ОКТЯБРЬ
5
ЧЕТВЕРГ
1939 год
№ 55 (834)
Цена 30 коп.
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, О'ОЕД'ИН'Я'ЙТЕ'С'Б!,
ЛИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,	f	• Г 1
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.	JHL -*JLJBL
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
ЮБИЛЕЙ
ЛЕРМОНТОВА
Культурное развитие русского народа в
Прошлом не было однородным: «Есть ве-
ликорусская культура Пуришкевичей,
Гучковых и Струве, — писал Ленин, —
но есть также великорусская культура,
характеризуемая именами Чернышевского
I Плеханова» (том XVII, стр. 143).
Проявления культуры, выросшей на
почве защиты народных интересов, все-
мерно преследовались царским правитель-
ством, и тем не менее в истории русского
народа культура, в той или иной форме
связанная с потребностями, интересами и
идеалами самого народа, была неизмерим
мо богаче и ярче, чем «культура», пря-
мых защитников гнета и эксплуатации.
Обстоятельство это очень ярко иллю-
стрирует жизнь и творчество гениального
поэта Лермххнтова, 125 лет со дня рож-
дения которого исполняется 15 октября.
Лермонтов в русской художественной лите-
ратуре, Подобно Герцену в публицистике,
составляет промежуточное звено между
дворянскими революционерами-декабриста-
ми и революционерами-демократами после-
дующих поколений. Лермонтов помог Бе-
линскому и Чернышевскому сформировать-
ся в идеологов и вождей революционной
демократии в России.
— Беседы с Лермонтовым, — рассказы-
вает П. В. Анненков, — его творчество
«забросили в душу Белинского первые се-
мена того позднейшего учения, которое
признавало, что время чистой лирической
поэзии, светлых наслаждений образами,
психологическими откровениями и фанта-
зиями творчества миновало и что един-
ственная поэзия, свойственная нашему ве-
ку, есть та, которая отражает его разо-
рванность, его духовные немощи, плачев-
ное состояние его совести и духа. Лер-
монтов был первым человеком на Руси,
который навел Белинского на это созер-
цание...»
«Они наши спасители, эти писатели
как Лермонтов и Гоголь», — записывал
Чернышевский в своем юношеском днев-
нике. И в самом деле, Лермонтов своим
творчеством по-своему разрешал те же за-
дачи, что и Гоголь, задачи критического
освещения самодержавной и крепостниче-
ской действительности. Поэтому Черны-
шевский справедливо считал основателем
«натуральной школы» не только Гоголя,
йо и Лермонтова.
Все бесконечно разнообразное творчест-
во Лермонтова, которому одинаково доступ-
но было изображение необычайно тонких
лирических движений души, сложнейших
философских раздумий, мощных социаль-
ных движений и гражданской сатиры’ вы-
росло на определенной политической
основе.
Политическое мировоззрение Лермонтова
сложилось под совместным влиянием де-
кабристских традиций и московской сту-
денческой среды 30-х годов. Лермонтов
учился в Московском университете одно-
временно с Герценом. Огаревым и Белин-
ским. Он1 был активным участником
исканий передового студенчества его вре-
мени. Соответствующие страницы «Былого
и дум» Герцена являются превосходным
комментарием к творчеству Лермонтова на-
чала 30-х годов и позднейшего периода.
Юношеская драма Белинского «Дмитрий
Калинин» и юношеские драмы Лермон-
това пронизаны одним духом, одним па-
фосом, пафосом политического протеста
против самодержавия и борьбы за соци-
альное равенство, против крепостного
права.
В стихотворениях начала 30-х годов
Лермонтов предсказывает победу револю-
ции в России, «когда царей корона упа-
дет». Он восторженно приветствовал ре-
волюцию 1830 года в Париже:
И загорелся страшный бой;
И знамя вольности как дух
Идет пред гордою толпой.
В 1832 году Лермонтов переживает
идейный кризис, из которого его протесту-
ющее свободолюбивое мировоззрение выш-
ло укрепившимся и углубившимся. Силь-
нейшие строки позднейшего творчества
Лермонтова были направлены против со-
временного ему поколения, потерявшего
гражданские доблести, поколения, безволь-
но склонившего голову под ярмом самодер-
жавия. Так родилась его знаменитая «Ду
На заседании
лермонтовского комитета ССП
Через десять дней Советский Союз бу-
дет праздновать 125-летие со дня рожде-
ния М. Ю. Лермонтова.
На Украине, в Грузии,*в Белоруссии, в
городах Энгельс (Республика немцев По-
волжья), Йошкар-Ола (Марийская АССР)
Ижевске (Удмуртия), Новосибирске образо-
ваны юбилейные комитеты. 15 октября
повсеместно в столицах и городах братских
республик устраиваются торжественные
заседания и вечера памяти Лермонтова.
По неполным сведениям лермонтовско-
го комитета произведения Лермонтова пег
реводятся на казахский, калмыцкий, ма-
рийский, удмуртский, ненецкий, армян-
ский, грузинский, белорусский, украин-
ский, чувашский языки.
*
15 октября в Колонном зале Дома сою-
зов состоится торжественный вечер, пос-
вященный 125-летию со дня рождения
Лермонтова. Вечер откроет Н. Асеев. После
вступительного слова Алексея Толстого
В. Кирпотин сделает доклад о жизни и
творчестве Лермонтова. Программа концер-
ма>,/ в которой и Герцен и Белинский
справедливо слышали призыв к борьбе.
Известно, что в 1837 году Лермонтов гро-
зил убийцам Пушкина народной распра-
вой.
Из политически отрицательного отноше-
ния Лермонтова к самодержавию, к нико-
лаевской действительности, вырос его мо-
гучий, несгибаемый патриотизм русского,
отразившийся в «Родине», в «Бородине»
и многих, многих других его произведе-
ниях.
«Лермонтов, — писал Добролюбов, —
...умевши рано постичь недостатки со-
временного общества, умел понять и то,
что спасение от этого ложного пути на-
ходится только в народе. Доказательством
служит его удивительное стихотворение
«Родина», в котором он становится реши-
тельно выше всех предрассудков патрио-
тизма и понимает любовь к отечеству
истинно, свято и разумно... Полнейшего
выражения чистой любви к народу, гу-
маннейшего взгляда на его жизнь нельзя
и требовать от русского поэта».
Вот эту важнейшую сторону в творче-
стве великого русского поэта старое, досо-
ветское литературоведение замалчивало.
Протесту Лермонтова придавался космиче-
ский, нравственный, узко-индивидуали-
стический характер, лишь бы скрыть его
политическую основу. Была создана ле-
генда о том, что Лермонтов под конец
своей жизни стал склоняться к славяно-
фильству. Лермонтова хотели вырвать из
основного потока русской культуры и рус-
ской литературы и связать его ими с ре-
акционными течениями.
Только при советской власти стало воз-
можным ‘полностью об’яснить творчество
Лермонтова. Лермонтов, наряду с Некрасо-
вым, является величайшим русским поли-
тическим поэтом XIX века. Политическая
поэзия является сознательным устремле-
нием творчества Лермонтова. Отголоски
«Гражданина» Рылеева слышны в «Поэ-
те» Лермонтова. Рылеев громил «изнежен-
ное племя», — Лермонтов бичевал «век
изнеженный». Вероятно, образ Рылеева и
образ Пушкина — автора многочисленных
революционных стихотворений — носился
в думах Лермонтова, когда он писал:
Бывало, мерный звук твоих могучих
слов
Воспламенял бойца для битвы...
Твой стих, как божий дух, носился
над толпой,
И отзыв мыслей благородных
Звучал, как колокол, на башне вечевой
Во дни торжеств и бед народных.
Творчество Лермонтова звучало так же,
как колокол, воспламеняя бойцов для ре-
волюционных битв. И в этом один из ве-
личайших уроков жизни и творчества
Лермонтова для современности. Только тот
поэт может создать великие произведения
в самых различных жанрах и на самую
различную тематику, чье мировоззрение
пронизано органически и прочно передо-
выми политическими идеями современно-
сти.
Празднование юбилея Лермонтова яв-
ляется проявлением великого культурного
под’ема, переживаемого счастливыми и
свободными советскими республиками под
руководством великой партии Ленина—
Сталина. Память великого русского поэта
торжественно отмечают все народы СССР.
Произведения его переводятся на украин-
ский, белорусский, грузинский, армянский,
азербайджанский, туркменский, казахский
и многие, многие другие языки нашей
родины.
Культурный праздник, посвященный
Лермонтову, станет в ряду культурных
праздников, посвященных поэтам и поэти-
ческим произведениям других народов
СССР: Шевченко, Руставели, Пизами, На-
вои, армянскому эпосу «Давид Сасунский»
и т. д.
В этой перекличке великих имен с на-
глядной убедительностью обнаруживается
братская дружба народов Советского Со-
юза и их великая культурная миссия. На-
шим братьям, освобожденным доблестной
Красной Армией от панского гнета в За-
падной Украине и Западной Белоруссии,
мы открываем широчайший доступ ко всем
культурным богатствам современности и
культурного наследия прошлого.
та состоит из чтения произведений поэта
и исполнения музыкальных произведений
на его тексты.
Торжественное заседание, посвященное
Лермонтову, устраивает 7 'октября ИФЛИ.
Профессор А. Еголин сделает вступитель-
ное слово на тему «Лермонтов — поэт
борьбы». С докладом «Лермонтов и Пуш-
кин» выступит Д. Благой.
В лермонтовские дни состоится заседа-
ние кафедры русской литературы ИФЛИ,
на котором будет заслушан и обсужден
доклад Б. Неймана «Лермонтов и декабри-
сты».
*
Институт мировой литературы им. А. М.
Горького устраивает 13 и 14 октября (в
Малом зале Консерватории) научную сес-
сию. посвященную Лермонтову. Будут сде-
ланы до-клады В. Я. Кирпотина о полити-
ческих мотивах в творчестве Лермонтова,
Дурылина — на тему «От романтизма к
реализму», Н. Л. Бродского — о студен-
ческих годах поэта и С. В. Шувалова —
о мастерстве Лермонтова.
ВОСХОД СОЛНЦА
Католичество, православие и иудейство
лежат в Галиции толстым слоем, как снег
в горах. Это глухое место — заповедник
трех религий. В Тарнойоле, в конце ули-
цы Мицкевича стоит костел. Несколько
дней тому назад на колокольне костела
стоял пулемет.
Внутри костел цел. Люди входят, об-
мывают руки в «святой воде», склонив
голову вступают в огромный, ярко рас-
крашенный и раззолоченный зал. Около
одной стены в деревянном резном шкафу
сидит ксендз в кружевной накидке сверху
ризы и в зеленой эпптрахили — широкой
ленте, обозначающей его права возносить
молитвы к богу и прощать грехи. Люди
подходят к шкафу, преклоняют колена.
Что-то шепчут ксендзу, и он им тихо от-
вечает.
Здесь, в этом месте, которое так похо-
же на старомодную кассу, многие люди
держат свою совесть и передоверяют ее
ксендзу, и он за них решает, как им
жить, кого любить и кого ненавидеть.
На стенах костела висят пестро рас-
крашенные барельефы — выпуклые изо-
бражения на тему о страданиях христа.
За алтарем два колоссальных ангела с
позолоченными крыльями.
Еще не началась служба, но дубовые
скамьи костела полны сидящими, и на
холодном каменном полу женщины стоят
па коленях.
Женщин много, большинство в шляпах.
Есть совсем бедно одетые, иного подрост-
ков, много стариков, и пет ни одного че-
ловека в военной форме. Я не увидел ни
одного солдата бывшей польской армии.
Может быть, это случайно. Может быть,
многие из них хоть за несколько дней
увидели, куда привели Польшу пан и
ксендз.
Если пойти по Тарнополю, на улицу
потише, то увидишь серую, похожую на
крепость русскую церковь. Около церкви
нищие с нательными крестами, надетыми
поверх платья. Церковь внутри ярко раз-
Гродно — один из крупных городов
Западной Белоруссии. Он красиво раски-
нулся на крутых берегах Немала. Этот
город поляки пытались превратить в свою
крепость, оказать здесь вооруженное со-
противление Красно^ Армии, пришедшей
на помощь белорусскому народу.
Выбор Гродно в качестве опорного
пункта для преграждения пути красным
войскам не случаен. В Гродно живет око-
ло 60 тысяч человек. Но рабочих здесь
мало, и они раздроблены по мелким пред-
приятиям; в городе есть фанерный завод,
государственная табачная фабрика, не-
большие кожевенные и лесопильные за-
воды.
Буржуазия и их агенты из разных
партий и профсоюзов всеми мерами стре-
мились разобщить рабочих, внести в их
ряды разложение. Они изгоняли с пред-
приятий революционно настроенных ра-
бочих, грозили жестокими карами за ма-
лейшее проявление протеста против вар-
варской эксилоатации. В Гродно было ю
3.000 безработных и столько же плохо
оплачиваемых рабочих, зарабатывавших
не больше 200—300 рублей в год и ра-
ботавших 5—6 месяцев.
Буржуазия использовала все возможно-
сти для укрепления своих сил. Опа име-
ла свои партии: «Озон» во главе с ди-
ректором табачной фабрики Балицким,
«Эндецию» — во главе с адвокатом Да-
нилевичем. Их обслуживали п&пеэсовпы,
бундовцы, сионисты и пр. Буржуазия
имела свою боевую, хорошо вооруженную
банду — «Союз стрелков», в которую
вербовали буржуазную и мелкобуржуаз-
ную молодежь. Гимназии, в которых учи-
лись дети богачей, были пропитаны ду-
хом шовинизма. Вне школы действовала
«служба молодых», в которую втягива-
ли деклассированные элементы молодежи.
Одновременно буржуазия всячески под-
кармливала остатки русской контрреволю-
ции — осевших в городе петлюровцев и
сподвижников Булаховича. Из их среды
вербовались шпионы и диверсанты, пере-
брасываемые через границу СССР.
Однако революционная часть рабочих,
Нескончаемой вереницей движутся вой-
ска. Танкисты, конники, пехота, артилле-
ристы. Огромная вооруженная сила вели-
кого народа, выступившего на освобожде-
ние своих братьев.
Части подтягивались к Вильно.
Вот среди других шагает Андрей Ильич
Денисов, рабочий завода близ Рославля.
Всего несколько недель тому назад его
призвали в Красную Армию. И он ока-
зался в числе участников замечательного
марша от границы до Вильно. Он шагал в
общем строю, никакая усталость не могла
сломить этого простого человека, во внеш-
нем облике которого никогда не было ни-
чего героического.
Он шагал потому, что он знал свою за-
дачу, что он вместе с сотнями других
бойпов шел освобождать своих братьев по
классу.
Роту Денисова обстреливали из лесов.
Бойцы отвечали на огонь огнем и шли
непреклонно дальше.
По дороге Денисов беседовал с кресть-
янками Западной Белоруссии. Он расска-
зывал им о жизни Советского Союза, и
они с большим, жадным вниманием при-
слушивались к словам этого невысокого,
обросшего щетиной человека. «Каждый
В. ШКЛОВСКИЙ
золочена, засыпана иконами. Иконы не
только па иконостасе, но и над ним в
разжточежиой арке.
Служба начинается звонком. Открыва-
ются царские врата. Стриженый поп в зо-
лотой рясе зажигает электрические свечи,
выходит читать евангелие.
Женщины в черных и белых платках,
старухи с клюками входят в церковь и
тяжело опускаются на колени.
Ничего не дал им бог за их долгую
старую жизнь, кроме больных ног, а они
все молятся и бормочут благодарности.
Религия на Западной Украине очень
большая сила, и раз’яснять верующим их
ошибки надо терпеливо, но настойчиво.
Идем дальше.
Входим в еврейскую часть города. Ви-
дим маленькие домишки, полуразмытую
мостовую, мощеную крупным" камнем.
Недалеко от Середа стоит тяжелая си-
нагога с каменными, двухметровыми сте-
нами. Синагога старая. Ей лет 300. Над
входом лев, расписанный черным лаком.
Вход в синагогу внизу. С потолка сви-
сают старые медные листы, на которых
религия, угодливая к власти, если власть
ей покровительствует, приделала одногла-
вых Вольских орлов. Те же дубовые
скамьи, как в костеле, и на передних
местах также сидят люди, которые богаче
и знатнее. Старинное серебро, иссекшаяся
парча. Пышная бедность царит в синагоге.
С Шм® вошел в синагогу столяр. Он
зарабатывает в день три злотых и может
учить из своих детей только одну дочку.
Ее обучение стоит третью часть заработ-
ка. Он принадлежал когда-то к еврейской
меньшевистской партии бундовцев и сфо-
тографировался в группе кустарей, поста-
вив перед собою портрет Карла Маркса.
Но в кармане у него ермолка, и он надел
ее, входя в синагогу.
ИХ СТАВКА БИТА!
В. ИЛЬЕНКОВ
несмотря на свою малочисленность, не
складУлзала- оружия и вела неустанную
борьбу за улучшение экономического и
политического положения трудящихся. Во
время майской демонстрации прошлого го-
да на плацу Лэатория произошла кровавая
схватка между рабочими и агентами бур-
жуазии.
Пытаясь обезглавить революционное
движение, буржуазия заточила в тюрьмы
на десятки лет лучших сынов белорусско-
го народа. Она лишила рабочих элемен-
тарных легальных возможностей.
И вдруг гнилое здание польского госу-
дарства затрещало сверху донизу. Постро-
енное на фундаменте насилия и порабоще-
ния трудящихся, на безжалостной экспло-
атации пролетариата, оно распалось в не-
сколько дней.
К 17 сентября 1939 года город ока-
зался без власти — чиновники бежали.
Тогда на сцену появился «спаситель» в
лице заместителя городского головы Савиц-
кого, пепеэсовского ставленника. Он на-
чал сколачивать белогвардейские отряды,
а так как головорезов нехватало, — вы-
пустил из тюрьмы уголовников и воору-
жил ИХ.
18 сентября рабочие, собравшись на
плацу Батория, направились к тюрьме и
освободили свыше двухсот политзаключен-
ных. Освобожденные и рабочие начали во-
оружаться, собирая винтовки, брошенные
польскими солдатами, которые отказыва-
лись воевать. Восставшие захватили на
улице Дельна автомобиль с оружием, пред-
назначенным для белогвардейцев, и напра-
вились к центральным улицам города.
В это время на улице Ожешкова засту-
чал пулемет. Это стрелял по толпе рабо-
чих сын богача-пароходчика Шиманский.
Белогвардейцы и поляки бросились на ра-
бочих с оружием. Восставшие вынужде-
ны были отступить. Начались аресты. К
вечеру тюрьма снова была набита доотка-
за. Буржуазия торжествовала свою победу.
ЗАЩИТНИКИ
А. ИСБАХ
боец должен сейчас быть политруком», —
улыбаясь заметил Денисов.
Вот покачивается на своем коне млад-
ший политрук Гаргопа, совсем молодой че-
ловек, но очень старый комсомолец, шах-
тер. Его эскадрону было дано особо ответ-
ственное задание — разведать места со-
средоточения банд в окружающих Вильно
лесах. Кавалеристы насквозь прочесали
леса, тшательно выполняя опасное пору-
чение.	т
В походе политрук проводил беседы с
бойцами, отвечал на пх многочисленные
вопросы, читал сообщения из газет.
Вот рядом с Гаргопой едет младший
лейтенант Тарасов, комсомолец, недавно
подавший заявление в партию. Бойцы его
взвода Вандерлан, Шумеев, младший
командир Гуляников, Цыганков проявили
особую выносливость в походе. Им не
пришлось вплотную, липом к липу
схватиться с врагом. Но стремительный
марш, постоянная опасность, обстрел из
окружающих лесов закалили и укрепили
их волю. В разведке они показали себя
опытными, инициативными бойцами.
В синагоге надо сидеть, накрывши го-
лову, как в костеле, а в церкви надо быть
непременно без шапки. У разных богов
разное представление о вежливости.
Раввин в длинном шелковом сюртуке с
пейсами в колечках. Молодежь не так уже
сильно верит. Ей кажется смешным но-
сить ермолку, и молодые люди сидят в си-
нагоге, надев сетку для волос. Такие сет-
ки надевают на ночь, чтобы хорошо легли
волосы. Религия приспосабливается, при-
норавливается, маскируется. Это хитрый,
хитрый враг, замечательно изучивший
местность.
Православные, католики, еврея, немцы,
евангелисты. Четыре религии владеют
многими душами в стране, которую мы
освобождаем.
При помощи этих религий одних тру-
дящихся натравливали на других, и па-
мять о старых обидах делала религиозное
чувство еще более пламенным.
Около Памятника Мицкевича на митин-
ге первый раз пели «Интернационал» сра-
зу на четырех языках.
Люди еще не знали все слова великого
гимна и далеко не все в нем понимали.
Отдельные строфы пелись всеми, иногда
пение затихало, выделялось только не-
сколько голосов. Но пели украинцы, по-
ляки. русские, евреи одну песню. «Интер-
национал», спетый так, звучал с новой
силой.
Один русский поэт говорил, что никто
так хорошо не выполняет приказа, как
солнце, если ему приказать утром встать
с востока. Мы боремся во имя правды, хо-
тим добра для трудящихся. Приход комму-
низма истор<ически неизбежен, как восход
солнца. Мы помогаем истории, и весь ее
ход за нас.
Как бы ни были крепки стены синаго-
ги, церкви, костела, пение «Интернаци-
онала» перекроет любой орган и голос
кантора.
Тарнойоль.
«Озоновцы» и «стрелки» врывались в
квартиры рабочих и еврейского населения,
избивали их прикладами, многих искалечи-
ли штыками, многих убили. В дом белорус-
са рабочего Бертеля они швырнули грана-
ту, убили его и двух детей.
Тем временем в Гродно стекались со
всех сторон офицеры, разбитые Красной
Армией, полицейские, вооруженные осадни-
ки. Они спешно укрепляли подступы к го-
роду, рыли окопы, минировали мосты,
строили проволочные заграждения.
В стратегическом отношении Гродно
представлял собой удобный пункт для обо-
роны. Чтобы вступить в город, частям
Красной Армии нужно было пройти мо-
сты через Неман и двигаться по необы-
чайно узким улипам города. Поляки это
учли и постарались превратить каждый
дом в крепость. Они забаррикадировались
в казармах, костелах, церквах, засели с
пулеметами на чердаках, в подвалах.
Чтобы сбить с толку население, они пе-
редавали по радио лживые сообщения о
том, что Красная Армия отступила к гра-
ницам СССР, что город нужно оборонять от
немцев. И даже тогда, когда к городу по-
дошли танки Красной Армии, офицеры го-
ворили народу, что это — немецкие тан-
ки. Но трудящиеся уже знали о речи
товарища Молотова, произнесенной по ра-
дио, и с нетерпением ожидали вступле-
ния в город частей Красной Армии.
И опа пришла утром 20 сентября. На-
чался ожесточенный бой. Офицеры стреля-
ли из окон, обливали танки бензином и
зажигали их. Но ничто не могло устра-
шить мужественных бойпов и командиров
Красной Армии. Они смело шли в самые
опасные места и били врагов, не щадя
своей жизни.
В историю Красной Армии вписана но-
вая волнующая страница. Имена героев
уже известны всему СССР и народу За-
падной Белоруссии. Красная Армия при-
шла на помощь трудящимся города Гродно,
и они никогда не забудут этих историче-
ских дпей.
Гродно.
Вот шагает боец артиллерийского пол-
ка Рувим Минкин, комсомолец с витеб-
ской фабрики «Стяг».
9 сентября он пришел в ряды Красной
Армии, а 17-го уже переходил границу у
Ореховны, оставив позади себя польский
столб с белым орлом на макушке.
Когда Рувим Минкин проходил через
местечки Западной Белоруссии, его окру-
жали евреи-поселяне и долго расспраши-
вали о жизни Советской страны. И Рувим
Минкин тоже был политруком и пропа-
гандистом.
Вот шагают они, бойцы-пропагандисты,
от границы к Вильно.
Они шагают мимо картофельного поля.
Две крестьянки — Елена Субоч и мать
ее, старуха Мария Кимбар, копают кар-
тошку, но нет-нет оторвутся они от своей
работы и с восхишением и благодарностью
смотрят на проходящих бойцов, на Андрея
Денисова, на Гаргопу, на Тарасова, на
Минкина — на вооруженных братьев сво-
их из Советского Союза, принесших им
освобождение.
Отныне они знают, что жизнь их пой-
дет по-иному. Их мирный труд будет за-
щищен непобедимой Красной Армией.
‘ Вильно.
ПИСАТЕЛИ
НА ИЗБИРАТЕЛЬНОМ
УЧАСТКЕ
Партийная организация Ленинградского
отделения союза советских писателей
головная парторганизация 44-го избира-
тельного участка. К активному участию
в предвыборной кампании и проведении
выборов в Верховные Советы СССР и
РСФСР, помимо коммунистов, мы привле-
кли и многих беспартийных писателей.
Участковую избирательную комиссию по
выборам в Верховный Совет СССР возгла-
вляли беспартийные писатели Л. Раков-
ский и Л. Борисов, а во время выборов
в Верховный Совет РСФСР заместителем
председателя участковой избирательной ко-
миссии был беспартийный литератор В. Ор-
лов. Очень велика была на нашем уча-
стке роль писателей в предвыборной аги-
тации. Правление Дома им. Маяковского ;
и отдельные поэты, прозаики, драматурги
проделали здесь большую работу/ — не
случайно наш 44-й участок был признан
одним из лучших в Дзержинском избира-
тельном округе.
Тотчас же после выборов в Верховный
Совет РСФСР писательская парторганиза-
ция решила закрепить достигнутые успе-
хи. Было важно не потерять налаженную
связь с избирателями, не растерять актив
избирателей, еше более сплотить и укре-
пить его. В известной мере нам это уда-
лось, продолжая массовую политическую
работу среди населения участка. Все это
время в Доме писателя регулярно устраи-
вались вечера для избирателей бывшего
44-го участка. (Интересно прошли встре-
ча с Николаем Тихоновым, вечер драма-
тургов и т. д.). Кроме того наши аги-
таторы проводили беседы в красных угол-
ках, на квартирах. И хотя в летние ме-
сяцы из-за обычного раз’езда писателей
работа все же несколько упала, но
сейчас, когда снова развернулась подго-
товка к выборам в местные Советы тру-
дящихся, мы приступаем к ней, ощущая
помощь довольно широкого актива писа-
телей и населения бывшего 44-го изби-
рательного участка.	*
Одиннадцать писателей-агитаторов встре-
тились уже с избирателями. Среди агита-
торов — В. Кетлинская, Лев Канторович,
Е. Добин, М. Чумандрин, молодой лите-
ратор Я. Мерэон и др. Все они провели
уже беседы о предстоящих выборах, созда-
ли одиннадцать кружков по изучению из-
бирательного закона. Как известно^ выбо-
ры в местные Советы депутатов трудя-
щихся, по сравнению с предыдущими из-
бирательными кампаниями, будут более
сложными. Во все местные Советы, на-
пример, депутаты будут взбираться одно-
временно. Избирательный закон устанав-
ливает образование отдельных избиратель-
ных округов по выборам в каждый Совет
при общем избирательном участке. Каж-
дый избиратель в один день и в одном
месте будет голосовать за нескольких дег
путатов.
Раз’яснецие и изучение Положения о
выборах — чрезвычайно важное дело.
Но разумеется, писатели-агитаторы не ог-
раничивают ссбя> только такой задачей.
Они проводят с избирателями беседы на
политические темы, отвечают на множе-
ство вопросов... Необычайно оживленно,
с огромным под’емом прошли читки речи
по радио председателя СПК СССР тов.
В. М. Молотова о решении советского пра-
вительства помочь братским народам За-
падной Украины и Западной Белоруссии.
Писатели-агитаторы рассказывают о ве-
личайшем энтузиазме, с которым было
встречено в каждом доме, в каждой квар-
тире известие о благородном решении пра-
вительства Страны Советов.
Работа развертывается. Конечно, она
выйдет за границы бывшего 44-го участка
Дзержинского избирательного округа. Луч-
шие писатели будут работать и в окруж-
ных и в участковых избирательных ко-
миссиях города Ленина, а значительная
часть писателей примет участие в пред-
выборной работе стихами, рассказами,
эстрадными произведениями. Избирательная
кампания во время выборов в Верховные
Советы СССР и РСФСР была для ряда ли-
тераторов отличной школой массовой поли-
тической работы. Такой же школой боль-
шевистской агитации, организационной и
политической работы станет и кампания
по выборам в местные Советы депутатов
трудящихся. Писатели будут добиваться
новых побед сталинского блока коммуни-
стов и беспартийных, избрания в Советы
лучших сын.ов и дочерей советского на-
рода, до конца преданных великому делу
Ленина — Сталина.
Петр КАПИЦА.
Секретарь партбюро Ленинградского
отделения союза советских писа-
телей.
КНИГИ О ЗАПАДНОЙ БЕЛОРУССИИ
и ЗАПАДНОЙ УКРАИНЕ
Издательство «Молодая гвардия* выпу-
скает сборник «Братьям-украинцам И
братьям-белоруссам». в который войдут
стихотворения русских, белорусских и ук-
раинских поэтов, посвященные освобожде-
нию белоруссов и украинцев от польского
гнета.
Ha-днях выйдет из печати исторический
очерк Осипова «На берегу Днепра» — б
борьбе в XVI веке украинцев против по-
ляков, о движении за присоединение Ук-
раины к московскому государству.
Издается брошюра Ю. Дашкевича «Еди-
нокровные братья» — о том, как жилв
молодежь Польши, и о внутренних приш-
вах распада польского государства.
Иван ФРАНКО
Г и
Вечный революционер —
Дух, что телом рвется к бою,
За прогресс, за счастье, волю,
Жив еще, живет теперь.
Ни церковные вандалы,
Ня тюремные подвалы,
Ни солдат тупые души,
И нп жерла грозных пушек,
Ни шпионов ремесло
В гроб его не завело.
Он не умер, он живет!
Пусть века, как он явится,
Будто вновь он народился,
Силой собственной идет!—
Он окреп, и он шагает
Все туда, где рассветает...
Кличет словом, как трубою,
Миллионы за собою, —
Миллионы в бой идут,
Чуют голос и не ждут.
Голос духа слышен всем:
И в курных мужицких хатах,
Максим РЫЛЬСКИЙ
ИВАН ФРАНКО-ПОЭТ
Иван Франко был несчастлив в личной
жизни. Он был одинок или почти одинок
в жизни общественной. Будучи челове-
ком ломоносовского склада, работая и как
поэт, и как прозаик, и как ученый, он
все время подвергался гонениям, униже-
ниям, оскорблениям. Неверно было бы ут-
верждать, что этот человек никогда не
падал духом. Целая книжка стихов —
«Згв’яле листя» — свидетельствует, что
такие моменты бывали. И все-таки наш
Франко, как и любимая им наша Леся
Украинка, был одним из самых мужест-
венных и жизнерадостных людей своего
времени. Царская неволя давила и ду-
шила Тараса Шевченко; неизлечимая бо-
лезнь приковывала к постели Лесю Ук-
раинку; издевательства польских «патрио-
тов» и украинских шовинистов преследо-
вали Ивана Франка... И все же три наших
величайших поэта сохранили непоколеби-
мую веру в человека, веру в свой народ,
веру в светлое будущее. История показа-
ла, что они не ошиблись.
Когда-то Пантелеймон Кулиш, одно вре-
мя склонный всерьез утверждать, что поль-
ские паны на Украине являлись «светлы-
ми носителями культуры», обратился к
украинскому народу е такими словами:
«Народе без путгя, без честч i поваги».
Злобой продиктована эта строка. А Иван
Франко в прологе к своему «Мойсею» пи-
шет так:
Народе М1й замучений, розбитий —
и дальше:
Та прийде час, i ти вогнистим видом
Засяеш у народа вольшм кол!...
Это звучит как пророчество. Это и есть
пророчество.
Это — одна из прекраснейших струн
поэзии Франка.
Поэзия эта сложна. И не только по-
тому сложна, что в ней мы видим труд-
нейшие и неожиданные для того этапа
украинской культуры стиховые формы —
сонеты, терцины, октавы, тонкие верли-
бры, а и потому, что Франко, в отличие
от большинства своих собратьев по перу,
никогда не топтался на одном месте, был
неистощим в замыслах, сюжетах, настрое-
ниях.
Личные страдания («Згв’яле листя»),
высокое чувство долга и великого дела
(«Каменяр!»), приближение мировых сю-
жетов к современности («Похорон», «Мой-
Заставка из рукописи 1144 года,
писанной в Крыпосе, близ Галича
Заставка из львовского печатного иа-
дания 1642 г.
м н
И рабочему в заплати,
Где царят недоля, темь.
Где лишь голос раздается,
Там слеза уж не прольется,
Там в упорстве всяк стремится
Не рыдать, а лишь добиться,
Пусть хоть сыну, не себе
Долю лучшую в борьбе.
Вечный реводюппопер —
Дух, наука, мысли, воля,
Тьме он не уступит поле,
Не возьмешь его теперь.
Развалилась ала руина,
Покатилася лавина, —
И найдется ль в мире сила,
Чтоб рал бег остановила?
Не залить, как пламя, нет,
‘ Наступающий рассвет!
1880 год.
Перевод с украинского
Семена ГОРДЕЕВА
сой»), окрашенный горечью мягкий
украинский юмор («Цехмштер Купер’ян»),
образы угнетенного галицкого села, дан-
ные в мрачных, беспощадных и бесконеч-
но ласковых топах («У шинку», «Баба
Митроха»), тонах, напоминающих лучшие
страницы Мопассана, самые скорбные ме-
лодии Некрасова, знаменитый конец «Inter-
mezzo» Коцюбинского, глубокие размышле-
ния о судьбах своего народа (пролог к
поэме «Моисей»), о призвании поэта (ряд
стихотворений в сборнике «Semper tiro»),
о движущих силах истории («В!чний ре-
волющонер»), — таков диапазон Франка-
поэта.
Существовало мнение, будто Франко как
поэт «тяжел», будто ему неизвестны были
чистое вдохновение, ясная и прозрачная
легкость стиха. Мнение это по меньшей
мере легкомысленно. Да. Франко был, по
собственному определению, «каменщиком».
Тяжелые глыбы приходилось ему разби-
вать тяжелым молотом, резец его был по-
добен резцу сурового Микель-Анджело. Со-
вершенно сознательно вводил великий поэт
Западной Украины в обиход украинской
культуры сложнейшие поэтические формы,
а это было куда труднее, чем уныло под-
певать на одну-единственную ноту,
выхваченную из богатейшей сокровищни-
цы Шевченко, как делало большинство
его современников.
0 еще одного но паю забывать: Фран-
ко был прозаик, ученый, публицист, об-
щественный деятель, всюду старался он
заполнить пробелы в украинской культу-
ре. Когда-то говорили: «Апокрифи з’Тли
нам Франка», — то есть: увлечение на-
учной работой убило Франка-поэта. Это
неверно, ничего не могло «с’есть» Фран-
ка, но он сам иногда сознавал, что быть
может слишком мало уделяет времени
и сил тому, что в нем, пожалуй, было
сильнее всего: поэзии. Об этом свидетель-
ствует потрясающее стихотворение: «Ошв-
тч Глухо. Зимно. BiTep в!е». К поэту
являются видения. Кто-то стонет, кто-то
плачет, кто-то жалуется. Кто?
Тату! Тату! Тату!
Се ми. тво! невродженй д!ти,
Се ми, тво1 яевисшван! сп!ви...
Правда! много осталось у Ивана Фран-
ка «неспетых песен». Но за спетые им
песни — вечная ему слава!
Львов. Вдали—здание театра.
ог жизни
0 постоянной, неутомимой жажде Ива-
на Франко к творчеству рассказывают
чудеса.
По пути от своего дома до помещения
общества им. Шевченко во Львове, куда
он ходил каждое утро, Франко, по словам
приятелей, успевал выдвинуть и запол-
нить свежим материалом четыре ящика в
своем уме — то-есть, обдумать по край-
ней мере четыре повых работы.
М. Коцюбинский как-то застал Франк*)
босым и полуодетым. Он плел рыбацкие
сети и одновременно писал свою величест-
венную поэму «Моисей».
Уже разбитый параличом^ в перерывах
между приступами жесточайшей нервной
болезни, Франко диктовал секретарю запи-
си почти на всех языках Европы, включая
сюда латынь и греческий, которыми он
прекрасно владел.
К этому следует прибавить, что Иван
Франко — сын украинского крестьянина-
кузнеца, что образования он добился с
большим трудом, что жил и творил он в
веками угнетаемой Западной Украине, что
вся его шестидесятилетняя жизнь (1856
— 1916) протекла в невероятно тяжелых
условиях: постоянная нужда, недоедание,
болезни, аресты, травля, преследования,
всяческие помехи и рогатки, расставляе-
мые па пути всего прогрессивного и де-
мократического польско-австрийской реак-
цией.
Иван Франко горячо любил свой угне-
тенный народ, боролся за его освобожде-
ние. Для всего творчества Франка, харак-
терна одна черта — чувство величайшей
гордости своим украинским крестьянским
происхождением, чувство долга перед вос-
питавшим его народом.
Украинцы в Западной Украине, кроме
экономического и политического порабоще-
ния, подвергались насильственной асси-
миляции. Наглая шляхта настойчиво
«уясняла» украинскому народу, что он
является удобрением истории, неспособ-
ным к какому-либо духовному развитию.
И вот из самой гущи украинского кресть-
янства поднимается колоссальная фигура
Франка, упорным трудом достигает он
вершин человеческой культуры и гордо
заявляет:
«Как сын украинского крестьянина,
вскормленный черным крестьянским хле-
бом, трудом твердых крестьянских рук,
считаю себя обязанным барщиной целой
жизни отработать то гроши, которые вы-
давала крестьянская рука для того, что-
бы я мог вскарабкаться на высоту, где
Л. НОВИЧЕНКО
виден свет, где пахнет свободой, где сия-
ют общечеловеческие идеалы».
Деятельность Ивана Франка — это це-
лый этап в развитии украинской литера-
туры и культуры вообще. Как многогра-
нен был этот человек, сколько он сделал,
как совершенен его труд!
В прозе Ивана Франка более или ме-
нее полно отражены все типы и события
большой эпохи, прожитой и изученной
писателем. Это — зарождение и разви-
тие капитализма в Галиции, «нефтяная
горячка», строительство Дрогобычских
промыслен, головокружительное обогаще-
ние хозяев путем самой первобытной экс-
плоатации труда, обнищание и пролетари-
зация крестьянства и первые революцион-
ные бои украинских рабочих, потрясшие
всю Галицию («Боа констр!ктор» и «Бори-
слав см!еться»). Это — галицийское се-
ла, великое движение крестьян за землю,
это — полнейшее моральное разложение
выродившейся польской шляхты («Вели-
кий шум», «Основи сусшльност!», «Для
домашнього вогниша»). Это — попытки
передовой интеллигенции просветить и
организовать крестьянство, вызывающие
бешеную злобу земельных магнатов и
правительственной бюрократии («Пере-
xpecni стежки», «Лель i Полель»). Это,
наконец, историческая повесть «Захар
Беркут», рассказывающая о героической
борьбе народа против татарского нашест-
вия. Но и это далеко не все, так как
перу Франка принадлежат еще несколько
томов рассказов, в том числе блестящие
сборники « Бориславе ыл оповцаиня» и «В
nori чола».
Сравнительно небольшое место в твор-
честве Франка занимает драматургия.
Франко написал всего 7 пьес, из которых
лучшей можно признать драму «Украдено
щастя». Но сколько есть еще других об-
ластей его неутомимой деятельности!
Франко-переводчик — это обогаще-
ние украинской литературы переводами с
русского, немецкого, французского, ан-
глийского, чешского, греческого, латин-
ского и других ЯЗЫКОВ, ЭТО — ПОЧТИ ПОЛ-
НЫЙ Пушкин на украинском языке, это—
переводы из шестидесяти авторов.
Франко — критик и публицист — это
свыше шестисот статей по самым разно-
образным вопросам философии, истории,
политики, экономики, эстетики, теории и
истории литературы, напечатанных почти
во всех журналах и газетах Восточной
Европы и до сих пор еще не собранных
и не изученных.
Франко-журналист — это последователь-
ное редактирование им всех более или
менее прогрессивных периодических изда-
ний в Галиции, в том числе журналов
«Громадський друг», «Овгт», «Зоря»,
«Житгя i слово», сыгравших большую
роль в развитии украинской журналисти-
ки и литературы.
Глубокого изучения, наконец, заслужи-
вает большая научная деятельность Фран-
ка. Ему принадлежат первые, до сих пор
не утратившие своего значения, курсы
по истории ' украинской литературы, а
также множество трудов по древней ук-
раинской и русской письменности и фоль-
клору. И — характерный факт:'' получив-
ший степень доктора философии, избран-
ный членом Петербургской и Пражской
академий наук, имевший почетный дип-
лом Харьковского университета, Франко
стараниями шляхетской клики не был
допущен к преподаванию во Львовском
университете!..
Иван Франко — великий сын украин-
ского народа. Он всю свою жизнь боролся
за освобождение трудящихся Западной
Украины от панского гнета. В стихотво-
рении «Наймит», обращаясь к своему на-
роду, он писал:
Ори и спГвай, ти, велетню, закутий
В недол! й тьми ярмо!
Пропаде штьма й гшт, обпадуть з тебе
пута,
I ярма Bci ми порвемо.
Не даром ти в 6ui. пригноблений
врагами,
Про силу духу все ешвав.
Не даром ти казак чертвними устами
Його побыу величав.
Bin побцить, перво скарлущ] пересуду,
I вольний, власний лап
Ти знов оратимеш — властивець свою
труду
I в власти краю сам св!й пан.
Эти мечты поэта свершились. Красное
знамя развевается ныне над с. Нагуевичи
близ Дрогобыча, где родился Иван Фран-
ко, где ребенком просиживал он целые
дни в отцовской кузнице, набрав оттуда,
как он сам говорит, «запас огня на да-
лекий путь жизни».
Это — лучший итог героический жизни
Ивана Франка, отданной народу.
НАД ЧЕМ РАБОТАЮТ
ПИСАТЕЛИ
УКРАИНЫ
ЮРИЙ ЯНОВСКИЙ
Работает над новой комедийной пьесой
на современную тему.
ИВАН КОЧЕРГА
Закончил комедию «Сусанна» — о со-
ветском браке.
Другая тема, над которой работает дра-
матург, — драматическая поэма «Фауста-
на», в которой сделана попытка дать
фаустовские мотивы в обстановке совре-
менной Европы.
ИВАН ЛЕ
Закончил роман «Украина», том I. Тема:
восстание украинского народа против поль-
ских панов в конце XVI столетия.
САВВА ГОЛОВАНИВСКИЙ
Закончил либретто оперы «Поэтова до-
ля» на сюжет своей одноименной пьесы.
Музыку написал композитор В. Я. Иориш.
Опера будет поставлена в текущем сезоне
на сцене киевского ордена Ленина театра
oifepbi и балета им. Шевченко.
В ближайшие дни С. Голованивский
сдает книгу стихов «Книга визнань».
Сейчас т. Голованивский занят работой
над двумя пьесами.
Первая из них будет называться «Ко-
лись в Галичин!». Мотивы взяты из не-
которых произведений Ивана Франка. В
пьесе будут даны образы западноукраин-
ских рабочих-нефтяников в атмосфере
того бесправия и нищеты, на которые
были обречены трудящиеся бориславских
промыслов.
Вторая пьеса называется «Соломin».
Действие происходит в дни коллективиза-
ции на Украине.
ЯКОВ ГОРОДСКОЙ
Весь 1939 год работал над циклом
стихов, которые составят новую книгу—
«Встречи». Основные вещи книги — ге-
роический цикл, стихи об Украине, о
Черном море, вариации на тему «Давида
Сасунского». Книга на-днях сдана Гос-
литиздату Украины.
. В дальнейших планах — работа над
поэмой о Николае Онищенко. Это — герой
николаевского комсомола, поэт, Погибший
в боях во время гражданской’ войны.
СЕМЕН СКЛЯРЕНКО
Последние годы работал над трилогией
о легендарном полководце, начдиве Шорсе.
Первые две книги — романы «Путь н&
Киев» и «Николаи Щорс» — уже вышли
на украинском языке и переведены на
русский.
Сейчас закончена последняя книга
трилогии — роман «Польский фронт». В
этой книге описаны события 1920 года
на Украине, борьба украинского народа
против белополяков и разгром польской
шляхты под руководством товарища
Сталина.
АЛЕКСАНДР КОПЫЛЕНКО
Вышло из печати второе, исправленное
издание романа «Десятиклассники» на
украинском языке. На русский язык этот
же роман переводит Е. А. Благинина для
Детиздата при ЦК ВЛКСМ.
В настоящее время Копыленко работает
над романом «Столица республики». Это
будет книга о многих временах—об исто-
рии освободительной борьбы украинского
народа, о наших сонременных людях, е
замечательной столице Украины.
АРКАДИЙ ЛЮБЧЕНКО
Пишет роман о современном колхозе.
Идея романа — ценность человеческой
жизни.
ДАВИД ГОФШТЕЙН
Закончил перевод «Кобзаря» Т. Г. Шев-
ченко на еврейский язык. Переводит
поэму грузинского поэта Георгия Лео-
нидзе.
ИЦИК ФЕФЕР
Работает над романом в стихах «На-
следники Соломона». Это книга о новом
еврейском селе, о героях социалистическо-
го земледелия, о сдвигах в психике еврея-
труженика.
Сдана в Печать книга «Народные бал-
лады».
Он между нами жил
В дни, когда героическая Красная Ар-
мия страны Советов вступила в Западную
Белоруссию, неся свободу угнетенной до-
толе стране, хочется вспомнить об Адаме
Мицкевиче — великом поэте, родившем-
ся на этой земле и здесь начавшем тво-
р.ить, мечтая о свободной жизни народов.
На хуторе Заосье, близ Новогрудка, про-
шли его первые, детские годы. В Ново-
грудке, где Мицкевич учился в домини-
канской школе, он видел штаб Жерома
Бонапарта, и там же очень скоро ему при-
шлось наблюдать ужасную картину бег-
ства остатков наполеоновских войск, раз-
битых русской армией.
Мицкевич любил слушать народные
песни, которые распевали девушки, при-
ходившие в дом его род-итепей прясть.
Когда много лет спустя, в Париже, ему
принесли сборник краковских, литовских,
русских и галицийских народных сказок,
оказалось, что он знает их все наизусть
и может напеть любой мотив. На сохра-
нившемся экземпляре есть даже исправле-
ния. сделанные рукой Мицкевича.
0з народных песен и’ сказок, слышан-
ных им в Иов о грудке, рождались мотивы
его будущих собственных песен.
В впленском университете Мицкевич по-
знал красоты мировой поэзии, читал
«Илиаду», «Энеиду», «Освобожденный
Иерусалим». Вольтера., Шекспира. Там он
впервые взялся за переводы классической
поэзии, памятуя слова Делиля: «Перевод-
чик взаймы берет красоту, должен ее воз-
вратить, хотя бы иной совершенно моне-
той». В вилеяском университете Мицкевич
вступил в кружок «фило-матов» — люби-
телей науки, члены которого, занимаясь
наукой, попутно задумывались о будущем
своего народа и всего человечества. В
Вильно написаны первые произведения
поэта. Там родилась его «Песня форма-
тов», в которой он призывал «силы по
____uiBimim.- ... --.i ни пгпт~——
Литературная газета
2	—	№ 55
М. ЖИВОВ
цели равнять, а не цели по силам». Там
впервые прозвучала его «Ода к молодо-
сти», в которой он приветствовал «зарю,
свободу и солнце, что за нею грядет». Там
прочел он однажды «Людмилу» Жуковско-
го, и, быть может, под ее влиянием воз-
никли баллады «Свитязенка», «Рыбка»,
«Курган Марыли» и «Свитезь», в кото-
ром Мицкевич писал:
Если попасть в Новогрудок случится,
В чашу заехать Плужинского бора,
Не позабудь остановиться, —
Озеро есть там. достойное взора.
Свитезь там простирается чистый.
Кругом сверкает огромным, .ч
Льдиной блестит серебристой’
В чаше густой и укромной.
Когда после окончания университета
Мицкевич поселился в Ковио. где стал
учителем гимназии, каждый приезд в
Вильно был для него праздником. Там бы-
ли его друзья. Туда посыла) он каждое
свое произведение.
В Вильно, после возвращения из Ковно,
его арестовали и посадили в базилиан-
ский монастырь. На стенах этого монасты-
ря о® начертал: «Здесь ноябрьской ночью
1823 года Густав умер, здесь ноябрьской
ночью 1823 года родился Конрад». Это
умер мечтательный Густав из первых ча-
стей «Дзядов», чтобы стать Конрадом-бор-
цом, идущим через все препятствия
к цели.
24 октября 1824 г. Мицкевич покинул
родину, чтобы больше туда не возвра-
щаться.
*
Сегодня хочется вспомнить и о том, чем
были для Мицкевича годы его российско-
го изгнания.
Из Вильно Мицкевич приехал в Петер-
бург, где пробыл недолго. Но за эти не-
многие дни, как пишет сын поэта Влади-
слав Мицкевич, он познакомился с «рус-
скими, скорбевшими над слепотой своего
правительства», увидел «брожение, про-
исходившее в русском обществе», и это
пробудило в нем «надежду, что оттуда (из
России. — М. Ж.) засияет солнце свободы,
как говорит вещий русский поэт (Пуш-
кин. — М. Ж.) в замечательном стихо-
творении Мицкевича «Памятник Петра
Великого».
В Одессе куда послали Мицкевича, он
встречался преимущественно с польской
аристократией, жившей там. и характерно:
этим периодом пребывания в России поэт
остался очень недоволен.
Иное дело — пребывание в Москве, где
Мицкевич обосновался после от’езда из
Одессы. Здесь он сблизился с лучшими
деятелями русской литературы, окружив-
шими его вниманием и любовью, и в их
липе он нашел подлинных друзей. Мицке-
вич был далек от шовинизма своего друга
Зана, который, например, отказался про-
честь книгу сонетов Мицкевича только по-
тому, что она была издана в России. В
письме к Зану, упрекавшему его в бли-
зости с русскими, Мицкевич открыто зая-
вил: «У меня здесь имеются знакомые, и
со стороны многих я встретил расположе-
ние и симпатию, а от некоторых дружбу,
и я рад отплатить им за это признатель-
ностью. «Да будет проклят, кто не пла-
тит», — прости, что я цитирую из «Дзя-
дов»...
Мицкевич искренно радовался тому, что
приобрел друзей среди лучших писателей
и литераторов России. 0 Полевом он пи-
сал Одынцу, что это «благородный чело-
век и способный литератор», о Соболев-
ском: «это хороший человек и мой бла-
городный друг». Не без гордости писал он
в другом письме тому же Одынцу: «Поч-
ти во всех альманахах, а их здесь мно-
жество, фигурируют мои сонеты, имеется
несколько переводов их... Жуковский, с
которым я познакомился и который очень
расположен ко мне, писал, что если
возьмется еще за перо, то посвятит его пе-
реводу моих стихов. Пушкин перевел на-
чало «Валленрода» несколько десятков
строк. Русские распространяют свое госте-
приимство и на поэзию, и из расположе-
ния ко мне переводят мои стихи, вслед за
главными писателями, множество других
людей».
Мицкевич никогда не знал такого внут-
реннего под’ема и в жизни и в творчестве,
как в годы жизни в России. В письме к
Зану он признавался: «Правда, если бы
я вернулся в нашу Литву, то я, может
быть, км опущенная пружина, опять по-
весил бы нос...» В России Мицкевич на-
писал то, что он считал лучшим в своем
творчестве. Когда Каролина Павлова спро-
сила его, какие свои произведения он лю-
бит больше всего, он ответил: «Люблю не-
сколько страниц «Валленрода» и несколь-
ко крымских сонетов, из остального, по
правде говоря, ничего».
Мицкевич прекрасно понимал, что ли-
тературное движение в России далеко опе-
редило польскую литературу. Он писал
своему другу и учителю Лелевелю, что в
«вопросах литературы Польша отстала от
России по крайней мере на полстолетия».
И именно потому, что он сознавал это,
на него так благотворно влияли доброже-
лательные отзывы русских друзей о его
произведениях. Они смягчали горечь, вы-
зываемую в Мицкевиче отзывами о нем
варшавской критики, встретившей лучшие
произведения поэта бешеными нападками.
Известный польский литератор Каэтан
Козьмян писал в 1827 г.: «Сонеты Миц-
кевича лучше всего оценил Мостовский
одним словом: мерзость. Не знаю, что в
них можно найти хорошего: все гнусно,
подло, мрачно, грязно; все, быть может1,
крымское, турецкое, татарское, но не
польское... Что общего имеют с народной
поэзией Чатырдаги и турецкие ренегаты?»
Можно представить себе, насколько более
близки были Мицкевичу Пушкин и Вязем-
ский, Жуковский и Козлов. Погодин и Со-
болевский, нежели все «отечественные»
Каэтаны. которых было немало в тогдаш-
ней Польше.
Годы пребывания в России внутренне
укрепили Мицкевича. Леонард Регтель пи-
сал в 1880 г.: «Козлову и в голову не
приходило, насколько он был прав, гово-
ря о Мицкевиче Одынцу: — Взяли мы
его у вас сильным, а возвращаем могу-
чим». В 1829 г. Мицкевич увез с собой
в эмиграцию идеи и настроения передовой
русской интеллигенции. Дружба с Пушки-
ным оказала на него большое влияние.
После того, как Пушкин написал «Кле-
ветникам России» и «Бородинскую
годовщину», Мицкевич, уже живя за гра-
ницей, писал о Пушкине: «Слушая, как
он (Пушкин. — М. Ж.) говорил об иност-
ранной политике или о политике своей
родины, можно было бы подумать, что
это говорит муж. поседевший в государ-
ственных делах, читающий ежедневно от-
четы всех парламентов».
То, что Мицкевичу были понятны на-
строения Пушкина, выраженные в упомя-
нутых стихотворениях, подтверждает и
сам Мицкевич в своем известном некроло-
ге о Пушкине и в высокопохвальных от-
зывах о великом русском поэте в своем
«Курсе славянских литератур».
Мицкевич уехал из России «могучим»,
укрепленным той глубокой связью, кото-
рая установилась между ним и передовой
русской культурой. Эта связь поддержива-
лась через Соболевского. Шевырева и Зи-
наиду Волконскую и в его заграничных
скитаниях.
В дни польского восстания 1830—31гг.
Пушкин писал Е. М. Хитрово: «Из всех
поляков меня интересует только Мицке-
вич. Он был в Риме в начале восстания.
Боюсь, как бы он не приехал в Варшаву
присутствовать при последних судорогах
своего отечества». Мицкевич приехал к
польской границе, но неизвестно даже
точно, удалось ли ему побывать в Поль-
ше. Во всяком случае, после подавления
восстания он уехал в Дрезден.
Ст. Пигонь в предисловии к VI тому
академического издания Мицкевича, вы-
шедшему в 1933 г. в Варшаве, писал:
«Духовная связь Мицкевича с польской
эмиграцией началась весною 1832 г- в
Дрездене, где поэт после долгого периода
скорби и внутренних терзаний, борьбы с
неверием в поколение современной Поль-
ши. обретши душевную гармонию и ове-
янный вихрем поэтического вдохновения,
любовно сблизился с группой друзей, быв-
ших повстанцев». Но Ст. Питонь вынуж-
ден далее признать, что польские эми-
грантские массы, пребывавшие в бездейст-
вии, безделья и все более безнадежном
ожидании, начали разлагаться, пошатну-
лась их «моральная дисциплина», не ста-
ло идейной сплоченности. Мицкевич напи-
сал еще два крупных произведения —
третью часть «Дзядов» и «Пан Тадеуш»^
По, видимо, и здесь не обошлось без воз-
действия его русских друзей. Не случайно!
мы читаем в письме Шевырева к Собо-
левскому, что он и Зинаида Волконская
стараются «засадить его (Мицкевича.—
М. Ж.) за перо, чтобы он подарил нас
новым «Валлеиродом».
Несколько лет спустя Мицкевич подпал
под пагубное влияние мистика Товианско-
го. Мицкевич стал одним из ярых пропо-
ведников «учения» Товианского о всемир-
ной миссии Польши и грядущем свыше
спасении ее. Мицкевича-поэта не стало.
Его место занял Мипкевич-«пророк».
«В вопросах литературы Мицкевич
имел, конечно, гораздо больше веса, неже-
ли в области политики», — робко писал
Леонард Реттель в 1880 году. Но правя-
щая клика' панской Польши в течение пос-
ледних двадцати лет придавала куда боль-
ше значения пророчествам и вещаниям
Мицкевича, чем его поэтическим произве-
дениям. В его «пророчествах» она искала
оправдания своей тлетворной политики.
Не случайно в академическом издании,
выпускавшемся по специальному постанов-
лению польского сейма, политические
статьи и речи Мицкевича появились рань-
ше, чем «Конрад Валленрод». В эти£
сумбурных высказываниях выискивались
фразы, которые можно было бы превра-
тить в лозунги поработителей и угнета-
телей.
Для трудящихся — единственных пол-
ноправных наследников всего лучшего, что
создано мировой культурой, существовал
и будет существовать поэт Мицкевич, о
котором Роза Люксембург писала: «Если
бы польская литература не могла назвать
ни одного имени, кроме этого поэта, то в
тогда она была бы вправе запять в миро-
вой литературе почетное место наряду с
культурнейшими нациями». В Западной
Украине и в Западной Белоруссии, где ра-
ботал и начал формироваться поэт Миц-
кевич, освобожденные народы и их освобо-
дители сегодня вспоминают и чтят того,
кто «говорил о временах грядущих, копа
народы, распри позабыв, в великую семьи
соединятся...»
Иван 'ГУДОВ
КОНЕЦ МАРТЫНОВА
Детиздат ЦЕ ВЛКСМ готовится выпустить книгу депутата Верховного Со-
вета СССР орденоносца Ивана Гудова «Годы и минуты» («Моя жизнь в
труде») под редакцией Льва Кассиля. Книга эта является автобиографиче-
ской повестью одного из замечательнейших представителей социалистического
труда.
Будучи комсомольцем, Иван Иванович Гудов работал в качестве политрука
в колонии для беспризорников и малолетних правонарушителей «Трудовой
путь». Колония эта находилась близ Москвы, у станции Сходня, в имении,
ранее принадлежавшем убийце Лермонтова —- Мартынову.
Помещаемый ниже отрывок «Конец Мартынова» входит в одиннадцатую
главу книги Гудова. ?
★ ★ ★
В ближайшее время Гослитиздат выпустит сборник избранных рассказов и
повестей крупнейшего азербайджанского писателя и журналиста Джалила Мамед
Кули-Зад» (литературный псевдоним — Молла-Насреддин). Книга иллюстрирова-
на концовками, выполненными художниками Н. Мухиным и Ф. Константиновым
---------------------------------    -------------------------------------
А. ГУРВИЧ
Заметки о фестивале
колхозных театров
Жил в колонии парень по прозванию
Николай «коренной». Прежде он был во-
ром. Это был рослый и сильный юноша.
Он подчинил себе всех ребят и считался
«коренным» атаманом всей колонии. Ему
были подвластны «подкоренные», стояв-
шие во главе семерок.
Так было устроено тайное, подпольное
Самоуправление ребят в колонии.
Коля был признанным главой воспитан -
ников. Он вел себя безукоризненно, выпол-
нял все поручения, слушался воспитате-
лей. Но я знал, что это по его прика-
занию тайные семерки воруют и режут
кур, крадут одеяла, сапоги, взламывают
кладовые. И, несмотря на то, что ребята
действовали по указанию своего корен-
ного, его никто никогда не выдавал. Каж-
дый брал вину на себя. Николая боялись,
кулак у него был тяжелый. Он раздобы-
вал где-то водку и самогон и редко бы-
вал трезвым. Он не скрывал от воспи-
тателей, что У него имеются наган и
финка. Но отнять у него оружие днем,
не вызывая бунта всей колонии, было не-
возможно, а ночью он умел так прятать
запретные вещи, что обнаружить их не
удавалось.
Я внимательно следил за Николаем и
как-то застал его, когда он собирался сам
совершить^ один очень мерзкий проступок.
Так как Коля дорожил своей репутацией,
он несколько смутился.
— Эх ты, сыщик, — упрекнул он
меня.
— Ты не думай, — ответил я ему, —
я сам был когда-то беспризорником и весь
ваш блат знаю лучше некуда.
— Ну, тогда давай по-блатному сту-
чать.
Мы разговорились с ним по-блатному.
Шатаясь по Кубани в голодные годы, я
хорошо выучился этой «музыке».
U этого дня Коля стал считаться со
мной, и мне удалось установить через
него первые и простейшие основы поряд-
ка в колонии. Но нам пришлось пере-
жить еще много трудных дней. Всевоз-
можные происшествия то и дело потряса-
ли нашу и без того неспокойную жизнь.
Однажды произошла такая история.
Был жаркий день. Уже убирали клевер.
Заведующий находился в Москве. Коло-
нией командовал в эти дни я.
Ко мне подбежали ребята и с таин-
ственным видом сообщили, что к коло-
нии под’ехала машина. Из нее вышли
двое — мужчина и женщина. Они огля-
делись и прошли за церковь на кладби-
ще. где похоронены все Мартыновы.
Ребята спрятались в кустах и поползли
следом за приезжими. Они слышали, как
мужчина рассказывал женщине: вот здесь
похоронен такой-то, здесь этот. Каждого
мертвеца знал он по имени и отчеству.
Из-за церкви вышла, заковыляла к
приезжим бабка-ключница. Вдруг стару-
ха остановилась, ахнула, всплеснула ру-
ками и чуть не упала Мужчина подбе-
жал к ней и показал жестом, чтобы она
не шумела. Старуха кинулась целовать у
него руку.
По кладбищу шли другие наши ребята,
поменьше. Мужчина подошел к ним.
— У вас, как будто, корова есть,
нельзя ли молочка достать?
Малыши, ничего не подозревая, рас-
сказали, что заведующего нет, и обеща-
ли доложить политруку, — мне. Но баб-
ка замахала руками:
— Уходите, уходите!., не говорите
ему. Он всегда ко мне придирается. Ска-
жет еше — навела кого-нибудь.
Узнав об этом, я, не теряя ни минуты,
пошел к ключнице.
— Ну, — говорю, — Панихида Ива-
новна, сознавайся, кто у тебя сейчас был?
С перепугу она мне все рассказала.
Оказалось, что это приезжал один из
Мартыновых, бывший земский начальник.
С ним была его сестра.
— А где они живут?
— Не знаю.
Я сообщил об этом происшествии куда
надо. Через несколько дней приезжали че-
кисты и обнаружили большую дыру в
стене. Вероятно, ночью Мартынов вынул
спрятанные деньги.
Происшествие это очень заинтересовало
ребят. Они все расспрашивали меня:
— Кто это был? кто это такие Мар-
тыновы?
Я рассказал им о Лермонтове. Я на-
шел в нашей библиотеке томик стихов
поэта, и самые отчаянные «подкоренные»
вместе со своим атаманом Колей целый
час без единой драки, в небывалой ти-
шине слушали лермонтовские: «Бороди-
но», «Мцыри» и «Узника», Читал стихи
я детям нескладно, спотыкаясь, но с чув-
ством, с выражением, как учили меня в
нашем сельском драмкружке, в Дебрях.
Потом я рассказал ребятам все, что я
слышал от нашего преподавателя о смерти
Лермонтова. Я сам имел тогда смутное
представление об этом, знал только, что
царь сослал на Кавказ великого поэта за
его вольные стихи, а там дворянин Мар-
тынов убил Лермонтова на подстроенной
дуэли.
— А ему статью Дали какую-нибудь?
— спросил кто-то из ребят.
— Кому?
— Ну, Мартынову. Этому, который за-
стрелил... Ничего ему за это не было?
Я как мог об’яснил, что царь был до-
волен гибелью мятежного поэта, убийпа
остался безнаказанным, жил себе преспо-
койно, умер в довольстве и похоронен в
имении, где сейчас наша колония.
Ребята молчали. Я не привык к та-
кой тишине у нас в колонии и с опа-
ской поглядывал на воспитанников. Не
нравилась мне эта тишина. Коля взял у
меня из рук томик Лермонтова. Он задум-
чиво перелистывал страницы.
«А вы. надменные потомки», — про-
читал он и вдруг вскочил: «Ах, зара-
зы, гады!., это они и приезжали стенку
нам ковырять, «надменные потомки»!..»
— Ребята, — закричал Коля, — ка-
кого чорта тут у нас Мартынов разлежи-
вается себе!.. Не место ему тут лежать,
раз он Лермонтова кончил, холера!.. Айда
за мной.
Я пытался остановить разгоряченных
ребят. Но они, предводительствуемые Ко-
лей, бросились к фамильному склепу Мар-
тынова.
Через несколько минут выволоченные
из склепа кости Мартынова, бесславного
убийцы поэта, были вздернуты на пихту,
’алии летали над деревом. Коля стоял
внизу и читал по книжке:
Висит скелет полуистлевший,
Из глаз посыпался песок...
Он пригрозил кулаком скелету:
— Ах, паразит, Лермонтова бить!?
— Эх, живым ты нам не попался. Мы
бы из тебя щепок накололи, — погля-
дывая наверх, ругались ребята. — Со-
бака! У, демон, Лермонтова застрелил!..
— Топить его в пруду! — скомандо-
вал Коля.	*
Останки Мартынова сбросили на землю,
поволокли и утопили в пруду.
В пустом склепе поселился сам Коля, и
с этого дня там всегда спал. Он брал с
собой фонарь и читал на ночь Лермон-
това...
Б. ЕМЕЛЬЯНОВ
РОДНАЯ КНИГА
Маленькая Нина говорит мне <по боль-
шому, большому секрету»:
— Очень обрадовался старый наш меД'
ведь.
— Какой медведь? — удивленно пере-
спрашиваю я.
—- Какой? Тот, что был в Красной Ар-
мин, — говорит Нина. — Тебе надо сей-
час же написать всем нашим летчикам
и командирам, чтобы его как-нибудь не
трогали, а сажали в самолет и вез ди в
Москву.
— Какой медведь? Ничего не понимаю.
— Он уже старый, и лысый, и седой,—
не слушая меня, продолжает Нина, — и
Он уже навоевался, и его надо пожалеть...
— Пожалей раньше меня, — говорю я
Нине, — я ничегошенько не понимаю. Я
тоже старый, и седой, и глупый.
— Медведь не глупый, — говорит Ни-
на строго. — А ты притворяешься, будто
забыл смелого вояку Мишку.
И я сразу вспомнил хорошую белорус-
скую детскую книгу, которую как-то чи-
тал Нине. Ее написал Михась Лыньков,
а называется она так: «Про смелага воя-
ку Мишку и яго слауных товарышоу».
В который раз я дивлюсь ребячьему уму
и зоркой детской памяти. Семилетняя
Нина раньше меня вспомнила очень нуж-
ную сейчас, кажется, единственную в дет-
ской литературе книжку о советско-поль-
ской войне 1920 года, о Красной Армии в
Полесье, о прекрасной белорусской земле.
Несложен сюжет этой книги. Где-то в
Западной Белоруссии, в густом малинни-
ке живет с матерью маленький неловкий
медвежонок. Рядом — в лесу и в боло-
тах— дерется с польскими панами красно-
армейский полк. Три батальона в полку.
К первому приблудился козел бородатый,
во втором служит «собака звычайной по-
роды» — Жук, а в третий попадает Миш-
ка. Они дружат с красноармейцами и
вместе с ними ведут боевую походную
жизнь. Славный вояка Мишка большой
озорник, но весь полк, а вместе с полком
и юный читатель любят Мишку, велико-
го артиста и бойцах
Лыньков любовно показывает ребятам
добрых и хороших мишкиных друзей, лю-
дей Красной Армии. Да, их узнаешь сра-
зу — наших героев, любящих родину и
жизнь, одинаково чудесных в бою, в ве-
селье и радости.
Это — книга о счастливом, свободном
народе, об армии патриотов, в ней слово
боец по-горько®ски звучит гордо.
Белинский когда-то говорил:
«Давайте детям больше и больше созер-
цания общего, человеческого, мирового; но
преимущественно старайтесь знакомить их
с этим через родные и национальные яв-
ления. ...общее является только в част-
ном: кто ве принадлежит своему отечест-
ву, тот не принадлежит и человечеству».
Достоинство детской книги Лынькова
именно в том, что большую свою идею —
любовь к родине и ненависть к врагам —
она раскрывает на мягких, полных юмо-
)а и теплоты, родных и близких ребятам
явлениях.
Двадцатый год. Идет война. Советский
народ защищает родину и революцию.
Ча фронте «вояка Мишка» находит свое
место, своих друзей и своих врагов.
Фабула книжки сложна. Но это не ме-
шает ребятам свободно воспринимать про-
читанное. Наоборот, чем больше событий,
тем интереснее.
Прекрасная армия у нас в стране, ве-
селая, смелая, славная армия, и ее, как
друга всего лучшего на земле, полюбили
и Мишка и маленькие читатели книги.
Но тогда еще топтали родную, белорус-
скую землю паны, еще истязали шляхти-
чи наших братьев. Как же кончить книгу?
Что сделать с героем?
Лыньков избегает стандартной концов-
ки. Он не сажает Мишку на цепь, не
отправляет в зоосад. Книга кончается так:
«Говорят, что еще живет он, хотя и по-
старел, и облысел, и поседел. Ходит мед-
ведь и поныне в польских лесах. Ходит
понурый, задумчивый и злой. Говорят, по-
старому ненавидит он всякие уланские
мундиры и не только уланские. Не любит
он всех, кто ходит, сверкая позументами
и медалями, по родной земле, и боятся
встречаться с ним пановья».
Вот откуда взялась у девочки Нины
уверенность в мишкиной радости. Вот от-
куда ее боязнь — как бы не обидели
славного вояку, нечаянно, по ошибке при-
няв его за «чужого медведя».
Очень интересует ребят, что будет де-
лать дальше славный вояка. Пожалуй,
осталась еще сила в когтистых лапах,
должен как будто встретить Мишка ста-
рых своих боевых друзей, и придется М.
Лынькову дописывать книгу.
Но не только потому, что книга М.
Лынькова оказалась такой современной и
нужной, надо говорить о ней. Очень хорош
в ней пейзаж. На любви к родной приро-
де писатель раскрывает и любовь к род-
ной стране.
Лыньков всегда ведет своего маленького
читателя по густо населенным местам.
Сколько таинственных лесных уголков от-
крыл и показал ребятам писатель в од-
ной только вступительной главе. И ля-
гушку, и шмеля, и пчел, и коршуна, и
старого медведя, и стаи лесных и болот-
ных птиц. Все это растет, живет, дви-
жется.
А в скольких наших детских книгах
потеряно ощущение природы, столь необ-
ходимое детям. В скольких наших кни-
гах земля ушла из-под ног героев, и хо-
дят они, словно по воздуху, не видя,
не трогая цветов и трав, покрывающих
землю! Очень хорошо, что в книгах Лынь-
кова люди крепко ступают по родной, от-
данной им навечно земле.
В Советской Белоруссии детские книж-
ки Михася Лынькова давно стали люби-
мым чтением детворы. Но вот сейчас очи-
щена земля Западной Белоруссии и За-
падной Украины от остатков шляхетских
войск, открываются школы, и на родном
языке начинают учиться ребята...
*
Дверь снова открылась будто сама по
себе, девочка Нина протянула мне зна-
комую книжку, уже разрисованную раз-
ными и хорошими цветными карандаша-
ми. Славному вояке Мишке Нина приде-
лала красные огромные усы, польским па-
нам перечеркнула морды, козла Бородато-
го выкрасила в зеленую краску, а всем
красноармейцам и командирам нарисовала
на груди по большому красному флагу.
— Возьми, мне не жалко, — сказала
Нина. — Пошли туда, где Мишка.
*
Пришло время серьезно подумать над
планами белорусского и украинского из-
дательств. Какую художественную литера-
туру в первую очередь, теперь же, не-
медленно, надо дать освобожденному на-
роду Западной Белоруссии и Западной
Украины?
Несомненно, Карпенко-Карый писал свою
«Наймичку», очарованный «Грозой» Остров-
ского. Другая среда, другие люди и их вза-
имоотношения, но судьба Харитины и в
особенности трагический конец ее недолгой
и непосильной жизни вызывают в памяти
Катерину.
Харитина — нищенка и сирота. Она ра-
ботает наймичкой у корчмаря. Жизнь Ха-
ритины нельзя и назвать жизнью, но ей
хочется жить, потому что она любит моло-
дого, хорошего парня, батрака Панаса. Об-
манутая и обесчещенная деревенским бо-
гатеем Цокулем, Харитина теряет един-
ственное свое достояние — любовь Пана-
са. Искалеченная, не зная, как дальше
жить, она бросается в реку и гибнет.
Сюжет «Наймички» не оригинален, он
типичен.* Судьба Харитины противоестест-
венна и в то же время закономерна, немы-
слима и неизбежна» и в этом противоре-
чии заключена драматическая сила «Най-
мички». Вызывает удивление неожиданный
мелодраматический финал, которым автор
нарушает цельность социально-бытовой
драмы. После самоубийства Харитины Цо-
куль к ужасу своему узнает, что поруган-
ная им девушка была его незаконной
дочерью. Таким образом, социально обус-
ловленные, а это значит весомые, содер-
жательные, ответственные отношения пе-
рекрываются случайным, произвольным
обстоятельством, которое в сознании героев
пьесы не могло иметь места и, следова-
тельно, ничто и никого не характеризует.
Второй одесский колхозный театр не осво-
бодил пьесу от чужеродного и ненужного
ей финала, но поспешно вычеркнул мо-
нолог Цокуля, в котором тот, узнав, что
Харитина — его дочь, приходит в ужас
от содеянного. Цокуль — зверь, и вдруг
— раскаяние! Усомнившийся, кающийся
зверь! Нет ли здесь примирения с Цоку-
лем? Нет ли здесь «очеловечивания» зве-
ря?—насторожились одесские товарищи. И
решили: нет, раз ты кулак, мироед, так
будь же еше и кровосмесителем!
Монолог выкинули. В результате ошиб-
ка автора не снята, а усилена.. Зритель
уходит, и в мыслях его патологические яв-
ления отодвигают социальные.
Эта неудачная купюра тем более уди-
вительна, что в целом «Наймичка», один
из лучших спектаклей фестиваля, постав-
лена с большим тактом и целомудренной
строгостью. Здесь нет самого вкрадчивого
и опасного врага искусства—сантиментализ-
ма, на который так легко было сбиться
в пьесе о нищенке и сироте.
Харитина в исполнении артистки В. Се-
менюк не взывает к жалости зрителя и
нигде не расслабляет роли интонацией
самосожаления. О жестокой эксплоатации
ее корчмарем она рассказывает, как о са-
мом обыденном и нормальном. Ей и в го-
лову не приходит мысль, что жизнь ее
могла бы быть иной. И это непонимание
несправедливости такой доли вызывает
особое беспокойство за судьбу Харитины,
особое сочувствие к ней зрителя.
Самая сильная сцена — последние ми-
нуты Харитины. Панас в горестном раз-
думье. В первый раз наймичка, сирота
чувствует себя действительно обездоленной,
бна одна на берегу реки со своим непре-
одолимым горем. Артистка одна на сцене
Со своим длительным монологом.
Это трудно играть: нет партнеров, нет
смены положений, события уже позади,
зритель уже знает, что Харитина пришла
к своей гибели. Пьеса кончена, но остает-
ся самое главное, от чего многие драма-
турги увильнули бы: остается выразить
состояние души человека, находящегося
между жизнью и смертью.
Е. Семенюк сумела передать, и передать
по-своему, предсмертную тоску Хари-
тины. Харитина томится, ропщет, но едва
слышно, как бы завороженная смертью,
подвластная слабости своей, когда нет уже
сил, чтобы ужаснуться, чтобы выразить
страх. На сцене пели соловьи, играли
блики на воде. Это было сделано без-
искусно, примитивно, технически далеко не
совершенно, но и в звуках и в бликах,
казалось, мерцала уходящая от Харитины
жизнь, уходило тихое, спокойное утро, ко-
торое будет вечно повторяться.
В этой сцене была найдена гармония,
которая дает искусству жизнь. Прощанье
с жизнью, обреченность сильно давали
себя чувствовать, думалось о судьбе чело-
века.
В даровании Семенюк лирическое нача-
ло живет и развивается за счет драмати-
ческого. Харитина подкупает простотой, ео-
С. НАГОРНЫЙ
СВЕТ НЕ МЕРКНЕТ
В романе Киплинга молодой художник,
утративший зрение, переживает безмерную
муку именно в те часы, когда в его ком-
нату доносятся голоса друзей, обсуждаю-
щих события текущей жизни, планы но-
вых путешествий и походов.
Кажется, что если бы жизнь остано-
вилась, если бы она не дразнила обречен-
ного на неподвижность героя романа, —
еагу было бы легче. Он любит деятельную
жизнь военшуо лагеря, опасные походы,
дружбу под пулями, суровые приключения
колониальной войны... Но он лишен всего
этого. Самой жестокое в его судьбе то,
что вся эта жизнь продолжает существо-
вать! Бее него, й ему остается обдумать
только способ самоубийства. Как пригово-
(реиный к казни тянет последнюю папиро-
су, так Дик Хельдар смакует последнее
Приключение, которое он изобрел для себя
перед смертью.
«Свет погас» — печальная книга. Тра-
гедия Хельдара, человека, утратившего
связи с жизнью, правдива и жестока. Это
трагедия в подлинном смысле, потому что
выхода у Хельдара нет и не может быть.
То многое, что связывало его с жизнью,
разорвано случаем, катастрофой оконча-
тельно и бесповоротно.
Каждый может назвать десяток героев,
Нб менее трагических, чем Хельдар, опи-
санных в книгах, талантливых и даже ге-
Но можем ли мы представить себе лю-
дей, Связанных с жизнью нитями, неизме-
римо более крепкими, несравнимо более
многочисленными, чем те, которые соеди-
няли с жизнью Дика Хельдара? Людей не-
обыкновенной стойкости, людей таких,
чья судьба в силу могучих социально-
тгеихологическж условий срослась с судь-
бой класса, народа, общества и «никогда не
остается одинокой, не знает поэтому и
обреченности? Знаем ли мы этих людей,
которые в шуме вечно текущей жизни на-
c. Трегуб. Николай Островский. Гос-
иитиздат. 1939.
ходят радость и исцеление своих душев-
ных ран?
Такие люди всегда были. Их одинокие
жизни предвещали будущий день челове-
чества. К счастью, таким людям принад-
лежит настоящий и завтрашний день.
Мы чтим память писателя Николая Ост-
ровского, в частности за то, что он в
своей книге изобразил главного героя
современности —• человека необычайной
жизненной стойкости, могучих связей с
жизнью, человека, которому нельзя уме-
реть, — ему уготована вечность, он —
народ.
Книга Островского «Как закалялась
сталь» имеет огромный успех, она расхо-
дится bi миллионах экземпляров и пере-
ведена на десятки языков. Успех Писате-
ля Островского должен быть об’яснен в
первую очередь современностью темы его
произведения. Жгучая актуальность этой
книги возникла не в таком-то квартале та-
кого-то года. Это актуальность эпохи.
Победа книги Островского помогает нам
оценить истинный смысл понятия «со-
временная тема». Этр понятие требует от
писателя проникновения в смысл време-
ни, умения найти в течении жизни такую
струю, которой не суждено иссякнуть.
По этой и по многим другим причинам
жизненная и собственно-писательская
судьба Николая Островского сможет очень
многому научить писателя. С. Трегуб в
только что вышедшей книжке «Николай
Островский» совершенно правильно рас-
сматривает творчество Н. Островского в
связи с проблемами развития советской
литературы.
Определяя место книги Островского в
литературе, С. Трегуб говорит:
«Выражая самые чистые и светлые ча-
яния людей, литература все же была огра-
ничена печальной правдой жизни.
Изображение трагической судьбы чело-
века в литературе было правдивым, худо-
жественным отражением действительности,
сострадание к угнетенному человечеству
вдохновляло Писателей на великие, остаю-
щиеся в веках произведения. Но сама идея
сострадания, подхваченная присяжными ад-
вокатами и утешителями человечества, ста-
ла источником мерзкой и гнусной лжи. Из
слез, исторгнутых падением и гибелью
героев, эти люди поспешно, как жадные
подрядчики, строили мосты к примирению
с действительностью. Слова о сострадании
к «малым сим», к «меньшой братин»,
гнусная поповско-философская проповедь
любви к «ближнему» и «дальнему» —
все красноречие либерально-реакционного
гуманизма было призвано для такого при-
мирительного и утешительного сочувствия
к страданиям человечества. Лживым са-
моутешением общество мстило уже повер-
женным героям. Трагедии сопутствовал
фарс, пока он не был разоблачен новой
общественной силой, выросшей в жгучей,
неистощимой ненависти к несчастью и го-
рю людей. Не платонически или ханжески
сочувствовать, а искоренять страдание,
засыпать и сравнять с землей его отрав-
ленные источники, Проложить дорогу R
счастью человечества — таково было от-
ношение этих людей «особого склада» к
злу мира. Во главе этого нового человече-
ства вслед за Марксом и Энгельсом стал
В. И. Ленин...
Все поколения ленинских борцов несут
в себе эту отличительную черту пролетар-
ского гуманизма. Отсюда рождается и но-
вое, небывалое отношение к собственному
страданию. Такое необычное для человека
прошлого отношение к постигшему его
несчастью сумел показать Н. Островский
в «Как закалялась сталь».
Публицистическая работа С. Трегуба
написана с горячим и искренним волне-
нием, страстно, а местами и с естествен-
ной злостью по адресу иных «любителей
изящной словесности», «литературных чи-
новников и окололитературных гувернан-
ток».
«Для многих профессиональных цени-
телей, — пишет Трегуб, — успех книги
Островского оказался загадочным, непонят-
ным, необ’яснимым. В угрюмом недоуме-
нии стояли они перед литературным явле-
нием, опрокинувшим их шаткие построе-
ния. «Как закалялась сталь» не вмеща-
лась в их мертвое представление об ис-
кусстве. И когда жизнь подхватила то,
что они отвергли, они пытались найти
утешение в об’яснениях, выдавших с голо-
вой порочность их позиций. Литературные
снобы и чисто-писатели, для которых ис-
кусство — лишь полированная поверх-
ность, увидели в «Как закалялась сталь»
только увлекательную биографическую ан-
кету. Успех книги они пытались об’яс-
иить интересом читателя к необычайной
личной судьбе автора.
Привыкшие ценить художественную ли-
тературу лишь по внешнему блеску, они
увидели в книге Островского хронику жиз-
ни ее автора, а не волнующее, правдивое
повествование о жизни целого поколения.
Они были убеждены в том, что интерес к
ней быстро угаснет и что в истории со-
ветской литературы книга не оставит ни-
какого следа.
Люди, мнящие себя хранителями куль-
туры, полагали, что общенародное при-
знание Николая Островского талантливым
писателем оскорбительно для их эстетиче-
ского вкуса. Готовые похвалить занима-
тельный сюжет романа, они высокомерно
и презрительно отзывались о его художе-
ственных достоинствах».
С этими мыслями нельзя не согласиться.
Важным дополнением к ним являются те
страницы книжки, которые посвяшены
описанию литературной работы Островско-
го. Пи физические страдания, ни радость
громкого успеха не ослабили суровой тре-
бовательности Островского к каждой своей
строке. Вот его письмо к Шолохову: «Я
хочу прислать тебе рукотйгсь первого тома
«Рожденных бурей», но только с одним
условием: чтобы ты прочел и сказал то,
что думаешь о сем сочинении. Только no-
честности, — если не нравится, так и
крой!.. Знаешь, Миша, ищу честного то-
варища, который бы пок-рыл прямо влило.
Наша братия, писатели, разучились гово-
рить по душам, а друзья боятся «оби-
деть». И это нехорошо. Хвалить — это
только портить человека. Даже крепкую
натуру можно сбить с пути истинного, за-
хваливая до бесчувствия.
Настоящие друзья должны говорить
правду, как бы она ни была остра, и пи-
сать надо больше о недостатках, чем о хо-
рошем, — за хорошее народ ругать не
будет».
Десятки книг, изученных Островским
перед тем, как он начал диктовать «Рож-
денных бурей», его конспекты и заметки
дают представление о великой преданности
писателя своему долгу.
Многое из того, что рассказывает
С. Трегуб об Островском, известно более
или менее широко. Но ценность его рабо-
ты не определяется числом новых фактов.
Собственно говоря, это книжка о новом
типе Писателя, мысли о советской литера-
туре и ее исторической миссии, блестяще
подтвержденные историей жизни и твор-
чества Н. Островского.
Таким образом, Николай Островский
продолжает жить не только как Павел
Корчагин, ио и как писатель, являя собой
пример нового отношения художника к
действительности, нового понимания роли
искусства.
В книжке приведены строки из воспо-
минаний человека, бывшего близким к
Островскому, видевшего его в часы ра-
боты:
«— Чего вы хмуритесь, товарищ Кор-
чагин? Ведь написано же хорошо! —
спрашивала милая Галя, его первый «се-
кретарь».
— Нет, Гатя, плохо.
...В безграничной ярости на жизнь, от-
нявшую у него глаза, ломал карандаши,
а на прикушенных губах выступали ка-
пельки крови».
Подвиг писателя Островского, его герои-
ческий труд и прекрасные книги — это
то, чем советская литература должна гор-
диться. Когда наше искусство изобразит
в книгах духовный мир людей, которые,
подобно Корчагину—Островскому, способны
на Подвиг именно потому, что необычайно
крепко связаны с жизнью, когда наша ли-
тература напишет о людях, которые гото-
вы бросить вызов смерти, ибо в душе дер-
жат сознание вечности своего дела и на-
рода, — тогда будут говорить, что писа-
тель Островский был одним из тех, кто
начал эту великую работу.
Его глаза были закрыты много лет. Но
свет не погас для Николая Островского.
Он никогда не померкнет, этот свет моло-
дого мира!
тественностью, она реальное, земное сущё4
ство, а не абстрактный романтический
символ угнетенности. Но привязанность ее
к земной жизни недостаточно чувственна.
Драматизм, чувственность свойственны
зрелости. В глазах Харитины — Семенюк
детский испуг никогда не сменяется жен-
ской тревогой. Она вся открыта, ничего
тайного,^ непонятного. Ее любовь к Панасу
прозрачна, бесплотна, она лишена чувст-
венной силы, томления, дурмана. Она
проходит в спектакле призрачно, и noafo-
му даже трагический ее конец больпЩ
трогает, чем пстрясает.
Слабо выраженное в образе Харитины
женское начало в известной мере ослаб-
ляет силу всей драмы. Мы увидели
убогую жизнь и гибель печальной, без-
ропотной, запуганной девушки. Еще тра-
гичнее была бы такая же судьба девуш-
ки, таящей в себе огромную жажду жиз-
ни, способной сильно любить и гибнущей
на пороге счастья.
*
Чтобы написать о спектакле, надо вос-
становить его в памяти, как бы снова:
увидеть его. «Егор Булычев» Пугачевского
колхозного театра, как целостная картина
жизни определенного времени, в нашем
воображении не возникает. В память вре-
зались отдельные сцены и две фигуры.
Резко и талантливо очерчены характеры
Булычева и Шуры, живо запоминаются
эпизоды, в которых выражена экзотика
суеверия и мракобесия (трубач, знахарка,
блаженный). В этих сценах и лицах со-
средоточена вся энергия и экспрессия
спектакля, в остальном вялого и невыра-
зительного.
Булычев и Шура (артисты Н. А. Ма-
люгин и А. В. Кочеткова) в этом спектак-
ле действительно родственные натуры. В
Шуре течет горячая кровь Булычева. Она
— дочь своего отца и телом и душой. Оба
они некрасивы, причудливы, как-то не-
привычны для глаза, но вскоре чем-то на-
чинает привлекать к себе и их внешность'.
Значит, зритель уже душевно расположен
к ним.
Шура дика. Недовольство жизнью вы-
ражается у нее в резких, агрессивных
вспышках. Она беспрерывно находится в
состоянии оппозиции ко всем и ко всему.
Внутренне напряженная, она сдерживает
готовность в любую минуту броситься на
любого, И чем более она беспомощна, тем
более вызывающа и непримирима.
Такой образ Шуры дополнительно, тай
сказать, наследственно, во втором поколе-
нии. раскрывает трактовку образа Булы-
чева. Булычев у Малюгина — цепкий,
озорной, несколько лаже буйный человек.
Такой характер передан артистом ярко и
законченно, но в этой законченности не
только сильная, но и слабая сторона игры
Малюгина. В ней заключены сравнительно
узкие границы замысла. Малюгипский Бу-
лычев крепок умом, язвителен, но в нем
нет той глубокой мудрости и сложности
чувств, которые вложил в своего Булыче.
на Горький. В образе Булычева передана
социальная обреченность класса русских
капиталистов, конец целой эпохи, и Булы-
чев, вырвавшийся мыслью из замкнутого
круга представлений своего общества, не
только ощущает эту гибель больным, уми-
рающим сердцем, но и трезво осознает ее,
как бы видит ее со стороны. Широкая,
жизнелюбивая и жизнеспособная натура
Булычева надломлена. Умный Булычев
обогащен и в то же время ограблен опы-
том своей уродливо прожитой жизни. Это
накладывает отпечаток на его мысли и
чувства, на его манеру говорить, двигать-
ся, слушать. Философское раздумье, скеп-
тицизм, ирония, презрение к мелким, до
дна видимым людишкам и. наконец, не-
которая расслабленность, разбитость, выз-
ванная не только физическими страдания-
ми, но и глубоким душевным социальным
кризисом, — все это образует сложность
состояния Булычева.
Неудовлетворенность жизнью не Приту-
пила у Булычева мучительного страха пе-
ред смертью, и он одинок. Одинок перед
лицом почти вплотную подошедшей смер-
ти, одинок в своей семье, среди этих
«других», которые оказались для него дей-
ствительно другими, чужими.
Здоровый, темпераментный Булычев у
темпераментного Малюгина не отягощен
своим прошлым, не измучен надвигаю-
щимся страшным концом.
Впрочем, запросы наши к исполнителям
роли Булычева могут быть бесконечны,
так как образ этот неисчерпаем. Да и
кроме того с достаточной полнотой его мо-
жет передать’ даже талантливый артист
лишь в ансамблевом спектакле.
Ведь именно для того, чтобы показать
одиночество Булычева, его нужно
окружить людьми. Одиночество это —
в его отношении к окружающим, а не в
отсутствии их, в отчужденности, а не в
изолированности. В спектакле же Пугачев-
ского театра одиноким был не столько Бу-
лычев, сколько актер. Не было партнеров.
Не было ансамбля.
С трудом и без пытливости вспоми-
наешь образы жены Булычева Ксении,
Павлина. Меланьи Мы не видели До-сти-
гаевых. Звонцовых, хотя они и двигались
по сцене и, вероятно, добросовестно вы-
полняли все режиссерские поручения.
Бесследно исчезли Яков Лаптев, Тятин и
играющая значительную роль для понима-
ния Булычева горничная Глафира.
Все эти люди вместе образуют ту кон-
кретную историческую среду, тот мир, от
которого мучительно и безнадежно оттал-
кивается Булычев. Нет этой среды и нет
широких исторических обобщений, остают-
ся характеры — сильные, озорные, строп-
тивые характеры Булычева и Шуры.
Малюгин и Кочеткова играли свои роли
вне живой атмосферы, как бы в безвоз-
душном пространстве, и все же огонь,
который они зажгли в этом спектакле, не
потухает.
--------------- | | | ------------------•
Народное творчество Западной Украи-
ны. Орнаментированное фаянсовое
блюдо
Литературная газета
№ 55	—	3
НЖ 2-м 'С’ЕЗДЕ ПИСАТЕЛЕЙ ГРУЗИИ
Й. КОРЧАГИН
ЛИТЕРАТУРА ГРУЗИНСКОГО НАРОДА
Отчетный доклад тов. Алио Машашвили
Товарищи! Мой отчетный доклад охва-
тывает развитие грузинской советской ли-
тературы за последние семь лет.
Нельзя утверждать, чтобы за это время
Зпгтература наша развивалась безболезнен-
но. Грузинским советским писателям при-
шлась вести непримиримую борьбу за чи-
стоту идей социализма в литературе.
Наши писательские кадры росли и
крепли в борьбе с настроениями мелко-
буржуазной богемно-декадентской группы
голуборожцев. Группа эта распалась. Здо-
ровая часть голуборожцев отмежевалась от
них и присоединилась к революционной
советской литературе. Остальные стали
нашими политическими врагами.
Советским писателям пришлось бороть,
ся и с формалистическими традициями в
йитературе. Носители этил традиций ра-
спространяли те же по существу порочные
идеи голуборожцев. Но, постепенно очища-
ясь от враждебных и вредительских эле-
ментов, которые развращали и загрязняли
нашу литературу, союз советских писате-
лей Грузии превратился в крепкую, мо.
колитную организацию. Беспримерен рас-
цвет нашей социалистической родины и
понятен на его фоне рост и расцвет со-
ветской литературы Грузии. Сегодня она
стоит в передовых рядах литератур Совет-
ского Союза. Она стала народной литера-
турой. И народ ее любит.
Почти все жанры нашей литературы
имеют большие достижения: поэзия, проза,
драматургия, эпос.
С 1932 года в сельском хозяйстве прои-
зошли коренные изменения. Форма кол-
лективного хозяйства на селе утвердилась
навсегда. В Грузии начальный период
колхозного движения художественно пока-
зал Константин Лорткишанидзе в своем
романе «Имерети». Это произведение соз-
дает яркую картину процессов, происхо-
дивших в деревне в годы коллективиза-
ции. В новой советской деревне развора-
чивается также сюжет романа Константи-
на Гамсахурдия «Похищение луны». Этот
роман является для автора «Улыбки Дио-
ниса» значительным шагом вперед. На
колхозном же материале написаны: роман
Елизбара Полумордвинова «Горы просыпа-
ются» и роман Александра Чейшвили
«Лело». Это художественный отклик на
сталинский лозунг «сделать всех колхозни-
ков зажиточными». Несмотря на слабое
развитие сюжета и натуралист ическое изо-
бражение некоторых эпизодов, все же ро-
ман этот—значительное явление в нашей
литературе. Роман Лео Киачели «Гвади
Битва» касается последнего периода кол-
хозного движения. В нем поставлена ост-
ро современная проблема искоренения
внутри колхоза мелких собственнических
инстинктов, и идея романа — воспитание
в колхозе нового человека — успешно
воплощена в художественные образы. На
колхозную же тему написан ряд драмати-
ческих произведений писателями: Карло
Каладзе, Симоном Мтварадзе, Сандро
Шаншиашвили, Иона Вакели, Поликарпом
Какабадзе. Рост и развитие нашей колхоз-
ной жизни нашли художественное выра-
жение и в лирической поэзии — в стихах
G, Чиковаяи, Г. Качахидзе, И. Мосашвили,
Г. Табидзе, А. Абашели, Гомиашвили, Ир.
Абашидзе.
Грузия превратилась в передовую инду-
стриально-аграрную страну. Грузинским
советским писателям необходимо уделить
больше внимания темам социалистическо-
го труда, героям — энтузиастам рабочего
Сокращенная стенограмма доклада.
ЗАКРЫЛСЯ II С’ЕЗД ССП ГРУЗИИ
ТБИЛИСИ. (Наш норр.). На утреннем за-
седании 26 сентября начались прения по
докладам тт. А. Машашвили, Ш. Дадиани
и С. Чиковани. Первым выступил народ-
ный поэт Абхазии Д. Гулия. Он рассказал
с’езду об основных достижениях абхазской
культуры и искусства за годы сталинских
пятилеток и критиковал союз писателей
Грузии, недостаточно помогавший молодой
писательской организации Абхазии. Такие
же упреки высказали и т. П. Лория —
представитель союза писателей Аджарии и
т. Д. Квирквелия — от Кутаисского отде-
ления ССП Грузии. Тт. Лория и Квиркве-
лия подробно остановились на вопросах
творческого роста писателей Аджарии и
Кутаиси. Писатель Р. Шахвалади расска-
зал о работе живущих в Грузии азербайд-
жанских писателей.
Молодой поэт Е. Хоштария в своей ре-
чи отметил, что в ССП Грузии мало вни-
мания уделяется литературной молодежи
и вопросам идейно-воспитательной рабо-
ты среди писателей. Г. Гачечиладзе инфор-
мировал с’езд о работе над переводами на
грузинский язык лучших образцов лите-
ратуры братских народов и западных
класса. О людях социалистической индуст-
Ёии написан ряд произведений: «Этажи»
[. Чхиквадзе, «Феро» Б. Чхеидзе и дру-
гие; но произведения эти слабы и не вос-
полняют существеннейшего пробела в гру-
зинской литературе.
Одной из главнейших тем является для
нас также история гражданской войны в
Грузии. Отдельные эпизоды этой войны
изображает поэт Г. Табидзе в поэмах
«Джон Рид» и «Эпоха». Следует отметить
и повесть Лео Киачели «Аки Адзба», и
роман Серго Клдиашвили «Пепел». Вдох-
новенные стихи создали поэты Г. Кучи-
швили и А. Гомиашвили. Годы проклятого
прошлого, пережитые трудовым народом,
изобразил Р. Гветадзе в романах: «Чиа-
кокони», «Тео». Самоотверженной борьбе
крестьянки за народную свободу посвяще-
на и его поэма «Сестры Мерквиладзе». О
борьбе грузинского народа с меньшевика-
ми говорит Александр Кутатели в романе
«Лицом к лицу».
Замечательный труд Лаврентия Берия
«К вопросу об истории большевистских
организаций в Закавказье» стал основой
многих произведений, написанных на эту
тему. Труд этот имеет громадное значение
для грузинской литературы. Он дает ей
богатый материал для создания художест-
венных произведений.
Драма Шалва Дадиани «Из искры» —
художественная хроника, повествующая о
борьбе рабочего класса и крестьянства
Грузии с социальной неправдой, создана
на этом материале. Главным героем пьесы
является молодой Сталин, который борет-
ся за утверждение в Грузии идей ле-
нинской «Искры». Одной из сторон герои-
ческой истории большевистской партии
касается молодой поэт Григорий Абашид-
зе в поэме «Весна черпого города».
Характернейшей темой грузинской лите-
ратуры является героическое прошлое на-
шей страны. Грузинский народ выдержал
нашествия арабов, Рима, тюркских пол-
чищ. В неравной борьбе он не раз выхо-
дил победителем, и естественно, что герои-
ческое прошлое Грузии находит отражение
в творчестве грузинских писателей.
Органической темой грузинской литера-
туры стала тема советского патриотизма.
Множество стихов и поэм посвящено ей.
Из них следует отметить произведения
И. Мосашвили, С. Чиковани, Ир. Абашид.
зе, А. Абашели, А. Гомиашвили. Выдаю-
щимся явлением в нашей литературе на-
до считать «Обращение грузинского наро-
да к великому Сталину», написанное не-
сколькими грузинскими писателями.
Жизни и деятельности товарища
Сталина посвящен ряд стихотворений и
поэм, среди которых наиболее значительна
поэма Георгия Леонидзе «Детство, и отро-
чество Сталина».
Многокрасочно разработана в нашей ли-
тературе тема Колхиды, Здесь следует от-
метить стихи С. Чиковани, А. Абашели,
В. Габескирия, И. Мосашвили, Ир. Аба-
шидзе и Др. Интересны поэмы Г Леонид-
зе «Апельсин» и Сандро Эули — «Чала-
диди». Об обновленной Колхиде написан
роман П. Чхиквадзе «Новая земля».
Проблема роли и участия грузинской
интеллигенции в нашей жизни занимает в
грузинской литературе большое место. Бо-
лезненного процесса диференциации и ра-
спада старой интеллигенции касается
К. Гамсахурдия в своем романе «Похище-
ние луны». О приходе к социализму групп
старой интеллигенции говорит Серго Клди.
ашвили в своем драматическом произведе-
стран. Последней на этом заседании вы-
ступила писательница К. Миюеладэе.
Па вечернем заседании 26, 27 и утром
28 сентября продолжались прения по док-
ладам.
На с’езде с большой речью выступил
тов. А. Фадеев. Он положительно оценил
работу с’езда и указал, что творческие
вопросы должны были быть поставлены
еще глубже и шире. Советский писатель
должен быть более требователен к своей
работе, надо но зазнаваться, не самоуспо-
каиваться. В своей речи т. Фадеев расска-
зал об опыте перестройки писательских
организаций Москвы, Ленинграда и Украи-
ны и поставил вопрос о перестройке рабо-
ты союза писателей Грузии и редакций
грузинских литературных изданий.
С большим вниманием выслушал с’езд
речь секретаря ЦК КП(б) Грузии т. И. Та-
вадзе.
Вечером 28 сентября происходили выбо-
ры правления ССП Грузии, правления
Литфонда и ревкомиссии. Тайным голосо-
ванием в правление ССП Грузии избраны
следующие писатели: Л. Киачели, И. Гри-
тпаптвили, Ш. Дадиани, В. Гаприндашвили,
Г. Табидзе, А. Абашели, С. Чиковани, Р.
нии «Поколение героев», В. Габескирия в
своей пьесе «Их участь», С. Мтварадзе в
пьесе «На хребте» и А. Кутатели в пове-
сти «Абесалом и Этери». Однако надо
отметить, что последние два писателя с
художественной точки зрения проблему
эту местами разрешили схематически, и в
вопросе художественного изображения жи-
зни новой народной интеллигенции лите-
ратура наша порядочно отстает.
Сталинская дружба народов давно уже
явтяется излюбленной темой нашей лите-
ратуры.
В цикле белорусских рассказов К. Лорт-
кипанидзе в высокохудожественных и
реалистических тонах дано несколько эпи-
зодов жизни белорусского народа в годы
империалистической войны. Жизни Бело-
руссии касается также писатель Р. Гве-
тадзе в книге «Белорусские рассказы». Из
этих рассказов своей правдивостью и ху.
дожественной силой выделяются «Скир-
галло» и «Махра». О жизни советской
Украины пишет К. Гамсахурдия в цикле
своих новелл «Украинские темиды» и
Р. Коркия в рассказе «Щорс». О жизни ве-
ликого украинского поэта Тараса Шевчен-
ко написал поэму поэт Сандро Эули. Пре-
красные стихи, посвященные Белоруссии
и Украине, написали поэты И. Мосашви-
ли, А, Кутатели, Г. Качахидзе. Актив
грузинских поэтов с большой любовью
перевел и отдельной книгой издал почти
все произведения великого украинского
поэта Т. Шевченко. Переведен на грузин-
ский язык и подготовлен к печати полный
сборник произведений осетинского класси-
ка Коста Хетагурова. Десятью грузински-
ми поэтами переведен великий армянский
эпос «Давид Сасунский». Эти писатели
внесли свою лепту в дело культурного
сближения народов Советского Союза.
В наши писательские ряды вошли мо-
лодые кадры. Они вносят в нашу литера-
туру новый аромат, теплоту и радость.
Многие из них безусловно талантливы. На-
зовем некоторых. Это Г. Амисулашвили,
Каландадзе, Балиаури, Геловани, Джабу-
шанури, У билава, Саджая,' Асатиани,
Мревлишвиж, Иоиани.
Самым узким местом в нашей литера-
туре является критика. В чем выражается
ее слабость? В неправильном, необ’ек-
тивном и поверхностном подходе к литера-
туре. У нас есть сильные, бесспорно та-
лантливые критики: Ш. Радиани, Г. Нат-
рошвили, Д. Бенашвили, Л. Асатиани, Бе-
со Жгеити, А. Сулава. Необходимо поддер-
жать их, чтобы они смелее, с большой пря-
мотой вскрывали положительные и отри-
цательные стороны художественных про-
изведений, чтобы они своей деловой, глу-
боко убедительной критикой стимулирова.
ли дальнейшее творческое развитие писа-
телей.
Надо остано виться и на работе редакций
журналов и газет. В журналах «Мнатоби»
и «Чвени таоба», в газете «Литературули
сакартвело» нередко появляются незрелые,
негодные произведения. Редакции этих
изданий должны решительно улучшить
работу.
Советским писателям созданы все усло-
вия для дальнейшего развития. Слова
товарища Сталина о том, что писатели
являются «инженерами человеческих душ»,
наполняют наши сердца чувством
гордости.
Нам необходимо неустанно работать над
собой с тем, чтобы создать еще лучшие,
более полноценные, высокохудожественные
творения, отражающие великую сталинскую
эпоху.
Гветадзе, Г. Киюодзе, С. Шаншиашвили,
Ш. Радиани, П. Ингороква, Н. Накашидзе,
Г. Леонидзе, С. Клдиашвили, И. Абашидзе,
Л. Евициния, X. Плиев, Д. Шенгелая,
С. Эули, Мариджан, И. Мосашвили, П. Ло-
рия, Е. Лорткипанидзе, А. Гомиашвили,
Д. Бенашвили и Б. Жгенти.
В правление Литфонда избраны: тт. К.
Каладзе, И. Мосашвили, А. Кутатели,
Р. Коркия, С. Эули, Г. Качахидзе и Л. Киа-
чели.
В ревизионную комиссию: тт. И. Лисаш-
вили, Д. Сулиашвили, И. Вакели, В. Гор-
гад зе и Ш. Апхаидзе.
29 сентября состоялось заседание пле-
нума вновь избранного правления союза
советских писателей Грузии. Пленум еди-
ногласно избрал президиум ССП Грузии в
составе: Ир. Абашидзе, ТП. Дадиани,
Л. Киачели, И. Мосашвили, С. Чиковани,
С. Эули, Ш. Радиани, Л. Квициния и
X. Плиева. Секретарем президиума избран
поэт Ир. Абашидзе.
Па пленуме с речью о задачах н ме-
тодах работы нового руководства ССП
Грузии выступили т. А. Фадеев и секре-
тарь ЦК ЕП(б)Грузии т. И. Тавадзе.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
О БРЮСОВЕ
Единое счастье — работа.
В полях, за станком, за столом...
В. Брюсов. 1917 г. (из книги
«Последние мечты»).
7 октября, за два дня до смерти, Ва-
лерий Яковлевич, невидимому, сам уже
чувствовал, что он навсегда прикован к
постели. Увидев меня в этот день и сла-
быми жестами приглашая подойти побли-
же, он попытался привстать, но в руках
его не было силы. Он попробовал улыб-
нуться, по не получилось и улыбки. В
едва уловимом выражении, на мгновение
оживившем его лицо, в растерянном и
как будто виноватом взгляде я мог лишь
прочесть, что он стыдится своей беспо-
мощности.
...Смерть Брюсова для литературной
Москвы была неожиданной. Незадолго пе-
ред тем, в декабре 1923 года, ему ми-
нуло всего 50 лет. Живо помнились еще
дни его широкого и торжественного чест-
вования. Не остыли еще горячие слова
многочисленных приветствий юбиляру,
прерывавшиеся единодушными аплодисмен-
тами из переполненного зала Академиче-
ского Большого театра. И теперь, через
пятнадцать лет, оба события — радост-
ное и печальное, юбилей и смерть —
сливаются в одно общее представление о
брюсовских днях в Москве, о днях, когда
имя Брюсова привлекало к себе всеоб-
щее внимание.
Напомним, как отнесся он к юбилей-
ным оценкам его творческого путл. Его
ответная речь в Академии художествен-
ных наук, умная и скромная, была вме-
сте с тем полемической. Брюсову показа-
лись горьковатыми позолоченные пилюли,
преподнесенные ему некоторыми докладчи-
ками. Для большинства докладов был ха-
рактерен уход в прошлое. Фиксировалось
внимание на дореволюционных заслугах
Брюсова, между тем как он по праву
считал, что не только старается итти, но
и идет в ногу с современностью. Вале-
рий Яковлевич напомнил о том, что отец
его был настоящим человеком 60-х годов,
и что первыми именами больших людей,
которые запомнились ему с детства, были
имена Чернышевского, Писарева, Дарвина
и Некрасова. Он напомнил, что впослед-
ствии, когда он стал символистом, Вяче-
слав Иванов жестоко упрекал его за «ре-
ализм в символизме», за «позитивизм в
идеализме», что он (Брюсов) «не ужил-
ся в кругу Мережковских» и прошел
сквозь символизм с тем миросозерцанием,
которое с детства залегло в глубь его
существа.
Напомнив обо всем этом, Брюсов, одна-
ко. тут же заявил: «Слушая здесь, с
эстрады, свои стихи, мои давние стихи,
...я все время качал головой и в самом
себе критиковал, как это плохо и невер-
но. потому что сейчас я пишу по-дру-
гому, лучше, насколько могу». Он говорил
о своем отношении к молодежи, о том, что
с годами вокруг него «группируются все
более молодые поколения», что он видит
«около себя все более и более молодые
лица». «...Итти вперед невозможно, —
говорил он, — если не итти за поколе-
нием... мое самое большое стремление —
быть с молодыми и понять их».
Он закончил свое выступление строфой
из Фета:
Покуда на груди земной
Хотя с трудом дышать я буду,
Весь трепет жизни молодой
Мне будет внятен отовсюду.
Эта короткая речь встретила востор-
женный отклик со стороны собравшихся.
Всем было известно, что последние пять
лет своей жизни Брюсов посвятил глав-
ным образом воспитанию литературной
молодежи. Особенно хорошо было извест-
но это нам, студентам созданной им ли-
тературно-художественной школы.
Изо дня в день могли мы следить за
неутомимой работой Брюсова, направлен-
ной к развитию и укреплению его де-
тища — Высшего литературно-художест-
венного института. В качестве его рек-
тора он не только руководил институтом:
не раз бывал он вынужден во всеоружии
отстаивать в кругу работников Нарком-
тгроса право на существование этого ин-
ститута, ибо в то время самый i принцип
основания литературного вуза многим ка-
зался сомнительным.
Руководя специальными учебно-творче-
скими занятиями, Валерий Яковлевич не
допускал сколько-нибудь менторского то-
на, не подавлял своим авторитетом. Щадя
индивидуальность каждого, мягко подчер-
кивая те или иные срывы и промахи, он
умел превращать весь класс в дружную
творческую лабораторию. Между ним и
его учениками быстро устанавливались
самые простыв и доверчивые отношения.
Пример Брюсова действовал и на дру-
гих наших учителей, и это накладывало
своеобразный отпечаток на жизнь инсти-
тута в целом. Дом 52 на улице Воровско-
го привлекал нас не только знаниями,
которые мы там приобретали, но и атмо-
сферой товарищеской спайки между про-
фессорами и студентами, нисколько не
нарушавшей деловых взаимоотношений.
Мы любили свой институт. Мы любили
главу института — В. Я. Брюсова.
*
Мое общение с Валерием Яковлевичем
не ограничивалось учебпо-академичеокими
отношениями. Мне посчастливилось два
года работать вместе С НИМ в Литератур-
но-художественном институте в качестве
его заместителя (по выбору от студенче-
ства). И вспоминая о годах, когда по мере
сил я помогал Брюсову, нельзя не ска-
зать о том, что поражало в нем прежде
всего и, пожалуй, более всего.
Поражала и восхищала его изумитель-
ная работоспособность. Ректор и профес-
сор института, он был в то же время
заведующим отделом художественного об-
разования Главпрофобра, профессором
I МГУ, членом Государственного ученого
совета и членом Моссовета. Все это умел
он совмещать с большой творческой ра-
ботой, причем в круг его живейших ин-
тересов, : помимо художественной литера-
туры во всех ее видах и проявлениях,
помимо теории литературы и литературной
критики, входили также история и мате-
матика.
Почти постоянно он был чем-либо серь-
езно занят п, казалось, был неутомим.
Иногда, впрочем, он жаловался на нехват-
ку времени и даже на усталость. Но это
происходило только после того или иного
заседания и только при условии, если он
находил заседание бесплодным. Однажды
ПАМЯТИ
В. Я. БРЮСОВА
В связи с исполняющимся 9 октября
15-летием со дня смерти В. Я. Брюсова
президиум союза советских писателей об-
разовал комиссию для организации чество-
вания его памяти.
Комиссией разработана обширная про-
грамма чествования памяти поэта. Орга-
низуется серия докладов о разносторонней
литературной и общественной деятельности
В. Я. Брюсова, в частности в старших
классах средней школы.
В годовщину смерти поэта на его мо-
гиле состоится траурный митинг. В Боль-
шой аудитории Политехнического музея бу-
дет проведен большой литературный вечер
памяти поэта, на котором выступят с вос-
поминаниями о В. Я. Брюсове его друзья
и ученики.
Комиссия признала необходимым уско-
рить издание 12-томного собрания сочине-
ний В. Я. Брюсова, издаваемого издатель-
ством «Художественная литература», и од-
нотомника избранных стихов поэта. Вме-
сте с тем постановлено возбудить вопрос
о подготовке полного академического соб-
рания сочинений В. Я. Брюсова и о по-
становке в Москве памятника поэту.
в первом часу ночи я увидел его в трам-
вае «Б» буквально спавшим: он возвра-
щался домой с одного из таких заседа-
ний.
Немыслимо было без высокой культуры
труда справиться со всем тем, что успе-
вал делать Валерий Яковлевич. Такой
культурой, неразрывно связанной с широ-
ким кругозором, z редкой научной ос-
ведомленностью, он обладал в ис-
ключительной маре. Недаром А. М. Горь-
кий в июле 1917 года писал Брюсову:
«Давно и пристально слежу я за вашей
подвижнической жизнью, за вашей куль-
турной работой и я всегда говорю о вас:’
это самый культурный писатель на
Руси».
Говоря об учености Брюсова, следует
коснуться, кстати, распространенного пред-
рассудка, будто Брюсов-ученый мешал
Брюсову-поэту, будто в силу сочетания в
нем этих свойств он излишне осложнял
и — мало того — вымучивал свои сти-
хи. Это странное мнепие едва ли можно
об’яснить иначе, как только леностью
ума. Верно, конечно, что ’ не все стихи
Брюсова просты. Но еще вернее то, что
сложные его стихи—только результат не-
обычайного богатства его ассоциаций,
прежде всего исторических, результат то-
го, что он уверенно гаагдл по векам.
Только любовные и кропотливые исто-
рические изыскания, только детальное
знание материала давали поэту основа-
ние говорить, например:
Не как пришлеп на римский форум
Я приходил в страну могил,
Но как в знакомый мир, с которым
Одной душой когда-то жил.
Пам представляется совершенно бес-
спорным обратное положение — что в
Брюсове ученый помогал художнику и
художник — ученому. В этом убеждают
не только его стихи, но и такие повести,
как «Огненный ангел» и «Алтарь побе-
ды». Нет, Брюсов не вымучивал своих
стихов, и это недвусмысленно подтвердил
Горький в другом письме к Брюсову (от
23 февраля 1917 г,): «Прочитал «Еги-
петские ночи». Если вам интересно мне-
ние профана в поэзии — эта вещь мне
страшно понравилась. Читал и радостно
улыбался. Вы — смелый и вы — поэт
божией милостью, что бы ни говорили, и
ни писали люди «умственные».
*
Надменный, сухой, холодный, недоступ-
ный... Так говорили о Брюсове многие.
Даже люди, никогда с ним не встречав-
шиеся, с чужих слов, понаслышке повто-
ряли подобные эпитеты. Как могли со-
здаться такие нелепые представления?
Откуда они? Их нельзя об’яснить ничем,
кроме вражды общественных и литера-
турных противников Брюсова. В то время
были еще люди, которые не могли про-
стить Брюсову того, что он вступил в
большевистскую партию. Этим людям не
нравилось и то, что в консерваторию сло-
ва, созданную Брюсовым, были привле-
чены дети пролетариев и крестьян, кото-
рым советская власть предоставила воз-
можность овладевать высотами науки о
литературе. И, естественно, возникало
чувство большой досады, когда приходи-
лось сталкиваться с определенной непри-
язнью к Брюсову в литературных и око-
лолитературных кругах.
Брюсов был прекрасным товарищем,
чутким, внимательным, отзывчивым. Эти
качества его проявлялись не только при
каких-либо важных обстоятельствах, но и
в мелочах.
Когда Брюсов умер, мы с глубокой
грустью, перефразируя известные строки
Пушкина, говорили:
Валерий Брюсов нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.
...0 молодом Брюсове в октябре 1900
года Горький писал Чехову: «В Москве
познакомился я с Брюсовым. Очень он
понравился мне, — скромный, умный,
искренний». Такое же впечатление о себе
Валерий Яковлевич неизменно оставлял
и в конце своей- жизни. Мы вспоминаем о
нем — нашем учителе и друге — с чув-
ством большой признательности и благо-
дарности.
Законы развития человеческого общест-
ва имеют столь же всеобщий характер,
как и законы природы. Вода в Японии
кипит при тех же ста градусах, что и в
Европе, и никакие заклинания не в си-
лах изменить этого непреложного факта.
Общественное развитие Японии совершает-
ся по тем же самым законам, что и в
Европе и в прочих частях света, и ника-
кие заклинания не в силах ни изменить,
ни остановить этого развития, чем бы ни
угрожало оно господствующим классам
Японии. Европейские литераторы долго
возились С «загадочной душой Ниппона»,
пока процесс общественного развития не
привел там к созданию классического пей-
зажа капиталистического города: все-
властные банки, конторы, склады, уни-
вермаги, продажная пресса, тайная поли-
ция. яростно защищающая интересы соб-
ственников, казармы, где унтера из ку-
лаков муштруют рабоче-крестьянских сы-
нов, фабрики, выматывающие все силы из
рабочих и работниц, дворцы, трущобы, ар-
мия безработных. Литераторы болтали о
Павел Далецкий. Тахома. Роман. Гос.
Изд-во «Художественная литература».
Ленинград. 1939.
Литературная газета
4	—	№ 55
Я. РЫКАЧЕВ
А X О М А»
таинственной азиатской душе, а законы
общественного развития, открытые Марк-
сом, неотвратимо делали свое дело. Все со-
циальные категории не только оказались
на своих местах, но и в тех самых соот-
ношениях, в которых им полагается быть
на данном этапе развития. Крупная бур-
жуазия, прибирающая к рукам все богат-
ства страны, феодалы-помещики, более
или менее удачно приспособляющиеся к
новому порядку вещей, революционный
пролетариат, мелкая буржуазия, мечущаяся
между крупной буржуазией и пролетариа-
том, год от году нищающее крестьянство...
Как известно, одинаковые причины рож-
дают одинаковые следствия. Совершенно
естественно, что обитатели подлинно реа-
листического романа о современной Япо-
нии — при известной разности колорита
— должны походить на обитателей бур-
жуазного европейского романа. И в самом
деле, в романе Далецкого нет пи одного
типа, которому нельзя было бы подыскать
аналогию в европейском романе. Между
тем, Далецкий писал отнюдь не по гото-
вой «европейской» схеме, это подлинный
реалист, работающий на живом и неповто-
римом жизненном материале. Вот, к при-
меру, один из своеобразнейших персонажей
романа — исступленный самурай-феодал
Яяагивара. Он ненавидит торгашей, он
считает, что Япония идет по ложному пу-
ти, что она должна вернуться к старине,
он даже становится во главе своих кре-
стьян, когда они восстают против ростов-
щического капитала, сгоняющего их с зем-
ли, он с оружием в руках выступает про-
тив полиции и собственными руками каз-
нит крестьянского разорителя, ростовщика
Капай. Отвергнутый в конце восстания
крестьянами, он кончает жизнь самоубий-
ством: возврата к прошлому нет и быть
не может. Янагиваре противопостав-
лен в романе иной тип феодала, от-
лично приспособившегося к новому поряд-
ку, приторговывающего опиумом и поиг-
рывающего на бирже. Надо ли указывать
прототипы этих людей в европейской ли-
тературе? Их можно найти у Бальзака —
до полного совпадения, и у современни-
ков — до полного подобия.
То же самое можно сказать обо всех
без исключения персонажах романа Далец-
кого, каким бы своеобразием ни отлича-
лись они в своем японском воплоще-
нии. Тут мы вплотную сталкиваемся с
одной замечательной особенностью совет-
ской литературы, с тем новым, что
привнесла она в область художественного
постижения действительности.
Советский писатель обладает полной
ясностью социального зрения, позволяющей
ему сквозь плотный покров сложнейшей
«надстройки» узреть людей и отношения
в их подлинной, первоначальной, един-
ственной реальности. Буржуазный писатель
должен обладать гением Бальзака или
Стендаля, чтобы не поддаться воздействию
той социальной мифологии, какой приук-
рашивают, обычно, свое бытие господству-
ющие классы. Отсюда именно и берет на-
чало «загадочная душа Ниппона». Дело
в том, что в Японии эта социальная мифо-
логия особенно плотна, и хотя ее ткань
расползается сейчас по всем швам, гос-
подствующие классы отнюдь не собира-
ются сдавать ее в архив истории, а ста-
рательно чинят, латают и подновляют.
Японский феодализм создавал свою мифо-
логию не только для обмана масс, но и
для самообмана; японская буржуазия вку-
пе с современными феодалами использует
эту обветшалую мифологию исключительно
для одурачивания масс; банкирам, бирже-
викам, содержателям публичных домов,
продажным генералам, депутатам и редак-
торам—'сказки о божественном назначении
японского народа просто-напросто смешны;
но они настоятельно заинтересованы в том,
чтобы подсунуть рабочим и крестьянам
эти жалкие игрушки исторического прош-
лого. Японские господствующие классы
вполне сознательно поддерживают теперь
легенду о «загадочной душе Ниппона».
Нельзя же в самом деле об’явить армии—
сынам нищего народа, что они призваны
умирать и убивать своих китайских брать-
ев во имя пополнения кошельков торгашей
и во славу генералов-помещиков! Феодал
Янагивара, старый глупец, с оружием в
руках сражался против государственной
полиции и против торгашей, но после сво-
ей смерти он был в прессе тех же торга-
шей об’явлен великим «рыцарем-самура-
ем», впавшим в заблуждение по святой
своей наивности и душевной чистоте...
Книга советского писателя Далецкого
очень тонко и остроумно обнажает соци-
альную структуру современной Японии от
всякой и всяческой мифологии, и таинст-
венная «страна восходящего солнца» пред-
стает читателю как поле жесточайшей
классовой борьбы, в тех ее формах, кото-
рые впервые открыты Марксом, а для со-
временного исторического этапа исследова-
ны и установлены Лениным и Сталиным.
Вот откуда вдет эта «прозрачная ясность»
социального видения, составляющая заме-
чательную особенность советской художе-
ственной литературы.
Роман Павла Далецкого написан с пол-
ным знанием дела, это не домысел, а жи-
вое постижение. Книгу отличает глубокая
серьезность, умная и содержательная иро-
ния, четкость и законченность художест-
венных характеристик, прекрасное чувст-
во меры. Написать хорошую и точную
книгу о чужой стране, и прцтом столь
своеобразной стране, как Япония, — дело
трудное. Оригинальное построение книги
позволило автору без всякой композицион-
ной натяжки показать в разрезе всю со-
циальную структуру Японии, все классы
и все прослойки, борьбу людей и борьбу
идей. Автор с равной проницательностью
постигает душевный мир крестьянина и
писателя, феодала и торгаша, мужчин и
женщин. Мысль его течет не прямолиней-
но — все образы романа сложны в луч-
шем смысле этого слова, пути людей из-
вилисты, но читатель легко вдет по этим
путям, ибо это знакомые ему пути жизни.
Образы романа запоминаются крепко.
Вот нищий крестьянин Савамура, резервист,
бывший участник русско-японской войны;
он тяготеет к «своему» помещику Япагп-
варе, под началом которого сражался не-
когда на полях Манчжурии; ему кажется,
что и у него было какое-то прекрасное,
сытое прошлое, какое-то доброе, старое
время, когда не было ни ростовщиков, ни
полиции, ни голода; жалкий раб феодала,
он отравлен его нелепой идеологией и го-
тов итти за ним в огонь и в воду. Но ло-
гика классовой борьбы выводит его, в кон-
це концов, на правильную дорогу, — как
выведет она все многомиллионное, нищее
японское крестьянство.
Прекрасно сделаны женские образы ро-
мана: крестьянки Омипу и Намико, жены
торгашей — Охару и Осецу. Сатирический
талант автора сказался в образе писателя
Хитоку и в превосходной сцене заседа-
ния с’езда «необуддистов». Я уже не го-
ворю о самурае Янагиваре —; образ этого
исступленного и злого Дон-Кихота совре-
менной Японии продуман и разработан до
мельчайших деталей. Автор не боится гро-
теска. и гротеск придает иным его персо-
нажам еще большую выразительность я
законченность. Наиболее слабым ине ка-
жется об0аз коммуниста Юмено —- он ли-
шен внутреннего механизма, и социальная
обусловленность его не доказана.
Познавательное значение книги Далец-
кого трудно переоценить. С исключи-
тельной ясностью, отчетливостью и ши-
ротой едва ли не впервые в мировой худо-
жественной литературе раскрывает она
«загадочную душу Ниппона», отбрасывая,
как жалкую ветошь, пестроцветную ми-
фологическую ткань, которой японские гос-
подствующие классы пытаются прикрыть
свою слабость. И хотя советский чита-
тель владеет самой совершенной социаль-
ной алгеброй — марксистским методом —-
и его не проведешь никакими «над-
стройками», художественное разоблаче-
ние самурайской «надстройки», сделан-
ное писателем талантливым и умным, рас-
ширит и углубит его понимание. Мало то-
го, он лишний раз испытает чувство радо-
сти, что живет в стране социальной «яс-
ности и прозрачности», где народный ра-
зум навсегда освободился от всякой мифо-
логии, и где народная сила покоится ме
на фикции, а на реальности.
'К декаде армянского искусства. Ереванский театр оперы и балета подготовил новую постановку оперы А. А. Спендиа рова «Апмаст», написанную на сюжет
поэмы классика армянской литературы Ованеса Туманяна — «Взятие Тмбкаберта», Постановка молодого режиссера Г. Ованесяна. Опера оформлена народным
художником Армении Мартиросом Сарьяном. На снимке: сцена из 2-го акта оперы «Апмаст» — «Возвращение с боя Татула и Рубена». В центре артист
П. Лисициан (справа) в роли Татупа и Д. Погосян в роли Рубена	Фото-клише ТАСС
Еф. МЕЙЕРОВИЧ
ИСКУССТВО и жизнь
Юбилейные сессии
Института литературы
Академии наук СССР
ЛЕНИНГРАД. (От наш, корр.). В октяб-
ре 1939 г. Институт литературы Академии
наук ООСР проводит научную сессию, по-
священную 125-летию со дня рождения
М. Ю. Лермонтова. На сессии будут сдела-
ны и обсуждены доклады: В. Кирпоти-
иа — «Политические мотивы в творчест-
ве Лермонтова», Б. Эйхенбаума — «Ху-
дожественная проблематика Лермонтова»,
Б. Неймана — «Лермонтов и декабрис-
ты», В. Мануйлова •— «Проблема изуче-
ния биографии Лермонтова», И. Андрон-
никова — «Лермонтов в Грузии в 1837 г.»,
Н. Бродского — «Лермонтов-студент и
его товарищи», Яковкиной (зав. музеем
Лермонтова в Пятигорске) — «О музейной
и архивной работе по изучению жизни
Лермонтова на Кавказе». Сессия продлит-
ся 3—4 дня- Материалы сессии предполо-
жено опубликовать в специальном сбор-
нике.
29 октября в Институте литературы
Академии наук СССР откроется сессия,
приуроченная к 50-летию со дня смерти
Н. Г. Чернышевского. Доклад «Ленин о
Чернышевском» сделает член-корреспон-
дент Академии наук СССР П. Лебедев-
Полянский. С докладами выступят также:
В. Десшщкий («Чернышевский как ху-
дожник»), Л. Плоткин («Эстетика Черны-
шевского») и член-корреспондент Акаде-
мии наук СССР Н. Пик санов («Обществен-
ная борьба вокруг диссертации Чернышев-
ского»),
АНТОЛОГИЯ ТАДЖИКСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
СТАЛИНАБАД. (От наш. корр.). В этом
году впервые на таджикском языке выхо-
дит большая антология «Образцы таджик-
ской литературы». В антологии будет
представлена в основных своих образцах
многовековая таджикская литература, на-
чиная с конца IX и до начала XX в.,
дореволюционный и советский фольклор
таджикского народа, а также советская
литература Таджикистана.
Антология сдана в набор и выйдет к
10-летию Таджикской ССР.
ОПЕРА «ГАЛИЯ-БАНУ»
В Казанском оперном театре состоялся
Общественный просмотр новой татарской
оперы «Галия-Бану». Музыку оперы на-
писал композитор Мансур Музафаров,
текст либретто составил поэт Ахмет Ери-
хеев по одноименной пьесе татарского
классика Мирхайдара Файзи.
А. ГЛЕБОВ
ОБ ОДНОАКТНОЙ ПЬЕСЕ
Андрэ Антуан, основав кружок, из ко-
торого вырос Свободный театр, первым
делом обратился к одноактной пьесе. В
первой же программе он блеснул постанов-
кой пьесы Э. Золя «Жак Дамур» (точнее
— инсценировки, сделанной Энником).
Безвестный еще коллектив молодых люби-
телей тотчас привлек внимание художест-
венного Парижа.
«Впечатление было необычайное, —
пишет один из критиков «Жака Дамура»,
— и не только у неискушенных зрите-
лей. Мне показалось, что очки Анри
Фукье, Альфонса Додэ и Ля-Поммерэй бле-
стели по окончании спектакля особым
блеском. Что касается меня самого, при-
знаюсь, меня необычайно взволновала эта
маленькая одноактная пьеса».
Бережно сделанная инсценировка со-
хранила всю силу замечательного расска-
за Золя. Перечитываешь ее и думаешь:
отчего у нас сейчас нет таких одноактных
пьес? Неужели некому писать? Отчего
приходится прибегать к чрезвычайным ме-
рам вроде конкурса с тремя пятнадцатп-
тысячными премиями и полутора десят-
ками других? Почему Золя проявил столь
живой интерес к безвестной труппе па-
рижских любителей, а наших писателей
вот уже сколько лет никак не удается
увлечь перспективой работы для стомил-
лионной аудитории?
В годы гражданской войны одноактная
пьеса, необычайно концентрированная,
портативная, стала подлинной легкой ка-
валерией театра и драматургии, постав-
ленных на службу революции. Впервые
эти качества ее обнаружились сто пятьде-
сят лет назад во Франции. А в наше вре-
мя их ярко иллюстрировал успех одноакт-
ных пьес Рамона X. Сендера и др. Об
огромной роли, какую играют патриотиче-
ские одноактные пьесы в национально-
освободительной борьбе Китая, можно
судить хотя бы по книгам . Анны-Луизы
Стронг и Эдгара Сноу. В США уже не-
сколько лет выходит специальный журнал
«Одноактная пьеса», снабжающий репер-
туаром рабочие и студенческие коллекти-
вы.
У нас жанр агитки сошел на-нет вме-
сте с окончанием гражданской войны. Пер-
вая волна нэпа принесла новый расцвет
театров миниатюр дореволюционного поши-
ба. В одной Москве таких театров к
1922/23 гг. расплодилось более ста!
О характере их легко судить, вспомнив
названия: «Театр веселых настроений»,
«Не рыдай», «Заверни!» и т. п. Все они
Вскоре исчезли, сыграв, однако, печальную
роль в судьбе одноактной пьесы. Пятна-
дцать лет у нас ие было профессиональных
театров, играющих одноактные пьесы, за
исключением синеблузных коллективов,
использовавших непритязательные, халтур-
ные скетчи. Под напором «Синей блузы»
одноактная пьеса одно время была изгна-
на и С самодеятельной сцены. Так вы-
росло целое поколение писателей и акте-
ров, считающих одноактную пьесу чем-то
чуть ли не зазорным.
Лишь в прошлом году в Москве возник
государственный Театр эстрады и миниа-
тюр. Создаются показательные театры од-
ноактных пьес при Центральном доме
художественной самодеятельности ВЦСПС и
в Доме народного творчества им. Крупской.
Такие же театры и ансамбли возникают
в других городах. Известные актеры на-
чинают выступать в одноактных пьесах,
включаемых в эстрадные программы. Все
это как будто подтверждает, что «честное
имя» многострадального жапра наконец
восстановлено.
Самодеятельное искусство достигло в на-
шей стране небывалого в истории разви-*
тия. Лучшие Коллективы ставят Шекспи-
ра,'Мольера, Островского, Горького и т. д.
и ставят иной раз не хуже среднего про-
фессионального театра. У нас сотни заме-
чательных рабочих, колхозных и красно-
армейских клубов. Но, гордясь всем этим,
мы не имеем права забывать, что художе-
ственная самодеятельность — движение
громадное по масштабам, многослойное и
пестрое. Очень легко сослаться на поста-
новку «Ромео и Джульетты» в клубе им.
Осоавиахима или «Укрощение строптивой»
у каучуковцев и на этом основании гово-
рить: «Рабочие коллективы играют Шекс-
пира! О каком же особом репертуаре для
них может итти речь?!» Однако не сле-
дует забывать, что так успешно ставить
Шекспира, Горького и т. п. под силу, при-
мерно, 1 000 коллективов. Как абсолютная
цифра — это грандиозно. Как процент —
это ничтожно, ибо тысяча — это всего
лишь один процент к ста тысячам драм-
кружков, которые существуют в нашей
стране. Несколько десятков тысяч драм-
кружков в состоянии более или менее
удовлетворительно справляться с текущим
советским репертуаром. А другие, огром-
ное их большинство? Они насчитывают не
свыше 15—20 кружковцев, не распола-
гают ни опытом, ни квалифицированным
руководством, ни достаточными материаль-
ными ресурсами. Для этих-то кружков од-
ноактные пьесы представляют особую цен-
ность.
Вскоре начнутся выборы в местные Со-
веты депутатов трудящихся, новая поли-
тическая кампания огромной важности.
Что сдалало издательство «Искусство»?
22 августа оно разослало многим драма-
тургам письмо, в котором сообщило, что
готовит к печати «серию одноактных пьес
на тему Советская Конституция и выборы
в Советы». Авторов приглашали «срочно»
принять участие в этом деле и дать пье-
сы... к 5 сентября. Неужели авторы пись-
ма всерьез исходили из предположения,
что писатели смогут дать совершенно за-
конченные, полноценные художественные
пьесы в течение двух недель?
Все дело в том, что до сих пор этим
делом не занялись многие паши писатели.
Известны опыты в области одноактной
пьесы К. Тренева, М. Зощенко, Н. Пого-
дина. А все другие более или менее зна-
чительные имена? Они отсутствуют, пре-
доставляя поле соревнования в распоряже-
ние халтурщиков и малоодаренных людей.
И вот приходит в изд-во «Искусство» тов.
И. Горев, приносит пьесу па зарубежную
тему. Ему говорят, что эта пьеса сейчас
не имеет шансов быть напечатанной. Че-
рез несколько дней неунывающий автор
приносит ту же пьесу вновь и сообщает,
что действие ее перенесено... в другую
часть света. И на этот раз пьеса Горева
была отвергнута. Под какие широты те-
перь поместит автор своих многострадаль-
ных героев? Угадать трудно, по это с оди-
наковой легкостью может быть и Патаго-
ния и Центральная Африка. Как бороться
с такими фактами? Только, конечно, хо-
рошей, подлинно художественной пьесой,
из которой «слова не выкинешь».
К сожалению, и единственный пока в
Москве профессиональный Театр миниа-
тюр, который мог бы сделать чрезвычайно
много, чтобы привлечь к работе над одно-
актной пьесой настоящих мастеров слова,
очень мало сделал для этого. Многих, за-
то он сумел оттолкнуть от себя. Такую
сильную пьесу, как «Тайна» Сендера,
умудрился провалить.
Большую роль могли бы сыграть и
толстые журналы, если бы они проявляли
постоянный интерес к одноактной пьесе и
привлекали к работе над нею лучших пи-
сателей.
Очень ценное предложение прозвучало
недавно на одном из собраний драматур-
гов: настоять, чтобы Всесоюзный комитет
по делам искусств обязал все профессио-
нальные театры периферии в течение се-
зона показывать программу из одноактных
пьес (на первых, порах хотя бы класси-
ческих), как это делали и делают уже не-
которые московские театры (Театр сатиры,
вахтанговцы и др.).
Надо надеяться, что и об’явленный кон-
курс выдвинет ряд новых имен. Может
быть, и сейчас мы можем рассчитывать
на тех будущих драматургов, о которых
писал Антуан, ждавший от них «красоч-
ной одноактной пьесы, полной драматиз-
ма и высоколитературной».
«Искусство и жизнь». Так называется
ежемесячный ленинградский журнал, по-
священный вопросам театра, музыки, ки-
нематографии, цирка, эстрады, изобрази-
тельного искусства и художественной са-
модеятельности.
Искусство и жизнь. Вот, казалось бы,
прекрасный девиз для такого журнала, вот
ясное и точное определение его программы.
Но, увы, название журнала может служить
для его сотрудников лишь постоянным на-
поминанием о проблемах, к которым они
даже близко не подходят. Реже всего в
этом журнале вспоминают о том, что ис-
кусство — зеркало жизни, что жизнь —
критерий истинности и совершенства худо-
жественных творений. Произведения ис-
кусства сравниваются в журнале с чем
угодно — с идеалами авторов статей, тре-
бованиями нормативной эстетики, наконец,
с другими произведениями искусства,
но никогда — с жизнью. От чего это
происходит?
В одной из передовых статей журнала
критиков справедливо упрекают в том,
что они частенько рассказывают лишь о
сюжетах, избранных художниками. «А о
том, как изображены эти события и люди...
об этом обычно не говорят». Можно с пол-
ным правом пред’явнть журналу противо-
положный упрек: авторы большинства
критических статей не считают для себя
обязательным рассматривать, что изобра-
жается художником. Ясно, впрочем, что,
пренебрегая конкретным, жизненным со-
держанием художественных произведений,
невозможно по-настоящему решать и эсте-
тические проблемы.
Не пора ли вспомнить о настоятельной
необходимости эстетическую критику сов-
мещать с критикой публицистической? Не
пора ли нашим критикам поговорить о
жизни, о том, какие проблемы ставит
жизнь ’.гервд художниками, и о том, какое
отражение получают эти проблемы в про-
изведениях искусства?
Боевой, публицистической статьи не
найдешь в журнале «Искусство и жизнь».
Есть острые статейки, написанные не без
колкостей по адресу иных директоров те-
атров и режиссеров, попадаются, хотя и
не слишком часто, дельные рецензии (на-
пример, статьи Л, Малюгина, С. Цимбала,
С. Дрейдена). Но большинство авторов ни-
как не может выйти из заколдованного
круга квази-эстетических вопросов.
В статье «Биография нашего современ-
ника» И. Гринберг («Искусство и жизнь»
5) устанавливает, что во всех пьесах,
фильмах и повестях последних лет авто-
ры «пытаются решить одни и те же зада-
чи». Каковы же. по мнению И. Грипбер*
га, эти общие советскому искусству за-
дачи? Оказывается, «поэтичность пове-
ствования, четкость, определенность и в
то же время сложность образа, напряжен-
ность и естественность конфликтов, кол-
лизий произведения». Трудно придумать
ответ более общий и беспредметный. В
этой же статье И. Гринберг утверждает,
что «значение художника пропорциональ-
но размерам мира, открытого им. изобра-
женного в его произведениях». Следует
сказать по этому поводу, что значение
критика обратно-пропорционально схола-
стичности его суждений об искусстве.
В том же пятом номере журнала в
разделе «Теория» помещена статья Е. До*
бина «Об истоках социалистического реа-
лизма». Так как в других номерах жур-
нала нет этого раздела, то статья т. Е. До-
бина, видимо, является единственной, ко-
торую редакция решилась отнести к чи-
слу теоретических статей.
В статье Е. Добила перечислены шесть
признаков социалистического реализма
(правдивость, перспективность, партий-
ность. народность, героичность, оптимизм)-
Помещая статью Е. Добила, редакция, оче-
видно, полагала, что с помощью этого
«опознавательного ключа» любой читатель
сможет легко отличать произведение реа-
листическое от нереалистического. Е. До-
бив точно указывает, что «неразрывное
сочетание указанных шести особенностей»
является обязательным для стиля социа-
листического реализма. Схематическая
«номенклатура» Е. Добила способна вы-
звать лишь путаницу в головах читате-
лей.
Когда журнал выходит из круга своих
обычных тем и касается, например, npoJ
блемы политического воспитания актера,'
то рассуждения ведутся в таком стиле: «В
деле изживания всех этих имеющихся у
нас недостатков и должно играть огром-
ную роль...»
Немудрено, что критика, привычная к
косноязычной схоластике, не всегда в со-
стоянии по заслугам оценить конкретное
произведение искусства. Спектакль «Опас-
ный поворот» в театре Комедии был
встречен в ленинградской печати гулом
восхищения. Журнал «Искусство и
жизнь», поместив статью режиссера Г. Ко-
зинцева о пьесе Пристли, вернулся к
оценке .пьесы и спектакля в седь-
мом номере. В передовой статье сказа-
но. что постановка «Опасного поворота>
кинематографична и вместе с тем теат-
ральна, но что «Опасный поворот» следо-
вало ставить не как американскую, а как
английскую пьесу. Не об’яснив, как сие
надлежит понимать, журнал отмечает да-
лее, что достоинства «Опасного поворота»
в том, что это спектакль со своим лицом,
со своей идеей, — спектакль, который
сам по себе может стать предметом инте-
ресной творческой дискуссии». Однако ка-
ково лицо этого спектакля, какова идея,
— в передовой статье ни слова.
А «лицо» этого спектакля не такое уж
«свое», — оно очень напоминает так на-
зываемые «салонные» постановки, давно
уже сошедшие—и слава богу, что сошед-
шие — с вашей сцены. Сатира на бур-
жуазное- общество, задуманная Г. Козинце-
вым, не получилась, а получилось стиль-
но поставленное представление на те-
му «Как разлагается буржуазия». Стре-
мясь во что бы то ни стало «сатирически
заострить» образы пьесы, Г. Козинцев до-
бился лишь того, что все происходящее в
пьесе стало носить малоправдоподобный,
уникальный, анекдотический характер.
Что жф,- касается идеи спектакля, то она
крайне неясна. Зрителям показываются
два варианта финала пьесы, после чего
предоставляется самим решить, что лучше:
правда или ложь? Судя по тому, каких
бед наделала действующим лицам правда,
ложь, выходит, лучше. Лучше заниматься
фокстротом, чем поножовщиной. И идея
эта, пожалуй, не «своя», а самого При-
стли, хотя у Пристли нет поножовщины.
Неверно решается журналом, выражаясь
его словами, «проблема сочетания полити-
чески актуальной темы с художественным
мастерством решения этой темы...» Жур-
нал не ведет последовательной борьбы за
современную тему и даже склонен не-
сколько пренебрежительно называть акту*
альпые темы «дежурными». В передовой
статье шестого номера журнал пишет:
«Была целая серия пьес о вредительстве.
Потом—целая серия пьес о шпионах. Сей-
час появляется новая серия — о клевет-
никах. Слов пот, ничего плохого нет в
том, чтобы была написана острая пьеса,
разоблачающая художественными средства-
ми отвратительную фигуру клеветника.
Но почему нужно, чтобы пьесы о клевет-
никах шли на сцену «косяком»?
Такие рассуждения о «косяках» способ-
ны лишь отвратить писателей от совре-
менных тем. Нужна конкретная крити-
ка неудачных произведений о вредитель-
стве, о шпионаже, о клеветниках, но нет
ничего предосудительного в том, что на-
ши драматурги берутся за эти темы.
Неумную ретивость проявила Р. Мессер,
отыскавшая «козьмакрючковщину» чуть
ли не во всех произведениях современной
драматургии. «Козьмакрючковщина», —
пишет она, — существует у нал, увы,
не только в пьесах о пограничниках, о
разоблачении шпионов и вредителей, —
она процветает и в весьма мирных быто-
вых пьесах и романах». Дальше идет
список «козьмакрючковских», по мнению
автора статьи, деяний: переливание кро-
ви, прилет самолетов в самую катастрофи-
ческую для героев минуту, колхозница,
спасающая урожай от агронома-вредите-
ля...
Не пора ли кончать с этой политически
вредной... «терминологией»?
Как можно с подобным пренебрежением
говорить о проявлениях самоотверженно-
сти, героизма, патриотизма советских лю-
дей? Удивительный образец политического
недомыслия.
С. БОНДИ
Драматургия Пушкина
Пушкин сочинял для театра в течение
всей своей жизни, начиная с детства, ког-
да он, по свидетельству его сестры, «им-
провизировал маленькие комедии и сам
разыгрывал их», и кончая писанной за
полтора года до смерти драмы о крестьян-
своос восстании, известной Под названием
«Сцены из рыцарских времен».
Задача исследователя драматургии Пуш-
кина, если он не стоит на точке зрения
«иесценичности», чистой «литературности»
пушкинских пьес, — вскрыть и точно
охарактеризовать особенности пушкинско-
го театра, проследить все этапы его дра-
матургического пути, выяснить причины
резкости поворотов этого пути, исследо-
вать связь драматургии Пушкина в ее
специфических чертах со всем его лите-
ратурным * наследием, и с развитием его
мировоззрения, и, наконец, выяснить, как
влияла на творчество Пушкина-драматур-
га мировая драматургия...
*•
Если читатель обратиявд за разрешени-
ем этих вопросов к тчгьк-о что вышедшей
в свет книге Н. Н. Арденса «Драматургия
и театр Пушкина», то он будет глубоко
разочарован.
Эта книга производит странное и мало-
привлекательное впечатление. Чем боль-
ше читаешь ее (в ней свыше 280 стра-
ниц), тем дальше углубляешься в лес
ошибок, неверных толкований, путаницы
и бессодержательных рассуждений.
Никакого развитая в творчестве Пуш-
кина Н. Н. Ардене не замечает: одни
и те же проблемы решает Пушкин одни-
ми и теми же методами. Если верить ав-
Н. Н. Ардене. Драматургия и театр
А. С. Пушкина. Москва, «Советский пи-
сатель», 1939, 284 стр., цена 6 р. 80 к.
тору, то Пушкин в течение всей своей
драматургической деятельности только тем
и занимался, что кого-нибудь «разобла-
чал», «обличал» и «развенчивал». Это
говорится о Пушкине, который, начиная с
«Бориса Годунова», решительно отталки-
вался от всякого морализирования в лите-
ратуре и особенно в театре. «Драматиче-
ский поэт — беспристрастный, как судь-
ба...» А по Ардене у— Пушкин в комедии
об игроке стремится «развенчать мир шу-
леров» (кем же он был «увенчан»?), «хо-
чет показать бездельную жизнь большого
света», «Борис Годунов» сводится к «ре-
альному обнажению «смутной» эпохи, со
всеми ее царскими, патриаршими, мона-
шескими и тому подобными пороками и
тайными страстями»; в маленьких траге-
диях Пушкин «разоблачает... пороки и за-
блуждения»; их тема — «разоблачение
лжи и лицемерия», в «Скупом рыцаре»
— «жадность и корысть», в «Моцарте и
Сальери» — «циничный эгоизм», в «Ка-
менном госте» Пушкин «развенчивает кос-
ную мораль старого набожного обще-
ства», в «Пире во время чумы» — «бес-
силие и дряблость религиозного мировоз-
зрения...», в «Русалке» происходит «раз-
венчание образа князя», в отрывке о
графине и ее любовнике «обнажаются тай-
ны великосветского Парижа...»
Центральным понятием пушкинской
драматургической поэтики Н. Н. Ардене
делает почему-то «правдоподобие»: против
этого основного требования французской
классической литературы Пушкин боролся
в ряда статей и заметок, стараясь дока-
зать, что «сущность драматического ис-
кусства исключает правдоподобие» (т. е.
стремление к натуралистической иллю-
зии), что от драматического писателя
можно требовать только одного «правдопо-
добия чувствований». Это-то одиозное для
Пушкина понятие Н. Н. Ардене считает
основным моментом пушкинской драматур-
гии. В него оказывается включенной и
«народность», это же оказывается и
«истинным романтизмом»...
Нет возможности следить за расплыв-
чатым, бессодержательным и путанным из-
ложением автора. Весь хронологический
порядок спутан и смешан. Пушкину с са-
мого детства, с 1814 г., оказываются
свойственными и реализм и народность.
Процитировав слова Плетнева о положе-
нии русского театра около 1825 г. и за-
тем Белинского — о театре 1830-х годов,
Н. Н. Ардене продолжает: «Вот с таким
состоянием театра и репертуара и столк-
нулся Пушкин в годы, когда вышел из
лицея» (т. е. в 1817 г.). Говоря о мне-
ниях* Пушкина о современном ему театре,
Н. Н. Ардене уверяет, что Пушкин счи-
тал необходимым «искоренение всех при-
вычек, совершенную перемену методов,
новый способ выражаться». Эту цитату он
взял из юношеской статьи Пушкина «Мои
замечания о русском театре» и сознатель-
но исказил ее смысл: Пушкин говорит
эти слова об актере Борецком, которому и
советует изменить его «однообразный и
замечательный» «напев» и плохую игру...
По кроме этого «маневра» с цитатой Н. Н.
Ардене тут же продолжает: «Это заклю-
чение — плод многолетнего изучения
театрального мастерства» юноши Пушкина
1820 года!
Перетолковывапие по-своему цитат —
один из любимых приемов в книге Н. Н.
Арденса. То Пушкин, высказывая надеж-
ду, что освобождение крестьян в России
благодаря «твердому и мирному единоду-
шию», соединяющему «все состояния»,
произойдет без революции, без «страшного
потрясения», оказывается предшественни-
ком революционера Чернышевского.
Нечего говорить о том, что все слож-
ные и трудные вопросы пушкинской идео-
логии и пушкинского творчества решаются
автором с необыкновенной легкостью,
причем никакие противоречия не смущают
его. Заявления о «разоблачительной» за-
даче пушкинского театра, о том, что
Пушкин якобы смотрел на театр как на
«кафедру, с которой можно много добра
сказать миру», не мешает ему через не-
сколько страниц заявлять: «Публицисти-
ческий, антишекспировский метод в драма-
тургии был совершенно чужд Пушкину».
Не буду приводить других многочислен-
ных примеров. Десятки страниц в книге
заняты пересказыванием вещей, прямого
отношения к теме не имеющих, — тут и
отрывки биографии Пушкина, и обзор его
поэм и лирики — с удивительными «от-
крытиями», например, что «Гавриилиада»
(прямое подражание антирелигиозным поэ-
мам Парпи и Вольтера) «свидетельствует...
о полной самостоятельности и своеобразии
творческих устремлений Пушкина», или
что в «Цыганах» Пушкин «обнажил»
«всю нереальность (?) насилия и престу-
пления как практического средства най-
ти выход из созданных тиранической куль-
турой условий существования»; тут и эк-
скурс в историю Франции, и рассуждение
о французской литературе XVII и XVIII
веков и т. д. И все это длинно, с посто-
янными повторениями и возвращениями.
В то же время на все маленькие траге-
дии Пушкина отведено 10 страниц. Но и
этих десяти страниц автору хватило, что-
бы наговорить самых невероятных вещей!
Помимо уже приведенного раз’яснения ра-
зоблачительного смысла маленьких траге-
дий, мы тут узнаем, например, что в «Мо-
царте и Сальери» «гибнет» не Моцарт, а
Сальери — за то, что он «свой посредст-
венный талант хранит для «избранных»,
боится сореввювания, «...не хочет это ис-
кусство показать народу»... Откуда взял
эти сведения Н. Н. Ардене — неизвестно.
Кстати, у Пушкина об «избранных»
(«Нас мало избранных, счастливцев празд-
ных») говорит не Сальери, а Моцарт. Мо-
царт же «торжествует» ва то, что он «от-
дает свое дарование людям, народу, ко-
торого он не чуждается», за то, что он
«любит всех этих «негодных маляров»
(?!), «заезжих фигляров» (у Пушкина
«фигляр презренный») и т. п. Тут мы
узнаем, что муки совести скупого барона
— это лицемерие, так же, как и слезы
Сальери, и что цель Пушкина — разоб-
лачить это лицемерие; что председатель
«Пира во время чумы», который у Пуш-
кина говорит о себе —
Я здесь удержан
Отчаяньем, воспоминаньем страшным,
Сознаньем беззаконья моего
и т. д.
— оказывается, «противопоставляет фари-
сейской морали священника... свое мате-
риалистическое (!!) восприятие жизни».
«Они любят жизнь, — восклицает Н. П.
Ардене, — и жаждут ее радостей, и по-
тому (?!) им «не страшна могилы
тьма»...»
Немудрено, что при таком методе тол-
кования Н. Н. Ардене очень просто рас-
правляется с вопросом о сценичности
пушкинских пьес. Оказывается, все дело в
том, что «представления о спепичности в
эпоху Пушкина резко расходились с...
требованиями, пред’являемыми к театру
поэтом». А теперь, будто бы, для совет-
ского зрителя «эта правда, эти топиче-
ские чеоты прошлого, представленные в
типических обстоятельствах, это высоко-
художественное правдоподобие характеров
и положений и обусловливают все то, что
называется «сценичностью». Так Н. Н.
Ардене одним ударом уничтожает разли-
чие повествовательного и драматического
жяпря.
Стремясь все время опорочить предшест-
вовавшую ему науку, Н. Н. Ардене не
стесняется средствами. О «Сценах из ры-
царских времен» он, сообщает: «В литера-
туроведении отмечена зависимость этих
«Сцен» от... пьесы Пр. Мериме «Жаке-
рия». В сноске он указывает, что имеет
в виду комментарии к VII тому нового
академического издания Пушкина. «Одна-
ко, — возражает Н. Н. Ардене, — несмо-
тря на некоторые сходные черты... эти
пьесы радикально отличны друг от дру-
га», и далее, в качестве своих возраже-
ний «литературоведам», пересказывает, а
местами почти дословно переписывает те
же самые комментарии... Как назвать та-
кой прием?
Не стоит приводить многочисленных
фактических ошибок (неверно излагает-
ся содержание пушкинских пьес, искажа-
ются цитаты, перепутаны два Генриха
IV — французский и английский, Де-
лиль оказывается драматургом и т. д.,
и т. д.). Несколько любопытных замеча-
ний в главах о «Борисе Годунове» и не-
безынтересные справки о позднейших по-
становках пьес Пушкина и переделок его
вещей тонут в море бессодержательного
или ошибочного разглагольствования.
Книга написана ужасным слогом: «от-
крытия, обеднивающие творческие заслу-
ги Пушкина», «игнорирование единства-
ми», «трагическая сдавленность философ-
ского вывода из... «Медного всадника»,
«Перед мыслью Пушкин преклонял свои
колена», печатное слово — «это — знат-
ное дело знатных людей», «сосредоточен-
ность на переживаниях всевозможных
Агамемнонов и Митридатов, Медей и Кли-
темнестр», «театры пережевывали ста-
риннейшую псевдогероику на сцене, сдаб-
ривая ее свежепросоленными мелодрама-
ми»...
Совестно читать подобные пошлости в
книге, посвященной творчеству Пушкина!
Читая книгу Н. П. Арденса, недоуме-
ваешь, как при тех затруднениях с бу-
магой, которые испытывают все издатель-
ства и которые задерживают напечатание
ряда талантливых и серьезных книг, изда-
тельство «Советский писатель» могло вы-
пустить эту невежественную и развязную
книгу.
Литературная газета
№55	—	$
К 125-ЛЕТИЮ
СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ
м. Ю. ЛЕРМОНТОВА
ИНИЦИАТИВА
КОМСОМОЛЬСКОЙ ГАЗЕТЫ
Творчество М. Ю. Лермонтова глубоко
интернационально. Влияние великого рус-
ского поэта сильно сказалось па произве-
дениях таких классиков литературы па-
родов СССР, как Абай, Тукай, Иванов.
Поэтому Лермонтов одинаково дорог всем
народам Советского Союза. Первой обра-
тила на это внимание своих читателей
республиканская газета «Ленинсел джас»
(орган ЦК и Фрунзенского горкома ЛКСМ
Киргизии).
«Ленинсел джао в номере от 24 сен-
тября посвятила страницу творчеству Лер-
монтова. Напечатаны отрывки из романа
«Герой нашего времени» в переводе Кур-
батова и несколько стихотворений Лер-
монтова в переводах Исмурзаева, Османо-
ва; на этой же полосе помещена статья
о Лермонтове 9. Беккера.
Редакция газеты решила до юбилейных
дней ознакомить киргизский народ с заме-
чательными образцами творчества великого
поэта. Инициатива «Ленинсел джас» по-
лезна и ценна. Киргизский народ впервые
получает возможность читать на родном
языке Лермонтова. Однако редакцией до-
пущены некоторые неточности. Например,
«Герой нашего времени» почему-то пере-
водится во множественном числе «Герои
нашего времени». В статье 9. Беккера
убийца Лермонтова — Мартынов назван
другом поэта.
Мы надеемся, что редакция не ограни-
чится одной полосой к юбилейным дням,
еще шире осветит творчество Лермонтова.
3. Ш.
НОВОЕ ИЗДАНИЕ ПОЭТА
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). К Зтер-
монтовскому юбилею Ленгосиздат выпуска-
ет полное собрание сочинений Ю. Лер-
монтова в 4 томах. Вступительная статья
и комментарии написаны проф. Б. М.
Эйхенбаумом.	*
Новое издание Лермонтова —- подпис-
ное. Первый и второй томы сейчас печата-
ются и в ближайшее время будут разосла-
ны подписчикам. Два последних тома вый-
дут в свет в начале 1940 года. Любопыт-
но, что в магазине периодических изданий
Ленкогиза в течение 30 минут была при-
нята подписка на 100 экземпляров собра-
ния сочинений Лермонтова.
* * •
Ленинградский литературовед Л. Я.
Гинзбург закончила книгу «Творческий
путь Лермонтова». Книга выйдет в Лен-
гослитиздате в 1940 году.
ВТО В ЛЕРМОНТОВСКИЕ
ДНИ
Всероссийское театральное общество в
дни лермонтовского юбилея организует
специальную декаду, посвященную твор-
честву М. Ю. Лермонтова. В кабинете
русской классики будет сделан ряд
научных докладов о проблемах лермон-
товской драматургии (например: «Лермон-
тов и русский драматический театр»,
«Образ Арбенина и история его сцениче-
ских трактовок»).
В Большом зале 'состоится торжествен-
ный вечер. После доклада о творчестве
Лермонтова артисты московских и ленин-
градских театров выступят с чтением сти-
хотворений, отрывков из пьес, исполне-
нием арий и романсов на лермонтовские
темы и тексты. Будет устроен вечер опер
Лермонтова. Музыкально-литературный ан-
самбль под руководством К. Попова
исполнит оперу ростовского композитора
Аксюка «Вадим» и ораторию «Купец Ка-
лашников».
Ленинградский драматический театр им.
Пушкина покажет в Доме актера отрывки
из пьесы Лермонтова «Маскарад».
Кабинет русской классики из группы
лермонтоведов организует коллектив лек-
торов. На периферию рассылаются тезисы
докладов, посвященных Лермонтову, и
методические письма для организации
юбилейных вечеров в театрах.
Всероссийское театральное общество об’-
'явило конкурс на лучшее исполнение
произведений М. 10. Лермонтова. Конкурс
начинается 5 октября и продлится месяц.
Для участников конкурса организуются
консультации режиссеров и литературове-
дов. Председатель жюри конкурса — на-
родный артист Союза ССР В. И. Качалов.
Сектор пропаганды художественной ли-
тературы ССП обратился к писателям и
поэтам с предложением выступать на при-
зывных пунктах столицы перед будущими
бойцами Красной Армии.
Писатели и поэты горячо откликнулись
на этот призыв. Начиная с 16 сентября,
на различных призывных пунктах прово-
дятся литературные вечера, беседы пи-
сателей с призывниками. Беседы проходят
в теплой, товарищеской атмосфере.
В Москворецком пункте призывники,
ожидая своего вызова, читали газеты, кни-
ги, беседовали. Комиссар пригласил собрав-
шихся теснее сесть в кружок у стола.
Приехали поэты В. Инбер и А. Ромм.
Инбер прочла свои стихи «Нас четве-
ро» и «Москва в Норвегии». Ромм — свой
перевод стихотворения Эми Сяо —- «Балла-
да о китайском шофере».
В Ленинском призывном пункте высту-
пили тт. С. Городецкий и М. Колосов. Око-
ло двухсот призывников внимательно слу-
шали беседу С. Городецкого о Западной
Белоруссии. Спрашивали о том, что пред-
ставляет сейчас литература Западной Бело-
руссии. Городецкий рассказал о подполь-
ных политических журналах Белоруссии,
которые там раньше издавались, читал
народные частушки, песни, распеваемые
украдкой белорусской беднотой.
Дочку спрашивал отец:
Где счастливою жизнь стала?
Дочка долго не молчала':
«Там, в советах», — отвечала.
* * »
Батька свинушку купил,
А сынок ее кормил,
Только сала не едал:
Все помещик отобрал.
Затем Городецкий прочел переводы сти-
хотворения П. Глебка «К родным братьям»,
П. Бровко «Родной Украине» и слое сти-
хотворение «Встреча Красной Армии».
М. Колосов прочел рассказ «Десять
верст».
Поэты Я. Смеляков и Д. Алтаузен чи-
тали призывникам Краснопресненского
пункта стихотворения о Белоруссии и
Украине. А. Коваленко® провел товарище-
скую беседу с призывниками Трехгорной
мануфактуры.
Призывники Фрунзенского района соб-
рались на выставке «Индустрия социализ-
ма». Они дружно приветствовали Л. Аргу-
тинскую, которая рассказала им эпизоды
гражданской войны на Кавказе в 1918
году.
Во встречах с призывниками принима-
ют также участие писатели и поэты:
В. Аврущенко, Р. Азарх, Л. Соболев,
В. Ардов, Д. Кедрин, С. Васильев, П. Мар-
киш, В. Финк, И. Молчанов, Л. Длигач,
С. Болотин, В. Герасимова. П. Железнов,
3. Чалая, Л. Кассиль, Л, Пеньковский.
Ш. Сослани, А. Адалис, И. Чичеров и
Другие.
ПРОПАГАНДА
СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ
ВЫСТАВКИ
Управление Всесоюзной сельскохозяйст-
венной выставки готовится к встрече се-
зона 1940 года.
Исключительные успехи сельского хо-
зяйства в нашей стране отразились в
многочисленных экспонатах, представлен-
ных на выставке. Однако обилие этих эк-
спонатов и большое время, требующееся
для подробного ознакомления с ними, не
дают возможности посетителю глубоко
изучить интересующие его вопросы. Здесь
огромная роль принадлежит пропаганде,
в частности, печатному слову, книгам об
отдельных павильонах, об экспонентах и
достижениях колхозного строя.
Рассказать об этом увлекательно, тол-
ково — и есть основная задача управле-
ния пропаганды Всесоюзной сельскохо-
зяйственной выставки. Между тем до сих
пор почти вся выпущенная литература о
выставке отличалась сухостью и скукой.
На это указывали писатели и с этим
согласились работники управления ВСХВ
на совместном совещании, организованном
бюро национальных комиссий при ССП
S октября 1939 г.
Писатели П. Слетов, Г. Фиш, В. Финк,
Л. Пасынков, Г. Санников и другие рас-
сказали о темах, их волнующих, о тех
творческих возможностях, которые откры-
вает перед ними выставка.
После обмена мнениями было решено
создать комиссию в составе В. Финка,
Г. Фиша, Н. Чертовой, Л. Пасынкова,
В. Попова, П. Слетова и Гр. Санникова,
которая тотчас же приступит к работе по
отбору тем и привлечению писателей к
их разработке.
Н. АЛЕКСЕЕВА
«Домик Лермонтова»
в, Пятигорске
«Наружность домика, самая непривлека-
тельная», — таково описание последней
квартиры Лермонтова в Пятигорске, сде-
ланное в 70-х годах: «Одноэтажный, ни-
зенький, он походит на те постройки, ко-
торые возводят отставные солдаты в сло-
бодках при уездных городах. Главный фа-
сад его выходит во двор и имеет три окна,
но все три различной величины и вида...
Сбоку домика, с правой стороны, пристрое-
ны деревянные сени с небольшим, о двух
ступенях, крылечком. Стены снаружи об-
мазаны глиной и выбелены известкой.
Крыша тростниковая, с одной трубой...
Общий вид квартиры далеко пе представи-
телен. Низкие, приземистые комнаты, сте-
ны которых оклеены не обоями, но про-
стой бумагой, окрашены домашними сред-
ствами...»
В этом флигельке, находящемся внутри
двора, великий поэт провел последние
месяцы своей жизни: май — июль 1841
года. Сюда под проливным дождем пере-
везли с места дуэли его тело. Сюда соби-
рался притти убийца Мартынов, чтобы
«проститься с телом лучшего друга и
товарища». Эта просьба Мартынова была
столь цинична, что даже начальствующие
лица понаставили на ней, вместо ответа,
вопросительные и восклицательные знаки.
А Монго-Стольптин писал Мартынову: «что
же касается до того, чтобы тебе выходить,
не советую. Дай утихнуть шуму».
Собравшиеся на похороны поэта долго
ждали, пока служители церкви кончат пе-
'Литературная газета
6	—	№ 55
ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ
НА ПРИЗЫВНЫХ ПУНКТАХ
ИНТЕРЕСНАЯ ВЫСТАВКА
От нашего специального корреспондента
В Киеве, в библиотеке Академии науй.
УССР, открыта выставка, посвященная За-
падной Украине и Западней Белоруссии.
Первый раздел выставки — история,
начиная с древнейших времен. Здесь боль-
шое внимание уделено борьба западно-
украинского и белорусского народов с пан-
ской Польшей. В частности, представлены
основные летописи о периоде освободитель-
ной борьбы, возглавляемой Богданом Хмель-
ницким.
Осмотрев витрину географии, экономики
и геологии, посетители переходят к экс-
понатам, демонстрирующим ценнейшие ма-
териалы по истории западноукраинской
литературы: книги, рукописи, автографы.
Наиболее полно представлены 30—40 гг.
XIX столетия. Мы видам книги Я. Го-
ловацкого, М. Шашкевича, И. Вагплевича,
М. Устияновича и крупнейшего предста-
вителя этого периода, поэта, прозаика и
драматурга Юрия Федьковича.
Перед нами один из первых западно-
украинских альманахов «Русалка Днестро-
вая» (1837 г.), в котором печатались,
главным образом, народные украинские
песни, думы и думки, обрядовые песни,
колядки, загадки, сказки. Но в этом же
альманахе публиковались и переводы,
например, сербских народных песен и так
называемой «Краледворской рукописи».
Рядом с альманахом — один из ран-
них журналов Западной Украины — «Зо-
ря Галицка», начавший выходить в
1848 г.
Специальная витрина посвящена заме-
чательному революционному поэту и пи-
сателю Ивану Франко. Здесь собраны
первые издания его книг: рассказы «Бо-
рислав» (издание 1877 г.), крупнейшее
прозаическое произведение Франко — по-
весть «Boa Constrictor» (1884 г.), издавав-
шийся во Львове альманах «Дзвш» («Ко-
локол»), в котором в 1878 г. впервые на-
печатан «Boa Constrictor» («Удав»). Здесь
же выставлен львовский журнал «Св!т»
за 1881 г., где впервые напечатана по-
весть Франко из жизни нефтяных про-
мыслов в Галиции «Борислав смеется».
В рукописном разделе выставки поме-
щены подлинные автографы Франко: тол-
К 80-летию со дня рождения
Коста Хетагурова
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). В Ленинград-
ском отделении союза советских писате-
лей под председательством Николам Тихо-
нова состоялось первое заседание юбилей-
ного комитета по проведению 80-летия сиъ
дня рождения Коста Хетагурова. В соз-
данный в Ленинграде юбилейный коми-
тет вошли Н. Тиханов (председатель),
А. Прокофьев, М. Зощенко, В. Саянов, М.
Фроади. Вс. Рождественский, Вс. Азаров,
С. Спасский, Л. Попова, директор Институ-
та литературы Академии наук СССР
П. Лебедев-Полянский, проф. С. Исаков
(Академия художеств), скульптор Манизер,
художники Перовская, Кибрик и Самохва-
лов. композитор Томилин, тт. Абаев и А.
Хета гуров, предстаиители печати.
Все ленинградские журналы печатают
статьи о жизни и творчестве Коста Хета-
гурова, стихи в переводах ленинградская
Изучают военные дисциплины
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Дом писателя
им. Маяковского организовал для ленин-
градских писателей краткосрочный семинар
по изучению военных дисциплин. В про-
грамме семинара цикл теоретических лек-
----------------------------------- а в
Домик Лермонтова». Рисунок неизвестного автора (1841 г.).
реговоры с начальством: можно ли хоро-
нить Лермонтова по церковному обычаю.
До нас дошла сухая запись в метриче-
ских книгах:
«Погребение пето не было».
Один из священников, после долгих уго-
ворив, согласился наконец проводить пе-
чальную процессию до кладбища. Но
«служители божии» не поделили двухсот
«сребреников», полученных за похороны
поэта. В духовную консисторию поступил
донос. Началось дело о «незаконном погре-
бении» М. Ю. Лермонтова. Консистория
вызывала свидетелей, вела допросы. В этом
следствии дошли до нас многие подробно-
сти о похоронах поэта.
На похоронах было «народу — море
целое». Когда процессия тронулась, «так
было тихо, что только слышен был шо-
рох сухой травы под ногами», вспоминали
друзья поэта.
В эти же дни в доме собралась комис-
сия для описи имущества. Присутствовали
городской голова, судья, командир баталь-
она, плац-ад’ютант и даже квартальный
надзиратель. Между прочим, в опись за-
несли: «Собственных сочинений покойного
на разных лоскуточках бумаги, кусков —
7».
Когда Мартынов уехал в Киев с орео-
лом «героя», а тело Лермонтова перевезли
в родные Тарханы, скромный домик поэта
в Пятигорске был надолго забыт.
Он стал «частным владением». Меня-
лись его хозяева, каждый перестраивал
флигель по собственному вкусу... Только
в 1912 году, когда в дело вмешалась Ака-
демия наук, пятигорская городская дума
наконец откупила эту усадьбу от владель-
цев. Домик, препорученный заботам кав-
казского Горного общества, влачил жалкое
существование. И, в сущности, история
музея «Домик Лермонтова» начинается с
советского времени.
В музее постепенно организовался кол-
лектив сотрудников-энтузиастов, и дело
было поставлено наконец на научную
почву. Но музей был беден. Вся обста-
новка. бывшая в домике во времена Лер-
монтова еще в старые годы, куда-то ис-
чезла. Музейную экспозицию приходилось
строить заново, обращаясь к помощи на-
учных организаций и музеев Москвы п
Ленинграда. Нельзя сказать, чтобы помощь
была очень действенной. Однако в этом го-
ду музею удалось развернуть культурно
сделанную экспозицию, которая отражает
жизнь и творчество М. Ю. Лермонтова.
Специальный раздел посвящен детству и
юности поэта.
В разделе «Политические произведения
Лермонтова» представлен редкий экземпляр
книги Рылеева. Здесь же рукописный спи-
сок этого произведения, столь широко рас-
пространенного в студенческие годы Лер-
монтова.
Богато представлен кавказский период
жпзни — первая и вторая ссылки.
Музей уделил особенное внимание та-
ким произведениям Лермонтова, которые
связаны с его мыслями о родине и о па-
роде. Стихотворение «Бородино» иллюстри-
руется редкими гравюрами и лубочными
картинами времен Отечественной войны.
Широко представлены материалы, рисую-
щие творческую историю «Песни про куп-
ца Калашникова».
стая общая тетрадь черновиков стихотво-
рений и заметок на самые разнообразные
темы; несколько листов большого формата
о западноукраинской литературе XVII—
XVIII столетий (подготовительные заметки
Франко к большой исследовательской ра-
боте), статья «По поводу «Очерка исто-
рии украинско-русской литературы» (от-
вет Франко своему рецензенту).
Хорошо представлено на выставке на-
родное творчество Западной Украины и
Западной Белоруссии: сборники украин-
ских и белорусских народных песен, ска-
зок, загадок, пословиц, в том числе за-
мечательный сборник украинских песен,
собранный Головадким, , белорусский
«Сборник памятников народного творче-
ства в Северо-Западном: крае», выпуск
первый, изданный в 1866 г. в Вильно,
крупнейшие исследования И. Франко в
области народной песни, в частности, о
характерной для народного песенного
творчества Западной Украины ,— «коло-
ний ке», приближающейся по жанру к
русской частушке.
В разделе искусства собраны образцы
орнаментов и материалы по старой запад-
ноукраинакой архитектуре. А в музы-
кальном — записи народных мелодий и
ноты положенных на музыку украинских
и белорусских народных песен.
Интересна витрина «Памятник пись-
менности». Здесь мы найдем рукописный
отрывок ив «Апостола.» (XII столетия),
написанный языком, близким к русскому.
Здесь же — образец рукописи XV сто-
летия — «Четьи-Минеи», так называемая
«Львовская летопись», начатая в XV сто-
летии, два сборника рукописных записей
западноукраинских песен первой полови-
ны XVIII столетия, рукописный сборник
«Г ал ицко -русские колядки, собранные
И. Важевичем» — записи произведены
в середине XIX столетия.
На выставке представлены первые за-
падноукраинские печатные книги: «Апо-
стол», напечатанный в 1574 г. во Льво-
ве первым московским книгопечатником
Иваном Федоровым и им же напечатан-
ная в 1581 г. в Остроге (на Волыни)
Библия.
I	Ин. КРОТОВА
поэтов, а также стихи, написанные Хета-
гуровым на русском языке. В юбилейные
дни будет проведен большой вечер. Всту-
пительное слово скажет Ник. Тихонов. Ряд
докладов посвящается творчеству Коста
Хетагурова как художника и театрального
деятеля. В художественную часть включа-
ются отрывки из драматических и музы-
кальных произведений поэта.
Государственная орденоносная Публич-
ная библиотека им. М. Е. Салтыкова-
Щедрина устраивает выставку памяти Ко-
ста Хетагурова.
Юбилейный комитет решил обратиться
в Ленинградский совет с просьбой назвать
именем Коста Хетагурова улицу, на кото-
рой жил в Петербурге народный осетин-
ский поэт. На доме, где жил Хетагуров,
решено установить мемориальную доску.
шгй и практические занятия (топография
и маскировка, связь, изучение оружия).
Лекции и занятия будут проводить коман-
диры и политработники Ленинградского во-
енного округа.
Красочно показаны эпоха и «водяное
общество» кавказских Минеральных вод,
современная поэту история самого домика.
Музей непрерывно пополняет свои кол-
лекции. На очереди открытие новых отде-
лов: «Лермонтов и цензура», «Писатели и
критики о Лермонтове». Музеем собрана
богатая библиотека-
Но музей не ограничивается работой в
своих стенах. Организованы выезды на
фабрики, в колхозы, в санатории. Пере-
движные выставки, которые музей устроил
из запасных фондов, пользуются огром-
ным вниманием.
Краевым издательством выпущена книга
директора музея Е. И. Яковкиной «По
лермонтовским местам». Книга эта являет-
ся первой попыткой дать сводный спра-
вочный материал по тем местам, которые
связаны на Минеральных водах с именем
Лермонтова.
Музеем подготовлены к печати: биогра-
фия поэта—М. Николаевой; «История ги-
бели М. Ю. Лермонтова» — А. Новикова
и ряд других исследований. Научный кол-
лектив сотрудников музея работает над
темами о литературных современниках
Лермонтова во время его кавказской ссыл-
ки, ведет сбор и исследования кавказских
материалов, относящихся к эпохе Лермон-
това.
В летние дни домик посещает свыше
тысячи экскурсантов, стекающихся на Ми-
неральные воды со всех концов Советского
Союза.
Советские люди, посещающие музей,
делятся своими мыслями о великом поэте.
ПО СТРАНИЦАМ
ГАЗЕТ
олонхо
(«Социа1.т№тичй(ч:ая Яиутия»)
В течение многих веион создавадобь
олонхо — эпическое сказание народов Се-
вера. Сейчас насчитываются уже десятки
вариантов эпоса. Их языковое, образное и
сюжетное сходство навело якутских писа-
телей и сотру.тийк-ов Института языка и
культуры на мысль создать сводный текст
якутского эпоса. Писатель С. Кулачиков-
Эжгяй и А. Кудрин-Абачииокий опублико-
вали предложение об этом в газете «Соци-
аиистаческая Я кутия ».
Примеры «Калевалы» и «Джада Са-
еувижого» показывают, насколько благо-
дарным может стать такой труд. Инипиа-
'пивой якутских писателей должны заинте-
ресоваться президиум ССП и руководящие
якутские организации.
ИДУКАЙ и МУРАДЫМ
(«Краевая Башкирия»)
Памятником борьбы башкирского народа
за свое освобождение от власти Золотой j
Орды осталось сказание об Идукае и Му-
радыме, значительное но только по своей
глубоко народной поэтичности- Быт и
культура башкирского народа находят в
героическом эпосе своего исторического
свидетеля.
Поистине непонятна судьба этого народ-
ного сказания. Запись эпоса была начата
еще в XIX веке, но в Башкирском научно-
исследовательском институте языка и ли-
тературы до сих пор нет полного текста
эпоса и подобран лишь один его сокращен-
ный вариант.
Вариант этот короток, всего два печат-
ных листа — семьсот пятьдесят строк
стихов и несколько страниц прозаического
изложения сказа. Но до сих пор даже этот
текст нигде не опубликован.
Мы разделяем недоумение редакции
«Красной Башкирии» по поводу недопу-
стимо пренебрежительного отношения сою-
за писателей Башкирии и руководящих ор-
ганизаций республики к народному геро-
ическому эпосу.
УРАЛЬСКИЕ ПРЕДАНИЯ
(«Челябинский рабочий»)
Областная газета печатает уральские
предания — сказы «О Петре первом»,
«Как бабы Наполеона прогоняли» и «Про
Степана Тимофеевича». Сказы эти запи-
саны в области «от стариков» и представ-
ляют большой интерес.
Прекрасное начало. Периодическое по-
мещение в областной и районной печати
оригинальных «находок» устного народно-
го творчества поможет полнее я глубже
изучить его богатства и поощрит соби-
рателей фольклора.
В московском
КЛУБЕ ПИСАТЕЛЕЙ
Десять дней назад, после летнего пере-
рыва, вновь открылся Московский клуб
писателей. Возобновляются декадники сек-
ций ССП СССР, уточняется календарный
план работы.
В течение ближайшей декады в клубе
состоится несколько интересных вечеров.
Один из них посвящается встрече с жур-
налистом Р. Кармен, который поделится
впечатлениями о пребывании в Китае.
7 октября в клубе доклад Феликса Кона
на тему «Польша и национальный воп-
рос».
Сегодня в клубе — концерт из произ-
ведений Чайковского.
«ДЕРЕВНЯ В АВГУСТЕ»
В Ленгослитиздате вышла в свет книга
молодого китайского писателя Тянь
Цзюнь — «Деревня в августе» (перевод
М. Жданова).
«Деревня в августе» — одна из лучших
книг о борьбе китайского народа за свою
свободу, — пишет в предисловии Эми
Сяо. — Автор книги Тянь Цзюнь родил-
ся в Манчжурии. После захвата японца-
ми его родины Тянь Цзюнь включился в
борьбу своих соотечественников против
оккупантов. Когда Тянь Цзюнь написал
свою первую книгу «Деревня в августе»,
он послал рукопись великому китайскому
писателю (ныне покойному) Лу Синю.
Всегда чутко и заботливо относившийся
к молодым писателям, Лу Синь дал о ней
положительный отзыв и рекомендовал
книгу к изданию».
• -..... - .....................-...
Группа студентов Одесского университе-
та оставила запись: «Входя в этот дом,
проникаешься таким чувством, будто ды-
шишь одним воздухом с тем, кто был та-
ким гениальным выразителем русской на-
родной души. Вспоминаешь все те произ-
ведения, которые с таким восторгом чи-
тались и перечитывались, и здесь, в му-
зее, как бы видишь ту обстановку, в ко-
торой они создавались. Царское самодер-
жавие не могло сохранить Лермонтова, но
он навсегда остался дорог для нас».
Профессор Московской консерватории —
арфистка Эрдели пишет о глубоком вол-
нении, охватившем ее, когда она вошла в
комнаты, где протекли последние дни жиз-
ни народного поэта.
Школьники Ленинграда благодарят за
то. что им была дана возможность осмот-
реть «этот замечательный памятник эпо-
хи».
«Здесь как бы ощущаешь живого Лер-
монтова, видишь, какая это была богатая
творческая натура», — записали экскур-
санты из Украины.
Студент Ташкентского сельскохозяй-
ственного института т- Коновалов «да#-
но стремился побывать в Пятигорске, уви-
деть Кавказ, вдохновлявший Лермонто-
ва»... «Лермонтов дорог мне, — пишет
он, — как поэт смелый, правдивый, глу-
боко идейный».
У коллектива сотрудников музея боль-
шие, новые планы: они мечтают о том,
чтобы развернуть богатые коллекции в но-
вом специально выстроенном здании. То-
гда «Домик Лермонтова» ’ станет мемориаль-
ным. В сущности, это необходимо, чтобы
сберечь ветхое, изношенное здание.
«Об этом обязаны позаботиться местные
власти», — записал свое пожелание по-
сетивший домик Лермонтова директор Ли-
тературного музея В. Бонч-Бруевич.
Думается, что на помощь Лермонтовско-
му музею в Пятигорске должны притти и
всесоюзные организации.
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ
ПОЭТ
На освобожденной сейчас Красной Ар-
мией земле Западной Украины 20 лет то-
му назад погиб сраженный «пулей белопо-
ляков один из славных бойцов Щорса и
замечательный еврейский поэт Ошер
Шварцман.
И естественно, собравшиеся 3 октября
в Доме союзов на вечер, посвященный
памяти поэта, связывали воспоминания о
его прекрасной жизни и героической ги-
бели ст освобождением Запарой Украины и
Западной Белоруссии.
Яркую характеристику 0. Шварцмана
как поэта, гражданина и горячего пат-
риота своей социалистической родины дал
П. Маркиш.	.
И. Добруптип, подробно анализируя пе-
сни 0. Шварцмана, показал все их живое
значение для советской еврейской поэзии.
М. Даниэль указал, что 0. Шварцман,
подобно В. Маяковскому, еще в годы им-
периалистической войны предвидел приход
социалистической революции.
С личным воспоминанием о поэте, о его
месте среди еврейской писательской моло- .
дежи в предвоенные годы выступил Д.
Бергельсон.
Л. Квитко прочитал отрывок из поэмы
«Всадник», посвященной 0. Шварцману.
А. Кушяиров прочитал стихотворение, оза-
главленное именем поэта, и другое —
«На освобожденной земле», посвященное
вступлению Красной Армии в пределы За-
падной Белоруссии и Западной Украины.
Па ту же тему прочитал стихотворение
С. Галкин. С. Росин читал стихи на
смерть поэта.
С заключительным словом, посвящен-
ным жизни и творчеству 0. Шварцмана,
выступил А. Бурштейн.
В президиуме торжественного заседания,
посвященного памяти 0. Шварцмана, на-
ходились жена и сын поэта, которых теп-
ло приветствовало собрание.
ПЬЕСД О ЧЕРНЫШЕВСКОМ
К 50-летию со дня смерти великого рус-
ского писателя и революционера-демократа
Н. Г. Чернышевского саратовский област-
ной драматический театр им. Карла Марк-
са готовит пьесу саратовских драматургов
В. Смирнова-Ульяновского и Б. Найхина—•
«Чернышевский».
Действие пьесы происходит в Петер-
бурге в 1861—64 гг. и в Сибири.
Пьеса показывает Чернышевского в ре-
дакции журнала «Современник», в семье,
в окружении революционеров того време-
ни: Сераковского, Н. Серно-Соловьевича, ’
Счепцова и других, пребывание Черны-
шевского в Петропавловской крепости,
провокации агента III отделения Костома-
рова и лжесвидетеля Яковлева, очную|
ставку Чернышевского с ними, граждан-
скую казнь и пребывание писателя-рево-
люционера в Вилюйске.
Ставит пьесу режиссер В. А. Дарвитпев,
художник — Е. К. Шаблиовский, компо-
зитор — Г. К. Ершов. Роль Чернышев-
ского готовят народный артист РСФСР,
И. Слонов и артист С. Бржеский.
Пьеса ставится при непосредственной
консультации внучки Ц. Г. Чернышевско-
го, заведующей музеем его имени — Ни-
ны Михайловны Чернышевской.
СКОНЧАЛАСЬ Л. Д. БЛОК
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). В Ленингра-
де скончалась вдова Александра Блока —
Л. Д. Блок (дочь гениального русского!
ученого Д. И. Менделеева). У Л. Д. Блок
до последних дней хранились рукописи и
другие материалы, связанные с творче-
ством крупнейшего русского поэта.
Для принятия этого богатейшего лите-
ратурного наследства А. Блока президиум
ленинградского отделения союза писателей
создал особую комиссию, в которую ВО1
шли В. Н. Орлов, проф. В. В. Гиппиус,
А. Г. Островский, Дм. Цензор и Юр. Сло-
нимский.
ХРОНИКА
Воронежское отделение союза совете
ских писателей организовало в дни при-
зыва в ряды РККА и Военно-Морского
Флота ряд встреч призывников города о
писателями. С призывниками встретились
писатели М. Сергиенко, М. Аметистов,
С. Данилов. В. Петров, Б. Дальний.
* Марийский драматург С. Николаев
написал пьесу «Вудшо йога» («Воды те-
кут»). Пьеса показывает революционное
восстание бурлаков против лесопромыш-
ленников в 1905—06 гг. Пьеса богата}
фольклорным материалом.
Редакционная коллегия: В, ВИШНЕВ-
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ. Н ПОГОДИН. А. ФАДЕЕВ.
«•«••в»?
КНИЖНАЯ ЛАВКА ПИСАТЕЛЕЙ !
ул. Горького, 13. Тел. К 1-28-32.	
ПОКУПАЕТ КНИГИ S
РУССКИЕ И ИНОСТРАННЫЕ; i
ХУДОЖЕСТВЕННУЮ ЛИТЕРАТУРУ. S
ПО ИСКУССТВУ, ТЕАТРУ и пр. J
Для осмотра домашних библиотсв S
ВЫСЫЛАЮТСЯ ТОВАРОВЕДЫ. •
I ЛИТФОНД СССР |
! ДОВОДИТ ДО СВЕДЕНИЯ S
Ё ПИСАТЕЛЕЙ, S
5 ЧТО ДОМА ТВОРЧЕСТВА 
3 им. СЕРАФИМОВИЧА •
s ПОД МОСКВОЙ и в ЯЛТЕ |
| ПРОДОЛЖАЮТ I
3 Нормально функционировать S
j ПУТЕВКИ ПРЕДОСТАВЛЯЮТСЯ 3
• НА ОБЫЧНЫХ УСЛОВИЯХ S
 
!	Сан. леч. отдел. 
!КНИЖНЫЙ МАГАЗИН I
	ИЗД-ВА	9
i «СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ» *
	Кувнегткий мост. 1&.	|
3	Гел К 4-42-80.	g
	ПОКУПАЕТ	
 Сочинения ЛЕНИНА — СТАЛИНА I
}	художественную литературу	S
 а СТАРЫХ в новых излатгиях — всех 3
3 РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ я ПЕРЕВОДНУЮ 3
|	ИНОСТРАННУЮ.	3
 Для осмотре аоматиих библиотек 3
 высылаются товароведы	3
9амихихихихих ^в^в^вявмих ^вививмм.^в	в __  . __ . _. _. ~ —   —
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний лер., д. 28, тел. К 4-46-19 и К 4-34-68. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 18.
Уполномоченный Главлита Б—5046.
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.