/
Tags: журнал знание-сила
Year: 1961
Text
Всемирный форум молодежи... Десять дней, с 25 июля по 3 августа,
посланцы юности мира будут об^индать вопросы, которые волнуют все
население земли — сотрудшшшггво ^мирное сосуществование, борьба за
национальную независимость, разоружение, прогресс.
Советский комитет защиты мира Обратился ко всем национальным ко-
митетам ^щдиты мира с призывом выступить в поддержку форума. И вот
юность миря — в Москве. Она уверена что Всемирный форум молодежи
явится новой вехотгча пути улучшения взаимопонимания между народами,
укрепления международного сотрудничества.
• •
с: &<•'
1г
Поразительно быстро новое врывается в са-
мую гущу нашей жизни. Давно ли со страниц
газет мы впервые узнали о Н. Мануковском,
А. Гиталове и некоторых других вожаках ком-
плексных бригад! А сегодня!
— ...У нас почти во всех районах есть ком-
плексные бригады,— сказали мне в Ростовском
обкоме партии.
Когда же автобус «проглотил» положенное
число километров приазовских просторов — от
правобережья Дона до левобережья Миуса —
и я добрался до Матвеев-Курганского райкома,
то услышал примерно то же, что и в Ростове.
— ...Комплексные бригады! Да, они теперь
почти в каждом колхозе...
И вот я снова в дороге. Направление: село
Мало-Кирсановка, колхоз «Рассвет». До него
тридцать километров хорошо накатанного про-
селка по черноземной степи.
Впереди — встреча с бригадиром Роменским,
как мне сказали, «механизатором до мозга
костей».
Лев ЮДАСИН
Рисунки
М. УЛУПОВА
производственные достижения тракторной
брнгады, прибавился еще диплом с отличием,
свидетельствующий об окончании училища
механизации сельского хозяйства.
Машина направляется к бригадному стану.
На машинном дворе, словно на плацу, вытяну-
лись по линейке комбайны. Рядом плуги, лу-
щильники, косилки...
Мы присаживаемся на скамейку под абри-
косовым деревом, и Григорий Дмитриевич воз-
вращается к прерванному разговору.
— Комплекс сразу решил много проблем,—
говорит он.— Во-первых, само использование
техники. Смотрите...
Он достает записную книжку. Ветер треплет
ее странички, но Роменский быстро находит
нужную.
В Мало-Кирсановской МТС каждый трактор
в среднем за год давал не более пятисот-
шестисот гектаров условной мягкой пахоты.
А в прошлом году в первой бригаде эта циф-
ра подскочила почти до восьмисот. Нынче она
ПРОСТОР
ЧЕЛОВЕК
С ОБВЕТРЕННЫМ ЛИЦОМ
В правлении у председателя колхоза я за-
стал какого-то человека средних лет с красным
обветренным, словно обожженным лицом.
Сначала их разговор показался мне малоин-
тересным — решался узкохозяйственный воп-
рос о приобретении соломотерки.
Но мне понравилась та обстоятельность, с
которой человек в телогрейке доказывал, по-
чему ему нужна именно соломотерка, а не
соломорезка и не пастоизготовитель.
Смысл его слов сводился вот к чему. Со-
лома груба, переваривается плохо. Но если
ее машиной истирать до мельчайших частиц —
именно истирать, а не резать,— то поверхность
соприкосновения корма с желудочным соком
увеличится в сотни раз. Отсюда и эффект. Пи-
тательность соломы сравнительно невелика, по-
этому особенно важно, чтобы организм жи-
вотного усваивал как можно больше из того,
что в ней есть ценного. С помощью соломо-
терки, по его мнению, корова при тех же ра-
ционах станет получать как бы дополнитель-
ное питание, причем, даровое для колхоза.
Слушая человека в телогрейке, я подумал:
«Наверное, заведующий фермой. Толковый.
Надо будет обязательно с ним поговорить».
Но я ошибся.
Когда я сказал председателю о цели своего
приезда, «заведующий фермой» улыбнулся и,
протянув мне руку, степенно проговорил:
— Роменский — это я. Будем знакомы. Гри-
горий Дмитриевич.
Вот так и началось мое знакомство с «ме-
ханизатором до мозга костей» — бригадиром
комплексной бригады номер один.
...Миновав село, машина нырнула в глубокий
лог, затем на первой передаче медленно вска-
рабкалась на плешивый бугор.
И сразу же открылся необозримый простор.
Вдаль, насколько хватало глаз, тянулись поля.
— Вот наше бригадное хозяйство,— Ромен-
ский обвел рукой горизонт.— Как видите, зем-
ли очень удачные — ровные. У нас их около
четырех тысяч гектаров, и почти все — пахот-
ные. Только по над логом — косогоры.
На стыках полей виднелись группы строе-
ний. Роменский объяснил что где располо-
жено.
Хозяйство было большим и сложным.
Глядя на все эти овечьи кошары, фермы
крупного рогатого скота, птичники, пасеки,
плантации тутовника, огороды, каменные карь-
еры, отделенные друг от друга полями в два-
три километра, я подумал, что не улавливаю
здесь какого-то порядка, стройности. Уж очень
все разбросано.
Но отсутствие системы было лишь кажу-
щимся.
ШИРОКИЙ ПРОФИЛЬ
Комплексная бригада — это механизаторы
плюс полеводы, плюс животноводы, объеди-
ненные общим руководством. Но дело не
только в простых арифметических действиях.
В жизни произошло то, что не согласуется ни
с какими законами математики: в результате
сложения получилось умножение — что-то вро-
де пять плюс пять равняется двадцати пяти.
До бугра, на котором мы остановились, до-
носился едва слышный рокот моторов. Это ра-
ботали тракторы. Издали они выглядели со-
всем игрушечными. Даже в повторяющейся
прямолинейности их движения было что-то от
заводных машин. Не верилось, что вся эта не-
оглядная ширь полей, без пропуска даже сан-
тиметровой полоски, не только пройдена из
конца в конец, но просто-таки перелицована
этими «малышами».
Вон гусеничные ДТ-54 тянут сцепы борон.
А там — колесные «Беларуси» с навесными
культиваторами. Близ птичника юркий ДТ-20
подкашивает зеленую люцерну для цыплят.
Еще один гусеничный трактор маневрирует
около скотного двора.
— Механизаторы стали душой бригады,— го-
ворит Роменский.— Теперь для нас открылся
больший простор, чем прежде,— в рамках
МТС. Это главное.
С ним нельзя не согласиться. У него боль-
шой опыт и практической работы на машинах,
и организаторской деятельности. Был он и
рядовым трактористом, и комбайнером, и
бригадиром тракторной бригады МТС. Кончал
курсы. Кстати сказать, три года назад он, буду-
чи уже семейным, тридцатипятилетним челове-
ком, поехал в Таганрог, чтобы снова сесть за
парту. К ордену Трудового Красного Знамени
и к грамотам, которыми Ромейского в
МТС почти ежегодно награждали за высокие
перевалит за тысячу сто. Это значит, что каж-
дый трактор за 1961 год выполнит такое же
количество работы, с каким несколько лет
назад едва справлялись две машины.
Вот здесь и начинается «умножение в ре-
зультате сложения». Колхоз, не затрачивая ни
единой копейки, как бы удваивает свой машин-
ный парк.
Почему! Разве трактористы МТС сидели сло-
жа руки!
Нет, конечно. Но уж очень много было вся-
ких организационных неувязок. В поле — два
командира. У каждого свой план работы —
проверенный, утвержденный.' Сельскохозяйст-
венное производство требует стремительной
оперативности. Не зря говорят: весенний день
весь год кормит. А план порой превращался
из средства в самоцель. Дело доходило до
курьезов.
Представьте, например, такую ситуацию.
В начале лета неожиданно пошел дождь. Надо
срочно закрывать в почве влагу. Особенно на
кукурузных полях. В засушливой зоне каждая
капля — на вес золота. Бригадир-полевод идет
к бригадиру трактористов,— мол, заводи мото-
ры, скорей в поле! А у механизаторов свой
график, расписанный на каждую машину. Что
же, его ломать! Начинаются согласования, вы-
яснения. Бригадиры меж собой никак не до-
говорятся, начальство не дает покоя по те-
лефону. А земля не ждет. Глядишь — по-
ка согласовывали, время-то и упустили. При-
шли машины на поля, а закрывать нечего.
Испарилась влага.
— Сейчас иная организация труда — иные
результаты,— говорит Роменский.— Кроме то-
го, механизаторам стало просто интереснее ра-
ботать.
Результаты и в самом деле иные. Средний
урожай зерновых в колхозе за последние два
года увеличился почти на треть, а урожай зер-
на кукурузы — более чем вдвое. Показатели
в первой бригаде еще выше. В прошлом году
(среднем по урожайности) здесь на площади в
тысячу сто гектаров собрали по двадцать два
центнера озимой пшеницы.
А в животноводстве! Всего несколько лет
назад на заготовке кормов был сплошной руч-
ной труд. Грузили вилами, возили арбами.
Добрую же половину соломы или сжигали на
полях, или запахивали: неуспевали убирать.
— Едемте на ферму,— Роменский захлопыва-
1
ет книжечку и поднимается.— Сами убедитесь,
что тракторы теперь знают дорогу и туда.
Это можно было принять и в буквальном
смысле слова. Дорога близ фермы была слов-
но покрыта орнаментальным накатом — следа-
ми рифленых тракторных покрышек и гусениц.
Земля подсохла, и глубокие следы «окаме-
нели».
Мы остановились около двух огромных
скирд соломы. Роменский потыкал кулаком в
колючий бок одной из них, демонстрируя
прочность укладки.
— Блоковые,— сказал он.
Это означало, что самую трудоемкую работу
здесь проделали машины. Тракторами сволок-
ли солому с полей. Тракторы же, выполняя
роль лебедок, затаскивали тяжело груженые
сетки-блоки на восьмиметровую высоту.
Неподалеку, у самого коровника, лежала со-
лома, приготовленная для длительного хране-
ния: увесистые тюки, похожие на большие
желтые кубики,— продукция бригадного меха-
нического пресса.
Внутри фермы под потолком — электриче-
ские лампочки, вдоль стен — автопоилки.
Последние сделать было нелегко. В колхозе
трудно с водой. Пришлось около ферм вести
специальное бурение, ставить насосы. Но
справились бригадные механизаторы и с этим.
— Взгляните вон на те валы,— сказал Ромен-
ский, когда мы вышли из коровника.— Это на-
воз. Лежат тысячи тонн ценнейшей пищи для
полей. Лежат потому, что в течение многих лет
нечем было вывозить. Этой зимой мои меха-
низаторы здесь основательно поработали.
Да, это гарантированная прибавка урожая.
И немалая. Вот что дает разумное использова-
ние техники.
Григорий Дмитриевич говорит о том, что
тракторам теперь прибавилось работы и на по-
ливе огородов, и на уборке трав — сенокосил-
ки уже не единственный помощник: сгребают
сено тракторные валковые грабли, копнят се-
ноподборщики с транспортерами — быстрые,
сноровистые машины.
Роменский перечисляет все новые и новые
виды работ, выполняемых теперь тракторами,
а я думаю о тех, кто водит эти машины.
В училищах механизации сельского хозяй-
ства именуют своих выпускников тракториста-
ми-машинистами широкого профиля. Что же,
о комплексной бригаде этот широкий профиль
находит себе по-настоящему широкое приме-
нение.
НОВОЕ ЛИЦО ПРОФЕССИИ
Я все-таки не удержался, напомнил Григорию
Дмитриевичу его разговор с председателем
о соломотерке и спросил: откуда у него такие
познания в животноводстве! Он ответил:
— Сама работа подталкивает — вникай, учись.
Комплексная бригада требует и комплексных
знаний. Вот у нас трактористы — и те посту-
пают в техникумы. Чувствуют, что на них дер-
жится все хозяйство и что с одним мотором
и ходовой частью уже далеко не уедешь.
В агрономию загляни, и зоотехникой поинте-
ресуйся.
И вот, во время обеденного перерыва, я го-
ворю с одним из студентов заочного отделе-
ния Миллеровского сельскохозяйственного тех-
никума — с трактористом Николаем Егоровым.
Вернее, я говорю с «целой» семьей Егоровых.
Но Валентина, жена Николая,— не студентка.
Она уже окончила Сальский техникум и рабо-
тает в бригаде участковым агрономом.
Мы расположились прямо на поле, близ до-
роги, на расстеленном куске брезента.
Пока Валентина готовит снедь, раскладывает
на холщовой тряпице хлеб, яйца, сало, варе-
ную картошку, зеленый лук, Николай расска-
зывает мне о себе.
Ему двадцать пять лет. Родился и вырос в
Мало-Кирсановке. После десятилетки поступил
в то же училище, что окончил Роменский,—
в Таганрогское. А получив специальность, по-
просил направить на работу в родной колхоз.
И вот уже третий год он снова в «Рассвете».
Слушая Николая Егорова, я начинаю пони-
мать, что имел в виду Роменский, когда сказал,
что в комплексной бригаде механизаторам ста-
ло «просто интереснее работать». Новая орга-
низация труда открывает простор для творче-
ства.
Что делает тракторист Егоров!
За ним и за его напарником Засилием Вол-
ковым закреплен колесный трактор «Бела-
русь» и ряд агрегатов — квадратно-гнездовая
сеялка, культиваторы, лафетная жатка, плуг,
дисковая борона. С точки зрения заводского
рабочего — это станок с набором приспособ-
лений, которые можно изучить до тонкости и,
следовательно, заставить работать на предель-
ных режимах. За хорошее состояние станка и
приспособлений он отвечает не только перед
кем-то, но прежде всего перед самим собой,
ибо от этого зависит вся его работа.
Плохо отрегулированная сеялка может, на-
пример, изрезать зерно. Тогда в землю посы-
плется крупа вместо семян. Из такой крупы
«каши не сваришь». Неисправности в ходовой
части трактора — на севе перекос квадратов.
Значит, будешь мучиться все лето. Попробуй,
обработай хорошенько междурядья, когда они
идут зигзагами!
За Егоровым и его напарником закрепили
также конкретный участок земли, отведенный
под кукурузу и под подсолнечник. Урожай, ко-
торый будет получен с этого участка в двести
тридцать гектаров, целиком на их совести.
Весна в этом году выдалась ранняя. Поэтому
уже девятнадцатого марта, когда появились
первые сорняки, Егоров с напарником выехали
в поле культивировать. Работали посменно
круглые сутки. Знали: чуть потеплеет — и зем-
ля, и агрегаты должны быть готовы к севу.
— С севом у нас удачно в этом году полу-
чилось,— говорит Николай.— Норма трина-
дцать гектаров в день, а мы засевали по сем-
надцать.
— Я проверяла,— вставляет Валентина Егоро-
ва,— квадраты нормальные. Ни «крупы», ни
пустых гнезд не было.
Николай объясняет мне, как важно, чтобы
зерно было уложено не менее чем на глуби-
ну в семь сантиметров. И чувствуется, что хоть
и гордится он своими высокими выработками,
но число гектаров для него отнюдь не само-
цель. Что вырастет на них и какой придет
земля к следующему циклу — вот для него
главное.
Поэтому, когда он называет цифру ожидае-
мой урожайности зерна кукурузы — цифру
весьма солидную для засушливой зоны, я по-
нимаю: это отнюдь не туманное предположе-
ние. Напротив, это глубокая убежденность,
базирующаяся на довольно точном расчете.
— У кукурузы были хорошие предшествен-
ники,— все-таки поясняет Николай,— чистый
пар, потом озимая пшеница. Кроме того, мы
вывезли сюда много органических удобрений.
Теперь подкормим минеральными и дадим по-
лучше обработку. Будет кукуруза, будет зер-
но — будут молоко и мясо. Это же ясно каж-
дому. Хороший урожай — наш подарок
XXII съезду партии. А нам, конечно, хочется,
чтобы подарок был побогаче.
В здешних местах есть такая примета: за-
цвел терн — начинай сеять кукурузу на зерно.
Но Егоров все-таки больше полагается на по-
казания термометра. Так надежней. Кукуруза
теплолюбивая культура. Поспешишь — не по-
лучишь хороших всходов, опоздаешь — опять-
таки пострадает урожай.
И летом Егоров с Волковым все время на-
чеку: не полезли ли снова на пропашных сор-
няки, не образовалась ли на почве корка, за-
трудняющая доступ воздуха к корням расте-
ний! Как идет цветение, опыление! Ведь часть
посевов кукурузы — это будущие гибридные
семена, которые пойдут в колхозы и совхозы
других районов страны.
— Да,— замечаю я,— кукуруза и в самом де-
ле, как королева,— очень требовательна.
— Но она и справедлива,— улыбается Нико-
лай,— за исправную службу щедро награжда-
ет. До пятьдесят четвертого года здесь весной
коров «поднимали за хвост». А молока они в
среднем по колхозу больше чем по шестьсот-
семьсот литров в год не давали. Потом всерьез
занялись кукурузой. Уже к позапрошлому году
удойность поднялась раза в три. За точность
не ручаюсь. Это вы у зоотехника можете про-
верить. Но где-то в этих пределах.
Нет, он не ошибался. Средняя удойность ко-
ровы по колхозу в 1953 году была 606 кило-
граммов молока. А в 1959 году она уже под-
нялась до 2203 килограммов.
— Но, по-моему,— говорит Валентина,— мы
сейчас начинаем чрезмерно увлекаться увели-
чением площади под кукурузу. Нарушаем се-
вообороты. Это сказывается на урожайности.
Да и в кормовых рационах с силосом перебар-
щиваем. Телята рождаются хилые.
— Не '
лай.
И тут разгорается горячий спор. Видно, Ва-
лентина затронула наболевшее,
дискутируют в бригаде: мешает ли кукуруза
повышению плодородия почвы! Николай за
основательную обработку и за удобрения.
Я слушаю его, и мне вспоминается недавний
разговор в одном из московских научно-иссле-
довательских институтов. Ученые пришли к вы-
воду, что кукуруза лучше себя чувствует, когда
ее выращивают на одном и том же поле, но с
обильными подкормками. Это идет впрок и
почве. Мнение Николая явно перекликается с
мнением ученых.
С кукурузы спор перебрасывается на каче-
ство силоса. С него — на белковые корма...
Они так увлеклись, что, кажется, забыли и
обо мне, и об обеде. Но это был интересный
спор. И он о многом говорил. Все дела брига-
ды каждым принимаются здесь близко к серд-
цу, как свои.
согласен! — переходит в атаку Нико-
о чем давно
кровные. И еще он говорил о
том, что круг интересов механизаторов и в са-
мом деле вышел далеко за рамки «голой» тех-
ники. Знаменательная примета!
ТРУДНОСТИ
РОСТА
эадают тон, но они
большинства брига-
Да, механизаторы здесь
отнюдь не составляют еще
ды. Напротив. Более девяти десятых бригады —
это люди, не имеющие никакого касательства к
работе с машинами.
В колхозе «Рассвет» еще много ручного
труда.
Роменский сокрушенно вздыхает, когда речь
заходит о кукурузе. Мол, хороша, конечно,
«королева», всем взяла, только уж очень лю-
бит, чтобы ее «на руках носили».
Бригадир имеет в виду следующее. Машиной
уничтожают сорняки только в междурядьях.
Но самых прожорливых, что сидят в гнездах
кукурузы, культиватором никак не достать.
Хочешь получить получше урожай — берись
за тяпку.
А уборка! С одной частью работы отлично
справляются силосоуборочные комбайны. Но
кукуруза ведь выращивается и на зерно. Чем
его собирать! Кукурузоуборочных комбайнов
в бригаде нет. Ломают початки руками.
И получается, что с одной стороны колхоз
сейчас с избытком обеспечен силосом, так
как из года в год увеличивает посевы кукуру-
зы. Но по той же причине из года в год уве-
личиваются и потребности в ручном труде.
А это, как говорится, «встает в копеечку».
И тут начинается многочисленное «надо».
То, что в сравнительно недалеком будущем
колхоз обеспечит себя необходимой техникой,
не вызывает у Ромейского сомнений. Отсюда и
уверенность, и размах, когда он говорит о
том, что нужно его бригаде. Здесь и кукуру-
зоуборочные комбайны, и транспортные при-
цепы, и скирдователи, и электропастухи, и
оборудование для химической борьбы с сор-
няками... Их много, самых различных машин,
которые перечисляет Григорий Дмитриевич.
А мне подумалось и о «надо» другого рода.
Те девять десятых бригады, которые пока
еще не имеют касательства к машинам, завтра
его будут иметь. И к этому надо людей гото-
вить загодя — настойчиво, упорно, учитывая
и возраст, и образование каждого колхозника.
Было бы наивно думать, что комплексная
бригада совершила чудо: разом решила все
колхозные проблемы и превратила артели в
предприятия фабрично-заводского типа. Нет,
комплексная бригада — пока еще далеко не
комплексная механизация.
Но это та прогрессивная организационная
форма, которая открывает наиболее прямой и
легкий путь к полной машинизации сельскохо-
зяйственного производства, к полному избавле-
нию его от ручного труда.
Комплексная бригада открывает еще боль-
ший простор творческому началу, заложенному
в каждом человеке, так как требует от него
более разносторонних и глубоких знаний.
Зерно оказалось высокого качества и упало
на добрую почву. Оно не только «проклюну- .
лось», оно уже дало сильный хороший всход.
Ему еще идти в рост, идти через трудности
роста. Но быть и полновесному колосу.
ное копирование модели при помощи пункти-
ровочного приспособления, позволяющего
практически найти любую точку модели и
И. ОГЛОБЛИН
На этих рисунках показан принцип переноса
размеров скульптурной модели на камень.
Наверху — схема вписывания модели в камень
с помощью линеек и отвеса, внизу — деталь-
перенести ее на монолит.
ипсовая модель памятника Карлу
Марксу уже стоит на площади Сверд-
лова в Москве. Рядом с моделью —
гранитный монолит. Монолит высотою
семь с половиной метров и весом
220 тонн. Эти цифры не нуждаются
в комментариях. Достаточно сказать, что с
карьера до железнодорожной станции — рас-
стояние, равное восьми километрам — монолит
трое суток тащили на салазках восемь тяжелых
тягачей.
Для перевозки гранитного монолита по же-
лезной дороге понадобился специальный транс-
портер, огромная шестнадцатиосная платфор-
ма, грузоподъемность которой — тоже 220
тонн — оказалась на критической точке.
Наконец, для того, чтобы провезти монолит
по московским улицам, от вокзала до пло-
Фото М. ЯКОВЛЕВА
Рисунки С. КАЛЛАНА
щади Свердлова, пришлось спарить два сто-
тонных трайлера и укрепить все подземные
коммуникации по трассе.
С того момента, как гранитная глыба при
помощи лебедок была установлена на своем
основании, она поступила в распоряжение рез-
чиков и гранитчиков. Это они должны высечь
из камня точную копию гипсовой модели, по-
вторить каждый штрих, каждое движение рез-
ца скульптора на модели.
Монолит и модель окружили металлическим
каркасом. На верхнем ребре каркаса легли
две четырехметровые линейки. Одна над мо-
нолитом, другая над моделью. По ребрам кар-
каса движется поперечный брус. На нэм укреп-
лена точно такая же линейка. По брусу, в
свою очередь, свободно перемещается отвес,
подвешенный на мерной ленте.
Монолит прибыл в Москву.
Рядом с монолитом стали готовить место для
гипсовой модели памятника.
По московским улицам его везли ночью.
Бережно подняли на фундамент.
Автор проекта — скульптор Лев Ефимович
Кербель — долго и придирчиво с разных точек
площади искал нужный ракурс для модели.
И наконец, модель встала рядом с монолитом.
Бригадир резчиков Павел Алексеевич Носов. И дед его и отец потомственные мастера по кам-
ню. И у самого Павла Алексеевича двадцать пять лет работы резчиком за плечами. Много
сделали эти руки. Но с таким гигантским камнем им еще иметь дела не приходилось.
Это несложное приспособление дает воз-
можность перенести по принципу перпендику-
лярных координат основные точки модели —
«маяки» — на гранит, вписать, как говорят рез-
чики, модель в камень.
Итак, модель вписана — спроектирована на
монолит. Перфораторами пробивают шпуры
для стальных клиньев, которыми откалывают
от монолита лишний материал.
На этом, собственно, и кончается участие
техники. Все остальное делают человеческие
руки, вооруженные нехитрым инструментом.
Скрупулезно, сантиметр за сантиметром, про-
веряя размеры с помощью пунктировочного
приспособления, резчики повторяют на камне
линии скульптуры.
Какой надо иметь опыт, как надо чувствовать
материал, чтобы неосторожным ударом не от-
колоть от камня лишний кусок. Слова Жуков-
ского о том, что «переводчик не раб, а сопер-
ник», хочется отнести и к резчикам. Только
обладая чутьем художника, резчик может
удовлетворить взыскательный глаз скульпто-
ра — автора проекта. В этом особенность этой
редкой профессии.
Сейчас работа над памятником в самом раз-
гаре. Три месяца дали резчикам. Три месяца
на то, чтобы в гигантском гранитном монолите
воплотить вдохновенный замысел скульптора
Л. Е. Кербеля — портрет гениального осново-
положника учения о коммунизме — Карла
Маркса.
5
В КОСМОСЕ
Ф. ЧЕСТНОВ Рисунок С. ВЕЦРУМБА
ВСЕОБЩАЯ СВЯЗЬ
Вот уже три десятилетия астрономы всего мира пристально слу-
шают радиоволны Вселенной. То слабым, то сильным всплеском ра-
диоизлучения заявлял о себе далекий голос космоса, доносившийся
до Земли. И вдруг 12 апреля 1961 года в этом радиошуме внеземного
происхождения операторы уверенно различили русскую речь: «На-
блюдаю Землю. Видимость хорошая. Слышу вас отлично*. Космос
впервые заговорил человеческим голосом! То наш первый космонавт
Юрий Гагарин докладывал Родине по радио о первом в истории по-
лете человека в межпланетном пространстве.
Вместе с советскими спутниками и ракетами уверенно прокладыва-
ет путь в космические дали и радиотехника. Не за горами день, когда
невидимые линии радиосвязи протянутся через мировое пространство
к кораблям, устремившимся к другим планетам. А со временем даже
мы, земные жители, будем разговаривать между собой через космос.
Наши современники, в отличие от людей прошлых веков, очень
подвижны. Они пользуются услугами самых разнообразных видов
транспорта — сухопутного, водного, воздушного. Много времени мы
проводим в пути, часто вдали от дома, от места работы. Круг людей,
которых знает человек, с которыми поддерживает те или иные отно-
шения, становится все шире и шире. Темп жизни ускоряется. И все
это требует весьма совершенной и гибкой связи.
Связисты напряженно работают над тем, чтобы обеспечить быстрое
соединение по телефону не только людей, находящихся в пределах
одного населенного пункта или района, но и абонентов, живущих в
разных уголках страны, в разных государствах, в разных концах пла-
неты. Для этой цели изобретается и внедряется много новой техники.
Для быстрой связи применяют передвижные радиостанции. Если
такая станция имеет большую мощность, ее размещают в автомобиле,
а маломощную может носить человек. Довольно широко в современ-
ной аппаратуре используются полупроводниковые усилители, которые
обладают ничтожными размерами и требуют совсем небольшого рас-
хода электроэнергии.
Карманные радиотелефоны на полупроводниках и микромодулях -,
со временем будут доступны всем и тогда станет возможным осущест-
вить старую и заветную мечту связистов — так называемую всеоб-
щую связь, призванную соединить постоянно действующим карман-
ным телефоном всех людей.
Идею всеобщей связи уже сегодня обсуждают глубоко и всесто-
ронне. Считают, что наподобие телефонного номера за абонентом бу-
дет закреплена радиоволна, на которой он сможет разговаривать
со всеми, кто имеет такие же аппараты.
Конечно, радио не вытеснит заслуживший добрую славу обыкновен-
ный телефон, а дополнит его, значительно расширит возможности
электрической проводной связи.
Трудности предстоят огромные. Ведь карманных радиостанций ока-
жется очень много — миллионы, миллиарды. Работать они поэтому
будут на ультракоротких волнах — в самом обширном радиодиапазо-
не. Но, как известно, наземная связь на этих волнах, как правило,
ограничена небольшими расстояниями, которые зависят от того, на-
сколько высоко подняты антенны передатчика и приемника. Карман-
ные же радиостанции не могут обладать значительной мощностью
и иметь высоких антенн. Как быть?
По-видимому, придется объединить принцип ведения обычной свя-
зи между двумя абонентами с принципом радиовещания, когда пе-
редача ведется для всех и ее может слушать каждый.
Предположим вам нужно переговорить со знакомым, который жи-
вет в одном городе с вами, но неизвестно, где сейчас находится. Ваш
вызов, переданный на ультракоротких волнах, достигнет ближайшей
стационарной приемной радиостанции, собирающей все радиозапросы
в ее районе. Без малейшей задержки запрос направляется на цент-
ральную станцию, с которой связаны все районные. Здесь сигналы
усиливаются и с высокой антенны, возвышающейся над городом,
снова посылаются в эфир на той же волне, которую вы выбрали.
Ваш знакомый услышит этот вызывной сигнал, как он услышал бы,
пользуясь радиоприемником, обыкновенную радиовещательную пе-
редачу. Он включит свой передатчик и на волне вашего приемника
ответит на вызов. Следовательно, приемник любого карманного ра-
диотелефона всегда настроен на одну и ту же, закрепленную за ним
волну, и только передатчик приходится переключать на волну вы-
зываемого абонента.
Труднее обеспечить связь между двумя удаленными пунктами
или районами. Сейчас мы прибегаем к услугам междугородной
станции и ждем, пока нас соединят. Порой задержка тянется долго.
Это, конечно, недостаток связи. Мириться с ним стновится все
труднее.
Однако радио имеет все возможности, чтобы обеспечить такую
связь, при которой можно забыть о расстояниях. В решении этой
сложной задачи большую роль должны сыграть искусственные спут-
ники Земли, которые уже широко используются для всевозможных
научных наблюдений. Эти разведчики космоса отлично помогут в
организации наземной связи между удаленными пунктами.
Вот один из широко известных проектов.
Представим себе большой спутник, оснащенный оборудованием,
похожим на то, которое устанавливают на современных АТС, но не
проводным, а радиотехническим. Запущенный в плоскости экватора
в сторону вращения земного шара на высоту 35 800 километров, та-
кой спутник будет неподвижен относительно земного наблюдателя.
И с него будет обозримо почти все полушарие. Три подобных спутни-
ка, размещенных на той же орбите на одинаковых расстояниях друг
от друга, смогут обслуживать радиосвязью всю планету. Каждый из
спутников будет выполнять роль промежуточного пункта (ретрансля-
тора), через который и станет осуществляться связь на ультракорот-
ких волнах на больших расстояниях по земной поверхности. Это по-
зволит вызывать абонентов из любого населенного пункта столь же
быстро, как если бы они жили все в одном городе.
Любопытно отметить, что при такой «космической* организации
связи карманный передатчик должен будет посылать радиосигналы,
отличающиеся от тех, которые используются для разговора внутри
своего города. Тогда районная приемная станция сможет отделить
их от местных переговоров и направит на междугородную станцию,
где сигналы попадают на местный ретранслятор, связанный со спут-
ником. Ваш разговор вольется, как невидимый ручеек, вместе с ты-
сячами других разговоров в общий поток сигналов, который в виде
тонкого радиолуча направится к спутнику. А со спутника радиосиг-
налы устремляются в обратный путь — к междугородной станции
вызываемого города, оттуда к центральной городской радиостанции
связи и, наконец, попадут к вашему абоненту.
Таким образом, радиоцентр, созданный на спутнике, сможет выпол-
нить роль мировой автоматической телефонной станции. Разговари-
вать по телефону можно будет в любое время с каким угодно пунк-
том земного шара!
ХВАТИТ ЛИ РАДИОВОЛН!
Связь будущего станет не только быстрой и гибкой, но и неизме-
римо более совершенной, чем современная. Радиоконструкторы, бес-
спорно, создадут индивидуальный видеофон — радиотелефоннотеле-
визионный приемопередатчик на микромодулях. Маленький, вели-
чиной с портсигар, но прочный и надежный, он станет такой же
привычной принадлежностью человека, как сегодня — ручные
часы. Нажав одну из кнопок и выбрав соответствующую волну, вы
услышите концерт. Сделав переключение на другую волну — увидите
на экране кинофильм или спортивное состязание, а набрав номер
своего знакомого, вы увидите и его и сможете вести с ним беседу.
Создание такой системы очень заманчиво. Но и на этом пути необ-
ходимо решить много трудных задач. Некоторые из проблем придет-
ся разрешать конструкторам, другие — инженерам-технологам,
третьи — экспериментаторам, четвертые — ученым-теоретикам.
Потребуются портативные и удобные источники электропитания.
Уже сейчас для этого готовятся системы крошечных, но емких бата-
рей и аккумуляторов. Первые образцы их созданы. В них используется
энергия излучения радиоактивных материалов. Подобные источники
тока будут долгие годы работать без замены и подзарядки.
А вот другая важнейшая забота радиоспециалистов — проблема
строжайшей экономии в использовании радиодиапазона. С каждым
годом в эфире становится теснее. Свободных участков диапазона
почти не остается. А что будет во времена всеобщей связи? Ведь
если каждый человек заведет собственный карманный радиотеле-
фон, то число работающих радиостанций умножится в миллионы раз.
Эфир наполнится сотнями миллионов всевозможных передач, вызо-
вов, разговоров. Хватит ли для всех того резерва радиоволн, который
не очень щедро отпустила нам природа?
Ответить сейчас на такой вопрос нелегко, ибо нельзя предугадать
все пути, по которым пойдет развитие радиотехники. Но борьба за
разумное ограничение ширины потока электромагнитных колебаний,
посылаемых работающими станциями в эфир, ведется непрерывно.
Есть все основания надеяться, что в недалеком будущем практиче-
ская радиотехника одержит здесь новые победы.
ЧТОБЫ ВОЛНА НЕ «УХОДИЛА»
Исследования показывают, что поток электромагнитных колебаний
буквально во всех областях связи можно значительно сократить без
ущерба для качества передачи. Это касается и телефона, и радиосвя-
зи, и телевидения. При телевизионной передаче, например, полосу ча-
стот допустимо снизить в сотни раз. И вот почему. Сейчас в эфир по-
6
выдается абсолютно все, что попадает в поле зрения передающей теле-
визионной камеры, в том числе и огромное количество совершенно
ненужных деталей. Со временем, очевидно, удастся создать телеви-
зионный передатчик, посылающий в эфир не все, что он «видит», а
только некоторые, самые необходимые сигналы — сигналы, воспроиз-
водящие не само изображение, а указания о том, как оно меняется.
Этот «думающий» передатчик будет действовать как человеческий
глаз и мозг, воспринимающие лишь то, что им интересно. Конечно,
передача при этом станет несколько менее точной, но этого не за-
метит даже самый внимательный зритель, как мы не замечаем
ненужных, второстепенных подробностей того, на что смотрим.
Кроме того, большую экономию сулит кодирование информации
при радио- и телевизионных передачах. Подобно тому, как передает
буквы телеграфист, отстукивая ключом точки и тире, удастся с по-
мощью простых условных сигналов передавать сложнейшие изобра-
жения. А кибернетический телевизионный приемник, получая эти
сигналы-команды, будет расшифровывать их и составлять изображе-
ния из «известных» ему фигурных элементов. Код может быть со-
ставлен так экономно и целесообразно, что полоса передаваемых ча-
стот (сигналов) уменьшится еще в несколько раз.
Словом, при такой системе связи вся сложность работы ляжет на
передающий и приемный аппараты, а канал передачи будет менее
загружен. Значит, в том же диапазоне радиоволн можно будет раз-
местить значительно больше работающих радио- и телевизионных пе-
редатчиков, чем размещается сейчас.
Наконец — еще одна проблема, решить которую необходимо перед
внедрением всеобщей связи.
Одновременная работа огромного количества радиостанций требует
того, чтобы каждая из них строго держала заданную ей длину радио-
волны. При большой тесноте в эфире даже незначительный «уход»
волны в сторону, когда радиочастота становится чуть-чуть меньше или
больше установленной, грозит вторжением в работу тех радиостанций,
радиочастоты которых близки к вашей. Мало того, если волна вашего
передатчика не будет строго постоянной по длине, вы рискуете по-
терять своего корреспондента: он вас не услышит.
Вообразите большое поле и широкий ряд гоночных автомобилей на
старте, причем каждому из них отведена для езды узкая прямолиней-
ная дорожка. Вот автомобили срываются с места и на громадной
скорости устремляются к финишу. Каждый гонщик должен крепко
держать руль, чтобы вести машину строго прямо и не сойти со своей
дорожки. Малейшая оплошность — и он рискует попасть на дорожку
соседа, что повлечет за собой катастрофу. Что-то похожее может
случиться и в эфире во времена всеобщей связи. Правда, «столкно-
вение» радиоволн не вызывает подобных бедствий, но сорвать связь
своего «соседа по эфиру» не трудно, если «заехать на его волну».
Точность настройки не должна, конечно, зависеть от владельца
карманной радиостанции. Его дело выбрать нужную волну. А сле-
дить за тем, чтобы она не менялась при разговоре, обязан сам пере-
датчик. И это дело непростое. Существует множество факторов, стре-
мящихся сбить настройку станции. Радиоконструкторам придется еще
много повозиться, решая задачу стабильности частоты передачи. Надо
сказать, что в решении этой проблемы достигнуты уже немаловаж-
ные успехи. По сообщениям зарубежной печати, удалось разработать
генератор, создающий радиоволны длиной ^31 сантиметр, который об-
ладает стабильностью около 1 000 000 ООО ООО’000 • Это значит, что
только после того, как генератор выработает миллион миллиардов
колебаний, частота, на которую он настроен, может отклониться на
одно колебание в секунду. Для передатчика с длиной волны 21 сан-
тиметр такое отклонение наступит лишь после беспрерывной работы
его в течение недели. Срок солидный.
НА «ЦЕЛИННЫХ ЗЕМЛЯХ» РАДИО
Радиотехника успешно осваивает сейчас радиоволны длиной в не-
сколько миллиметров. Перед радистами открывается небывалый про-
стор, какого они не знали никогда. Это еще «целинные земли» радио.
Но, несомненно, со временем и этот участок эфира будет заселен.
В диапазоне миллиметровых волн разместятся миллионы радиостан-
ций. А в дальнейшем, когда количество передатчиков станет исчис-
ляться сотнями миллионов, придет пора широко использовать для
связи и радиоволны длиной меньше миллиметра.
Углубляясь все дальше и дальше в диапазон наиболее коротких
радиоволн, мы попадаем в область электромагнитных колебаний, ко-
торые представляют собой не что иное, как инфракрасные лучи, гра-
ничащие с лучами видимого света. Так радиотехника смыкается с
оптикой. И нужно сказать, что очень короткие радиоволны ведут
себя во многих отношениях подобно световым.
Свет, как известно, поглощается земной атмосферой. Особенно это
заметно во время тумана и в пасмурную погоду. Теряет часть своей
энергии и радиоволна при прохождении через атмосферу. Молекулы
водяного пара, кислорода и других газов состоят из электрически
заряженных частиц и обладают магнитным полем. Значит на них
может действовать бегущее со скоростью света электромагнитное поле
волны. Если проходит волна, с которой эти частицы «настроены в
резонанс», они начинают сильно колебаться. В результате часть энер-
гии волны отдается молекулам водяного пара, молекулам газов, то
есть расходуется совершенно бесполезно. Это и есть потери в атмо-
сфере — то, что называют поглощением.
Наиболее сильно поглощаются самые короткие волны: сантимет-
ровые, миллиметровые и те, что измеряются долями миллиметра. Для
некоторых из них наша атмосфера почти непрозрачна, поддерживать
на этих волнах связь со спутниками будет или очень затруднительно,
или даже невозможно. В то же время исследования последних лет
показали, что многие волны тех же диапазонов проходят через воз-
душную оболочку Земли вполне успешно. Видимо, атмосфера имеет
многочисленные «окна прозрачности» для радиоволн вполне опре-
деленных длин. И через эти «окна» можно будет посылать радио-
сообщения на спутники, слушать ретранслируемые оттуда передачи.
Вы видите, проблем, связанных с созданием системы всеобщей
связи, больше чем достаточно, и все они весьма сложны. Но препят-
ствия эти, безусловно, преодолимы.
Человек уже шагнул за пределы своей планеты. Запуски спутников
и автоматических станций, полет отважного советского космонавта
Юрия Гагарина вокруг Земли предвещают новые технические завое-
вания не только в освоении межпланетного пространства, но и в
радиотехнике. Всемирное телевидение, высококачественное радиове-
щание на ультракоротких волнах для всей нашей страны, всеобщую
связь по радиотелефону — вот что может дать в недалеком будущем
новая наука, получившая название космической радиоэлектроники.
7
М. АСТРОВ
Рисунки С. КАПЛАНА
1960г
около
Когда звездные корабли проложат пути к
далеким светилам, никто не подумает: Гагарин
всего лишь облетел нашу планету, как скро-
мен был его результат. Нет, дело Гагарина
никогда не состарится. Подобные подвиги ода-
рены вечной молодостью. И задачи, решенные
советской наукой в связи с первым космиче-
ским полетом человека, всегда будут считать-
ся крупнейшим успехом знания.
Среди множества проблем, вставших перед
нашим первым кругосветным прыжком, была
такая: на какой высоте, по какой орбите дол-
жен совершаться этот полет?
Может показаться, что выбор высоты в зна-
чительной степени произволен: ракеты спо-
собны поднять корабль и на сто, и на тысячу
километров. Нет, единственно возможной,
точнее, единственно безопасной явилась имен-
но орбита первого космонавта, нижняя точка
которой отстояла от Земли на 175, а верх-
няя— на 300 с небольшим километров. Имен-
но здесь, в узкой полосе 200—300 километ-
ров над Землей, пролегает своеобра: яая
«трасса безопасности».
Если бы корабль летел на высоте 150 кило-
метров, то при огромной скорости полета он
испытывал бы заметное сопротивление возду-
ха; если бы он летел выше 300—400 километ-
ров, он пересек бы недавно открытые пояса
радиации, состоящие из быстро движущихся
ионов кислорода, протонов и электронов.
Правда, при столкновении с кораблем они
«гибнут», однако при этом возникает рент-
геновское излучение, пронизывающее ко-
рабль. А в полярных областях опасные части-
цы прорываются значительно ниже 500 ки-
лометров. Поэтому космический корабль не
должен подыматься выше 270—300 кило-
метров. Конечно, это не абсолютный пре-
дел. В будущем межпланетные корабли про-
нижут опасную зону. Но, во-первых, они сде-
лают это быстро и, во-вторых, они будут снаб-
жены специальной защитой.
Правда, и в «зоне безопасности» существует
одна угроза — не исключена возможность
столкновения с метеоритами. Однако расче-
ты и опыт предварительных полетов показали,
что столкновение с частицей диаметром в де-
сятые доли миллиметра, в результате кото-
рого кораблю может быть нанесен некоторый
ущерб, способно произойти в среднем один
раз примерно в... 300 лет. А катастрофические
столкновения с большими частицами — го-
раздо реже.
Вот почему для первого полета космонавта
была намечена именно данная трасса. Обес-
печивая безопасность полета, она вместе с тем
позволила Гагарину установить своеобразный
рекорд скорости кругосветного путешествия,
который, видимо, не скоро будет сколько-ни-
будь значительно улучшен. Во всяком слу-
чае никакой корабль, летящий в режиме спут-
ника, не пройдет этот путь ощутимо быстрее,
чем наш «Восток».
Ведь если запустить корабль с большей ско-
ростью, то время кругосветного полета уве-
личится, ибо орбита корабля растянется,
удлинится, вследствие чего период обращения
не только не сократится, а возрастет.
Теперь о наблюдениях первого летчика-ко-
смонавта.
Гагарин рассказывал, что на Земле ему
были видны моря, горы, большие города.
ЧТО ВИДЕЛ
КОСМОНАВТ
8
Зададимся вопросом, каким же был у пер-
вого космонавта диаметр обзора?
Земной радиус равен в среднем 6375 кило-
метрам. Будем считать Землю правильным
шаром. Тогда диаметр обзора — удвоенная
дальность горизонта — окажется равным с пе-
ригея гагаринского полета (175 километров
над Землей) 3000 километрам, а с апогея
(327 километров над Землей) 4000 километ-
рам.
Таким образом, летчик-космонавт «Востока»
имел возможность впервые в истории чело-
вечества увидеть целиком всю Австралию,
любой остров и полуостров, моря и большие
части материков.
Еще вопрос: какие земные объекты мог ви-
деть Гагарин?
Глаз различает тела, угловые размеры кото-
рых не менее 1 минуты, например копейку
на расстоянии около 50 метров. С высоты
327 километров возможно видеть тела, линей-
ные размеры которых составляют 95 и более
метров, а со 175 километров — 51 метр.
Потому-то Юрий Алексеевич при его от-
личном зрении мог видеть из космоса даже
реки: все они были доступны его глазу цели-
ком по длине, а крупные — и по ширине.
Гагарина спрашивали:
— А как выглядит водная поверхность?
— Темноватыми, чуть поблескивающими
пятнами,— отвечал он.
— А Земля?
— Голубоватая...
Так и должно быть, подтверждает физика.
Предметы, если они излучают или отража-
ют световые лучи, выглядят светлыми. Темны-
ми могут казаться ямы, застекленные или от-
крытые окна домов при наблюдении их сна-
ружи и водоемы, когда световые лучи прохо-
дят сквозь них.
Однако при известных положениях источни-
ка света и наблюдателя в глаз попадают лу-
чи, отраженные поверхностями стекол и воды.
Тогда, естественно, эти поверхности поблески-
вают, как зеркала.
Атмосфера порождает впечатление голубо-
го неба. С высоты гагаринского полета видно,
как она окутывает Землю. Поэтому летчику-
космонавту, у которого, кстати сказать, небо
можеть оказаться «под ногами», Земля и
представляется голубоватой.
— Какое там небо, в космосе? — задали Га-
гарину новый вопрос.
— Темное, товарищи, очень темное... Когда
я смотрел на горизонт, то хорошо видел рез-
кий, контрастный переход от светлой поверх-
ности Земли к совсем черному небу. Наша
планета была как бы окружена ореолом голу-
боватого цвета. Потом эта полоса постепен-
но темнеет, становится фиолетовой, а затем
черной. Этот переход очень красив, его труд-
но передать словами...
Чем объяснить эти картины?
Для наблюдателя вне атмосферы космос
черен и при солнце, как черно ночное небо
при звездах. Ибо, подобно яме, пустое про-
странство не отражает световых лучей, кото-
рые могли бы попадать в глаз и создавать
впечатление какой-то освещенности. Ореол го-
лубоватого цвета, как мы говорили,— это ат-
мосфера, светящаяся благодаря рассеянным
в ней лучам — смешанным коротковолновым
лучам солнечного спектра (от зеленых до фи-
олетовых).
— А как выглядела Земля при переходе
космического корабля с теневой стороны Зем-
ли на дневную? — спрашивали космонавта.
— Сначала идет яркая оранжевая полоса. По-
том она очень плавно, незаметно переходит
все в тот же знакомый уже нам голубой цвет,
а затем снова темно-фиолетовые и почти чер-
ные тона. Картина по своей цветовой гамме
прямо неописуемая...
Дело тут вот в чем.
Большая часть коротковолновых лучей сол-
нечного света рассеивается в атмосфере
(создавая впечатление голубого небосвода)
потому, что именно эти лучи частично задер-
живаются воздухом. Чем толще воздушный
слой, тем большее сопротивление он оказы-
вает им. Этим, между прочим, объясняется
красно-оранжевый цвет зорь: когда солнце
на горизонте, лучам его, идущим к наблюда-
телю, приходится преодолевать во много раз
более толстый слой атмосферы, чем при по-
ложении солнца в зените: длинноволновые
же световые лучи — красные, оранжевые,
желтые — гораздо лучше берут «воздушный
барьер» и достигают наблюдателя. Отсюда по-
нятна оранжевая полоса и другие эффекты,
которые наблюдал космонавт.
Интересно еще, что он любовался, так ска-
зать, «удесятеренным» солнцем:
— Солнце — удивительно яркое; невоору-
женным глазом, даже зажмурившись, смот-
реть на него нельзя. Оно, наверное, во много
десятков, а то и сотен раз ярче, чем мы его
видим с Земли. Огромная яркость! И звезды
тоже яркие, четкие. Они выпукло выделяются
на черном фоне космического пространства...
И вот что говорит по этому поводу астро-
номия.
Воздух очень прозрачен, но, как мы говори-
ли, при солидной толщине атмосферы он все
же задерживает немало световых лучей. По-
нятно, что в «чистом виде» солнце намного
ярче, чем сквозь мощный «атмосферный
фильтр». Ю. А. Гагарин — первый человек,
встретившийся в космосе с нашим дневным
светилом во всем его натуральном блеске и
величии.
Разумеется, и звезды вне атмосферы го-
раздо ярче. При этом они видны одновремен-
но с солнцем благодаря черному фону: днем
для землян слабые лучи звезд теряются в
освещенной атмосфере.
9
Л. ГИЛЬБЕРГ
Рисунки Н. ЗАХАРЖЕВСКОГО
СТАРЫЙ ДРУГ —ПАРАШЮТ
Каждое судно на крайний случай имеет в
запасе шлюпки. Аэроплану, когда он появил-
ся, тоже нужна была спасательная «шлюпка»,
которая позволила бы его экипажу во время
бедствия добраться по «волнам» воздушного
океана до твердой земли, подобно тому, как
спасаются моряки с тонущего судна.
Таким средством, которое позволяет «опе-
реться» на воздух, затормозить беспорядочное
падение летчика и благополучно приземлить
его, стал парашют.
Еще в глубокой древности примитивные
зонты использовались для прыжков с высоких
обрывов. До нас дошли чертежи спасатель-
ного аппарата, сделанные гениальным Леонар-
до да Винчи. В XVIII веке француз Ж. Мон-
гольфе при помощи большого зонтообразно-
го купола благополучно совершил прыжок с
высокой башни. Вслед за тем его соотечест-
венник Ленорман создал устройство, состояв-
шее из матерчатого купола и строп, и назвал
его парашютом (от французских слов —
«паре» — предотвращать и «шют» — падение].
Парашют стали использовать как спасатель-
ное средство для воздухоплавателей. В полу-
раскрытом виде его прикрепляли к гондоле
воздушного шара, а перед прыжком воздухо-
плаватель привязывал или пристегивал к себе
стропы.
Попытки летчиков использовать такие пара-
шюты не были успешными. Нужен был спе-
циальный авиационный парашют. Впервые его
создал в 1911 году отставной поручик русской
армии талантливый изобретатель Г. Е. Котель-
ников. Купол и стропы вкладывались в спе-
циальный наспинный ранец летчика, что по-
зволяло ему в любом положении покинуть
самолет и раскрыть парашют уже при свобод-
ном падении. Принцип конструкции, создан-
ной Котельниковым, лежит в основе всех со-
временных парашютов. Парашюты спасли
жизнь тысячам летчиков.
10
ЮРИЙ
ГДГАРИН-
читдтыям
ЖУРНАЛА
„ЗНАНИЕ-СИЛА"
В четвертом номере журнала «Знание — сила» за этот год я
прочитал статью «Фантастика и советская быль». В ней рассказы-
вается о специальном космическом номере вашего журнала, выпу-
щенном несколько лет назад. В статье говорится: «Мы еще не
знаем, держал ли в руках этот журнал Юрий Гагарин, хочется ду-
мать, что держал».
Автор статьи не ошибся: да, держал и внимательно читал этот
журнал. Ведь в нем большой раздел был посвящен первому полету
советских людей в космос. И хотя это было в то время фантасти-
кой, но журнал нашел форму реалистического рассказа, были даже
помещены «фотографии» вымышленных космонавтов, их имена,
фамилии, биографии. А обложка изображала старт ракеты и внизу
дата — 1974 год. В общем, перед читателями был журнал «Знание —
сила» за 1974 год...
Теперь этот номер любопытно перелистать. Когда он вышел —
помню очень хорошо — я учился в техникуме, и был уже летчиком-
любителем. Я горячо рассказывал своим товарищам по аэроклубу
о том, как советские люди полетели в космос. Ребята слушали и
улыбались, а потом спросили:
— Где ты это все вычитал?
— В журнале «Знание — сила».
— Так бы сразу и сказал. В этом журнале любят печатать фан-
тастику.
Сы можете спросить, почему запомнился мне космический но-
мер журнала «Знание — сила»? Пожалуй, потому, что многие мате-
риалы в нем читались как вполне серьезные научно-популярные
статьи. Вот, например, статья моего фантастического предшествен-
ника— командира корабля «Луна-1» М. А. Седова. Перед своим
«полетом» он пишет:
«Развитие реактивной техники в нашей стране заложило основу
межпланетных путешествий. Вы знаете, что уже несколько лет тому
назад начались регулярные сверхдальние рейсы пассажирских раке-
топланов в ионосфере. Обстановка полета в этих ракетопланах очень
близка к условиям межпланетного рейса. И там и здесь — резкая
перегрузка при взлете и отсутствие тяжести в середине пути.
Конечно, возможны веяние неожиданности, но вряд ли мы встре-
тим серьезные препятствия. С межпланетным пространством наука
уже познакомилась. Уже 4 года советские ученые регулярно по-
лучают сведения от своих помощников с высоты 35 тысяч километ-
ров. Я имею в виду приборы, находящиеся на искусственном спут-
нике Земли.
Трасса Земля — Луна тоже облетана, пока, правда,_ без людей —
автоматическими ракетами. Если вы помните, первый полет такой
ракеты был неудачным: из-за погрешности электронного регулятора,
который выключил двигатель раньше времени, ракета не долетела
до Луны и теперь движется в пространстве, превратившись во вто-
рой искусственный спутник Земли. Зато вторая ракета совершила
успешную посадку на Луну близ кратера Птоломея и известила об
этом вспышкой специального порохового заряда.
Но больше всего нам дали последние ранеты — третья и четвер-
тая. Одна из них облетела вокруг Луны и доставила на Землю не-
обычайно интересный Кинофильм, в котором люди впервые увидели
обратную сторону Луны.
Итак аппараты разведали дорогу, и теперь в путь отправляются
люди».
Сегодня читатели журнала «Знание—сила» уже могут сравнить
эту фантастику и действительность.
6 заключение, разрешите поблагодарить редакцию за прислан-
ный мне номер журнала за 1974 год. Хочется передать сердечный
привет молодым читателям журнала «Знание — сила» — ремеслен-
никам, школьникам. Читая этот журнал, они, я уверен, хорошо
знают, что знание —это действительно сила.
Ю. ГАГАРИН
Но вот появились реактивные самолеты.
Резко возросли скорость и высота полета.
И тут оказалось, что старый друг — парашют
уже не может гарантировать безопасность
летчика при аварии.
ЛЕТЧИК ВЫСТРЕЛИВАЕТСЯ
Если раньше летчик в случае аварии поки-
дал самолет, вылезая из кабины, то при ско-
ростях 500 километров в час и больше это
стало невозможным.
Мощный поток воздуха с огромной силой
давит на все выступающие из самолета пред-
меты. Если бы летчику и удалось выбраться из
кабины, то все равно поток воздуха немедлен-
но отнес бы его к хвостовому оперению. Тра-
гический исход был бы неминуем. Поэтому
реактивные самолеты на случай аварии обо-
рудованы специальными установками, которые
выбрасывают — катапультируют — летчика
вместе с сиденьем.
Для того чтобы как можно быстрее отде-
лить кресло с летчиком от самолета и пере-
бросить их через хвостовое оперение — киль,
наиболее подходящим оказался стреляющий
механизм.
Кресло с летчиком выстреливается из каби-
ны, как снаряд из пушки. Заряд взрывчатки в
пиропатронах механизма рассчитывается в за-
висимости от веса летчика, сиденья и снаря-
жения, скорости и высоты полета, расстояния
от кабины до киля.
Чтобы при катапультировании кресло не за-
дело хвостового оперения самолета, выстрел
должен быть достаточно сильным. Но тут на-
чинаются многочисленные противоречия, ко-
торые приходится преодолевать конструкто-
рам.
При выстреле возникают более чем двадца-
тикратные перегрузки (подробнее о перегруз-
ках см. в статье «Перед полетом челове-
ка», «Знание — сила» № 10 за 1960 г.], дей-
ствующие на кресло и летчика. Правда, они
очень кратковременны, эти перегрузки, и при
соблюдении всех правил катапультирования
переносятся относительно легко. Но когда
кресло уже отделилось от самолета, летчик
испытывает еще большую перегрузку. Ведь
кресло резко тормозится воздушным пото-
ком. Даже на высоте 11 000 метров, где слой
воздуха очень разрежен при скорости 1800
километров в час, эта перегрузка состав-
ляет 33 единицы (то есть ускорение равно
33 g!| Кроме того, летчик ударяется о встреч-
ный поток воздуха с силой до 2 тонн при ско-
рости самолета около 1000 километров в час
на средних высотах. К счастью, удар длится то-
же очень короткое мгновение — не более
одной десятой доли секунды.
При катапультировании вниз легче избежать
столкновения с хвостовым оперением, вы-
стрел может быть более слабым, меньшими
становятся перегрузки. Но такое катапульти-
рование не всегда обеспечивает спасение лет-
чика при малой высоте полета и совсем
исключает при взлете самолета.
А ведь аварии нередко происходят именно
на взлете. Поэтому на большинстве скорост-
ных самолетов кресла выстреливаются вверх
с довольно значительной скоростью.
8 сентября 1955 года впервые в истории
авиации на одном из английских аэродромов
испытатель Файфилд катапультировался, когда
самолет находился еще на взлетной дорожке.
Креслу была сообщена скорость 24,4 метра в
секунду, и оно оказалось подброшенным до-
статочно высоко, чтобы автоматы успели от-
крыть основной парашют. Через 4—5 секунд
после катапультирования испытатель благопо-
лучно приземлился.
Но как справиться с перегрузками! Кресло
делается такой формы, чтобы тело летчика
прилегало к нему наиболее плотно и наиболь-
шей площадью. Перед катапультированием
11
ноги поджимаются вверх и фиксируются спе-
циальными захватами, выдвигаются особые
щитки или сетки, препятствующие разбросу
рук. В некоторых случаях ограничивают дви-
жение головы. Летчики надевают специальные
противоперегрузочные костюмы. Кроме того,
кресло с летчиком выстреливается таким об-
разом, чтобы перегрузки действовали в на-
правлении «грудь—спина». Теперь перегрузки
уже не страшны.
А как быть с ударом о воздух! Тут наиболее
уязвимо лицо летчика. Для защиты его натя-
гивается специальная шторка. Этим же движе-
нием обычно приводится в действие и вся си-
стема катапультирования.
Когда летчик немного вытягивает шторку,
включается специальный механизм, сбрасы-
вающий фонарь с кабины самолета, другие
механизмы выдвигают упоры и захваты. Но вот
шторка натянута полностью. Капсюли воспла-
меняют взрывчатку, кресло скользит по на-
правляющим рельсам и вместе с летчиком
выстреливается в пространство.
На тот случай, если фонарь заклинило, заго-
ловнику кресла придана форма, позволяющая
пробить фонарь и катапультироваться через
него, не причинив вреда летчику.
АВТОМАТЫ
УПРАВЛЯЮТ СПУСКОМ
Первая задача после катапультирования —
стабилизировать беспорядочный полет кресла,
его кувыркание, которое может быть гибель-
ным для человека.
Через полсекунды после выстрела спе-
циальный автомат выдвигает стабилизирующие
щитки, и срабатывает так называемая пара-
шютная «пушка» — пиротехническое устрой-
ство, которое вводит в действие маленький
парашют. Вращение кресла замедляется, ста-
билизирующий парашют наклоняет его вдоль
воздушного потока, а скорость кресла, кото-
рое под воздействием сил инерции движется
пока почти горизонтально, как летел самолет,
замедляется до 500—600 километров в час.
Теперь освобождается особый замок, и па-
рашютик вытягивает новый парашют, поболь-
ше, называемый тормозным. Его задача —за-
медлить движение кресла, создать условия
для открывания основного парашюта с боль-
шим куполом. Если открыть его сразу, то тор-
можение будет столь резким, что удара не
выдержит даже самая прочная парашютная
ткань, да и летчику придется туго от новой
порции огромных перегрузок. Есть и еще одна
причина для задержки открытия основного
парашюта. Если катапультирование произошло
на большой высоте, важно как можно быстрее
снизиться до 3—4 тысяч метров. Ведь нужно
защитить летчика от недостатка кислорода и
пониженного барометрического давления ат-
мосферы, от низкой температуры и от косми-
ческих лучей. В этом случае специальный
автомат — баростатический регулятор — за-
держивает открывание основного парашюта
до высоты 3000 метров.
Итак, после определенного времени спуска
тормозной парашют вытягивает основной. Если
все же перегрузки получаются больше допу-
стимых, то особое устройство дополнительно
задерживает на некоторое время выпуск
основного парашюта.
Когда, наконец, полностью сработала вся
каскадная парашютная система, очередной
автомат открывает замки, удерживающие лет-
чика в кресле, и оно отваливается. Дальше
уже спуск и приземление человека на пара-
шюте происходят как обычно.
ЧЕЛОВЕК В СКАФАНДРЕ
Все растущая высота полета современных
самолетов осложняет задачу спасения летчи-
ка. Уже на высоте 3—4 километров сказывает-
ся недостаток кислорода. Обычные кислород-
ные приборы (аппараты, которые обогащают
вдыхаемый воздух кислородом, но не создают
в легких повышенного давления) отодвигают
высотную границу до 12 километров. При
больших высотах, чтобы не допустить кисло-
родного голодания, необходимо повысить
давление атмосферы, окружающей летчика.
Кроме того, на высоте более 9 километров на-
ступают и другие расстройства, связанные с
низким барометрическим давлением (боли в
суставах, в желудке и т. п.).
В самолете летчика обычно защищает спе-
циальная герметическая кабина, в которой
поддерживаются соответствующие давление и
температура. Но как быть, если возникает не-
обходимость покинуть самолет! Да и о самой
кабине в случае аварии может произойти
мгновенная разгерметизация (взрывная де-
компрессия). Тут и приходят на помощь ком-
12
пенсирукзщие костюмы и высотные ска-
фандры.
В скафандре, как и в герметической кабине,
на тело человека действует равномерное по-
вышенное давление воздуха, который свобод-
но циркулирует между поверхностью тела и
герметической оболочкой скафандра.
Высотный скафандр — это по существу очень
легкая эластичная, газонепроницаемая «каби-
на», надетая непосредственно на тело летчика.
Для удобства движения в местах основных
сочленений имеются шарниры.
В компенсирующем костюме под повышен-
ным давлением кислорода находятся только
голова (благодаря герметическому шлему).
А уравновешивающее давление на тело со-
здается механически — натяжением оболочки
костюма, которая плотно обтягивает все тело.
Пока герметическая кабина исправна, ска-
фандр или костюм не стесняют движений лет-
чика. Кислород поступает в шлем от бортовой
сети. Но как только в кабине упало давление
воздуха автоматы высотного снаряжения
включают подачу кислорода с необходимым
для данной высоты полета давлением, ска-
фандр автоматически надувается. Если на лет-
чике компенсирующий костюм, то надуваются
камеры натяжных устройств, сдавливая тело.
Компенсирующий костюм позволяет нахо-
диться на большой высоте после разгермети-
зации кабины лишь короткое время, а ска-
фандр дает возможность продолжать полет
на высоте. То и другое снаряжение (главным
образом, шлем) неплохо защищают летчика от
удара о воздушный поток при катапультирова-
нии. Автоматы мгновенно отключают все про-
вода и шланги, соединяющие скафандр с са-
молетом, герметически закрывают разъемы,
включают подачу кислорода от парашютных
кислородных баллонов.
Для защиты от воздействия низких и высо-
ких температур поверх высотного компенси-
рующего костюма надевается вентилируемая
(для отвода тепла и влаги] и теплоизолирую-
щая одежда, а при полетах над морем еще
и морской спасательный костюм. Высотный
скафандр сам является вентилируемой одеж-
дой и обычно обладает плавучестью. Добав-
ление к нему теплоизолирующего слоя или
специального костюма позволяет человеку
долгое время находиться даже в ледяной
воде.
Благодаря усилиям ученых и конструкторов
в настоящее время созданы наиболее удоб-
ные и безопасные конструкции катапультиру-
емых сидений, скафандров и компенсирующих
костюмов.
КОСМОНАВТ ПРИЗЕМЛИЛСЯ
Казалось бы, сделано все, чтобы спасти лет-
чика с потерпевшего аварию самолета. Но бы-
стро, очень быстро развивается авиация. И то,
что было хорошо всего 2—3 года назад, сего-
дня уже недостаточно. Катапультируемые
кресла, которые пригодны для спасения с са-
молетов, летающих на околозвуковых скоро-
стях, не могут помочь летчику, если потерпел
аварию самолет с большой сверхзвуковой
скоростью — кресло нужно выстреливать го-
раздо стремительнее, растут перегрузки, силь-
нее становится удар о воздушный поток.
А ведь многие самолеты летают уже со ско-
ростями более 2000 километров в час. Экспе-
риментальные ракетные самолеты достигли
скорости 4000 километров в час. Уже сегодня
необходимо спасательное оборудование для
летчиков ракетопланов и космонавтов обитае-
мых спутников.
В последнее время, по сообщениям запад-
ной печати, создан ряд оригинальных устройств.
Вот, к примеру, созданы новые образцы
катапультируемых кресел. Место пиропатрона
в них занял ракетный двигатель. Перед ката-
пультированием такое кресло поворачивается
на 90 градусов. Летчик катапультируется лежа
на спине: в таком положении гораздо легче
переносятся большие перегрузки. И в воздуш-
ный поток оно уже попадает, так сказать, «до-
нышком» вперед. Нижняя часть сиденья за-
слоняет человека от скоростного напора. Наи-
более совершенные образцы таких кресел по-
зволяют катапультироваться на скорости до
2400 километров в час.
Разработаны и первые образцы специальных
спасательных капсул. Это как бы маленькая
кабина, которая образуется выдвижными стен-
ками. Такая капсула автоматически закрывает-
ся и герметизируется перед катапультирова-
нием, обеспечивая защиту от встречного по-
тока воздуха и безопасное приземление.
К тому же она служит контейнером для спа-
сательных средств (парашюты, аварийный за-
пас, кислородное оборудование и т. п.) и
спасательным плотом на случай попадания в
воду. Это избавляет летчика от необходимости
надевать на себя большое количество снаря-
жения.
Специальный пиропатрон закрывает три
створки двери, образуя герметизированный
отсек. После закрытия капсулы, если обста-
новка не требует немедленного катапультиро-
вания, летчик может продолжать полет —
ручка управления остается внутри капсулы, а
через специальное окошечко ему видны
основные пилотажные приборы. Снизившись
на безопасную высоту, летчик может открыть
дверь капсулы, а в случае новой опасности,
включить второй пиропатрон и повторить весь
цикл подготовки к катапультированию.
После катапультирования капсула снижается
на парашютной системе. Во время спуска из
капсулы выдвигаются четыре телескопические
штанги — они стабилизируют посадку. На них
размещены также поплавки.
Разрабатываются и образцы отделяемых ка-
бин, которые представляют собой по существу
целую переднюю часть фюзеляжа с кабиной
летчика — в случае аварии эта часть отделяет-
ся от самолета и спускается на парашютах.
Развитием этой системы является метод при-
земления астронавтов со спутников.
Разработаны и спасательные системы. Каби-
на с пилотом снабжена довольно мощным ра-
кетным двигателем, который может спасти
космонавта в случае неполадок с ракетой да-
же на старте — капсула отделяется от ракеты,
взлетает высоко вверх и затем приземляется
на парашютах. Мощности двигателя, который
выстреливает капсулу, достаточно для отделе-
ния от ракеты-носителя даже на так называе-
мом активном участке траектории, то есть ко-
гда работают основные двигатели ракеты.
ТЕПЛО + ЗЛЕКТРПН
А. ПЛОНСКИЙ,
кандидат технических наук
Тепло, электроны и... кинофильм! Казалось
бы, совершенно разные понятия. Однако в на-
шем, пока еще загадочном, уравнении нет
ошибок. Займемся же его решением и не
станем раньше времени заглядывать в «ответ».
КАК ПОЛВЕКА НАЗАД
...Ровно стрекочет киносъемочная камера.
Рождается новый фильм. Как и полвека назад,
километры светочувствительной пленки пере-
матываются с катушки на катушку. Затем от-
снятую пленку бережно несут в лабораторию.
Получилось ли? Чтобы узнать, нужно запастись
терпением. Пленку проявляют, закрепляют,
промывают, сушат. И на все — время, время,
время! Наконец готов позитив. Скорее про-
смотреть! Вот этот кадо не пойдет — у актрисы
тень под носом. А средневековый рыцарь,
чтоб ему..., забыл снять часы «Победа»! Надо
переснимать, а солнце ушло. А завтра дождь,
послезавтра снег.
Режиссер нервничает. Да и пленка испорче-
на непоправимо...
Но вот работа над фильмом закончена. Ки-
нокопировальная фабрика размножила его. И
поехали во все концы громоздкие металличе-
ские коробки с пресловутыми частями — пер-
вой, второй, третьей...
А как здорово было бы: отснял фильм,
и никакой тебе специальной обработки —
ни проявления, ни закрепления. Перемо-
тай ленту и смотри. Не понравилось — снимай
снова. На ту же пленку, хоть тысячу раз!
И это, оказывается, не так уж невозможно.
Съемочная камера.
А — электронный записывающий луч на 625 строк.
Б — катушка высокочастотного генератора (нагреватель).
I — прием изображения (электронная зарядка кадра).
II — «проявление» кадра при температуре 40—50°.
Ill — закрепление кадра (затвердевание термопластика).
ВМЕСТО ФОТОЭМУЛЬСИИ —
РЖАВЧИНА
Что такое магнитофон — сейчас знают, на-
верно, многие. Медленно ползет узкая, лента,
покрытая коричнево-красным слоем окиси же-
леза, нет на этой ленте бороздок, как на
граммофонной пластинке, а поет. Еще вчера
это казалось удивительным, а сегодня любой
радиолюбитель сумеет объяснить работу магни-
тофона.
При магнитной записи звуковые колебания,
прежде чем лечь на пленку невидимым отпе-
чатком, превращаются в электрический сигнал.
Но ведь изображение тоже можно преобра-
зовать в электрические сигналы. Так делают
в телевидении. Телевизионная камера превра-
щает изображение, воспринимаемое объекти-
вом, в сложные электрические колебания, ко-
торые передаются на расстояние по радио или
по кабельной линии. Колебания улавливаются
антеннами телевизоров и, в конечном счете,
дают «картинку» на экране.
Ну, а нельзя ли записать телевизионный сиг-
нал на магнитную пленку?
Можно. Но обычный магнитофон здесь не
годится. Дело в том, что сигнал изображения
(видеосигнал) значительно «шире» звукового.
Ширина полосы частот, занимаемых звуковым
сигналом, не более 18 000 герц. А ширина
полосы видеосигнала исчисляется миллионами
герц.
Чтобы пропустить такую полосу частот, нуж-
но переделать усилитель магнитофона, а глав-
ное во много раз убыстрить движение ленты.
И еще: надо, чтобы оно было идеально рав-
номерным.
Это, конечно, препятствие, но препятствие
преодолимое.
Итак, казалось бы, задача разрешена. Обыч-
ная кинопленка скромно отступает на задний
план. С окон лабораторий снимают темные
шторы. Проявитель и закрепитель спасаются
бегством. Со всякими там панхромами и изо-
панхромами покончено. Лаборанты оттирают
пемзой коричневый налет от проявителя с ног-
тей и спешат переквалифицироваться...
Стоп! Наше воображение оказалось слишком
резвым. Действительно, магнитная запись из-
ображений возможна. И она уже освоена се-
годняшней техникой. Но деятели кино пред-
почитают старый испытанный способ — кино-
пленку в светонепроницаемых кассетах, нега-
тивы, позитивы, «три грамма метола и десять
граммов гидрохинона на литр воды...» И дело
здесь не только в консерватизме наших ува-
жаемых режиссеров и не в силе инерции сло-
жившихся «при царе Горохе» форм.
Магнитная пленка не требует обработки —
хорошо.
Допускает немедленное воспроизведение —
превосходно.
Может использоваться повторно, вновь и
вновь — очень удобно.
Но вот что плохо — слишком велика ско-
рость движения пленки, значит, опять те же
километры... часть первая... четвертая... де-
вятая...
Да и проекционная аппаратура сложна —
это телевизор, но с экраном во всю стену.
И еще одно «маленькое неудобство»: подой-
дет карапуз с магнитом, проведет пару раз по
катушке с пленкой и скажет: «хороший был
фильм!..»
Вот и решайте, стоит ли особенно торопить-
ся с этим новшеством?
НА СЦЕНУ ВЫХОДИТ ТЕРМОПЛАСТИК
Термопластик — одна из пластмасс, она пла-
вится всякий раз при нагреве до определен-
ной температуры и застывает при охлаждении.
В семью термопластиков входят полистирол,
полиэтилен, полихлорвинил, фторопласт и дру-
гие. Существуют легкоплавкие термопластики
с температурой плавления около 40—50 граду-
сов. Они-то нам и нужны. 1
Возьмем обычную узкую кинопленку и нане-
сем на нее сначала чрезвычайно тонкий, про-
зрачный слой какого-нибудь токопроводящего
вещества, а затем слой легкоплавкого термо-
пластика. Получилась трехслойная пленка тол-
щиной в десятую долю миллиметра.
Теперь представьте себе особый телевизор,
в котором вместо экрана крошечный кадрик
термопластической пленки. В остальном — ни-
какой разницы. Как и в обычной трубке по
«экрану» носится тончайший электронный луч,
образуя стандартный «растр» — сетку из 625
строк. Сила луча все время меняется. Там,
где он сильнее, электронов больше, экран яр-
че, а где луч ослабевает, свечение гаснет.
Словно карандаш по листу бумаги, бегает
электронный луч по экрану, рисуя «картинку».
В нашем «телевизоре» картинка невидима,
но она существует в скрытом виде: электрон-
ный луч оставляет на пленке электрический
14
Ы = КИНОФИЛЬМ
Рисунки С. ВЕЦРУМБА
заряд. Чем сильнее луч, тем больше электро-
нов «оседает» на пленке и тем больше в этом
месте заряд.
А затем невидимую картинку можно про-
явить.
Как, снова проявитель, а там, глядишь, и
закрепитель и?..
Не торопитесь. Здесь все иначе.
В нашей пленке есть проводящий слой. Рас-
положим поблизости от «экрана» катушку вы-
сокочастотного генератора. В проводящем
слое возникнут вихревые токи. Слой нагреется,
как нагревается спираль в электроплитке. И
термопластик расплавится.
Для чего это нужно?
Вспомните одну азбучную истину: «разно-
именные электрические заряды взаимно при-
тягиваются...» Электронный луч оставил на по-
верхности пленки «порцию» электронов. Зна-
чит, с этой стороны электроны в избытке и
пленка заряжена отрицательно. С противопо-
ложной стороны электронов меньше, следо-
вательно, здесь возник положительный заряд.
Итак, на поверхностях пленки сосредоточи-
лись разноименные заряды. Тут бы им и при-
тянуться. Но до тех пор, пока пленка тверда,
этого произойти не может.
А теперь включим высокочастотный на-
греватель. Термопластик расплавился. Жидкий,
он стал послушен действию электрических сил.
В некоторых местах его слой сразу стал тонь-
ше! Причем толщина уменьшилась неравно-
мерно: там, где заряды больше, притяжение
сильнее и впадина глубже. Изображение про-
явилось в виде своеобразного рельефа. Про-
явленный участок постепенно удаляется от
нагревателя, пленка затвердевает. Изображе-
ние закрепляется.
Таким образом, рисуют картинку ЭЛЕК-
ТРОНЫ.
Проявляет ТЕПЛО.
Получается КИНОФИЛЬМ.
Вот и решение нашей загадочной формулы.
Однако картинка-то прозрачная, сквозь нее
видно на просвет! Только выпуклости и впа-
дины, словно в книжке для слепых.
НО ФИЛЬМ-TO ДЛЯ ЗРЯЧИХ
Обычный кинопроекционный аппарат состоит
из источника света — электрической лампы,
конденсора — системы линз, дающей пучок
параллельных световых лучей, и объектива,
проектирующего увеличенное изображение на
экран.
Внесем небольшие переделки. Поместим
между источником света и конденсором не-
прозрачную перегородку со множеством па-
раллельных щелей, а перед объективом — ре-
шетку, состоящую из множества тончайших,
также параллельных стержней. Положение ре-
шетки отрегулируем так, чтобы световой луч,
пройдя через щель, обязательно наталкивался
на стержень. Ясно, что при этом экран окажет-
ся неосвещенным. Но вот мы вставили в ап-
парат отснятую пленку. Впадины на пленке,
подобно линзам, искривляют световой луч.
Небольшая впадина — луч едва отклонился и
краешком коснулся экрана. Впадина глубже —
луч отклонился заметней, прошел мимо стерж-
ня и упал на экран. На экране появилось конт-
растное черно-белое изображение.
Сразу же заметим, что термопластическая
пленка пригодна и для цветной кинематогра-
фии. В этом случае используется явление ди-
фракции — расщепления белого света на «мо-
нохроматические» цветные лучи.
«ЗА» и «ПРОТИВ»
Термопластическая кинематография еще не
вышла из стадии экспериментов. О ее судьбе
можно лишь гадать. Может быть, она завоюет
мир, а может, так и останется непризнанной
«новинкой». Какова будет «биография» нашей
новой знакомой, мы еще не знаем. Но всякая
биография начинается с анкетных данных. За-
полним же анкету термопластической пленки.
В анкете две графы: «За» и «Против». Итак:
«За»
По четкости изображения термопластическая
пленка сравнима с обычной.
Кадрик термопластической пленки во много
раз меньше.
Скорость движения ленты меньше, чем в
обыкновенном магнитофоне. Двухчасовой ки-
нофильм умещается на небольшой катушке.
Яркость изображения высока даже на боль-
шом экране.
Показ кинофильма может вестись почти
одновременно со съемкой (запоздание — доли
секунды). Неудачные кадры легко обнаружить
и тут же переснять. Их можно стереть высо-
кочастотным нагревом, а пленку отснять снова.
С ленты можно снять любое число копий —
способом, которым размножают грампла-
стинки.
«Против»
Аппаратура для съемки сложна. Электрон-
ный луч «живет» в вакууме. А сквозь прорези,
по которым движется лента, проникает воз-
дух. Значит, необходим постоянно действую-
щий вакуумный насос.
«За» значительно больше, чем «против». Де-
ло, однако, не в количестве. Что перевесит,
мы узнаем в будущем. Но если термопластик
и не пробьет себе дорогу на экран, для него
найдется другая полезная работа. В запоми-
нающих устройствах быстродействующих элек-
тронных машин, в индикаторных устройствах
радиолокационных станций — всюду, где тре-
буется записать и сохранить огромное количе-
ство информации, пригодится термопластик.
Недаром утверждают, что двадцать четыре
тома Британской энциклопедии можно пере-
писать на один не особенно большой кусок
термопластической пленки. А этот кусок мож-
но намотать на катушку для ниток!
Вдумайтесь только: на одном квадратном
сантиметре поверхности термопластика можно
записать около семи миллионов цифр в двоич-
ной форме, которая применяется в электрон-
ных машинах. Может быть, это начало новой
революции в науке и технике?
1
«Прочитали несколько статей по вопросу передачи мысли на расстоя-
ние в журнале «Знание — сила», где идет спор, при помощи чего мо-
жет мысль передаваться на расстояние,— пишет нам Б. Екимов из Бар-
наула.— Но я хотел, чтобы в журнале «Знание — сила» написали подроб-
ней о самовнушении, с примерами которого мне пришлось столкнуться
самому.
Дело было так: летом прошлого года я был на изысканиях в тайге,
в Горноалтайской области. Мы жили в палатках, и у меня начали болеть
зубы, а зубного врача в поселке не было. Однажды ночью у меня так
разболелся зуб, что я не мог уснуть до трех часов ночи. Лекарства из
аптечки не помогали. Я рад был применить любое средство, чтобы
успокоить зуб и уснуть, и тут вспомнил об одном из приемов самовну-
шения, о котором когда-то читал.
Способ этот заключался в том, что сперва нужно было делать глу-
бокие вдохи и отрывистые выдохи, после этого — проводить руками
по плечу от головы и дальше — до пальцев ног, не отрывая рук от
тела. При этом надо усиленно думать о том что стараешься себе вну-
шить. Там, где был описан прием, объяснялось, что при проведении
руками по телу усиливается прохождение биотоков по нервам и са-
мовнушение усиливается.
Так я и поступил. После пятого по счету упражнения я уже не чув-
ствовал ни малейшей зубной боли и сразу же уснул.
Я хотел бы, чтобы редакция журнала объяснила это явление с научной
точки зрения».
Читатель А. Терское из Ростова-на-Дону заинтересовался другим
явлением, но из той же области знаний — применением гипнотического
сна для обучения.
«В печати неоднократно появлялись сообщения об опытах по за-
поминанию материала, прослушанного во время сна,— пишет он.—
Меня очень интересует этот вопрос во всех деталях».
«Прошу Вас рассказать о способе изучения иностранного языка во
время сна с помощью магнитофона,— пишет нам читательница О. Ко-
жевникова из Новосибирска.— Проводились ли такие опыты в нашей
стране! Как можно самим попробовать это сделать!»
Выполняя просьбу наших читателей, мы рассказываем о гипнотиче-
ском сне и мысленном внушении. Этим мы продолжаем разговор, о
загадочных явлениях человеческой психики, начатый в № 12 нашего
журнала за прошлый год.
В. МЕЗЕНЦЕВ
Среди множества природных явлений, по-
жалуй, нет более загадочных, чем явления,
связанные с нашей психической, или, как го-
ворили прежде, душевной деятельностью
(«психэ» — по-гречески значит душа).
Очень долгое время психическая деятель-
ность человека была неизведанной областью
познания, «белым пятном» в науке. Неудиви-
тельно поэтому, что именно здесь мы встре-
чаемся с множеством самых различных суеве-
рий, порожденных когда-то незнанием.
Во всех религиях учение о загробной жизни,
о «воздаянии» на том свете занимает главное
место. Не стремитесь к лучшей жизни на
земле, поучают верующих богословы, покорно
без ропота переносите горе и нищету, неспра-
ведливости и болезни — за все вам воздастся
на «том свете». Чем больше страдает человек
на земле, тем скорее его душа попадает
после смерти в рай, а это и есть для человека
самое главное.
Так вымысел о загробной жизни помогает
мракобесам держать человека в тенетах ре-
лигии.
Слово «душа» мы часто употребляем,
совсем не думая о его религиозном проис-
хождении. Человек говорит, например: «что-
то невесело у меня на душе», имея в виду
свое грустное настроение. Про добрых, от-
зывчивых людей нередко говорят: «он ду-
шевный человек». Душевной, «психической»
деятельностью мы называем наши мысли, же-
лания, чувства. Во всех этих случаях слово «ду-
ша» не имеет того особого значения, какое
придает ему религия.
Душа, поучают проповедники религии,—
это бессмертное, духовное начало, данное
нам богом. Это то, без чего человек не был
бы человеком. С душой связана якобы вся
наша сознательная деятельность. Ею опреде-
ляется характер человека, его разум, его
мысли и поступки. Душа находится в нашем
организме, но в то же время она непознавае-
ма, поскольку божественна. Говоря короче,
к
это нечто сверхъестественное, бесплотное,
нематериальное.
Вот такой, мистической души наука не при-
знает. Ее просто не существует!
С тех времен, когда фантазия древних лю-
дей породила сказку о душе, когда древними
жрецами была сочинена легенда об аде и
рае, многое изменилось на земле. Человече-
ство обогатилось всесторонними, глубокими
знаниями об окружающем мире. Наука объ-
яснила причины многих и многих явлений, ког-
да-то пугавших людей, открыла законы, по
которым развиваются природа и общество.
И если когда-то все душевные, психические
явления были таинственной загадкой, то те-
перь наука дает им убедительное объяснение.
МОЗГ И ДУША
Верующие люди говорят, что без души че-
ловек вообще не может жить; он жив, пока в
его теле находится душа, а как только она
покидает «бренное тело», человек умирает.
«Бог дал, бог взял» — говорят при этом о Ду-,
ше умершего человека.
Ну, что ж! Посмотрим, насколько справед-
ливо это утверждение.
В годы Великой Отечественной войны в од-
ном из сражений осколком снаряда был тяже-
ло ранен боец В. Черепанов. Когда его поло-
жили на операционный стол, сердце остано-
вилось, прекратилось дыхание. Наступила яв-
ная смерть. Но в этот момент в госпитале ока-
зался советский ученый, профессор В. А. Не-
гевский, много работавший над оживлением
умерших. Со времени остановки сердца Чере-
панова прошло уже две минуты. Еще две ми-
нуты оно молчало после того, как началось
оживление умершего. Более четырех минут
человек был мертвецом! Но вот последовал
первый удар сердца, возобновилось дыхание.
...Через час «воскрешенный» наукой пришел
в сознание. Затем — несколько часов глубо-
кого сна.
Как объяснить этот случай с точки зрения
религии! Ведь выходит так: когда Черепанов
умер, его «душа» улетела из тела, но затем,
когда ученый возвратил ему жизнь, «душа»
человека, улетевшая было «на небо», покорно
возвратилась обратно. Как же так! Получает-
ся, что врач может вопреки «божьей воле»
возвращать человеческие души обратно!! Но
это же никак не вяжется с религиозным по-
учением: «бог дал, бог взял», «умер человек—
на то воля божья».
Интересно, что когда позднее побывавше-
го «на том свете» Черепанова шутя спросили,
что он там повидал, тот ответил: «Я проспал
свою смерть».
Не ясно ли, что никакой души из его тела
не вылетало и не влетало обратно. В действи-
тельности же было так: от большой потери
крови перестали работать мозг и сердце, че-
ловека покинуло сознание, и он воспринял
свою временную смерть, как глубокий сон, как
обморок.
Теперь известны уже многие согни случаев
возвращения к жизни людей из состояния так
называемой клинической смерти.
Р медицине хорошо изучены случаи, когда
поврежденный мозг (например при ранении)
перестает работать нормально. При этом чело-
век теряет все то, что якобы связано с его ду-
шдй: он перестает говорить и соображать, не
отличает хорошее от плохого. Более того,
оказывается, такой человек, если он раньше
был верующим, совершенно забывает о боге!
Это с особой убедительностью показывает,
что все психические способности человека оп-
ределяются не какой-то неведомой душой, а
головным мозгом, органом вполне материаль-
ным.
Мозг — единственный источник всех душев-
ных, психических явлений. Наши ощущения и
представления об окружающем мире, наше
сознание, мышление — все это результат ра-
боты мозга. Без мозга, без его деятельности
нет психики, нет сознания, как высокооргани-
зованной формы существования материи.
Разрушается и перестает работать мозг чело-
века — исчезает сознание, прекращается вся
душевная деятельность.
Первым к этому научно обоснованному,
научно проверенному выводу пришел еще ь
прошлом веке отец русской физиологии и
психологии Иван Михайлович Сеченов. Изу-
чая головной мозг, он доказал, что «душа» —
это не что-то самостоятельное, непознавае-
мое в нашем организме; ее материальным ор-
ганом является мозг.
А работу этого органа можно изучать, ис-
следовать.
За материалистическое учение о работе моз-
га физиолога пытались судить, его лишили
профессорской должности. А церковные
власти требовали сослать Сеченова на север
в Соловецкий монастырь.
Труды И. М. Сеченова были развиты вели-
ким физиологом Иваном Петровичем Павло-
вым; он создал материалистическое учение
о высшей нервной деятельности животных и
человека. Павловское учение окончательно
разрушило веру в «божественную душу».
Теперь мы знаем, что спинной и головной
мозг, или, как говорят иначе, центральная
нервная система, регулирует всю жизнедея-
тельность нашего организма, управляет рабо-
той всех частей нашего тела. При этом глав-
ная роль принадлежит головному мозгу. Каж-
дое мгновение он принимает множество раз-
личных возбуждений-сигналов о том, что про-
исходит внутри организма и в окружающей
среде. В ответ на них из мозга идут по нер-
вам обратные сигналы-приказы, которые и
регулируют работу организма.
Всей психической, «душевной» деятельно-
стью человека ведает один из отделов голов-
ного мозга — его полушария, а говоря точнее,
верхняя часть этих полушарий, которую назы-
вают корой. Это — тонкий слой особого моз-
гового вещества, состоящий из множества
клеток. К ним подходят отовсюду нервные во-
локна.
17
Разные нервные клетки выполняют разные
задачи: одни воспринимают, например, толь-
ко те сигналы, которые идут от органов слуха,
другие управляют движением рук; особые
клетки следят за работой внутренних орга-
нов — почек, сердца, легких и т. д.
Известен такой редкий случай: ребенок ро-
дился, не имея больших полушарий головного
мозга и прожил около пяти лет. За это время
он ничему не научился, никого не узнавал, ни-
чего не говорил.
СИЛА СЛОВА
ГИПНОЗ СЕГОДНЯ
В наше время уже нелегко найти защитни-
кам религии какие-то таинственные явления,
которые можно было бы объяснить «чудеса-
ми», происходящими по воле бога. Но ино-
гда они все же находятся. К их числу верую-
щие до сих пор относят «чудесные исцеления»
больных. И в доказательство приводят кон-
кретные случаи, когда исцеление больного от
тяжелого недуга происходило буквально мгно-
венно, на глазах многих людей.
Чаще всего подобные рассказы фанатиче-
ски верующих людей сильно преувеличены или
просто выдуманы. Но бывает и иначе. Из-
вестны, например, достоверные случаи, когда
больные действительно избавились от некото-
рых тяжелых заболеваний, например от пара-
лича рук и ног, после того, как они посетили
«святые места-> — какой-либо монастырь или
храм, славящийся тем, что здесь можно исце-
литься.
Неудивительно, что присутствующие при та-
ком внезапном исцелении воспринимают его
как подлинное чудо, и их очень трудно убе-
дить в том, что тут нет чудес.
Между тем это именно так: и здесь нет ни-
чего божественного. Эти явления, на первый
взгляд совершенно необъяснимые, для науки
уже давно не загадка!
Чем же вызываются такие «чудесные исце-
ления!
Могучим средством исцеления выступают
здесь внушение, самовнушение и гипноз.
Вы уже знаете; наша нервная система регу-
лирует всю деятельность организма. Таким
образом, воздействуя тем или иным способом
на нервную систему, мы можем оказывать
злияние и на работу многих внутренних орга-
нов. И влияние это может быть весьма ощу-
тимым.
Сильнейшим раздражителем для нашей
нерв:.ой системы служит слово. Оно способно
сказывать очень большое влияние на нашу
психику, а значит и на работу внутренних
органов.
Вспомните простой пример: вам говорят
«клюква», и одно это слово нередко тут же
вызывает усиленное выделение слюны.
Особенно восприимчивы к внушению люди
с ослабленной нервной системой. Такому че-
ловеку совсем не трудно внушить чувство тре-
воги, страха перед чем-либо или, наоборот,
поднять у него настроение, сделать его весе-
лым, жизнерадостным.
Столь же сильное, а часто даже более силь-
ное действие на организм может оказывать
самовнушение. Известный советский актер
Певцов долгие годы заикался. Однако на сцене
он преодолевал этот недостаток речи. Ка-
ким образом! Актер внушал себе, что на сце-
не действует и говорит не он сам, а другой
человек — персонаж пьесы, который не за-
икается. И это всегда действовало!
Под действием самовнушения можно как
вылечиться, так и заболеть. Иногда легкое не-
домогание наводит человека на мысль о тя-
желой серьезной болезни. Чуть охрипнет, ска-
жем, от простуды голос, а нервному, впечат-
лительному человеку уже кажется, что у него
пропадает голос совсем. Эта мысль неотвязно
преследует его, он как бы сам себя убеждает
в том, что скоро потеряет голос. И вот ре-
зультат: человек действительно теряет голос!
Такие заболевания называются психогенны-
ми. Они легко возникают у людей, страдаю-
щих истерией. Под действием самовнушения у
человека могут отняться ноги или руки, насту-
18
пить внезапная глухота, слепота и т. д. При
этом у человека, потерявшего зрение, по-
вреждены не глазные нервы, а лишь наруше-
на деятельность того отдела мозга, который
ведает зрительными восприятиями. В нем под
влиянием самовнушения развивается стойкий
очаг торможения, то есть надолго прекраща-
ют работать нервные клетки. Они перестают
принимать и отвечать на приходящие к ним
раздражения.
Насколько велико может быть влияние вну-
шения и самовнушения на человеческий орга-
низм, очень убедительно показывает и такой
яркий пример. Когда-то французский врач
Матье провел необычайный опыт: в больнице,
где лечил больных туберкулезом, он расска-
зал, что в Германии изобретено новое чудо-
действенное средство от чахотки. Спустя не-
сколько дней Матье сообщил, что это лекар-
ство уже выписано и скоро будет получено в
больнице.
Рассказ врача о лекарстве, быстро излечи-
вающем от болезни, против которой в то вре-
мя не было никаких средств, очень сильно
подействовал на больных. Никто из них, ко-
нечно, не думал о том, что лечащий их доктор
сочинил все сам, что в действительности та-
кого лекарства нет. Слова врача оказались
настолько действенными, что когда он объ-
явил: лекарство получено и лечение им нача-
то, то многие из его больных стали гораздо
лучше себя чувствовать, а некоторые даже
выздоровели. Между тем Матье прописывал
под видом нового, сильно действующего ле-
карства... обыкновенную воду.
Так может действовать на человека слово!
Еще более сильное влияние оно может оказы-
вать во время гипноза. Загипнотизированный
человек, которому врач производит внушение
[это разрешается делать только врачам), во
многом напоминает спящего (греческое слово
«гипноз» и означает сон). Но при этом между
усыпленным и гипнотизером существует связь.
Человек, находящийся в гипнотическом сне,
слышит только то, что говорит гипнотизер, и
выполняет его приказания. Каждое слово
врача вызывает в сознании заснувшего очень
яркие впечатления.
Научное объяснение гипноза, который был
известен еще в древности, дал также И. П. Пав-
лов. Он установил, что в основе этого яв-
ления, как и при обычном сне, лежит тормо-
жение нервных клеток коры головного мозга.
Гипноз, писал он, «...это есть, конечно, тот же
сон. По сущности своей он от сна не отли-
чается, а отличается по частным особенностям,
тем, например, что это есть очень медленно
наступающий сон, то есть сон, который огра-
ничивается сперва очень маленьким, узким
районом, а потом, все расширяясь и расши-
ряясь, доходит до подкорки (т. е. тех отделов
головного мозга, которые располагаются под
корой больших полушарий — ред.), оставляя
нетронутыми лишь центры дыхания, сердце-
биения и т. д., хотя и их в известной степени
ослабляет».
При обычном сне торможение захватывает
всю или почти всю кору больших полушарий,
а при гипнотическом сне только отдельные,
изолированные участки коры. Бодрствующие
участки коры и отвечают на голос гипноти-
зера.
Чем объясняется сила внушения гипнотизе-
ра! Почему его слова воспринимаются как
приказ!
Причина в том, что почти вся кора головно-
го мозга у человека, заснувшего в гипнозе,
заторможена и он не может воспринимать
слова гипнотизера критически, оценивать их
смысл. Каждое слово действует как беспре-
кословный приказ или принимается на веру.
Например, по слову гипнотизера он принимает
резиновый мяч за яблоко, мужчину за женщи-
ну и т. д. Загипнотизированный человек по
требованию гипнотизера поет, рассказывает о
себе и т. д.
Нетрудно понять, что при такой силе внуше-
ния врач-гипнотизер может оказывать боль-
шое влияние на психику и лечить словом раз-
личные заболевания — те, которые относятся
к разделу психогенных, тесно связанных с на-
рушением нервной системы. Такие заболева-
ния, порой очень тяжелые по форме, неподда-
ющиеся лечению лекарствами, исцеляют с
успехом гипнозом.
Доктор медицинских наук, профессор В. Е.
Рожнов рассказывает об одном случае из сво-
ей практики. Женщина после нервного потря-
сения перестала ходить. Был начат курс ле-
чебного гипноза. Перелом в ее состоянии про-
изошел уже после четвертого сеанса, сопро-
вождавшегося глубоким гипнотическим сном.
Ей внушалось: «Вы поправились. Вы можете и
будете ходить. Вы уверены в себе. Вы здо-
ровы».
После пробуждения больная самостоятельно
встала на ноги и без посторонней помощи вы-
шла из кабинета, забыв костыли!
А вот еще более интересный пример по-
добного рода. Девушка потеряла зрение при
необычных обстоятельствах. С детских лет ее
пугали: не трогай электрическую лампочку, а
то она может разорваться и ты ослепнешь.
Однажды, отвинчивая лампочку, сна услыша-
ла звон бьющегося стекла. Молодая женщина
внезапно почувствовала резь в глазах, как от
множества стеклянных осколков, и перестала
видеть. На самом деле лампочка была цела,
а разбился графин. Врачи не обнаружили ни-
каких повреждений глаз. Потеря зрения
объяснялась нервным потрясением. Услышав,
что ей может помочь внушение, больная за-
явила: «О внушении и гипнозе я много слы-
шала. Верю, что это мне поможет». Было на-
чато лечение. Сеанс был закончен словами:
«Откройте глаза. Вы видите, как прежде. Вы
здоровы».
И истерическая слепота прошла!
Медицина знает много таких «чудесных»
исцелений. Нетрудно увидеть их сходство с
теми исцелениями, которые, правда, редко,
но бывали у верующих людей, когда они при-
кладывались к «святым мощам», к иконам
и т. п. Обычно это были люди, больные исте-
рией. Тут действуют законы психической дея-
тельности человеческого организма, сила са-
мовнушения, а совсем не божественная сила.
Известный популяризатор научных знаний
Н. А. Рубакин в своей книге «Среди тайн и чу-
дес» [эта книга была переиздана Госполитиз-
датом в 1960 г.) рассказывает о многих слу-
чаях таких исцелений. Их наблюдали, напри-
мер, в Париже на могиле одного дьякона, про
которого распространилась слава, что он был
«божьим угодником». Многие истерические
больные, наслушавшись рассказов о «чуде-
сах», которые творятся на могиле, приходили
туда с убеждением, что и им поможет «свя-
той угодник». И горячая, глубокая вера в
исцеление делала свое дело. Вот один типич-
ный пример. У больной истерией отнялась вся
левая половина тела. Она едва ходила на ко-
стылях, почти не говорила. Несколько раз
больная бывала на кладбище, жадно слушала
чудесные рассказы об исцелениях и, наконец,
под действием самовнушения сама выздоро-
вела —- снова встала на ноги, заговорила.
Интересно вспомнить, что в прошлом столе-
тии в Париже подобные «чудеса» исцеления
творил простой солдат французской армии, че-
ловек малограмотный. Когда к нему приходил
больной с парализованной ногой, он грозно
смотрел на него и затем неожиданно громко
командовал: «Встать!» Это внушение словом,
действовало на иных так сильно, что истери-'
ческий паралич тут же проходил! Под влия-
нием внезапного словесного контрвнуше-
ния очаг торможения, поразивший двигатель-
ные центры нервной системы, устранялся и
работа мышц ног возобновлялась.
Но когда к солдату, творившему «чудеса»,
привезли однажды генерала, у которого не
действовала нога из-за органических пораже-
ний суставов, никакие «приказы» лекаря не
помогли. Они и не могли помочь. Гипноз, вну-
шение, как и любое другое лечебное средство
медицины, имеют свои ограниченные области
применения.
Но и то, что можно делать с их помощью,
вызывает порой у людей, склонных к суеве-
риям, изумление, мистическую веру в чудо.
Однако вы видите, чудес здесь нет.
П. БУЛЬ,
кандидат медицинских наук Рисунки Г. РАТНЕРА
Еще недавно явления гипноза и внушения
казались таинственными и загадочными. Порой
даже некоторые врачи не могли избавиться
от скептического отношения к гипнозу, хотя,
как известно, лечение внушением известно с
древних времен. Еще в древнем Египте, Ва-
вилоне, Греции гипноз применялся с лечеб-
ными целями. Тысячу лет назад знаменитый
таджикский врач и ученый Ибн-Сина (Авицен-
на) бросил крылатые слова о том, что для ле-
чения больного человека нужно использовать
три могучих средства: слово, траву и нож.
Но только теперь, в нашей стране, под яв-
ления гипноза и внушения подведен прочный
материалистический фундамент физиологиче-
ской наукой. Трудами И. П. Павлова, В. М. Бех-
терева, К. И. Платонова, их сотрудниками и
учениками раскрыта, наконец, сущность гипно-
за и внушения, установлены физиологические
законы, по которым слово врача становится
могущественным лечебным фактором.
Часто там, где не помогает лекарственная
трава и даже нож хирурга, слово врача при-
носит избавление от страданий, возвращает
больному здоровье.
СЛЕПАЯ СТАЛА ВИДЕТЬ,
НЕМОЙ ЗАГОВОРИЛ
На амбулаторный прием, который я вел в
одной из поликлиник Ленинграда, привезли
больную женщину М., 43 лет, которая под
влиянием происшедшего на ее глазах несчастья
ослепла.
Обследование больной показало, что ника-
ких органических изменений органа зрения у
нее нет. Больная не видит на «нервной почве»
вот уже восемь месяцев.
Все обычные методы лечения не помогли.
Тогда больную погрузили в гипнотический ле-
чебный сон и внушили ей, что она прозрела.
«Я буду считать до пяти, со счетом пять вы
проснетесь и будете видеть!» — сказал врач-
гипнотерапевт. При счете пять больная про-
снулась и закричала: «Я вижу!»
Этот случай был описан несколько лет назад
в газете и принес много огорчений врачу, так
как к нему начали звонить по телефону мно-
гие слепые, у которых слепота возникла под
влиянием органических причин, и естественно,
помочь им методом гипноза было невозможно.
Только несколько человек с таким же рас-
стройством органа зрения, как и у первой
больной, были излечены.
Похожий случай произошел с больным 3.,
40 лет. В колхозе, где он работал, загорелся
хлев, в котором находились животные. 3. был
заведующим фермой. Узнав о случившемся,
он бросился в хлев и с риском для жизни
сумел выпустить скот. Но под влиянием пере-
житого нервного напряжения он потерял дар
речи.
Обследование в районной больнице, у невро-
патолога, показало, что органических наруше-
ний в речевом аппарате у больного нет. За-
болевание развилось на нервной почве.
Больного направили в Ленинград к специа-
листам по гипнотерапии. Мы погрузили его в
гипнотический сон и внушили ему, что после
пробуждения он сможет говорить совершенно
свободно.
Выведенный из гипнотического состояния,
больной сразу же назвал свое имя. Его речь
полностью восстановилась.
В областной клинической больнице умирал
человек. А было ему всего одиннадцать лет.
Ребенок умирал от истощения на почве забо-
левания— нервной анорексии — отвращения к
пище,— вызывающего неукротимую рвоту и
боли в желудке. И на этот раз были исполь-
зованы многие средства лечения, но ничего
не помогало: ребенка рвало даже от воды.
Когда меня вызвали на консультацию, то я,
видевший не мало больных на своем веку, до
боли стиснул зубы. На койке лежал сморщен-
ный маленький старичок — кости, обтянутые
пергаментной кожей.
Казалось, уже ничто не сможет спасти маль-
чика. К тому же обнаружилось, что ребенок
мало восприимчив к гипнозу. Но мы все же
решили начать лечение. И произошло «чудо» —
десять сеансов гипноза, проведенные с ре-
бенком, принесли ему выздоровление.
Так, с помощью гипноза удается лечить все-
возможные нервные расстройства. Но этого
мало. Теперь круг заболеваний, которые ус-
пешно лечатся гипнозом и внушением, значи-
тельнЬ расширился.
ГИПНОЗ ВМЕСТО НАРКОЗА
В хирургическую клинику привезли боль-
ную, крестьянку, 58 лет, которой нужна была
довольно серьезная операция. Но у больной
оказалось крайне плохое сердце, и наркоз был
противопоказан.
Решили провести операцию под гипнозом.
Ведь во время глубокого гипнотического сна
человек совсем не чувствует боли. Это было
тем более оправдано, что больная оказалась на
редкость легко подверженной внушению.
Больную начали готовить к оперативному
лечению, в течение нескольких часов ей не
давали есть и пить, а затем, чтобы не вол-
новать, загипнотизировали ее прямо в палате
и спящую доставили в операционную.
Началась операция, длившаяся около полуто-
ра часов. В это время врач-«наркотизатор»
(гипнотизер) стоял у ее изголовья и внушал
больной, что она находится у себя в деревне,
ходит по лесу и собирает грибы.
Операция без единой капли наркоза окон-
чилась благополучно. Больную разбудили.
— Ну, как вы себя чувствуете? — спросил ее
доктор.
Кто из оперировавшихся под наркозом не
знает тех не особенно приятных ощущений —
тошноты, сонливости,— которые неизбежно
испытывают больные после наркоза. В дан-
ном случае у больной этих явлений не наблю-
далось. Но на вопрос о самочувствии она
неожиданно ответила: «Безобразие, доктор!»
— Почему же безобразие? — спросил оторо-
певший врач, а сам подумал: «наверное, чув-
ствовала боль, терпела, а теперь вот выра-
жает свое возмущение таким, с позволения
сказать, «наркозом».
— Да как же не безобразие,— ответила
больная.— Какой день морите голодом, а когда
еще будет операция—неизвестно.
Оказалось, она даже не знала, что все уже
кончилось.
Теперь уже очень много операций прове-
дено под гипнозом, совершено безболезненно.
Трудность здесь в том, что не все больные
достаточно подвержены гипнозу, а обезболи-
вание возможно лишь при глубоком гипноти-
ческом сне. Однако для небольших, кратко-
временных операций можно использовать и
более легкие степени гипноза.
Правда, это не значит, что гипноз сможет
конкурировать с наркозом в хирургии, но в
некоторых подходящих случаях его не следует
забывать.
ГИПНОЗ СЕГОДНЯ
19
ГИПНОЗ СЕГОДНЯ
СЕАНС ПРОВОДИТ... МАГНИТОФОН
Раньше считалось, что гипнотизером может
быть какой-то особенный человек, наделенный
специальными, врожденными качествами, не-
обыкновенной силой воли. Нередко на лек-
циях и теперь спрашивают: «А правда ли, что
у гипнотизера должны быть обязательно чер-
ные глаза?»
Чтобы развеять эту легенду, я записал го-
лос врача-гипнотизера, проводящего лечеб-
ный сеанс, на пленку магнитофона «Днепр-3».
Когда пятеро больных явились на следую-
щий день на очередной коллективный сеанс
гипнотерапии, я включил магнитофон, установ-
ленный за ширмой, не предупреждая их, что
сеанс на этот раз проводит не врач, а аппарат.
И что же? Все пять человек уснули по при-
казу магнитофона и проснулись по его же
команде. На вопрос о самочувствии я получил
обычные ответы.
Лишь один больной, электромонтер по про-
фессии, заметил, что голос врача звучал на
этот раз как-то хрипло. Я заверил его: это
потому, что врач говорил через «особый уси-
литель» — и спросил, в каком случае голос
врача действовал лучше. Больной уверенно
ответил: «Через усилитель лучше!»
В дальнейшем я неоднократно включал маг-
нитофон в палате, и больные хорошо засыпали
без снотворных средств. Никто, Конечно, не
собирается преуменьшать значение личности
врача, тонкого психолога и психотерапевта,
умеющего подойти к больному индивидуально.
Но при определенных условиях магнитофон
может помочь врачу, разгружая его, а иногда
не надолго и заменяя.
Однажды я решил на себе проверить дейст-
вие гипноза, проводимого таким механизиро-
ванным способом. Как-то, придя вечером в
клинику, я включил магнитофон с записью
усыпления. Не прошло и трех минут, как сам
гипнотизер заснул,
МОЖНО ЛИ ГИПНОТИЗИРОВАТЬ
ЖИВОТНЫХ!
Всем нам с детства известны рассказы об
индийских факирах, заклинателях змей. Но не
все знают, что наш русский ученый, профессор
Харьковского медицинского института В. Я. Да-
нилевский гипнотизировал с научными целями
лягушек, черепах, крокодилов, змей, кур, кро-
ликов и других животных.
Расскажем о наиболее простых приемах
гипнотизирования кур и кроликов. Опыт чрез-
вычайно прост. Курице придают необычное
положение, скажем, перевертывают ее на спи-
ну, лапками кверху, и удерживают в таком
положении одну-две минуты. Затем осторожно,
без резких движений вы отнимаете руки от
птицы.
Курица загипнотизирована. Можно натравить
на нее собак, проколоть ее тело длинной иг-
лой, поднять за лапку вверх, пустить на нее
струю табачного дыма. Она не шелохнется.
Вспоминается один забавный случай, проис-
шедший в Петрозаводске в 1932 году. Придя
на рынок, где продавали живых кур и уток,
я стал свидетелем того, как подросток (ви-
димо, знакомый с приемами гипноза кур) по-
дошел к торговке и спросил ее, хорошие ли
у нее куры, на что та не без гордости от-
ветила: «Смотри, батюшка, какие крепкие да
здоровые!» Тогда шутник взял быстро одну,
потом вторую и третью курицу, и они, к ужасу
хозяйки, как дохлые застыли на столе.
Несколько сложнее гипнотизировать кроли-
ков. Для этого их также быстро переворачи-
вают на спину и удерживают некоторое вре-
мя в таком состоянии. Еще труднее гипнотизи-
ровать обезьян. Приемы гипнотизирования этих
животных приближаются к тем, которые при-
меняют по отношению к людям. Их вынужда-
ют смотреть в глаза экспериментатору, гипно-
тизер поглаживает обезьяну по голове и т. д.
Вскоре веки животного смыкаются и оно засы-
пает.
Изучение гипноза на животных помогает
глубже понять аналогичное состояние чело-
века.
Интересно вспомнить, что во время опытов
И. П. Павлова гипноз у собак явился «стихий-
ным бедствием», мешавшим проведению фи-
зиологических экспериментов. Собаки впадали
в гипнотическое состояние, как только их вво-
дили в лабораторию и водружали на специаль-
ный станок. Привычный вид комнаты дейст-
вовал на них гипнотически, и ученым прихо-
дилось прибегать к различным ухищрениям,
чтобы подопытные животные не засыпали.
СЛОВО ОБОЖГЛО
Можно ли обжечь словом?
Конечно нет, скажет каждый и... ошибется.
Работами русских гипнологов доказано, что
в глубоком гипнозе словесным внушением
можно причинить ожог.
Опыт ставился так. К руке загипнотизирован-
ного человека, спящего глубоким гипнотиче-
ским сном, прикасались каким-либо холодным
предметом, но внушали, что он не холодный,
а раскаленный.
«Я вас обжигаю!» — внушал гипнотизер. Че-
ловек испытывал при этом «воображаемую»
боль, бледнел, покрывался потом. У него уско-
рялось дыхание и сердцебиение.
Затем испытуемого оставляли в покое. Че-
рез несколько минут на месте прикосновения
появлялась краснота, а еще немного спустя —
пузырек, наполнявшийся тканевой жидкостью.
Ожог второй степени.
Слово обожгло!
Интересно отметить, что внушенный ожог,
может быть получен лишь у тех лиц, которые
хотя бы один раз в жизни получали ожоги.
Ч чллрллжь ,дгл?м«?ь 'увгн, 'uwutj, тодъ опыт.,
так как это явление вызывается на основе
условных рефлексов.
Однажды московский психиатр А. А. Токар-
ский внушил, например, одному крестьянину,
что ему на грудь поставлен горчичник (на са-
мом деле на грудь была налеплена смоченная
водой простая газетная бумага). Опыт не удал-
ся. Из расспроса выяснилось, что крестьянин
и понятия не имел о том, что такое горчичник,
ему никогда не приходилось его ставить.
Вскоре этот же человек заболел воспалением
легких, и фельдшер поставил ему на спину
горчичник. После этого врач повторил опыт,
и на спине крестьянина выступила краснота
по форме той бумаги, которую прилепили к
его спине.
ЖЕНЩИНА В ВИТРИНЕ МАГАЗИНА
Мы рассказали лишь о немногих примерах,
но они уже достаточно ясно говорят о том,
каковы возможности гипнотерапии. Хорошие
результаты получены при лечении алкоголиз-
ма, различных страхов, заикания. Гипноз по-
могает при таких заболеваниях, как бронхиаль-
ная астма, гипертоническая болезнь, язвенная
болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки,
некоторые формы стенокардии, характеризую-
щейся приступами болей в сердце и т. д.
Рассказывая о широких возможностях гипно-
терапии, я вспоминаю и другой пример исполь-
зования гипноза и внушения. В витрине ма-
газина «Джо Феллер», что находится на одной
из главных улиц столицы Канады — Оттавы,
на кровати спала молодая женщина. Ее загип-
нотизировал некий Р. Мортон и поместил в
витрину магазина в рекламных целях. Стояла
жара 30 градусов. Женщина проспала под па-
лящими лучами солнца с 10 утра до 7 вечера.
Затем спящую отвезли в театр «Глоб» и раз-
будили на глазах у публики.
Сообщение об этом было опубликовано в
газете «Ситизен», выходящей в Оттаве. Бур-
жуазная газета преподносила издевательства
над человеком как сенсацию, называя устрои-
телей — рекордсменами «искусства рекламы»,
а шарлатана Мортона — «величайшим в мире
гипнотизером».
Для чего понадобилось устраивать это зре-
лище? Чтобы привлечь побольше покупателей
в магазин «Джо Феллер»! В погоне за наживой
устроители циничного зрелища побудили на
этот шаг безработную женщину. О ее здо-
ровье они, конечно, не беспокоились.
КАК ВЫЗЫВАЕТСЯ ГИПНОЗ!
।
В основе гипнотического сна, как и обычного,
лежит процесс торможения нервных клеток
коры головного мозга. Но если в обычном сне
торможение захватывает всю кору больших
полушарий мозга, то при гипнозе — лишь от-
дельные, изолированные, участки коры.
Другое отличие состоит в том, что между
гипнотизером и гипнотизируемым устанавли-
вается определенная связь, так называемый
раппорт. В состоянии обычного сна человек! не-
восприимчив к каким бы то ни было звукам,
исходящим из внешнего мира. Его слуховые
центры охвачены процессом торможения, раз-
литым по коре полушарий. Испытуемый, погру-
женный в гипноз, также не реагирует на внеш-
ние раздражения, не слышит голосов присут-
ствующих на сеансе лиц, но у него обнаружи-
вается обостренная восприимчивость к гоЛосу
гипнотизера. Он слышит только его, ему од-
ному отвечает во сне.
Происходит это потому, что та область кле-
ток в коре, которая связана с восприятием го-
лоса гипнотизера и его внушений, продолжает
функционировать. В коре сохраняется так на-
зываемый сторожевой очаг возбуждения. Бла-
годаря этому гипнотизер становится как бы
посредником между загипнотизированным и
окружающим миром.
Что же произойдет, если загипнотизирован-
ного лишить этого посредничества, Предоста-
вить самому себе? Гипнотический сон (частич-
ное торможение) перейдет постепенно в обыч-
ный (полное торможение), и человек проснет-
ся сам, без посторонней помощи, иногда про-
спав несколько часов подряд. Существуют спо-
собы, с помощью которых можно перевести
обычный сон в гипнотический, что бывает иног-
да необходимо для лечебных целей.
Переход естественного сна в гипнотический
и обратно еще раз свидетельствует об их род-
стве, доказанном исследованиями И. П. Павло-
ва, В. М. Бехтерева и их последователя
К. И. Платонова. Недаром И. П. Павлов считал
естественный и гипнотический сон роднЫми
братьями.
Гипноз вызывается действием специальных
раздражителей на воспринимающие «приборы»
человеческого тела — глаза, слуховой аппарат,
кожу.
На глаза воздействуют блестящими предме-
тами, заставляя испытуемого длительно смот-
реть, скажем, на металлический блестящий
шарик или на медицинский молоточек. Кстати
сказать, именно с этой целью и предлагают
20
смотреть в глаза гипнотизера — тоже влажно
поблескивающие. При этом нервные клетки
коры больших полушарий мозга, ведающие
зрительными восприятиями, устают, начинается
процесс их торможения. Постепенно тормо-
жение распространяется на соседние участки
мозга — так наступает гипнотический сон.
На слуховой аппарат действуют какими-либо
звуковыми раздражителями, например гром-
ким тиканьем или монотонным звуком пада-
ющей капли. Воздействуют и словом, но в
данном случае слово врача используется не
просто, как звук, а в виде определенным об-
разом произносимых фраз — так называемых
формул внушения.
В затененной комнате врач медленно ходит
и тихим, монотонным голосом, навевая сон-
ливость, говорит: «Вы засыпаете, засыпаете все
глубже, все тише, все темнее становится во-
круг вас... спите глубже» и т. д.
И действительно, испытуемый постепенно
начнет чувствовать сонливость и скоро впадет
в сон, но не обычный, а внушенный — гипно-
тический.
Особенно загадочно выглядит гипнотизиро-
вание воздействием на кожную поверхность
усыпляемого. Врач-гипнотизер проводит свои-
ми руками вдоль тела испытуемого, слегка
прикасаясь к коже лица, рук, плеч, освобож-
денных от одежды. Но и в этом случае все
объясняется просто: раздражения, возникаю-
щие в коже, передаются по нервным провод-
никам в кору головного мозга. На этот раз —
в ту область коры, которая ведает раздраже-
ниями, идущими от кожи. И в ней также воз-
никает торможение.
В старину гипнотизеры использовали так на-
зываемые пассы, то есть мерно проводили ру-
ками вдоль тела испытуемого сверху вниз, не
прикасаясь, однако, к коже. Наука раскрыла
механизм и этого «таинственного» приема
гипнотизации. Оказалось, что в данном слу-
чае нервные окончания в коже, чувствительные
к температуре, улавливали тепло, излучаемое
из кончиков пальцев гипнотизера. Это раз-
дражение передается в кору и опять-таки при-
водит к торможению нервных клеток.
Как вы видите, во всех приемах гипнотизи-
рования нет никакой мистики.
В последнее время поступили газетные сообщения о гипнопедии — обучении во сне.
Ночью, когда человек глубоко спит, над его ухом негромко звучит записанный на маг-
нитофоне учебный текст, скажем, урок иностранного языка. Человек во сне восприни-
мает информацию, заключенную в тексте, и утром просыпается, обогащенный новыми
знаниями. Сообщалось, что одна французская актриса таким своеобразным способом
выучила за две недели «сонных» занятий совершенно незнакомый ей итальянский язык.
Слов нет, заманчивая перспектива, особенно для людей занятых (которых в наши
дни большинство), а также для лиц, не отличающихся усидчивостью.
Есть ли надежда ввести эту «гипнопедию» в обычную учебную практику? Ждет ли
ее признание? Не вредна ли она?
На эти вопросы отвечает врач-невропатолог Э, В. Орел.
учиться
ВО СИЕ
ГИПНОТИЧЕСКИЙ сон
И ВНУШЕНИЕ
Наряду с гипнозом долгое время оставались
непонятными и явления внушения. Способность
к восприятию различных внушений — нормаль-
ное свойство человеческой психики, выражен-
ное, однако, у разных людей в разной степени.
По образному выражению В. М. Бехтерева,
внушение (в отличие от убеждения) входит в
сознание человека не «с парадного хода, а
как бы с заднего крыльца», минуя сторожа —
критику.
И. П. Павлов писал, что среди гипнотических
явлений у человека особенно его привлекает
внушение. Как понимать его физиологиче-
ски?— задавал он вопрос и отвечал: слово
для человека служит таким же условным раз-
дражителем, как и все другое. Однако слово
для человека имеет не только звуковое (как у
животных), но и смысловое значение. Оно свя-
зано со всеми внешними и внутренними раз-
дражениями, приходящими в кору мозга, а
потому может вызвать все те действия и реак-
ции организма, которые обусловливались эти-
ми раздражениями. Таким образом, по мнению
И. П. Павлова, внушение — наиболее типичный
и упрощенный условный рефлекс человека.
Поясним это на примере. Если ломтик ли-
мона положить в рог, то в ответ на этот пи-
щевой раздражитель возникнет врожденный
безусловный рефлекс — выделится слюна. Од-
нако человеку можно показать лимон на рас-
стоянии, и один его вид вызовет ту же реак-
цию.
Хорошо известен случай, когда однажды ка-
кой-то шутник сел напротив духового оркест-
ра, вынул лимон и начал его есть. И вскоре
оркестр замолчал: при виде лимона у орке-
странтов непроизвольно начала выделяться
слюна и забила патрубки духовых инстру-
ментов.
Сразу же должен оговориться, что никакого
личного опыта в этой области у меня нет, и
высказывание мое, таким образом, будет чи-
сто умозрительным.
Мне представляется, что в ряде случаев гип-
нопедия может быть с успехом использована
в качестве дополнительного лечебного сред-
ства в стационарах, где приходится лечить
невротиков, а возможно, и в ряде терапевти-
ческих стационаров, где находятся больные с
начальными стадиями язвенной болезни,
гипертонической болезни, бронхиальной астмы.
Точнее говоря, здесь я имею в виду, собствен-
но, не гипнопедию, не обучение во сне. Речь
идет о лечении, о гипнотерапии. Дополни-
тельные сеансы внушения во время обычного
(не гипнотического) сна с использованием
магнитофона, вероятно, оправдали бы себя.
Оборудование специальной палаты доступно
для большинства больниц. Если даже такое
лечение принесет пользу только части боль-
ных — затраты уже можно считать оправдан-
ными.
В то же время я как невропатолог не могу
(огласиться с использованием гипнопедии в
учебных целях. Мне кажется, что это не мо-
Но, оказывается, можно даже и не показы-
вать лимон, а только произнести слово «ли-
мон». Если вы будете красочно описывать
какой он кислый, то в конце концов у вашего
слушателя также побежит слюна. Словесными
сигналами вы как бы заменяете натуральный
раздражитель — ломтик лимона.
Если словом «лимон» можно вызвать выде-
ление слюны, а словом еда (описанием вкус-
ных блюд) вызвать даже «урчание» в желудке,
то ничего удивительного нет и в том, что сло-
вами «спите», «усните» и т. д. можно вызвать
сон.
жет не уменьшить глубины, интенсивности сна,
что в свою очередь грозит привести к край-
не нежелательным последствиям (необяза-
тельно сразу же, возможно — в будущем).
Следует напомнить, что сну, играющему
огромную защитную, охранительную роль для
центральной нервной системы и организма в
целом, на протяжении всей истории развития
человека как биологического вида была отве-
дена ночь. Сокращение времени сна, умень-
шение его глубины будет, видимо, нарушать
нормально протекающие процессы восстанов-
ления в коре головного мозга.
Не лучше ли для обучения более рациональ-
но использовать дневное время! Думаю, что
большинство читателей, если они вниматель-
но проанализируют свой день, сумеют най-
ти 30—40 минут для занятий тем же иностран-
ным языком.
Отводя возможные возражения, хочу напом-
нить, что речь идет не об одном-двух си-
стематических занятиях гипнопедией, причем
без всякого врачебного контроля. Я боюсь
этого. Боюсь так же, как использования лечеб-
ных средств без назначения врача.
Есть разные виды внушения: обычное, само-
внушение, взаимное внушение.
Явления внушения и самовнушения распро-
странены в повседневной жизни значительно
чаще, чем это принято думать.
Однажды я провел такой опыт. Придя в
студенческую аудиторию в начале лекции, я
заявил слушателям, что сегодня мы будем
изучать скорость распространения запахов.
С этими словами я налил несколько капель
темноватой жидкости на вату и с видом отвра-
щения отошел в сторону. При этом я попросил
ГИПНОЗ СЕГОДНЯ
21
студентов, как только они «почувствуют» этот
неприятный запах, сообщить, подняв руку.
И вскоре руки начали подниматься — студен-
ты сообщали, что до них «дошел запах». Вско-
ре и на задних рядах аудитории услышали
этот неприятный запах. А затем некоторым си-
дящим впереди стало даже плохо и одного из
присутствующих пришлось вывести в коридор.
Когда опыт был закончен, я объяснил сту-
дентам, что они стали жертвами обонятельной
галлюцинации, возникшей под влиянием моего
заявления. В склянке была обычная вода,
подкрашенная чернилами. Простое ожида-
ние запаха породило самовнушенную галлю-
цинацию.
Профессор В. ТУГАРИНОВ, доктор философских наук,
зав. кафедрой диалектического и исторического материализма
естественных факультетов Ленинградского университета
Вопрос об опытах передачи мыслей и зри-
тельных образов на расстояние при помощи
новых, до сих пор неизвестных средств имеет
две стороны. Прежде всего опытную, экспери-
ментальную. Только научное исследование,
строго поставленные опыты могут решить
этот вопрос. Если фактически удастся дока-
зать, что такие новые способы связи сущест-
вуют, то спорить можно только вокруг объ-
яснения этих фактов, но не за или против
их самих.
Опыты эти относятся к области физиоло-
гии высшей нервной деятельности, психологии
и физики. Не будучи специалистом ни в
одной из этих наук, я не могу судить о
доказательности проводимых у нас в СССР
и в США экспериментальных исследованиях
по этому вопросу.
Но в этом вопросе есть и другая сторона:
идеологическая, философская. Здесь вопрос
стоит так: возможна ли вообще передача
мысли на расстояние с точки зрения законов
природы; противоречат ли такие опыты на-
уке, научному взгляду на мир, материалисти-
ческому мировоззрению, марксизму. Об этой
стороне дела я могу судить и хочу показать
неправильность возражений Д. Бирюкова
(статья его напечатана в 12-м номере журна-
ла «Знание — сила* за I960 год) против пе-
редачи мысли. А нменно на эту философ-
скую, или, как он говорит, методологиче-
скую, сторону он преимущественно и обру-
шивается в своей статье.
Статья Д. Бирюкова озаглавлена: «Переда-
ча мысли невозможна*. Это утверждение про-
ходит через всю его статью. Но оно совершен-
но неправильно. Люди передают свои мысли
на расстояние в течение всей истории че-
ловечества.
На почве самовнушения возникает значи-
тельное число заболеваний. Описан факт, когда
известный врач, читая лекции о болезнях серд-
ца, начал обращать внимание на сокращение
своего собственного сердца, после чего у него
появился крайне неправильный, аритмичный
пульс. Известно, что студенты-медики, проходя
на третьем курсе симптомы заболеваний, сами
«заболевают» иногда различными болезнями.
Особенно могущественным становится вну-
шение в состоянии гипноза. Гипнотический сон
как бы усиливает действие внушения. На этом
и основано применение гипнотического вну-
шения в медицине для лечения ряда заболе-
ваний.
Когда мы говорим, мы передаем свои
мысли другим людям на небольшое расстоя-
ние. По телефону и по радио это удается сде-
лать на большее расстояние. Вчера я отправил
письмо в Америку. Это значит, что я передал
свои мысли на другой конец нашей планеты.
Печатая книги, которые читаются в разных
странах, люди тоже передают свои мысли.
На самые различные расстояния передаются
изображения с помощью книг, телевидения.
А теперь спросим: зачем нам нужна мысль,
которую нельзя было бы передать другим
людям? Люди не могли бы учиться друг у
друга, не было бы ни культуры, ни техники.
Да и сама мысль — это, так сказать, продукт
общественной жизни, общения людей. Самой
мысли не было бы, если бы нельзя было
обмениваться этими мыслями.
Человек выделился из животного мира и
создал богатую и многостороннюю культуру
потому, что он владеет способами передачи
своих мыслей другим людям. А эта способ-
ность выработалась у людей прежде всего
в процессе совместного труда, производства.
Утверждение профессора Бирюкова противо-
речит общеизвестным фактам и исторической
науке. Речь может идти не о том, что переда-
ча мысли невозможна (повторяю, против
фактов нельзя спорить), а лишь о том, воз-
можны ли другие способы передачи мысли,
кроме уже известных.
Мысль может передаваться лишь через по-
средство какого-либо материального, вещест-
венного агента. Что, например, происходит,
когда мы говорим? Мы производим своим го-
лосовым аппаратом движение воздуха, «со-
трясаем воздух». Эти сотрясения превращают-
ся в слуховом аппарате слушающих нас лю-
дей в звуки, обозначающие слова, которыми
выражена мысль. Здесь материальным аген-
том передачи мысли была звуковая волна,
колебание частиц воздуха.
При разговоре по телефону, общении по
телеграфу или с помощью радио дело ослож-
няется, так как звук, исходящий из наших
уст, должен в этих случаях превратиться в
электромагнитные или радиоволны. Таким
образом, здесь включается еще второй мате-
риальный посредник передачи мыслей. И так
в каждом известном случае.
Если бы сторонники телепатии искали
способы передачи мысли без материального
агента, это было бы бессмысленно и абсурдно.
Есть среди них и такие. Против них-то, ви-
димо, и выступает профессор Бирюков. Но
большинство ищет новые виды материального
движения для передачи мыслей. Их опыты
отнюдь не противоречат научному взгляду на
мир, выражаемому марксистским мировоз-
зрением.
Перед ними стоят два основных вопроса.
Существуют ли факты передачи мысли без
ранее известных материальных факторов?
И если да, то какова природа этого нового
материального фактора, что это за волны или
излучение? Дальнейший вопрос о практиче-
ском применении телепатии зависит от пред-
варительного решения этих двух.
Профессор Д. Бирюков отрицает телепатию
на том философском основании, что мышле-
ние неотделимо от мозга. Действительно,
мышление неотделимо от мозга в том смыс-
ле, что не может мыслить ни камень, ни пе-
чень, а тем менее фантастическое, бестелесное
существо, то есть пустое место (бог, душа
и т. п.).
Мышление осуществляется в процессе выс-
шей нервной деятельности. Центральным ор-
ганом нервной системы является мозг. По-
этому марксизм учит, что мышление — это
функция мозга.
Мысль неотделима от мозга и в том смыс-
ле, что это не вещество, которое истекает из
мозга, которое можно собрать, например в
бутылку, и подарить кому-нибудь. Но это
вовсе не значит, что мысль нельзя передать
другому. Ведь передается информация о
содержании мысли. И носителем информации
служит вещественный фактор — волна, излу-
чение, письменные знаки.
Именно в этом смысле и говорят о передаче
мысли. Профессор Бирюков пишет: «Мышле-
ние тесно связано с языком, бессловесного
мышления нет. А как известно, речь людей
разных национальностей совершенно различ-
на. Однако «национальных* признаков в
картине мозговых биотоков мы не знаем, да
их и не может быть. Значит, и с этой сторо-
ны попытка обнаружить, как выражена
мысль в биотоках мозга, не научна*.
Это возражение несостоятельно с несколь-
ких сторон. Во-первых, опыты по телепатии
сопровождаются обычно «внутренней речью*,
то есть внушающий, хотя и молчит, ио про-
износит приказ про себя одновременно с пред-
ставлением того, что он внушает. Например,
если он внушает: «подними руку», то он не
только представляет поднятую руку, но и го-
ворит про себя эти слова. Значит, телепатия
«бессловесна» только в смысле обыкновенной,
«громкой» речи.
Во-вторых, имеющееся в марксистской фи-
лософской литературе положение, что нет
«чистого» мышления, мышления без языка,
нельзя понимать примитивно. Об этом сви-
детельствует уже сказанное о «внутренней*,
не высказанной вслух речи. Наконец, образ-
ное мышление возможно и без всякого язы-
ка. Это признает и сам профессор Д. Бирюков
в своей статье.
Глухонемые хорошо понимают друг друга
через посредство жестов. Есть артисты, кото-
рые разыгрывают всем понятные мимические
сцены. Балет бессловесен, но что хочет «ска-
зать» балерина своими движениями, понятно.
Художественная картина тоже бессловесна,
но мысль, выраженная в ней, понятна людям.
И наконец, зачем так прямо и однозначно
связывать передачу мысли с биотоками моз-
га. Ведь носитель информации в этом случае
еще не найден, н никто из сторонников этого
научного направления не утверждает, что де-
ло именно в биотоках.
22
ПОЧТИ пятьсот лет назад человек, знавший
о землетрясениях, изучавший ураганы и мор-
ские бури, записал в памятную тетрадь:
«Среди могучих причин земных бедствий...
реки с опустошительными наводнениями за-
нимают первое место... Каким языком и ка-
кими словами смогу передать я и пересказать
ужасные опустошения, невероятные обвалы,
неотвратимые хищения, произведенные разли-
вом горных рек... Против зтих вышедших из
берегов рек бессильна всякая человеческая
защита».
Имя зтого человека Леонардо да Винчи. Да-
же ому, одному из самых смелых гениев чело-
вечества, борьба с паводками казалась невоз-
можной.
Время умеет исправлять ошибки. В будущем
году одна из самых грозных своими паводка-
ми рек будет укрощена человеком всего за
два часа. А можно было бы совершить зто и
за десять секунд.
• Мы привыкли к победам над природой. Но
десять секунд... Это звучит, как сказка. А у
всякой сказки есть своя присказка. К зтим
секундам и часам люди готовятся годами.
КАРЛИК-ОБОРОТЕНЬ
У окраины одного из самых зеленых городов
СССР — Алма-Аты с камня на камень перепры-
гивает шустрая маленькая речка. Невольно
удивляешься, услышав ее название — Большая
Алмаатинка. Почему она получила это имя?
Да просто потому, что есть речка еще меньше,
ставшая Малой Алмаатинкой. И проходит она
уже не по окраине, а по одному из самых
населенных районов города. В летнюю пору
речушку можно перейти вброд, вода не дой-
дет и до колен. Безобидным и веселым кажется
этот немного шумный горный карлик. Но высо-
ко по течению Малой Алмаатинки, вплоть до
ледников, с которых речка берет начало, вы-
слал город своих разведчиков — гидрометео-
рологические станции, посты, пункты. В Мало-
алмаатинском ущелье находится единственная
в СССР специальная станция, откуда ученые
руководят этой разведкой.
Каждый год, и часто не один раз, собирают-
ся алма-атинская городская и казахская прави-
тельственная чрезвычайные противопаводко-
вые комиссии. И все это — для наблюдения за
Малой Алмаатинкой, для организации борьбы
против нее. Потому что временами добродуш-
ный карлик превращается во взбесившегося
великана. И тогда на его пути исчезают под
слоем грязи и валунов сады, на городских ули-
цах появляются огромные камни. Все это вме-
сте называется очень коротко — сель. Наибо-
лее «знаменит» сель 1921 года — собственно
говоря единственный, который нанес сильный
удар по самому городу.
Тогда в теплый июльский день над Алма-Атой
прошел бурный ливень. Уже возле истоков
Малая Алмаатинка вышла из берегов. Подхва-
тывая частицы песка и глины, размывая склоны
ущелья, вода становилась все темнее и тяже-
лое. Вот она уже поднимает и несет валуны.
Порой обрушивается, подмытая водой, часть
склона, перекрывая течение. Но проходят се-
кунды, и случайная преграда преодолена. Реч-
ка становится только сильнее от каждого пре-
пятствия. И так до тех пор, пока препятствиями
не стали дома и мосты.
Много бед натворил тогда гряэекаменный
поток. Только после Отечественной войны была
полностью закончена расчистка городских
окраин от каменных глыб. Еще бы! До трех
миллионов кубометров грязи и валунов при-
нес поток в Алма-Ату.
В августе 1956 года гряэекаменный поток
не добрался до города и натворил бед лишь в
пригородных районах. Но и он смог вынести
среди прочего глыбину в сотню тонн весом.
Печальное первенство держит в Советском
Союзе крошечная речка — первенство по своей
селеопасности. В чем здесь дело? Ведь немало
других городов, кроме Алма-Аты, расположено
в горах. Но одну картинку, характерную имен-
но для Алма-Аты, вы вряд ли увидите во мно-
гих больших городах.
Вот едет велосипедист. Вы можете следовать
за ним через город из конца в конец и не
увидите, чтобы он пошевелил педалями. Если,
конечно, его путь лежит с юга на север. Шо-
феры, следуя этим маршрутом, могут спокой-
но выключить моторы, если им некуда торо-
питься. Сила земного тяготения доставит их на
место. Потому что в районе Алма-Аты поверх-
ность земли имеет односторонний и довольно
равномерный уклон.
Такой уклон есть одно из условий образо-
вания селя. А воду отвести от города не-
куда. Плотно сжало в своих стенах Малую
Алмаатинку носящее ее имя ущелье.
И каждые пятьдесят-сто лет большому пре-
красному городу угрожает паводок вроде
описанных. Увы, никто еще не составил распи-
сания будущих селей. До ближайшего из
них может пройти век, а может быть, и всего
полгода.
Разве можно оставлять Алма-Ату на волю
случая?
ЛЕС ПРОТИВ РЕКИ
Сразу же после селя 1921 года начался серь-
езный разговор об обороне города от врага.
Свежи были нанесенные им раны. Десятки
ученых самых разных специальностей вклады-
вали свои силы и знания в поиски путей спа-
сения города.
Людей должны защитить деревья — предло-
жила одна группа специалистов. Сосны и пре-
красные тянь-шаньские ели на склонах Мало-
vfc
ДЕСЯТЬ
СЕКУНД
ллмаатинского ущелья пострадали от хищниче-
ских вырубок — вот она, причина селей. Восста-
новить и расширить леса в горах, засадить все
опасные места склонов, поставляющие реке
песок и глину. Паводок здесь страшен не во-
дой, а тем, что она несет. Пусть деревья и
кустарники туго спеленают землю своими кор-
нями. А без грунтовых частиц, вымываемых
водой, не сдвинуть Малой Алмаатинке и ва-
луны.
Но оказалось, что далеко не всюду в горах
хорошо принимаются деревья. Чем выше по
ущелью, тем хуже приходится лесным гостям.
А как раз верховья, где сель берет начало,
особенно важно обезвредить.
Но главный удар этому проекту нанесло
изучение следов селей, прошедших сотни
лет назад, когда Алма-Аты еще не было. Ра-
стительность здесь была в ту пору гораздо
обильней, но сели все-таки происходили, хотя,
видимо, реже.
Нет, не под силу одному лесу справиться
с селями. Уменьшая эрозию и размыв почв,
он все же годится только в верные оруженос-
цы другим, более мощным бойцам. Вот почему
все другие проекты борьбы с селями вклю-
чают в себя и лесопосадки, хотя главную на-
дежду возлагают не на них.
ЗА КАЖДЫМ УГЛОМ —ЗАСАДА
Другой проект предусматривает победу над
селем в сравнительно затяжной, позиционной
борьбе на широкой линии фронта. На пути селя
предлагается поставить ловушки: возвести во
многих местах небольшие дамбы, вырыть кот-
лованы.
В этих западнях сель должен постепенно рас-
терять— километр за километром — сотни ты-
сяч и миллионы кубометров своего грязека-
менного оружия. Одновременно с созданием
котлованов и дамб предлагалось укрепить бе-
рега ущелья в местах, дающих потоку наиболее
обильную пищу. Лишенный резервов и энер-
гии, сель был бы безопасен для города.
Этот проект рассредоточенной защиты был
очень интересен. Но у него были и недостатки.
Главный из них — стоимость: в новых рублях
20 миллионов. Хотелось придумать что-ни-
будь подешевле...
ОДНИМ УДАРОМ
А не проще ли будет встретить сель грудью
там, где он всего опаснее? Поставить преграду,
всего одну, но зато непробиваемую?
На собравшейся в 1956 году в Алма-Ате 4-й
Всесоюзной селевой конференции доклад о
таком проекте сделал представитель Москов-
ского института «Гипроводхоз» инженер
А. С. Бойков. «Гипроводхоз» предложил по-
ставить в Мало-Алмаатинском ущелье, в уро-
чище Медео, чуть выше знаменитого высоко-
горного катка и ниже излюбленного туристами
водопада Горельник, мощную плотину. Наглу-
хо перекрыть ущелье. И тогда за этой плоти-
ной образуется мощное селехранилище —
каменное озеро. Не воду, а камни будет соби-
рать плотина. Сама же речка уйдет дальше по
ущелью через проложенный специально для
нее в береге ущелья тоннель. Так одним махом
будет ликвидирована угроза образования селя
в верхней, наиболее опасной части реки. А ни-
же, там, где к Малой Алмаатинке подходит
русло речки Весновки, будет поставлен водо-
делитель. В случае, если сель образуется ниже
плотины, это сооружение направит грязевую
часть потока в Весновку, отдавая городу только
светлую воду. Кроме того, разумеется, преду-
сматривались и укрепление берегов Малой
Алмаатинки, и лесопосадки и некоторые дру-
гие меры.
Главное, решающее звено — плотина. Но... из
чего ее делать? Бетон, победитель стольких
рек, для укрощения Малой Алмаатинки не го-
дился. У речки оказался сильный союзник. За
последние 9 или 10 лет в Алма-Ате было че-
тырнадцать землетрясений силой от одного до
пяти баллов. Специалисты говорят об этом так:
город расположен в сейсмически опасной зоне.
А тряска бетону противопоказана: он покры-
вается трещинами.
Впрочем, подходящего материала и без бе-
тона под рукой сколько угодно. Берега ущелья
сложены из розовых гранитов, порфиров и
других твердых скальных пород. «Наколи» их
кусками подходящих размеров и насыпь в
виде плотины. Вот и все.
Но, во-первых, такая плотина должна была
стоить очень дорого. А во-вторых, специалисты
поеживаются, когда речь идет о плотинах та-
кого рода. Им памятна катастрофа, происшед-
шая в одном из западных штатов США. Расска-
зывают, что две фирмы, возводившие противо-
селевую насыпную плотину, не поладили меж-
ду собой и затормозили строительство. А сель
не стал ждать, пока они договорятся,— налетел
и снес уже построенную часть плотины, кото-
рая только увеличила своей массой его
опасность.
У нас нет торгующихся фирм, но так или
иначе строительство насыпи должно занять со-
лидный отрезок времени. А ну как сель выпа-
дет как раз в эту пору? Опасно. Вот было бы
здорово, если бы плотину поставить, как в сказ-
ке, за одну ночь!
А, собственно, почему нельзя? За ночь, за
час, за десять секунд...
И Бойков сказал в своем докладе: плотина
должна быть построена с помощью направлен-
ного взрыва. Конференция одобрила этот про-
ект. Немаловажным доводом была стоимость:
при использовании взрывной техники плотина
должна была обойтись примерно в 2,5 мил-
лиона рублей, а вся система сооружений в
целом вчетверо дешевле, чем работы, преду-
смотренные проектом рассредоточенной за-
щиты.
ГОРА С ГОРОЮ СХОДИТСЯ
Горная дорога то подбегает вплотную к реч-
ке, то отскакивает от нее к самой стене ущелья.
В долине щедро разбросаны абрикосовые ро-
щи, по склонам взбираются, словно нарочно
выстроенные в ровные ряды, тяньшаньские
ели.
— Нет места в мире лучше! — говорят о
Мало-Алмаатинском ущелье горожане, его
воскресные гости. И, честное слово, они правы.
Недаром в этом районе, держась по возмож-
ности повыше (вот она, худая слава речки),
располагаются великолепные дома отдыха.
И как грустно становится, когда взгляд наты-
кается на гряды валунов — свидетельство и
предупреждение о селевой опасности.
Машина идет в гору все труднее. Позади
осталась прилепившаяся к стене ущелья пло-
щадка высокогорного катка. Вон у корней ог-
ромной ели чернеет дыра, правее другая...
третья...
— Это и есть наши работы,— говорит И. Я. Ит-
тер, управляющий трестом «Казахвзрывпром».
Совсем непохоже, что здесь идет строитель-
ство крупного гидротехнического сооружения.
Почти не видно рабочих у входов в подземные
галереи. Да и внутри людей немного. Работа
идет в три смены, но одновременно трудятся
всего пятнадцать-двадцать человек. У них нет
ни проходческого щита, как в метро, ни гор-
ного комбайна. Оружие строителей — аммонит.
На каждый метр проходки требуется от 7 до
12 килограммов взрывчатки. А этих метров
уже пройдено немало.
На 150 метров углубились в скалу строители
на правом берегу ущелья, создавая путь к
главной зарядной камере. Эта главная каме-
ра— огромная труба, величиной с хороший
театральный зал. В день окончания работ
взрывники собираются устроить здесь танцы.
А вообще говоря, в этой грандиозной пещере
можно проводить даже большие спортивные
24
соревнования. Ее длина 90 метров, сечение —
67,5 квадратного метра.
Когда смотришь на чертежи камеры, ее раз-
рез больше всего напоминает патрон. Патрон
длиной в 90 метров! И по характеру действия
этот гигантский патрон тоже напоминает обыч-
ный. Только в винтовке образовавшиеся после
взрыва пороховые газы идут вдоль ее стенок,
а здесь камера выстрелит в сторону. С одной
стороны камеры массив скалы измеряется ки-
лометрами — это тыльная ча.сть гигантского
патрона. С другой стороны до ущелья только
десятки метров. Эта толща скалы и есть «пуля»
невиданных размеров. Ею выстрелят в сторо-
ну ущелья.
По размерам патрона и его заряд — 3600
тонн аммонита. А ведь есть еще четыре взрыв-
ные камеры, в которые лягут добавочные две
тысячи тонн взрывчатки. Заряд главной камеры
будет взорван последним, на последней секун-
де возведения плотины. За 6 секунд до этого
одновременный взрыв нескольких других за-
рядов произведет подготовку — из 150 метров
скалы, которые сейчас отделяют камеру от днев-
ного света, будут срезаны 62. Это своего рода
расчистка дула. А чтобы все эти скалы не были
слишком разбросаны по ущелью, самый пер-
вый и самый маленький взрыв, с которого идет
отсчет времени, приготовит в нижней части
будущей плотины баррикаду. Ее назвали ниж-
ней опорной призмой.
Так тремя «выстрелами» уложит аммонит на
место тело плотины — свыше пяти миллионов
кубометров скального грунта! Глыбы, из кото-
рых она будет сложена, поспорят по разме-
рам с блоками египетских пирамид. Согласно
расчетам доктора технических наук О. Е. Вла-
сова, средний диаметр осколков составит при-
мерно 3,5 метра. Каждый из них будет весить
десятки тонн. И все эти «камешки» силой взры-
ва будут плотно прижаты друг к другу. Опыт
многих строительств говорит, что взрывные
плотины, как правило, плотнее насыпных, мень-
ше поддаются усадке.
От бетонной плотины десятибалльное земле-
трясение оставило бы здесь только развалины.
Эту же оно лишь встряхнет и несколько уплот-
нит, но наверняка оставит на месте в целости
и сохранности.
Разумеется, сравнение с патроном условно.
Важнейшее значение имеет и расположение
зарядов и ряд других обстоятельств.
...Так рассказывает управляющий Казахвзрыв-
промом. И показывает вверх. Всматриваемся,
прикрывая глаза рукой от слепящего горного
солнца. Высоко на склоне притулилась на го-
лом камне смелая березка...
— Да выше смотрите, выше!
Вот он — еще метров на десять выше — не-
мудрящий знак высоты плотины, простая дере-
вянная веха. Больше девяноста метров отделяют
ее от дна ущелья. Трудно поверить, что все
это пространство заполнят камни. А ведь пло-
тина отнюдь не будет представлять собой тон-
кую каменную стенку. Пять минут нужно идти
по ущелью, чтобы одолеть в длину ее осно-
вание. И в поперечном, и в продольном разре-
зе плотина представит трапецию — форма од-
ной из них задана самой природой, так как
боковые ее стороны идут по стенам ущелья.
Откосам будет придан наиболее удобный на-
клон, так что никакое дополнительное укреп-
ление плотине не понадобится, ее сцементи-
рует сила земного тяготения.
А за плотиной найдется достаточно места
для более чем пяти с половиной миллионов
кубометров грязекаменной массы. Этого хва-
тит, чтобы уместить в каменном озере пример-
но полтора-два селя типа того, что был в
1921 году.
Так встретятся две горы, разделенные глу-
боким ущельем. «Виновник» встречи — небы-
валый направленный взрыв. Чтобы рассказать
о силе этого взрыва, приведем одно срав-
нение.
ТЕРЕК И МАЛАЯ АЛМААТИНКА
Совсем недавно таким же способом была
создана плотина на Тереке. Его воды надо бы-
ло повернуть для орошения в Ногайские степи.
Строители боялись, что стремительное тече-
ние сможет снести основание новой плотины
прежде, чем вся поднятая взрывом земля ля-
жет в намеченное место. Поэтому первый за-
ряд расположили выше по течению, чем осталь-
ные. Один взрыв — и Терек запружен. Зыбкая,
непрочная преграда поставлена на его пути.
Несколько мгновений — и она прорвана, раз-
мыта; вода победно мчится дальше. Но на эти
несколько мгновений какая-то часть русла ста-
ла почти сухой. И прежде чем вода снова за-
полнила ее, взрыв основных зарядов навсегда
закрыл для Терека привычный путь. Реке при-
шлось повернуть свои воды к изголодавшимся
по ним землям.
И вот, на все это понадобилось лишь 160
тонн взрывчатки — почти в 40 раз меньше, чем
требует Мало-Алмаатинская плотина.
...При подготовке к взрыву в Казахстане бы-
ла проделана колоссальная теоретическая и
расчетная работа. Ведь на глубине в 88 метров
(150 минус 62) взрывов нигде на земле еще
не производили. Проблемы алма-атинского
взрыва обсуждались на специальном заседа-
нии Совета по народнохозяйственному приме-
нению взрывов при Сибирском отделении
Академии наук СССР. В этой работе приняли
участие известные ученые академик М. А. Лав-
рентьев, профессора Г. И. Покровский, М. А.
Садовский.
Изучая условия будущего взрыва, в ущелье
работала специальная группа исследователей, .
посланная из Москвы Институтом физики зем-
ли Академии наук СССР.
Казахские ученые, гидрологи, сейсмологи,
метеорологи, которые провели ряд важнейших
исследований, все время чувствовали поддерж-
ку научных сил всей страны. Метеорологи на-
значили время взрыва — четвертый квартал
1962 года. В конце года в почве меньше всего
влаги, укрепленная холодом земля меньше
склонна осыпаться.
Сообщения о размахе взрыва кое-кого пе-
репугали. Иные, склонные к преувеличениям,
решили, что толчок при взрыве произведет в
городе разрушения, как настоящее землетря-
сение. Директор Института физики земли
М. А. Садовский ответил этим чрезмерно осто-
рожным людям:
— Небольшие подземные толчки, землетря-
сения, на которые алмаатинцы не обращают
внимания, обладают во много тысяч раз боль-
шей энергией, чем взрыв. В этом отношении
человеку еще очень далеко до природы.
В городе, с расстояния в 13 километров, ко-
нечно, услышат грохот. Но толчок будет иметь
значение только для сейсмологов. В качестве
мер безопасности строители перенесут распо-
ложенную в непосредственной близости к бу-
дущей плотине селестоковую станцию, да еще
попросят жителей находящихся неподалеку до-
мов съездить на денек в город...
На время взрыва Алма-Ата станет местом
съезда ученых самых различных специально-
стей. Геологи и физики, метеорологи и хими-
ки, сейсмологи и взрывники прибудут сюда,
чтобы присутствовать при «его величестве
взрыве». Ряд иностранных ученых из стран, го-
родам которых угрожают сели, просят разре-
шения наблюдать за взрывом.
Самые различные приборы, в числе которых
будут фотоаппараты, снимающие сотни тысяч
кадров в секунду, пустят в ход ученые. На-
блюдениям этим придается такое значение, что
Академия наук СССР обратилась к взрывникам
с просьбой изменить промежуток между взры-
вами первого и последнего зарядов с 10 се-
кунд до 2 часов — ни одна деталь грандиозно-
го взрыва и сопутствующих ему явлений не
должна укрыться от человеческих глаз.
Опыт, полученный здесь, будет учтен при
сооружении взрывной плотины для Нурекской
гидростанции на Вахше. От Мало-Алмаатинско-
го ущелья лежит прямой путь и к угольным
залежам в далекой Якутии. Для их вскрытия
пустят в ход уже более 50 тысяч тонн аммонита,
вдесятеро больше, чем здесь.
Да, далеко будет слышен взрыв под Алма-
Атой!
ВРЕМЯ ИДЕ Т ДЛЯ ВСЕХ
л. ЖИГАРЕВ (Эпизоды из повести) Рисунки К. АРЦЕУЛОВА
ПРОЛОГ
Я познакомился с Алленом Дином в 1957 году, в дни Московского
фестиваля. Несколько англичан было гостями нашей редакции. В не-
принужденном разговоре выяснилось, что Аллен Дин живет в Ливерпуле,
он журналист, знает наш журнал и. больше того, знаком с некоторыми
моими литературными работами. Я оказался менее осведомленным —
Аллен Дин мне не запомнился, хотя английские и американские журналы,
в которых он сотрудничает, я хорошо знаю.
Встречи с моим английским коллегой были продолжены. Оказывает-
ся. Аллен Дин пишет книгу, его волнует та же тема, что и меня. Я по-
думал, что было бы интересно обменяться мыслями, идеями, фактами, и
предложил англичанину, так сказать, мирное сосуществование. Как
можно это себе представить? В процессе творческой работы мы будем
обмениваться письмами, а может быть, отдельными главами его и моей
будущих книг. Как знать, может быть, мы настолько сработаемся, что
в конце две книги сольются в одну?
«Большая идея» — англичанин весьма темпераментно выразил свое
одобрение. Но...Аллен Дин хотел бы выработать совместное заявление, по
которому читатели должны судить не только о нашем согласии, но и
о наших разногласиях.
Прекрасно! Пусть будет так, как этого хочет мой гость, пусть будет
наше совместное коммюнике. Итак...
Мы занимаемся радиолокацией, ее научными принципами, ее историей
и перспективами, применением в минувшую войну, ее творцами и сол-
датами. Мне посчастливилось одному из первых рассказать о ней со-
ветскому массовому читателю. Это случилось в 1945 году. Аллен Дин
начал выступать примерно в это же время. Мы увлеклись не потому,
что искали сенсаций. Наше воображение было потрясено самим фактом
научного открытия, самой возможностью существования радиолокации
Всевидящее око! В нем было что-то мистическое и предначертанное
самой судьбой в роковые часы воздушной битвы за Англию в 1940 году.
С этими мыслями у Аллена Дина связывались воспоминания об истоках
его влечения к любимой теме. И я его хорошо понимаю. Первые сообще-
ния о радиолокации принесли в мой внутренний мир необычайные
образы. Я думал о чародеях с волшебной палочкой. Радиолокация упорно
связывалась со сказочными невозможностями, к которым мы постепен-
но привыкали с малолетства.
Позже многие литераторы в качестве неотразимого оружия, поражав-
шего читательские умы. говоря о радиолокации, обращались к вполне
определенной сказке — пушкинской:
Вот мудрец перед Дадоном
Стал и вынул из мешка
Золотого петушка.
«Посади ты эту птицу,—
Молвил он царю,— на спицу;
Петушок мой золотой
Будет верный сторож твой:
Коль кругом всё будет мирно.
Так сидеть он будет смирно;
Но лишь чуть со стороны
Ожидать тебе войны,
Иль набега силы бранной.
Иль другой беды незванной,
Вмиг тогда мой петушок
Приподымет гребешок.
Закричит и встрепенется
И в то место обернется».
Золотые петушки — радары оборачивались именно в го место, откуда
появлялся враг, где он подкрадывался, маскируясь темнотой, туманами
и большими расстояниями. Представления о невозможности всего этого,
вероятно, породили сказку о волшебном петушке. Впрочем, в отличие
от петушка, радар поворачивался в сторону врага безмолвно, действи.
тельность оказалась чудеснее сказки. Аллен Дин имеет свою точку зре-
ния на этот счет. Он утверждает, что радар, так же как и пушкинский
петушок, голосист и звучен. Пусть читатель вообразит, что крик сказоч-
ного петушка услышал не только Дадон. но и его враги...
Рассуждения Аллена Дина любопытны, и мы еще будем иметь воз-
можность разобраться в том. каким голосом поет петушок — радар.
Англичанин высказал мысль, которая показалась мне интересной: радио-
локация по своей природе глубоко мирное изобретение. Она не стреляет
и не взрывается, как пуля, мина, снаряд, торпеда, атомная и водородная
бомбы. Входя в противоречие с милитаризмом, путая карты военачаль-
ников, которые всегда увязывали свои планы с элементом неожидан-
ности, радар как бы утверждал свою принадлежность к сфере мирного
устремления человечества, он как бы заявил самим фактом своего су-
ществования: войне не быть, я все вижу! И тут уж не вина радара, а
его беда, что за него взялись общими усилиями военные.
Здесь один из пунктов наших разногласий с Алленом Дином. Он утвер-
ждает: не будь второй мировой войны, радиолокация не получила бы
своего развития, возможно, она умерла бы в зародыше. Конечно, вой-
на — чудовище, она противоречит самой природе человека, который рож-
дается не для того, чтобы быть уничтоженным насильственным путем.
Эго одна сторона медали, а другая? В силу необходимости война по-
буждает к выявлению всех резервов мысли, способствует наиболее
совершенной организации людей, а это ускоряет движение технического
прогресса, приносящего человечеству дары великих открытий...
Я не согласен с англичанином — великие открытия науки совершались
независимо от политики государств, а война, как известно, — средство
политики. Конечно, военные всегда использовали открытия ученых для
своих целей, но это уже другой вопрос. Можно ли согласиться с моим
оппонентом? Тогда напрашивается чудовищный вывод — оправдать
войну.
С помощью переводчика Аллен Дин быстро уясняет смысл моих воз-
ражений. Он выразительно смотрит на меня, пожимает плечами: ему
совершенно незачем пускаться со мной в длительные рассуждения. Для
него важно другое — пусть читатель сопоставит две точки зрения и сам
решит, какая из них справедлива. Продолжая «наполнять» наше совме-
стное коммюнике. Аллен Дин утверждает, что радиолокация порождена
гением западной цивилизации. Это великое изобретение вышло из недр
научных лабораторий англичан и американцев.
Вздор! Я стараюсь вежливо убедить своего собеседника, что только
одним постулированием наш спор никогда не будет разрешен. Нужны
доказательства, и они. очевидно, должны быть развернуты по ходу
нншсй рнботы
О! Доказательства? Сколько угодно! Он, Аллен Дин, готов предъявить
их мне в надлежащий момент.
Что ж, посмотрим! И я вношу в наше совместное коммюнике свою
поправку: можно ли считать радиолокацию изобретением? Можно ли
утверждать, что радиотехника и наука о радио развивались только в тех
странах. , где живут англосаксы?
Я намеренно ставлю вопросительные знаки и не спешу с ответами,
но пусть мой оппонент знает — я категорически с ним не согласен, что
же касается доказательств, то в свое время Аллен Дин получит их
сполна.
Англичанин улыбается — его несколько удивляет способ ведения поле-
мики — ставить загадки. Черт возьми, сколько может продолжаться наша
дуэль! В конце концов мы пришли к соглашению. Мы будем обменивать-
ся рукописями, письмами — это единственно приемлемая форма наших
творческих взаимоотношений. Очевидно, в этих письмах каждый автор
попытается изложить известные ему факты, что же касается действую-
щих лиц, то, исходя из авторских замыслов, как англичанину, так и
мне казалось крайне важным вести разговор не только о лицах, во-
шедших в официальную историю, но и о тех персонажах, которые так
26
или иначе были вовлечены в русло событий и остались безвестными для
историков.
Шли последние дни фестиваля и я прощался с Алленом Дином в кафе
«Артистическое». Деловая программа наших встреч была исчерпана и
мы непринужденно обменивались впечатлениями о веселом празднике,
бушевавшем на улицах Москвы в течение многих дней.
Неожиданно Аллен Дин объявил, что он имеет сообщить мне нечто
важное.
Я дружески похлопал по плечу моего коллегу. Он молча напол-
нил бокалы и провозгласил тост. Не нужно было усилий перевод-
чика — я все понял и был потрясен до глубины души. Англичанин пред-
ложил выпить за здоровье советских журналистов, при этом он произнес
имя и фамилию моего друга. Андрей Торопцев — я не ослышался, именно
в честь этого человека англичанин осушил свой бокал.
Я машинально чокнулся, проглотил вино. В голове путались мысли —
Андрей Торопцев. Откуда он известен англичанину? Во время наших
длинных разговоров я ни разу не упоминал о своем друге. Мы говорили
о радиолокации, вспоминали известных радиофизиков и политических
деятелей. И мне в голову не приходило подумать об Андрее. Радиолока-
ция и скромный советский журналист. Одно с другим не связывалось и
не могло связаться.
— Мне еще раз хочется вспомнить Андрея Торопцева,— сказал Аллен
Дин. наполняя свой бокал,— советский коллега пусть объяснит: жив
ли этот человек и почему он теперь не выступает в печати?
Я все еще не мог прийти в себя от изумления.
— Какое отношение имеет журналист Торопцев к тому, о чем мы
с вами беседовали, надеюсь, искренне и без обиняков.
Аллен Дин понял намек. »
— Карошо,— произнес он по-русски и. перейдя на английскую речь,
пояснил: — Искренность... Клянусь богом, я был искренен до конца. Но
только вчера мне пришла мысль — говоря о радиолокации, нельзя умол-
чать о Торопцеве.
— Черт подери... Черчилль и Торопцев. Мандельштам. Папалекси и То-
ропцев, Тейлор и Торопцев.
Мое замешательство развеселило англичанина.
— Карошо. коллега... Черчилль и Торопцев, карошо...
Лотом Аллен Дин стал серьезным.
— Торопцев... Почему я вспомнил о нем? Кроме книг, в моих руках
находятся некоторые уникальные документы. Они объяснили мне, что
радиолокация — продукт не только профессиональных интересов уче-
ных. Радиолокация заняла особое место в деятельности разведки. Да1,
разведки. И здесь все перепуталось. Вы понимаете меня?
Я пожал плечами и был искренен в своем удивлении.
— Не понимаете... Карашо...— Англичанин лукаво прищурился и под-
нял бокал:
— Итак, за здоровье Андрея Торопцева...
Он сделал несколько глотков, потом вытащил из кармана блокнот и
вырвал страничку.
— Вог,— продолжал Аллен Дин. указывая на листок,— я не могу сейчас
передать содержание своих будущих писем к вам. Об этом нужно
долго думать. Но первые строки уже написаны. И я не буду искать
конверт и клеить марки.
Англичанин протянул мне листок. Я повертел его в руках и тут же
подумал о переводчике, который уже давно изменил своей сдержанно-
сти и с интересом следил за нашим разговором.
— Читайте! — я протянул листок переводчику. И тог прочитал.
«Из великого множества событий, происходивших 23 июля
1934 года всюду и везде на земле, не потому, что этот день был
особо отмечен историей, а потому, что вчера и сегодня, сто лет
назад и тысячу лет спустя ни один день не проходил и не будет
проходить просто так, без событий — очень важно отобрать не-
сколько, на первый взгляд, не связанных друг с другом фактов.
В этот день рано утром вахтенные на советском эскадренном
миноносце «Незаможник», патрулировавшем территориальные
воды где-то далеко в Черном море, обнаружили «право по бор-
ту» перископ неизвестной подводной лодки.
Часом раньше, в один из отелей на бульваре приморского го-
родка прошел моряк турецкой пограничной службы. Постучав-
шись в комнату под номером двенадцать, он вручил небольшой
пакет человеку, который, несмотря на ранний час, был готов к
приему посетителей. Жестом поблагодарив моряка и дождав-
шись пока за ним закрылась дверь, он быстро вскрыл конверт и
долго перечитывал короткий и выразительный текст телеграммы:
«С нами бог, плаваем счастливо».
Двумя часами позже по другую сторону Черного моря, в при-
морском городке, человек в форме командного состава советских
военно-морских летчиков тоже вчитывался в депешу: ...«На «Не-
заможнике» пробили боевую тревогу и приготовились к отраже-
нию торпедного залпа. Через несколько минут подлодка погрузи-
лась, перископ исчез».
Далее в депеше были отмечены часы и минуты происшествия.
Точные географические данные определяли место всплыва и по-
гружения подводной лодки».
Все! Переводчик протянул мне листок. Я машинально положил его
в карман.
То что я услышал было почти дословной цитатой из одного раннего
очерка Андрея Торопцева. Англичанин от себя приписал лишь турецкий
фрагмент, все остальное представляло собой экспозицию очерка
«Дрейф», опубликованного в нашей печати чуть ли не четверть века
тому назад. Это было не бог весть какое выдающееся произведение —
почему англичанин вспомнил о нем. из каких архивов выудил он тон-
кую тетрадку советского журнала, в котором печатался очерк?
В тот вечер мы не договорились с Алленом Дином. Завязав интригу,
он так и не развязал ее.
С тех пор прошло немало времени. Я продолжал накапливать мате-
риалы о радиолокации и. странно, если раньше Андрей Торопцев во-
обще не существовал в моих творческих замыслах, но теперь он властно
притягивал меня. Я думал о нем с радостью и тревогой, с радостью по-
тому. что всегда искренне и горячо любил своего друга, а тревогу посеял
англичанин. Мне было трудно спокойно размышлять о том. что интересы
разведки связывались с именем Торопцева. Никакого влияния на судьбы
радиолокации Андрей не мог оказать, намеки англичанина входили в
противоречие со здравым смыслом. Я вспоминал интересы Андрея —
журналист, радиолюбитель, в тридцатых годах познакомился с Павлом
Кондратьевичем Ощепковым, ставшим впоследствии одним из пионеров
радиолокации. Вспомнились драматические события в нашей редакции
в связи с популяризацией идеи магнетрона, предложенного двумя совет-
скими учеными. Андрей сыграл не малую роль в этих событиях. Стоп...
У меня мелькнула догадка: возможно, близость Торопцева к этим людям
стала известна англичанину, возможно, именно поэтому разведка заин-
тересовалась Андреем? Но все-таки откуда англичанин смог узнать об
этом? Если наша совместная работа состоится, то мой коллега раньше
или позже ответит на этот вопрос. Мало-помалу я привык к мысли, что
рассказ о радиолокации можно связать с личной судьбой Торопцева —
во всяком случае, чтобы там ни было, я не мог противостоять искуше-
нию писать именно о нем.
Однажды от Аллена Дина я получил письмо, в котором говорилось, что
его работа близка к завершению. Правда, он еще не пришел к оконча-
тельному выводу, как композиционно следует ему строить повествование.
Это во многом зависит от того, что напишет его советский коллега. По-
этому он с нетерпением ждет «первого толчка». Тогда все пойдет как по
маслу.
«Все пойдет как по маслу»... Интересно! В одно прекрасное утро я
сделал «первый толчок»: московский почтамт принял от меня бандероль
в Ливерпуль. В ней находилась рукопись. И вот ее содержание.
Глава первая
ЗЕМЛЯ И МОРЕ
Я уверен, мои друзья-читатели, что вы пойдете мне навстречу и
сделаете усилие, чтобы представить себе мир без привычных вам ве-
щей и понятий. Этот мир не так уж далек, его еще не успело задер-
нуть дымкой истории, он оказался короче жизни людей одного поколе-
ния. Но в этом мире не было спутников и космических кораблей, не
было ракет и реактивных лайнеров, не было автоматических линий и
кибернетики.
Не было, не было... Можно исписать много страниц о том, чего не
было. И если взять на себя такой труд, возникнут очертания вре-
мени—дня за днем. И конечно, это были другие дни, чем теперь.
Мне нечего объяснять то, что не требует объяснений, говорить о воз-
духе нашей революции, которым дышали наши отцы и будут дышать
наши внуки. Но мне хочется упомянуть, например, о такой детали — у
людей не было ощущения власти над пространством — в двери повсе-
дневного быта еще не въехал автомобиль, не влетел самолет. В одном
из своих писем Андрей Торопцев писал девушке по имени Зина: «Не
знаю видели ли вы море, но наверняка читали о нем».
Это письмо было написано в июле 1934 года, а двумя месяцами
раньше, однажды после рабочего дня Зина первой отозвалась на зво-
нок, робко прозвучавший в комнатах нашей редакции. В дверях пере-
минался с ноги на ногу юноша — шинель, большие солдатские сапоги,
на поясе кобура, а в руках шапка-буденовка. Лицо этого юноши пока-
залось Зине знакомым. Может быть, потому, что Зина отличалась мно-
гими достоинствами, в том числе хорошей зрительной памятью. Воз-
можно ей удалось приметить парнишку, который на протяжении не-
скольких дней часами бродил возле редакции, не решаясь дать о себе
знать.
Андрей Торопцев был без году неделя журналистом, если можно
было его тогда так назвать. Он работал в военной многотиражке —
писал заметки за других и сам же продавал сотрудникам Наркомата
обороны газетку по копейке за экземпляр. Редакции центральных газет
и журналов казались ему святилищем.
Вообразите: воин с выражением детской растерянности на лице. Мы
сразу же схватили именно это выражение, когда он переступил порог
редакции, оказавшись в кругу бывалых журналистов. Нельзя сказать,
что эти редакционные «зубры» были по возрасту много старше Андрея,
но они уже достаточно освоились с обстановкой, чтобы ощутить свое
превосходство над парнем, не сумевшим скрыть смущение.
Андрей протянул Зине бумагу, вероятно, считая ее самой главной в
нашем небольшом коллективе. По непринужденности, свободной мане-
ре держаться, Зина и в самом деле могла сойти за редактора. Сколь-
знув глазами по бумаге, она церемонно представила нам Андрея:
— Новенький... Прошу любить и жаловать. Воевали? — Зина
кивнула на кобуру.
Мы рассмеялись. Андрей смутился и опустил голову. Воевали... Зна-
чение этого слова ассоциировалось у нас с книгами и фильмами, и мы
сразу же почувствовали, что Зина решила «поставить спектакль». Это
было в ее характере. Она отступила на шаг и оглядела Андрея с ног
до головы.
— О! Вы научите нас стрелять?
Мы хором ее поддержали, чем привели парня в еще большее сму-
щение.
— Я не военный, — тихо ответил он, не поднимая глаз.
— Не военный? К чему тогда маскарад? — Зина продолжала испы-
тывать терпение новичка. — Понимаю, — обратилась она к нам, —
мальчик решил поиграть в солдатики!
Андрей растерянно оглядел нас и с самым серьезным видом пу-
стился в объяснения: нет, он не военный, но в Наркомате обороны
27
много вольнонаемных, и они носят обмундирование. Вот и он тоже.
Это разрешается...
—И пистолеты им положены? — язвительно спросила Зина. Она по-
дошла к Андрею и тронула кобуру.
— О! Тут вакуум, пустота... — Зина попала в самое уязвимое место. Ну,
чтоб ей не заметить пустой кобуры. Неодушевленный предмет, а как
много он рассказал об Андрее. И то, что он только-только шагнул в
жизнь, а в памяти еще свежи детские игры в Чапаева и белогвардей-
цев. И то, что приятно ощущать на себе почтительный взгляд случай-
ных подростков и девушек. Еще бы, военный...
Трудно сказать, чем бы кончилось наше знакомство с новеньким —
Зину невозможно было удержать,— если бы в комнате не появился
Миша. Так звали мы нашего редактора. Он был организатором нового
журнала, которому были отданы наши сердца. Миша был старше нас,
работал на заводе инженером, а вечерами появлялся в редакции, при-
нося с собой взволнованность и глубочайшую уверенность, что нет
ничего более важного, чем строить журнал, призванный говорить с мо-
лодежью о технике. Как говорить? Этого никто не знал в ту пору.
Миша тоже отдал дань изумления внешности Торопцева. Только
сделал он это по-своему — просто и без всяких колкостей.
— Вот так парень! Боевой!
Схватив Андрея за плечи, Миша несколько секунд разглядывал его
во все глаза, потом потащил к своему столу.
У нашего редактора примечательная особенность — обязательно уви-
деть в каждом человеке свое собственное отражение. Поэтому ему не
знакомы равнодушие и двоедушие. Глаза у него всегда горят, он мно-
го чувствует, думает быстро, и его мысли тут же отливаются в слова.
Он обрушивает на Торопцева град вопросов : почему стал журнали-
стом, что и как писал, откуда узнал о журнале. Он почти не слушает
ответов, ему и так все ясно. Андрей — парень что надо, еще будет
хватать звезды...
Переходя от стола к столу, редактор осведомляется о делах и впол-
голоса расхваливает Андрея. Мы не удивляемся, мы знаем Мишу, знаем
его восторженность, которая никогда не отождествлялась у нас с пу-
стой легковерностью. Восторженность нашего редактора вытекает из
его глубокой убежденности в том, что все люди — знакомые и не зна-
комые— его соратники, а соратники всегда честны в своих чувствах.
И если Андрей пришел в журнал, то он искренне хочет работать, пони-
мает свое призвание, в противном случае он не был бы соратником.
Миша видит в людях только хорошее, и эта глубокая вера в человека
помогает ему сливаться с коллективом. Его любят, ему тоже верят, за
ним идут.
Кивнув на стол, возле которого сидел Андрей, я сказал Мише:
— Красна девица...
— Хорошо, — не задумываясь ответил редактор, — наглость не тер-
пит застенчивости.
В этот день Андрею явно не везло. Он никак не мог преодолеть сво-
его смущения — может быть, в этом была виновата Зина, которая вни-
мательно следила за ним издали. Разговаривая с редактором, Андрей
не знал, что делать со своими руками. На столе лежали канцелярские
скрепки, и руки начали работать — скрепки разгибались, сгибались, сно-
ва разгибались...
И вдруг... Что случилось с парнем? Андрей неподвижен, вытянулся, его
лицо стало белым, как лист бумаги.
— Эй, что случилось, эй!—Миша коснулся плеча новичка. И в на-
ступившей тишине все мы явственно услышали:
— ...Я проглотил скрепку.
В первое мгновение мы не поняли значения этих слов, нас взволно-
вал трагический тон, с каким они были произнесены. И нам показалось,
что человек погибает. Все повскакали со своих мест, кто-то бросился
к телефону вызывать «скорую». Миша растерянно колотил Андрея в
спину. И только Зина оставалась спокойной. Вот она откинулась на
спинку стула, смеется, еще секунда и мы тоже корчимся от смеха.
Бедняга, Андрей. Нескладный. Пустая кобура, скрепка... Отныне они
стали спутниками в его редакционной жизни и прежде всего были
взяты на вооружение Зиной — девушкой с большими коричневыми
глазами. Не всем нравился ее голос, чуть с хрипотцой, во всем
остальном она была безукоризненной, во всяком случае настолько
привлекательна, чтобы стать героиней хорошей лирической песни.
* * *
Упрямству Миши многие из нас противопоставляли упорство в своих
убеждениях. На знамени нового журнала он хотел начертать два
слова — опыт и практика. Мы стремились склонить редактора к друго-
му—пусть журнал рассказывает об основах науки и проблемах тех-
ники.
Миша кипятился:
— Вы хотите оторвать людей от их дела, хотите рассказывать о тех-
нике и не показывать ее творцов. Но техника мертва без людей...
Мы возражали:
— Об опыте и практике рассказывают газеты. Если наш журнал бу-
дет им вторить, то чем он будет отличаться от газет?
Миша был больше инженером, чем журналистом. На заводах цехи
оснащались оборудованием, которого прежде никогда не бывало.
К этому оборудованию приходили первые отряды рабочих и техниче-
ской интеллигенции. Именно первые, положившие начало новому поко-
лению специалистов, о которых в наше время с завистью говорят за-
границей. Но тогда они были первые, и они должны были первыми на-
учиться управлять техникой.
Научиться управлять техникой: техника решает все. Сейчас эти при-
зывы стали достоянием истории, но тогда... Первые учились и (
28
ломали станки, и те, кто к концу смены приходили с меньшими потеря-
ми, становились героями. Их поднимали на щит, а газеты трубили об
их опыте. Это была сама жизнь, — наш редактор работал на заводе в
гуще событий, и неудивительно, что в его лице мы видели грозного
сторонника оперативно-газетного освещения этих событий. Впрочем,
Миша был демократом и понимал, что в журналистике и литературе
нельзя ограничивать свои функции администрированием.
Обычно, когда полемический пыл нашего редактора остывал и уже
не было больше аргументов, Миша расплывался в улыбке и прочно са-
дился на стул. Теперь он долго и упорно слушает нас, и лишь изредка
прерывает оратора своим излюбленным «ругательством» — «чтоб ты
жив был...»
А мы говорили и говорили о том, что в технике нужно искать роман-
тику, которая всегда увлекает молодых людей. Эта романтика скры-
вается в будничном труде и ее нужно суметь раскрыть. Журнал дол-
жен заботиться о кругозоре читателей и представить их умственному
взору мир широких интересов и мир знаний.
— Культуртрегерство, чтоб вы живы были, — цедил Миша сквозь зу-
бы, но в его голосе уже не было прежней уверенности и непоколебимо-
сти. В общем, журнал распался на две части. В одной из них господ-
ствовали опыт и практика, в другой начинал свое становление жанр
литературной популяризации науки, а последние страницы захватил
Перельман с его занимательными заметками типа «Все ли верно у
Жюль Верна».
На наших рабочих совещаниях Андрей все чаще подавал свой голос.
Он все еще чувствовал себя «зеленым» и даже порой преувеличивал
свою журналистскую неопытность. Но теперь он смело смотрел в глаза
Зины, а она все реже и реже находила повод, чтоб развлекать нас, тем
более, что Андрей ходил в гражданском костюме и у него уже не было
кобуры от пистолета.
Однажды Миша принес в редакцию идею, всех нас захватившую. Он
предложил «двинуть журнал» в военную технику, показать пример
всей молодежи, как овладевают этой техникой воины армии. Пригото-
вившись к полемике, редактор сразу же распалился:
— В армии такие же ребята, как на заводе. И там техника, и здесь
техника. Почему же опыт и практика молодых воинов оставит без-
участными наших читателей?
В самом деле — почему? Никто не оспаривал редактора, все затаили
дыхание — воображение рисовало увлекательные картины. Вот где ро-
мантика лежала на поверхности, ее только нужно умеючи взять...
— Представьте себе военно-воздушные силы, — продолжал Миша,
очень довольный единодушным одобрением его предложения. — Пред-
ставьте себе летчиков...
Летчики!
Никто из нас даже близко не подходил к летчикам, и вообще, в то
время на них еще таращили глаза. Даже для видавших виды журна-
листов авиация была редчайшей темой. Здесь все было в новинку — и
люди, и техника. И труд летчиков казался необыкновенным, дерзновен-
ным, опасным, ни с чем несравнимым.
Итак, наш журнал отправляет своего корреспондента в военно-воз-
душные силы. У Миши даже имеется точный адрес — база морских
бомбардировщиков, что в Севастополе. Безаварийная эскадрилья. Без-
аварийная... Это слово отзывалось в нашем сознании мощным мотор-
ным рокотом. А когда редактор спросил: кто поедет? — в комнате
стало так тихо, будто сказочный маг взмахнул волшебной палочкой,
усыпив все живое. Зина вернула нас с заоблачных высот на землю
ехидным смешком.
— Кто поедет? Известно! — Зина ткнула пальцем в сторону Андрея,
и все головы, как по команде, повернулись к нему. Новичок смутился
и бросил умоляющий взгляд на редактора. Но безжалостная Зина
умело использовала паузу. С подчеркнутой грациозностью она проплы-
ла по комнате и, подойдя к столу Торопцева, отвела его руки от ко-
робки с канцелярскими скрепками.
Можно было удивляться выдержке Андрея — он хохотал вместе с
нами, а Зина с самым серьезным видом пыталась аргументировать свое
предложение. Она вспомнила про пустую кобуру и шапку-буденовку,
съязвила относительно «мужества», проявленного Андреем во время
испытания со скрепкой.
Андрей все выдержал. Мне показалось, что он не мог оторвать
взгляда от Зины и в этом взгляде не было укора. Конечно, никто из
нас не думал, что шутка с поездкой Андрея окажется психологической
подготовкой для нашего редактора. Миша любил неожиданные комби-
нации, поражавшие воображение. И на этот раз он остался верным
себе, объявив, что на базу морских бомбардировщиков поедет Андрей
Торопцев.
* * *
Торопцев прибыл на базу в субботу днем и уже ночью вместе с
командиром эскадрильи наблюдал за полетами машин в лучах прожек-
торов. Эскадрилья изучала методику ночных полетов. Самое сложное —
посадка. В притихшем ночном воздухе Андрей слышал отдаленный
гул, нараставший с каждой секундой, видел ярко-белые столбы, упав-
шие на чернильно-темную колеблющуюся плоскость, в которой угады-
валось море. «А ну промахнутся, не заметят световую дорожку?! А
если врежутся носом в воду или чего доброго откажет прожектор?!».
Много опасений приходило в голову Андрея.
На следующий день, в воскресенье, ему давали «воздушное креще-
ние». Это было веселой забавой для всех летчиков. В свободное от тру-
да время летчики казались Андрею такими, какими они и были на са-
мом деле — простыми ребятами. Его повезли на двухместной амфибии
с параллельным управлением, и командир корабля Шемякин задавал
такие виражи, что у спецкора душа уходила в пятки.
После полета Андрей был бледен и не очень твердо держался на но-
гах. Летчики дружелюбно, чуть снисходительно посмеивались... Придя
в себя Торопцев смущенно заулыбался, но в воображении уже начинал
чувствовать себя героем, представляя себе своих московских друзей.
День был жарким, на небе ни облачка, и больше всего и хозяевам и
гостю хотелось искупаться и бездумно полежать на пляже часок-другой
Сигнал тревоги сразу все изменил. Ребята, только что окружившие
Андрея, уже хлопотали около летающей лодки «Дорнье». Никто больше
не обращал внимания на Андрея, и только Шемякин, проходя мимо не-
го, кивнул на блокнот, который спецкор только что вытащил из
кармана:
— Пишете?
Он указал рукой в сторону ангаров, и Андрей увидел, как одна за
другой выползали летающие лодки.
— Обязательно напишу, товарищ командир корабля, — крикнул ему
вдогонку Андрей и беспомощно повертел в руках блокнот. Он поду-
мал, что ребятам приходится жарко: даже в воскресенье не дают от-
дохнуть. Еще не понимая смысла тревоги, Торопцев направился в
штаб и сразу же по лицу командира эскадрильи почувствовал, что про-
изошло нечто необыкновенное. Оказывается, чужая подводная лодка
вторглась в наши воды. Зачем? С какой целью? Андрей сразу же по-
забыл о своих профессиональных обязанностях. Все его существо было
потрясено. Чужая подводная лодка...
Командир эскадрильи отвечал на его вопросы односложно: ои поня-
тия не имеет, что задумал нарушитель, вероятно, ничего хорошего. Полу-
ченный им приказ формулировал задачу очень просто — подводную
лодку нужно найти и потопить.
«Подводную лодку нужно найти и потопить»— слова, которые проси-
лись в начало очерка. Андрей решил их запомнить, но тут же мысль
ускользнула, растворилась в потоке нахлынувших недоумений: «неужели
все самолеты против одной подводной лодки? А как же ее найти —
ищи ветра в поле...»
Так Андрей ничего и не записал и, засунув блокнот в карман пид-
жака, направился на вышку поста управления полетами.
Летающая лодка развернулась в глубине бухты и замерла в ожидании
разрешения старта. Сигнальные флажки взвились на мачте поста
управления полетами и сразу же взревели моторы. Гидросамолет стреми-
тельно набирал скорость, а к месту старта не спеша подруливали дру-
гие летающие лодки.
* * *
Боевая тревога на базе морских бомбардировщиков проходила обык-
новенно, словно по расписанию очередного дня летной учебы. Часть
самолетов уходила на полигон для учебного бомбометания, другая
часть — в зону для отработки пилотажа, и только шемякинская машина
отправлялась на выполнение боевого задания.
Раскидав самолеты по разным дорогам и немного освободившись от
хлопот, командир эскадрильи помог Андрею разобраться в обстановке:
экипаж самолета Шемякина — на хорошем счету. Правда в прошлом
некоторые летчики имели взыскания за «лихачество», но теперь— ре-
бят узнать нельзя. Дисциплинированные. Эскадрилья стала безаварий-
ной. Как искать подводную лодку? Очень просто — Шемякин знает
условный квадрат моря, где был замечен перископ. Этот район будет
тщательно изучен с воздуха. Штурман по приборам проложит курс, а
Шемякин выведет машину на цель.
Слушая командира эскадрильи, Андрей думал о том, что для летчиков
все просто и обычно. Конечно, они не рисуются. Но если все просто и
обычно, то о чем же он может написать?
По словам командира эскадрильи через час Шемякин передаст пер-
вую сводку по радио. Вчера Андрею удалось облазить летающую лод-
ку — больше всего он был поражен радиорубкой. Поворот рукоятки, и
в эфир уходят позывные самолета. Потом радист переходит на прием и,
пожалуйста, он радиослушатель. Андрей недавно обзавелся детектор-
ным приемником и теперь он вспоминал свою домашнюю технику, ко-
торой так гордился — жалкая проволочка и кристалл, а здесь... Удиви-
тельно, что Шемякин не был в восторге от своей рации, говорил о ней
пренебрежительно — капризная машина. Что же можно тогда сказать о
детекторном приемнике?
Раздумывая обо всем этом, Андрей изредка поглядывал на часы. Ско-
ро время получения первой радиосводки. Командир эскадрильи обещал
передать ему текст. Может быть с этой сводки следует начать очерк
о морских летчиках?
А быть может, начать с описания пейзажа этого южного городка —-
синее небо и безмятежное море, о котором так выразительно и любовно
сказал Горький: «море смеялось».
«Море смеялось, а я стою на вышке поста управления полетами,
вызвавшую у меня ассоциацию с пожарной каланчой».
Андрей ловит себя на том, что просто так думать он не может. Каж-
дая мысль складывается у него в слова и готовые фразы. Он живо
представляет себе редакционную обстановку, товарищей, его не будет,
когда придет почта и вскроют конверт, и все с любопытством, немного
с насмешкой, немного с недоверием и немного с надеждой будут читать
его первый очерк. Особенно отчетливо воображение выявило Зину. Соб-
ственно, если отбросить ее резкость и удивительную способность чув-
ствовать себя совершенно свободной, словно нет на свете людей, ко-
торые тоже смогут сковать ее резкостью, если оставить без внимания
своеобразный разрез ее больших коричневых глаз и то, что она иногда
смешливо морщит свой нос, а это придает ее лицу милое выражение •
если обо всем этом забыть, то она могла бы стать хорошим товари-
щем, тем более, что нельзя отказать ей в настоящих мужских способ-
ностях и безупречной профессиональности. Она всегда была очень
уверена в своих суждениях о литературных материалах, которые
проходили через ее руки. Будет ли когда-нибудь Андрей таким же уве-
ренным, как она, пли же в этом сказывается характер, ее индивидуаль-
ность?
Зина запомнилась Андрею еще до того, как они познакомились. Он
заметил ее недалеко от редакции, на Кузнецком, именно заметил, пото-
му что до этого его глаза скользили по лицам людей и ни на ком не за-
держивались. А вот Зину он выхватил из толпы. И Зина тоже заметила
его Она на мгновение остановила на нем свой взгляд и как будто бы
уловила его внимание к ней. Позже, когда они уже достаточно при-
выкли друг к другу, Андрей иногда порывался напомнить Зине о их
первых невысказанных мыслях. Что они означали? Он бы мог ответить:
Зина сразу же понравилась ему просто так, как просто так оставляют
равнодушным десятки, сотни девичьих лиц, которых ежеминутно ви-
дишь на улицах большого города. А что бы сказала Зина? Именно с
глазу на глаз?
Андрей так и не решился вызвать ее на откровенность. Он отложил
эту задачу на после. Сейчас он думает о ней как о редакторе, которая
поморщит свой носик и задаст ему холодно-недоумевающий вопрос,
если он напишет, что вышка поста управления полетами напомнила
ему пожарную каланчу.
Ну, что ж, он пояснит ей: зачем нужна каланча в боевой обстановке,
к чему вышка — сооружение, привлекающее глаз. Можно сидеть на бе-
регу и ничем не выделяться. Можно и с берега смотреть на самолеты и
отдавать им приказания по радио. Зачем сигналить флажками, словно
мы живем в эпоху парусного флота.
И Зина снова мило поморщится и обязательно скажет: «Опять вы о
своем радио, далось оно вам...»
Вот теперь Андрей мыслит просто и не думает о словах, которые
должны составлять фразы его очерка о морских летчиках. Он думает о
Зине и не замечает, что время получения первой радиосводки уже
давно прошло, что на море из-за горизонта пришла серая муть, словно
паутина... И море уже не смеялось, ветер крепчал, солнце заволокло ту-
чами. Андрей поежился, ощутив необычный холодок, принесенный
ветром, и вдруг заметил на море буруны. Они шли издалека — белые,
неистовые, безмолвные вдали и шумливые у берега.
На вышке поста управления никого, кроме дежурного, не было.
Командир эскадрильи незаметно исчез, а дежурный казался не таким
спокойным, как прежде: быстро ходил взад и вперед, то и дело вски-
дывая к глазам бинокль.
Андрей в два прыжка подскочил к дежурному.
— Связи с Шемякиным не было, — ответил тот на тревожный вопрос
Андрея.
— Как не было, а радио?
Дежурный с досадой махнул рукой. Андрей почувствовал, что раз-
говор здесь не состоится и заторопился в штаб.
29
♦ * ♦
Зина! Я решил написать вам, почему именно вам, а не другому —
объяснить нужно, тем более, что вы, больше, чем кто-либо, склонны
подшучивать надо мной, не хочу думать, что издеваетесь. В детстве я
любил сладкие вещи, и мама, спасая от моего нескромного взгляда са-
хар и конфеты, часто прятала их у меня под подушкой. Я перевертывал
в комнате все вверх дном, но не догадывался заглянуть под свою по-
душку. Мама мне потом говорила, что лучшего места для безопасности
сахара она не могла найти, чем в «логове зверя».
Вот и я адресуюсь в «логово зверя», к вам, в расчете, что будет луч-
ше, если вы прочтете о моих думах, так сказать, из первых рук. Это
дает мне возможность мечтать, что вы сбережете меня от вашего бес-
пощадного злословия. Меня не оставляет мысль: не обману ли я дове-
рия редактора? Вот уже несколько дней, как я живу на базе морских
бомбардировщиков. Их здесь называют «летающими лодками». Все
эти дни я нахожусь в состоянии тревоги, сначала за себя, а потом за
Шемякина — хорошего веснушчатого парня, моего «крестного отца»,
с которым я поднялся в воздух.
Что поделаешь — шила в мешке не утаишь,— очерк о морских летчи-
ках пока у меня не получается. В этом кроется причина моего волне-
ния и такое состояние продолжается до сих пор.
За Шемякина и его товарищей я волновался потому, что однажды
утром его корабль вылетел на боевое задание и не вернулся. Радио, к
которому, как вы знаете, я так пристрастен, на этот раз подвело нас
всех. Самолетная рация вышла из строя, и мы ничего не знали о шемя-
кинской машине. Настроение у всех было ужасное, тем более, что на
море разразился сильный шторм, который бушевал дня два.
Не знаю, видели ли вы когда-нибудь море, но наверняка читали о нем.
О том самом море, которое разбивает в щепы большие суда, когда оно
в гневе. А здесь самолет с открытыми кабинами, большой, конечно,
мощный, там и пулемет, и бомбы, и рация и экипаж в целых пять че-
ловек, но все же это самолет, а не корабль, хотя почему-то «летающая
лодка» называется именно кораблем. Так вот представьте себе
самолет и шторм на море. Здесь были почти все убеждены, что шемя-
кинцы погибли. Пять дней о них не было ни слуху, ни духу, хотя мно-
го кораблей и самолетов ушло на поиск. Вы опять улыбнетесь, но я
много раз за эти дни думал о радио. Мне кажется, что не было изобре-
тения более чудесного, чем оно. Вообразите, будь радио в порядке на
самолете, его мгновенно запеленговали и обнаружили Без радио —
разыгралась трагедия.
Вы не поверите,— Шемякин и его друзья оказались живыми и здоро-
выми. Как только мне стало об этом известно, я снова стал волно-
ваться— справлюсь ли с фактами, чтобы написать очерк о морских
летчиках. Не справился —с Шемякиным я сидел битых два часа и все
время он мне твердил, что, собственно, ничего особенного не произо-
шло. Я ничего не могу понять — либо он не умеет рассказывать, либо я
не умею слушать.
На следующий день он мне дал ученическую тетрадь, сплошь напи-
санную им от руки. Вы знаете, как называлось это сочинение? «Испы
тание самолета «Дорнье» на длительный дрейф». Это вроде техни-
ческого отчета. Оказывается, Шемякин воспользовался необычной об-
становкой и провел наблюдение за машиной в условиях длительного
шторма. Не знаю, будет ли этот отчет полезным для летчиков, но для
меня он не представляет интереса — почти одни термины. Кое-какие
вещи там написаны «человеческим» языком, все это я выписал и смон-
тировал, совсем немного добавил, то, что мне удалось выудить из бе-
седы с Шемякиным. Так получился мой отчет, с которым вы познако-
митесь ниже. Пока не показывайте его редактору,— если меня постигнет
неудача, то, надеюсь, Миша поймет, что я добросовестно собирал мате-
риал, с которым не справился.
» * *
Итак, через пять часов полета в районе возможного плавания под-
водной лодки командир корабля Шемякин пришел к заключению, что
он не сможет выполнить своего задания. Произошло одно из двух: ли-
бо подводная лодка, обнаружив приближение самолета, легла на грунт
и терпеливо выжидала, пока ее воздушный противник не израсходует
горючего, либо наблюдения вахтенных с палубы эсминца «Незаможник»
оказались ошибочными и вообще никакой подводной лодки не было.
Так или иначе, был тщательно обследован район и нарушителя обнару-
жить не удалось.
Вскоре после старта рация вышла из строя, и стрелок-радист Симо-
нян, несмотря на все усилия, так и не сумел устранить неисправность.
Шемякин должен был действовать на свой страх и риск.
Задул норд-ост. Шемякин, пилотируя самолет, принимает решение
прекратить поиски лодки. Горючее на исходе, пахнет штормом, обста-
новка повелевает немедленно идти на базу.
Штурман определяет направление и дает курс пилоту. Выдерживая
задание штурмана, он прибавляет обороты мотора, набирает высоту.
Полет на высоте 300 метров, выше нельзя — над самолетом вплотную
нависли облака. Внизу редкие полосы проходящего тумана, местами
стелющегося по воде. Дождь... Сильный ветер... Тяжелую машину швы-
ряет из стороны в сторону.
Так проходит около часа... И странно — до сих пор не видно берега.
Но может быть, виновата плохая видимость?
Через несколько минут Шемякин уголками глаз покосился на стрелку
часов и обернулся к соседу — второму пилоту. В мощном разговоре мо-
торов наиболее экономичный способ беседы — нехитрая азбука движений
головы и рук. Вопрос командира второй пилот расшифровывает на бу-
маге и передает записку штурману. Тот этого вопроса ждал еще минут
пять назад, когда в его сознание закралось сомнение. Прочтя записку,
он нехотя улыбнулся и просигнализировал глазами: «все в порядке».
«Все в порядке» — передал дальше второй пилот. Шемякин пожал
плечами и снова взглянул на часы. Мутная пелена дождя закрывала
горизонт, мешала проверить на глаз правильность курса. При хорошей
погоде уже непременно был бы виден знакомый рельеф берега.
Вскоре штурман почему-то изменил курс. Не успел Шемякин взять
нужное направление, как штурман снова меняет задание.
Пилоты переглянулись. Они уже почти не сомневались — штурман
сбился с курса. Самолет над морем, изрытым штормовым ветром, — то
ли он ходит зигзагами, а быть может, мечется взад и вперед над не-
большим, уже много раз пересеченным квадратом моря. Страшно по-
думать о потере ориентировки. Все еще теплится надежда, что вот-вот
темная полоска берега вынырнет из дали, задернутой густой дымкой
непогоды.
Шемякин ведет машину на малом газе, сберегая драгоценное горю-
чее. Прошло еще несколько тяжелых минут, пока штурман признался
в потере направления.
В этот момент Шемякин не испытал никаких потрясений, он уже
подготовил себя к самому худшему, лишь на короткий миг возникла
досада на штурмана: «самолюбив мальчишка, что бы ему покаяться
раньше». И больше не было других мыслей, только напряжение, как
натянутая до отказа струна.
Бензинометр... Уровень горючего немного выше дна баков, бензина
хватит на 30—35 минут, не больше. Нужно знать состояние ветра и
волн. Второй пилот яростно требует от штурмана точной справки. Ше-
мякин решает садиться в штормовое море как можно скорее, раньше,
чем иссякнет горючее и заглохнут моторы.
Штурман, наконец, уточняет: «волна восемь баллов, размах качки
25 метров, ветер совпадает с направлением волн». Шторм разыгрался
в полную силу. Море покрыто гребнями тяжелых волн высотой с не-
большой дом.
На высоте 100 метров Шемякин выровнял машину, круто развер-
нулся, встал против ветра и быстро пошел на снижение. Огромные во-
дяные горы кинулись навстречу. За метр от воды машина пошла прямо
с выключенными моторами. Нос лодки коснулся гребня волны. В мо-
мент соприкосновения легкий толчок — хвост еще висит в воздухе. Пе-
редняя часть самолета проскакивает вперед,а хвост опускается на скат
уходящего вала. Скользящий удар от центра лодки к хвосту —и само-
лет в море, в водяной яме между ушедшим и набегающим валом.
Штурвал резко взят на себя, нос задирается, и машина плавно выхо-
дит на гребень налетевшей волны.
Полная потеря скорости...
Теперь тяжелая машина, как щепка, то исчезает в провалах между
волнами, то вновь взлетает на их вершины.
Беру цитату из технического отчета Шемякина: «Удачная посадка
немедленно используется для поднятия устойчивости экипажа. Обрыв-
ками даются указания о мерах борьбы со штормом, за живучесть са-
молета, за его непотопляемость. Сообщение о предполагаемом продол-
жительном дрейфе экипаж встретил спокойно. Все разошлись по назна-
ченным местам и немедленно приступили к исполнению обязанностей».
К вечеру шторм усилился. Корпус самолета вибрирует и трещит во
всех креплениях. Чудится временами, что лодка самолета с треском и
грохотом разваливается на куски.
Шемякин не выпускает из рук штурвала. Сейчас надо управлять са-
молетом, управлять еще мудрее и осторожнее, чем в полете. Выпусти
из рук штурвал, и самолет перестанет сопротивляться штормовому
морю, крылья зароются в воду и гигантские волны перевернут машину.
Волны захлестывают кабины. В килевом отделении двое откачивают
воду. Второй пилот несет вахту в моторной гондоле. Стрелок-радист
Симонян, самый молодой пилот, двумя руками вцепился в борт лодки.
Симоняну плохо. Судороги морской болезни исказили лицо. Острые боли
в животе. Соленая вода забирается в рот, уши, глаза...
Уже в первые минуты дрейфа Шемякин постиг тактику борьбы со
штормом: удары волн принимать носовой частью самолета и по воз-
можности держать машину строго против волн. Это не всегда удается.
Нос самолета при спуске с волны иногда уходит от горизонта на
20—25 градусов. Самолет повертывается боком, и волны налетают на
машину с фланга. Такое положение оказывается для самолета наибо-
лее угрожающим. В один прием море выбрасывает в кабины 7—8 ведер
воды, окатывая с ног до головы и без того окоченевших людей. Лодку
швыряет, плоскости глубоко зарываются в воду... Опасно! Очень опас-
но, если восторжествуют силы, борющиеся с равновесием.
Мало-помалу Шемякин научился парировать и фланговые удары.
Вот, при спуске с волны, нос самолета ушел на десять градусов влево.
Набегающий вал грозит захлестнуть правую плоскость и ворваться в
кабину. Правый элерон опускается, увеличивая лобовое сопротивление,
и разворот самолета заторможен. Крупная волна с силой ударяется об
опущенный элерон, стремительно поднимая правую плоскость. Левая
столь же быстро опускается вниз. Секунда промедления — и левое
крыло, увлекая за собой самолет, глубоко уйдет в воду. Предупреждая
катастрофу, Шемякин молниеносно перекладывает элероны в обратную
сторону — скорость погружения замедляется. Волна ушла. Самолет
обретает устойчивость.
Так проходит тяжелая ночь. На заре весь экипаж собирается в ка-
бине пилотов. Последним приползает Симонян. Шемякин намерен гово-
рить с людьми и передает штурвал второму пилоту. В этот момент
внезапно налетевший вал высоко подкинул правую плоскость, залил
пилотскую кабину и перебросился по ту сторону борта лодки. Самолет
сильно накренился, на секунду застыл, навалившись на левое крыло, и
стремглав полетел в водяную яму. Ослепленный штурвальный оставил
руль в нейтральном положении. Еще момент, и правая плоскость, кру-
то падая, перевернет самолет.
30
И снова угроза гибели миновала. Самолет вынырнул из провала, и
опомнившийся штурвальный успел развернуться навстречу новому
валу.
На секунду стало тихо... Люди пришли в себя и, услышав громкие
стоны Симоняна, бросились к нему.
Беру цитату из технического отчета Шемякина: «Все время экипаж
был бодр и уверен в благополучном конце дрейфа, за исключением
одного случая паникерства. Стрелок Симонян, молодой летчик, первый
раз в жизни попал в шторм, впервые переносил морскую болезнь. Он
высказал мнение: «лучше сразу кончить (застрелиться), чем медленно
умирать». Штормовая погода, захлестывание кабин, сильная вибрация
и скрип лодки показались Симоняну концом... Немедленно экипаж ста-
вится в известность о настроениях Симоняна. Ему разъясняют, что при
условии четкого выполнения обязанностей бойцов, их бдительности
дрейф пройдет безопасно. Вокруг него создали товарищескую обста-
новку и в обязательном порядке предложили принимать малыми до-
зами еду... Через двое суток Симонян оправился от морской болезни и
в дальнейшем проявлял мужество в одинаковой степени со всем эки-
пажем».
К утру третьего дня дрейфа шторм прошел. Море еще волновалось,
но опасность захлестывания плоскостей уменьшилась. Волны не больше
четырех баллов, они разбиваются о борта лодки и слегка забрызгивают
кабины. Самолет идет под примитивными парусами из чехла и брезен-
тов. Лодка плавно покачивается. От легких ударов волн самолет на-
креняется то в одну, то в другую сторону. Штурвальный своевременно
выбирает крены.
В кабинах ни одного сухого местечка. И как на зло небо плотно за-
тянуто белой мутью, солнца нет. В лодке не попрыгаешь, и люди разо-
греваются старательной «драйкой» оружия.
Теперь можно разговаривать о посторонних вещах, шутить и даже
спокойно спать. Двое с половиной суток никто не сомкнул глаз. Тяже-
лая усталость сковывает мускулы, и люди временами внезапно засы-
пают коротким, но «мертвым» сном.
Уже три часа самолет плывет под парусами. По вычислениям штур-
мана при взятом направлении дрейфа самолет появится на видимости
берега через 7—8 суток. Время немалое, тем более, что уже с утра все
перешли на голодный паек.
Только что техник и Симойян осмотрели весь корабль и сейчас до-
кладывают о повреждениях. Поломки серьезные, особенно пострадали
элероны. Однако ни элероны, ни руль глубины в условиях плавания не
потеряли своей действенности.
Неизвестно откуда подкатился трехсаженный вал, обрушился через
горловину пилотской кабины, сшиб с ног людей. Высоко взмылась ле-
вая плоскость самолета (волна захлестнула правое крыло, глубоко
вдавив его в воду), и как во время шторма левое крыло на мгновение
повисло в воздухе и медленно опустилось... Чудовищный вал отка-
тился. Сидя по пояс в воде, Шемякин, отплевываясь и тяжело дыша,
вцепился в колесо штурвала. Такого сюрприза он никак не ожидал.
Распорядившись откачивать воду, командир корабля напряженно
вглядывался вдаль, силясь осознать причину предательского удара
моря.
Теперь понятно. Волны изменили свой курс и несут самолет обратно.
Сопротивляться бесполезно. Волны подбираются с фланга, нанося ко-
роткие удары по плоскостям и лодке. Командир корабля, избегая ри-
сковать, приказывает убрать паруса и разворачивается навстречу вол-
нам...
(Снова цитирую по техническому отчету Шемякина): «Налетевшим
валом (размах 20—25 метров, высотой 5—5,5 метра) захлестнуло
левую плоскость, разрушив всю дюралевую систему и дав в лодку
15—20 ведер воды. Этот случай прямого захлестывания плоскостей
был единственным за время дрейфа. Нужно сказать, что дрейф при
волнении, не совпадающем с ветром, очень труден и требует особого
внимания. Особо опасное положение создается при переходе довольно
сильных ветров, когда появляются новые волны, но еще проходят от-
дельные крупные валы старого направления. В этих случаях нужно
держать самолет против новой волны и при обнаружении волн старого
направления начать заблаговременно разворачиваться на надвигаю-
щийся вал».
Пятый день плавает в открытом море самолет, покалеченный штор-
мом. Люди бодрятся. Каждый из пяти человек экипажа стремится
скрыть усталость, после случая с Симоняном люди подавляют в себе
слабость и поддерживают друг в друге уверенность в скором оконча-
нии дрейфа.
В одну из темных ночей вахтенный заорал: «Вижу луч прожектора
по хвосту». Немедленно весь экипаж был на ногах. По приказанию
Шемякина Симонян открыл стрельбу из пулемета. Дали ракетами ава-
рийные сигналы. Далекий свет постепенно тускнел — корабль скрылся,
не услышав сигналов бедствия.
Еще раз цитирую Шемякина: «Вода кончилась, 10 литров хватило
на четыре дня. В начале дрейфа разрешил расходовать воду по по-
требностям. Просил экономить. Проследил, как экипаж расходует воду,
и убедился, что каждый товарищ ограничивается двумя-тремя глотка-
ми, причем прикладывается к бочонку через большие промежутки. Вода
кончилась, и на пятые сутки была использована вода из радиатора. Эта
вода жажду утоляла, но пить ее приходилось зажав нос из-за сильного
запаха денатурата и частичного присутствия глицерина. После приема
такой воды неприятное вкусовое ощущение проходило, и жажда не
чувствовалась».
Утром шестого дня дрейфа наступила чудесная погода. Спокойные
воды несли самолет в голубой пустыне. За все время плавания глазам
не открывались такие далекие горизонты. Видимость — десять миль.
Ни дымка, ни паруса. Бескрайность морского простора еще' резче под-
черкивала одиночество людей и хрупкость «бескрылого» самолета.
В 12 часов 15 минут в глубокой синеве неба появилась темная точка.
Второй пилот Михайлов, стоявший на вахте, не поверил своим глазам.
Темная точка быстро увеличивалась в своих размерах. Самолет! Мож-
но ли еще сомневаться в этом?! Осторожный Михайлов всматривался
и молчал, молчал до той минуты, пока наконец точка не' приняла очер-
таний самолета. Тогда-то он поднял тревогу...
...Милая Зина! На этом собственно я могу закончить свой отчет. Хо-
телось бы в заключение снова процитировать Шемякина. Послушайте,
какие слова я нашел в -его тетради: «Первому увидевшему самолет
выдали премию — две плитки шоколада, которые израсходовали об-
щими усилиями. В тот момент, когда нас обнаружили, младший летчик
Михайлов не выдержал и расплакался. В 14 часов 4 минуты наш само-
лет был взят на буксир эсминцем».
* * ♦
Собственно, на этом заканчивались, первые страницы моей повести.
Какое впечатление они произведут на Аллена Дина? Расскажет ли он,
наконец, об Андрее Торопцеве?
Я с нетерпением ждал ответа.
(Продолжение следует)
10МШШ11Н
Н. БОЛГАРОВ
Рисунки М. УЛУПОВА
БАРЖА-САМОСВАЛ
Смелости, силы и крепкого здоровья требу-
ет труд сплавщиков леса. Тяжелые авралы —
ежедневное явление на сплаве. Вот на пово-
роте или перекате реки бревно врезается в
берег и останавливается. На него наваливается
второе, третье... Затор! Люди с баграми и
крюками прыгают на бревна, если надо, со-
скакивают в воду и растаскивают увесистые
бревна по одному. Иногда эта самоотвержен-
ная работа длится часами и далеко не всегда
она безопасна.
Ученые из Центрального научно-исследова-
тельского института лесосплава в Ленинграде
поставили себе цель: сдать в музей багор
сплавщика! И эта благородная цель уже до-
стигнута.
Не правда ли, странное судно изображено
на нашем рисунке? Ясно видно, что оно
движется по воде, но тогда зачем же гусени-
цы по бокам?
Оказывается, перед нами сплавной везде-
ход-амфибия, пригодный для работы и на во-
де и на суше. Прочный корпус вездехода не-
сет семитонные лебедки, захватные приспо-
собления, бульдозерную установку — словом,
все, что нужно для борьбы с любыми затора-
ми. Но, кроме того, он «умеет» сбрасывать
древесину с береговых штабелей в реку, до-
ставать со дна «топляки», приплавлять брев-
на к рейду, где идет перевалка в вагоны или
формирование плотов. Экипаж механического
сплавщика состоит из механика-водителя и од-
ного матроса. На вездеходе может плыть и
патрульная сплавная бригада.
Новое судно отправлено для испытаний в
одну из самых «лесосплавных» республик —
Карельскую АССР. На ее мелководных каприз-
ных реках и озерах окончательно выяснятся
все преимущества и недостатки вездеходов.
И тогда начнется серийное строительство та-
ких судов.
Однако вездеход «провожает» бревна толь-
ко до глубокой воды. Дальше, как- известно,
лес чаще всего путешествует в огромных пло-
тах. Но этот древний способ пересылки леса
становится сегодня все менее популярным.
Чем больше на реках плотин, тем труднее
плотогонам. А наши главные судоходные ар-
терии нынче все «перегорожены», и отказы-
ваться от дальнейшего гидроэнергостроитель-
ства ради удобств плотовождения было бы
смешно.
Но, может быть, к трудностям удастся при-
выкнуть, удастся хорошо гонять плоты и че-
рез «барьеры» ГЭС?
Судите сами.
Скорость течения рек, на которых создают-
ся плотины и водохранилища, резко падает.
Так что сегодня коммерческая скорость пло-
тов не превышает 50, от силы 60 километров
в... сутки. А стоит плоту выйти на очередное
водохранилище — он попадает из привычной
речной обстановки в морскую, где все по-дру-
гому.
Осенью прошлого года газеты сообщали о
героизме волжских плотогонов. На Сталин-
градском водохранилище восьмибалльный сен-
тябрьский шторм застиг пароход «Горький» с
огромным плотом на буксире. Волны разбили
три пучка бревен и грозили довершить нача-
тое —полностью расшвырять плот. Только вы-
сокое мужество экипажа парохода и сплавщи-
ков позволило совершить чудо — отремонти-
ровать плот во время шторма. Этот пример
не единственный...
Обсудив вопрос со всех сторон, тщательно
подсчитав затраты труда, времени и средств,
ученые пришли к выводу, что было бы почти
вдвое дешевле (и быстрее, разумеется) пере-
возить лес на баржах. Было бы, если бы... не
разгрузка барж на пристани назначения. Эта
трудоемкая операция «съедает» всю выгоду.
Именно разгрузка, потому что погрузка дре-
весины в баржи и ее сплотка — одинаковые
по длительности работы.
И вот тогда шкипер Иртышского пароход-
ства А. Н. Луковицкий предложил построить
баржу-самосвал. Это оказалось блестящим вы-
ходом из положения.
...К причалу подходит крупная баржа-лесо-
воз. Палуба заполнена штабелями бревен вы-
сотой в 3,7 метра, а в трюмах нет ни брев-
нышка.
Открываются кингстоны пяти балластных
цистерн-отсеков и принимают за 25 минут
472 тонны речной воды. Баржа резко кренит-
ся на борт, а лес, освобожденный от крепле-
ний, сползает на причал. Потом вода самоте-
- 32
ком выливается из цистерн — баржа выров-
нена. Вот, собственно, и все.
Выгрузка тонны леса из баржи-самосвала
обходится в 60 раз (I) дешевле, чем из обыч-
ного лесовоза. А каждая баржа берет пол-
торы тысячи тонн.
Несколько десятков «речных самосвалов»
уже работают на голубых дорогах нашей
страны.
«СУДНО-ГУБКА»
Радужная маслянистая пленка на воде... Как
портит она настроение купающимся! Но если
бы разлив нефти в портах ее погрузки и вы-
грузки не имел других вредных последствий,
с этим неудобством можно было бы и по-
мириться. Попросить, например, любителей
купания держаться подальше от порта — и все.
К сожалению, разлитая по воде нефть —
источник гораздо больших неприятностей.
Прежде всего жаль ее терять. Затем, нефть
портит окраску судов, входящих в порт.
Но самое главное —она грозит пожаром.
А когда в порту «загорается море»—дело не
обходится без жертв, а счет убытков идет на
миллионы.
В нашей стране построено и испытано ори-
гинальное судно — сборщик нефти с поверх-
ности воды. Портовики шутливо и ласково
окрестили его «губкой». Сейчас развернулось
строительство целой серии таких нефтесбор-
щиков.
Посмотрите на рисунок. Два понтона, между
ними подвесной приемник, «слизывающий»
верхний слой воды, и сепаратор-отстойник —
вот вам и все основные части судна-губки.
В качестве двигателя использован мотор авто-
мобиля «Москвич» мощностью в 45 лошади-
ных сил — его хватает и на продвижение
«губки» и на привод в действие вакуумного
насоса приемника.
«Чистка» моря происходит так. Приемник
всасывает верхний слой воды, содержащий
много нефти. Смесь нефти и воды идет в
сепаратор, где по причине разной плотности
быстро расслаивается. Нефть из верхней ча-
сти сепаратора перекачивается в цистерну,
а вода из нижней — за борт.
За час судно-губка успевает очистить от
нефти 500 квадратных метров водной поверх-
ности и собрать в свои цистерны сотни кило-
граммов нефти.
«ПАРЯЩИЙ КОРАБЛЬ»
Недавно журнал «Знание —сила» писал о
скользящих вездеходах — автомобилях на воз-
душной подушке (№ 11, 1960). В конце статьи
была упомянута возможность постройки та-
ких вездеходов и для движения по воде. Эта
возможность уже превратилась в реальный,
хотя и диковинный с виду корабль, который
вы видите на рисунке. Он построен в Англии
и называется «Ховеркрафт» —парящее судно.
Корабль невелик, хотя и не так уж мал — его
длина 9,15, а ширина 7,3 метра. Водоизмеще-
ние «парящего судна» 100 тонн.
Как же устроен этот в полном смысле слова
надводный корабль?
Под днище корпуса, напоминающее фор-
мой блюдце, мощным четырехлопастным вен-
тилятором нагнетается воздух. Так образуется
воздушная подушка, приподнимающая «Хо-
веркрафт» на 380 миллиметров над поверх-
ностью воды. А часть воздуха от того же
вентилятора расходуется на то, чтобы окру-
жить воздушную подушку воздушным же «за-
навесом», не дать ей растечься в стороны.
Такой принцип, если помните, был предложен
и для скользящих вездеходов.
Вентилятор корабля приводится в движение
авиационным мотором мощностью 435 лоша-
диных сил. На образование подушки и «зана-
веса» вокруг нее тратится две трети нагне-
таемого воздуха. Оставшаяся треть поступает
в боковые горизонтальные каналы, снабжен-
ные заслонками и рулями. Реактивная тяга
сообщает кораблю скорость до 25 узлов —
около 45 километров в час.
Интересная особенность «Ховеркрафта» —
четыре колеса под днищем. На этом «шасси»
он в случае надобности может выползти на
берег.
Имеется проект «парящего корабля» для
переправы через Ла Манш. Водоизмещение
этого своеобразного парома составит 400 тонн,
а мощность силовой установки — около 40 ты-
сяч лошадиных сил. Для такого тоннажа мощ-
ность необычайно велика, но надо принять во
внимание, что расчетная высота воздушной
подушки составит примерно 1,8 метра, и па-
ром должен нестись над волнами пролива с
невероятной скоростью—полтораста километ-
ров в час или даже несколько больше.
Перед конструкторами «парящих кораблей»
стоят еще очень большие трудности. Что де-
лать, например, с огромным облаком брызг
и водяной пыли? Помимо, мягко говоря, не-
удобств для пассажиров, водяная туча тормо-
зит «надводный экспресс». Предстоит также
думать и думать над тем, как снизить мощ-
ность силовой установки — особенно ту часть
мощности, которая идет на поддержание «за-
навеса». Дело в том, что «занавес» призван
только удержать воздушную подушку под ко-
раблем и никак не помогает «парить». Хуже
того, «занавес» даже препятствует ускорению
судна.
Если эти препятствия в будущем удастся
преодолеть, то станет реальной постройка па-
рящего океанского лайнера. Он мог бы раз-
вить скорость до 150 узлов, а это значит, что
рейс через Атлантику не занял бы больше
20—25 часов.
Над проектами судов на воздушной подушке
работают и у нас в стране. Трудными пробле-
мами этих соблазнительных кораблей будуще-
го занимаются в Ленинградском институте
водного транспорта.
33
НОЧЬЮ ТЕМНО
НЕМНОГО ОБО ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ
Глеб АНФИЛОВ
В самом деле, почему ночью небо тем-
ное? Попробуйте-ка ответить!
Оказывается, нельзя просто сказать: ночью
темно потому, что не светит Солнце. Такой от-
вет неверен. Даже без Солнца небо, казалось
бы, «не имеет права» быть темным.
Судите сами.
«ЗАПРЕТ» НА ТЬМУ
Звезды — это солнца. Одни — близкие и по-
тому яркие, другие — невообразимо удален-
ные от нас, почти невидимые, а то и совсем
недоступные нашему глазу. Но каждая излу-
чает свет. И если звезд бесчисленно много, то
все вместе они дают бесконечно много света.
Не важно, что по отдельности иные звезды
незаметны. Раз уж над любым, даже самым
крошечным, уголочком небосвода их беско-
нечно много, они всюду должны сливаться в
сплошной фон, сверкающий ослепительным
блеском, исторгающий бесконечно много лу-
чистой энергии. Короче говоря, всему небу
предписано иметь яркость, не меньшую, чем
у поверхности Солнца. И так как свет звезд
вызван их высокой температурой, небо долж-
но изливать такой же нестерпимый жар.
А раз так, то в мире не должно быть места
ни для Земли, ни для людей. В нестерпимом
свете и жаре немыслима жизнь. Любой листо-
чек, любая букашка мгновенно испепелились
бы в такой Вселенной. Вещество привычных
нам состояний — твердого, жидкого — стало
бы невозможно. Всюду было бы так же жарко,
как в недрах Солнца.
Неожиданный вывод. И, конечно же, совер-
шенно неверный.
Опровергнуть его наука пытается уже боль-
ше ста лет. Попыток сделано масса.
Может быть, свет поглощается межзвездной
средой —газом, темной пылью, холодными
планетами, остывшими «трупами» звезд? Нет,
сколько бы ни поглотилось света, его все рав-
но останется бесконечно много. Расчет про-
стой: как бы велика ни была доля несветящей-
ся материи, светящейся все равно останется
бесконечно много. Разделите бесконечность
пополам, на десять, сто, тысячу частей — лю-
бая часть все равно будет бесконечно велика.
Кроме того, атомы межзвездной среды не
«поедают» свет без остатка. Они просто гло-
тают его, чтобы «выплюнуть» потом в другом
направлении. Они лишь рассеивают, как бы
разбрызгивают энергию по всему миру.
Тогда, может быть, в нашем мироздании
есть гигантские непрозрачные оболочки? Кто-то
из чеховских героев философствовал: «Быть
может, вся наша вселенная спрятана в дупле
зуба какого-то громадного чудовища».
И эта «гипотеза», сколь серьезно ее ни об-
ставить, не решает задачу, а лишь отодвигает
ее. Ведь любое «дупло», любая темная обо-
лочка в бесконечно светлом и горячем мире
неминуемо расплавилась бы и испарилась.
Остается высказать еще одно, весьма ри-
скованное предположение: снять запрет ноч-
ной тьмы путем отказа от основной его причи-
ны — от звездной бесконечности. Признайте,
что в беспредельном пространстве мирозда-
ния существует лишь «горстка» звезд и га-
лактик — и все встанет на место, не так ли?
Нет, не так. В подобном выводе — философ-
ское шулерство и физическое недомыслие.
Еще великий классик естествознания Исаак
Ньютон говорил о том, что звезд не может
не быть бесконечно много. Если бы их набра-
Рисунки Л. КАТАЕВА
лась всего «горсть», пусть громадная, благо-
даря тяготению они слиплись бы в одно-един-
ственное гигантское небесное тело. Позднее,
правда, физика внесла поправку: «горсть»
звезд не слиплась бы, а, наоборот, разбре-
лась по бесконечному пространству. И тогда
Вселенная опустела бы, из нее исчезло бы
фактически все вещество.
Но вещество есть! Как бы далеко ни загля-
нули телескопы, они всюду находят материю.
Значит звезд бесконечно много? Выходит так.
Тогда почему же все-таки ночью темно?
Видите, как все запуталось! Пытаясь осмыс-
лить вид неба, мы заблудились в дебрях про-
тиворечий, столкнулись с мировоззренческими
вопросами, коснулись величайшей проблемы
устройства всей Вселенной — науки, которая
именуется космологией.
ИЕРАРХИЯ СИСТЕМ
Вы получили на экзамене задачу и ужасну-
лись ее трудности. Но в экзаменационных би-
летах не принято задавать задач неразреши-
мых. Поэтому вы упрямо морщите лоб, мучи-
тельно думаете и наконец решаете задачу!
А потом разыскиваете и другой, и третий спо-
соб, и общий метод решения.
Нечто похожее происходит и в космологии.
Зная, что загадка ночной темноты наверняка
разрешима (небо-то темное!), астрономы, фи-
зики, философы упорно ищут решение. И ма-
ло-помалу ночная тьма начинает получать пра-
во на существование .
Представим себе такое: мир бесконечен,
звезд в нем бесчисленно много, но тем не ме-
нее плотность материи в бесконечном объеме
Вселенной равна нулю. Невозможно?
Оказывается, возможно. Нужно лишь, что-
бы при увеличении объема космического про-
странства плотность материи в нем уменьша-
лась.
Плотность вещества есть масса, деленная на
объем. В каждой звезде плотность очень ве-
лика, ибо весь ее объем заполнен веществом.
•> А вот в объеме, включающем две соседние
звезды, средняя плотность материи меньше
(ведь космическая материя между звездами
практически ничего не весит). Еще гораздо
меньше плотность вещества в объеме Галак-
тики. А дальше? Что если в предельном слу-
чае — для бесконечно большого объема — мы
формально получим нулевую плотность мате-
рии? Ведь тогда запрет ночной темноты сни-
мается! Глядя вдаль, мы практически не уви-
дим вещества — ни светящегося, ни темного.
И это несмотря на то, что звезд и прочих не-
бесных тел останется бесчисленно много.
Такая идея легла в основу любопытных схем
размещения звезд, которые построил в нача-
ле нашего века бельгийский космолог Шарлье.
Главную их особенность Шарлье заимствовал
у астронома XVIII века Ламберта. Особен-
ность эта — иерархичность строения мира.
Небесные тела образуют системы, сложность
которых с увеличением размеров возрастает,
а средняя плотность материи падает. Мир,
устроенный по таким правилам, вполне сво-
боден не только от запрета ночной тьмы, но и
от некоторых других парадоксов, вставших в
космологии.
В свое время схемы Шарлье казались от-
кровением. В них чудилась разгадка строения
Вселенной. Однако потом энтузиазм остыл.
Прямых доказательств идеям Шарлье не на-
шлось. Системы его остались всего-навсего
предположением. И все же труд Шарлье был
очень полезен. Он показал, что выходы из ту-
пиков космологии существуют.
А тем временем на научную арену вышла
знаменитая теория относительности Альберта
Эйнштейна.
ЧТО СКАЗАЛ ЭЙНШТЕЙН
Некий газетный репортер однажды попро-
сил Эйнштейна выразить теорию относитель-
ности в одной более или менее понятной
фразе. И получил ответ: «Раньше полагали,
что если бы из Вселенной исчезла вся мате-
рия, то пространство и время сохранились
бы; теория относительности утверждает, что
вместе с материей исчезли бы также про-
стоанство и время».
Есть материя — есть формы ее бытия: про-
странство и время. Изменилась материя — из-
менились пространство и время. Порожден-
ные материей, они как бы деформируются,
искривляются ею. И в каждой точке тем зна-
СЛОВО СОВЕТСКОЙ НАУКИ
происходить
абсолютно-
Ученый на-
мир как бы
«изнутри» — исследовать его с точки зрения
наблюдателей, движущихся вместе с вещест-
вом Вселенной и потому неподвижных отно-
сительно своих космических окрестностей.
чительнее, чем выше там плотность вещества.
Наглядно представить себе это далеко не
просто. Тяжелая гиря, продавливающая
стол,— вещь понятная. Но попробуйте уяс-
нить, как гиря «прогибает» пространство и
время! Трудно разъяснить это с предельной
ясностью. Помогают лишь аналогии.'
Не страшась грубости сравнения, можно ска-
зать: как человек, укладывающийся в постель,
проминает простыню, так и любое материаль-
ное тело деформирует пространство-время.
Получается, что у разных материальных тел
пространство и время неодинаковы. А едино-
го «плоского» пространства, так же как абсо-
лютного, всюду одинаково текущего времени,
в природе просто не существует.
Своеобразным взглядам теории относитель-
ности на пространство, время, материю сужде-
но было сыграть немалую роль в космологии.
И первую попытку применить теорию относи-
тельности ко всей Вселенной сделал сам Эйн-
штейн. Он задался целью выяснить, насколь-
ко сильно материальные тела нашей Вселен-
ной искривляют мир.
Для вычислений надо было знать, как рас-
пределена материя в пространстве всего мира.
Никто этого не знал, конечно. Пришлось пойти
на какое-то разумное допущение. И Эйнштейн
выдвинул наипростейшую мысль: он предполо-
жил, что материя заполняет Вселенную равно-
мерно, без сгущений и пустот, словно сплош-
ной, всюду одинаковый кисель.
Не думайте, что Эйнштейн позабыл об
атомах, звездах и галактиках — этих везде-
сущих «комках» материи. Нет, он про-
сто представил себе, что начиная с каких-то
исполински громадных объемов, «зернистость»
материи становится несущественной. Плот-
ность вещества Вселенной делается одинако-
вой при еще большем увеличении этих объ-
емов. Ведь и обыкновенный клюквенный ки-
сель, как известно, не непрерывен, а состоит
из молекул и атомов. Но мы воспринимаем
его как сплошную жижу. Подобно этому звез-
ды и галактики — нечто вроде атомов всеза-
полняющего вселенского киселя — «космоло-
гического субстрата».
Таким предположением Эйнштейн значи-
тельно облегчил свою задачу. В достаточно
больших масштабах мир можно было считать
обладающим повсюду постоянной кривизной.
Но вычислить ее оказалось все же нелегко.
Задуманное решение никак не получалось.
Не удавалось найти неизменного «радиуса
кривизны» мирового пространства. Вселенная
выходила какой-то зыбкой.
МИР, СЖАТЫЙ В КОМОК
Глядя на видимую неизменность звездной
Вселенной, Эйнштейн стремился именно ее
отразить в решении. И ради этого он в конце
концов решился на не совсем оправданный
поступок: слегка видоизменил свои уравнения,
введя в них особый «космологический член».
Физически такая добавка означала призна-
ние каких-то неведомых науке сил отталкива-
ния, существующих наряду с тяготением и
возрастающих с увеличе-
нием расстояния между
взаимодействующими те-
лами. Любопытно, что
эти силы не должны за-
висеть от масс тел. Они
одинаковы и для звезд и
для пылинок.
А математически кос-
мологический член по-
служил средством для
«укрепления» решения.
Такой ценой Эйнштейну
удалось вывести из сво-
их уравнений более или менее прочный,
постоянный мир. Но мир этот вышел... конеч-
ным, его искривленное пространство — замкну-
тым. То, что отвергалось физикой Ньютона, по-
лучило утверждение в теории относительности.
Так Эйнштейн вычислил «радиус» мира, рас-
считал максимально возможное в нем расстоя-
ние. Брошенный камень, двигаясь по инерции,
не мог бы покрыть больший путь, чем «вок-
руг» эйнштейновской вселенной, ибо в конце
концов прилетел бы в точку броска. Финиш
совпал бы со стартом. Нигде в этом мире не
было бы границ, каких-то обрывков простран-
ства, за которые, следуя совету Лукреция Ка-
ра, удалось бы «бросить копье». Мир Эйнштей-
на не знал пределов, как нет их у поверхности
шара. Но подобно тому, как законно говорить
о величине шаровой поверхности, можно бы-
ло вычислять объем и массу эйнштейновской
вселенной.
И раз уж дело дошло до «взвешивания» ми-
роздания, стал доступен и подсчет «всех» его
звезд. Звезд тут и в самом деле должна бы-
ла получиться «горсть» — хотя и очень боль?
шая, но конечная. А значит, и света в этом ми-
ре не бесконечно много. В эйнштейновской
вселенной ночная тьма стала явлением вполне
объясненным.
Вот вам второе ее истолкование.
Как видите, Эйнштейн обвинил мироздание
в конечности. Обвинение было составлено
тонко и обоснованно. Столь аргументирован-
ной космологической гипотезы до тех пор
не бывало. И она довольно быстро завоевала
приверженцев. Ликовали не только богосло-
вы, возомнившие о якобы свершившейся
победе своей убогой веры в ограниченность
мироздания. Число сторонников эйнштейнов-
ской космологии росло и среди серьезных за-
падных ученых.
Появились несколько измененные решения
уравнений Эйнштейна, отвечающие иным
формам и состояниям Вселенной. Но опять и
опять речь шла о замкнутом мире.
Однако прошли годы, и настало время со-
мнений.
Анализ теоретического мира Эйнштейна
выявил в нем несуразности. Даже «укреплен-
ный» допущением неведомых сил отталкива-
ния, он оказался крайне неустойчивым — вро-
де тарелки на острие ножа. Любое наруше-
ние вывело бы его из равновесия, и он разру-
шился бы, распался, чудовищно нарушая фи-
зические законы.
Космологический член, введенный в урав-
нения Эйнштейна, внушал недоверие и по дру-
гим соображениям. Ведь именно это фор-
мальное дополнение сжало мир в «комок».
А соответствует ли оно физической реально-
сти? Законно ли оно? Вот если бы решить
уравнения Эйнштейна в общем виде — обой-
тись без космологического члена! Это была
заветная мечта космологов.
И она осуществилась благодаря труду на-
шего соотечественника ленинградского мате-
матика Александра Александровича Фрид-
мана.
В 1922 году Фридман начал публиковать
работы, в которых поставил проблему шире,
чем творец теории относительности.
Эйнштейн приписывал мирозданию статич-
ность. Фридман же отбросил это представле-
ние. Пусть мир движется! Это право и обя-
занность всего материального. Но как познать
это движение? Ведь оно должно
во времени, а Вселенная лишена
го, всюду одинакового времени,
шел выход. Он решил изучить
Это была блестящая идея. В космологию
удалось условно ввести единое время, при-
чем без всякого конфликта с принципами
Эйнштейна. Ведь и здесь речь шла об отно-
сительном времени, характерном лишь для
определенной системы отсчета — для так на-
зываемых сопутствующих координат. При та-
кой постановке решать уравнения Эйнштейна
можно было и без космологического члена.
И Фридман по-своему решил уравнения Эйн-
штейна.
К каким же выводам он пришел? К порази-
тельным!
Ученый выяснил, что о незыблемой замкну-
тости мира говорить нельзя. Кривизна мира
не может быть постоянной. На самом деле
она непрерывно уменьшается. Вместе с кри-
визной становится меньше и меньше плот-
ность вещества Вселенной. Материя разле-
тается во все стороны.
Ну, скажете вы, этого-то нельзя было бы не
заметить. Верно. И астрономы, познакомив-
шись с теоретическим выводом Фридмана,
решили проверить, нет ли ему подтвержде-
ния в прямых наблюдениях неба.
РАЗБЕГАНИЕ ГАЛАКТИК
Известный физик и шутник Роберт Вуд не-
когда катался на автомобиле и не заметил
красного светофора. Полисмен остановил его
и потребовал штрафа. Вуд начал оправды-
ваться:
— Я слишком быстро ехал, а с автомобиля,
развивающего тысячи километров в секунду,
красный светофор выглядит зеленым!
Говорят, услыхав об этом, полисмен оштра-
фовал Вуда и за превышение скорости...
Физики давно знали о любопытной особен-
ности света, приходящего к наблюдателю от
движущегося источника. Ьсли красный фо-
нарь неимоверно быстро приближать к вам,
его свет и в самом деле становится для вас
зеленым, голуЬым, фиолетовым. Наоборот,
зеленый фонарь, стремительно улетающий от
вас, покажется красным. Он будет тем «крас-
нее», чем выше его скорость «убегания». Яв-
ление это, именуемое эффектом Допплера,
объясняется просто: от улетающего фонаря
световые колебания приходят к неподвижно-
му зрителю реже, что и соответствует «по-
краснению» света. И эта физическая законо-
мерность порой значительно влияет на цвет
небесных светил. Она верно служит астро-
номам: позволяет судить о движении звезд и
галактик.
Еще в 1912 году американский астрофизик
Слайфер подметил, что некоторые галактики
«краснее», чем большинство других. В
1929 году его соотечественник Хаббл под-
твердил существование «красного смещения»
спектров ряда галактик и догадался, что по-
винен в этом эффект Допплера. Из наблюде-
ний Хаббла получалось, что все далекие вне-
галактические туманности удаляются от нас —
и тем быстрее, чем дальше они находятся.
В наши дни считают, что самые далекие из
них развивают до восьмидесяти тысяч кило-
метров в секунду. А некоторые несутся еще
вдвое быстрее.
Словом, вывод Фридмана полностью оправ-
дался. Это была, вероятно, первая в истории
науки наблюдательная проверка предска-
заний теоретической космологии. И успех ее
повлек за собой немаловажные последствия.
Прежде всего нашла еще одну разгадку
тайна ночной тьмы. Ведь если свет звездного
мира чем дальше, тем краснее, то на каком-
то рубеже он становится невидимым —
инфракрасным. С еще более далеких обла-
стей мира к нам должны доходить только ра-
диоволны (еще более редкие электромагнит-
ные колебания). И с увеличением расстояния
до «убегающего» источника энергия их
должна падать до ничтожных, практически не-
уловимых величин. Значит во вселенной
Фридмана небо не может быть ослепительно
сверкающим и при бесконечном множестве
звезд.
СУДЬБЫ ВСЕЛЕННОЙ
Окончательного суждения о незамкнутости
мира гипотеза Фридмана не вынесла. В зави-
симости от значения средней плотности ве-
щества Вселенной она признавала два вариан-
та будущности мироздания: либо Вселенная
будет вечно расширяться, «разбрызгивая» ма-
терию, «распрямляя» в бесконечность про-
странство, либо в один прекрасный момент
расширение прекратится и сменится сжатием.
Во втором случае многое в мире «полетело
бы кувырком». Рассеяние энергии уступило бы
место ее концентрации, начались бы процес-
сы, строго запрещенные нашей физикой. Быть
может, даже время «вывернулось бы на-
изнанку» и потекло вспять!
И в прошлом мироздания гипотеза Фрид-
мана видела не менее парадоксальные вещи,
чем в его будущем.
Если сегодня мир «более прямой», чем был
вчера, то когда-то раньше он был «совсем
кривой»? И пространство и время в этом
«скрученном» мире имели, видимо, особые,
своеобразные свойства?
Действительно, из решения Фридмана сле-
довало: если разбегание вещества и прежде
происходило так же стремительно, как сей-
час, то оно должно было начаться примерно
два миллиарда лет тому назад. Выходило, что
именно в ту далекую пору Вселенная приня-
лась распрямляться. Именно тогда появились
пространство и время в тех состояниях, кото-
рые знакомы нам сейчас. Что-то уж больно
недавно, да? Пожалуй. Но об этом — чуть ни-
же. А сейчас вернемся еще раз к Эйнштейну.
Поначалу великий физик отнесся к выводам
Фридмана скептически и ворчливо. Но потом,
когда Хаббл с несомненностью подтвердил
красное смещение, творец теории относитель-
ности безоговорочно согласился с советским
исследователем. Эйнштейн приветствовал да-
же то, что Фридман обошелся в решении его
уравнений без космологического члена. «Если
бы хаббловское расширение было открыто во
время создания общей теории относительно-
сти,— писал впоследствии Эйнштейн, — кос-
мологический член никогда бы не был введен.
Его введение в уравнения сейчас кажется
столь необоснованным потому, что исчезло
его единственное оправдание...»
ПОПРАВКИ, СПОРЫ, домыслы
В тридцатые годы космологи стремились
осмыслить сделанные открытия. Новые дан-
ные сопоставлялись с астрономическими на-
блюдениями и получали разнообразные
истолкования. Кипели споры, не прекращались
острые дискуссии.
Немало труда потратили астрофизики, пы-
таясь объяснить красное смещение без пред-
положения о разбегании галактик. Может быть,
нет никакого расширения, а свет краснеет, как
бы «старея» в далеком пути? Или он испытыва-
ет некое действие межзвездной среды? Гипо-
тезы выдвигались и проверялись многократно.
Но ничего не вышло из этих попыток. Мир
действительно расширяется — такое мнение
стало почти всеобщим. Правда, в оценках
быстроты разбегания галактик у астрофизиков
возникли разногласия.
Многие считали, что разлетающиеся галак-
тики набирают скорость медленнее, чем было
принято вначале. А потому стала иной и оцен-
ка величины «современного периода» жизни
Вселенной — промежутка времени, истекшего
с начала разбегания. Если во времена Фрид-
мана этот период определялся в два мил-
лиарда лет, то в начале пятидесятых годов
появилась другая цифра: пять миллиардов лет.
Как и следовало ожидать, само существова-
ние этой сакраментальной цифры вело к жар-
ким спорам. Не прекращались разговоры о
том, что мир де не вечен. Поклонники мисти-
ки, разумеется, возвестили о якобы еще бо-
лее новом «доказательстве» сверхъестествен-
ного творения всего сущего. Например като-
лический аббат Леметр построил свою пресло-
вутую «теорию взрыва» Вселенной из одного-
единственного «атома-отца». Правда, она ско-
ро рухнула, как и прочие домыслы о будто
бы доказанной невечности мира. И понятно
почему.
Астрономы нашли на небе довольно много
звезд-«стариков», просуществовавших не ме-
нее двадцати миллиардов лет и, стало быть,
переживших день собственного мифического
«творения». Ведь и нашему Солнцу десять
миллиардов лет. Что же, оно вдвое старше
всего мира?
Теперь ясно, что делать вывод о «сроке су-
ществования» Вселенной из гипотезы Фрид-
мана совершенно незаконно. Гипотеза отра-
жает лишь одну из многих особенностей не-
исчерпаемой жизни неисчерпаемого мирозда-
ния, выявляя, видимо, какую-то «критическую
эпоху» его вечного бытия.
36
т
Бурные дебаты снова разгорелись и вокруг
вопроса о замкнутости или незамкнутости ми-
ра. Опять нашлись ярые приверженцы идеи
безоговорочной конечности Вселенной. Стре-
мясь придать видимость «научных» обоснова-
ний столь желанной для мистиков идеи, они
пустились в самые разнообразные спекуля-
ции.
Английский астрофизик Эддингтон занялся
подсчетом... полного количества элементар-
ных частиц Вселенной. Он без тени смущения
опубликовал маловразумительное число: 15
747 724 136 275 002 577 605 653 961 555 468
144 714 914 527 116 709 366 231 425 076 185
631 031 296 штук протонов и столько же элек-
тронов. Правда, когда, кроме протонов и
электронов, в природе нашлись еще нейтро-
ны, позитроны и другие частицы, Эддингтон
попал в неловкое положение, вынужден был
«подправить» свои вычисления и вывел но-
вое «точно установленное» число частиц Все-
ленной— на четверть меньше (I) первого.
Конечно же, подобные расчеты находили
ласковое благословение у всех теологов,
вплоть до заправил столицы философской ре-
акции — небезызвестной «Папской академии»
в Ватикане.
Объявились богоискатели и среди защитни-
ков бесконечности Вселенной. Один из них —
англичанин Милн — патетически восклицал:
«Для сотворения бесконечной вселенной ну-
жен более великий Бог, чем для сотворения
конечной... Мы освобождаем Бога от мелко-
сти...»
Вся эта фальшивая мистическая шелуха, ря-
дившая науку в поповские рясы, вызвала
активный протест со стороны материалисти-
чески настроенных умов. Развитие космологии
шло под знаком непримиримой идеологиче-
ской борьбы.
МАТЕРИЯ —ИЗ ПУСТОТЫ
К началу пятидесятых годов накопилось
много новых фактов. С появлением радиоте-
лескопов, с развитием астрофизической тео-
рии и техники начался быстрый подъем космо-
логических исследований.
Характерно, что теперь мода на доказатель-
ства «невечности и конечности» мира даже
среди западных исследователей стала счи-
таться дурным тоном. Это не значит, раз-
умеется, что буржуазные космологи овладели
материалистической диалектикой и дошли до
ее сознательного применения. Рядом со сме-
лыми гипотезами продолжали уживаться от-
кровенные нелепости.
Американские астрофизики Бонди и Голд
разработали, например, теоретическую мо-
дель мира, свободного от всех парадоксов,
бесконечного, вечного и расширяющегося. Но
за достоинства модели они заплатили фаль-
шивой монетой. По выражению известного
советского космолога Густава Иоганновича
Наана, в этой гипотезе «сатана изгонялся с по-
мощью вельзевула».
Дело вот в чем. Если мир расширяется, то
плотность материи в каждой его точке долж-
на непрерывно уменьшаться. Желая уберечь
Вселенную от такого «разжижения», а заодно
от невечности, Бонди и Голд выдвинули идею
самопроизвольного творения вещества из ни-
чего. Мир всегда был и всегда будет таким,
как сейчас, — бесконечным и расширяющим-
ся. А падение плотности материи компенси-
руется творением вещества.
По мнению авторов гипотезы, в каждом
литре пространства в среднем один раз в
миллиард лет должен появиться «ниоткуда»
один атом водорода. Величина ничтожная. Во
всем объеме Земли за все время ее сущест-
вования предполагалось возникновение всего
лишь одной десятимиллионной доли грамма
вещества. Однако, как ни мизерна казалась
предполагавшаяся добавка вещества, она бы-
ла совершенно незаконна и противоестест-
венна.
Физике известны процессы перехода излу-
чения в весомую материю (так называемое
«рождение пар» — возникновение электрона
и позитрона из гамма-кванта электромагнит-
ного излучения). Здесь же — не то. «Нужно
отчетливо понимать, — писал Бонди, — что
рассматриваемое творение есть формирова-
ние вещества не из излучения, а из «ничего».
Таким образом, речь шла о ниспровержении
фундаментального, абсолютного закона есте-
ствознания — принципа несотворимости мате-
рии. Это и был тот «вельзевул», который вы-
думали Бонди и Голд, та фальшивая ассигна-
ция, которой заплатили они за свою космоло-
гическую гипотезу.
Принцип несотворимости материи совер-
шенно незыблем. Не было еще в истории
науки даже намека на нарушение этого мате-
риалистического положения. Все попытки по-
ставить его под сомнение заканчивались про-
валом. И немудрено, что в своей первона-
чальной форме взгляды Бонди и Голда не
нашли поддержки в серьезной науке.
Однако главная идея гипотезы возродилась,
как только из нее удалось выбросить мистику.
ТВОРЯЩЕЕ ПОЛЕ
Не согласившись с пустыми разговорами о
рождении материи «из ничего», американские
астрофизики Хойл и Мак-Крей попытались
спасти мысль Бонди и Голда, введя представ-
ление о некоей материальной основе творе-
ния вещества. Они заявили: материя, компен-
сирующая «разжижение» бесконечного и веч-
но расширяющегося мира, рождается не из
ничего, а из особого «творящего поля» —
вполне материального, пронизывающего всю
Вселенную, но очень слабого и потому до
сих пор не обнаруженного. Математический
символ творящего поля был внесен в уравне-
ния Эйнштейна как некая добавка к тяготе-
нию. И после соответствующих выкладок идея
получила «прописку» в теоретической космо-
логии.
Когда-то Эйнштейн видоизменил свои урав-
нения, желая приписать миру неподвижность
и конечность. Теперь дополнение тех же
уравнений сделано с противоположной
целью—ради оправдания вечности и беско-
нечности Вселенной. Эйнштейн, как вы помни-
те, сам отказался от своего космологического
члена. Насколько же законно новое дополне-
ние его уравнений?
Вообще говоря, предсказание того или ино-
го физического поля — совсем не грех. В свое
время было предсказано мезонное поле
ядерных сил, предугадано нейтринное поле.
Никто не вправе отрицать мыслимость иных
полей, в том числе и загадочного «творяще-
го». Однако если оно действительно порож-
дает частицы, т<5 само должно пополняться за
счет чего-то; без объяснения этого гипотеза
Хойла и Мак-Крея не может быть признана
отвечающей собственному замыслу. Кстати
сказать, уже сегодня наметились пути провер-
ки идеи творящего поля. Если оно сущест-
вует, должны быть отмечены некоторые тон-
кие особенности разбегания галактик, отра-
жающиеся на «красном смещении» их спект-
ров. Такие наблюдения, несомненно, будут
выполнены. Подождем их результатов.
А пока ученые прикидывают и другие ва-
рианты законного, совместимого с принципом
несотворимости материи появления частиц из
пустоты.
Советский философ и космолог академик
Эстонской Академии наук Г. И. Наан на
одном из докладов сделал предположение,
носящее, пожалуй, рекордно смелый харак-
тер. Он высказал свою мысль, правда, без
серьезного обоснования, в полушутливой
форме, и предупредил, что она не претендует
на роль полноценной гипотезы, но некоторые
физики, особенно молодежь, были ею увле-
чены.
Что же это за мысль? Прежде чем излагать
ее, придется сказать несколько слов об одном
из важнейших разделов физики наших дней —
о теории элементарных частиц.
ТАЙНА ВАКУУМА
В начале тридцатых годов английский иссле-
дователь Поль Дирак построил физическую
теорию, в которой соединил огромность ско-
ростей с ничтожностью размеров и масс —
теорию относительности с квантовыми зако-
номерностями поведения микрочастиц. Воз-
никла новая физическая дисциплина — ре-
лятивистская квантовая механика, ставшая
основой нынешней теории элементарных ча-
стиц и вошедшая в золотой фонд всей совре-
менной науки. Учение Дирака предсказало от-
крытие удивительных явлений — таких, как
превращение вещества в свет, преобразова-
ние света в вещество, искусственное творение
«антивещества». Все разговоры об антимате-
рии, антимирах, все прогнозы покорения кос-
моса с помощью фотонных ракет лежат в
конечном итоге на фундаменте, воздвигнутом
Дираком. А глубинные истоки дираковской
теории покоятся в свою очередь на чрезвы-
чайно своеобразном представлении о приро-
де вакуума, пустоты — той самой пустоты, ко-
торую мы привыкли считать самой понят-
ной и простейшей из всего сущего в мире.
По воззрениям Дирака, пустота не пуста,
даже если в ней абсолютно нет электронов,
атомов, молекул. Пустота — это безграничный
океан, битком набитый материальными части-
цами, но такими, которые нами совершенно
не воспринимаются. Их невозможно ощупать
или осветить. Но эти частицы обнаружат
себя, если каким-либо способом сооб-
щить им огромный запас энергии. Дело в том,
что по Дираку собственная энергия этих ча-
стиц... меньше, чем нуль. Другими словами,
вакуум — это плотное скопление частиц отри-
цательной энергии. Такова была исходная
идея релятивистской квантовой механики
Дирака.
Разумеется, представить себе частицу с от-
рицательной энергией необычайно трудно. Это
сплошной парадокс. Взять хотя бы то, что она
долнрга Обладать отрицательной массой и по-
этому от толчка вперед обязана двигаться на-
зад. Камень, из таких частиц взлетел бы над
ЗемЛвй, как воздушный шар: попробуй, вооб-
рази себе подобное!
Но Дирак дал своим взглядам строгое ма-
тематическое обоснование и, главное, пред-
сказал открытие прежде неведомых фактов.
Все предугаданные теоретической физикой
античастицы — позитроны, антипротоны, анти-
нейтроны — не что иное, как «дырки в пусто-
те». Физики «пробили» эти дырки, научившись
наносить достаточно мощные удары по неви-
димым частицам отрицательной энергии, со-
ставляющим вакуум, и «выбивать» их оттуда.
Справедливости ради стоит отметить, что в
нынешней теоретической физике о дираков-
ской модели вакуума вспоминают не часто.
Рождение античастиц исследуют с иных, бо-
лее формальных позиций — без упоминания о
пространстве, «утрамбованном» частицами от-
рицательных энергий. Однако, делается это
только ради удобства математических вычис-
лений. Дираковская структура вакуума при
этом отнюдь не отрицается. Другой модели
пустоты еще никто не выдвинул.
Словом, по Дираку наша Вселенная погру-
жена в неощутимый, но вполне материальный
и косвенно обнаруживаемый «фон».
Если вы уяснили это, вам будет понятна и
мысль Г. И. Наана.
НА «ВСТРЕЧНОМ» ВРЕМЕНИ
Почему бы не считать, говорит советский
космолог, что «фон» Дирака — вовсе не
сплошная неподвижная «жижа», каким его
обычно представляли? Куда резоннее думать,
что это — целый невидимый мир. Он движет-
ся, в нем текут процессы, совершаются вза-
имодействия и превращения. И не страшно,
что энергия каждой из его частиц меньше ну-
ля. Все равно возможен обмен энергией, воз-
можны, быть может, процессы, при которых
какая-то частица вдруг «перескакивает» из
ненаблюдаемого «фона» в наш осязаемый и
видимый мир. Выходит как раз то, в чем так
нуждается космологическая гипотеза о веч-
ности расширяющейся Вселенной: спасение
Вселенной от разжижения, самопроизвольное
появление частицы из «пустоты»! Но не «из
ничего», как у Бонди и Голда, а из «чего-то»,
ибо теперь пустота — это не «ничто», а «не-
что»!
Рискнем пойти и дальше.
Если теоретически проанализировать пове-
дение тел отрицательной энергии, то получит-
ся, что «наши» физические законы для них
как бы «перевернутся» — обретут обратный
смысл. Вместо расширения мира, рассеяния
материи и энергии, характерных для нашего
мира, в «фоне» Дирака должны происходит»,
наоборот, сжатие материи, концентрация
энергии.
И, наконец, еще одно соображение, самое
любопытное.
Физика тел отрицательной энергии пример-
но такая же, какой стала бы физика обычных
тел, но во времени, текущем «наоборот». Не-
понятно? Постараемся пояснить примером.
Вы засняли на кинопленку падение яблока
на землю. Сюжет фильма нехитрый: яблоко,
притягиваемое землей, движется вниз. Это вы
и увидите на экране, если пустите пленку, как
положено,— с начала к концу. Ну, а если вы
спутаете концы и пустите пленку наоборот —
с конца к началу? Тогда на экране яблоко,
притягиваемое землей, полетит вверх, то есть
поведет себя, как тело отрицательной энергии
(которое от толчка вперед движется назад).
Но ведь, поменяв концы пленки, вы как бы
перевернули направление течения времени.
Следовательно, в обратном течении времени
тела положительной энергии ведут себя, как
тела отрицательной энергии.
Вот отсюда и следует мысль Наана, что не-
ощутимый мир, сосуществующий с нашим,
движется и развивается в обратном, противо-
положном времени.
Итак, нашей Вселенной всюду — в каждой
точке, рядом с нами, в нас самих, — возмож-
но, сопутствует другая невидимая Вселенная,
живущая на «встречном времени». В ней —
свои, невоспринимаемые нами материальные
объекты. Она подчинена всем законам приро-
ды и являет собой вполне «посюстороннее» в
философском смысле мироздание. Его можно
надеяться обнаружить и экспериментально.
Нетрудно представить себе, как радостно
объявили бы идеалисты мир Наана «загроб-
ным», будь на то хоть малейшая зацепка. Но
никакой такой зацепки нет. «Сопутствующий»
мир столь же материален, столь же объекти-
вен, как наша видимая и осязаемая Вселен-
ная. Оба мира различаются только направле-
нием течения времени. Наше «завтра» для
«того» мира — «вчера». Оба мира совмеща-
ются, пронизываются, но физически никак не
влияют друг на друга, ибо каждый по отноше-
нию к другому — мир отрицательной энергии.
Взаимное воздействие сводится лишь к тому,
что оба мира как бы поддерживают друг дру-
га, спасают друг друга от «разжижения». Для
нашего «тот» поставляет частицы, для «то-
го»— наш. И оба мира бесконечны, оба веч-
но расширяются (каждый со своей «точки зре-
ния»), И поэтому в обоих мирах разрешена
ночная тьма.
Стоп. Продолжать не стоит. И так мы зашли
далековато. Ведь вся эта система взглядов
высказана, как отмечалось, в полушутливой
форме и пока научно не обоснована. В ней,
конечно, немало уязвимых мест. Возможно,
она совсем не оправдается. Но для нас
важно другое: идея Наана наглядно показы-
вает, до каких глубин доходит человеческая
мысль, стремящаяся познать мир. Пусть даль-
ше, если пожелают, думают физики, а писате-
ли-фантасты обновляют сюжеты своих расска-
зов и романов. Наука дарит им обильнейшую
пищу.
НЕИСЧЕРПАЕМОСТЬ ПРЕКРАСНА
Развитие космологии закономерно привело
к необычайному усложнению представлений о
великой, раскинувшейся вокруг природе. Это
касается всего: и космологических гипотез, и
отдельных понятий.
Некоторые исследователи не без оснований
считают, что выполненные поныне космологи-
ческие построения относятся не ко Вселенной
в целом, а лишь к части ее — к гигантской об-
ласти, которая называется Метагалактикой и
включает в себя все, доступное инструментам
астрономов. Но и Матагалактика необычайно
сложна и противоречива. В частности, вовсе не
обязательно, чтобы даже она была ограничен-
ной, пространственно конечной. Об этом гово-
рят, например, недавние теоретические иссле-
дования советского космолога Абрама Леони-
довича Зельманова.
Так торжествуют материализм и диалектика.
Так старая волнующая проблема обретает но-
вое математическое и физическое истолкова-
ние. Наносится еще один удар по идейному
нищенству философских мракобесов. Ставит-
ся очередная веха в развитии естественно-
научной космологии, происходит закономер-
ной, диалектически неизбежное усложнение
веками устоявшихся, и без того не простых,
«истин».
Едва ли и в будущем наступят упрощения.
Наверное, наоборот — чем дальше, тем слож-
нее и труднее станут выводы космологиче-
ской науки.
И не стоит об этом жалеть.
Величие мироздания — в его необозримой
неисчерпаемости. В его манящей, неистреби-
мой загадочности — всегда юная красота. Хо-
рошо, что мир не прост. Хорошо, что приро-
да не может сразу стать понятной людям. По-
стигая ее, борясь с противоречиями в собст-
венном сознании, с демагогией и кликуше-
ством идеалистического бессилия, мужает и
непреоборимо растет разум человеческих по-
колений.
* * *
В заголовке этого очерка стоит «пустяко-
вый» вопрос: почему ночью темно? Пытаясь
ответить на него, мы заглянули в святая свя-
тых природы и разыскали несколько вариан-
тов ответа. Теперь уместно спросить: а есть
ли среди них самый верный?
Еще нет. Сделать уверенный выбор пока не
удастся. Загадка ночной тьмы, так же как и
вся космологическая проблема, не решена до
конца. Черное небо — до сих пор во многом
«белое пятно» науки.
Что может быть увлекательнее раскрыть,
наконец, эту тайну!
НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА
МОЖЕТ ЛИ МАШИНА
Г. АЛЬТОВ
Рисунки Б. РЕЗНИКОВИЧА
МЫСЛИТЬ
Я собираюсь рассмотреть во-
прос: «Может ли машина мыс-
лить!» Но для этого нужно снача-
ла определить смысл термина
«мыслить»...
А. ТЬЮРИНГ
ТРИГГЕРНАЯ ЦЕПОЧКА
важды в неделю, по вечерам,
гроссмейстер приходил в Институт
Кибернетики и играл с электрон-
ной машиной.
В просторном и безлюдном за-
ле стоял невысокий столик с шах-
матной доской, часами и кнопоч-
ным пультом управления. Гросс-
мейстер садился в кресло, рас-
ставлял фигуры и нажимал кнопку
«Пуск». На передней панели элект-
ронной машины загоралась под-
вижная мозаика индикаторных
ламп. Объектив следящей системы
нацеливался на шахматную доску.
Потом на матовом табло вспыхи-
вала короткая надпись. Машина
делала свой первый ход.
машина. Гроссмейстеру иногда каза-
обыкновенный холодильник. Но этот
«холодильник» неизменно выигрывал. За полтора года гроссмейстеру с
трудом удалось свести вничью только четыре партии.
Машина никогда не ошибалась. Над ней никогда не нависала угроза
цейтнота. Гроссмейстер не раз пытался сбить машину, делая заведомо
нелепый ход или жертвуя фигуру. В результате ему приходилось по-
спешно нажимать кнопку «Сдаюсь».
Гроссмейстер был инженером и экспериментировал с машиной для
уточнения теории самоорганизующихся автоматов. Но временами его
бесила абсолютная невозмутимость «холодильника». Даже в критиче-
ские моменты игры машина не думала больше пяти-шести секунд. Спо-
койно поморгав разноцветными огнями индикаторных ламп, она запи-
сывала самый сильный из возможных ходов. Машина умела вносить по-
правки на стиль игры своего противника. Иногда она поднимала объек-
тив и подолгу рассматривала человека. Гроссмейстер волновался и де-
лал ошибки...
Днем в зал приходил молчаливый лаборант. Хмуро, не глядя на
машину, он воспроизводил на шахматной доске партии, сыгранные в
разное время выдающимися шахматистами. Объектив «холодильника»
выдвигался до отказа и нависал над доской. На лаборанта машина не
смотрела. Она бесстрастно регистрировала информацию.
Эксперимент, для которого создали шахматный автомат, приближал-
ся к концу. Было решено организовать публичный матч между чело-
веком и машиной. Перед матчем гроссмейстер стал чаще появляться в
институте. Гроссмейстер понимал, что проигрыш почти неизбежен.
И все-таки он упорно искал слабые места в игре «холодильника». Ма-
шина же, словно догадываясь о предстоящем поединке, с каждым
днем играла все сильнее и сильнее. Она молниеносно разгадывала са-
мые хитроумные планы' гроссмейстера. Она громила его фигуры вне-
запными и исключительными по силе атаками...
Незадолго до начала матча машину перевезли в шахматный клуб и
установили на сцене. Гроссмейстер приехал в самую последнюю мину-
ту. Он уже жалел, что дал согласие на матч. Было неприятно проигры-
вать «холодильнику» на глазах у всех.
Гроссмейстер вложил в игру весь свой талант и всю свою волю к
победе. Он избрал начало, которое ему еще не приходилось играть с
машиной, и игра сразу же обострилась.
На двенадцатом ходу гроссмейстер предложил машине слона за пеш-
ку. С жертвой слона связывалась тонкая, заранее подготовленная ком-
бинация. Машина думала девять секунд — и отклонила жертву. С этого
момента гроссмейстер знал, что неизбежно проиграет. Однако он про-
должал игру — уверенно, дерзко, рискованно.
Никто из присутствовавших в зале еще не видел такой игры. Это было
сверхискусство. Все знали, что машина постоянно выигрывает. Но на
этот раз положение на доске менялось так быстро и так резко, что не-
возможно было сказать, кому достанется победа.
После двадцать девятого хода на табло машины вспыхнула надпись:
«Ничья». Гроссмейстер изумленно посмотрел на «холодильник» и заста-
вил себя нажать кнопку «Нет». Взметнулись, перестраивая световой
узор, индикаторные огни — и замерли настороженно.
Машина задумалась.
На одиннадцатой минуте она сделала ход, которого больше всего
опасался гроссмейстер. Последовал стремительный размен фигур. По-
ложение у гроссмейстера ухудшилось. Однако на сигнальном табло
машины вновь появилось слово «Ничья». Гроссмейстер упрямо нажал
кнопку «Нет», и повел ферзя в почти безнадежную контратаку.
Следящая система машины тотчас пришла в движение. Стеклянный
глаз человека.
Гроссмейстер старался не смотреть на машину.
Постепенно в световой мозаике индикаторных ламп начали преобла-
дать желтые тона. Они становились насыщеннее, ярче — и, наконец,
погасли все лампы, кроме желтых. На шахматную доску упал золотис-
тый сноп лучей, удивительно похожих на теплый солнечный свет.
В напряженной тишине пощелкивала, перескакивая с деления на де-
ление, стрелка больших контрольных часов. Машина думала. Она дума-
ла сорок три минуты, хотя большинство сидящих в зале шахматистов
считало, что думать особенно нечего и можно смело атаковать конем.
Внезапно желтые огни погасли. Объектив, неуверенно вздрагивая, за-
нял обычное положение. На табло появилась запись сделанного хода:
машина осторожно передвинула пешку. В зале зашумели; многим ка-
залось, что это был не лучший ход.
Через четыре хода машина признала свое поражение.
Гроссмейстер, оттолкнув стул, подбежал к машине и рывком припод-
нял боковой щиток. Под щитком вспыхивала и гасла красная лампочка
контрольного механизма.
На сцену, которую сразу заполнили шахматисты, с трудом пробился
молодой человек, корреспондент спортивной газеты.
— Можно ли считать доказанным,— спросил он,— что машина играет
хуже человека?
— Похоже, она просто уступила,— неуверенно сказал кто-то.— Так
потрясающе играла — и вдруг...
— Ну, знаете ли,— возразил один из известных шахматистов,— слу-
чается, что и человек не замечает выигрышной комбинации. Машина
играла в полную силу, но возможности ее ограничены. Только и всего.
Гроссмейстер медленно опустил щиток машины и обернулся к кор-
респонденту.
— Итак,— нетерпеливо повторил тот, раскрывая записную книжку,—
каково ваше мнение?
— Мое мнение? — переспросил гроссмейстер.— Вот оно: вышла из
строя триггерная цепочка в. сто девятом блоке. Конечно, ход пешкой —
не самый сильный. Но сейчас трудно сказать, где причина и где след-
ствие. Может быть, из-за этой триггерной цепочки машина не заметила
лучший ход. А может быть, она действительно решила не выигрывать —
и это стоило ей пробитых током триггеров, ведь и человеку не так
легко переломить себя...
— Но зачем этот слабый ход, зачем проигрывать? — удивился кор-
респондент.— Умей машина мыслить, она стремилась бы к выигрышу.
Гроссмейстер пожал плечами и улыбнулся:
— Как сказать... Иногда намного человечнее сделать именно слабый
ход.
К ВЗЛЕТУ - ГОТОВ!
аяк стоял на высокой, далеко
выдвинутой в море скале. Люди
появлялись на маяке лишь изред-
ка, чтобы проверить автоматиче-
ское оборудование. Метрах в
двухстах от маяка из воды подни-
мался островок. Много лет назад
на островке, как на постаменте,
установили космический корабль,
который вернулся на Землю после
дальнего рейса. Такие корабли не
имело смысла снова отправлять в
космос.
Я приехал сюда с инженером,
ведавшим маяками на всем черно-
морском побережье. Когда мы
поднялись на верхнюю площадку
маяка, инженер передал мне
бинокль и сказал:
— Будет шторм. Очень удачно. Перед непогодой он всегда оживает.
Красноватое солнце тускло отсвечивало на серых гребнях волн. Ска-
ла резала волны, они огибали ее и с шумом карабкались на скользкие
ржавые камни. Потом, гулко вздохнув, растекались вспененными ручь-
ями, открывая дорогу новым волнам. Так наступали римские легионеры:
передний ряд, нанеся удар, уходил назад сквозь разомкнутый строй,
который затем смыкался и с новой силой шел на приступ.
В бинокль я мог хорошо разглядеть корабль. Это был очень старый
двухместный звездолет типа «Дальний разведчик». В носовой части
выделялись две аккуратно заделанные пробоины. Вдоль корпуса прохо-
дила глубокая вмятина. Кольцо гравитационного ускорителя было рас-
колото на две части и сплющено. Над рубкой медленно вращались ко-
нусообразные искатели давно устаревшей системы инфразвукового ме-
теонаблюдения.
— Видите,— сказал инженер,— он чувствует, что будет шторм.
Где-то тревожно закричала чайка, и море отозвалось глухими удара-
ми волн. Серая дымка, поднятая над морем, постепенно заволакивала
горизонт. Ветер тянул к облакам посветлевшие гребни волн, а облака,
перегруженные непогодой, опускались к воде. От соприкосновения не-
ба и моря должен был вспыхнуть шторм.
— Ну, это я еще понимаю,— продолжал инженер.— Солнечные бата-
реи питают аккумуляторы, и электронный мозг управляет приборами.
Но все остальное... Иногда он словно забывает о земле, о море, о
штормах и начинает интересоваться только небом. Выдвигается радио-
телескоп, антенны локаторов вращаются днем и ночью... Или другое.
Вдруг поднимается какая-то труба и начинает разглядывать людей. Зи-
мой здесь бывают холодные ветры, корабль покрывается льдом. Но сто-
ит на маяке появиться людям, и лед моментально исчезает... Между
прочим, на нем и водоросли не нарастают...
Море наступало на островок. Волны шли одна за другой — и каждая
следующая была выше и сильнее предыдущей. Насколько видел глаз,
все было заполнено серыми волнами. На корабле зажглись штормовые
огни.
— Вот-вот, видите! — торжествующе произнес инженер.— Сейчас он
включит свой прожектор. Временами мне кажется, что он улетит.
Возьмет — и улетит... Был я здесь как-то ночью, так до сих пор... Пони-
маете, Луна поднималась над морем, и корабль... он прямо-таки тянул-
ся к ней. Эта труба, антенны и еще какие-то штуки, вот там, позади
рубки,— все было устремлено к Луне. Мистика!..
Я объяснил инженеру, что никакой мистики здесь нет. На кораблях,
поставленных на вечную стоянку, не выключают электронную аппарату-
ру. Это нужно, чтобы корабль сам о себе заботился: принимал меры
против коррозии, обледенения, не допускал скопления пыли и грязи,
сигнализировал при непредвиденной опасности. Случается, что элект-
ронный мозг делает и то, что совершенно не нужно: ведет наблюдение
за Луной и звездами, регистрирует космическое излучение, магнитные
бури... Но улететь в космос корабль не может. На нем нет экипажа,
нет горючего, нет основных агрегатов гравитационного ускорителя.
Инженер с сомнением покачал головой и спросил:
— А труба? Зачем он наводит ее на маяк?
Я не успел ответить.
Над каплевидной рубкой корабля выдвинулся прожектор. Синева-
тый луч легко пробил нависшую над морем предштормовую дымку.
Скользнув по берегу, луч уперся в основание маяка, а затем поднялся
к площадке.
От яркого света я невольно закрыл глаза. Прожектор тотчас же
погас.
— Смотрите,— изменившимся голосом воскликнул инженер и быстро
взял у меня бинокль.— Смотрите! Этого еще никогда не было...
На корабле зажглись все бортовые огни. Они осветили черные, от-
шлифованные волнами камни островка и зеленоватый корпус звездо-
лета. В борту корабля возникла щель: раздвигались створки главного
люка.
— Этого... не было! — возбужденно повторил инженер.
Он не отрывался от бинокля, и говорил очень громко, почти кричал.
Ветер, уже набравший силу, гудел в стальных фермах маяка, и я слы-
шал только обрывки фраз: «За сорок лет... мои предшественники... никто
не знал...»
Волны захлестывали островок. Но старый корабль, видавший великие
ураганы Звездного Мира, перестал обращать внимание на надвигаю-
щийся шторм. С торжественной, даже величественной неторопливостью
он делал все то, что полагается делать перед взлетом.
Из открытого люка опустился трап. Сложная система антенн приняла
походное положение. В центральной части корпуса выдвинулись ко-
роткие, резко отогнутые назад крылья. За дюзами стартового двига-
теля появились газовые рули. Они были погнуты, эти рули, однако без-
укоризненно стали так, как это требовалось для короткого разбега по
воде. Перископический датчик видеосистемы («труба», о которой гово-
рил инженер) повернулся в сторону открытого моря. Трижды мигнул
зеленый огонь старт-сигнала, и над рубкой поднялся алый вымпел.
Это был традиционный сигнал: «К взлету —готов!».
Волны перекатывались через островок, вокруг корабля кипели буру-
ны. Мне вдруг показалось, что море неподвижно, а корабль несется
вперед. Мне показалось, что слышен грохот стартового двигателя. Это
длилось несколько секунд, не больше. Но я понял, почему для вечной
стоянки корабля выбран этот маленький, неприметный островок.
Внезапно огни на звездолете погасли.
Мы долго ждали. Ветер все сильнее и сильнее раскачивал площадку
маяка.
— Надо идти,— наклонившись ко мне, прокричал инженер и вытер
мокрое лицо.
Низко, над самой водой, полыхнула до синевы накаленная молния.
Протяжные громовые раскаты слились с ревом волн.
Шторм начался.
Когда мы спускались по винтовой лестнице, инженер сказал:
— Все дело в том, что он искал вас. Он всегда рассматривал людей,
но только сегодня он увидел вас и открыл люк.
— Почему именно меня? — спросил я.— Ведь мы были вдвоем.
— На вас форма Звездного Флота,— ответил инженер и убежденно
повторил:— Ну да, на вас форма астронавта.
Это была очень наивная идея, впрочем, простительная неспециа-
листу. Электронные машины на старых звездных разведчиках не уме-
ют различать одежду людей. Вероятно, машина узнала, что надвигает-
ся сильнейший шторм, и приняла самое простое в этих условиях реше-
ние — взлететь, уйти от шторма. Подняться корабль, конечно, не мог,
но все-таки подготовился к взлету.
Выслушав мое объяснение, инженер неуверенно сказал:
— Что ж, возможно, все так и обстоит... Не спорю... Однако он уже
сорок лет на этом островке. Сорок лет! Неужели за это время в его
электронной памяти ничто самопроизвольно не изменилось?..
Я не ответил инженеру. Я подумал о другом.
Звездолет был навечно прикован к камням. Над ним проносились
другие корабли, всходили и заходили далекие звезды. И если хоть ка-
кая-то искра разума теплилась в старом корабле, о чем мог думать его
незнающий сна Электронный мозг?
Сорок лет этот мозг был предоставлен самому себе. Только самому
себе. И еще — воспоминаниям.
- 40
ПЕРВЫЙ КОНТАКТ
иректор института, не глядя на со-
бравшихся в его кабинете сотруд-
ников, долго поскребывал густую
черную бородку и, наконец, мрач-
но сказал:
— Мои юные коллеги, это —
скандал. Самый чистокровный
скандал. Даже ультраскандал. Над
нами будут смеяться.
— А что, собственно, случи-
лось? — спокойно спросил моло-
дой человек в ковбойке.
Директор грустно взглянул на
него сквозь большие роговые оч-
ки с выпуклыми стеклами.
— Вам, руководителю экспериментальной лаборатории, это следова-
ло бы знать. Да. Вчера ночью «Эрг Ноор» говорил с «Аристотелем».
— Какой «Эрг Ноор»? — неуверенно произнесла сидевшая у окна де-
вушка, начальник отдела информационно-логических машин.
— Не смотрите на меня так,— отчетливо выговаривая каждый слог,
сказал директор.— Я в здравом уме.
Девушка смущенно улыбнулась.
— Так,— продолжал директор.— Никто не помнит. Ничто не знает,
о чем идет речь. Хорошо, я вам напомню. Три года назад, мои уважа-
емые коллеги, три года назад, когда вы еще были студентами, у нас
поставили эксперимент. Человек, поставивший этот эксперимент, сейчас
работает в другом городе. Да. Речь шла о том, смогут ли понять друг
друга астронавт и разумный обитатель какой-либо иной планеты. Ко-
нечно, в том случае, если они встретятся. Надеюсь, вы догадываетесь,
что эта проблема имеет непосредственное отношение к нам, киберне-
тикам. Да. Она примыкает к проблеме кодирования и перекодирования
с языка на язык.
— Совершенно верно! — воскликнул начальник отдела электронного
моделирования, надевая роговые очки, очень похожие на очки дирек-
тора.— Теперь я припоминаю. Были построены два автомата, которые
могли общаться между собой с помощью акустических устройств. Один
автомат назвали «Эрг Ноором», а другой... а другой — почему-то
«Аристотелем».
— То есть как это «почему-то»?! — возмутился директор. — Ребенку
ясно: чем большая по времени дистанция между разумными существа-
ми, тем труднее им найти общий язык. Поэтому первый автомат полу-
чил всю ту информацию, все те знания и представления, которые, по
мнению историков, должен был иметь Аристотель или его современ-
ник-ученый. А второй... Да, со вторым автоматом было очень много
неприятностей. Мы настраивали его под наблюдением астрономов, био-
логов, философов и этих... ну, научных фантастов. Ужасно было трудно!
Сколько консультантов — столько мнений.
— Но ведь из этого опыта ничего не вышло,— осторожно сказал на-
чальник отдела электронного моделирования, снимая мешавшие ему
очки.
— Что значит «не вышло»? — с негодованием спросил директор.— Вы
думаете, при первой же встрече «Эрг Ноор» должен был броситься
на шею «Аристотелю»? А может быть, вы думаете, что они сразу же
должны были устроить драку?..
Директор строго оглядел притихших сотрудников и неожиданно
улыбнулся:
— Тогда, три года назад, нам тоже казалось, что произойдет нечто
такое...— он сделал неопределенный жест рукой.— Первый контакт.
Романтика. Да. Но ничего не произошло. Они молчали — и никак не
хотели говорить друг с другом. Несовершенство программирования,
ошибки в конструкции. Да. И автоматы были сданы в резервное храни-
лище. Со строгим предписанием: хранить аккуратно! На всякий
случай.
— Там все хранят аккуратно,— сказала девушка.— Специальное поме-
щение, постоянная температура, чистота... По ночам дежурит сотрудник.
— Какой сотрудник? — тихо спросил директор.— Разрешите полюбо-
пытствовать — какой сотрудник? — И, не дожидаясь ответа, отчека-
нил: — Сторож! Самый обыкновенный сторож! Тот самый сторож, мои
уважаемые коллеги, которого вы почтительно зовете дядей Васей.
— Дядя Вася очень добросовестно относится к своим обязанно-
стям,— возразила девушка.
— Добросовестно,— согласился директор, уныло поглаживая бород-
ку.— Даже слишком добросовестно. Вчера, в одиннадцать ночи, он
позвонил мне и сказал, что эти двое... ну, «Эрг Ноор» и «Аристо-
тель» — вдруг начали говорить. Вы понимаете, уважаемые коллеги? Они
начали говорить. Начали спорить.
— О чем? — нетерпеливо спросил юноша в ковбойке.
— Ах, вас интересует о чем? — очень вежливо сказал директор.—
Я предвидел это и потому вчера звонил вам. Вам и всем остальным.
Но никого не оказалось дома. Да. И к дяде Васе я приехал один. Так
вот, «Эрг Ноор» и «Аристотель» действительно спорили. Они орали
во всю мощь своих железных глоток. В зале гремело так, словно ра-
ботал паровой молот!
— Значит, опыт все-таки удался! — воскликнула девушка.— О чем же
они спорили?
— О чем? — спокойно переспросил директор.— А вот о чем. «Аристо-
тель» утверждал, что в чемпионате по футболу на первое место в
группе «А» выйдет команда «Крылья Советов». А «Эрг Ноор» визгли-
вым и вибрирующим голосом, который для него придумал один фан-
таст, упрямо повторял: «Чепуха, чепуха, чепуха... 97,6 процента, Сын
Голубой Планеты за то, что победит команда «Динамо». Да! «Аристо-
тель» сыпал фамилиями игроков, ссылался на спортивных обозрева-
телей и... и попрошу не смеяться! — рявкнул директор.— Не вижу в
этом ничего смешного.
— Мы не смеемся,— сказала девушка.— Мы стараемся не смеяться.
Ничего не случилось. Просто эти машины плохо запрограммированы, вот
и все.
— Вы так думаете? — обернулся к ней директор.— Так вот, я все
выяснил. Дядя Вася, дежуря в хранилище, в течение трех лет читал
вслух спортивные газеты и журналы. Он даже слушал передачи со ста-
дионов. Больше того, кое-кто из вас любил заходить туда по утрам.
Так сказать, для обсуждения спортивных новостей. Да. И никто не
вспомнил, что рядом — машины, пусть старые и плохие, но машины.
Никто не вспомнил, что автоматы имеют акустические приемники и,
следовательно, могут...
Голос директора потонул в общем смехе.
— Не огорчайтесь, пожалуйста,— сказал юноша в ковбойке.— Автома-
ты не представляют ценности; они, в сущности, не нужны. Но если хо-
тите, можно легко убрать эту лишнюю информацию о... футболе.
— Нет, нет, тут нужно разобраться,— возразила девушка.— Пусть ав-
томаты считались неудачными, негодными. Но теперь... теперь они спо-
рят о футболе. Разве это не свидетельствует, что машина может мыс-
лить, как человек? То есть почти как человек.
Директор покачал головой.
— Мой юный друг,— ехидно сказал он.— Это работают блоки анали-
заторов вероятности. И только. Как можно утверждать, что автоматы
мыслят, когда один из них твердит о команде «Крылья Советов», а
другой — о «Динамо»?! Ребенку же ясно: первенство возьмет «Спар-
так». Вы когда-нибудь бываете на стадионах?..
СТРАННЫЙ ВОПРОС
натолий Сергеевич Скляров, три-
дцатилетний профессор истории,
удобно устроившись на диване, в
сотый раз перечитывал «Трех муш-
кетеров». Кардинал Ришелье вы-
звал к себе д'Артаньяна, и это вол-
новало Анатолия Сергеевича, хотя
он знал, что все окончится благо-
получно. Кардинал уже вручил
смелому гасконцу патент на зва-
ние лейтенанта, когда из-за стены
послышался робкий стук. Анатолий
Сергеевич взглянул на часы: было
два часа ночи. Он отложил книгу и
встал с дивана.
Вторую половину дачи снимал учитель математики — тихий, застенчи-
вый старик. За две недели Скляров, поглощенный работой над статьей
для исторического журнала, обменялся со своим соседом лишь не-
сколькими незначащими фразами.
Анатолий Сергеевич закурил сигарету и подошел к окну. Стук повто-
рился.
Скляров застегнул пижаму и вышел на веранду. Математик стоял в
дверях своей комнаты.
— Извините, пожалуйста,— быстро сказал он, увидев Склярова.— Я ре-
шился потревожить вас...
Он кашлянул и умолк.
— Что случилось, Семен Павлович? — спросил профессор, внимательно
глядя на соседа. Старик, как всегда, был одет в черный, тщательно
отглаженный костюм. Но по галстуку — слишком яркому и наспех за-
вязанному— Скляров понял, что произошло нечто чрезвычайное.
У Семена Павловича было очень доброе лицо, и сейчас оно пока-
залось Склярову особенно милым и добрым. Профессор подумал, что
такие лица бывают у старых детских докторов, для которых главное
оружие — потемневший от времени деревянный стетоскоп и беспре-
дельная человеческая доброта.
Математик сконфуженно погладил пышные, еще сохранившие лихость
усы и неуверенно произнес:
41
— Машина... Она сейчас будет говорить. Я полгода ждал, и вот сейчас
зажглась контрольная лампочка. Вы — профессор, доктор наук, и толь-
ко потому я осмелился в столь поздний час... Для объективности...
Скляров хотел было сказать, что он почти ничего не понимает в ма-
шинах. Но старик был взволнован, и Анатолий Сергеевич не стал воз-
ражать.
Они прошли в комнату, которую снимал математик. «Да, не очень
уютно»,— подумал Скляров, бегло оглядев комнату. Заваленный кни-
гами стол, аккуратно прикрытая серым солдатским одеялом железная
койка, пузатый шкаф с резными ножками — все было сдвинуто в один
угол. С потолка свисала на черном шнуре лампа, прикрытая вместо
абажура листом картона. На стульях в беспорядке лежали подшивки
потрепанных журналов, коробки с радиодеталями и инструментами.
В комнате пахло ночной сыростью и цветами. Вдоль стены, на полу,
выстроились стеклянные банки с распустившимися розами.
Семен Павлович показал на подоконник:
— Вот, пожалуйста, взгляните...
У открытого окна стоял очень старый радиоприемник СИ-235. Скля-
ров удивленно посмотрел на Семена Павловича.
— Это только футляр,— объяснил математик. Он говорил шепотом,
словно боясь, что машина его услышит.— Футляр, знаете ли, не имеет
значения. А машина — внутри.
Он принес Склярову стул, а сам продолжал ходить по комнате. Рас-
сказывая, он снимал и надевал очки. Они были тоже старые: с круглы-
ми стеклами и металлической оправой, оплетенной каким-то шелу-
шившимся коричневым материалом.
— Я собрал ее полгода назад,— говорил математик.— Разумеется, вы
знаете, что идет дискуссия о том, может ли машина мыслить. У меня,
конечно, нет необходимой подготовки... Нет, нет, вы только не поду-
майте, что я собираюсь выступать со своим мнением. Я поставил ма-
ленький эксперимент,— он смущенно улыбнулся.— Может быть, экспе-
римент — слишком громкое слово. Это только простой опыт, не боль-
ше. Дело в том, что Эйнштейн однажды высказал такую мысль... Вот,
я вам процитирую на память: «Что бы ни делала машина, она будет
в состоянии решить какие угодно проблемы, но никогда она не сумеет
поставить хотя бы одну». Не правда ли глубокая мысль?.. Вы можете
подумать, что я имею дерзость спорить с Эйнштейном,— он протестую-
ще взмахнул руками.— Нет, я только поставил опыт. Это — первая ма-
шина, которая специально предназначена для того, чтобы ставить про-
блемы.
Скляров уже не слушал математика. Он смотрел на Семена Павлови-
ча, машинально кивал головой и думал о том, что старик даже не
подозревает, насколько грандиозен его эксперимент. Анатолий Сергее-
вич почему-то вспомнил другого учителя — Циолковского, и почтитель-
но спросил:
— Ваша машина... она может пригодиться для астронавтики?
Математик поверх очков удивленно посмотрел на Склярова.
— Не знаю, я об этом не думал,— произнес он извиняющимся то-
ном.— Конечно, в какой-то степени... Скажем, для разведки неисследо-
ванных планет.
Скляров нетерпеливо перебил:
— И вы никому еще не показывали эту машину?
— Нет...
Семен Павлович окончательно смутился. Он стоял перед профессо-
ром — высокий, худощавый, по-стариковски нескладный — и взволно-
ванно потирал руки. Анатолий Сергеевич вдруг насторожился. Как
всякий человек, далекий от техники, он был уверен, что открытия рож-
даются лишь в лабораториях, оборудованных по последнему слову
техники. В чем оно состояло, это последнее слово техники, он пред-
ставлял себе довольно смутно и потому вкладывал в это понятие осо-
бо торжественный смысл.
— Вы сами ее собрали? — осторожно спросил он.
— Сам,— ответил математик. Голос его звучал виновато.
— Ага,— неопределенно произнес Скляров. Он почему-то вспомнил
д'Артаньяна. После книги Дюма легче верилось в необыкновенное.
— Какой же вопрос задаст эта... гм, машина? — спросил он.— Что-ни-
будь математическое?
— Не знаю,— ответил математик.— Право, не знаю. Она может вы-
брать любую проблему — ив математике, и, простите, в истории, и в
биологии... Даже, так сказать, из сферы практической жизни. Она, об-
разно выражаясь, начинена всевозможной информацией. Я, конечно,
не смог бы сам заполнить всю ее память, но удалось использовать го-
товые элементы. Мой бывший ученик работает в академии, он мне и по-
мог достать готовые элементы. Разумеется, они предназначались для
других целей, но в этой машине они собраны иначе. Там, знаете ли,
очень много записано. Десяток энциклопедий, разные справочники,
учебники, журналы, газеты...
Скляров вытер платком вспотевший лоб:
— И сейчас мы услышим... ее голос?
Семен Павлович быстро ответил:
— Нет, то есть да... Мы услышим азбуку Морзе.
Анатолий Сергеевич подошел к машине. Тихо поскрипывали створки
открытого окна.
Скляров услышал смех и вздрогнул: настолько странным показался
ему сейчас простой человеческий смех. По дощатому тротуару, вдоль
ограждавшего сад забора, шли двое. Они не спешили, и по приглу-
шенным молодым голосам нетрудно было догадаться, что это юноша
и девушка. Внезапно шаги затихли. Послышался быстрый неясный ше-
пот. Настороженно прогудел поезд. Он быстро приближался, и тороп-
ливый стук колес поглотил все ночные звуки.
— Московский, два сорок,— сказал Семен Павлович.— Начнем, если
вы не возражаете?
Профессор вернулся к стулу. Он с трудом сдерживал волнение. Ана-
толий Сергеевич до самозабвения любил историю. Может быть, поэто-
му ему казалось, что первая проблема, поставленная машиной, обяза-
тельно будет связана с историей. В какое-то мгновение перед мыслен-
ным взором Склярова пронеслась вся история человечества, насыщен-
ная столь сложным и противоречивым, что для него нет иного обозна-
чения, кроме всеобъемлющего слова «Жизнь». «Машина не станет укло-
няться от трудных вопросов, как иногда делали историки,— подумал
Скляров и вспомнил одну свою неудавшуюся работу по истории Ви-
зантии.— Машина не должна быть предубежденной. У нее абсолютная
память и абсолютная смелость...»
— Начнем, Семен Павлович,— взволнованно сказал он и оглядел ком-
нату. Теперь все в этой комнате показалось ему иным — значительным,
даже историчным.
— Начнем,— повторил он.
Математик поправил сбившийся набок галстук и, шумно вздохнув, пе-
редвинул рычажок, выступавший из прорези на передней панели ма-
шины. Что-то щелкнуло. Послышалось негромкое шипение.
Скляров напряженно всматривался в футляр старого радиоприемни-
ка. Динамик долго шипел, и Анатолию Сергеевичу начало казаться,
что опыт не удался. Он вопросительно посмотрел на математика, и в
этот момент услышал прерывистую дробь азбуки Морзе. Семен Павло-
вич бросился записывать. Скляров не знал азбуки Морзе и нетерпе-
ливо поглядывал то на машину, то на математика.
Сигналы оборвались так же внезапно, как и начались.
Анатолий Сергеевич вскочил со стула и подбежал к математику. Тот
протянул ему оторванную от газеты неровную полоску бумаги:
— Она задала вопрос! Значит... Как вы думаете, это не бессмыслен-
ный вопрос?
Скляров прочитал написанное. В первый момент у него мелькнула
мысль: «Ну, ну... Как бы то ни было, а чувство юмора у этого ящика
есть...» Потом он подумал: «Странный вопрос. Очень странный вопрос.
А вдруг она... серьезно?» — и подозрительно покосился на машину.
— Мне трудно судить,—сказал Скляров.—Пожалуй, в какой-то степе-
ни вопрос закономерный. Машина впервые получила возможность по
своей... гм, по своей инициативе спросить о чем-то человека, и вот... Да,
да,— уже увереннее произнес он.— Вполне логично, что она начала
именно с этого вопроса. Почему-то принято считать, что машина дол-
жна думать как-то... гм, по-машинному. А она, если будет думать, то
как человек. Вы понимаете мою мысль? Вот Луна — она светит отра-
женным светом Солнца. Так и машина.
— Не знаю,— нерешительно произнес Семен Павлович.— Вы пони-
маете... Машина и человек — разные. Машина может определить тем-
пературу воздуха с точностью до тысячных долей градуса, но она
никогда не почувствует и не поймет, что такое ветер, ласкающий кожу.
А человек никогда не почувствует, что такое изменение самоиндукции,
никогда не ощутит процесса намагничивания. Человек и машина —
разные. Машина только тогда сможет мыслить, как человек, когда
она будет иметь все то, что имеет человек — родину, семью, способ-
ность по-человечески чувствовать свет, звук, запах, вкус, тепло и хо-
лод...
— Но тогда она перестанет быть машиной,— возразил Скляров.
Старик промолчал.
Подумав, Скляров добавил:
— Завтра же покажите эту машину специалистам. Вы слышите, Се-
мен Павлович? Обязательно покажите ее кибернетикам. Пусть они и
решают. И еще... сохраните эту бумажку.
Он передал математику полоску газетной бумаги, на которой под
точками и тире была выведена аккуратным почерком одна фраза:
«Может ли человек мыслить!».
ОТ РЕДАКЦИИ
Может ли машина мыслить?
Такой вопрос даже двадцать лет назад по-
казался бы по меньшей мере странным. А се-
годня возможные ответы на этот вопрос об-
суждаются вполне серьезно. «Может ли маши-
на мыслить?» Спрашивают в своих письмах и
читатели нашего журнала — например, тт. Пан-
чижный и Илюшкин из г. Измаила.
Развитие кибернетики, бурное «размножение»
во всем мире электронно-вычислительных ма-
шин — вот что натолкнуло писателя-фан-
таста Г. Альтова на создание рассказов, кото-
рые вы сейчас прочитали. Фантасту многое по-
зволено, и автор наделил машины не только
способностью соображать, но и «человечески-
ми» эмоциями.
Нужно, однако, твердо помнить: любая элек-
тронная машина выполняет программу, зало-
женную в нее человеком. Даже так называе-
мые вероятностные, «беспрограммные» устрой-
ства способны искать решения лишь в узкой об-
ласти, в той, для которой их предназначает
создатель-человек. Различие между мозгом че-
ловека и самой совершенной электронной ма-
шиной, разумеется, не только в количестве
«ячеек». И современная науна не дает осно-
ваний надеяться, что будет построена машина,
способная размышлять, любить, ненавидеть, ра-
доваться, огорчаться, свободно творить. Все это
вместе свойственно только человеческой лич-
ности.
42
^is
LSUJ
gSfi
SSH
ассажиры прилетают и улетают, не
задерживаясь надолго в Шереметьев-
ском аэропорту. Им кажется все здесь
ясно и просто: купил билет, сдал багаж,
и в путь. Лишь немногие знают о боль-
шой, сложной и ответственной работе,
которую ведут сотни людей — служа-
щих и рабочих аэропорта. Эта работа
не прекращается ни днем, ни ночью.
Нужно следить за состоянием взлет-
но-посадочных полос, за погодой на
воздушных трассах, своевременно за-
правлять крылатые корабли горючим,
придирчиво проверять двигатели и
другие механизмы самолетов, наконец,
снабжать «воздушные» буфеты и кух-
ни продуктами.
Вертолет доставляет пассажиров с одного
московского аэродрома на другой.
E. MOCKATOB
Фото И. СНЕГИРЕВА .
и
Метеорологи и синоптики, инженеры
врачи, кладовщики и повара — кого
только не встретишь на аэродроме.
В воздухе над аэродромом теснова-
то. Каждые несколько минут садится
или взлетает самолет. И если лет 20
назад подобная «плотность» на сравни-
43
те
<5 Ь О
S51-8
>те ф X
. те
“ ах те
^а1
33 те ф
d е Qq
2 g.-!;
2ug°
с о * _
_ те 2 5
X О X R
Sa“g
те е
° . X
*2о
HDPDTH
В03Л9ШН0Г0
ПКЕННН
тельно ограниченном воздушном про-
странстве была бы невозможной, то те-
перь теснота не внушает никаких опа-
сений. Ведь в помощь диспетчерам
пришли отличные радиолокаторы, де-
сятки точных автоматов и приборов —
вплоть до электронно-счетных машин.
С каждым из самолетов, находящих-
ся в пути, постоянно поддерживает-
ся двусторонняя радиосвязь. Экипажи
воздушных лайнеров всегда в курсе по-
следних прогнозов погоды.
А в сложных метеорологических ус-
ловиях— ночью, в густых облаках, во
время дождя или сильного снегопада—
точная посадка тяжелых, многотонных
кораблей осуществляется с помощью
специальных электронных устройств,
которыми управляют люди и приборы
на аэродроме.
Роль регулировщика на оживленном
воздушном перекрестке выполняет
КДП — контрольно - диспетчерский
пункт. Здесь не только слышат, но и ви-
дят каждый самолет на большом рас-
стоянии, независимо от времени дня и
погоды. Ни ночная мгла, ни густые тучи
не скроют машину от «глаз» радиоло-
катора. С его помощью диспетчер точ-
но выведет самолет из воздушных «во-
рот» аэропорта или введет'его в эти
«ворота».
Конечно, полет в зоне аэродрома, да
еще ночью или в тумане, требует от-
личной выучки и железной дисциплины
летчиков, штурманов, диспетчеров. Но
персонал советского Аэрофлота сла-
вится на всех воздушных трассах — и
внутри страны и за ее пределами —
высоким летным искусством, особой
пунктуальностью выполнения команд с
земли...
У поваров аэропорта тоже заботы.
Самолету нужно точно указать стоянку.
Как видите, каждый самолет, старту-
ющий со взлетной дорожки аэропорта,
поддерживается в просторах воздуш-
ного океана не только мощью двигате-
лей и мастерством пилотов, но и скры-
тым от глаз пассажиров неутомимым
трудом людей, оставшихся на земле.
Ярко освещенная башня — это сердце аэропор
та, его командно-диспетчерский пункт (КДП).
А вот как выглядит КДП внутри.
со-
на
яв-
за-
Л. ЭИДЕЛЬС
Рисунки Г. МАКАРОВА
Мы любим цирк яркую,
праздничную красочность его но-
меров, за то ощущение радости,
бодрости и оптимизма, которое
рождают цирковые номера, рас-
крывающие поразительные воз-
можности человека.
Глядя на какой-нибудь голово-
кружительный полет артистов под
самым куполом, мы в первую
очередь думаем о мастерстве
точного расчета, об упорной тре-
нировке, позволяющей безоши-
бочно выполнять движения, об
умении владеть собой, каждым
мускулом, каждым нервом сво-
его тела... И забываем о том ос-
новном, что подчас создает но-
мер, о законах физики, механики,
которые человек заставил здесь
«работать».
Среди известных со школьной
скамьи законов механики особое
место занимают довольно слож-
ные и любопытные законы вра-
щательного движения. I._______
бы, эта форма движения присуща
только частям машин, валам, шки-
вам, маховикам и не может быть
отнесена к человеку. А так ли
это?
Вот на цирковом манеже с по-
мощью прочных растяжек уста-
навливают огромную решетчатую
корзину, собранную из упругих
деревянные планок. Через специ-
альную дверцу внутрь корзины
входит мотоциклист. Пронзитель-
но взревел мотор. Мотоциклист
развивает скорость, в бешеном
темпе совершая круг за кругом.
Но что это? Сперва он делал кру-
ги по нижней, конической стенке
корзины, а теперь несется уже
по отвесной, боковой. Тело спортс-
мена расположено почти гори-
зонтально.
Медленно поднятая тросами
корзина повисает в воздухе, и
зритель убеждается, что она не
имеет дна. Остановка мотора вы-
зовет неизбежное падение смель-
чака в зияющий провал. Но все
оканчивается благополучно.
Над этим стоит подумать. Сила
тяжести спортсмена должна неми-
нуемо увлечь его вниз! Почему же
это не происходит? Что поддер-
живает его во время движения,
погашая силу тяжести?
Заметьте, что мотоциклист и ма-
шина образуют некоторый угол с
Казалось поверхностью стенки, приближа-
ющийся к 90 градусам настолько,
что зрителям он кажется прямым.
В этой, почти незаметной разнице
углов и заключен секрет номера.
Конечно, в принципе вращение
мотоциклиста возможно и при
строго перпендикулярном распо-
ложении его по отношению к
отвесному треку.
Но из-за силы тяжести, которую
необходимо уравновесить, нуж-
но, чтобы сила давления со сто-
роны стенки корзины была направ-
лена немного вверх.
Интересно, что ощущения мо-
тоциклиста, мчащегося внутри кор-
зины, совпадают с тем, что при-
ходится испытывать пилоту
вершающему глубокий вираж
самолете.
Поверхность земли уже не
ляется для артиста низом. Ее
менила стейка, корзины. Поэтому
сила тяжести как бы от-
сутствует. Но другая сила, превы-
шающая ее, действует на спортс-
мена. Это — следствие инерции,
ощущаемой мотоциклистом как
довольно значительная перегрузка,
величина которой зависит от ско-
рости его движения, массы и ра-
диуса вращения.
Таким образом, своеобразная
«невесомость» мотоциклиста отли-
чается от невесомости космонав-
та. В действительности, это пере-
грузка, направленная почти пер-
пендикулярно к стенке корзины.
И все же наше сравнение имеет
свои основания.
В аппаратах, построенных при-
мерно по такому же гшинципу, ис-
пытываются на ‘перегрузку пило-
ты-космонавты. Разница заключе-
на лишь в том, что/мотоцикл за-
менен специальной кабиной, кото-
рую приводит в круговое движе-
ние механизм огромной центрифу-
ги, устроенной наподобие кару-
сели. /’Au . •’.%
...Освещенный мощными луча-
ми прожекторов под самым купо-
лом цирка на перекладине повис
артист. С помощью особого шар-
нира, вделанного в пояс,Чрн дер-
жит на весу партнершу, движе-
нием свободной руки раскручи-
вая ее.
Вытянутое в струну тело артист-
ки, с выброшенными вперед рука-
ми, медленно вращается по инер-
ции в горизонтальной плоскости.
Вдруг она собирается в комок,
прижимая к телу руки и ноги, и...
начинает вращаться с резко воз-
росшей скоростью без дополни-
под куполом цирка
это явление
Когда она
— резко
инерции ее
толчок
тельного толчка со стороны парт-
нера. Так продолжается несколько
секунд; затем она^етГб’Б'З'^вцпрям-
ляется, и скоро<ть^«ратцвниЯчтак
же резко снижа<
Может быт/,
бой трениров^
цы? Нет. И I
эффект номе|
ны механики
жения.
Каждый 31
ЭГСЯ. X \
то результат Vcb-
। исполнителкни-
анном случае на
^«работают» iaifb-
ащательного дви-
!Т второй закон
Ньютона, который устанавливает
связь между силой, действующей
на тело, массой тела и получен-
ным ускорением. Величина уско-
щающий момент, приложенный к
нему.
В номере
гимнастка показывает
наиболее наглядно,
сжимается в комок
уменьшается момент
тела. Но первоначальный
сообщил ей определенный запас
количества движения. Внезапное
уменьшение момента инерции,
казалось бы, могло вызвать на-
рушение закона сохранения коли-
чества движения. Ведь один из
сомножителей уменьшился! И вот
для того, чтобы сохранить неиз-
менной величину произведения
(момент инерции, умноженный/
на скорость), природа как бы
вмешивается в ход цирковогр' но-
мера. Без каких-либо усцДж~CO..J
стороны исполнителей она увели- |
чивает скорость вращения ров-
но во столько раз, во сколько
уменьшился момент инерции.
Эффект номера в сущности за-
ключается в физическом пара-
доксе: дополнительное ускорение
возникает без действия какой-
либо силы. Это поражает зрите-
ля, подозревающего здесь нару-
А сколько интереснейших но-
меров создано знаменитыми цир-
качами-канатоходцами! Свыше ста
лет тому назад во время гастро-
лей в Америке французский акро-
бат Эмиль Блонден прославился
на весь мир небывалым путе-
шествием на канате над знамени-
тым водопадом
только проше
метров
ого
Ниагара. Он не
по канату свыше
высоте двадцати-
дема, но и пронес на
человека.
Блонден приез-
прошел по канату
через несколько
т перекрыл, вы-
й участок Не-
мечательный сский кана-
ёц Федор Мо цов, сын
лвеского крестьянина.
же роль играет в руках
1 канатоходцев длинный шест-ба-
ланс?
Проще всего объяснить его на-
значение тем, что он понижает
центр тяжести тела артиста и этим
увеличивает его устойчивость.
Однако дело не только в этом.
Длинный баланс обладает боль-
шим моментом инерции по срав-
вии
JBOHX
Впосл
жал в Ро
над Не
лет его резуль
брав долее широ|
вы,
тох
я
преодолевающего канат без ше-
ста, с раскинутыми руками (ино-
гда с раскрытым^^онтиком), не-
сравненно более сложна. Откло-
нения его телеГот положения рав-
новесия будут происходить значи-
тельно быстрее, и нужна повышен-
ная быстрота реакции, чтобы вы-
полнить номер без такого*«помощ-
ника». «ак
Мастерствомножит силы чело-
века, бесстрашие и сметость при-
дают его дерзанию красоту, но
только знания, покоряя законы
природы замыслу человека, дела-
ют его всемогущим
рения прямо пропорциональна
силе и обратно пропорциональна
массе тела. Это воспринимается
довольно просто при условиях
прямолинейного движения. Но
как только мы переходим к вра-
щению, дело осложняется. В ма-
тематической формуле, выра-
жающей сущность этого закона
F—ma (сила равна массе, умно-
женной на ускорение), место
лы в этом случае займет
щающий момент, т. е. прои
ние силы на расстояние от
вращения до места
ния. Линейное ускоре
нится угловым, а вместо
формулу придется вклю
мент инерции, которы
сумме произведений вс
массы на квадраты их
от оси вращения тела,
момента инерции
только от массы те
имело место в пря
движении, но и от ег
Чем дальше распола
цы массы от центр
тем большей инертностью обла-
дает тело, тем меньшее ускоре-
ние вызовет один и тот же вра-
а-
ло
Д
НТО
ожс-
заме-
ассы в
мо-
равен
части
СТОЯН
Величина
исит не
это
©линейном
азмеров,
тся части-
вращения,
шение законов механики. Но, как
мы убедились, нарушения
есть только подтверждение
что законы природ
легко уловить.
Еще один номе
залось бы, не им
законам вращат
ния.
Готовится высту
ходцев. На высоте в
сяток метров туго
корабельный канат,
дополнительными
Оркестр играет
нет,
того,
я к
е-
натягивается
схваченный
растяжками,
медленную ме-
Держа обеими руками
нный прогнутый шест, акробат
одит с мостика на зыбкую one-
у. Напряженно глядя вперед, в
кую-то одному ему известную
тцчку, он мерно движется к про-
тивоположному мостику.
натоходцы... Это подлинно
ное искусство родилось на
очных площадях много сто-
летий назад. Войдя под своды
цирковых куполов, оно быть мо-
жет несколько изменилось,
хранило основной рисунок
ров, последовательность
лее популярных трюков.
но со-
номе-
наибо-
нению с коротким, а это за-
метно уменьшает угловое уско-
рение, возникающее при потере
равновесия канатоходцем. Уско-
рение создается опрокидываю-
щим (вращающим) моментом, ко-
гда направление силы веса, со-
средоточенной в центре тяжести
системы «артист — баланс», прохо-
дит мимо точки опоры (каната).
Весь проход акробата по канату в
сущности и состоит из целого ря-
да почти незаметных на глаз по-
терь равновесия, начальная ста-
дия которых представляет собой
вращение тела исполнителя во-
круг точки опоры.
Значит, шест-баланс помогает
снизить величину ускорения,
оставляя исполнителю больше
времени для реакции на каж-
дую потерю равновесия, чтобы
успеть исправить свое отклонение
незначительным смещением ба-
ланса в сторону: вправо, если те-
ло наклонилось влево, и наобо-
рот. Получается, что исполнитель
номера не только держит баланс
в руках, но и держится за него
сам.
Поэтому задача канатоходца,
47
СНОВА
МИХАИЛ
БОТВИННИК
Когда в марте в Москве начал-
ся матч-реванш на первенство ми-
ра по шахматам, мало кто верил
в то, что Ботвиннику удастся
вернуть звание чемпиона. Не
только рядовые любители шахмат
во всем мире, но и мастера, и
гроссмейстеры были «загипноти-
зированы» блестящими победами
Таля в соревнованиях последних
лет.
Да и сам характер побед Таля
пленял сердца любителей шахмат.
Неожиданные великолепные ком-
бинации сыпались в его партиях,
как из рога изобилия. Богатая
фантазия, быстрый и точный
расчет вариантов, неистощимая
находчивость и энергия рижанина
создали вокруг него ореол непо-
бедимости.
Когда 15 марта в Москве, в
Театре эстрады началась первая
партия матч-реванша, многочис-
ленные зрители стали свидетеля-
ми неожиданной метаморфозы. На
сцене играл тот же Таль и тот же
Ботвинник, и все же это были не
прежние соперники.
Куда девалась прежняя лег-
кость игры Таля? Таль — в цейт- ’
ноте! Такого с ним ранее почти
никогда не случалось. А Ботвин-
ник? Он уже не огорчал своих при-
верженцев нервозностью и хрони-
ческими цейтнотами. За шахмат-
ным столиком спокойно сидел
опытный, уверенный в своих си-
лах боец.
Переигрывая своего соперника
в дебюте, Ботвинник неумолимо
навязывал Талю такие позиции,
где комбинационный порыв рижа-
нина был бы связан с колоссаль-
ным риском проигрыша.
После восемнадцатой партии
счет матча стал 11 '/з : 6'/2 в
пользу Ботвинника. Несмотря на
это, Таль не был психологически
сломлен и со свойственным ему
оптимизмом продолжал ожесто-
ченно сражаться, надеясь добить-
ся перелома на финише. Победив
в девятнадцатой партии, он до-
бился преимущества и в двадца-
той.
Эта самая напряженная партия
матча не закончилась после пер-
вого дня доигрывания и была
вторично отложена в следующем
положении.
М БОТВИННИК
А1. ТАЛЬ
— Я долго анализировал эту
позицию, — рассказывал после
матча М. Ботвинник, — пока не
нашел удовлетворительной защи-
ты за черных. Когда я шел на до-
игрывание, я уже твердо знал,
что сделаю ничью. Таль же. как
мне казалось, был абсолютно уве-
рен в победе. Из этого я сделал
предположение, что он в своих
анализах допустил ошибку и не
заметил тонкой защиты. Дальней-
шее течение партии подтвердило
мою догадку.
...В положении на диаграмме по-
следовало: 89 Кра2 ЛЬ5 90. а7
Ла5+ 91. КрЬЗ КрЬ7 92. Л18 ЛЬ5+
93. Кра4 Кр:а7 94. Л:15 ЛЫ.
Здесь Таль надолго задумался
Кажется, что он быстро выигры-
вает после 95. JIf7 + Kpa6 96. Лс7,
но Ботвинник заготовил на это
блестящий ответ 96... ЛЬ44-1! и
нельзя 97. Кр:Ь4, так как черным
пат, а в случае 97. КраЗ Л:Ь4 чер-
ные без труда достигают ничьей.
Вот чего не заметил Таль в своем
домашнем анализе! Теперь чер-
НАВСТРЕЧУ XXII СЪЕЗДУ КПСС
Л. ЮДАСИН — Простор .................................... 1
• * •
Репортаж с площади Свердлова ............................4
Ф. ЧЕСТНОВ — АТС в космосе ............................. 6
М. АСТРОВ — Что видел космонавт .........................8
Л. ГИЛЬБЕРТ — Возвращение на землю .....................10
Ю. ГАГАРИН — Читателям журнала «Знание—сила»............11
А. ПЛОНСКИЙ — Тепло+ электроны = кинофильм..............14
В. МЕЗЕНЦЕВ — Выгодная сказка...................... . 16
П. БУЛЬ — Внушение лечит................................19
Э. ОРЕЛ — Стоит ли учиться во сне.......................21
В. ТУГАРИНОВ — Еще раз о передаче мыслей................22
Р. ПОДОЛЬНЫЙ — Десять секунд ...........................23
Л. ЖИГАРЕВ — Время идет для всех .......................26
Н. БОЛГАРОВ — Новое на голубых дорогах..................32
Г. АНФИЛОВ — Почему ночью темно?........................34
НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА
Г. АЛЬТОВ — Может ли машина мыслить?....................39
• ♦ ♦
Ворота воздушного океана ...............................43
Л. ЭЙДЕЛЬС — Под куполом цирка..........................46
В. ХЕНКИН — Снова Михаил Ботвинник......................48
На обложке:
1 стр. — рис. К. АРЦЕУЛОВА к ст. «АТС в космосе»,
3 стр. — рис. С. КАПЛАНА,
4 стр.— рис. К. АРЦЕУЛОВА к повести «Время идет для всех».
ным удается построить ничейную
позицию.
95. Л16 КрЬ-7 96. 15 Ла1 +
97. КрЬ4 ЛЫ+ 98. КрсЗ Лс1 +
99. Kpd2 ЛИ 100. КреЗ Крс7.
Белый король не может про-
рваться ни через линию «1», ни к
полям а5 и Ь6. Несмотря на по-
пытки Таля, эта партия на 122 хо-
ду все же закончилась вничью.
— Современный шахматист, —
сказал М. Ботвинник на пресс-
конференции, — должен проявить
себя и как аналитик, и как прак-
тик. Я по своему характеру боль-
ше тяготею к исследовательской
работе. Таль, напротив, — типич-
ный практик. Но наибольшего ус-
пеха достигает тот, кто умело со-
четает эти две области шахматно-
го творчества. В матч-реванше
мне удалось улучшить свою прак-
тическую игру, а Таль как анали-
тик, оказался не на высоте.
Таль не смог развернуть свой
талант в матч-реванше в полной
мере, ибо он оказался недостаточ-
но подготовленным. Опыт Таля —
предупреждение всем молодым
шахматистам: надо много и упор-
но трудиться. Выдающиеся дости-
жения в любой области культу-
ры — результат не только талан-
та, но и огромного трудолюбия.
Цримрр Ботвинника — яркое то-
му свидетельство.
В. ХЕНКИН
Главный редактор В. А. МЕЗЕНЦЕВ.
Редколлегия: Б. А. БАЛАШОВ, В. Г. БОГОРОВ, А. Ф. БОРДАДЫН, Ю. Г. ВЕБЕР, Ю. А. ДОЛГУШИН, Л. В. ЖИГАРЕВ (зам. главного редактора),
В. А. ИЛЬИН, С. К. КАРЦЕВ, И. Л. КНУНЯНЦ, Р. В. КУНИЦКИЙ, А. П. КУ РАНТОВ, О. Н. ПИСАРЖЕВСКИЙ, А. Н. СТУДИТСКИЙ, К. В. ЧМУТОВ.
Художественный редактор В. П. Политкин. Оформление И. В. Грюнталя.
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
Т07431. Подписано к печати 4/VII-61 г. Объем 6 печ. л. Бумага 70Х1081/». Тираж 203 000. Зак. 225. Адрес редакции: Москва, Ж 68.
3-й Автозаводский пр.. 13. тел. Ж 5-09-23. Цена 30 коп.
Журнал отпечатан на Калининском полиграфическом комбинате.
рин.
44.000a.cJ
20.000л.с
80л.с
6000лс
«...Совет ФАИ единогласно решил
присудить Золотую медаль Ю. А. Га-
гарину...» (ТАСС).
В отчете Центрального аэро-
клуба имени В. П. Чкалова о ре-
кордном полете Ю. А. Гагари-
на, направленном в Междуна-
родную авиационную федера-
цию (ФАИ), указано:
«...подъем максимального ве-
са (включая вес летчика-космо-
навта) — 4725 килограммов (вес
космического корабля «Восток»,
включая вес летчика-космонав-
та, на орбите вокруг Земли)...»;
«...ракета, которая вывела
космический корабль «Восток»
на орбиту вокруг Земли, при
запуске имела шесть двигате-
лей общей мощностью в
20 000 000 лошадиных сил».
(ТАСС).
Не пытайтесь представить се-
бе это число — это невозможно.
Подумайте только о том, что
толщина книги в 20 миллионов
листков равнялась бы двум ки-
лометрам.
Мощность Сталинградской ГЭС
составляет 3,44 миллиона л. с.
(лошадиных сил). А мощность
«гагаринской ракеты» почти в
шесть раз больше!
Это не означает, однако, что
были «пущены в воздух» 6 на-
ших крупнейших ГЭС. Время
работы ГЭС, в течение которого
она может непрерывно давать
энергию, исчисляется десятка-
ми лет, а ракетные двигатели
действуют только десятки се-
кунд, обычно 100 — 150 секунд.
Почему нужно было 20 милли-
онов лошадиных сил?
Пусть космический корабль
весом в 5 тонн обращается во-
круг Земли с первой космиче-
ской скоростью 8 километров в
секунду. Энергия его движения
согласно известным расчетам
механики составит около
44,5 тысячи киловатт-часов.
Если бы эта энергия была
отдана кораблю в течение 1 ча-
са, то мощность источника со-
ставила бы около 44,5 тысячи
киловатт. Но она дается в тече-
ние примерно 100 секунд. В
таком случае мощность источ-
ника должна быть соответствен-
но больше, именно: 1,6 миллио-
на киловатт, около 2,2 миллио-
на л. с.
Эту мощность мы получили
из расчета энергии, которую
несет корабль на орбите.
Иное дело — мощность, необхо-
димая для запуска корабля —
выведения его на орбиту;
она должна быть гораздо боль-
ше. Ведь запуск производится
с помощью ракеты-носителя, со-
держащей большое количество
горючего; и то и другое должно
вместе с кораблем оторваться
от Земли и взлететь; их колос-
сальный вес требует огромной
дополнительной мощности.
Немалая мощность погло-
щается сопротивлением возду-
ха, которое с увеличением ско-
рости движущегося тела про-
грессивно возрастает. Наконец,
при расчетах всегда берется со-
лидный запас.
Таким образом, найденные
нами 2 миллиона лошадиных
сил, соответствующие энергии
корабля на орбите, должны
быть для расчетной мощности
ракеты многократно, раз в де-
сять, увеличены. Отсюда и полу-
чается то грандиозное число,
которое вы видите в заголовке.
«Кандидатами на соискание выс-
шей награды Федерации — Золотой
медали —были выдвинуты... Герой
Советского Союза майор Ю. А. Гага-
000000
мхи**
’Л "•