиссинии, снова исчезают с карты ми-
ра целые государства, снова одни держа-
вы подчиняют себе другие, снова возни-
кают военные агрессивные союзы, вроде
Германия—Италия.
Да иначе и быть не может при совре-
менном порядке вещей! Покуда миром
правят империалисты, они будут кроить и
перекраивать мир. Вторая империалистиче-
ская война началась, и «хозяевам мира»
не нужны даже предлоги для войны, не
нужны даже выстрелы в Сараево, а вся-
кие предупреждения о начале войны дав-
но признаны ими анахронизмом. В один
прекрасный день сильная держава посы-
лает в слабую свои войска и на всякий
возглас протеста отвечает языком снаря-
дов и бомб. Так не стало Австрии, так
исчезла Чехо-Словакия, так была покоре-
на Абиссиния, так была захвачена Алба-
ния.
Но есть один важнейший фактор, ко-
торый в корне меняет соотношение сил,
если ето сравнивать с положением в 1914
году. Это—существование великого и мо-
гучего Советского Союза, страны социа-
лизма, страны, вышедшей из войны 1914
года с первой в мире социалистической
революцией.
Великий русский народ, как и все брат-
ские народы, населяющие нашу родину,
не хочет воевать. Мы строим коммунисти-
ческое общество, общество, основанное на
власти разума, а разум не мирится с за-
хватнической войной. Мы строим мир, в
котором все будет существовать для бла-
га человека, в котором каждый будет чув-
ствовать себя счастливым, ибо здесь бу-
дет торжествовать принцип: «От каждого
по способностям, каждому по потребно-
стям». Но мы знаем, что наша страна на-
поминает спокойный остров в бушующем
империалистическом океане и что мутные
волны фашизма стремятся залить собою
весь мир. Именно поэтому наша страна
делает все возможное для укрепления сво-
их границ с тем, чтобы не только вол-
ны фашизма не смогли докатиться до на-
ших беретов, но чтобы даже брызги этих
волн не упали на нашу чистую землю.
Не так давно народный комиссар обо-
роны товарищ Ворошилов говорил о том,
что Красная Армия не хочет воевать, но
если ее вынудят к этому, то она будет
самой нападающей из всех нападавших
армий мира. В другой своей речи, разви-
вая эту мысль, товарищ Ворошилов ска-
зал, что русский народ умеет воевать, еп
не только умеет воевать,—он любит вое-
вать, и горе будет тем безумцам, кото-
рые посмеют напасть на нашу страну.
В этих словах заключены мысли всего
нашего самого миролюбивого, но самого
гневного по отношению к врагам, народа.
Наше терпение неисчерпаемо, но когда
кто-нибудь хочет испытать ето и заносит
шаг через нашу границу, он узнает пре-
дел этому терпению. События на озере
Хасан — яркое тому свидетельство.
Советский народ свято хранит свои
боевые традиции. Только недавно мы
отмечали славную годовщину победы над
шведами в битве под Полтавой. История
записала не одну такую победу. Русские
войска брали ключи Берлина, русский
десант занимал Неаполь, русские мат-
росы входили в Рим. Мы знаем также из
истории, давней и недавней, как интер-
венты уходили из городов России, как они
В Совнаркоме Союза ССР
и ЦК ВКП(б)
ОБ ОТКРЫТИИ ВСЕСОЮЗНОЙ
СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ВЫСТАВКИ
Совет Народных Комиссаров Союза
ССР и Нейтральный Комитет ВКП(б) по-
становили:
1.	Открыть Всесоюзную Сельскохозяйст-
венную Выставку в 2 часа дня 1-го ав-
густа 1939 года.
2.	Открытие Всесоюзной Сельскохозяй-
ственной Выставки поручить Председате-
лю Совета Народных Комиссаров Союза
ССР тов. Молотову В. М.
3.	Пригласить на открытие Всесоюзной
Сельскохозяйственной Выставки 10 тысяч
человек.
4.	Установить, что после 1-го августа
Всесоюзная Сельскохозяйственная Вы-
ставка должна быть открыта для посети-
телей ежедневно с 8 часов утра и до 11
О ЗАСЕДАНИИ ВТОРОЙ СЕССИИ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР
Сегодня, 26 июля, заседание Сессии состоится в И часов дня, в зале заседаний
Верховного Совета РСФСР в Кремле.
В порядке дня — содоклад бюджетной комиссии Верховного Совета РСФСР и
вбеуждемие государственного бюджета РСФСР на 1939 год.
бежали с полей Украины, не озираясь и
не успевая считать потери.
И если история ничему не научила на-
ших агрессивных соседей, то тем хуже
для них. Нас она научила многому. Мы
поняли, что считаются только с силь-
ными, что слабых бьют. И мы превра-
тили пашу страну в неприступную твер-
дыню. Мы построили первоклассную воен-
ную промышленность. Мы оснастили нашу
армию самым совершенным вооружением.
И самое главное, — мы воспитали кад-
ры таких бойцов, которых не имела и
никогда не будет иметь ни одна армия.
Рабоче-Крестьянская Красная Армия и
наш Военно-Морской Флот — это самая
интеллигентная армия и самый интелли-
гентный флот во всем мире. Здесь все,
от бойца до командира, учатся; здесь все,
от бойца до командира, думают над тем,
как сделать свою родину недоступной для
вражеского надтадения; здесь все, от бой-
ца до командира — сознательные участ-
ники работы по укреплению обороноспо-
собности страны.
Два дня назад страна проводила День
Военно-Морского Флота СССР. Во всех
речах на многолюдных митингах и собра-
ниях, во всех выступлениях в печати, во
всех беседах, которые проходили в этот
день между рабочими, колхозниками и
интеллигенцией с краснофлотцами, у них
в гостях, в кубриках и на палубах ко-
раблей неизменно чувствовалась гордость
за свой могущественный флот. Четырнад-
цать морей и два океана омывают наши
берега. Вдоль сорока семи тысяч километ-
ров стоят наши береговые посты. Гигант-
ские линейные корабли, мощные крейсеры,
юркие торпедные катера и невидимые
глазу подводные лодки бороздят наши во-
ды. Сильное и грозное оружие! Оно стано-
вится с каждым днем все сильнее и все
грознее. И советский народ с гордостью
осматривал в этот день свое большое мор-
ское и океанское хозяйство.
В капиталистических державах издавна
сложилась нелюбовь гражданского населе-
ния к военным. Это понятно. В трудные
для себя минуты «властители мира сего»
привлекали силу штыков на помощь себе
против народного гнева. В свою очередь
военная часть населения, особенно коман-
дный состав, сторонилась и но любила
гражданское население. Больше того. Воен-
ные командиры всегда замыкались в свою
особую касту, с пренебрежением относя-
щуюся к людям штатским. Умный и хит-
рый Ллойд-Джордж в своих «Военных ме-
муарах» много раз сетовал на это прене-
брежение военных штатскими. Он испы-
тал это и на себе. В этом он даже нахо-
дил одну из причин неудачного ведения
войны. Так было и так будет в странах
капитализма. Но совсем иначе обстоит
дело в социалистической стране. Армия
составляет одну из частей народа. Армия
живет соками народа, и смешно говорить
о каком-нибудь разделении между ними.
Советская интеллигенция, в передовых от-
рядах которой находятся писатели, вме-
сте со всеми радуется успехам армии
и флота, вместе со всеми, не покладая
рук, работает над укреплением военной
силы страны. Ибо наша страна, все слои
ее населения, в том числе и интеллиген-
ция, знает, что хищный зверь войны вы-
рвался из клетки и что ему угодливо от-
крыли дверь те самые люди, которые за-
пирали его в эту клетку. Советские граж-
дане прекрасно знают, что великую мис-
сию уничтожить навсегда войны история
возложила на нас, ибо уничтожить вой-
ны — значит уничтожить капитализм.
А весь смысл нашей жизни и состоит в
том, чтобы быть в авангарде борющихся
за полное уничтожение капитализма во
всем мире, как это уже сделано в нашей
стране, и за то, чтобы над всем миром
развевалось знамя коммунистического об-
щества. Мы это сделаем! Недаром товарищ
Сталин так отзывался о наших красно-
флотцах, когда он посетил крейсер «Чер-
вона Украина»: «...Замечательные люди,
смелые, культурные товарищи, готовые па
все ради нашего общего дела. Приятно
иметь дело с такими товарищами. Приятно
бороться с врагами в рядах таких бой-
цов. С такими товарищами можно победить
весь мир эксплоататоров и угнетателей».
часов вечера, а павильоны Выставки
должны быть открыты с 8 часов утра до
10 часов вечера.
5.	Установить, что продажа билетов для
посещения Всесоюзной Сельскохозяйствен-
ной Выставки производится вне террито-
рии Выставки. Ограничить количество
продаваемых ежедневно билетов в г. Мо-
скве 10-ю тысячами штук, не считая ко-
мандируемых с мест.
Обязать Моссовет и Главный Выставоч-
ный Комитет организовать продажу биле-
тов для входа на Всесоюзную Сельскохо-
зяйственную Выставку в кассах театров,
парков и клубов во всех районах города
Москвы (всего в 40 пунктах).
25 июля в Москве открылась Вторая Сессия Верховного Совета РСФСР. На снимке (в центре) председатель Верховного Совета
РСФСР депутат А. А. Жданов и заместители председателя депутат П. С. Макарова и депутат А. X. Тынчеров.
Вторая Сессия Верховного Совета РСФСР 1-го созыва
ИНФОРМАЦИОННОЕ СООБЩЕНИЕ
О ЗАСЕДАНИИ ВТОРОЙ СЕССИИ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР 1-го СОЗЫВА
Вчера, 25 июля, в 6 часов вечера, в
зале заседаний Верховного Совета РСФСР,
в Кремле, состоялось открытие Второй
Сессии Верховного Совета РСФСР 1-го
созыва.
Сессию открывает Председатель Верхов-
ного Совета РСФСР депутат Жданов А. А.
Товарищ Жданов А. А. оглашает пере-
чень вопросов, внесенных на рассмотрение
Второй Сессии Верховного Совета РСФСР.
Депутат Седин И. К. предлагает вклю-
чить внесенные на рассмотрение Верхов-
Вчера, в Кремле, открылась Вторая
Сессия Верховного Совета РСФСР 1-го со-
зыва. К 6 часам вечера зал заседаний
Верховпого Совета РСФСР переполнен.
Кроме депутатов здесь присутствуют мно-
гочисленные гости — стахановцы и удар-
ники московских предприятий, представи-
тели интеллигенции столицы, а также
чины дипломатического корпуса, коррес-
понденты советской и иностранной прес-
сы.
Бурная овация раздается в зале, когда
за столом Президиума появляются Пред-
седатель Верховного Совета РСФСР депу-
тат Жданов А. А. и его заместители —
депутаты Тынчеров А. X. и Макарова
П. С., а в ложах — руководители партии
и правительства, члены Президиума Вер-
ховного Совета РСФСР и правительства
РСФСР. Депутаты и гости горячо привет-
ствуют руководителей партии и прави-
тельства. Раздаются возгласы: «Да здрав-
ствует товарищ Сталин!», «Да здравст-
вует товарищ Молотов!».
Сессию открывает Председатель Верхов-
ного Совета РСФСР депутат Жданов А. А.
Он сообщает, что па рассмотрение Второй
Сессии Верховного Совета РСФСР внесены
четыре вопроса: утверждение государст-
венного бюджета Российской Советской
Федеративной Социалистической Респуб-
лики на 1939 год и утверждение отчета
об исполнения государственного бюджета
РСФСР за 1938 год; утверждение «По-
ложения о выборах в краевые, областные,
окружные, районные, городские, сельские
и поселковые Советы депутатов трудя-
щихся РСФСР»; выборы Верховпого Суда
РСФСР; утверждение Указов Президиума
Верховного Совета РСФСР, принятых в
период между Первой и Второй Сессиями
и подлежащих утверждению Верховпого
Совета РСФСР.
Слово берет депутат Седин И. К. Он
заявляет, что вопросы, выдвинутые на
обсуждение Сессии, имеют большое значе-
ние для республики и предлагает вклю-
чить их в порядок дня работы Второй;
Сессии Верховного Совета РСФСР. Сессия
единогласно утверждает предложенный по-
рядок дня.
Слово для доклада по первому вопросу
предоставляется Народному Комиссару Фи-
нансов РСФСР тов. Умнову М. П.
— Бюджет РСФСР па 1939 год. —
говорит тов. Умнов. — построен в соот-
ветствии с решениями исторического XVIII ’
с’езда партии Ленина—Сталина о Третьем
Пятилетием плане развития народного хо-
зяйства Союза. Осуществление Третьего
Пятилртпего плана требует мобилизации
огромнейших средств. Надо использовать
все ресурсы нашего сопиалпстпческого хо-
зяйства и направить их на дальнейшее
укрепление нашей могучей великой роди-
ны.
В гигантском росте социалистического
хозяйства, под'еме культуры, в укрепле-
нии обороноспособности пашей страны ог-
ромную роль сыграл государственный бюд-
жет. Он являлся и является важнейшим
инструментом в деле укрепления и разви-
тия социалистического хозяйства, могучим
орудием борьбы за коммунизм.
ного Совета РСФСР вопросы в порядок
дня Второй Сессии Верховного Совета
РСФСР.
Верховный Совет РСФСР единогласно
утверждает следующий порядок дня:
1.	Утверждение государственного бюд-
жета РСФСР на 1939 год и утверждение
отчета об исполнении государственного
бюджета РСФСР за 1938 год.
Вносится Советом Народных Комиссаров
РСФСР.
Дневник заседания 25 июля
В бюджете РСФСР, самой большой
среди равных братских союзных респуб-
лик, как и в бюджете всего Советского
Союза, ярко отражена ленинско-сталинская
национальная политика, хозяйственный и
культурный под’ем автономных республик,
краев и областей.
Успехи РСФСР тов. Умнов иллюстри-
рует яркими цифрами, характеризующими
итоги выполнения народно-хозяйственного
плана за 1938 г. Продукция республикан-
ских промышленных наркоматов в 1938 г.
на 10 проц, превысила уровень 1937 го-
да. В 1938 году в колхозы были об’еди-
нены 93,1 проц* всех крестьянских хо-
зяйств. Посевная площадь в колхозах со-
ставляет 99,5 проц, всей площади кре-
стьянских посевов в РСФСР. Под’ем про-
мышленности и сельского хозяйства обес-
печил рост благосостояния и культуры
трудящихся масс. Розничный товарооборот
по РСФСР в 1938 году достиг 96.600
млн. рублей. В прошлом году число уча-
щихся в начальных и средних школах
составляло уже 20.408 тыс. человек —
на 7,2 проц, больше, чем в 1937 году.
— Под’ем народного хозяйства и рост
материального благосостояния трудящих-
ся, — продолжает тов. Умнов, — нахо-
дит свое выражение в исполнении госу-
дарственного бюджета за 1938 год. Го-
сударственный бюджет в 1938 году вы-
рос по доходам па 1.800 млн. рублей,
или па 9 проц., а по расходам на 1.863
млн. рублей, или на 9,6 проц, по отно-
шению к 1937 голу. По доходам бюджет
составлял 21.686 млн. рублей, а по рас-
ходам — 21.390 млн. рублей.
Говоря о выпо.тпеппи расходной части
государственного бюджета, тов. Умнов со-
общает, что на народное хозяйство на-
правлено 4.674 млн. рублей, на социаль-
но-культурные мероприятия — 14.028
млн. рублей.
На примере Башкирии и Татарии до-
кладчик наглядно показывает расцвет хо-
зяйства и культуры автономных папио-
; нальных республик, входящих в состав
Российской Федерации. В промышленное
строительство Башкирии за две сталин-
ские пятилетки вложено свыше 700 млн.
рублен. Здесь выросли такие предприятия
как моторный завод, крекинг-завод, па-
ровозоремонтный завод, Баймакский меде-
плавильный завод. Башкирия вышла на
третье место среди нефтяных районов
Союза. Валовая продукция промышленно-
сти Башкирии в 1938 году оценивалась
в 335 млн. рублей. За две пятилетки в
жилищное строительство Башкирии вложе-
но 85.410 тыс. рублей, в коммунально»1
строительство — 48.300 тыс. рублей.
Осуществлено всеобщее семилетнее обра-
зование в городе и начальное образование
в деревне. Количество учащихся в шко-
лах достигает 604 тыс. человек. До ре-
волюции в Башкирии не было ни одного
высшего учебного заведения. Сейчас здесь
имеется 4 вуза, 60 техникумов и 4 раб-
фака. В Башкирии работают 14 театров,
издается свыше 100 газет. К концу вто-
рой сталинской пятилетки бюджет Баш-
кирской АССР составил 346.160 тыс.
руб., из которых свыше 247 млн. руб.
2.	Утверждение «Положения о выборах
в краевые, областные, окружные, район-
ные, городские, сельские и поселковые
Советы депутатов трудящихся РСФСР».
Вносится Комиссией Законодательных
Предположений Верховного Совета РСФСР
3.	Выборы Верховного Суда РСФСР.
4.	Об утверждении Указов Президиума
Верховного Совета РСФСР, принятых в пе-
риод между Первой и Второй Сессиями и!
израсходовано на социально-культурные
мероприятия.
Затем докладчик приводит яркие циф-
ры, характеризующие расцвет Татарской
АССР. За годы двух сталинских пятиле-
ток промышленная продукция Татарии
увеличилась в 7,5 раза. В прошлом году
только на социально-культурные меро-
приятия в Татарии израсходовано 264
млн. рублей.
Далее докладчик останавливается па
отдельных недочетах исполнения государ-
ственного бюджета РСФСР за 1938 год.
В частности, тов. Умнов отмечает, что
ряд наркоматов (Наркомсовхозов, Нарком-
црос, Наркомздрав) и местных советов
не использовали полностью всех бюджет-
ных ассигнований.
Затем докладчик переходит к анализу
статей доходов по бюджету РСФСР на
1939 год.
— Бюджет текущего года, — говорит
он, — отражает дальнейший гигантский
под’ем народного хозяйства и небывалый
расцвет культуры нашей страны.
Об'ем доходов на 1939 год определяет- '
ся в 24.415 миллионов рублей — па
12,6 проц, больше прошлого года. Глав-
ным источником доходов является налог е
оборота. Он составляет 37,5 процента от
всего бюджета.
В первом полугодии план по налогу с
оборота перевыполнен. Однако это еще не i
значит, что все обстоит благополучно. I
Некоторые предприятия запаздывают со
сдачей отчислений с оборота. Отдельные i
руководители хозяйственных организаций
до сих пор еще не понимают государствен-
ной важности своевременной уплаты нало-
га.
Отчисления от прибылей промышленно-
сти возрастают по сравнению с прошлым
годом на 72,2 процента. Это об’яспяется
дальнейшим под’емом производства, сниже-
нием себестоимости продукции.
План народного хозяйства за первое по-
лугодие выполнен успешно. Так, промыш-
ленность Наркоммеетпрома дала продукции
на 15,7 процента бодыпе по сравнению г *
тем же периодом 1938 года. Но не все
еще предприятия, говорпт докладчик, ис-
пользуют имеющиеся в их распоряжении
резервы накопления.
Затем докладчик говорит о налогах с на-
селения. Толя доходов от этих налогов в
бюджете невелика. Опа составляет всего
лишь 3.5 млрд, рублей. Однако такие об-
ласти, как Тамбовская, Воронежская, Куй-
бышевская и Рязанская, недопустимо от-
стают с выполнением плана сбора плате-
жей с населения. Это об’яспяется главным
образом тем, что финансовые органы иног-
да попустительствуют при обложении на-
логом кустарей, ремесленников и единолич-
ников.
Докладчик, говоря о работе оргапов roc-
г. редита и сберегательных касс, указывает
па рост средней суммы вклада с 356 руб-
лей па 1 января 1938 года до 458 руб-
лей на 1 иютя этого года. Однако возмож-
ности для вовлечения новых десятков ты-
сяч вкладчиков еще не исчерпаны. Сеть
сберкасс, особенно в сельских местностях,
малочисленна.
25 ИЮЛЯ 1939 ГОДА
подлежащих утверждению Верховного Со-
вета РСФСР.
Затем с докладом по пункту первому
порядка дня Сессии — о государственном
бюджете РСФСР на 1939 г. и исполнении
j государственного бюджета РСФСР за
1938 г. выступил Народный Комиссар
Финансов РСФСР тов. Умнов М. Н.
На этом первое заседание Второй Сес-
i сии Верховпого Совета РСФСР закры-
i вается.
Заканчивая характеристику доходной ча-
сти государственного бюджета РСФСР на
। 1939 год, докладчик обратил внимание
, Сессии па необходимость уделить больше
внимания финансовой работе со стороны
Совнаркомов автономных республик, а так-
же краевых, областных и районных испол-
иительпых комитетов.
Расходы государственного бюджета
РСФСР на 1939 г. предусматривают даль-
нейшее развитие народного хозяйства, рас-
ширение социально-культурных мероприя-
тий и под’ем материального благосостояния
трудящихся.
На финансирование народного хозяй-
ства РСФСР в 1939 году ассигнуется
5.580.5 миллиона рублей — на 21,7
процента больше, чем в прошлом году
Расходы на социально-культурные меро-
приятия составят в текущем году
16.052.2 миллиона рублей вместо
14.028,4 миллиона рублей в 1938 году.
Значительная часть бюджетных ассиг-
нований направляется на финансирование
нового строительства. Об’ем капитальных
вложений составит в этом году 2-320 мил-
лионов рублей.
Докладчик обращает внимание депу-
татов Верховного Совета на то, что ряд
республиканских наркоматов неудовлетво-
рительно использует средства, ассиг* 'ван-
ные на капитальные вложения К числу
таких наркоматов относится, например
Народный комиссариат местной промыш
ценности. Докладчик подвергает также
критике работу Наркомсовхозов РСФСР,
который не принял еще достаточных мер
к устранению грубых нарушений финан-
сово-сметной дисциплины.
Значительную часть своего доклада тов
Умнов посвящает расходам по отдельным
видам социально-культурных мероприятий
Он приводит яркие цифры роста культуры
в РСФСР. Так, па просвещение в 1939
году ассигнуется 9 473 миллиона рублей
— на 12,1 процента больше чем в про-
шлом году Количество учащихся в на
чальных и -редних школах РСФСР в
предстоящем учебном году будет доведено
до 21.517 тысяч человек.
Докладчик подробно характеризует
бюджеты автономных республик и мест-
ных советов. Размер этих бюджетов опре-
деляется значительной суммой — 18. 473
миллиона рублей.
В заключение пол горячие аплодисмен-
ты всего зала тов. Умнов говорит •
роста могущества нашей родины, о чувст-
ве величайшего воодушевления, с которым
трудящиеся нашей страны встретили ре-
шение Третьей Сессии Верховного Совета
СССР об ассигновании 40 885 миллионов
рублей на нужды обороны гоциалистиче-
ского государства.
В зале с новой силой вспыхивает
овация, когда докладчик называет имя
вдохновителя побед социализма — вели-
кого Сталина. По залу несутся возгласы:
— Да здравствует наш родной Сталйн!
— Великому Сталину — ура!
По окончании доклада тов. Умнова пер-
вое заседание Сессии закрывается.
(ТАСС).
День Военно-Морского Флота СССР—
демонстрация нерушимости советских границ
ЛЕНИНГРАД
На алом флаге — ветер Балтики, на
борту — крепкие загорелые люди. Якоря
брошены на Неве у четырех ее иостов.
Стоянка у первого моста, за которым
начинается устье, навсегда вошла в исто-
рию нового мира. Здесь двадцать два года
назад, в темную осеннюю ночь медленно
продвигалась «Аврора». Крейсер взял на-
правление по угловому освещенному окну
Зимнего дворца. Туда было устремлено но-
совое орудие. С тех пор каждый год, в
день великой годовщины, сюда приходит
славный корабль.
Сегодня здесь встал крейсер «Киров».
Он изумительно красив, строг и динами-
чен в своих формах. Мост, возле которого
бросил якорь горделивый первенец нового
большого флота, — центральное место в
сегодняшнем празднике моря. Здесь самые
густые толпы. На крейсер смотрят с обо-
их берегов. Им подолгу любуются. Матери
высоко поднимают детей.	А
Между четырьмя мостами по одной ли-
нии выстроились эсминцы, такие же стро-
гие в очертаниях, как и новый крейсер.
Рядом с ними подводные лодки. Возле на-
бережной у площади стоит подводная лод-
ка. у которой особая военная судьба. Два-
дцать лет назад на ее корме реял британ-
ский флаг. В один из походов интервен-
тов против нашей страны она проникла
в Финский залив, и здесь ее пустил ко
дну снаряд советского миноносца. Минули
годы. Ее подняли, она вошла в состав
Краснознаменного Балтийского флота. Се-
годня она стоит напротив памятника Пет-
ру Великому.
С утра корабли готовы к параду. Все
они от носа до кормы расцвечены флагами
Военно-Морского Флота. На полотне яркие
круги, квадраты, треугольники, полосы.
У каждого рисунка, у каждого сочетания
цветов свое значение. Эти же флаги спу-
скаются наискось от верхнего карниза
домов до гранитной ограды набережных.
Они видны от дома к дому между четырь-
мя мостами.
Праздник начался. Белоснежные катера
быстро вдут по реке. Они принимают па-
рад. Доносится музыка. На борту боевых
МОСКВА
Празднично украсился Химкинский кра-
савец-вокзал, похожий на огромный
корабль. Ярко полыхают разноцветные
флаги, образующие международный свод
морских сигналов. На башне вокзала —
большой портрет товарища Сталина.
...12 часов. Раздается залп морской ар-
тиллерийской батареи, установленной на
берегу канала. Начался водно-спортивный
праздник.
На правом балконе вокзала — товарищи
Шверник, Вышинский, Бадаев, Буденный.
Шкирятов, Ярославский. На балконах вок-
зала присутствуют также депутаты Вер-
ховных Советов СССР и РСФСР, руководя-
щие работинки Наркомата Военно‘Морского
Флота СССР, Герои Советского Союза,
знатные стахановцы и многочисленные
представители интеллигенции столипы.
По водохранилищу мчатся глиссеры. За
ними — скутера, стая моторных лодок.
Вот замелькали над водой красные и го-
лубые, белые и желтые майки. Скифы и
клинкера — целый отряд академических
гребных судов. Они идут, демонстрируя
высокую технику московских спортсменов,
гребцов. Десятки весел поднимаются и
опускаются с замечательной четкостью.
Плавно проходит мимо вокзала с деле-
гациями краснофлотцев и трудящихся Мо-
сквы белоснежная флотилия судов кана-
ла Москва——Волга во главе с флагманским
теплоходом «Иосиф Сталин».
С восхищением следят москвичи за ма-
стерским военизированным заплывем. Око-
ло 100 спортсменов в полной краснофлот-
ской форме, с винтовками за плечами плы-
вут во главе с командиром — известным
рекордсменом тов. Кузнецовым. Соблюдая
строгую дистанцию, четким военным стро-
ем они проплывают мимо причалов порта.
Легкий ветерок слегка шевелит зеркаль-
ную поверхность воды. Солнечные блики
играют на гребешках волн. Вдали пока-
зывается отряд шлюпок. Мелькают матрос-
! кораблей расставлена команда. Издали в
безукоризненно точном строе белеют фор-
менки моряков. Катера огибают каждый
корабль. Сигнальщик машет флажками.
Гремит орудийный салют.
За мостом видны каскады вспененной
воды. Вихрем проносятся торпедные кате-
ра. Они едва заметны. Они не плывут, а
скользят, высоко подняв над водой нос.
О том, что они побывали рядом, узнаешь
больше всего по гудению моторов. Глаз
едва поспевает за ними. В одну минуту
торпедные катера развернулись, перестрои-
лись и исчезли из виду. И снова стали
видны лишь далекие белые каскады и
слышен затихающий гул моторов.
...Тому несколько лет. Помню, пассажи-
ры трамвая, пересекавшего мост, зачаро-
ванно глядели на небывалый, окутанный
молочными брызгами пароход, который в
одно мгновенье промелькнул на Неве и
тотчас скрылся. Тогда это был едва ли не
первый торпедный катер.
На миноносце над дулом орудия блес-
нул огонь. Раздался выстрел. Гребные
шлюпки двинулись вперед. Мускулистые
парии налегли на весла. Начались гон-
ки. Тотчас на старт вышли другие шлюп-
ки. Подняты весла. Снова выстрел. По-
шел второй отряд,
Небо то заволакивается облаками, то
становится яснее. Балтика капризна даже
в эту пору. Над Невой прошла и верну-
лась на взморье летающая лодка. Взви-
лась сигнальная ракета. И тотчас на пес-
чаную отмель Петропавловской крепости
обрушился стремительный десант. На дру-
гой берег, где перед десантом отступил
воображаемый противник, с набережной
неслись аплодисменты.
Дождь не мог разогнать зрителей. Они
оставались дотемна, когда на реях судов
вспыхнули огни и по облакам заскользил
сноп прожектора. Гигантский фейерверк,
осветивший тысячами алых и голубых
звезд острый шпиль старинной крепости,
мачты судов, дома, увешанные флагами,
заключил первый День моря,
С. МАРВИЧ.
ские бескозырки. Видно, как дружно под-
нимаются весла гребпов-осоавиахимовпев.
Каждая лодка старается притти к фи-
нишу первой. Когда до финиша остается
всего несколько метров, вперед вырывает-
ся шлюпка, где старшиной тов. Туркин.
Звук гонга—и зрители дружно аплодируют
победителям.
Сейчас уже по водной глади бесшумно
скользят академические лодки, соревную-
щиеся в гонке на один километр. На каж-
дой из них — четверка девушек-гребцов.
Девушки показывают блестящее мастерст-
во. Суда, похожие на длинные стрелы, бы-
стро продвигаются вперед. Далеко оставив
позади остальных, оторвалась четверка
«Спартака». На финише судьи засекли
время — 4 минуты 47 секунд. Дается
старт мужским восьмеркам на дистанцию
в 2 километра. И на этот раз также по-
беждают спортсмены «Спартака».
В стремительном беге, разрезая водную
поверхность, проносятся остроносые ску-
тера.
Над водохранилищем появляется само-
лет. и через минуту под ним расцветают
пять парашютов. Парашютисты Централь-
ного аэроклуба СССР им. Чкалова совер-
шают прыжки в воду. Вскоре с самолета
выбрасываются еще несколько парашюти-
стов.
Веселый смех у присутствующих вызы-
вает инсценировка спасания «утопающих»
осводовпами. На водохранилище появляет-
ся утлая лодочка, в которой плывет с ги-
тарой и песнями веселая компания. Лод-
ка качается и вскоре перевертывается. Ра-
ботники освода показывают технику спа-
сания утопающих.
Праздник заканчивается показательным
торпедным залпам, который проводят ГО-
СТИ—моряки Балтийского Краснознаменно-
го флота. По сигналу боевой тревоги крас-
нофлотцы занимают места у боевого аппа-
рата. С командирского пункта дается при-
каз:
— Уничтожить неприятельский ко-
рабль!
Условный противник — огромный макет
военного корабля — стоит на «рейде».
Все приготовления закопчены, раздается
залп, и через несколько секунд на месте
«вражеского корабля» образуется огром-
ный холм из вады и дыма. Еше мгнове-
ние — и там, где только что высились
трубы и мостик корабля, гладкая поверх-
ность ВОДЫ.
Праздник Дня Военно-Морского Флота
вылился в мощную демонстрацию любви
советского народа к своему славному Воен-
но-Морскому Флоту. $
*
В Зеленом театре Центрального парка
культуры и отдыха им. Горького 24 июля
состоялось торжественное собрание актива
общественных организаций Москвы совме-
стно с делегатами Военпо-Морского флота,
посвященное Дню Военно-Морского флота
СССР.
Собрание, на котором присутствовало
свыше 20 тысяч человек, открыл секре-
тарь МК и МГК ВКП(б) тов. А. С. Щер-
баков, Под бурные овации всех присут-
ствующих в почетный президиум собра-
ния избираются члены и кандидаты По-
литбюро ЦК ВКП(б) во главе с товарищем
Сталиным.
С большим и ярким докладом на тему:
«Строительство могучего Военно-Морского
флота — кровное дело всего советского
народа» выступил Народный Комиссар Во-
енно-Морского флота СССР, флагман флота
2-го ранга тов. Н. Г. Кузнецов.
Секретарь МГК ВКП(б) тов. Попов го-
ворил в своей речи о том огромном вооду-
шевлении, с которым трудящиеся Москвы
встретили установление Дня Военно-Мор-
ского флота СССР.
Боевой комсомольский привет Рабоче-
Крестьянскому Военно-Морскому флоту пе-
  
На кораблях Военно-Морского Флота СССР. Отличник боевой и политической
подготовки, краснофлотец Н-ского корабля Северного флота, кандидат в члены
ВКП(б) П. А. Паникоровский.	Фотохроника ТАСС.
редал от многомиллионного ленинско-
сталинского комсомола секретарь ЦЕ
ВЛКСМ тов. Громов.
Народный Комиссар судостроительной
промышленности СССР тов. Тевосян по-
здравил трудящихся столицы с празднова-
нием Дня Военно-Морского флота СССР.
Народный Комиссар морского флота тов.
Дукельский приветствовал краснофлотцев,
командиров и политработников Военно-
Морского флота от многотысячного коллек-
тива работников морского флота Советско-
го Союза. *	ч
Твердым, чеканным шагом на сцену Зе-
леного театра вышла делегация Военно-
Морского флота. С приветствием выступил
краснофлотец линейного корабля «Марат»
тов. Журавков.
— Честь и слава нашей родине, —
сказал он, —- строящей грозные боевые
корабли.
Тов. Журавков рассказал об успешно
проведенных учениях Краснознаменного
Балтийского флота. Он говорил о том во-
одушевлении, с которым краснофлотцы
встретили постановление партии и . прави-
тельства о продлении срока службы во
флоте. От имени краснофлотцев тов. Жу-
равков заверил трудящихся, что Военно-
Морской флот будет и впредь зорко охра-
нять морские рубежи нашей родины. За-
ключительные слова тов. Журавкова: —-
Да здравствует самый близкий друг крас-
нофлотцев — товарищ Сталин! — сопро-
вождались бурной долго не смолкавшей
овацией.
С огромным воодушевлением трудящиеся
столицы, краснофлотцы, командиры и по-
литработники, собравшиеся на торжест-
венное собрание, посвященное Дню Военно-
морского флота СССР, послали приветст-
вия вождю народов товарищу Сталину и
главе советского правительства товарищу
Молотову.
Р. ПЕРЕСВЕТОВ
БИЧУЮЩАЯ
КНИГА
Так же, как и знаменитая «Коричневая
книга о поджоге рейхстага», эта книга не
имеет автора. Она сделана при помощи
клея и ножниц. Весь труд ее составите-
лей, пожелавших остаться неизвестными,
заключался в том, что они собрали воеди-
но вырезки из фашистских и нефашист-
ских газет по взволновавшему все миро-
вое общественное мнение вопросу и снаб-
дили их очень краткими и об’ективиымм
комментариями. Писатель с мировым име-
нем — Генрих Манн написал для этой
книги большое предисловие — острый по-
литический памфлет, полный бичующей
иронии и сарказма. Это — книга о пре-
следовании евреев в фашистской Герма-
нии.
«Библейский парь Геродес, — пишет
Генрих Манн, — приказал убить всех де-
тей в Вифлееме, потому что до него до-
шел слух, что один из них впоследствии
станет для пего опасен. Таким образом, у
него было хоть какое-то оправдание для
этого зверского поступка. Германский Ге-
родес имел основание бояться всего чего
угодно, ко только не евреев, когда он
приказал своим холопам уничтожить
еврейских детей вместе с их родителями.
Уничтожать — это его призвание, а
трусы, как известно, предпочитают сна-
чала нападать на слабых».
Генрих Манн напоминает, что из Гер-
мании изгнаны все творчески-одаренные
люди. Евреи сделали пенный вклад в гер-
манскую культуру. Уже это одно было до-
статочно веским основанием, чтобы начать
их преследовать.
Но погромщикам мало одной своей стрз-
пы. Они ненавидят не только евреев. В
захваченной ими Австрии, Чехо-Словакии
культивируются все те же методы. Уже
выработался определенный штамп: немед-
ленно вслед за захватом власти следуют
аресты, грабежи, голод, массовое бегство.
«Долго ли еще будет терпеть Германия
подобный режим?» — спрашивает Генрих
Манн. Вера в силы своего народа застав-
ляет его ответить: «Нет, Германия дождет-
ся своей революции. Настоящая герман-
ская революция вернет ей честь».
Когда в Германии начались первые
еврейские погромы, фашистская печать
пыталась убедить мир, что они вызваны
стихийным возмущением народных масс.
Эппческп-спокойным тоном, не пытаясь
даже скрывать свое удовлетворение, по-
вествовали фашистские газеты о происхо-
дивших во всей стране антисемитских вы-
ступлениях, перечисляли количество сго-
ревших синагог, разбитых магазинов.
Теперь мы знаем, какими способами
был сфабрикован этот народный гнев.
Еще за неделю до начала погромов упра-
вителям домов было предложено передать
в местные комитеты национал-социалист-
ской партии списки всех жителей-евреев.
Накануне погромов члены союза гитле-
ровской молодежи вызывались на собра-
ния, где им были указаны адреса, куда
они должны явиться* на следующее утро в
штатской одежде и с инструментами под-
мышкой. Эти подростки были главными
исполнителями преступного плана. Кроме
них, на арену действий были командиро-
ваны ответственные работники национал-
социалистской партии, также переодетые
в штатское.
Все было тщательно организовано и
продумано, как полагается в цивилизован-
ном государстве. Так, например, молодчи-
кам из штурмовых отрядов были выданы
специальные очки и перчатки, защищаю-
щие от стеклянных осколков. На грузови-
ки были заблаговременно погружены бидо-
ны с бензином.
Не встречая ни тени сопротивления
(полиция получила приказ не соваться не
в свое дело), отряды громил сумели очень
быстро выполнить задание. На централь-
«Погром», Издательство социальной ли-
тературы. 1939 г. Цюрих—-Париж.
ных улицах Берлина в течение несколь-
ких часов были разбиты стекла во всех
еврейских магазинах. «Вся Фридрихштрас-
се. —- сообщал корреспондент «Бритиш
юнайтед пресс»,—от Унтер-ден- Л инден до
вокзала была усеяна осколками стекла,
драгоценных украшений, продуктами,
бельем и обломками дорогого фарфора. Над
асфальтированными улицами строгого, чо-
порного Кельна носился пух. выпущенный
из пе^ин в еврейском мебельном магазине.
Совсем как четверть века назад после на-
лета черносотенцев в каком-нибудь еврей-
ском местечке на Украине. Погромщики
старались достигнуть наиболее эффективно-
го результата при наименьшей затрате фи-
зических сил. В книге приведено немало
примеров, когда штурмовики заставляли
раввинов я старейших членов еврейской
общины поджигать хворост в синагогах и
поливать бензином предметы религиозного
культа. Карлсбадскому зубному врачу Кон-
раду Геллеру после этого предложили под-
писать протокол, в котором он удостоверял,
что сам лично поджег синагогу.
Спасаясь от преследований штурмови-
ков, тысячи евреев в одном белье убегали
в леса, прятались между могилами на
кладбищах. Здесь их ловили, как затрав-
ленных зверей, увозили в лагеря я тюрь-
мы, где их ждали новые издевательства.
Один из наиболее распространенных спо-
собов расправы состоял в том, что заклю-
ченные под страхом смерти должны были
до бесчувствия избивать друг друга. У.
штурмовиков опять руки оставались чис-
тыми! Многие их жертвы не выдержали
пыток, умерли или покончили самоубий-
ством. В одном только концентрационном
лагере в Бухенвальде из двух тысяч евре-
ев умерло 110 человек. О том, сколько
погибло в других лагерях, можно получить
представление, если учесть, что общее чи-
сло арестованных превышало 50 тысяч.
Точное количество жертв не удалось уста-
новить и сейчас. Во Франкфурте-на-Майне
рядом с синагогой находилась еврейская
больница. Когда штурмовики подожгли си-
нагогу, среди больных началась паника,
приведшая к преждевременной смерти мно-
гих из них.
Корреспондент швейцарской «Нейе ПЮ-
рихер цейтунг» подсчитал, что в резуль-
тате погрома в Германии было уничтоже-
но на 1 миллиард ценностей. Но организа-
торам этого показалось недостаточно. Они
предложили евреям за свой счет восстано-
вить разрушенное. Тем, у кого имущество
было застраховано, отказали в выдаче стра-
ховых премий, они были обращены в соб-
ственность государства. Кроме этого, ня
евреев была наложена специальная кон-
трибуция в 1 миллиард марок.
Чудовищные издевательства над еврей-
ским населением в Германии вызвали еди-
нодушное возмущение всего цивилизован-
ного мира. Больше половины книги отведе-
но негодующим откликам мирового обще-
ственного мнения, призывам к бойкоту |
разрыву дипломатических отношений е
гитлеровской Германией. Особенно остро
на бесчинства фашистских громил реаги-
ровало население Соединенных Штатов,
Англии, Советского Союза. В книге приве-
дены выдержки из речей писателей Тол-
стого, Корнейчука. Соболева, народных
артистов СССР и РСФСР Михоэлса, Хме-
лева, Ханаева, президента Академии архи-
тектуры Веснина, цитаты из Ленина,
Сталина и Горького о борьбе с антисеми-
тизмом и текст 122-й статьи Советской
Конституции о равноправии граждан СССР,
независимо от их расовой и национальной
принадлежности. Большой интерес пред-
ставляют резолюции протеста буржуазных
консервативных кругов, католических и
протестантских обществ. Они говорят не
только о сочувствии жертвам антисемит-
ского террора в Германии, но и о растущем
стремлении самых широких слоев населе-
ния обуздать угрожающую всему человече-
ству жестокость фашистских погромщиков.
'Л. БОРОВОЙ
«ВРЕМЯ И СЕМЬЯ КОНВЕИ»
Дж. Б. Пристли с самого же начала и
совершенно открыто об’являет читателю
не совсем обычный план своей пьесы:
первое и третье действия будут происхе-
дить осенним вечером 1919 года, второе—
осенним вечером 1938 года, третье дейст-
вие—непосредственное продолжение перво-
го. В третьем действии зритель должен та-
ким образом чувствовать некоторое свое
превосходство над персонажами пьесы:
они еще не знают, что с ними будет че-
рез 20 лет, а мы. зрители, уже знаем
все в точности; более того, мы уже виде-
ли их через 20 лет. После того, что мы
видели во втором действии, нам должно
быть просто смешно, что они в третьем
действии еще продолжают надеяться,
строить планы, а иногда, расхрабрившись,
даже бросают вызов будущему. Однако Дж.
Б. Пристли не дает своему зрителю этого
удовлетворения. Дело в том, что его пер-
сонажи уже в 1919 году тоже что-то
предчувствовали И подозревали, они даже
что-то «знали», как не раз говорит в
первом действии любимая героиня Прист-
ли — Кэй Конвей. Стало быть, они не
слишком простодушны. Действительность
превзошла все их «предчувствия», но в
этом уже никто не виноват. И какое мо-
жет быть чувство превосходства у запад-
ного зрителя этой пьесы в 1939 году!
В самом лучшем случае, он в 1919 году
Тоже «предчувствовал». Зритель втянут в
Игру самым неумолимым образом.
Литературная газета
2	----- № 41
Это, ине кажется, и должно больше
всего привлекать нас в этой пьесе Прист-
ли, и глубоко неправы те критики, ко-
торые после выхода пьесы в русском пе-
реводе сразу же догадались, что «Время
и семья Конвей» — еще одна пьеса о
послевоенном поколении (как оно надоело,
это давно закончившее свою деятельность
послевоенное поколение!). Дж. Б, Пристли
всегда очень неохотно входил в положе-
ние послевоенных интеллигентов, а в
этой пьесе оп это знаменитое поколение
совершенно пропускает: оно остается пе-
то между первым — третьим и вторым,
окончательным действием.
В первом действии Робин Конвей толь-
ко что пришел с войны. Он еще не «по-
слевоенное поколение»: только через не-
сколько лет Робин и его сверстники, огля-
дев все вокруг себя, начнут свое само-
утверждение в качестве мировых неудач-
ников. А ВО втором (последнем по вре-
мени) действии уже нет послевоенного
поколения:
«— Эрнест Биверс (сухо). Да, но сей-
час —- это не как раз после войны. Это
как раз перед следующей войной».
Биверс — весьма отрицательный пер-
сонаж, но это он правильно говорит. Во-
обще Биверс, ничтожный, жестокий н
пошлый, к несчастью, оказывается прав
во всем. Он один умеет пе предчувство-
вать, а учитывать будущее и работать с
ним заодно.
Время у Дж. Б. Пристли — несколько
мистический, но очень важный персонаж.
Он хотя и не говорит от своего имени (от
Пристли можно было и этого ожидать),
но действует очень паглядно и сокруши-
тельно. И раз оно — персонаж, у него,
по всем правилам подлиппой драматургии,
должен быть характер. В пьесе Пристли
очень хорошо написан этот характер: вре-
мя не только неумолимо («все пройдет!»
и т. я.), оно кроме того в высшей сте-
пени ехидно, делает всегда на зло, совер-
шенно лишено юмора и воображения, ос-
корбляет самых лучших и выдвигает пош-
ляков — Биверсов.
В семье Конвей играют в шараду. Че-
тыре сестры —- Мэйдж, Хэзел. Кэй и Кэ-
рол, особенно Кэй р Кэрол, вкладывают
в это дело все свое богатейшее воображе-
ние. Младшая, Кэрол (по-английски: пес-
пя). хочет обязательно втиснуть в шара-
ду даже некоего «мистера Пенпимена из
табачной лавки — того, что ненавидит
Ллойд-Джорджа». Неизвестно, почему Пен-
нимеп ненавидит Ллойд-Джорджа, и весь
этот Пеяпимен никак не «лезет» в ша-
раду, которая состоит из слов «Кот —
в — сапогах», но Кэрол не может отка-
заться от случая проимитировать очень
забавного, по ее мнению, Пенпимена.
Она мечтает о сцене, но одной сцены
ей мало. Она хотела бы еше, кроме того,
писать картины, мастерить удивительные
платья, готовить разные соусы, пряники
и блины, сидеть на вершинах гор и спу-
скаться по рекам на лодках, а также
дружить со всевозможными людьми (см.
программу Кэрол на стр. 109). Проше
говоря, Кэрол хотела бы жить. Это ей не
удается. Дж. Пристли даже не решился
сказать нам, что именно сделало бы вре-
мя с Кэрол. Оп подлинный реалист и по-
этому не любит бесцельного мучительства.
Во втором действии Кэрол уже нет. Она
умерла в промежутке между действиями,
не достигнув двадцати лет, умерла баз
всякого драматургического и какого бы
то ни было другого основания.
Ее сестра Кэй, основная героиня пьесы,
остается на сцене почти до самого конца.
Она больше всех чувствует время, его тя-
жесть, его злость. «Время нас побивает»,
—говорит Кэй. Оно распалось, оно пере-
стало быть беспрерывным, рассуждает
Кэй, почти как Бергсон, но сейчас же
вслед за этим делает очень важное и трез-
вое раз’яснение: с некоторых пор время
не дает людям расти, тогда как это его
прямое назначение! Вот какие счеты у
Кэй со временем; это не философия Кэй,
а ее собственное несчастье.
Но Кэй, в довершение всего, писатель-
ница. Можно было бы сказать, что она
неудачная писательница, но какая огром-
ная разница между ней и писательницей
миссис Мокридж из «Опасного поворота»!
Очень мило подозревающая Кэй подозре-
вает среди прочего, что и с литературой
происходит нечто совершенно непоправи-
мое: литература тоже «распалась». Кэй
никак не может написать «настоящий ро-
ман», как она выражается, и поэтому
становится всего только маленькой жур-
налисткой, писательницей «литературных
портретов» знаменитых и ничтожных ки-
нозвезд. Кэй — любимица автора, но он
вынужден и с ней расправиться очень же-
стоко. В самом конце пьесы Кэй сходит
на-пет в буквальном смысле слова, она
превращается в «едва заметное мерцание».
Через двадцать лет, во втором действии,
вся семья Конвей уже совершенно разгро-
млена. Мало того, что «время вдет», и все
уже «не те», а миссис Конвей вовсе пе
располагает «независимым состоянием»,
как думали вся семья и весь город и
она сама в первую очередь. Вообще ниче-
го не осталось от Конвеев:
«— Миссис Конвей. И вот моя жизнь
прошла, и что же случилось? Ты (т. е.
старшая дочь Мэйдж) — злопамятная,
прокисшая учительница, состарившаяся
раньше времени. Хэзел — чудеснейший
ребенок, какого только свет видал, —-
замужем за вульгарным маленьким хва-
стунишкой (Эрнест Биверс) и совершенно
затуркана им. Кэй уехала прочь, чтобы
жить своей собственной, самостоятельной
жизнью, и вся полна горечи, и все скры-
вает, словно она потерпела неудачу. Кэ-
рол — самая счастливая и самая добрая
из всех — умерла, не дожив до 20 лет.
. Робин —- да, мой дорогой, я знаю, я
не упрекаю тебя, но я должна хоть раз
высказать всю правду, — женился на
женщине, которую он не может любить,
не имеет никакого положения в жизни,
ни домашнего уюта, ничего. А Алан —
самый старший, которого отец обожал,
думал, что из него что-нибудь выйдет,—
он чего добился? (Алан в это время во-
шел в комнату и, стоя, епцкойно слу-
шает). Жалкий чиновник, без будущего,
без стремлений, без честолюбия, мизер-
ный человечек, на которого и взглянуть
никто не захочет. (Она замечает Алана, но
теперь, когда она взвинтила себя до бе-
шенства, ей все равно, и она бросает ему
в лицо). Да, мизерный чиновник, на ко-
торого пикто не захочет даже взглянуть».
За двадцать лет они все потеряли и
научились только замечательно хорошо
изводить друг друга, говорить друг другу
и себе самое обидное, самозлорадствовать
до полного упоения. Что стоит хотя бы
•этот вышеприведенный, совершенно вампи-
рический разговор матери со своими деть-
ми!
А Биверс стал «фигурой», ему одному
время позволило вырасти — в деспота 0
мерзавца. Оп один — человек, совершен-
но лишенный воображения, как теперь
выяснилось, все отлично предвидел и
прол угадал.
Виновником всех этих ужасных неспра-
ведливостей в пьесе Дж. Б. Пристли на-
зывается «Время». Вероятно, было бы про-
сто «несценично» назвать его настоящим
именем — порядок вещей; капиталисти-
ческий порядок вещей. «Время» — это
интереснее и «глубже»: в результате пье-
са «смотрится с интересом». По это ни-
чего не меняет. Самое время у Дж. Б. При-
стли уже цросит, чтобы люди вмешались.
Довольно подвергаться времени, говорит
эта пьеса, делайте что-то со своим вре-
менем. и притом немедленно.
«Время и семья Конвей» — не самая
лучшая из пьес Дж. Б. Пристли. В ней
Нет того блестящего лаконизма, который
пленял нас в «Опасном повороте» в в не-
которых других его пьесах. Почти весь
подтекст сказан в тексте, почти нет ре-
зервов. Но и эта пьеса написана мастер-
ски. Чрезвычайно интересны некоторые
характеристики и портреты — Алан, мис-
сис Конвей, Биверс, Робин, Джералд Торн-
тон. Помимо всяких настроений, замеча-
тельна та очень реалистическая картина
кризиса, которая развертывается во вто-
ром действии. По больше всего привлекает
ее общий «чеховский» тон, та внутренняя
«тарарабумбия», которая пронизывает ее
всю целиком.
*
Несколько слов о переводе (В. П. Иса-
кова). Этот перевод полон странностей!
«Я совсем непрочь от портвейна» (стр.
88). «А ты еще упрекаешь меня в горе-
чи» (стр. 95). Алан служит в «город-
ской управе» (стр. 73), Робин, как быв-
ший фронтовик, получает «премию» (стр.
80), некоторые идиоматические выражения
переведены дословно и звучат по-русски
дико, например: «Гусь ходит по твоей
могиле» (стр. 107) и т. I. и т. д.
И, однако, перевод в целом сделан не-
плохо. Многие куски показывают, что пе-
реводчик хорошо чувствует стиль пьесы.
Вот почему вдвойне обидно, что не было
редактора, который должен был довести
дело до конца.
"Александр 'ДРОЗДОВ
Ф. РОСТОВА-ЩОРС
Б. РУ НИН
В ПОИСКАХ
ЖЕЛАННОГО
«Щорс» Осипа Колычева
«Как поздно иы узнаем правду, кото-
рая просится к нам в дом. Ну, что же!
Могу сказать и теперь: я все еще не
умею, угадывая желанное за книгой или
в мечте, узнавать подобные очертания пе-
ред собою в жизни».
Это признание автора взято из рас-
сказа, повествующего о прежнем времени.
Герой другого рассказа, журналист, со-
ветский человек, сознающий, надо ду-
мать, великое счастье принадлежать ло-
ну своей страны, совершая плавание на
советском военном корабле, видит новые
земли. Он испытывает волнение. Он хо-
чет знать: «как строят здесь дома и что
Здесь едят и пьют, и о чем думают, и в
самом деле —- не забыто ли что-нибудь
тобою самим в этом углу земли? Не это
ли то самое место, где само по себе рож-
дается счастье?»
Где же мера души человеческой? Чего
ищет человек Бондарина, в чем видит
правду, «которая просится к нам в дом»?
И как он находит эту правду?
Вот об этом человеке, живущем в «раз-
ные времена», но качественно неизмен-
ном, умеющем честно и глубоко чувство-
вать, но не умеющем всей душою войти
в новый строй жизни, способном на слав-
ные советские дела и все же не видящем
«подобных очертаний жизни», — вот об
этом человеке и повествует в лучших
своих рассказах Бондарня.
Название книги «Разные времена» спо-
собно обмануть. Оно взято для того, что-
бы об’единить хронологически далекие од-
на от другой картины жизни. Но рассказы
не дают картин, по которым читатель мог
бы увидеть жизнь во всем ее могуществе,
во всей силе ее противоречий, увидеть и
понять ход ее развития. Разных времен не
стоит искать в рассказах Бондарина. Не
о них рассказы написаны. Они написаны
об авторском ощущении жизни.
«Разные времена» — книга настроений.
Это книга лирики в прозе. Искренняя кни-
га, не прячущая своей грустной, созерца-
тельной веры.
Вот я порядочно пожил на земле, как
бы говорит Бондарин своими рассказами.
Я видел старую жизнь: приморский город,
гонимых еврейских мальчиков Иську и
Абрашку, французского учителя Бушико,
оказавшегося патриотом русской револю-
ции. Я знал ребят улицы, их радости и
горести, и вольные крылья мальчишеской
романтики. На себе самом я наблюдал, как
день за днем формируется сознание чело-
века, как в дни отрочества сторожат его
«проклятые вопросы», как слепо и вла-
стно пробуждается в нем пол. Как испод-
воль я стал понимать, что «право стар-
ших можно оспаривать».
И я видел и вижу жизнь наших дней,
жизнь,, которая возникла в результате то-
го, что право старших, действительно,
можно и нужно было оспаривать. Я восхи-
щен моряком Питтом, понявшим интерна-
циональную правду революции (прекрас-
ный рассказ «Здесь есть товарищи»). Я
умею видеть новые отношения людей в
повседневных мелочах (прекрасная зари-
совка «В бане»). Умею видеть, как но-
вая жизнь приходит в горы Балкарии и
как расцветают в ней люди. Все это пе-
реполняет меня чувствами восхищения,
преданности и любви к моим современ-
никам; это заставляет меня размышлять,
это понуждает меня браться за перо. Я
хочу передать читателю мое ощущение
этих людей, их своеобразия, их ошибок,
их недоумений, их силы.
С. Бондарин неизменно присутствует в
своих рассказах, хотя не все они написа-
ны от первого лица. Он из тех авторов,
Сергей Бондарин. «Разные времена».
«Советский писатель». Москва. 1939.
которые напоминают о себе в каждой
строчке, он скорее пожертвует индивиду-
альностью героя, его пластическим изо-
бражением, но не спрячется за его спи-
ну. Но именно потому, что автор оттяги-
вает внимание читателя на себя, а на-
строения автора — созерцательны, имен-
но поэтому рассказы приобретают харак-
тер лирических размышлений, лишающих
героев лучшего их качества — силы.
Бывший еврейский мальчик Абрашка, го-
нимый и битый, входит во взрослую жизнь
с развязанными силами, широкому росту
которых ничто не мешает в нашей дейст-
вительности. Но образ его — чуть-чуть
грустного, чуть-чуть сентиментального ис-
кателя счастья.
Инженер Воробьев влюблен (или это
ему кажется) в машинистку Юлию Иппо-
литовну. Но, вернувшись в Москву и
встреченный женою, понимает, что только
подле нее все «ясно, спокойно, радостно».
Счастье не только трудно найти, его тру-
дно сберечь. «Но почему, — громко ска-
зал он, — почему так трудно уберечь свое
счастье?»
Юноша влюблен в девушку Катю, он
идет на «решающее» свидание и ведет
себя дурнем, вахлаком, почти грубияном,
неуклюжим увальнем; девушка гневается;
юноша выходит за двери с позором в ду-
ше.
«Но что же возвращено мне после этой
утраты?»
С. Бондарин знает в литературе пену
нюанса, полунамека, сумеречных настрое-
ний, цену контуров и силуэтов. Чтобы
передать настроение, он зовет в помощь
природу, он берет из ее сокровищницы
именно те краски, которые помогут ему
осуществить задачу. И звук, и свет, и
цвет, интонации голоса, жесты людей —
всем этим Бондарин владеет с большой
лирической свободой. Можно было бы при-
вести страницы очень тонких описаний
природы и душевных состояний автора и
героев. Иногда подмеченный и хорошо ра-
ботающий человеческий жест повторяет-
ся. В рассказе «Свидание» девушка «взя-
ла мою руку в свою и сунула ее в кар-
ман пальто». В рассказе «Осень» «Ири-
на Владимировна просунула его руку к
себе в карман».
Быть может, я очень ошибаюсь, но
книга Бондарина мне кажется слишком
грустной, даже в активных новеллах
морского цикла. Сейчас некоторые моло-
дые писатели сделали заявку на право...
обыденности. Бондарин — враг обыденно-
сти, что доказывает не только своими
статьями, но и рассказами. Но вот —
право на грусть... Грусть, как временное
состояние души, чем-то утомленной, или
что-то не понявшей, или чем-то раненной?
Или грусть как постоянство, как угол
душевного зрения, как лейтмотив творче-
ства?
Если я прав в последнем моем ощуще-
нии, если меня не обманул слух, я не
могу не пожалеть, что дарование Бонда-
рина развивается в этом тесном самоог-
раничении. И мне хочется пожелать, что-
бы писатель вздохнул, чтобы он покинул
окошко созерцателя и смелой ногой ступил
на теплую, жирную почву жизни. Хо-
рошо, когда у писателя горят подошвы,
хорошо, когда он до смерти устает к кон-
цу дня, а поутру встает, как встрепанный,
— тогда не призрак счастья будет манить
его в неведомой дали, а само счастье,
рожденное делом человеческих рук.
Рассказ «Свидание» начинается слова-
ми: «Говорят, что поэзия — это чувство
наших утрат, утрат и возвращений».
Но ведь говорят также, что поэзия —
это чувство наших замыслов, воплощаю-
щихся в дела.
Поэма «Щорс» Осипа Колычева не
сюжетна в обычном смысле этого слова.
В ее основу положена не завлекательная
интрига, а строгий сюжет, данный исто-
рией. Тем не менее поэма «Щорс» не яв-
ляется механическим соединением «удар-
ных эпизодов», как это утверждает
А. Сомов в № 8 «Литературного обозре-
ния» за 1939 г. Критик проглядел глу-
бокую внутреннюю связь между отдель-
ными главами-эпизодами, не увидел эпи-
ческого нарастания событий.
Не случайно первая часть поэмы на-
звана «Возмужание». В ней дан началь-
ный этап становления дивизии Щорса.
В то время как на штыках немецких
насильников польско-украинские помещи-
ки, Радзивиллы и пр., пытались восста-
новить свое утраченное господство, Ни-
колай Щорс в лесах Черниговщины, в
так называемой «нейтральной зоне» ско-
лачивал свои первые партизанские отря-
ды, формировал полки, большевистской
волей выковывал регулярную Красную
Армию.
В поэме дана картина могучего народ-
ного движения:
К Щорсу степь устремилась:
в зеленом могучем порыве...
Буйным ветром на север
повернуты хлопцев чубы,
Буйным ветром на север
повернуты конские гривы...
Кратковременное пребывание немецких
оккупантов на Украине, эти мрачные
страницы истории украинского. народа
раскрываются в прологе и в главах «Ко-
нопля», «На Унечу! До Шорса!» и с наи-
большей силой в главе «Гопак лейтенан-
та фон Бельца».
Поэт Колычев показывает Щорса из
только в боевой обстановке. В главе
«Братание» Щорс предстает перед нами
пламенным трибуном, в «Присяге» Щорс
изображен рассказывающим о казацком
полковнике Богуне, в семнадцатом веке в
боях с польскими панами отстоявшем це-
лостность украинской земли. Щорс этим
рассказом устанавливает историческую
преемственность своей революционной
борьбы.
В «Письме Петлюре» автор не вполне
использовал замечательный документ —
подлинное письмо Щорса Петлюре, но все
же своеобразие методов Щорса мы видим
и в этой главе.
Враги народа пытались взорвать диви-
зию изнутри посредством террористических
актов и шпионажа. Провокатор Ковтун
вел агитацию против Щорса, пытался
организовать убийство из-за угла. В гла-
ве «Мятежный эшелон» показано, как
бесстрашно и умело борется Щорс с этим
злом.
Наконец мы видим Щорса, в заботе о
кадрах, создающим школу красных
командиров (глава «Триста хлопцев»).
Замечательна дружба Щорса со старым
партизанским батькой, таращанским ком-
бригом Василием Назаровичем Боженко,
столь отличным от начдива по возрасту
и по культуре, но тесно связанным с
ним многими народными чертами.
В поэме показана любовь Щорса к пес-
не и музыке, его мечты о сыне, который
походил бы на него, смешанные с думами
о счастливом будущем всего народа, а
мировой коммуне.
В замечательной главе «30 августа
1919» описана гибель начдива, «могуще-
ственный марш» дивизии, в едином поры-
ве идущей в бой:
... Это — в стремительное наступленье
Двинул дивизию
мертвый начдив.
Мертвый,
он все же командовал,
стоя
На соколином
бессменном посту.
Поэтичен эпилог, где развит сказочный
Поэма «Щорс» напечатана в № 11 «Ок-
тября», 1938 г.
мотив бессмертия Щорса и его соратни-
ков.
Всем нзм памятны прекрасные слова,
сказанные товарищем Сталиным на Чрез-
вычайном VIII Всесоюзном с’езде Советов
СССР: «Приятно и радостно знать, что
кровь, обильно пролитая нашими людьми,
не прошла даром, что она дала свои ре-
зультаты».
Эти слова 0. Колычев мэг бы взять
эпиграфом к своей поэме.
После всего сказанного можно было бы
и не вступать в полемику с тов. Сомо-
вым. так как видно, что опенка, данная
им, — незаслуженна, однако на некото-
рых пунктах его статьи следует остано-
виться.
Основным недостатком в образе Щорса,
созданном Колычевым, Сэмов считает то.
что легендарный начдив неизменно пред-
стает перед читателем как законченный
герой «без раздумий и сомнений».
Здесь надо сказать, что из правильно-
го вообще положения, что человека надо
давать во всем его психологическом мнэ-
гообразии, начал складываться штамп ге-
роя, в котором должно быть обязательно
столько-то процентов героизма и столько-
до процентов сомнений и колебаний.
Но что же делать, если Щорс действи-
тельно был герой без страха и сомнений,
если самым легендарным в нем быта
исключительная цельность его богато ода-
ренной натуры?
А как же воспеть Полину Осипенко?
Едва ли в краткой и блестящей жизни
этой замечательной героини советского на-
рода найдутся сомнения и колебания, нуж-
ные для штампа героя, по Сомову.
По мнению критика, не только образ
Щорса, но и образ Боженко не удался
Осипу Колычеву. Ни единого доказатель-
ства не приведено в пользу этого утвер-
ждения, ни одной цитаты, ни одного до-
вода. Мы же считаем, что Боженко
изображен очень красочно в целом ряде
глав: «Присяга», «Смерть Боженко».
«Сигаре Боженко». Здесь т. Колычевым
использованы интереснейшие документы,
подлинные факты из биографии легендар-
ного комбрига, совершенно неизвестные
Сомову.
Больше всего т. Сомов обрушивается
на иностранные слова и местные рече-
ния.
«Местными речениями» т. Сомов, оче-
видно, называет украинские слова. Он за-
бывает, вернее, просто не знает, что
именно на смеси русского и украинского
языков говорили на Украине в смешанной
по национальному составу повстанческой
армии.
Далее т. Сомов сообщает, что в поэме
«наряду с выразительными, напевными
стихами уживаются такие трудно произ-
носимые строки»:
И наденут хлеборобы
праздничные робы.
И воскликнут:
— Украина
Неперекроима!
Невольно закрадывается подозрение, что
т. Сомов плохо помнит Маяковского, ко-
торый писал, например, такие стихи:
«Берет —
как бомбу
берет —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берет,
как гремучую
в 20 жал,
змею
двухметроворостую».
(Подчеркнуто мною. — Ф. Р.)
Несмотря на некоторые недоделки и
недостатки, поэма Осипа Колычева
«Щорс» принимается читателями очень
хорошо, и, главным образом, именно пото-
му, что она написана тепло, с большой
любовью к людям, к природе, к родине.
«НОЧНОЙ
РАЗГОВОР»
Анекдотические контрасты обладают при-
тягательной силой для некоторых молодых
писателей. Жизнь в их представлении со-
стоит как бы из ярких случайностей, ко-
торые в своем чередовании лишь допол-
няются скучными и прозаическими зако-
номерностями. Случай, анекдот призваны
обеспечить занимательность рассказа, вы
звать удивление читателя.
Подобные мысли возникают при чте-
нии книги Вадима Кожевникова «Ночной
разговор». Большинство помещенных
здесь рассказов в свое время было напе-
чатано в различных журналах («Красная
новь», «30 дней», «Огонек»). Собранные
теперь в одну книгу, они позволяют с
большей точностью определить творчес-
кую манеру писателя.
В книге поиски необычного, редкого, за-
поминающегося сочетаются с чем-то уже
давно знакомым, испробованным и читан-
ным. И это не случайно. Пытаясь выя-
вить свои отличительные особенности ху-
дожника, автор злоупотребляет изображе-
нием необычных ситуаций, странных по-
ложений, причудливых столкновений. Но
в любом эпизоде его привлекает лишь
внешняя выразительность. Не стремясь
проникнуть во внутренний смысл явлений,
Кожевников остается целиком в пределах
изображения самого факта. Отбирая фак-
ты, ои не подымается до сколько-нибудь
значительного обобщения. Самый эпизод
для него важнее, чем раскрытие темы.
Исключительность изображаемых столк-
новений и происшествий заслоняет для
него реальность жизненных явлений.
Поэтому получилось так, что при всем
обилии случаев, о которых рассказывает
Кожевников, он так и не сумел опреде-
лить свою внутреннюю тему, т. е. не об-
рел того, что только и создает неповто-
римую индивидуальность художника.. От-
сутствие своей сокровенной темы неиз-
бежно толкнуло его на путь использова-
ния чужих творческих особенностей. Он
оказался бессильным противостоять иску-
шающему влиянию других новеллистов,
резко определившихся в своеобразии сти-
ля. Boj почему, при всем желании как-
то выделиться, Кожевников тем не менее
пишет рассказы, которые обнаруживают
его несамостоятельность. Вот почему не-
обычное соседствует здесь с шаблонным,
причудливое, почти гротесковое переме-
жается е штампованными образами.
Вот рассказ «Большое небо». Отряд
красногвардейцев отбивается от против-
ника. Чтобы защитить здание обсервато-
рии от снарядов, красногвардейцы скла-
дывают па крыше мешки с землей. Все
здесь происходит именно так, как проис-
ходило уже не раз в других книгах и
пьесах. Есть здесь профессор, худощавый
румяный старик в белом халате, который
сначала ровно ничего не понимает, а под
конец, осознав серьезность военных дей-
ствий, тащит на крышу огромную пух-
лую перину. Конечно, профессор хочет
угостить красногвардейцев чаем, те отка-
зываются, но, отбив белых, просят разре-
шения посмотреть в телескоп. «Входя в по-
мещение ' обсерватории, движимые каким-
то инстинктом, они почтительно снимали
фуражки». Здесь трудно упрекнуть Ко-
жевникова в излишней оригинальности.
Этот рассказ настолько же тривиален, на-
сколько «эксцентричны» некоторые другие.
Характерно в этом смысле начало та-
кого рассказа: на песчаной волжской ко-
се происходит обычный, ничем не приме-
чательный разговор. Секретарь горсовета
убеждает своего собеседника, которого
зовут Костя, пробыть в городе feme одну
пятидневку. Дальше случается нечто та-
кое, что должно ошеломить читателя, за-
ставить его дважды перечитать эти не-
сколько строк.
«Внезапно из песчаной выемки, напол-
ненной водой, послышался стук, точно за-
хлопнулась дверца несгораемого шкафа.
Костя встал. Секретарь встревоженно ог-
лянулся.	ч
Из выемки торчала голова крокодила с
лошадиными ноздрями, вытянутая, как
радиатор гоночной машины». Потом выяс-
няется, что Костя — директор зверинца,
что он лечит потерявшего аппетит кро-
кодила солнечными ваннами. В конце
рассказа этот крокодил уже никого не
Вадим Кожевников. «Ночной разговор».
«Советский писатель». М. 1939.
страшит и послушно следует за Костей,
«на кривых, как у таксы, лапах» («Ди-
ректор зверинца»).
Любопытно, что Кожевников пользуется
подобными неожиданностями не для раз-
вития сюжета, не для остро «заверченной»
интриги, НО ЛИШЬ ДЛЯ ТОГО, чтобы про-
извести эффект. Кожевников вообще не
стремится к напряженному сюжетному
строению рассказа. Его не привлекает яр-
кая концовка, прославленная многими но-
веллистами, внезапно развязывающая ин-
тригу, сразу разрушающая догадку чита-
теля. Он пользуется «ослабленным» сюже-
том, и в этом нет ничего плохого. Пло-
хо то, что, отказавшись от напряженного
новеллистического сюжета, он в то же
время не сумел достигнуть глубины, не-
обходимой для психологической новеллы.
Вадим Кожевников уподобляется одному
из своих героев, с которым он знакомит
нас в рассказе «Ночной разговор».
«Он знал тысячи фактов, и он кричал
о них, бегая по коридорам редакции, но
Зяма не умел остановить себя, чтоб мед-
ленно и вдумчиво рассказать об одном».
Да, Вадим Кожевников располагает, оче-
видно, большим количеством фактов. В сво-
их рассказах он изображает гражданскую
войну и сегодняшний день, колхоз и ме-
таллургический завод, город и деревню.
Но рассказывает он обо всем этом скорее
легкомысленно, чем вдумчиво, не прони-
каясь сюжетом, а выбирая его по призна-
ку неверно понятой новизны. Он населил
свои рассказы чудаковатыми героями,
людьми со странностями. Таков фотограф-
пушкарь РаЙвичер из рассказа «Момен-
тальная фотография», случайно попавший
в бой и внезапно обнаруживший редкост-
ную храбрость. Таков гончар Грызлов, из-
готовляющий художественные изделия из
глины для Парижской выставки, и руко-
водительница колхоза, соединяющая в се-
бе задумчивость и миловидность в грубым
голосом и непреклонностью характера
(«Ваза»).
При всем этом характеры героев не соз-
даются Кожевниковым ‘ из сочетания раз-
личных качеств, не раскрываются в их
поступках и помыслах. Люди просто на-
деляются теми или иными особенностями,
причем наделяются произвольно, без вся-
кого внутреннего соответствия этих осо-
бенностей.
Кожевников хорошо знает, чтб героя
надо снабдить специфическими признака-
ми. Он настойчиво добивается характер-
ности языка. Например:
«Боец серьезно сказал:
— Мы за национальность всех Наций.
Только стой обеими потами на нашей
платформе. — И, обидевшись, смолк».
Не менее «колоритно» изменяется мас-
тер Чибирев, специалист по кладке за-
водских труб: «На производстве я, конеч-
но, не такой, как в натуре, внушитель-
ный, задумчивый, словно сто лет жизни
имею. А мозг в это время, как волчок,
аж уши мерзнут».
Впрочем недостатки языка Ощутимы И
в речи самого автора. Совершенно спра-
ведливо он замечает в одном рассказе,
что «слова приходят сразу, толпой. Нужно
жестокое терпенне, чтобы отобрать луч-
шие». «Для того, чтобы писать, нужно’
сначала научиться убивать собственные
свои слова, — мужество, не всем доступ-
ное».
Но как быть о такими, например, выра-
жениями: «сначала он вздыхал, не разлт
пая глаз...» Так по-русски не говорят. А
вот «храпели и нетерпеливо били копы-
тами» (о конях), или о горах, похожих
«на окаменевшие волны внезапно застыв-
шего в бурю каменного моря», говорят
и пишут, к сожалению, слишком часто.
Обидно, что редактор не помог автору,
выпускающему свою первую книгу. Это
тем досаднее, что в сборнике есть расска-
зы удачные я просто хорошие. Таковы
«Сеанс», «Каша». При всех своих недо-
статках запоминается рассказ «40 труб
мастера Чибирева».
С хорошей занимательностью написан
рассказ «Варвар».
Но для того, чтобы развить В Себе
мастерство столь трудного жанра — но-
веллы, для того, чтобы обеспечить свой
дальнейший рост, Кожевников должен об-
ращать свое внимание художника не
столько на особенное, сколько на харак-
терное, стараться увидеть за необычным
типическое.
О
Я прочитал несколько десятков белле-
тристических произведений в журналах
этого года. Лучшими из законченных ве-
щей мне показались: «Сказка» Михаила
Светлова, «Телеграмма» Гайдара и «Ли-
сичкин хлеб» М. Пришвина. Эти вещи я
перечитывал и раз, и другой не для пи-
сания. а для удовольствия, — с произве-
дениями современной литературы это бы-
вает не так часто.
Все три произведения написаны для де-
тей. Рассказом Гайдара «Красная новь»
открыла в этом году свою вторую книж-
ку. Рассказ этот, написанный для до-
школьников. быстро стал в полном смы-
сле слова семейным рассказом. Книга
рассказов Пришвина «Лисичкин хлеб» на-
печатана тоже не в детском журнале, а н
«Новом мире», причем автор указывает,
Что идеальным рассказом он считает та-
кой, который одинаково интересен для
всех поколений. «Сказка» Михаила Свет-
лова, выступившего в этом году в каче-
стве детского драматурга, была принята
очень хорошо всеми, кто умеет ценить лу-
кавую шутку, под которой скрывается
мудрость. И эту особенность «Сказки»
оценили одинаково и дети и взрослые.
Я CIM припоминать, что за последние
годы именно детская литература выдви-
нула ряд лучших наших произведений,
хотя, поводимому, посредственных и пло-
хих книг здесь не меньше, чем в любом
другом отделе нашей литературы. Кто
знает, нашел ли бы так скоро дорогу к
сердцу массового читателя такой писа-
тель, как Валентин Катаев, если бы не
поманил его за собой «Парус» детской
повести. Но и К. Паустовский, превосход-
ный писатель, которого читают, как и Ка-
таева, все поколения, родился тоже под
звездой детской литературы. Если при-
соединить сюда еще Михалкова, в кото-
ром каждый нашел свое: дети —• веселого
Сверстника, взрослые — юмористического
писателя, — то нельзя не признать звезду
детской литературы счастливой.
И вот сейчас — три новых детских про-
изведения, наиболее поэтические из всей
нашей журнальной продукции 1939 года.
Как приятно убедиться в том, что со-
дружество писателя с юными читателем
и зрителем ие только не превращает ху-
дожника в исполнителя чужой воли, но,
дапротив, дозволяет .ему почувствовать
В. ПЕРЦОВ
ЛУЧШЕМ
себя свободно и легко в органически при-
сущей ему творческой манере и, усиливая
контроль над собой, развернуться в пол-
ную меру своих возможностей. «Сказка»
Михаила Светлова приблизила сейчас к
нам все прошлые творческие удачи этого
прекрасного поэта. В «Сказке» чувствуем
мы оптимизм, в котором нет ничего под-
дельного, обязательного. Остроумная сю-
жетная выдумка убедительно передает
мысль и настроение художника.
До чего верится по-серьезному в раз-
мах и осуществимость наших планов по-
сле этого забавного вымысла, драматизи-
рованного со столь симпатичной светлов-
ской усмешкой, с таким точным чувством
меры и такта! А со спектакля в ТЮЗ’е,
замечательно талантливо воплотившего
искусство Светлова на сцене (О. И. Пы-
жова), уходишь, как-то даже приосанив-
шись. даже если ваши дела в это время
не так хороши.
Если перед нами искусство, то мы не
забываем о художнике. Так это и с пье-
сой Светлова. Светлов — автор «Гренады»,
выразивший чувство братства народов в
«испанской грусти» бойца-мечтателя,
сражающегося за родную Украину, этот
Светлов показывает нам теперь свое ви-
дение эпохи сталинских пятилеток. Пом-
ните в «Гренаде»:
Скажи мне, Украйна,
Не в этой ли ржи
Тараса Шевченка
Папаха лежит?
Откуда, приятель,
Песня твоя:
«Гренада, Гренада,
Гренада моя».
И подобно неожиданному, но Глубоко
оправданному испанскому мотиву, в пес-
не о нашей гражданской войне воспри-
нимаем мы в новой пьесе Светлова его
парадоксальную игру со зрителем: между
картинами, развертывающими сюжет
сказки, введены интермедии, в которых
события пьесы обсуждаются двумя под-
ростками — Шуриком и Виленом, причем
Шурик оказывается в то же время одним
из главных участников этих событий. Ин-
термедии напоминают зрителю о том, что
на сцене — сказка, которую тут же со-
чиняет Ваня. Тема пьесы о рождении
действительности из социалистической
мечтц открыто подчеркивается. А между
тем иллюзия реальности со всеми обяза-
тельными требованиями, пред’являемыми
к реалистическому изображению, не нару-
шается. В пьесе есть и характеры — Шу-
рик, Катя, управляющий прииском Поспе-
лов. Интермедии — не назойливое обна-
жение приема^ Это органическая часть
светловского изображения, в котором
дружно уживаются гротеск и быт, сказоч-
ная традиция и реальнейшая психологи-
ческая мотивировка. И все это при-
нимается одно за другим, причем иногда
даже трудно об’яснить, почему эти столь
разные стилевые планы не только не ме-
шают друг другу и не создают какофо-
нии, но даже обостряют переживание
искусства. Поводимому, этот сплав со все-
ми его стилевыми противоречиями в един-
стве личности художника черпает свою
убедительность.
В рассказе Гайдара «Телеграмма» тоже
фигурирует геолого-разведочная экспеди-
ция, правда, она читателю не видна, но
участвует здесь как своего рода традици-
онный советско-сказочный символ. И хотя
в «Телеграмме» много от старых тради-
ций уютных детских рассказов и, против
обыкновения для нашего времени, никто
из действующих лиц, ни взрослые, ни
дети, не совершает никаких героических
поступков, но в нем чувствуется, как и
в «Сказке* Светлова, дыхание исключи-
тельной нашей эпохи.
Маленькие и забавные происшествия,
подобные истории с телеграммой, затерян-
ной детьми, вполне возможные, конечно,
и во всякое другое время, происходят с
нами ц сейчас. Гайдар нисколько и ие
пытается пришить к этой истории какую-
то особенную современную мораль, но уди-
вительно мягко, одной только штриховкой
деталей добивается ощущения нашей со-
временности. В особенности хороша пер-
вая половина рассказа; в описании ожи-
дания в лесном домике нехватает какой-
то изюминки.
Чук и Гек — странные имена героев
Гайдара — связывают их с любимыми
героями Марка Твэна. Но у читателя нет
никакого сомнения в том, что перед ними
настоящие советские ребята. И можно
сказать, что если бы в рассказе они на-
зывались, скажем, Ваня и Петя, то и весь
рассказ нужно было бы написать по-
другому.
Не выходя из рамок детской психоло-
гии и не насилуя свой материал в угоду
«выводу», Гайдар придает серьезность за-
бавному житейскому происшествию и при-
зрачным светом своей художественной ма-
неры превращает в фантастику самое Обы-
кновенное и заурядное.
Изумительное искусство Пришвина до-
стигает в некоторых рассказах «Лисички-
ного хлеба» своих вершин. Нельзя лучше
определить значение этих рассказов, чем
это сделал сам автор в своем предисло-
вии к ним:
«Все эти рассказы явились на свет в
поисках идеального рассказа для детей.
А идеальным рассказом я считаю одина-
ково интересный рассказ для всех поко-
лений... Близости к детям я достигал, ста-
раясь рассказывать им не о чем-нибудь
поучительном, а о собственных своих
играх взрослого человека.
...Само собой понятно, что раз я задал-
ся целью написать рассказ, охватываю-
щий все возрасты, то труднейшими и
ценнейшими рассказами в этом сборнике
следует считать те, которые можно пред-
ложить детям поменьше возрастом...»
Действительно, эти вот рассказы, со-
бранные автором в отделе «Весна света»,
оказываются и самыми значительными по
своему содержанию и самыми пленитель-
ными по магической прелести живой рус-
ской речи. «Удалец», «Старухин рай»,
«Лимон» — это те «игры взрослого чело-
века». смысл которых обычно забывается
среди обязательств повседневной жизни
и так и остается невысказанным. В «Ли-
сичкином хлебе» Пришвин не только не
«подлаживается» к своему маленькому чи-
тателю, но в высшей степени остается
самим собой, вовлекая детей в круг своих
интересов с неожиданной стороны. И вот
то, что больше всего захватывает самого
художника, оказывается наиболее инте-
ресным его читателю. Это, конечно, не
удивительно, потому что только при усло-
вии органичности замысла получает он
свое наиболее убедительное выражение в
искусстве.
Пришвин, как мы сказали, прекрасно
об’ясняат свою последнюю работу, но в
одном од ошибается. Он. по видимому, не
считает свои новые рассказы поучитель-
ными. Между тем он идет в них от фоль-
клора, и наиболее характерные рассказы
его новой книги, подобно фольклору, за-
трагивают большие вопросы мировоззре-
ния и этики. Смешная подробность в рас-
сказе «Старухин рай» о том, как старухе
птичка капнула в рот, подчеркивает ан-
тирелигиозный смысл рассказа;
«— Что ж, —- засмеялись мы, — или
ты думала: в раю птицы не капают?
— Нет, батюшки мои милые, не к тому
я говорю, что птицы на небе не капают,
а к тому, что не след у нас на земле
рот разевать».
Эта неожиданная концовка раскрывает
пародийность всей истории. Старушка —
«божий цветочек» — собралась умирать и
улеглась в лесу, ей привиделось, что она
в раю.
В эту минуту птичка и капнула ей в
рот, и вот эта самая благостная старушка
вдруг трезво учит охотников уму разуму:
«Ие след у нас на земле рот разевать».
Только фольклор с такой силой на-
смешки разоблачал религиозные бредни и
с такой любовью выражал тягу ко всему
земному.
Среди других, по-пришвински прелест-
ных и поучительных рассказов новой его
книги (например «Копыто», «Пиковая
дама», «Гость»), выделяется своей поучи-
тельностью рассказ «Лимон». «В одном
совхозе было» — такой типичной фразой
устного сказа начинается эта маленькая
басня. Да, на этот раз басня и, как по-
лагается во всякой басне, с моралью, с
открытым публицистическим выводом, ко-
торый хотя и сделан директором совхоза
по поводу только забавной истории о со-
бачкой-забиякой, но вывод этот и самую
историю не раз захочется напомнить
всем вообще забиякам:
«Все забияки такие, — сказал он. — И
наговорит-то тебе, и навизжит, и пыль
пустит в глаза, но стоит посадить его в
шляпу — и весь дух вон: визгу много,
шерсти мало!»
Нужно быть Пришвиным; чтобы так по-
современному разглядеть зерно мудрости
в истории с Лимоном. Жене директора
совхоза подарили миниатюрную желтую
собачку, по прозвищу Лимон, от которой
житья не стало добродушным домашним
животным — гончему псу, коту, грачу,
ежику и барану. "
Лимон внес в дом такое беспокойство
от своих постоянных ссор с животными
и угроз людям, что автор, от лица кото-
рого ведется рассказ, стал задумываться
вместе с директором совхоза, как им из-
бавиться от неприятностей. И вот, гово-
рит Пришвин, однажды, когда он остал-
ся с Лимоном наедине, «мелькнул у меня
в голове план спасения и. взяв в руки
шляпу, я прямо пошел в столовую.
— Ну, брат, — сказал я Лимону, —
хозяйка ушла, теперь твоя песенка спе-
та. Сдавайся уж лучше.
И, дав ему грызть свой тяжелый сапог,
сверху вдруг накрыл его своей мягкой
шляпой, обнял толями и, перевернув, по-
смотрел: в глубине шляпы лежал молча-
ливый комок, и глаза оттуда глядели
большие и. как мне показалось, печаль-
ные».
После этой истории Лимон присмирел
на удивление своей хозяйке, которая так
и не узнала, что ее телохранитель поте-
рял свою силу от шляпы. А директор
сделал свой вывод о забияках.
Любопытно, что в этой аллегории с Оп-
ределенной публицистической направлен-
ностью Пришвин не расстается со всем
тем, что он так любит, как художник, с
его обостренным вниманием к самым,
казалось бы, незначительным явлениям в
быту людей и в поведении животных, с
его вкусом к размышлению над обычным,
повторяющимся в жизни и природе. А. М.
Горький так оценил эту особенность та-
ланта Пришвина в письме к нему:
«...Но еще больше чудеснейших тонко-
стей: «Откуда канальчик?» «Мышь про-
бежала». Ах, Вы, чорт великолепнейший!
«И когда я стал — мир пошел»! — это
так хорошо, что хочется кричать': ура!
вот оно русское искусство. И верно это,
верно!»
От особенного, неподражаемого своего
искусства Пришвин приходит к публи-
цистике — новые его рассказы застав-
ляют вспомнить не только о фольклоре я
о басне, но и о сказках Щедрина.
Нельзя не быть довольным, когда ху-
дожник идет своим путем к общей цели,
к тому, что нужно всем.
Творческая индивидуальность Художни-
ка, лицо мастера очерчивается в лучших
произведениях детской литературы яснее
и резче, чем в литературе для взрослых.
Автор, пишущий для детей, более кон-
кретно видит своего читателя, чем писа-
тель для взрослых. Отход от средств ис-
кусства в произведении, обращенном к
детям, сразу сказывается в том, как этот
наиболее непосредственный читатель обид-
но демонстрирует свое равнодушие. Вос-
питательная цель работы и точный адрес
повышают писательское мастерство. Вот
почему эти произведения становятся луч-
шими.
Нельзя не Порадоваться за маленького
читателя, но нельзя ему и не позавидо-
вать.
Литературная газета
<№ 41	---- з
Вторая книга
«Дружба народов»
Великий поэт
осетинскою народа
Во второй книге альманаха ярче, худо-
жественно более совершенно выступают
те произведения, в которых патриотиче-
ское содержание их тем, сюжетов, идей
воплощено в художественно разработан-
ную национальную форму, и эта форма
точно передана переводом. Где этого нет,
там и содержание становится бледным и
неопределенным, даже в тех случаях, ког-
да оно воспроизводит исторически изве-
стные, значительные события нашей
ЖИЗНИ.
Так и произошло с романом «Щорс»
украинского писателя Семена Скляренко.
Роман занимает добрую половину всей
книги. В нем описана Украина 18-х—
10-Х годов, — героический народ, под-
нявший освободительную борьбу против
интервентов и их кулацко-петлюровских
и прочих наймитов. По историческому
размаху, по обилию приведенных в рома-
не событий народной жизни того времени,
ПО количеству исторически существовав-
ших и вымышленных персонажей ро-
ман мог бы стать эпопеей. В романе
описан Щорс, любимый герой народа, о
котором чем больше энаешь, тем более
хочется узнать, почувствовать и размыс-
лить.
В романе все это есть и вместе с
тем всего этого нет. Собственное значение
фактов несравнимо полнокровнее, глубже,
убедительнее, чем оно выступает в рома-
не, Хотя автор только и делает, что это
значение всячески подчеркивает.
У всех, кто видел фильм «Щорс» Дов-
женко, навсегда осталась в памяти сцена,
когда после страшного бердичевского боя
Николай Щорс диктует письмо своей
жене. Все пережитое, — и чувство люб-
ви Щорса, и весь его изумительный ха-
рактер воина, вождя и человека худож-
ник сумел сделать видимым в этой крат-
кой сцене.
В романе Щорс тоже пишет письмо
жене.
В письме много фраз, говорящих о люб-
ви, о силе цельного чувства, но автор вво-
дит от себя еще одну деталь.
«Я тобою живу, — снова пишет он
(Щорс) и несколько раз подчеркивает ка-
рандашом эти слова».
И вот только одним прикосновением ка-
рандаша художественно зачеркивается все
чистосердечие и непосредственность чув-
ства Щорса. И хотя автор далее коммен-
тирует действие собственного карандаша
так: «Пишутся страницы пламенной,
страстной любви, пишется великая поэма
Николая Щорса про любовь...» — чувство
Щорса уже отчуждено этой справкой.
Такое отчуждение человеческого содер-
жания от живой личности, которая его вы-
ражает, все время происходит в романе.
Рядом с пером писателя действует си-
ний карандаш.
Дополнения, вносимые карандашом,
испортили недурную деталь: командир
конницы Женжера — весь еще в виде-
ниях ночного боя, и когда его будят,
заснувшего от усталости на совещании
Реввоенсовета, он кричит: «Вперед, хлоп-
цы... — В атаку!..»
Но тут же, на совещании, «громко, на
всю комнату, кричит Щорс: «Вперед, в ата-
ку!», что совершенно неестественно и ни-
как не походит на Щорса.
Та же работа карандаша видна в на-
зойливом подчеркивании того, что при
каждой встрече Щорс напоминает Божен-
ко о его партизанских привычках. Опи-
сывая жизнь Щорса, полную самопожерт-
вования и любви к родине, автор все вре-
мя повторяет: «И вот теперь он услыхал
зов родины. Родина звала его...»
«Родина зовет» — так, кажется, кричит
вся степь, кричат еела, и эта мысль жжет
мозг Николая Щорса».
Все образы романа подчеркнуты тем
же карандашом. Каждое описание сопро-
вождено об’яснением. Во всем видна за-
бота, чтобы явление жизни было истолко-
вано в соответствии о авторским заданием.
Откуда же такое недоверие к своему
собственному изображению? Здесь не ме-
сто подробно разбирать все причины худо-
жественной слабости романа. Укажем толь-
ко на одну из них, которая об’ясняет, по-
чему же при в-сех своих внешних данных
роман не дает почувствовать все поэтиче-
ское своеобразие исторических событий,
почему он не открывает пленительный
образ Украины, ее людей, ее природы,
В романе отсутствует форма. Он напи-
сан по тому всеобщему трафарету, кото-
рый по характеру его всеобщности, может
быть, следовало бы назвать космополити-
ческим.
Г. КОРАБЕЛЬНИКОВ
Фраза безразлична к предмету, который
ей суждено случаем выразить.
Украинская весенняя ночь, а о ней на-
писано: «Была темная, глухая ночь».
И дальше: «Сначала на темном бархате
ночи возникли темнозеленые вершины вы-
соких сосен». Или — возвращается Сила
Жердяга, украинский мужик, которому ав-
тор придал символическое имя; и даже в
одном месте об’яснено, почему он это
имя носит; идет Сила Жердяга, ранее
обманутый петлюровцами, а потом, про-
светленный Николой Щорсом, возвращает-
ся к себе домой в село, ночью, в степи.
А в романе об этом сказано так: «И шел
Сила Жердяга в море песен, ему каза-
лось, что поет вся степь, просыпаясь по-
сле долгой зимы, и душа его пела вместе
со степью».
А когда Сила Жердяга пришел с под-
могой к Щорсу, он произносит следующую
фразу: «Слава тебе, господи, — поднес ко
лбу руку Жердяга. — Сподобились и мы
попасть 'на фронт».
И так во всем романе чужеродная лек-
сика затушевывает или опустошает вну-
треннее значение человеческих пережива-
ний, поступков, поведения. Она мешает
образу Украины, только изредка проры-
вающемуся в романе и преимущественно
в народных песнях.
...В той же книге альманаха помещен
рассказ Шалва Дадиаии «День поэта».
Казалось, все далеко в нем отстоит от
настоящего дня нашей родины. Далекий
век, частный эпизод из жизни Шота Ру-
ставели, — день поэта, утро, проведен-
ное в игралищах при дворе, дневные жи-
тейские заботы, а под вечер — разбор
спора старика-крестьянина со своим сы-
ном о дележе имущества, потом об'ясне-
ние с приемным отцом, который убеждает
Шота сказать в своих стихах «что-нибудь
о небесном», чтобы поладить с «власть
имущими» на земле. Ночью — свиданье
с женщиной, благородной и красивой, но
которой поэт принужден сказать, что ее
чувства не разделяет. И поздняя, мужская
беседа о жизни, о ее изначальной приро-
де. Вот почти все, о чем написано в этом
коротком рассказе. И вместе с тем рас-
сказ современен. Грузия в ее прошлом
предстает перед нами, и в этом прошлом
угадывается ее будущее. «День поэта»
создан воображением советского писателя,
и только кое-где он опирается на выдерж-
ки из стихов Руставели. Но это не ци-
таты. За ними открылись породившие их
жизненные обстоятельства. И в этих бед-
ных деталями фактах грузинский совет-
ский поэт увидел общечеловеческое со-
держание. — те ростки гумаццзма, кото-
рые дали свой плод на счастливой совет-
ской земле.
Родина раоположена не только в про-
странстве, но и во времени.
Во второй книге альманаха опубликова-
ны отрывки из калмыцкого эпоса «Джан-
гар» и отрывки из армянского эпоса «Да-
вид Сасунский».
«Давид Сасунский» — поэма армянско-
го народа о титанической борьбе его за
свою национальную независимость с пол-
чищами иноплеменных завоевателей.
Сквозь фантастику образов, созданных
художественным воображением народа ты-
сячу лет тому назад, сквозь могучие ги-
перболы силы, чувства и деяний высту-
пает героический народный характер так,
как он складывался веками и в быту и
в воззрениях народа и закалялся в стол-
кновениях с врагами, посягавшими на
его свободное существование.
Создавая образ Давида Сасунского —
непобедимого богатыря, народ фантазиро-
вал лишь в отношении одной личности,
но оставался реалистичен в отношении
самого себя. Мужество, патриотизм, без-
заветная преданность родине, исполинская
сила, прямодушие и благородство, — все
эти черты, воплощенные в Давиде Сасун-
ском. выкованы народом в исторических
испытаниях, и они так же бессмертны, как
и сам народ.
В прозе альманаха мало произведений
о советской жизни, а из тех, что опубли-
кованы. не все удачны.
Рассказ Годинера «Простая вещь» на-
писан о коммунисте, оказавшемся по
стечению обстоятельств в положении че-
ловека, потерявшего доверие. Рассказ по-
строен на совпадении обстоятельств, а не
на глубокой жизненной ситуации и столк-
новении характеров. Рассказ жалостлив,
но лишен глубины человеческого чувства.
Интереснее рассказ Георгия Гулия
«Встреча», может быть, менее литератур-
ный и искусный, но в нем есть искорка,
осветившая на мгновение новую Абхазию.
Богаче поэзия альманаха. Она подобра-
на не случайно, а с определенной целью
представить поэзию народов СССР с той
стороны, с которой ее меньше всего знают
в переводах. Собрана лирика. Стихи мно-
гих национальных поэтов о родине, о
любви, о матери, о детстве, о разлуке и
встречах, о колхозной осени и о мае и,
конечно, о песне и о поэзии. По этим
стихам можно судить, насколько лирика
наша богаче темами, чем это можно было
бы полагать. Открылись новые имена, на-
пример Ованес Шираз, армянский лирик,
или Рахиль Баумволь, еврейская поэтесса.
Замечательны ранее не известные стихи
Сулеймана Стальского, особенно его хоро-
вая песня «Юноша и девушка» — лири-
ческий диалог, в котором прорывается
чувство любви, стремящееся скорей к
счастью и сдерживаемое девичьей робо-
стью. Стихотворение поэтически наивно.
И в устах поэта другого народа, с иной
культурой, более развитых человеческих
отношений прозвучало бы смешно и ар-
хаично и это сравнение девичьей груди
с яблоками и мольба юноши:
Давно хочу плодов твоих,
Сестра джейрана, милая!
Соблазн велик. Отведать их
Ужели рано, милая?
Но у Стальского это звучит непосред-
ственно, потому что он удивительно чисто
передает человеческое чувство в том виде,
как оно появилось среди его народа. Пе-
ревод этого стихотворения, сделанный
С. Липкиным, поэтически верно передает
оригинал, чего нельзя сказать о переводе
другого стихотворения — «Коммунисту»,
где простоту поэтической речи Сулеймана
Стальского Липкин осложнил инверсиями
и переносами слов одного и того же поэ-
тического предложения из строки в строку.
Лучшие стихи в альманахе те, в кото-
рых социалистическое отношение к жиз-
ни прошло сквозь личное чувство и есте-
ственно отложилось в стихе. К ним мож-
но отнести стихотворения Сарры Каган
«Родина» и «Лампаду просветителя» Ова-
неса Шираза. — Ованео Шираз сохранил
в образе повергнутой легенды все то теп-
ло надежды, которую берег в ней обездо-
ленный народ.
Но рядом с ними — стихи, лишь внеш-
не социалистические по интонации, как,
например, стихотворение Герберта Генке
«Аистова печать». В нем нет того лири-
ческого восприятия жизни, когда вся жи-
вая природа как бы озарена светом социа-
лизма и открывается как поэтический
образ. Это новое чувство мира тонко пе-
редано в стихах Рахили Баумволь.
Вот на тропинке — тонок
Узор следов. Но чьих?
Нет, это не зайченок,
То лапок след иных.
Ребенок — вот, кто здесь прошел,
И это уже стих.
...В альманахе нет критики. Есть ин-
формационные сообщения о той или иной
литературе (например, «Заметки о белорус-
ской литературе» Климковича), о предстоя-
щих юбилеях. Такие статьи нужны, но
они не могут заменить критики — работ,
в которых было бы прослежено движение
стиля многонациональной советской лите-
ратуры — сложный и своеобразный пере-
ход к новым литературным формам.
Нет еще статей, в которых были бы не
только очерчены общие контуры литера-
туры братских народов, но и были бы
разобраны идейные и художественные по-
дробности ее бытия.
Если первая книга альманаха — еще
поиски того, что должно заполнить его
страницы, то во второй уже виден опыт,
ио еще нет мастерства. Мастерства, кото-
рое, на наш взгляд, должно заключаться
в том, чтобы из общего числа литератур-
ных произведений отбирать такие, кото-
рые бы открывали общечеловеческое со-
держание многонациональной литературы,—
чтобы в них узнавалась наша родина
во всей многокрасочности форм, образован-
ных строем, бытом, характером, темпера-
ментом, историческим опытом, колоритом
языка всех народов Советского Союза.
15 октября этого года осетинский на-
род торжественно отмечает 80-летие со дня
рождения великого народного поэта, пуб-
лициста и художника Константина Лева-
новича Хетагурова. Уже сейчас широко
развернута подготовительная работа к
празднованию, причем она ведется не
только на родине поэта, в Северной Осе-
тии, но и в Южной Осетии, в Грузии, Ка-
рачае, на Украине, в РСФСР и других
братских республиках. Национальный на-
родный праздник осетин является боль-
шим культурным событием и в жизни
других народов великого Советского Союза.
К. Л. Хетагуров, или просто Коста, как
задушевно называл поэта осетинский на-
род, родился в 1859 году в высокогорном
ауле Нар (по Военно-Осетинской дороге).
Как гнезда по крутым карнизам
Необитаемых руип,
Рядами на утесе сизом
Лепились сакли осетин —
писал поэт о своем ауле. Очень рано Ко-
ста потерял родную мать. На своей родине
будущий поэт насмотрелся на тяжелый
труд горца, беспомощного перед грозными
силами природы, придавленного гнетом чи-
новника и алдара (дворянина). Хетагуров
мальчиком ходил на нихас (осетинское со-
брание) и вслушивался в беседы старших,
в их рассказы о прошлой жизни, запоми-
нал народные легенды, сказки, песни,
остроумные изречения. Все эти детские
впечатления нашли позднее яркое поэти-
ческое воплощение в его творчестве.
В 1868 году Коста поступил учиться
в владикавказскую прогимназию, затем—
в ставропольскую гимназию. Здесь у не-
го проснулось художественное дарование.
Коста страстно увлекался, даже во вред
обучению, живописью, непрерывно за-
нимался рисованием и, наконец, не вы-
держав режима гимназии, оставляет ее и
в 1881 году поступает в петербургскую
Художественную академию Окончить ака-
демию, за отсутствием материальных
средств, ему не удалось, ио, однако, трех-
летнее общение с первоклассными масте-
рами русской живописи не прошло для
него бесследно. Художнический талант
Коста окреп, и такие картины, как «Де-
ти на каменоломне», «Гонка араки», «Го-
рянка идет за водой», «Теберда», портрет
Джускаевой и др., показывают, что этот
талант был очень незаурядным. Коста был
первым осетинским художником и положил
начало осетинской живописи.
За годы пребывания в ставропольской
гимназии и Академии художеств Констан-
тин Леванович сблизился с русским ре-
волюционным движением, познакомился с
революционно-демократической публицисти-
кой Белинского, Добролюбова, Чернышев-
ского и выработал твердый взгляд на за-
дачи своей личной жизни. Он проникся го-
рячей ненавистью к самодержавному строю.
Вернувшись осенью 1885 года в Осе-
тию, Коста в продолжение более пятнад-
цати лет является центром всего живого,
общественно-прогрессивного и культурно-
просветительного движения среди осетин.
Пораженный тяжелым состоянием родно-
го народа, его бесправием, бедностью, тем-
нотой, он отдает все свои силы, весь
незаурядный ум и кипучую энергию де-
лу просвещения Осетии, защите осетин-
ской бедноты от произвола царской адми-
нистрации и гнета алдар. Круг его обще-
ственных интересов очень широк. Поэт
устраивает выставки картин, организует
спектакли для народа, принимает горячее
участие в народных чтениях, в работе
воскресных школ, в обществе распростра-
нения технических сведений среди горцев,
работает над созданием осетинского шриф-
та и осетинской письменности, выступает
с призывом создать горскую газету, ста-
новится во главе делегации, защищавшей
осетинскую женскую школу от посяга-
тельств начальника области и грузинско-
го экзархата. Все, что хотя бы в малей-
шей степени улучшало народную участь,
внедряло в среду осетин знания и гра-
мотность, поднимало их на борьбу с ал-
дарами и царизмом, встречало в Коста
энергичного сторонника.
Большую историческую роль в жизни
Осетии сыграла публицистическая дея-
А. МАЛИНКИН
тельность Коста. Он несколько лет работал
в газете «Северный Кавказ», сделав из
либеральной газеты боевой орган, выделяв-
шийся в провинциальной печати остротой
поднимаемых вопросов и особенным вни-
манием к положению горцев Кавказа.
Его корреспонденции в «Петербургские
ведомости» и «Сын отечества» произвели
большой шум в свое время и раскрыли
перед русским обществом отвратительный
цинизм колонизаторской политики само-
державия. Страстный полемический тон,
острый анализ фактов, уменье хорошо
ориентироваться в обстановке и отличать
подлинные народные интересы от гром-
ких либеральных фраз о «меньшем бра-
те», — вот своеобразие Хетагурова-пуб-
лициста.
Как и во всей деятельности Коста,
так и в его публицистике центральное
место занимает борьба с произволом цар-
ской администрации и засильем осетин-
ской знати. Буржуазные националисты,
долгое время фальсифицировавшие облик
Коста, пытались доказать, что он якобы
дружил с алдарами. (Гни хотели сделать
из великого сына народа узкого буржу-
азного националиста. Факты бьют их.
Коста и в жизни, и в поэзии, и в пуб-
лицистике был революционером-демократом
и непоколебимым противником осетинского
дворянства.
За свое свободомыслие и энергичную
борьбу Коста подвергался неоднократно
ссылкам и гонениям, причем в этой борь-
бе с любимцем народа проявили порази-
тельное единодушие и представители вла-
сти и алдары. Первый раз Коста выслали
в административном порядке в 1891 го-
ду из пределов Терской области. Когда
Коста сумел добиться отмены этого реше-
ния, то алдары просто решили его убить.
Летом 1897 г. на станции Дар-Кох пол-
ковник Хоранов произвел покушение на
Коста. Неудача не обескуражила врагов
поэта, — через год был состряпан лож-
ный донос, и по ‘этому заведомо ложному
доносу Коста выслали в Херсон на пять
лет.
Ссылка подорвала здоровье Коста. В
1903 году он заболел и 1 апреля 1906
года умер.
Хетагуров, несмотря на тяжелые усло-
вия работы, оставил большое литератур-
ное наследство. Пи написано два сборника
лирических произведений (примерно, око-
ло двухсот пятидесяти стихотворений),
драматическая фантазия в 4-х действиях
«Дуня», в которой в сильной степени от-
разилось влияние Чернышевского с его
мечтой о равноправии женщины, о семье,
в основу которой положено чистое, есте-
ственное влечение сердец, сатирическая
поэма «Кому живется весело», изображаю-
щая нравы и приемы хозяйничанья на
Кавказе царской администрации, большая
повесть в стихах «Фатима» — одно из
главных проязведеяий Коста, — заслужи-
вающая большого критического специаль-
ного исследования, поэмы: «Плачущая
скала»—из эпохи кавказских войн, «Перед
судом», «Се человек», «Авсати», «Куба-
ди», «На кладбище» и небольшой рассказ
«Охота за турами». Самое ценное в ли-
тературном наследии Коста — это, ко-
нечно, его поэтическое творчество и в
особенности его произведения на осетин-
ском языке, собранные в любимой книге
осетинского народа «Нрон фандыр».
Являясь первым и талантливейшим по-
этом осетинского народа, Коста, выступая
со стихам1», имел перед собой чистое поле.
У него не было предшественников, если
не считать Мамсурова, эмитрирававшего
в 1864 году в Турцию и из творчества
которого известно всего семь стихотворе-
ний. Коста был родоначальником поэзии
на родном языке.
Не имея предшественников на родине,
Коста, естественно, обратился к русской
классической культуре и здесь, в поэзии
Пушкина, Крылова, Лермонтова, Кольцо-
ва и Некрасова, нашел богатую школу
поэтического мастерства. Следы влияния
русских поэтов нетрудно обнаружить в
творчестве осетинского поэта. Особенно
ему близок был Лермонтов. И свободолю-
бивый дух поэзии Лермонтова, и его со-
чувственное отношение к горским наро-
дам, и трагическая судьба одинокого поэ-
та находили созвучие в душе Коста. Лер-
монтов для него был залогом неумираю-
щей веры в торжество свободной мысли на
земле, воплощением живого реалистиче-
ского искусства, певцом свободы. Обра-
щаясь к своей родине, Коста говорил
о Лермонтове:
Возлюби же его, как изгпаппик-поэт
Возлюбил твои мрачные скалы,
И почти, как святыню, предсмертный
привет
Юной жертвы интриг и опалы!
Вторым источником формирования его
таланта был богатый и многообразный осе-
тинский фольклор. Коста великолепно
знал народное творчество и интересовался
не только нартовскими сказаниями, как
делали многие его современники, но и
всеми другими видами фольклора — обря-
довой поэзией, народными поверьями, исто-
рическими легендами, прибаутками, посло-
вицами. У Коста есть несколько произве-
дений, целиком основанных на фолькло-
ре. Папример, «Авсати», «Плачущая ска-
ла», «Хетаг», «На кладбище». Послед-
нее произведение, по своему сюжету от-
даленно напоминающее дантовский ад, яв-
ляется поэтическим изложением старинных
похоронных обрядов осетин. В лирических
песнях он использовал отдельные выраже-
ния и эпитеты фольклора (например, та-
кой точный и своеобразный эпитет, как
«длиннобровая красавица» в «Тоске влю-
бленного»). Синтез первобытной простоты
и глубины народного творчества с учебой
высокому мастерству у классиков русской
поэзии помог Коста в его работе осново-
положника осетинского литературного
языка и осетинской художественной лите-
ратуры.
Политическая поэзия у Коста велико-
лепно сочеталась с изумительно тонким
лиризмом, величественная патриотическая
тема переплеталась с взволнованным вос-
приятием повседневных явлений жизни.
Он любил свои родные горы, чувствовал
их жизнь и воспевал ее с глубокой непо-
средственностью — была ли это глубо-
кая зима или поздняя осень, щебечущая
за окном сакли синица или усталое ста-
до на ночлеге. Каждое Явление родной
жизни становилось поэтическим мотивом.
Тяжелое положение горской бедпоты да-
вало, однако, слишком мало радостных
картин, и поэзия Коста, при всей глу-
бокой любви его к жизни и оптимистиче-
ской вере в победный исход борьбы, ок-
расилась в тона грусти и рыданий. Це-
лая галлерея образов бедняков нарисована
поэтом. Вот Кубади, слепой музыкант,
всю жизнь проскитавшийся в горах («Ку-
бади»); мать-вдова, успокаивающая лож-
ной надеждой голодных детей («Садзар-
гас»); юноша, не имеющий средств для
женитьбы на любимой девушке («Кто
ты?»); Ибрагим из «Фатимы» и целый
ряд других. Их положение, их труд и
нужда заставляли рыдать большое сердце
великого поэта. За их долю он боролся,
о них он пел, ради лучшей жизни этой
бедноты сжег он свою жизнь.
Я счастия не знал, но я готов сво-
боду,
Которой я привык, как счастьем,
дорожить,
Отдать за шаг один, который бы на-
роду
Я мог когда-нибудь к свободе проло-
жить.—
писал Коста в стихотворении «Я смерти
не боюсь». И не один шаг, а огромный
этап в освободительной борьбе осетинского
народа связан с именем Коста.
Вот почему теперь, когда, казалось бы,
все, о чем пел Коста, ушло в далекое про-
шлое, имя его не только не перестает
звучать, а становится все ближе и доро-
же для всех свободных народов;
Верных своих сынов народ никогда не
забывает.
ДЕТЯМ-О
«Все проблемы, знакомые евреям сегод-
ня в гитлеровской Германии, знакомы нам,
неграм, здесь, в демократической Амери-
ке...», — говорил недавно, используя
единственное право свободного человека,
предоставленное негру демократической
Америки, — право говорить о своем тра-
гическом положении,—писатель Л. Хыоз.
Сдержанный, научившийся у своего
народа не выдавать внутреннюю боль,
Хьюз ничего не говорил о страданиях, н&
произносил даже самого слова «трагедия»,
он говорил, поскольку это было на с’езде
писателей, всего лишь о профессиональном
положении негра-писателя. Сказал о том,
что ни одно американское издательство,
ни одна газета никогда не возьмет в свой
аппарат человека, какой бы ни был у
него литературный талант, если у этого
человека... черный цвет кожи; о там,
что ни одна американская киностудия
за вею историю кипо не поставила ни
одной картины, в которой негр выступал
бы как человек, а не как предмет
грубой забавы: «На экране мы слуги,
клоуны, шуты. Для потехи», — говорил
Хьюз. Сказал о том, как известному пи-
сателю приходится отменять лекцию, на
которую его уже ждут собравшиеся, но на
которую его——писателя — не пропускают в
здание клуба за... черный цвет кожи.
Сказал о невозможности писателю-негру
переночевать в гостинице, войти в общий
зал ожидания на вокзале, сесть за одип
стол с белыми...
Только перечень фактов. Но насколько
страшнее многих и многих трагедий этот
скупой перечень наиболее обычных, по-
вседневных фактов! Страшнее именно этой
Н. Кальма. «Черная Салли». Детиздат.
1939.
Н. ЧЕТУНОВА
НЕГРИТЯНСКОМ НАРОДЕ
своей обычностью, повседневностью. Ибо
речь идет о повседневной нравственной
пытке, которой с нечеловеческой — меха-
нической — последовательностью подвер-
гается народ — целый народ! — точно
так же, как подвергается ей еврейский
парод в фашистской Германии.
Сделать эту глубокую жизненную тра-
гедию предметом искусства, чтобы вы-
звать в человеке чувства и мысли, нуж-
ные ему для борьбы за освобождение жиз-
ни от этой позорной для всего цивили-
зованного человечества трагедии, — за-
дача, которая во весь рост стоит перед
мировым революционным искусством и
которую оно должно разрешить.
Хочется поэтому горячо приветствовать
серьезную и во многом успешную попыт-
ку начать художественное разрешение этой
задачи, попытку, тем более ценную, что она
сделана в одной из тру.тнейпгих областей
искусства — в литературе для детей.
Я говорю о книге Н. Кальма «Черная
Салли». Пусть эта книга написана не
везде рукой художника, пусть иногда с
досадой замечает читатель неверный
штрих, недостаточную поэтическую сла-
женность, — важно то, что писатель до-
стиг основного: созданные им образы вве-
дут нашего маленького читателя в незна-
комую жизнь, открывая эту жизнь широ-
ко и верно, вызовут нужные, здоровые
чувства и мысли.
С первой же сцепы читатель ощущает
себя в чужом, враждебном мире:
«Ночью шел дождь, и ветхое здание
школы промокло насквозь. В углах про-
ступила пышная зеленая плесень. Платья
учеников отсырели, но никто из ребят не
обращал внимания па такие мелочи. Все
уже привыкли к тому, что после дождя в
классе стоят лужи и вся школа бывает
пропитана особенно крепким запахом сыра
и соленой рыбы. Дело в том, что раньше
в этом помещении был склад бакалейных
и гастрономических товаров. Из-за ветхо-
сти строения склад перевели в другое мес-
то, но городской совет Нью-Йорка решил,
что здесь можно с успехом открыть шко-
лу для бедных».
Очень скоро читателю становится яс-
но, что открывающийся перед ним мир
чужд и враждебен ему не только потому,
что в этом мире негодные для бакалейного
склада дома оказываются годными для
школы, что в этих школах холодно и
‘сыро, но и потому, что люди там по-дру-
гому относятся друг к другу, что одни мо-
гут там почему-то безнаказанно оскорблять
других, а эти другие — и именно те са-
мые, которым ты всей душой сочувству-
ешь, — вынуждены молча сносить оскор-
бления и повиноваться.
«— Вы. Аткинс, как видно, не в своем
уме, что посадили мою дочь с черным
мальчишкой», — слышит читатель вместе
с притихшими учениками «школы для
бедных» крикливый, властный голос. Это
мать одной из учениц — повариха сена-
тора — пришла требовать своего «права»
на бесправие «черного мальчишки»: «Я
категорически, слышите, ка-те-го-рически
запрещаю моей дочери водиться с цвет-
ными».
И читатель видит, что это право белого
на бесправие «цветного» полностью и
немедленно осуществляется: вернувшись
в класс, негритянка-учительница приказы-
вает сыну («черный мальчишка» доводил-
ся ей сыном) пересесть на другую пар-
ту. «Чарльз, опустив голову, молча соби-
рал книжки. Он собирал их очень медлен-
но, надеясь, что Мэри не захочет, чтобы
он уходил, скажет, что она не может си-
деть без своего черного друга, что он ей
нужен. Но Мэри сидела, оборотясь к не-
му спиной, и кусала копчик своей брон-
зовой косы. И Чарли, сгорбившись, по-
плелся на новое место».
С каждым новым шагом, ведущим чита-
теля вглубь этих уродливых человеческих
отношений, нарастает в нем большое, тре-
вожное чувство возмущения, негодования,
протеста и горячее, большое сочувствие
«черным мальчишкам». Ибо читатель все
отчетливей видит в этих «черных маль-
чишках» и ум, и смелость, и благород-
. ный, самоотверженный характер.
Он вадит, как тот самый Чарли, кото-
рый должен был молча, опустив голову,
повиноваться унизительному приказанию
освободить место возле белой девочки, бес-
страшно бросается с кулаками на поли-
цейского, истязающего на глазах у тол-
пы голодного мальчика, укравшего булку,
читатель разделяет чувство высокой гор-
дости, наполняющее сердца Чарли и его
маленьких друзей от сознания, что этим
своим сражением с полицией Чарли и То-
ни уже как бы приобщились к героиче-
ской борьбе, за участие в которой томит-
ся в тюрьме отец Чарли, в которой —
они знают — участвуют и мать Чарли,
их любимая учительница, и те родители
других ребят, которые пользуются наи-
большим детским уважением.
Весь рассказ о жизни маленьких негров
пронизан детским сочувствием героической
борьбе за справедливость, борьбе, мало-
по-малу оформляющейся в детском созна-
нии, как борьба революционная. Очень хо-
рошо показала Кальма, что те глубокие
трещины в детских отношениях, которые
разделяют «черного» и «белого» (раздели-
ли они в конце концов Чарли и Мэри),
возникают как следствие общих реакцион-
ных настроений в семье «белого», что на-
оборот, революционные сочувствия об'еди-
няют черных детей с белыми.
И это глубокое единство жизненных ин-
тересов негритянского народа с наиболее
высокими человеческими интересами «бе-
лого» составляет основную поэтическую
тему книги.
Именно этой темой определяется все со-
держание книги, определяется и ее основ-
ное своеобразие — переплетение рассказа
о современности с рассказом об истории
негритянского народа.
Когда детей «школы для бедных», в пер-
вый раз в жизни получивших билеты в
цирк — право на доступ в чудесное мес-
то, о котором они едва смели мечтать, —
не допустили, несмотря на билеты, в это
чудесное место, потому что среди этих
детей были «цветные», учительница при-
вела их к себе в дом. И здесь старая ба-
бушка постаралась возместить детям тяже-
лое огорчение рассказом о своем собствен-
ном детстве, в котором было еще больше
несправедливости и горя и в котором все
же никогда не было безнадежности и по-
корности.
Бабушка рассказывает о рабстве, об
освободительной борьбе негров, о восста-
нии 1859 года под предводительством
Джона Брауна, о том, как она сама ма-
леньким ребенком была очевидицей этого
восстания, находясь среди повстанцев
вместе с отцом — ближайшим соратни-
ком Браупа. И раскрытие этой глубокой
связи прошлого с революционной’ борьбой
настоящего составляет самую сильную
сторону книги.
Плохо лишь то, что рассказ о прошлом
вложен в уста бабушки Салли механиче-
ски. Это, конечно, не бабушка Салли рас-
сказывает. Не говоря уже о сказовом
строе речи, в этом рассказе начисто игно-
рируются и психология рассказчика и круг
его понятий и представлений. Глубокая
старуха негритянка, всю жизнь провед-
шая в тяжелом физическом труде, расска-
зывает, как завзятый литератор, привыч-
но оперируя чисто книжными оборотами
речи; причем автор нередко даже вовсе
забывает о том, что именно может и чего
не может рассказать бабушка.
«— После обеда прискакал посланный
от шерифа. Он привез еще сырое, пах-
нущее типографской краской об’явление»,
—рассказывает, например, бабушка Сал-
ли.
Дальше следует воспроизведение текста
этого об’явления, сделанного семьдесят
лет назад хозяином бежавшего раба-негра.
И трудяо становится понять, хочет ли та-
ким образом автор уверить читателя, что
бабушка, бывшая в те времена малень-
ким ребенком, сохранила это об’явление?
Или, может быть, она запомнила его наи-
зусть?
И так строится все повествование ба-
бушки от начала до конца. Рассказ ве-
дется в хорошей литературной форме, —
мы никак не хотим охаивать качество из-
ложения,— но только бабушка, как рас-
сказчик никакого отношения к этому по-
вествованию не имеет. И это разрушает
обязательную предпосылку всякой эстети-
ческой эмоции — художественную досто-
верность. Сам образ бабушки, намеченный,
было, вначале отчетливыми и верными
чертами, распадается, перестает существо-
вать как художественный образ.
И все же, с досадой перешагнув через
неловкие попытки автора выдать чисто
литературную речь за живой рассказ оче-
видца исторической трагедии, читатель
окажется перед четкими, а иногда и яр-
кими картинами рабства, бегства, восста-
ния, увидит рельефно вычерченные чело-
веческие образы.
Прекрасно вылеплена фигура вождя вос-
стания Джона Брауна. Не поступаясь
исторической достоверностью, не выдавая
Браупа за последовательного революционе-
ра, Кальма сумела, однако, раскрыть в
Брауне и истинный пафос борца за сво-
боду, и непреклонную, до конца не слом-
ленную волю, и большое человеческое сер-
дце. Так же ярки и самобытны образ от-
ца Салли — Джима Бэнбоу, казненного
вместе с Брауном, и образ глухого негра
Наполеона, верного, преданного друга Бра-
уна.
Волнуясь и сочувствуя, будет следить
маленький читатель за судьбой героев по-
вести и выйдет из пережитого вместе с
ними обогащенным не только познаниями,
но и новыми, прочно укрепившимися в
сознании симпатиями, стремлениями,
идеалами.
А это значит, что детская литература
обогатилась хорошей, нужной книгой. Тем
более, что «Черная Салли» несет детям
не только литературный текст. Опа несет
еще прекрасные, по-настоящему художест-
венные иллюстрации, не только глубоко
созвучные лучшим мотивам повествования,
но и углубляющие, расширяющие эти луч-
шие мотивы. Созданные художником
Н. Жуковым образы учительницы-негри-
тянки Флоры Аткинс, маленького Чарлд
негра Наполеона и ряд других маленькие
читатели не только надолго запомнят, но
и полюбят, как хороших, умных своих
друзей.
Литературная газета
4	---- № 41
ТЛ. МАРТЫНОВ
Еф. МЕЙЕРОВИЧ
Всесоюзная сельскохозяйственная выставка. Павильон Главмяса.
Фотохроника ТАСС.
Когда
ГОРОД КРАСОТЫ
выставка от-	♦	небогатым возможно-
кроется, специалисты и
знатоки будут опытны-
ми глазами разбираться
в экспонатах. Они будут
спорить о преимуществах кара-калпакской
люперны перед бурятской, туркменской ка-
ракульчи перед узбекской, кубанской пше-
ницы перед украинской, или наоборот.
Мы не можем делать этого. Чтобы рас-
ценивать экспонаты выставки критически,
надо иметь познания в тысячах специаль-
ных отраслей сельского хозяйства. К тому
же познания академические вряд ли мно-
го здесь помогут: выставка — это наука
социалистическая, т. е. наука на-ходу,
наука, стремительно опрокидывающая
старые понятия, рождающая новые проб-
лемы, по-новому разрешающая старые,
давно, казалось, решенные задачи.
Но совершенно независимо от того, что
выставка показывает, она будет произво-
дить грандиозное впечатление тем, как она
это показывает. Общее эмоциональное воз-
действие этого Города красоты будет, не-
сомненно, незабываемо. Можно сказать f
уверенностью, что если бы сравнение
пошло по линиям красоты, художествен-
ности, ощущения радости и легкости, то
наша выставка заняла бы исключитель-
ное место в ряду лучших международных
манифестаций этого рода, не исключая
Парижской выставки 1937 года.
Посетитель сразу захвачен. Ему нужно
время, чтобы освоиться, притги в себя,
поверить, что это не феерия, не теат-
ральные декорации, а реальность, просто-
напросто выставка сельского хозяйства.
Выставка — прежде всего торжество
советской архитектуры, советского искус-
ства и, главным образом, искусства де-
коративного.
Громадная белая арка главного входа,
которой грозило стать тяжелой, слишком
массивной, получила воздушную легкость
благодаря белому цвету и верхним золо-
тым перекрытиям.
Эта арка дает тон всему ансамблю.
Благодаря сочетанию красок, резьбы,
орнаментировки, самые большие и фунда-
ментальные здания выставки как бы
утратили весомость. Все воздушно, все
легко, все пронизано светом. Безотчет-
ная радость охватывает посетителя и не
покидает его.
Здесь было бы над чем подумать хоро-
шему буржуазному исследователю ис-
кусств. Он невольно стал бы сравнивать
эту отраслевую, сельскохозяйственную
выставку советских народов, ну, скажем,
с всеобщей выставкой в Париже в 1937
году. Что и говорить, европейские страны
богаты, они имеют блестящую технику и
выделывают множество прекрасных, полез-
ных, приятных и умных вещей. У них
было что показать, и они создали выстав-
ку интересную. Но если бы рассматри-
вать Парижскую выставку вне того осо-
бого обаяния, которое сообщали ей бли-
зость великого Парижа и пестрота космо-
политической толпы, если бы сравнить ар-
хитектурный ансамбль, красоту и эмоци-
ональное воздействие обеих выставок, то
сравнение привело бы к интересным вы-
водам.
Основным строительным материалом на
Парижской выставке были бетон, камень,
и стекло. Более легкие строительные ма-
териалы маскировались под бетон и ка-
мень. Это не только тяжело в смысле фи-
зическом. Это безрадостно. Можно и так и
этак варьировать, можно искать разнооб-
разия, даже своеобразия и вычурности,
можно строить в два этажа и в три, мож-
но возводить здания четырехугольными и
круглыми, с башнями или без оных. Но
если художественное мышление архитек-
тора не может отрешиться от элементов
современной буржуазной индустриализа-
ции, то радости от его работы не будет.
Ее не будет не только для широкой мас-
сы—для рабочих, для служащих, для мел-
кого городского люда, в чьем сознании ин-
дустриализация ассоциируется с тяжким
трудом, с эксплоатацией, со страхом за зав-
трашний день и с безработицей. Без особой
радости взирают на индустриальные кре-
пости даже имущие классы: камень и
бетон стали ужасно непрочны в этот век
революции. Кто его знает, что будет завт-
ра, что предпримут завтра люди, пока
еще работающие в этих крепостях.
Художники Запада знают это. Но куда
им уйти? В революцию? Одни не верят,
другие не понимают, третьи боятся.
Некоторые создавали интересные зда-
ния. Но для этого им надо было отойти от
современности, искать мотивы в прошлом,
в далеком прошлом европейских госу-
дарств. Так, например, в Париже привле-
кал павильон итальянский. Но что общего
между нищей современной Италией и той
эпохой классического расцвета древнего
Рима, которую архитектор пытался восста-
новить в орнаменте и скульптуре?
Когда в Париже были собраны в одном
месте произведения строительной мысли
различных стран, то они оказались удиви-
тельно похожи одно на другое; все мастера
бши прикованы к своей фактуре, к тем
стям художественного
взлета, которые эта
фактура открывает. Один
павильон отличался от
другого только флагами. Никакого другого
различия не было. Бельгийский павильон
принципиально ничем не отличался от
швейцарского, как швейцарский ничем
принципиально не отличался от англий-
ского или голландского. Переместить фла-
ги можно было бы без ущерба для нацио-
нального лица, потому что этого лица не
было: его с’ел класс, прожорливый класс,
который выпивает яркие краски челове-
чества, стирает цвета народов, их веселую
и милую пестроту.
И вот стоит посмотреть на социалисти-
ческую выставку в Москве.
Мысль художников обратилась к искус-
ству советских народов. В результате по-
лучился такой праздник красок, цветов,
линий, что просто весело становится на
душе, едва только войдешь на эту Пло-
щадь дружбы.
К чести наших мастеров нужно сказать,
что в их работе нет ложной стилизации.
Они сохранили стиль. Архитектура, орна-
мент, резьба, краски, живопись, скульпту-
ра — все работает для того, чтобы ши-
ре, свободней, полней показать лицо на-
рода, его полноценное национальное бы-
тие, насыщенность его жизни.
В Главном Дворце выставлены 11 пре-
красных диорам, изображающих ландшаф-
ты 11 республик, работы художников Ла-
баса и Плаксина, с очень интересными
орнаментами художников Платонова и
Яновского. В этом павильоне имеется не-
сколько интересных произведений искус-
ства. Таковы, например: панно «Мастера
урожаев» работы Бубнова, Шмаринова и
Гапоненко; к сожалению, этому панно тес-
но, ему нехватает перспективы. Хороша
портретная композиция «Животноводы»
молодого художника Одинцова.
Совершенно блестящи работы художни-
ка Пластова «Опытник в поле» и «Празд-
ник урожая». Пластов — мастер горячих,
жарких красок. Ему одинаково дается и
натюрморт, и тело, и жанр.
На выставке вообще много живописи и
скульптуры. Посетитель увидит знамени-
тую скульптурную группу Веры Мухиной,
изображающую колхозницу и рабочего с
серпом и молотом в руке. Эта группа из
нержавеющей стали венчала наш павиль-
он в Париже и была наиболее популярной
достопримечательностью всей выставки.
В павильоне Узбекистана привлекает
сочная картина художника Котова «Празд-
ник в колхозе»; в павильоне «Хлопковод-
ство» — панно «Дружба народов» худож-
ника Самохвалова и скульптурное изобра-
жение товарища Сталина работы скульп-
тора Дадыкина; в павильоне Туркмении —
замечательная резьба национальных ма-
стеров Шамси Гафурова по эскизам худож-
ника Дуковича; в павильоне Армении —
плафон над входом и панпо Сарьяна; в
павильоне Казахстана — остроумное раз-
решение плафона художников Риттпха и
Павлова; в павильоне Грузии — картина
Сидамонова-Эристави «Молодой Сталин»
и «В колхозе» художника Кикнадзе.
Очень хороши панно Савицкого в па-
вильоне Животноводства. В павильоне
ДВК и Сибири совершенно исключитель-
ное впечатление производит плафон ху-
дожника Павловского в Иркутском зале и
фрески Шахова и Ивановского в зале Яку-
тии. Холодными, сдержанными тонами ав-
торы добиваются большого впечатления.
Да будет нам все-таки позволено ска-
зать, что едва ли не самая интересная
живопись выставлена в павильоне Арк-
тики. Весь этот павильон интересно за-
думан и выполнен архитекторами Вилен-
ским и Глущенко, но живопись особенно
приковывает внимание. Тихий северный
пейзаж, одинокий человек на санях, олень,
снежная даль написаны с подкупающей и
наивной простотой. Это работы двух сту-
дентов-националов из ленинградского Ин-
ститута пародов Севера, художников Пан-
кова и Натуского. На нежных и тихих
красках этих несомненно талантливых ху-
дожников глаз с благодарностью отдыхает,
ибо вся остальная живопись, даже в луч-
ших своих вещах, все-таки перегружена
яркими красками, она как-то слишком
громко говорит то, что она хочет сказать.
Оставляет желать лучшего и фотогра-
фия. За исключением нескольких отдель-
ных работ, каковы композиция в зале Би-
робиджана, овцы в павильоне Казахстана,
лошади в «Животноводстве», паши фото-
графы не показали себя на той высоте,
на которой мы привыкли их видеть.
Однако эти недочеты, — к ним нужно
отнести и совершенно излишнее стремле-
ние покрыть бронзой как можно больше
статуй, — не могут нарушить того об-
щего захватывающего впечатления, кото-
рое создает выставка.
Социалистическое сельское хозяйство
явилось в столицу на смотр под почет-
ным и радостным эскортом расцветающе-
го искусства.
Виктор ФИНК
«ТОБОЛЬСКИЙ
X
[ МОРЕ И ЛЮДИ
ЛЕТОПИСЕЦ»
Мы печатаем отрывок из поэмы Леонида Мартынова
«Тобольский летописец». Главные действующие лица поэ-
мы—тобольский губернатор Соймонов — ученый и море-
плаватель. воспитанник Петра Великого, и тобольский ям-
щик Илья Черепанов — замечательный самородок, автор
многократно упоминаемой историками, но исчезнувшей в
оригинале «Сибирской Летописи». Время действия поэмы —
годы царствования Петра III.
VII
Не прекращается метель. Ночь надвигается снежна. В соседней горнице постель
готовит ямщику жена.
— Илья! Бросай-ка ты писать. Довольно. Все не описать!
Молчит. '
Жена берет свечу. Подходит сзади. По плечу погладила. И над плечом склонилась.
— Пишешь ты о чем? А ну-ка брось. Давай, прочти.
Она неграмотна почти, но разум—не откажешь—есть. Все понимает, коль прочесть.
— Про Федьку повесть варнака.
— Про Федьку? Повесть? Варнака?
Вот здесь жена... Стоит, близка. Но только словно издали Илья ответствует:
— Внемли!
VIII
«Жил небогатый дворянин. Феодор у него был сын. Подрос. Забота у отца — ла-
тыни обучить юнца. А тут как раз великий Петр всем недорослям вел осмотр, «Сы-
нок, — сказал, — не глуп у вас. Пойдет он в навигацкий класс, ваш сын!» Был в
Сухаревой башне он, в Москве, наукам обучен и флота стал гардемарин. А вскоре
ходит в мичманах. Уже и в маленьких чинах отличный был он офицер. В Варяжском
море как-то раз царя великого он спас близ финских шхер.
И бысть Соймонову указ — по Волге-матушке поплыть, Хвалынске море изучить,
иа карту берег нанести, глубин промер Произвести. И лучше выполнить никто не
смог бы порученье то, поплыв на юг.
Рек Петр: «Ты доброе творишь! Искусен в деле ты, мой друг!» И карты те послал
в Париж, в дар Академии наук, чтоб знал весь свет — с Каспийских вод летят дву-
главые Орлы туда, где Индия встает, как марево, из жаркой мглы.
Когда ж великий Петр помре, скорбя о том государе, Соймонов Федор продолжал
его труды. Теченье вод он изучал, полет звезды. Своею опытной рукой «Светиль-
ник» поднял он морской, чтоб просвещала моряка сей книги каждая строка. И тот
«Светильник» посейчас для мореходов не погас, столь он хорош! И моря Белого
чертеж Соймонов Федор сделал тож. Изобразил сии моря впервой не кто-нибудь»
а он. И от великого царя достойно был бы награжден. Увы! Великий Петр помре. И
учинилось при дворе в те годы много воровства и всяческого плутовства. «Как по-
живиться можно тут?» Является за плутом плут, за вором вор! И не стерпел такой
позор Соймонов—генерал-майор, сената обер-прокурор. Сказал: «Я есмь еще не стар!
Пред вами я не задрожу. Я, генерал кригс-комиссар, вам покажу!» И точно: будучи
упрям, он не молчал. Ревизии то тут, то там он назначал... Манкировать, мол, не
люблю и воровства ие потерплю.
Но не дремала мошкара, что, осмелевши без Петра, российский облепила трон.
«Соймонова, — сказал Бирон, — казнить пора!» Предлог нашли. К чужому делу при-
плели. «Соймонов-де поносну речь об Айне, слыша, не донес!» Ведут под стражей
на допрос. Был приговор: нещадно сечь того Соймонова кнутом и ноздри вырватн
потом! И тот, кем славен русский флот, кто спас великого Петра, в Сибирь на ка-
торгу идет!
Иные дунули ветра. Елизавета, дщерь Петра, взошла на трон. «Соймонов! —
вспомнила. — Где он? Сей муж доподлинно учен, зело отважен! Как-то раз отца
мово от смерти спас!» — «Найдите!» — отдала приказ.
В Сибирь был послан офицер. Один острог, другой острог царицын посетил курь-
ер. Соймонова найти не смог. «Пожалуй, ищете вы зря!» — так офицеру говорят.
Уж вовсе собрался назад он ехать в Петербург, ио вот в Охотск он прибыл на за-
вод, где каторжные варнаки, ополоумев от тоски, в расчесах, в язвах, мерзких столь,
что описать не можно их, в чанах вываривают соль из окаянных вод морских. На
кухню каторжной тюрьмы, как будто просушить пимы, зашел он. Садят хлебы в
печь бабенки каторжные там. Так офицер заводит речь:
— Соймонов не известен вам?
— Как звать?
— А Федор его звать. Федор Иванович. Моряк.
— Нет! Про такого не слыхать. Соймонова как будто нет! — бабенки молвили в
ответ.
Его не зачитывался морскими романами,
кто не увлекался описаниями кораблекру-
шений и морских битв, кто не мечтал
быть капитаном, лоцманом, юнгой или,
на худой конец, корабельным коком? С
детства мы заучивали наизусть мореход-
ные термины, в любой момент могли «от-
дать концы», никогда бы не спутали
грот-мачту с брам-стеньгой и, конечно, уж
не растерялись бы, заслышав возглас:
«человек за бортом!»
Навсегда обаятельной осталась для нас
морская романтика, и неизменно сердце
учащенно бьется, когда мы слышим ка-
питанскую команду, шум моря или просто-
напросто флотское «есть!» Мы, быть мо-
жет, успели перезабыть кое-какие мор-
ские термины, но зато стали лучше раз-
бираться в жизни, и уважение к людям
морской профессии обогатилось чувством
восхищения перед советскими моряками,
отважно охраняющими морские рубежи на-
шей страны. Литература и искусство при-
званы растить это патриотическое чув-
ство.
Театр Балтийского флота показал Моск-
ве пьесу Г. Блауштейна и Г. Венецианова
«Море наше» («Четвертый перископ»). То,
как написана и сыграна пьеса, обнару-
живает прежде всего в авторах и актерах
превосходное знание изображаемого. А это,
правду сказать, не такое уж маловажное
обстоятельство. Знание моря и его людей
уберегло и драматургов и театр (режис-
серы С. Фогельсон и А. Пергамент) от
«приблизительности», от театральной
фальши. Авторы этой пьесы не щеголяют
морскими терминами, актеры в этом спек-
такле не стараются изо всех сил изобра-
зить моряцкую походку. Им это просто
ни к чему, — авторы достаточно хорошо
и точно знают морской быт, актеры доста-
точно ясно и ощутимо представляют себе
облик наших моряков. Все это создаст
атмосферу доподлинностп, и зрители на
этом спектакле уже не чувствуют себя
экскурсантами, посетившими морские ко-
рабли, как это было, скажем, на москов-
ском спектакле «Миноносец «Гневный».
О чем пьеса?
О военно-морских маневрах, о минонос-
це «Отважный», о подлодке «Спрут» и о
яхте «Хильда», которая оказалась фаши-
стским военным кораблем. По ведь пьесы
пишутся не о кораблях, а о людях. В
данном случае — о людях на кораблях.
Пьеса по строению своему напоминает
математическую задачу, правильно состав-
ленную, но не решенную.
В пьесе «Море наше» условия таковы.
Молодой командир миноносца «Отважный»
Василий Крайнев возвращает подаренный
ему братом портсигар. Ему не нравится
надпись: «Огонь на пользу, если он
обуздан и укрощен. Шиллер.» Василий
Крайнев не согласен с поэтом Шиллером
и со своим братом Григорием. Отвагу и
лихость он почитает превыше всех иных
доблестей моряка, не задумываясь пу-
— Ну, до свиданья, коли так. Искать, как видно, труд пустой.
Прислушивалась к речи той старушка некая.
— Постой! Какой-то Федька есть варнак.
Да вот, глядико-ся, в углу, там в сенцах, прямо иа полу, тот, в зипуне.
Седой, в морщинах, полунаг, вдруг поднял голову варнак.
—• Вы обо мне?
•— Как имя?
— Имя не забыл. Соймоновым когда-то был, но имя отняли и честь, лишили славы
и чинов. И ныне перед вами есть несчастный Федор Иванов!
Конец гисторин таков: освобожденный от оков, Соймонов — губернатор наш.
Сполняет флотский экипаж и сухопутные войска приказы Федьки-варнака,
Церковных говорят с кафедр попишки часто про него, что злее беса самого он—
выходец острожных недр. Неправда! Милостив и щедр. Хотя горяч. На то моряк.
К тому, вдобавок, и старик. А на Байкале он воздвиг Посольску гавань и маяк. В
Охотске, в каторге где был, морскую школу он открыл, И знает сибиряк любой:
проклятие над Барабой, и вся сибирская страна той Барабой разделена, как надвое.
И долог путь, чтоб <е трясины обогнуть. Туда Соймонов поспешил, обследовал он
ту страну. Сибири обе слить в одну — Восточну с Западной — решил. Соединить
Сибири две, приблизить обе их к Москве и верстовые вбить столбы в грудь Барабы!
Дорогу через степь найти, по ней товары повезти, отправить на Восток войска, коль
будет надобность така. Так сделал губернатор наш. Невольно честь ему воздафь.
Но был бы вовсе он герой, коль совладал бы с немчурой. Опять воспрянула она.
Взять Карла Львова шалуна... Иль Киндерман — шалун второй. Кормить сосновою
корой своих задумал он солдат. Премного сделался богат от экономии такой. Тор-
гует выгодно мукой».	'
IX.
Ночь за окошками снежна.
— Ильюша! — говорит жена. — Остановись-ка, помолчи. Слышь, кто-то ходит
у окна.
Встает ямщик.
Не оглянувшись на жену, идет к окну.
Но в тот же миг жена бросается к печи.
— Хотя бы пожалел детей ты, грамотей! — кричит жеиа.
Тебя учить еще должна! Ужо дождешься ты плетей!	х.
Елизавета померла. Соймонова плохи дела. Слова, какие пишешь ты, иа всех
начальников хула!
А коли рукопись найдут? Тебе дыба и первый кнут.
Узнаешь, каковы клещи!
И свиток ежится в печи, где угли пышут, горячи. Он вспыхивает. Точно вздох иль
дальний выстрел, тих и глух.
То вспышка. Милосердный бог! Все пецлом стало. Ои потух!
— Ах, дура! Как могла посметь. Сего тебе я не прощу! —
Кричит Илья. Схватил он плеть.
— Тебя я, дура, проучу!
— Проучишь? Ну, давай, учи! Уж лучше ты меня хлещи, приму побои на себя,
Да не желаю, чтоб тебя пытати стали палачи!
— Ну, баба! С бабами беда! Сколь, норов бабий, ты упрям!
Бросает плеть, идет к дверям.
— Куда?
— В царев кабак пойти хочу.
— Вот что задумал! Не пущу!
И в душегрее меховой, пряма, румяна и гневна,
Как неприступный часовой, склад сторожа пороховой, стоит в дверях его жена.
скается в самые рискованные и ненужные
передряги. На миноносец назначен новый
комиссар — Зотов, который с Шиллером
вполне согласен и поставил себе целью
«обуздать огонь» — перевоспитать коман-
дира.
«Отважному» предстоит участвовать В
ответственном эпизоде маневров, и здесь-
то, как догадываются зрители, убеждения
Василия Крайнева потерпят крах, и оп
поймет, что кроме отваги необходима еще и
выдержка, что действия командира долж-
ПАРТСОБРАНИЕ
ОБСУЖДАЕТ ПЬЕСУ
Состоявшееся недавно партийное собра-
ние ленинградского отделения союза совет-
ских писателей было посвящено творчес-
ким вопросам. Обсуждалась пьеса М. Чу-
мандрина «Бикин впадает в Уссури». Сю-
жет этой пьесы таков. В глухом уголке
Дальнего Востока кулаки-староверы (дело
происходит в 1930 году), надеясь на
помощь из-за рубежа, поднимают восста-
ние. Героическое поведение горсточки
коммунистов против озлобленных вра-
гов — вот тема пьесы.
Предварительно члены парторганизации
просмотрели постановку этой пьесы в
Большом драматическом театре.
Спектакль, так же как и пьеса, под-
верглись чрезмерно резким и несправед-
ливым нападкам со стороны рецензента
«Ленинградской правды». Подавляющее
большинство выступавших решительно
возражало против бездоказательной кри-
тики.
— Эта рецензия неправильна, — зая-
вил т. А. Прокофьев.—Утверждение о том,
что пьеса никуда не годится. — голослов-
но. Пьеса эта лучше других произведений
Театр Краснознаменного Балтийского флота в Москве. Сцена из 3-й картины цьоод Баду штейна и Венецианова «Моро
|нша> («Чет1иртйй лари5КРЛ»Ь
ны быть продиктованы не желанней вы-
казать лихость, а целесообразностью в
выполнении боевого задания.
И Крайнев действительно все это в по-
нял: в критическую минуту, в боевой об-
становке, он проявляет выдержку и хлад*
нокровие, достойные его брата. Но как,
когда, отчего произошла с ним эта пере-
мена, — зрителям неизвестно. Дальней-
шее действие пьесы посвящено преследо-
ванию зашедшего в наши воды с прово-
кационной целью фашистского корабля,
спасению советской подлодки и т. д. Дей-
ствие изобилует острыми сюжетными хо-
дами, но никакого отношения не имеет
к решению задачи, условия которой со-
держатся в начале пьесы. А в кхшце пье-
сы нам сообщается решение задачи: Ва-
силий Крайнев просит брата возвратить
ему подарок, — оп согласился со словами
Шиллера.
Решение верное, но оно не вытекает
из развития действия и характеров. Авто-
ры, если продолжить аналогию, поступи-
ли, как нерадивые школьники, которые,
потратив золотое время на забавы, ищут
—и находят—готовое решение в том раз-
деле задачника, который озаглавлен «От-
веты». Решение верное, но за это никог-
да не ставили «отлично».
Ведь что получается? Заблуждения
Крайнева никак не сказались на его пове-
дении в кртбгической, боевой обстановке
и не помешали ему поступить, как долж-
но командиру. Эти заблуждения, следова-
тельно, не являются сколько-нибудь серь-
езной опасностью, и непонятно даже, по-
чему комиссар, партийная и комсомольская
организации так озабочены перевоспита-
нием своего командира. Авторы сами обес-
ценивают ими поставленную большую и
значительную тему.
А жаль. Проявленное авторами этой
пьесы знание среды, несомненный худо-
жественный такт, умение заинтересовать
зрителей судьбой героев — все это до-
стоинства, не так часто встречающиеся
среди наших драматургов. Досадно, что
способные авторы так облегчили сами се-
бе решение задачи.
Поставлена пьеса хорошо — лаконично
и выразительно. Немногие из приезжав-
ших ныне в Москву периферийных теат-
ров могут похвастаться такой ансамблево-
стью. Никто в спектакле не «переигры-
вает», если не считать звукооформителя,
которому в спектакле отведена слишком
большая роль. Интересно играют: штур-
мана Парисашвили арт. Л. Головко, меха-
ника Точило арт. А. Трусов, помощника
командира Шнеерсона арт. П. Любаров,
Карла Иогансена арт. В. Панков.
Василия Крайнева играет арт. А. Кня-
жецкий. Актер не играет тысяча- первого
«педисциплияированного моряка» с непо-
корной прядью волос на лбу. с развин-
ченными движениями, с нарочитыми спо-
койно-презрительными интонациями. Его
Крайнев внешне подобран, сдержан, по-
командирски четок. Лихость — это проду-
манная и теоретически обоснованная им
система поведения на море. Тем опаснее
она, тем труднее от нее избавиться, —*
авторы, к сожалению, не дали актеру воз.
можности показать, как он от нее избав-
ляется.
Спектакль в общем отличает та «це-
лостность представления», без которой, по
словам Белинского, нет сценического ис-
кусства, а есть, быть может, разве только
стремление к нему.
Чумандрина. Удался образ Софьи. Особенно
трогательна последняя сцена, когда Софья
умирает. Софья дана лучше и теплее дру-
гих персонажей пьесы.
К этому мнению присоединяются тт.
Л. Канторович, К. Ванин, А. Семенов,
Я. Горев, Е. Добин, М. Черноков.
— Кулаки-староверы изображены, на
мой взгляд, правильно. Грубость, ограни-
ченность этих людей как бы списана с
натуры, — говорит т. Ванин.
По мнению тт. Черпокова и Семенова,
язык пьесы хорош, образен.
Вместе с тем участники партийного
собрания подробно и всесторонне разобра-
ли недостатки пьесы.
— В пьесе нет динамики. — говорит
т. Прокофьев. — Диалог страдает длинно-
тами и преснотой.
Тов. Решетов, воздавая должное яркому,
образному, колоритному языку пьесы,
считает существенной ошибкой автора,
что мятежники представлены как сплош-
ной массив. В жизни так не бывает.
Как А. Решетов, так и Ф. Князев и Л.
Канторович указывают, что язык нерус-
ских персонажей пьесы (удэгейцев, япон-
ца) однообразно ломан, что они выглядят
все одинаково.
Я. Горев, считающий пьесу Чумандрина
ценной и хорошей, упрекает автора в том,
что он отрицает законы сценичности. Дра-
матургическая линия слаба. Чумандрин
увлекся «вставными номерами» (вроде сце-
ны с шаманом), которые ослабляют вни-
мание зрителя.
По мнению т. Лесючевского, пьеса Чу-
мандрина — слабая. Она не волнует. В
ней нет настоящих чувств и настоящих
характеров. Она поверхностна. Действия
персонажей неубедительны. Таков, напри-
мер, один из основных эпизодов пьесы,
когда кулаки из-за жадности медлят с
поджогом мануфактурной лавки.
Против этого возражает т. Добин, счи-
тающий этот эпизод правдоподобным и
удачным.
В своем заключительном слове т. Чу-
мандрип признал критику пьесы в общем
правильной и обсуждение очень плодо-
творным. Однако он возражал т. Решетову,
который считал, что в пьесе показан
«сплошной кулацкий массив». Это неверно.
В пьесе показан очень специфический уго-
лок нашей страны в 1930 году, — старо-
верческое село. Все же рамки событий,
происходящих в пьесе, следует расширить,
над чем автор сейчас и работает.
А. ДМИТРИЕВ
Литературная газета
№ 41	---- g
Уор. вальбе » j по СТРАНИЦАМ
М. Н. ЗАГОСКИН
К 150-летию со дня рождения
«ОКТЯБРЬ»
М. Н. Загоскин больше всего известен
Как автор «Юрия Милославского» и от-
части «Рославлева». Многотомное же его
собрание сочинений, куда входят многие
романы, драмы и др., основательно и
заслуженно забыто. На гребень волны
широкой популярности Загоскин был воз-
несен как родоначальник нашего истори-
ческого романа, как русский Вальтер
Скотт и т. д. Это было время, когда, по
характеристике Пушкина, пол словом ро-
ман разумели «историческую эпоху, раз-
витую в вымышленном повествовании»,
когда Вальтер Скотт увлек за собой целую
толпу подражателей, сделавшихся, подоб-
но ученику Агриппы, жертвами своей дер-
зости.
Скромный драматург, не избалованный
известностью, М. Н. Загоскин первый по-
нял живейшую потребность в русском исто-
рическом романе, стал изучать русскую
старину и творческие каноны шотландско-
го чародея. В 1829 году он стал автором
«Юрия Милославского», первого историчес-
кого романа, изображающего Россию 1612
года, хозяйничанье поляков в Москве, пре-
дательство бояр, патриотизм народных
масс, руководимых Мининым и Пожарским,
их героические победы над врагами.
Успех романа был исключительным и
притом в разнообразнейших кругах. По
отзывам современников, «его читали вез-
де — ив гостиных, и в мастерских,,
в кругах простолюдинов и при высочай-
шем дворе». Вся грамотная Русь в про-
винциях и столицах зачитывалась этим
романом. Восторженно встречен был роман
Пушкиным, Крыловым, Гнедичем, Жуков-
ским. Успех романа Пушкин в письме к
Загоскину назвал полным и заслуженным,
характеризуя «Юрия Милославского» «од-
ним из лучших романов нынешней эпохи».
Точно так же и Жуковский писал, что
взялся за роман с недоверием, но, страни-
ца за страницей, и «все три томика про-
читал в один присест, не покидая книги
до поздней ночи».
«Юрий Милославский» занял большое
место в тогдашней критике, причем первое
слово высказано было писателями. С. Т.
Аксаков, характеризуя «Юрия Милослав-
ского» первым русским историческим ро-
маном, который имеет «народную физио-
номию», писал: «Это — небывалое явле-
ние на горизонте нашей словесности. Весь
роман есть одна из приятнейших и заме-
чательнейших страниц в летописяхФнашей
словесности». Выступая в роли критика
этого романа, Пуцткин писал: «Г. Загос-
кин точно переносит нас в 1612 год. Доб-
рый наш народ, бояре, казаки, монахи,
буйные шиши — все это угадано, все это
действует, чувствует, как должно было
действовать, чувствовать в смутные вре-
мена Минина и Авраамия Палицына. Как
живы, как занимательны сцены старин-
ной- русской жизни! Сколько истины и до-
бродушной веселости в изображении ха-
рактеров Кирши, Алексея Бурнаша, Федь-
ки Хомяка, пана Копычинского, батьки
Еремея! Романическое происшествие без на-
силия входит в раму обширнейшую, про-
исшествия исторического. Автор не спе-
шит своим рассказом останавливаться на
подробностях, заглядывает и в сторону,
но никогда не утомляет внимания чита-
теля. Разговор (живой, драматический вез-
де, где он простонароден) обличает мастера
своего дела». Отмечая мелкие погрешно-
сти романа, Пушкин нашел также, что
дарование Загоскина слабее там, где он
изображает исторические фигуры. Сдер-
жаннее было отношение Белинского к
«Юрию Милославскому», который, одна-
ко, в первой своей статье о романе пи-
сал: «Юрий Милославский» не лишен
большого поэтического, если не художест-
венного, значения, но в историческом от-
ношении этот роман имеет еще большее
значение».
.СТИХИ
КАРАКАЛПАКСКИХ ПОЭТОВ
НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ
ТУРТКУЛЬ. (От наш. корр-). Поэты и
переводчики: Ал. Волков, М. Быкадиров
И С. Сомова работают над переводами на
русский язык произведений каракалпак-
ских поэтов и устного народного творче-
ства. В 1940 году впервые выйдут на рус-
ском языке сборники стихов народных по-
этов Кара-Калпакии Бердака, Кунходжи и
Аджннияза, Лучшие стихи талантливей-
шего поэта каракалпакского народа Бер-
дака уже переведены.
В том же году будут изданы на русском
языке антология современных каракалпак-
ских поэтов и сборник каракалпакского
фольклора. Основная часть материалов для
этих сборников также переведена, в ча-
стности, закончен подстрочный перевод
народного эпоса «Алпамыс».и
ОБОРОННАЯ КОМИССИЯ
СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ АРМЕНИИ
ЕРЕВАН. (От наш. корр.). 22 июля в
клубе писателей состоялось торжественное
заседание, посвященное Дню Военно-Мор-
ского Флота. С докладом выступил т. Ша-
тикян, рассказавший о героическом прош-
лом и славных делах нашего флота —
верного стража морских рубежей страны
Советов. После доклада выступил поэт
Ованес Шираз. Свои стихи о флоте и ар-
мии прочли поэты Борьян, Херанян, Ка-
пусикян, Хачик Рачьян, Артуни, Миру-
жан и другие.
20 июля состоялось собрание писате-
лей с участием представителей оборонной
комиссии союза писателей СССР гг. А.
Исбаха и С. Вашенцева. После доклада об
оборонной литературе и оживленных пре-
ний собрание вынесло решение создать
при союзе советских писателей армянской
ССР оборонную комиссию.
_ %
В ПРЕЗИДИУМЕ ЛенССП
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). На послед-
нем заседании президиума Ленинградско-
го союза советских писателей был постав-
лен интересный и актуальный вопрос.
— Колхозная деревня,—заявил Н. Бры-
Кин, — переживает сейчас огромный по-
литический и производственный под’ем.
Но могут ли наши журналы и издательст-
ва похвалиться произведениями о совре-
менной советской деревне? Что сделали
наши ленинградские писатели, чтобы рас-
сказать своему читателю о той великой
радости, с которой встретили все честные
колхозники постановления партии и пра-
вительства, направленные к дальнейшему
укреплению колхозного строя.
В нашей области сейчас происходит све-
дение хуторских хозяйств на центральные
усадьбы колхозов. Сумеет ли запечатлеть
наша литература это величайшее собы-
тие. когда колхозники, в громадном
своем большинстве давно уже мечтав-
шие выбраться из глуши, переносят
0вои дома в вольное колхозное село?
Литературная газета
6	----- № 41
Белинский, как и Пушкин, подчеркивал
впоследствии слабость исторического эле-
мента романа. Он также отметил бесха-
рактерность героя («образ без лица, не
человек и не тень») и изображение лю-
дей XVII века под «мужичков и борода-
тых торговцев нашего времени». Успех
критик об’яснял жанровой новизной про-
изведения. теплотой и добродушием, бла-
годаря которым роман перелистываешь,
как «Робинзона Крузо». О «Юрии Мило-
славском» после Белинского писал Вале-
риан Майков в своей замечательной статье
о судьбах русского исторического романа
«Вальтер Скотт — М. Н. Загоскин». Срав-
нивая впечатления от дважды прочитан-
ного романа — в первые годы его появ-
ления и в 1847 году, Майков писал:
«Ах. какой это был тогда (при первом
чтении. — Б. В.) прекрасный роман!
Сколько он возбуждал в нас сочувствия!
Каким великим писателем казался нам
г. Загоскин!.. Знаете ли что? Он был в
глазах наших ничем не хуже Вальтера
Скотта. Но вот мы перечитали «Юрия
Милославского» в седьмом издании и ре-
шительно не узнали своего любимого лите-
ратурного произведения». Свою статью по-
этому Майков закончил такими словами:
«Не будем рассуждать о влиянии истори-
ческих романов г. Загоскина на русскую
литературу»... так как, перечитывая ро-
ман, находишь это «сказкой из произволь-
но взятого* времени для удовольствия пуб-
лики, восхищающейся произведениями
французских беллетристов второй руки в
русских переводах».
Еще резче высказывался Аполлон Гри-
горьев о романах Загоскина, считая, что
они появились только потому, что в Ан-
глии был Вальтер Скотт, а у нас появи-
лась история Карамзина. «Что может
быть, — писал Ап. Григорьев, — бес-
цветнее й сахарнее по содержанию и
смешнее и жалостнее по выполнению, хо-
дульное и вместе с тем слабее по пред-
ставлению грандиозных народных событий
«Юрия Милославского»? Посмотрите, как
побледнел юродивый Митя «Юрия Мило-
славского» перед одной главой из «Дет-
ства» Толстого, где с такой правдой и
любовью изображено лицо юродивого, так
что вы в этом простом художническом
изображении не заподозрите не то что те-
ни фальши, но даже какой-либо сенти-
ментально-суб’ективной примеси».
Для Ап. Григорьева Загоскин — своего
рода литературный Фамусов. Отрицатель-
ное отношение к Загоскину — историче-
скому романисту—высказал и Скабичев-
ский в своей работе «Наш исторический
роман в его прошлом и настоящем». Уже
давно прошла пора, говоря словами Ап.
Григорьева, детского восторга перед рома-
нами Загоскина. Однако современный кри-
тик и читатель испытывает, читая роман
Загоскина, неожиданную эмоцию. «Юрий
Милославский» все еще читается залпом.
И в этом романе привлекают по сей день
крепкое патриотическое чувство, непод-
дельная любовь к родине, ненависть ко
всякой интервенции, ко всякому покуше-
нию на целостность нашей родины, глубо-
кая вера в русский Народ, умеющий бо-
роться за свою независимость. В «Ро-
славлеве» все это было искривлено нацио-
налистическими излишествами, и это ис-
портило многие замечательные страницы
этого романа о войне 1812 года.
Вот почему Пушкин полемически писал
против Загоскина своего «Рославлева». Да,
чутье Белинского его не обмануло, — ос-
новное в «Юрии Милославском» — толь-
ко «призрак действительности». Успех же
романа был только от теплоты патриоти-
ческого чувства, от увлекательности повест-
вования, от новизны жанра. Все это
обеспечило Загоскину место в истории ли-
тературы, хотя его художественные ка-
ноны давно преодолены нашими писате-
лями-реалистами, и его исторические ро-
маны заслонены такими Эльбрусами! как
«Капитанская дочка» и «Война и мир».
Более 300 писателей насчитывает ленин-
градская литературная организация, но, по
словам Н. Брыкина, только два (!) писа-
теля работают над колхозной тематикой.
Союз и Литфонд направляют писателей
в «творческие командировки» в самые
дальние края, в любые «экзотические
уголки», но разве наша Ленинградская об-
ласть, паши ленинградские колхозы не да-
дут писателям богатейший и благодарный
материал?
Президиум признал вопросы, поставлен-
ные т. Брыкиным, важными и требующи-
ми особого внимания союза писателей.
Решено заслушать более подробный док-
лад Н. Брыкина о колхозной тематике в
творчестве ленинградских литераторов.
На том же заседании президиума Лен.
ССП А, Прокофьев внес предложение при-
ступить уже сейчас и провести без юби-
лейной спешки подготовку к Ю-летию со
дня смерти Владимира Маяковского, ис-
полняющегося в апреле 1940 года. А. Про-
кофьев предлагает издать большой сбор-
ник материалов о жизни и работе Маяков-
ского в Ленинграде н сборник — «Ленин-
град — Маяковскому», в который вошли
бы высказывания общественных деятелей,
ученых, рабочих читателей о «лучшем, та-
В конце июля выходит из печати седь-
мая книга журнала «Октябрь».
Книга открывается большой статьей ака-
демика Б. А. Келлера «К всесоюзной сель-
скохозяйственной выставке».
Далее печатается продолжение романа
Н. Бирюкова «На хуторах» и конец пове-
сти Г. Медынского «Девятый «А». Очерк
Б. Галина «Главный инженер» рассказы-
вает о росте молодых советских инженер-
но-технических кадров. Действие очерка
происходит на Коломенском заводе.
Игорь Михайлов печатает поэму «Мат-
веев курган» — народную азовскую леген-
ду в стихах. Источником для поэмы, ука-
зывает в предисловии автор, послужила
народная легенда о Матвее, образовавшем
в конце XVIII столетия в районе бывшего
Миусского округа крестьянские общины.
Эта легенда широко распространена среди
коренных жителей Азово-Черноморского
края.
Две статьи: А. Исбаха — «Знамена
Еальми» и А. Чаковского — «Сен-Жюст»
посвящены 150-летию Французской бур-
жуазной революции.
В разделе «Критика и библиография»
помещены статьи: Л. Скорино — «Ромэн
Роллан и революционное действие» (о ци-
кле романов писателя «Очарованная ду-
ша»), В. Плонского — Юрий Слезкин
(творческий путь писателя), Е. Ковальчик
— «Пафос разоблачения» (о вступительной
статье Ю. Севрука к первому тому, сочи-
нений Э. Багрицкого).
*
Сдан в печать № 8—9 журнала «Ок-
тябрь» (август-сентябрь). В сдвоенном но-
мере журнала печатаются начало романа
молодого писателя Полевого «Горячий
цех», продолжение романа С. Сергеева-Цен-
ского «Севастопольская страда», рассказы
А. *Кара.ваевой «Дождливый день», «Ябло-
ки».
В разделе публицистики большой отдел
посвящен искусству — театру и живопи-
си. О. Литовский в статье «Театральный
год», И. Судаков, В. Сахновский, С. Бир-
ман в своих статьях ставят проблему о
взаимоотношении театра и драматурга. Во-
просам живописи посвящены статьи Ем.
Ярославского и художника А. Герасимова»
Писатели К. Тренев и К. Паустовский пуб-
ликуют ответы на письмо инженера Ч. о
культуре советского писателя, опублико-
ванное в одном из прежних номеров «Ок-
тября».
«КОММУНИСТИЧЕСКИЙ
ИНТЕРНАЦИОНАЛ» № 6
Последний номер журнала дает обшир-
ный материал о политико-экономическом
положении крупнейших стран Западной
Европы, Японии, Китая.
Передовица и раздел «Борьба Китай-
ского народа за национальную независи-
мость» дает большой фактический мате-
риал. В разделе «Люди Коминтерна» по-
мещены статьи-портреты Чуан Сюна «Мао
Цзе дун» и Ю Лина Чжу Де».
В отделе «Критика и библиография»
помещены статьи Ф. Вильнер о сборнике
«Против фашистской фальсификации ис-
тории» и представляющая большой ин-
терес заметка Р. Аппельт «Книга, кото-
рая обходит весь мир». Автор в заметке
сообщает, что книга «История ВКП(б)»
переведена уже на 25 иностранных язы-
ков и расходится невиданными в Европе
тиражами. Так, в Англии вышло уже
3 издания, во Франции 2 издания круп-
ными тиражами. Переводится и в бли-
жайшее время книга будет издана еще
на 12 языках — норвежском, словенском,
японском, монгольском, малайском;, араб-
ском и др.
--------------- В   -----------------
Шлюпка идет к борту. (Тихоокеанский
флот).
Фотохроника ТАСС.
лантливейшем поэте нашей советской
эпохи» и стихи ленинградских поэтов, по-
священные Маяковскому.
Кроме того, Детиздат должен издать
альманах «Дети — Маяковскому».
Необходимо в доме, где жил великий
поэт революции, создать музей «Маяков-
ский в Петербурге, Петрограде. Ленингра-
де». На эту же тему должен быть создан
хроникальный фильм. Решено также об-
судить вопрос о проведении конкурса на
портрет Маяковского и о постановке в од-
ном из театров пьес поэта.
Для подготовки к 10-летию со дня
смерти Маяковского создана комиссия, в
которую вошли тт. Н. Тихонов, А. Про-
кофьев, А. Гитович, Н. Браун, С. Спас-
ский, Е Шварц, А. Дымшиц, Е. Малкина
и Н. Степанов.
Президиум обсудил заявление И. Колту-
нова о переводе его из кандидатов в чле-
ны* союза писателей. С творческой ха-
рактеристикой И, Колтунова, как несом-
ненно выросшего поэта, выступили А. Про-
кофьев, Мирошниченко, А. Гитович и
другие. Стихи, которые прочел на засе-
дании президиума т. Колтунов, также по-
лучили единодушное одобрение. И. Колту-
нов переведен в члены союза советских
писателей.
Отпраздновавший недавно свой 60-летний юбилей, автор известной книги ураль-
ских сказов «Малахитовая шкатулка» П. Бажов приехал к себе на родину -
в Полевской район. Здесь он собирает сейчас материал для новой иниги гор-
ных сказов. На снимке: П. Бажов беседует с пионерами в Кособродском пио-
нерском лагере (Полевской район, Свердловской области). Фото Б. Рябинина.
  
В Бюро национальных
комиссий ССП
25 июля состоялось очередное заседание
Бюро национальных комиссий. Была за-
слушана информация т. Клейнера о со-
стоянии писательской организации Рес-
публики немцев Поволжья.
Растут молодые кадры советских немец-
ких писателей. Тов. Клейнер называет
имена тт. А. Закса, Г. Гордона, Г. Кемп-
фа, Г. Генке, Ф. Функа, Э. Эйриха, В. Ле-
онгардта и начинающих русских писате-
лей тт. Гайворонского, Кремлевского, Шко-
ды, Лебедева.
В г. Энгельсе создано Оргбюро ССП, со-
стоялось недавно общегородское собрание
писателей.
Партийные и советские организации
республики, — говорит т. Клейнер, —
плохо руководят молодой писательской
организацией. В республиканском центре
нет даже помещения, в котором бы могли
собираться литераторы и работники ис-
кусств.
Бюро решило поставить перед прези-
диумом союза весь комплекс организа-
ционных'и творческих вопросов, которые
необходимо решить для помощи совет-
ским писателям Республики немцев По-
волжья.
*
В декабре исполняется 100 лет со дня
рождения крупнейшего писателя народа
коми — И. А. Куратова. Один из просве-
щеннейших людей своего времени, близ-
кий по своим философским воззрениям к
Чернышевскому и Добролюбову — он
МОНОГРАФИИ ПО ИСТОРИИ
НАРОДОВ СССР
Возникший по инициативе Пушкин-
ского общества коллектив писателей и ли-
тературоведов продолжает под руковод-
ством А. Н. Толстого свою работу над со-
зданием учебника для старших классов
средней школы «История литературы на-
родов СССР».
Прежде чем приступить’ к созданию
краткого курса «Истории литературы на-
родов СССР», коллективу приходится про-
делывать большую исследовательскую ра-
боту по созданию отдельных монографий
национальных литератур.
Ряд монографий уже составлен и под-
готовляется к печати.
«История литературы народов Средней
Азии составлена под редакцией члена-
корреспондента Академии наук СССР
Е. Э Бертельса. Первые главы этой моно-
графии, о предисловием А. Н. Толстого,
напечатаны в № 6 «Нового мира».
«История грузинской литературы» напи-
сана коллективом грузинских писателей
под редакцией К. Д Дондуа.
История армянской литературы состав-
лена коллективом армянских писателей
под редакцией Р. Григорьяна.
Коллективом сотрудников Института во-
стоковедения Академии наук СССР, при
участии писателей Л. Соболева и М. Ау-
эзова, написана история казахской лите-
ратуры.
В работе сейчас находятся монографии
по истории азербайджанской, белорусской
и украинской литератур.
Монографии выходят в издании Учпед-
гиза. Они предназначены для литературо-
ведов, педагогов-словесников и студентов
литературно-педагогических вузов.
АНТОЛОГИЯ
АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ПОЭЗИИ
Государственное издательство «Художе-
ственная литература» в ближайшие дни
выпускает «Антологию азербайджанской
поэзии» под редакцией В. Луговского и
Самеда Вургуна.
Автология охватывает весь путь раз-
вития поэтического искусства в Азербай-
джане, начиная с первого поэтического
памятника «Китаб Дедэ-Коркуд» (XI век)
и кончая современной советской поэзией.
В антологии пять больших отделов. В
первом отделе — «Классическая поэзия»
— лучшими произведениями представле-
ны: Хагани, Низами Ганджеви, Гасан-
Оглы, Насими, Хабиби, Физули, Вагиф,
Мирза-Фетх-Али Ахундов, Сеид-Азим Шир-
вани, Аббас Сихат, Сабир и другие.
Во втором отделе — «Народный эпос»
— помещены отдельные песни из бес-
смертных эпопей — дестанов, которым
предпослано сжатое и краткое изложение
сюжетов: «Кер-оглы», «Ашуг Гариб», «Ас-
лии Керим» и «Качах-Неби».
Третий отдел — «Современная поэ-
зия» — включает в себя произведения
современных азербайджанских поэтов —
Джафар Джабарлы, Самеда Вургуна, Ор-
дубады Мамед Саида. Сулеймана Руста-
ма, Мамед Рагима, Расула Рза, Османа
Саривелли, Абдуллы Фаруга, Рафибейли
Нигяр и Дильбази Мирвари.
Четвертый отдел — поэзия ашугов. И,
наконец, пятый отдел посвящен азербай-
джанской народной поэзии. )
Вступительная статья, комментарии и
биографические справки к антологии на-
писаны Г. Араслы, М. Арифом и М. Ра-
фнлн.
был несправедливо оклеветан в свое вре-
мя враждебной критикой. Враги пытались
об’явить Куратова буржуазным национа-
листом, узким, ограниченным, чуть ли не
контрреволюционным деятелем своей
эпохи.
Внимательное изучение творчества Ку-
ратова, его переписки, его научных работ
показало его прогрессивную, передовую
роль. -Это был просвещенец,, в большом
настоящем смысле этого слова, и прекрас-
ный поэт.
Сейчас готовится к изданию сборник
поэтических произведений И. Куратова, но
выйдет он не раньше 1940 года. Бюро ре-
шило поставить вопрос об издании в
1939 г. брошюры-сборника избранных сти-
хов поэта с предисловием-биографией.
В 1940 году исполняется 100 лет со
дня рождения великого грузинского поэта
А. Церетели и 25 лет со дня смерти не
менее знаменитого его собрата Важа Пша-
велы.
Тов. В. Гольцев доложил бюро, что, не-
смотря на ряд напоминаний, сделанных
грузинской комиссией ССП, союз писате-
лей Грузии крайне неудовлетворительно
готовится к этим двум крупнейшим юби-
леям, и подготовку к ним ведут в Грузии
помимо союза писателей.
Бюро нацкомиссий признало неудовле-
Творительной подготовку к юбилеям вели-
ких грузинских поэтов и решило особо
проверить, как ведется подготовка к этим
юбилеям в Грузии.
ОТКРЫТИЕ ВЫСТАВКИ
НАРОДНОГО ТВОРЧЕСТВА
22 июля в Центральном йарке культуры
и отдыха им. Горького открылась выстав-
ка устного народного творчества, органи-
зованная Государственным литературным
музеем.
На выставке широко представлены тек-
сты русского фольклора и фольклора на-
родов СССР — от «Слова о полку Игореве»
до песен и новин о боях на озере Хасан.
Тексты хорошо иллюстрированы народным
лубком, картинами русских художников,
народными вышивками и орнаментами.
Открывая выставку, В. Бонч-Бруевич на-
помнил об огромном уважении В. И. Ле-
нина к народной мудрости, заложенной в
сказаниях и былинах, и рассказал о том,
как Владимир Ильич ценил и любил ис-
кусство народа.
Огромные фольклорные фонды литера-
турного музея, конечно, не могли быть эк-
спонированы полностью в четырех залах
небольшого павильона. Очевидно, в спеш-
ке допущены были, на наш взгляд, и от-
дельные ошибки. Гослитмузей не показал
многих лучших образцов фольклора. Неза-
служенно большое место занимают на вы-
ставке переделки старых народных пе-
сен и романсов. Никак не комментирован
лубок.
Жаль, что никто не позаботился поста-
вить указатели по дороге к павильону,
где находится выставка. Многие так и не
нашли туда дорогу.
РУКОПИСЬ
ДРЕВНЕ-ВОСТОЧНОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
СТАЛИНАБАД. (От иаш. корр.). Госу-
дарственная публичная библиотека Тад-
жикской ССР имеет около 2,5 тысячи пе-
чатных и рукописных памятников древ-
ней восточной литературы.
Особый интерес представляют хранящи-
еся в библиотеке редкие экземпляры ру-
кописей классиков таджикской литерату-
ры: Хакима Сузани Самарканди, Саидо
Насафи, Камоли Худжанди Ходжентского,
Сайфи Исфаранги, Амира Хисрау Пехлеви
и др.
Наряду с известными рукописями про-
изведений Ходжентского в библиотеке
имеется очень редкий экземпляр его «Ди-
вона». Рукопись написана четким, краси-
вым почерком. Титульный лист орнамен-
тирован яркими красками и золотом. Ру-
копись, по определению знатоков, отно-
сится к концу XVI и началу XVII веков.
Исключительную ценность представляет
рукопись Хакима Сузани Самарканди
«Касоид» («Похвальная ода»). В числе ру-
кописей Амира Хисрау Пехлеви имеется
очень редкий экземпляр «Хамсаи Хис-
рау», относящийся к 1498 году.
Из классиков иранской литературы в би-
блиотеке хранятся рукописные и печат-
ные памятники Саади (не только «Ди-
вон», но ц «Кулиет» — полное собрание
сочинений), Абдулрахмана Джами, Хафи-
за и др.
Из последних приобретений библиотеки
нужно отметить: рукопись религиозно-ми-
стической поэмы Абдулрахмана Джами
«Саламон и Афсол», собрание стихотворе-
ний выдающегося иранского писателя XV
века Камала Исфаганского на фарсидском
языке и «Рисалан Мусики» — произве-
дение неизвестного автора по теории му-
зыки (на таджикском языке).
НЕИЗВЕСТНЫЕ СТРОКИ
Г. Р. ДЕРЖАВИНА
В одаом из московских архивов обнару-
жен автограф Гавриила Романовича Держа-
вина с неизвестными стихами, относящи-
мися к 1812 году.
«Се страшный князя меч Псковского
Гавриила,
С ним чести никому своей не отдал он,
Да снидет от него на Александра сила,
И с срамом побежит от нас Наполеон,
В Пскове, июля 1 дня.
1812 г.»
Это четьгрехстиптие Державина высече-
но на мече великого князя Псковского
Гавриила.
НОВЫЕ КНИГИ
Государственное издательство «Художе-
ственная литература» в ближайшие дни
выпускает ряд новых книг:
— «Чапаев»—Батальон двадцати одной
национальности. Рассказы бойцов батальо-
на. Составил Альфред Канторович. Пере”
вод с немецкого Риты Райт.
Книга, целиком написанная бойцами ба-
тальона «Чапаев», представляет собой ге-
роическую главу из истории гражданской
войны в Испании. В ней несколько раз-
делов: Рождение батальона, Теруэльский
фронт. На фронте под Малагой. В горах
Сьерра-Невады. Фронт у Пособланко. Две-
надцать недель под одними и теми же
деревьями (о военной, политической и
общественной жизни батальона во время
позиционной войны). Наступление у Бру-
нете. Книга богато иллюстрирована сним-
ками, рисующими жизнь батальона.
— Л. Тимофеев. — «Теория стиха». В
книге четыре главы: «Выразительная при-
рода стиха», «Художественная функция
стиха», «Строение стиха» и «Основные ви-
ды стихотворной речи».
— Валерия Герасимова — «Хитрые гла-
за». Повесть.
— Гюстав Флобер. — «Простая душа».
(Серия «Дешевая библиотека).
Государственное издательство «Искус-
ство» ко Дню Военно-Морского Флота вы-
пустило одноактную лирическую комедии
молодого драматурга А. Савельева —
«Морская косточка».
Государственное издательство детской
литературы ко Дню Военно-Морского Фло-
та выпустило из печати книги:
— С. Михалков и Л. Соболев—«Красный
флот». Сборник стихов для детей млад-
шего возраста. Рисунки художника В. Го-
лицына.
— А. Новиков-Прибой—«Героический к<Н
рабль». Глава из книги «Цусима», neipepa-* 1
ботанная для детей старшего возраста.
Рисунки Д. Щеглова.
— 3. Н. Перпь—«Удар под водой». Для
детей среднего и старшего возраста (серия
«История современной техники»).
— Ровинский и Дмитриев—«Битва при
Гангуте». Очерк для детей младшего вое-,
раста о разгроме Петром I шведской фло-
тилии.
Государственное издательство политиче-
ской литературы к 25-летию первой импе-
риалистической войны выпускает:
— Ленин—Сталин—«Первая мировая им-
периалистическая война 1914—1918 гг.».
Материалы сборника расположены в хро-
нологическом порядке и снабжены преди-
словием, примечаниями справочного ха-
рактера, указателем имен и таблицей «По-
ложение воюющих стран в 1917 году».
— «Мировая империалистическая война .
1914—1918 гг.». В сборник вошли статьи
научных работников Института историй
Академии наук СССР.
— «Большевики в годы империалистиче-
ской войны 1914—1918 гг.». В сборнике
публикуются архивные документы — про-
кламации, резолюции, протоколы заседа-
ний большевистских комитетов Петербур-
га, Москвы, Тулы, Харькова, Киева, Ива-
ново-Вознесенска и других городов Рос-,
сии, ярко характеризующие борьбу боль-
шевиков за превращение империалистиче-i
ской войны в войну гражданскую.
ПАМЯТИ
САЛЯМА ГАЛИМОВА
19 июля в Ленинграде скончался от ме-
нингита молодой башкирский поэт и науч-
ный работник, член союза советских пи-i
сателей Башкирии Салям Галимов.
С. Галимов получил возможность раз-
вернуть свои дарования и выйти в -ряды
писателей и научных работников только
благодаря Великой Октябрьской социали-
стической революции. Все свои недюжин-
ные силы он посвятил своему народу и
изучению народного творчества. По окон-
чании средней школы он два года учи-
тельствовал в сельской местности и в то
же время начал свою литературную рабо-
ту в газетах. В 1937 г. С. Галимов окон-
чил педагогический институт в Уфе и был
оставлен для научной и организационной
работы при научно-исследойательском ин-
ституте башкирской культуры. С 1934 г.
Галимов — член союза советских писате*
лей Башкирии.
Понимая, что изучение башкирского на-
родного творчества невозможно без знания
и понимания творчества великого русско-
го народа, С. Галимов в 1938 г. приехал
в Ленинград и работал при отделе фоль-
клора народов СССР Института литерату-
ры Академии наук СССР, готовясь к по-
ступлению в аспирантуру.
Научную работу в Ленинграде Галимов
сочетал с активным участием в жизни
Башкирской АССР. В течение 1938—1939 г.
он неоднократно выезжал в Уфу, выпол-
няя различные поручения правительства
республики.
Смерть застигла Саляма полным сил и
творческих замыслов: ему было всего 27
лет. Кроме уже напечатанных его произ-
ведений, в портфеле молодого поэта оста-
лись поэма «Ребенок» (3000 стихов) и
пьеса «Салават», написанная им совмест-
но с башкирским писателем Викбаем. Сле-
дует пожелать, чтобы эти произведения
были опубликованы и в русском переводе.
Память о Саляме Галимове надолго
сохранится среди всех, знавших ето.
Отдел фольклора народов СССР
Института литературы АН СССР:
Н. АНДРЕЕВ, М, АЗАДОВСКИЙ.
А. АСТАХОВА, В. КРАВЧИНСКАЯ,
П. ШИРЯЕВА, С. МАГИД, 3. ЭВАЛЬД,
Е. ГИППИУС.
Ленинградское отделение союза со-
ветских писателей: М. ЗОЩЕНКО,
А. ПРОКОФЬЕВ, Б. БЯЛИК, П. КА-
ПИЦА.
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ-
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв. редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ. Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 28, тел. К 4-48-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Уполн- Главлита Б—5004
Типография газеты «Индустрия». Москва, Цветной бульвар, 30.