В Ь К Н И Ж Н О М Ъ МАГАЗИН-B

М.

В.

Клюкина.

Москва, ѵ Моховая улица, д. № 26.
• /

/

!

,

МЕЖДУ ПРОЧИМИ, ПРОДАЮТСЯ СЛѢДУЮЩІЯ КНИГИ:

Беннетъ,
Д ѵ г . Грандъ-отель «Вавилонъ». ІІрикяюченія миллюнера Теодора Рексоля. Романъ. Ц. 1 p.
I
Вилльямсонь,
Приключенія «Краснаго скорохода». Разсказы. Ц. 1 р.
Его-же.
Приключенія Христофора Рэса. Ц. 1 р.
Нонапъ-Дойль.
Знакъ четырехъ. Изъ приключеній Шерлока
1
Холмса Ц. 50 іс.
;
Его-же.
Роковая тайна. Записки знаменитаго сыщика.
Ц. 75 к.
Е г о - ж е . Приключенія Шерлока Холмса. Ц. 1 р.
Его-же.
Аристократъ-холостякъ. Изъ прикліоченій-Шерлока
Холмса. Ц. 1 р.

і

/

/

I У

ЧУ

«г
г/

#

I

і

.І4s V
&
/
у І

t
1

П. ОРЛОВЕЦЪ.

f <*•

if.

je м

%À

л и«

у*

і

I

А
/

z

• -w

"

"

$ ь

ПГИКЛЮЧЕШ

Его

-же.
Тайна болота. (Собака Баскервилей)
Ц. 75 к.
Его-же
Воскресшій Шерлокъ Холмсъ. Нов^
знаменитаго сыщика. Ц. 1 р.
Леблань,
Морись.
Необычайный приклю
/ '
пена.
I
1) Арсенъ Люпенъ, джэнтльменъ-громила. Ц. 1 р.
(
2) Арсенъ Люпенъ противъ Шерлока Холмса. Ц. 1 p.
j
Никитину
ТЕ. Новѣйшія нриключенія Шерлока Холмса в ъ
Россіи. Ц. 1 р .
Его-же.
Сверхъ-сыщикъ. ІІослѣднія приключенія Шерлока
Холмса в ъ Россіи. Ц. 1 р.
Его-же.
Воскресшій Шерлокъ Холмсъ в ъ Россіи. Ц. 1 р!
Горнуигь.
Король воровъ. Изъ дриключеній Раффля. Ц. 1 р.
Его-же. Черная маска. Приключенія Раффля громилы-любителя. Ц. 1 р.
%

КОРОЛЯ РУССКИХЪ с ы щ и к о в ъ .

Орловець} П. Похождеыія Шерлока Холмса въ Россіи. Ц. 1 р
Его-же.
Отъ каторги къ милліонамъ. Лриключешя <Золотой
Ручки». Романъ. Ц. 80 к. -

Его

•же. Ііриключенія Карла Фрейберга, короля р лг сскихъ
сыщиковъ. Д. 1 р.
Ѵго-же. Похожденія Шерлока Холмса въ Сибири. Ц. 1 р.
Тоэнъ, М . фільнѣе Шерлока Холмса. Ц. 1 р.

МОСКВА.

Похититель живыхъ людей.

I.

2007057938

Типографія А. П. Поплавслаго. Москва, Дялинъ пер. с. д.

— Странно, очень странно! — бормоталъ
сквозь зубы начальникъ петербургской сыскной полиціи, сидя у себя въ кабинетѣ.
На столѣ передъ нимъ лежало нѣсколько
распечатанныхъ телеграммъ, на которыхъ его
рукой, краснымъ карандашемъ, были сдѣланы какія-то помѣтки.
— Не могутъ же, въ самомъ дѣлѣ, двѣ
взрослыхъ женщины пропасть безслѣдно,
среди бѣлаго дня, между двумя населенными
пунктами! — продолжалъ онъ разсуждать
самъ съ собою.—Ну, добро бы это были
красавицы, а то... одна старуха... другой
лѣтъ тридцать пять и при этомъ еще находится на восьмомъ мѣсяцѣ беременности...
Что за вздоръ!
Онъ откачнулся на спинку стула и, протяну въ руку, взялъ одну изъ газетъ, лежавшихъ на столѣ.
Потомъ,
прочтя интересовавшую его
статью, онъ нажалъ кнопку электрическаго
звонка и, когда въ кабинетъ вошелъ служитель, гіриказалъ;

— Сейчасъ же пошлите за господиномъ
Фрейбергомъ. Пусть скажутъ ему, что я
требую его къ себѣ по неотложному дѣлу.
— Слушаюсь, — отвѣтилъ служитель и,
повернувшись по военному на каблукахъ,
вышелъ изъ кабинета.
Въ ожиданіи лучшаго изъ столичныхъ
сыщиковъ, славой какового по справедливости пользовался Альфредъ Фрейбергъ,
начальникъ сыскной полиціи—Николай Ивановичъ Крутовичъ сталъ снова перебирать
газеты, дѣлая на нихъ по временамъ помѣтки и откладывая нѣкоторыя изъ нихъ въ
сторону.
Но вотъ, наконецъ, дверь отворилась и въ
комнату вошелъ изящно одѣтый шатенъ, съ
слегка усталымъ, энергичнымъ лицомъ.
Худощавый и высокій, онъ, казалось, весь
состоялъ изъ мускуловъ.
Борода и усы его были тщательно выбриты, волосы на головѣ расчесаны посерединѣ проборомъ, который, по-англійски,
спускался на затылокъ.
Войдя въ кабинетъ, онъ поклонился Кру- товичу.
— Вы посылали за мною?—спросилъ онъ
слегка рѣзкимъ, металлическимъ голосомъ.
— Да, дорогой Альфредъ Карловичъ,—
живо отвѣтилъ Крутовичъ, протягивая ему
руку. — Садитесь пожалуйста вотъ тутъ,
противъ меня, и выслушайте меня внимательно...

— Я къ вашимъ услугамъ,—-поклонился
Фрейбергъ, пододвигая къ столу кресло и
усаживаясь противъ Крутовича.
— Дѣло, по которому я васъ вызвалъ,
выходитъ изъ ряда вонъ и къ тому же случилось съ иностранной подданной.
— Вы говорите по всей вѣроятности о
внезапномъ исчезновеніи американской подданной миссъ Торнъ и ея секретарши Елены
Павловны Дегтяревой? — перебилъ Фрейбергъ.
— О, да, я вижу, что вы уже въ курсѣ
дѣла! — удивленно воскликнулъ Крутовичъ.—Въ такомъ случаѣ намъ гораздо легче
говорить! Но откуда вы угадали, что я
звалъ васъ именно по этому дѣлу?
— Ну, это не такъ-то трудно было угадать!—улыбаясь, возразилъ Фрейбергъ.—Вы
упомянули объ иностранной подданной и я
сразу угадалъ, о комъ идетъ рѣчь, такъ какъ
всѣ газеты только и трубятъ объ этомъ
таинственномъ исчезновеніи.
— Итакъ, вы уже знаете суть дѣла?
— Да, но у васъ я вижу на столѣ массу
телеграммъ, изъ которыхъ хоть нѣсколько
касаются, вѣроятно, этого дѣла...
— Вы угадали...
— Въ такомъ случаѣ мнѣ было бы полезнѣе ознакомиться съ этой исторіей поподробнѣе, а такъ какъ вы гораздо болѣе
меня въ курсѣ дѣла, то, конечно, не отка-

жетесь посвятить меьш во всѣ его подробности?
— Прекрасно,—кивнулъ головой Крутовичъ.—На васъ я возлагаю большія надежды
и въ случаѣ успѣха гарантирую вамъ повышеніе по службѣ. Итакъ, я начинаю.

И.
Начальникъ сыскной полиціи пододвинулъ къ себѣ нѣсколько телеграммъ и газетъ, закурилъ папиросу и, пуская клубы
дыма, началъ:
— Какъ вамъ извѣстно, дорогой Альфредъ Карловичъ, американка миссъ Торнъ
пріѣхала въ Россію съ мѣсяцъ тому назадъ,
командированная однимъ изъ самыхъ крупныхъ американскихъ благотворительныхъ
обществъ, носяіцимъ названіе: «Всемірное
братство».
Цѣль ея поѣздки—очень симпатична.
«Всемірное братство» рѣшило прійти на
помощь нѣкоторымъ голодающимъ губерніямъ Россіи.
Не зная русскаго языка, миссъ Торнъ, по
пріѣздѣ въ Россію, взяла къ себѣ на службу
въ видѣ переводчицы и секретарши нѣкую
Елену Павловну Дегтяреву, которую рекомендовали ей ея друзья.

Дегтярева—женщина высоко образованная, знаетъ четыре языка, жила до замужества пять лѣтъ въ Америкѣ и состоитъ
членомъ нѣсколькихъ благотворительныхъ
обществъ. Восемь лѣтъ тому назадъ она
вышла замужъ за помѣщика Тульской губерніи Дегтярева, имѣетъ одного ребенка и
ждетъ другого. Несмотря на близость родовъ, она согласилась сопровождать миссъ
Торнъ, сама сбавивъ себѣ нарочно жалованіе, которое ей первоначально предложила
миссъ Торнъ.
Сейчасъ ей тридцать пять лѣтъ. Она шатенка, средняго роста, съ зеленовато-сѣрыми глазами и особой ея примѣтой служитъ родинка около праваго угла рта.
Миссъ Торнъ—женщина немного полная,
лѣтъ пятидесяти, наполовину сѣдая, невысокаго роста, съ энергичнымъ лицомъ и голубыми глазами. Въ послѣдній разъ, какъ
ее видѣли, она была одѣта въ сѣрое, гладкаго покроя, платье. Особыхъ примѣтъ,
кромѣ того, что она не говоритъ по-русски, у ней нѣтъ. Пріѣхавъ сначала сюда, въ
Петербургъ, она видѣлась съ американскимъ
посломъ и нѣсколькими
американскими
семьями и спустя пять дней выѣхала вмѣстѣ
съ Дегтяревой на работу.
Сначала они посѣтили Смоленскую губернію, гдѣ, надо признаться, сдѣлали много
добра мѣстному населенію и, объѣхавъ въ
мѣсяцъ наиболѣе пострадавшія деревни этой

губерніи, перебрались, наконецъ, въ Орловскую.
Пробывъ въ Брянскѣ одинъ день, онѣ
доѣхали по желѣзной дорогѣ до Навли и
оттуда направились на лошадяхъ на Кромы,
посѣщая всѣ встрѣчныя деревни и села.
Въ каждомъ селѣ ихъ встрѣчали обыкновенно мѣстный учительскій персоналъ и
священники.
Они помогали имъ разобраться въ мѣстныхъ нуждахъ, указывали на лицъ наиболѣе нуждающихся и дѣлали все, чтобы
облегчить имъ ихъ трудную, честную работу.
Денегъ съ собою миссъ Торнъ брала не
помногу и болѣе трехъ тысячъ рублей у нея
никогда съ собою не бывало, такъ какъ она
всегда переводила на свое имя деньги въ
города, черезъ которые имъ приходилось
путешествовать.
Шесть дней тому назадъ, благотворительницы выѣхали изъ села Воронцова въ
деревню Чернышевку, отстоящую отъ Воронцова на пятнадцать верстъ.
Поѣхали онѣ на простой крестьянской
телѣгѣ, въ сопровождены воронцовскихъ
учителя и учительницы, пожелавшихъ проводить ихъ до Чернышевки.
Въ свою очередь Чернышевская учительница и священникъ были заранѣе предупреждены урядникомъ о днѣ пріѣзда гостей,
и въ назначенный день вся деревня вышла

за околицу, чтобы встрѣтить благотворительницу.
Но.;. вотъ тутъ-то и начинается необъяснимая загадка.
Прождавъ напрасно до вечера, чернышевцы разошлись по домамъ.
Учительница и священникъ объявили народу, что миссъ Торнъ, вѣроятно, рѣшила
переночевать еще разъ въ Воронцовѣ и
пріѣдетъ по всей вѣроятности на другой
день.
Но прошелъ и весь слѣдующій день, а
гостей все не появлялось.
На третій день рѣшили навести справку.
Въ Воронцово былъ посланъ верхомъ нарочный.
Часа черезъ четыре, онъ пріѣхалъ назадъ,
объявивъ, что миссъ Торнъ, г-жа Дегтярева, учитель и учительница выѣхали въ
Чернышевку два дня тому назадъ.
Удивленные тѣмъ, что путешественники
еще до сихъ поръ не пріѣхали въ Чернышевку, жители Воронцова всполошились.
Не меньше переполошились и Чернышевцы.
На собранныхъ сходахъ рѣшено было,
что путники заблудились, и поэтому изъ
обоихъ деревень были разосланы во всѣ
стороны гонцы.
Но... проплутавъ напрасно два дня, гонцы
возвратились съ пустыми руками, не найдя
никакихъ слѣдовъ пропавшихъ.

Интересно то, что по наведеннымъ справками., путницы не проѣзжали ни черезъ
одну деревню.
Вѣсть объ исчезновеніи миссъ Торнъ дошла вскорѣ до Орловскаго губернатора, а
затѣмъ и до Петербурга.
Американскій посланникъ обратился съ
запросомъ къ русскому правительству и
сегодня меня вызывали къ градоначальнику,
который категорически приказалъ мнѣ принять всѣ мѣры къ розыску пропавшихъ.
Орловская сыскная полиція, а также и
земская сбились съ ногъ въ тщетныхъ
поискахъ, но та мѣстная полиція не отличается осо^ымъ искусствомъ открывать уголовныхъ преступниковъ, такъ какъ, увлекшись политическимъ сыскомъ, направила
свои способности въ другую сторону.
Поэтому - то я и принужденъ оторвать
отъ себя, на время, лучшихъ своихъ помощниковъ, главное начальство надъ которыми я передаю вамъ.
На васъ, какъ я уже говорилъ, я возлагаю всѣ свои надежды и сегодня же извѣщу
по телеграфу американское посольство и
градоначальство о вашей командировкѣ.
Все время, пока Крутовичъ говорилъ,
Фрейбергъ внимательно слушалъ его, стараясь не проронить ни одного слова изъ
его разсказа.
— Кого изъ агентовъ прикажете взять
мнѣ съ собой? — спросилъ онъ, когда на-

чальникъ сыскной полиціи кончилъ, наконецъ, изложеніе дѣла.
— Я думаю, будетъ лучше, если вы выберете себѣ помощниковъ по своему вкусу,—•
отвѣтилъ Крутовичъ.
Сыщикъ поклонился.
— А когда прикажете выѣзжать на мѣсто?
— Чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.
Фрейбергъ всталъ.
— Въ такомъ случаѣ я постараюсь выѣхать не позже завтрашняго вечера. Сегодня
и завтра утромъ я запасусь всѣмъ необходимыми
— И кстати завтра зайдите пораньше ко
мнѣ, чтобы получить дорожныя деньги и
бумаги,—перебилъ Крутовичъ.
Съ этими словами онъ протянулъ сыщику
руку, давая этимъ понять, что аудіенція
кончена.
Откланявшись начальнику, Фрейбергъ вышелъ изъ зданія сыскного отдѣленія и,
дойдя до Невскаго проспекта, тихимъ шагомъ направился по направленію къ Николаевскому вокзалу, близъ котораго помѣщалась его квартира.
— Готовъ голову дать на отсѣченіе, что
это дѣло рукъ Сергѣя Каина! — бормоталъ
онъ себѣ подъ носъ.—Мѣсяцъ тому назадъ
этотъ высокопробный бандитъ бѣжалъ изъ
Орловскаго острога, куда его съ такимъ
трудомъ засадилъ мой товарищъ Григсъ,

но теперь онъ уже успѣлъ оправиться и
снова показываетъ когти...
Фрейбергъ повернулъ по Лиговкѣ и,
пройдя шаговъ пятьсотъ, юркнулъ въ ворота.
Взойдя въ свою квартиру, которая подгущалась въ третьемъ этажѣ, онъ сбросилъ
пальто и прошелъ прямо въ столовую, гдѣ
для него уже былъ накрытъ обѣденный
столъ.
— А! И ты здѣсь!—воскликнулъ онъ,
увидавъ стоявшаго около окна мужчину.
— Да, я ждалъ тебя,—отвѣтилъ онъ. —
Одному скучно...
Собесѣдникъ Фрейберга, Антонъ ІІавловичъ Пиляевъ, былъ такой же агентъ сыскной полиціи и съ Фрейбергомъ былъ въ
пріятельскихъ отношеніяхъ.
— Прекрасно сдѣлалъ, что избавилъ меня
отъ обязанности искать тебя сегодня,—проговорилъ Фрейбергъ, пожимая ему руку.
— А въ чемъ дѣло?
— Я уѣзжаю завтра по дѣлу похищенія
миссъ Торнъ. Не хочешь ли со мноюРМнѣ
поручено набрать себѣ помощниковъ.
Пиляевъ радостно потеръ руки.
— Что за вопросъ?—воскликнулъ онъ.—
Кромѣ удовольствія, отъ этой поѣздки я
ничего не ожидаю.
— Однако я предупреждаю, что я подозрѣваю иниціаторомъ этого дѣла Сергѣя Каина,
а борьба съ нимъ, вы знаете, не такъ-то

ужъ безопасна, — счелъ долгомъ предупредить Фрейбергъ.
— Объ этомъ я не безпокоюсь!—воскликнулъ Пиляевъ.—Вѣдь это тотъ самый Сергѣй
Каинъ, который недавно бѣжалъ?
— Да. Знаменитый преступникъ, бывшій
баричъ, потомъ громила и убійца, и въ
концѣ концовъ бѣглый каторжникъ.
— Тѣмъ лучше! — отвѣтилъ Пиляевъ.—
Если вы принимаетесь за это дѣло, такъ
ужъ навѣрно ему не уйти изъ рукъ правосуд! я.
— Ну, это еще не такъ вѣрно, — задумчиво отвѣтилъ Фрейбергъ.—Этотъ негодяй
самого чорта проведетъ за рога.
Между тѣмъ старая кухарка подала обѣдъ,
и пріятели сѣли за столъ, продолжая обсуждать предстоящую поѣздку.

IV.
Американскій генеральный консулъ сэръ
Джонъ Бликсфильдъ вышелъ изъ своей
квартиры на Англійской набережной въ Петербургѣ и, сѣвъ въ поджидавшую его парную коляску, поѣхалъ въ консульство.
Было часъ пополудни.
Пройдя черезъ пріемную консульства и
поздоровавшись со своимъ секретаремъ, онъ

отперъ ключемъ свой кабинетъ и приказалъ
подать себѣ срочную почту.
Такъ какъ пріемная уже успѣла наполниться просителями и разнымъ людомъ,
пришедшимъ по дѣламъ,
сэръ
Бликсфильдъ притворилъ свою дверь, чтобы
шумъ голосовъ не мѣшалъ ему работать, и
углубился въ чтеніе бумагъ.
Такъ прошло около получаса.
Вдругъ легкій скрипъ двери заставилъ
консула очнуться.
Недовольный тѣмъ, что его потревожили,
онъ поднялъ голову и вдругъ застылъ отъ
неожиданности и изумленія.
Высокій стройный брюнетъ, одѣтый по
послѣдней модѣ, словно змѣя проскользнулъ
въ комнату, плотно, безъ шума, притворивъ за собою дверь.
И прежде, нежели сэръ Джонъ Бликсфильдъ успѣлъ сообразить въ чемъ дѣло,
незнакомецъ повернулъ ключъ и, выхвативъ
изъ кармана револьверъ, уставилъ его дуломъ прямо въ грудь консула.
— Ни звука! — проговорилъ онъ ледянымъ тономъ.—Малѣйшей попытки съ вашей стороны призвать помощь будетъ
достаточно, чтобы весь этотъ домъ, хотя
бы и вмѣстѣ со мною, взлетѣлъ на воздухъ.
Потрудитесь положить ваши руки на столъ
и внимательно выслушать меня.
Все это незнакомецъ гіроизнесъ на чи-

стѣйшемъ англійскомъ языкѣ, которымъ видимо владѣлъ въ совершенствѣ.
Сэръ Джонъ Бликсфильдъ, какъ истый
американецъ, обладалъ замѣчательно невозмутимымъ и хладнокровнымъ характеромъ.
Онъ мигомъ сообразилъ, что иного выхода, кромѣ слѣпого подчиненія требование, нѣтъ.
Положивъ руки на столъ, онъ откинулся
на спинку кресла и, хладнокровно взглянувъ
на незнакомца, спросилъ:
— Вы вѣроятно имѣете ко мнѣ дѣло?
Иначе я ничѣмъ не могу объяснить вашъ
оригинальный визитъ.
— Конечно,-—кивнулъ головой незнакомецъ, не опуская револьвера.
— Въ такомъ случаѣ, мистеръ...
— Свянскій или попросту Каинъ,—подсказалъ пришедшій.
Но видимо американскій генеральный консулъ совсѣмъ не былъ въ курсѣ русской
уголовной хроники, такъ какъ названное
имя не произвело на него никакого впечатлѣнія.
— Не имѣю чести знать,— отвѣтилъ онъ
невозмутимымъ тономъ,—но... я позволю
себѣ возвратиться къ вопросу о вашемъ
посѣщеніи.
— Сію минуту вы узнаете все,—вѣжливо
произнесъ Каинъ.—Вы, вѣроятно, интересуетесь судьбой миссъ Торнъ.

При этомъ имени глаза генеральнаго консула оживились.
— Даже очень,—отвѣтилъ онъ.—Можетъбыть, вы знаете что-либо про ея судьбу?
Пришедшій поклонился.
— Я одинъ изъ тѣхъ, которые похитили
ее,—сказалъ онъ съ самымъ невиннымъ видомъ.—Имѣю честь передать вамъ отъ нея
и отъ ея секретарши глубокій поклонъ и
письмо.
— Гдѣ она находится?—задалъ вопросъ
консулъ.
— Въ надежномъ мѣстѣ и въ надежныхъ
рукахъ. Будьте спокойны, онѣ чувствуютъ
себя прекрасно, и я надѣюсь, что вскорѣ ея
секретарша благополучно разрѣшится отъ
бремени. Необходимая медицинская помощь
будетъ ей оказана...
Сэръ Бликсфильдъ не могъ удержаться
отъ улыбки.
— Чего же вы отъ меня хотите?—спросилъ онъ, наконецъ.
— Выкупа,—хладнокровно отвѣтилъ разбойникъ.
— И много?
— Двѣсти пятьдесятъ тысячъ рублей.
Если американцы не захотятъ платить, то
миссъ Торнъ принуждена будетъ отправиться на тотъ свѣтъ немного ранѣе
срока.
Консулъ задумался.
— У меня нѣтъ такихъ денегъ,—произ-

несъ онъ, наконецъ.—Дайте мнѣ срокъ
оповѣстить объ этомъ американскую прессу
и этимъ путемъ собрать необходимую сумму.
— Съ удовольствіемъ,—отвѣтилъ разбойникъ.—Я даю вамъ два мѣсяца сроку.
Когда требуемая сумма соберется, вы должны будете вставить здѣсь, у себя въ кабинетѣ, вмѣсто одного изъ наружныхъ
обыкновенныхъ стеколъ въ окнѣ—красное
стекло. Это будетъ условнымъ знакомъ, по
которому вы получите указаніе, гдѣ должна
состояться передача денегъ.
И тогда въ обмѣнъ можно будетъ получить плѣнницъ?
— Смотря по обстоятельствамъ. Но... на
сегодня достаточно.
Съ этими словами разбойникъ вынулъ
изъ бокового кармана пакетъ и положилъ
его передъ консуломъ.
— Это письмо отъ миссъ Торнъ. А теперь прошу просидѣть молча пять минутъ.
Помните, что малѣйшая попытка поймать
меня, погубитъ не только васъ, но и плѣнницъ.
Сказавъ это, разбойникъ попятился къ
двери и, быстро повернувъ ключъ, скрылся
изъ кабинета.

Карлъ Фрейбергъ.

2

V.
Нѣсколько секундъ генеральный консулъ
сидѣлъ на мѣстѣ въ состояніи полнаго оцѣпенѣнія.
Но когда первыя секунды прошли, онъ
вдругъ бѣшено сорвался съ мѣста и изо
всей силы ударилъ кулакомъ по столу.
— Чортъ возьми, неужели я, какъ баранъ, долженъ слушать этого негодяя и давать ему время для того, чтобы онъ успѣлъ
скрыться!—воскликнулъ онъ, подбѣгая къ
двери.—Поймать его, и тогда шайка его не
коснется пальцемъ плѣнницъ!
Выскочивъ въ пріемную, консулъ бросился къ секретарю.
— Гдѣ тотъ господинъ, который только
что былъ у меня въ кабинетѣ?—крикнулъ
онъ.
Секретарь удивленно вытаращилъ на него
глаза.
— Развѣ у васъ былъ кто-нибудь?
— Чортъ возьми! Онъ... не выпускайте
никого изъ пріемной, дайте мнѣ выйти и
на ключъ!—крикнулъ консулъ.
Выскочивъ изъ пріемной, онъ бросился
въ швейцарскую
— Куда пошелъ господинъ, вышедшій
изъ консульства меньше минуты тому назадъ?—нервно спросилъ онъ, гюдбѣгая къ
швейцару.

Старый посольскій швейцаръ посмотрѣлъ
на него какъ на сумасшедшаго.
— Минутъ пять тому назадъ проходила
изъ консульства какая-то дама, но съ тѣхъ
поръ не проходилъ никто, — гіроговорилъ
онъ удивленно.
— Значитъ, разбойникъ еще здѣсь!—воскликнулъ консулъ.—Я самъ побуду здѣсь,
а вы скорѣе звоните полицію, скажите,
что здѣсь находится похититель миссъ
Торнъ.
Черезъ нѣсколько минутъ въ зданіи, гдѣ
помѣщались американское посольство и консульство, поднялся невообразимый переполохъ.
Полиція, въ числѣ которой былъ и Фрейбергъ, собиравшійся уѣхать въ этотъ день
вечеромъ, оцѣпила не только домъ, но и
весь кварталъ, занявъ всѣ выходы въ домѣ
и во дворѣ.
Удостовѣрившись въ томъ, что разбойнику негдѣ выскочить незамѣтно, Фрейбергъ попросилъ провести себя въ пріемную
консульства, въ которой секретарь заперъ
собравшуюся тамъ публику.
Посѣтителей стали выпускать по одному, причемъ Фрейбергъ вмѣстѣ съ генеральнымъ консуломъ не только оглядывали
каждаго съ ногъ до головы, но и записывали родъ занятій, фамиліи и адреса.
Одновременно о всѣхъ
выпускаемыхъ
наводили справки по телефону. Но вотъ

наконецъ пришлось выпустить и послѣдняго, а между тѣмъ подозрительнаго не
оказалось ничего.
Всѣ посѣтители были люди вполнѣ легальные, ничуть не походившіе на описаннаго консуломъ разбойника.
Внѣ себя отъ ярости, консулъ рвалъ на
себѣ волосы, пока Фрейбергъ, вмѣстѣ съ
несколькими сыщиками, осматривали каждую щель помѣщенія консульства.
Изъ помѣщенія консульства, сыщики перешли въ помѣщеніе посольства, затѣмъ
въ службы и наконецъ во дворъ.
Вскорѣ во всемъ домѣ не оставалось ни
одного уголка, ни одной дощочки, которыя оставались бы не освидетельствованы
и не ощупаны самымъ внимательнымъ ооразомъ.
Но все было тщетно.
Разбойникъ исчезъ словно безплотныи
духъ а главное—ни одна душа не видала,
какъ'онъ входилъ и выходилъизъ дому.
Ym... уже не галлюцинація ли ^была
съ вами?'—спросилъ, наконецъ, Фрейбергъ,
недоверчиво глядя на сэра Бликсфильда.
Въ свою очередь и генеральный консулъ
смущенно посмотрелъ на знаменитаго сыщика.
Со мною никогда не бывало галлюцинацій, но... теперь и я самъ начинаю
сомневаться,—пробормоталъ онъ.

И вдругъ, хлопнувъ себя ладонью по
лбу, онъ воскликнулъ:
—- Позвольте, у меня на столе онъ оставилъ письмо отъ миссъ Торнъ. Если его
тамъ не окажется, то я первый скажу,
что вся эта исторія ничто иное какъ
галлюцинація!
— Въ такомъ случае пойдемте къ вамъ!—
сказалъ сыщикъ.
Вместе съ Фрейбергомъ, консулъ вошелъ
въ свой кабинетъ.
— Нетъ, чортъ возьми, я не галлюцинировалъ!—воскликнулъ сэръ Бликсфильдъ,
подскакивая къ своему письменному столу
и хватая съ него запечатанный пакетъ.—
Вотъ то письмо, которое онъ оставилъ мне.
Сыщикъ взялъ изъ рукъ консула пакетъ
и задумчиво посмотрелъ на надписанный
на немъ адресъ.
— Но...—произнесъ онъ недоверчиво,—
этотъ пакетъ можетъ быть вовсе не отъ
миссъ Торнъ, а просто случайно выделился изъ этой кучи пакетовъ, которые вы
вероятно получили съ сегодняшней почтой.
— Это можно легко проверить,—ответилъ консулъ.—У меня въ столе есть визитная карточка съ собственноручной надписью миссъ Торнъ, которую она прислала мне, когда ей что-то понадобилось въ
бытность ея въ Петербурге.
Онъ порылся въ столе и подалъ сыщику
карточку.

Едва взглянувъ на карточку, Фрейбергъ
съ живостью воскликнулъ:
— Тутъ нѣтъ никакого сомнѣнія: почеркъ одинъ и тотъ же, a слѣдовательно
пакетъ присланъ отъ миссъ Торнъ. Разбойникъ былъ здѣсь!
Онъ безпомощно оглянулся во всѣ стороны и вдругъ со злобой сжалъ кулаки.
— О, если бы ты попался мнѣ въ руки!—
воскликнулъ онъ.—Твоя поимка была бы
моей гордостью!
Но фактъ оставался фактомъ...
Разбойникъ исчезъ безслѣдно, словно
провалился сквозь землю.
Черезъ нѣсколько часовъ собрались и
чины полиціи, бывшіе въ оцѣпленіи.
Изъ ихъ словъ выяснилось, что весь рѣшительно кварталъ подвергся повальному
обыску, но... всѣ поиски не привели ни къ
чему.
Исчезновеніе разбойника было, наконецъ,
признано всѣми и всѣ, кромѣ Фрейберга и
генеральнаго консула, разошлись по домамъ.
На всякій случай въ посольскомъ дворѣ
былъ оставленъ караулъ.

VI.
Едва дверь отдѣльнаго кабинета въ ресторанѣ «Медвѣдь» затворилась за вошедшими туда сэромъ Бликсфильдомъ и Фрейбергомъ, какъ послѣдній вынулъ изъ кармана пакетъ и произнесъ:
— Вы хорошо задумали, удалившись сюда.
РІаше уединеніе здѣсь никому не покажется
подозритедьнымъ, а между тѣмъ мы однимъ
ударомъ убьемъ двухъ зайцевъ: прекрасно
поужинаемъ и поговоримъ о дѣлѣ.
Онъ позвонилъ и заказалъ вошедшему
лакею ужинъ и вино.
Затѣмъ, подождавъ, пока лакей выйдетъ,
онъ не торопясь вскрылъ пакетъ и вынулъ
изъ него нѣсколько мелко исписанныхъ листовъ бумаги.
— Читайте вслухъ, — проговорилъ сэръ
Бликсфильдъ.
Сыщикъ утвердительно кивнулъ головой
и, развернувъ листки, принялся за чтеніе:
«Милостивый Государь,
Сэръ Бликсфильдъ!
«Письмо, которое я пишу вамъ, пишется
отчасти по принужденію, отчасти по доброй волѣ.
«По принужденно я пишу только то, что
мы взяты въ плѣнъ и наша свобода обусловлена выкупомъ въ двѣсти пятьдесятъ

тысячъ рублей. Намъ сказано, что въ случаѣ, если насъ не выкупятъ, мы умремъ, и
это я сообщаю вамъ. Обратитесь съ этой
просьбой къ моимъ соотечественникамъ!
Умоляйте ихъ! Богъ дастъ, я хоть съ трудомъ, да отдамъ имъ эти деньги. Должна
прибавить, что пока съ нами обращаются
очень хорошо и вѣжливо. Во время нашего
ареста разбойники, которые мнѣ почему-то
кажутся не разбойниками, нашли при мнѣ
двѣ тысячи рублей, но... не взяли ихъ, заявивъ, что эти деньги для нихъ мелочь.
При этомъ ихъ предводитель объявилъ
мнѣ, что всѣ они принадлежатъ къ одной
изъ тайныхъ организацій и что выкупъ имъ
нуженъ для нуждъ организаціи.
«Этими словами я заканчиваю письмо по
принужденію и остальныя строки я пишу
сама.
«Местностей и примѣтъ ихъ я не упоминаю по требованію нашихъ временныхъ
владыкъ.
«Итакъ, я начинаю разсказъ.
«Вамъ, конечно, извѣстно, что мы выѣхали изъ села Воронцова въ Чернышевку,
сопровождаемые мѣстной сельской учительницей и учителемъ? И тотъ и другая—
крайне симпатичные люди, сдѣлавшіе много
добра населенно, и мнѣ совершенно непонятно, почему губернское начальство косится на нихъ. Впрочемъ, я замѣтила, что
русское начальство вообще косится на на-

родныхъ учителей, какъ будто бы отъ нихъ
однихъ идетъ на Руси вся неразбериха.
«Итакъ, мы выѣхали изъ Воронцова—всѣ
вмѣстѣ на телѣгѣ.
«Было около часу дня и погода стояла
великолѣпная, солнечная.
«Версты двѣ проѣхавъ полемъ, мы въѣхали въ лѣсъ и вскорѣ дорога пошла среди
почти вѣкового лѣса.
«Этимъ лѣсомъ мы проѣхали версты полторы.
«Въ этомъ мѣстѣ дорога дѣлала крутой
поворотъ и на самомъ поворотѣ стоялъ
огромный камень, похожій на скалу.
«Лишь только наша телѣга поровнялась
съ этимъ камнемъ, какъ вдругъ изъ-за него
вышелъ человѣкъ въ маскѣ, одѣтый болѣе
чѣмъ прилично.
«Мы обмерли отъ страха...
«Замаскированный человѣкъ хладнокровно взялъ подъ уздцы нашу лошадь, проговоривъ:—Вамъ не сдѣлаютъ никакого зла,
но всякая попытка къ сопротивленію повлечетъ за собою вашу смерть. Будьте любезны сойти съ телѣги.
«Не помня себя отъ страха, мы, всѣ четверо, сошли съ телѣги!
«Черезъ минуту замаскированный незнакомецъ тихо свистнулъ, и изъ лѣса выскочило нѣсколько человѣкъ, одѣтыхъ много
проще, но замаскированныхъ такъ же, какъ
и первый.

«По манерѣ и по тому, какъ держали
себя по отношенію къ нему остальные, я
заключила, что первый былъ ихъ предводитель.
«Двое изъ шайки завладѣли запряжкой,
остальные держались своего атамана.
«Между тѣмъ онъ обратился къ учителю
и учительницѣ, указывая на меня и мою
секретаршу: — Эти двѣ особы, — сказалъ
онъ,—останутся, по мнѣ извѣстнымъ соображеніямъ, у насъ въ плѣну. Что же касается васъ, то вы можете быть увѣренными,
что будете освобождены, какъ только опасность, могущая произойти отъ преждевременной болтливости, минуетъ. А теперь
потрудитесь всѣ вмѣстѣ слѣдовать за нами.
„Съ этими словами насъ повели въ
лѣсъ, въ который была введена и наша
запряжка.
„Давъ намъ оправиться и узнавъ, что
моя подруга беременна, они тутъ же заявили
ей, что объ этомъ безпокоиться нечего и
къ нужному моменту будетъ доставлена
акушерка.
„Затѣмъ насъ посадили верхомъ на лошадей, завязали глаза и куда-то повезли.
„Съ завязанными глазами, поддерживаемые
ими, мы путешествовали два дня и повязки
снимались съ насъ только во время отдыховъ и ночлеговъ.
„Насколько я помню, мы ѣхали все время
лѣсомъ.

„На третій день утромъ намъ позволили
ѣхать безъ гювязокъ и такимъ образомъ
мы пропутешествовали еще четыре дня.
„Повторяю, я не могу описывать мѣстности, въ которой теперь находимся, но живемъ мы почти комфортабельно, ѣдимъ
хорошо и сытно, и вообще намъ оказываютъ большое вниманіе.
„Главарь похитителей, котораго я до
сихъ поръ не видала безъ маски, заявилъ
сегодня учителю и учительницѣ, что завтра
ихъ повезутъ обратно, отдавъ имъ лошадь,
и, значитъ, когда это письмо дойдетъ до
васъ, они будутъ уже на свободѣ.
„Паши похитители народъ вѣжливый, и
я склоняюсь къ мысли, что это не простые
разбойники, а люди партійные, и не желаю
имъ зла.
„Еще разъ умоляю васъ не оставить насъ.
Я думаю, американцы сумѣютъ выручить
свою соотечественницу.
„Жду помощи. Уважающая васъ
А.

Торнъ)).

Кончивъ чтеніе письма, Фрейбергъ задумчиво посмотрѣлъ на сэра Бликсфильда.
Въ свою очередь консулъ безпомощно
глядѣлъ на сыщика.
— Я хотѣлъ бы знать, что вы думаете
предпринять и что посовѣтуете мнѣ,—проговорилъ, наконецъ, сэръ Бликсфильдъ.
Ііѣсколько минутъ сыщикъ молчалъ.

Наконецъ по его лицу пробѣжала едва
уловимая улыбка.
— Вотъ что!—сказалъ онъ рѣшительно.—
Я съѣзжу въ Воронцово. Возможно, что
по разсказамъ освобожденныхъ я и нападу
на слѣдъ. Если нѣтъ, я быстро вернусь.
Вы же, пока что, исполняйте предписанія
разбойника, но... безъ меня денегъ изъ своихъ рукъ не упускайте.
— Хорошо,—кивнулъ головой консулъ.—
Я понялъ вашу мысль. Если вамъ не повезетъ тамъ, то мы съумѣемъ захватить разбойниковъ во время передачи денегъ.
Два лакея внесли ужинъ и собеседники
принялись за ѣду, съ удовольствіемъ прислушиваясь къ звукамъ румынскаго оркестра
Саввы Подурьяно, игравшаго въ общемъ
залѣ.
Просидѣвъ въ ресторанѣ часа два и переговоривъ о всѣхъ подробностяхъ, собеседники вышли и, простившись, разошлись
по домамъ.

VII.
Пространная телеграмма американскаго генеральная консула произвела повидимому
въ Америке сенсацію.
Газеты затрубили о происшествіи, на голову сэра Бликсфильда дождемъ посыпа-

лись телеграммы съ запросами о подробностяхъ, а вскоре американскія газеты стали
пересылать и собранныя черезъ ихъ посредство деньги.
Отъ наиболее крупныхъ газетъ пріехали
въ Петербургъ даже спеціальные корреспонденты, на обязанности которыхъ лежало
сообщать о ходе розысковъ и, въ случае
неудачи, присутствовать при выкупе миссъ
Торнъ.
Спустя мГсяцъ, сэръ Джонъ Бликсфильдъ
долженъ былъ послать въ Америку телеграмму съ просьбой остановить присылку
денегъ, такъ какъ требуемая разбойниками
сумма была уже собрана полностью.
Онъ приказалъ выставить въ своемъ консульскомъ кабинете одно изъ оконныхъ
стеколъ и вставить вместо него красное
стекло. Сделавъ это, онъ сталъ ждать возвращенія знаменитаго сыщика, съ которымъ
почти каждый день сносился телеграммами.
ж

ж

ж

Между темъ Карлъ Фрейбергъ не терялъ
даромъ времени.
На другой же день, вьгѣхавъ утромъ изъ
Петербурга вместе съ целымъ отрядомъ
агентовъ сыскной полиціи, въ числе которыхъ находился и Пиляевъ, онъ спустя
сутки прибылъ въ Брянскъ.
Отсюда весь отрядъ, разбившись на пары,
перебрался въ село Воронцово.

Село Воронцово было одно изъ большихъ селъ, поэтому въ школѣ учительскій
персоналъ состоялъ изъ учителя Петрова и
учительницы Марковой.
Размѣстивъ сыщиковъ по двумъ постоялымъ дворамъ, Фрейбергъ вмѣстѣ съ Пиляевымъ отправился въ школу.
Дѣло было около
одиннадцати часовъ
утра и, какъ и ожидалъ знаменитый сыщикъ, въ школе велись занятія.
Петровъ и Маркова были на своихъ
мѣстахъ.
Назвавъ имъ свою фамилію, Фрейбергъ
попросилъ ихъ прекратить занятія, сказавъ,
что одно важное и спѣшное дѣло застав л я е м его оторвать ихъ на часъ отъ дѣла.
Не зная, что Фрейбергъ—агентъ сыскной
полиціи, учитель и учительница тѣмъ не
менѣе обезпокоились.
Сказавъ дѣтямъ, что могутъ отправляться домой, Петровъ пригласилъ Фрейберга и
Пиляева къ себѣ, куда вслѣдъ за ними пришла и Маркова.
Узнавъ, что пріѣхавшіе—агенты сыскной
полиціи, Петровъ изложилъ имъ все дѣло
самымъ подробнымъ образомъ.
Но... сколько ни старался Фрейбергъ,
дѣло не двигалось ни на шагъ впередъ.
— Насъ и туда и назадъ везли съ закрытыми глазами, — сказалъ между прочимъ
Петровъ.—Мы не могли даже определить
направленія движенія, такъ какъ лошади

і
j

то и дѣло сворачивали то вправо, то влѣво,
а большая часть дороги шла густымъ лѣсомъ, такъ какъ къ концу путешествія мы
оказались совершенно изодранными кустарникомъ. вероятно, разбойники, или, какъ
вернее будетъ выразиться, похитители, не
упустили этого изъ виду, такъ какъ, когда
мы возвратились домой, то раздевшись увидели пришпиленные къ нашимъ спинамъ
пакеты, въ которыхъ оказалось по пятидесяти рублей въ каждомъ и записки, въ которыхъ похитители, извиняясь за невольно
испорченное, по ихъ вине, платье, просятъ
принять насъ эти деньги какъ возмещеніе
убытковъ.
— Чортъ возьми, Каинъ совсемъ джентльмэнъ!—воскликнулъ король сыщиковъ, слушавшш внимательно весь разсказъ.
Какъ, вы знаете имя предводителя?!
удивленно воскликнулъ учитель.
— Онъ самъ назвалъ себя въ письме къ
американскому генеральному консулу. Это
известный разбойникъ, бежавшій съ каторги,—отвѣтилъ Фрейбергъ,—Похожденія
его все отличаются грандіозностью замысла
и чрезвычайно хитрымъ выполненіемъ. И
если меня считаютъ королемъ русскихъ сыщиковъ, то его смело можно назвать королемъ грабителей и разбойниковъ. Но...
скажите мне пожалуйста, хорошо ли вы
помните то место, где они впервые подошли къ вамъ?

— Еще бы! — воскликнулъ Петровъ.
Вѣдь это въ четырехъ верстахъ отсюда.
— Въ такомъ случаѣ я попрошу васъ
провести насъ до этого мѣста,-попросилъ
сыщикъ.
Быстро одѣвшись, Петровъ, Маркова и
оба сыщика вышли изъ села и пошли по
дорогѣ, ведущей къ деревнѣ Чернышевкѣ.
Скоро они вошли въ лѣсъ, а спустя н е которое время подошли и къ повороту.
Справа отъ дороги возвышалась довольно высокая скала, одиноко торчавшая изъ
земли.
— Вотъ здѣсь,— проговорила Маркова,
указывая на скалу.
Сыщики кинулись къ указанному мѣсту.
Пригнувшись къ землѣ, Фрейбергъ, казалось, обнюхивалъ каждый квадратный вершокъ.
— Они здѣсь были долго, —говорилъ
онъ самъ съ собою.—Вероятно, ожиданіе
затянулось, такъ какъ они разводили здѣсь
костеръ и готовили гшщу... Гм... они любятъ поѣсть... кости куръ... цыплятъ... коробки изъ-подъ омаровъ... ого! бутылка
бургунскаго, которая въ магазинѣ стоила
не меньше трехъ рублей...
— Притомъ ботинки послѣдняго англійскаго фасона,—вставилъ ІІиляевъ, указывая
Фрейбергу на слѣдъ, отчетливо выделявшийся на глинистой почвѣ
— Да, да,— подтвердилъ тотъ.—Несмотря

на давность времени и бывшіе дожди, глина
сохранила прекрасно оттискъ. А вотъ отсюда начинается слѣдъ телѣги ..
И обернувшись къ Петрову и Марковой,
онъ спросилъ:
— Встречались ли на вашемъ пути овраги? Спуски и подъемы вы должны были
прекрасно чувствовать.
— Овраги?—спросилъ Петровъ. — Насколько я помню, овраговъ встречалось
очень много. Первый изъ нихъ мы переехали приблизительно черезъ часъ после
того, какъ тронулись съ места.
— Ага, это указаніе для меня очень
важно! — воскликнулъ Фрейбергъ. — А потомъ?
— Право, я забылъ,—ответилъ Петровъ задумчиво.—Разве вотъ оне помнятъ!—указалъ онъ на Маркову.
— Ну, ужъ нетъ! — воскликнула та,—Я
со страху чуть не умерла! Где ужъ тутъ
было думать объ оврагахъ! Хорошо, что я
еще осталась жива и не умерла отъ разрыва сердца!
— И это все, что вы можете мне сказать?—спросилъ Фрейбергъ.
— Нетъ, я могу еще сказать, что привезли насъ обратно съ совершенно противоположной стороны,—сказала Маркова.—
Они покинули насъ около опушки рощи,
находящейся за деревней Марьино.
Карлъ Фрейбергъ.

g

— Кромѣ того, я могу описать мѣсто,
гдѣ мы жили въ плѣну,—проговорилъ Петровъ. — Это большая поляна, похожая на
пятиугольникъ, посреди которой находятся
двѣ просторныхъ землянки. Изнутри онѣ
представляютъ изъ себя настоящіе дома, съ
кирпичными стѣнами и деревянными полами. Каждая землянка состоитъ изъ двухъ
комнатъ. Снаружи онѣ выглядятъ небольшими плоскими холмами, покрытыми, какъ
и вся лужайка, высокой травой. Входъ
открывается посредствомъ люка, который
представляетъ изъ себя обыкновенный лотокъ съ землей, на которой тоже растетъ
трава, и подымается онъ на петляхъ. Такимъ
образомъ, если люкъ опустить, то не видно
не только землянокъ, но и входовъ въ
нихъ.
— Гм... чистая работа! — пробормоталъ
Фрейбергъ.—И васъ катали на лошадяхъ
туда...
— Пять съ лишнимъ дней, — отвѣтилъ
Петровъ. — Это все, что я могу сообщить
вамъ.
— Благодарю васъ, — отвѣтилъ Фрейбергъ.—Хоть и немного, но все же это составляем нѣчто, и Богъ дастъ мы доберемся по ниточкѣ и до клубка. Васъ, господа, я еще разъ благодарю. Теперь вы
смѣло можете отправляться домой. Мнѣ вы
больше не нужны. Единственно, что я попрошу васъ,—это полнѣйшаго молчанія.

ІІоговоривъ еще немного, Петровъ и Маркова пошли обратно въ сопровождены Пиляева, которому Фрейбергъ поручилъ сходить за сыщиками, расположившимися на
постоялыхъ дворахъ.
Спустя два часа Пиляевъ вернулся въ сопровождены четырехъ агентовъ.
— Двое изъ васъ останутся въ Воронцовѣ, — обратился къ нимъ Фрейбергъ и
тутъ же отдѣлилъ двухъ изъ четырехъ.
— На вашей обязанности лежитъ слѣдить за всѣмъ, что происходим въ Воронцовѣ. Кромѣ этого, я попрошу васъ осмотрѣть хорошенько опушку рощи за деревней Марьино, и если тамъ найдутся слѣды,
то слѣдовать по нимъ. Впрочемъ, вы сами
знаете, что нужно дѣлать въ подобныхъ
случаяхъ. Съ Богомъ! Времени терять нельзя!
Пожавъ руки остающимся, Фрейбергъ
обратился къ остальнымъ двумъ:
— Ну-съ, а вы, господа, послѣдуете за
мною. Не будемте много говорить. Вотъ
слѣдъ колесъ, а вотъ слѣдъ ноги. Пусть
эти слѣды будутъ вашими путеводителями.
Разсыпьтесь цѣпью! Гдѣ одинъ не встрѣтитъ слѣда, тамъ встрѣтитъ его другой.
Сказавъ это, Фрейбергъ, въ сопровожден ы ІІиляева и двухъ сыщиковъ, двинулись
въ путь.
Первыя полверсты слѣдъ былъ виденъ
явственно.

Но, съ окончаніемъ глиняной почвы, онъ
вдругъ исчезъ.
Разбредясь въ разныя стороны, сыщики
медленно подвигались впередъ, идя по направленію изчезнувшаго слѣда.
— Здѣсь!—крикнулъ, наконецъ,Пиляевъ.
Всѣ кинулись къ нему.
То теряя слѣдъ, то находя его снова,
сыщики шли до шести часовъ дня.
Слѣдъ кружился, дѣлалъ петли, пропадалъ въ ручьяхъ и валежникѣ и наконецъ...
исчезъ совершенно.
Смеркалось.
Переночевавъ въ лѣсу, сыщики снова принялись за работу.
Они охватили кольцомъ огромную площадь, но, пробившись до вечера, поняли
наконецъ, что работа ихъ совершенно безполезна.
Двѣ недѣли рылись они въ лѣсу, два
раза возвращались въ Воронцово, ходили
къ Марьину, но и тамъ ихъ постигла такая же неудача.
Промучившись еще недѣлю, Фрейбергъ
понялъ наконецъ, что искать чего-бы то
ни было въ непроходимыхъ брянскихъ лѣсахъ совершенно безполезно.
Надо было найти похитителей другимъ
способомъ, то-есть черезъ передачу денегъ,
и поэтому всѣ сыщики, не теряя золотого
времени, снова отправились въ Петербургъ,

извѣстивъ о своемъ отъѣздѣ изъ Брянска
сэра Бликсфильда.

VIII.
Въ одинъ изъ описываемыхъ дней, сэръ
Джонъ Бликсфильдъ сидѣлъ по обыкновенію въ своемъ консульскомъ кабинетѣ, просматривая послѣднюю почту.
Въ одномъ изъ ящиковъ его стола теперь неизмѣнно лежалъ заряженный револьверъ, и поэтому сэръ Бликсфильдъ чувствовалъ себя совершенно спокойно.
Красное сигнальное стекло было вставлено уже нѣсколько дней тому назадъ и
генеральный консулъ каждый день ждалъ
письма съ извѣщеніемъ, гдѣ и когда должна
состояться передача денегъ взамѣнъ плѣнницъ.
Поэтому онъ съ большимъ нетерпѣніемъ
ждалъ каждый день почты, и когда ее приносили, первымъ дѣломъ разрывалъ конверты, желая посмотрѣть, нѣтъ ли письма
отъ Каина.
Въ описываемый день, онъ только что
получилъ письма и теперь весь углубился
въ разрѣзаніе конвертовъ.
Вдругъ, легкій шумъ заставилъ его вздрогнуть и поднять голову.

Но прежде нежели онъ успѣлъ сообразить въ чемъ дѣло, двѣ сильныя руки
сжали его ладони и повелительный голосъ
произнесъ:
— Ни одного движенія, или вы погибли!
Я знаю, что въ лѣвомъ ящикѣ у васъ
имѣется револьверъ, а поэтому малѣйшая
ваша попытка сунуться туда будетъ стоить
вамъ жизни.
— Тьфу, дьяволъ!—отъ души выругался
генеральный консулъ, подымая глаза и съ
изумленіемъ видя предъ собою похитителя
миссъ Торнъ.
— Вы совершенно напрасно искали меня
прошлый разъ, — насмѣшливо проговорилъ
Каинъ.—Я просилъ васъ не шевелиться пять
минутъ лишь для того, чтобы посмотрѣть,
умѣете ли вы держать обѣщаніе.
Генеральный консулъ густо покраснѣлъ.
— Въ тотъ разъ вы не брали съ меня
никакого обѣщанія и лишь пугнули меня,—
произнесъ онъ рѣзко.
— А теперь вы должны будете его дать,
иначе вотъ этотъ револьверъ заставитъ
васъ пропутешествовать на тотъ свѣтъ.
Онъ дѣйствуетъ сжатымъ воздухомъ и не
произведетъ ни малѣйшаго шума,—сказалъ
Каинъ и въ ту же секунду нередъ носомъ
сэра Бликсфильда блеснуло дуло оружія.
— Хотя и по принужденно, но... обѣщаю,—отвѣтилъ консулъ, пожимая плечами.
— Даете честное слово?

— Даю. Итакъ, вы пришли навѣрно по
дѣлу?
— Конечно. Времени у меня мало и я буду
кратокъ. Всѣ собранныя вами деньги должны
быть размѣнены на золото и въ семидневный срокъ доставлены въ село Кимры, Тверской губерніи.
— А тамъ?—спросилъ консулъ.
— Тамъ я получу ихъ отъ васъ,—отвѣтилъ Каинъ.
— Въ этомъ дѣлѣ есть маленькое неудобство, — задумчиво произнесъ сэръ Бликсфильдъ.—Видите ли... деньги собраны при
посредствѣ нѣкоторыхъ редакцій и отъ нихъ
пріѣхали сюда корреспонденты, при которыхъ и должны быть переданы мною вамъ
деньги. До некоторой степени это контроль
и надо мною. Поэтому безъ нихъ я не тронусь съ мѣста.
— О, сдѣлайте одолженіе, — смѣясь возразилъ разбойникъ. — Скажу вамъ еще болѣе: разрѣшаю взять вамъ съ собою баталіонъ солдатъ и цѣлую ораву сыщиковъ.
— Вы слишкомъ самонадѣяны! — улыбнулся консулъ, американской душѣ котораго положительно начиналъ нравиться
этотъ неустрашимый бандитъ.
— Отчасти, да,—хладнокровно отвѣтилъ
Каинъ.—Итакъ, семь дней сроку. Остановиться тамъ вы можете гдѣ угодно. Я найду васъ вездѣ. А пока—всего хорошаго.
Сокращаю вамъ срокъ неподвижнаго сидѣ-

нія. Можете гнаться за мною черезъ полминуты.
Проговоривъ это, разбойникъ попятился
къ двери, затѣмъ пригнулся къ землѣ и
быстро юркнулъ за дверь.
Просидѣвъ полминуты, сэръ Бликсфильдъ
всталъ съ кресла и быстро вышелъ въ пріемную.
Посѣтителей было много и секретарь
вмѣстѣ съ переводчикомъ, ничего не замечая, дѣлали свое дѣло.
— Кто входилъ ко мнѣ въ кабинетъ?—
спросилъ консулъ.
— Никто, — отвѣтилъ секретарь.—Я почти все время взглядывалъ на вашу дверь
и не замѣчалъ, чтобы кто-либо входилъ къ
вамъ. Неужели опять...
Сэръ Бликсфильдъ молча кивнулъ головой и бросился къ швейцару.
Но и тотъ не замѣчалъ никого.
Поднялась снова тревога.
Снова полиція оцѣпила весь домъ, снова
перерыты были всѣ уголки и выстуканы всѣ
стѣны, но и на этотъ разъ разбойникъ
скрылся какъ тѣнь, не оставивъ послѣ себя
никакихъ рѣшительно слѣдовъ.
Ликовали лишь одни корреспонденты,
цѣлый день строчившіе огромный телеграммы о невѣроятномъ появленіи похитителя
миссъ Торнъ.

IX.
Поздно вечеромъ сэръ Джонъ Бликсфильдъ получилъ отъ Фрейберга телеграмму, въ которой онъ извѣщалъ его о своемъ пріѣздѣ. Дѣйствительно, на слѣдующій
день рано утромъ, сыщикъ явился къ консулу.
Передавъ другъ другу все, что произошло съ каждымъ изъ нихъ, они начали обсуждать планъ будущихъ дѣйствій.
Рѣшено было заранѣе послать въ село
Кимры нѣсколькихъ лучшихъ агентовъ,
которые должны будутъ зорко слѣдить за
всѣми прибывающими туда лицами.
Деньги, во избѣжаніе внезапнаго нападенія, рѣшили везти подъ сильнымъ конвоемъ полицейскихъ чиновъ, среди которыхъ должны были находиться нѣсколько
переодѣтыхъ въ форму городовыхъ агентовъ и съ ними Пиляевъ.
Самъ Фрейбергъ переодѣнется крестьяниномъ и повезетъ, будто нанятый, на телѣгѣ
золото.
Выйдя отъ сэра Джона Бликсфильда,
Фрейбергъ тотчасъ же отправился въ сыскное отдѣленіе, гдѣ распорядился командировкой цѣлаго отряда сыщиковъ въ Кимры.
Сдѣлавъ это, онъ вполнѣ успокоился.
Теперь врагъ уже не уйдетъ отъ него.

Онъ былъ такъ увѣренъ въ этомъ, что
самъ высказалъ это за ужиномъ, на который пригласилъ Пиляева.
Весь слѣдующій день онъ бѣгалъ по
городу, собираясь въ предстоящую дорогу.
Пиляевъ хлопоталъ не меньше его.

X.
Черезъ три дня все было готово.
Двѣсти пятьдесятъ тысячъ рублей были
размѣнены на золото, уложены въ цинковые ящики и подъ конвоемъ тридцати
городовыхъ, сэра Бликсфильда, восьми корреспондентовъ и цѣлаго штата сыщиковъ
отправлены на поѣздъ, въ которомъ для
нихъ былъ отведенъ спеціальный вагонъ.
Для наблюденія за публикой, сыщики
поместились по одному въ каждомъ вагоне
и на всехъ площадкахъ.
Когда поездъ подошелъ на следующш
день къ Москве, вся процессія быстро переехала на Савеловскій вокзалъ и оттуда
направилась на Савелово.
Въ Савелове ихъ встретилъ одинъ изъ
сыщиковъ, который сказалъ, что домъ для
помѣіценія въ Кимрахъ нанять и лошадь
готова.
Фрейбергъ, успевшій во время дороги переодеться и загримироваться самымъ обык-

новеннымъ крестьяниномъ, при помощи
агентовъ взвалилъ золото на телегу и взялъ
въ руки возжи. Переехавъ на пароме Волгу,
весь отрядъ благополучно доехалъ до Кимровъ и остановился въ заранее нанятомъ
доме.
Домъ этотъ, или вернее дворъ, принадлежалъ крестьянину Федорову и состоялъ
изъ несколькихъ построекъ.
Одинъ домъ, главный, состоялъ изъ трехъ
комнатъ и выходилъ окнами на улицу.
Кроме этого дома, во дворе было еще
два флигеля, пустовавшихъ это лето.
Хозяинъ съ семьей помещался въ одномъ
изъ этихъ флигелей.
Прибывъ на эту квартиру, Фрейбергъ принялся размещать отрядъ.
Въ главномъ доме были помещены ящики
съ деньгами, въ одномъ изъ флигелей консулъ и корреспонденты, въ другомъ — сыщики и полиція.
По требованію Фрейберга хозяева поместились въ разбивку и место для сна имъ
было предоставлено въ прихожихъ всехъ
трехъ помещеній.
Прошелъ скучный, томительный день...
Но Каинъ не давалъ о себе никакихъ
вестей.
Прошелъ наконецъ и второй день, а
между темъ все оставалось безъ перемены.
Вечеромъ, на второй день, сэръ Джонъ

Бликсфильдъ, промучившись напрасными
ожиданіемъ, легъ около полуночи спать.
Ворота охраняли караулъ.
Прошло, вѣроятно, часа два, когда спящій
консулъ вдругъ почувствовали легкое прикосновеніе къ плечу.
Открывъ глаза, онъ увидѣлъ передъ собою семилѣтняго сына хозяина Мишу.
— Что тебѣ нужно?—спросили консулъ.
Мальчики пригнулся къ самому уху консула и шепнули:
— Слѣдуйте за мною. Только, чтобы
никто не зналъ. Будто со мной гулять
идете.
Быстро одѣвшись, консулъ въ сопровождены мальчика вышелъ изъ дому, сказавъ
спросившему его дежурному агенту, что у
него болитъ голова и онъ идетъ немного
освѣжиться.
Всѣ уже спали и на уходъ консула никто
не обратили никакого вниманія.

XI.
Проведя сэра Бликсфильда по нѣсколькимъ улицами, мальчики ввели консула въ
одинъ изъ домовъ.
Не успѣли за консуломъ затвориться ворота, какъ къ нему подошелъ человѣкъ,
въ которомъ онъ сразу узнали Каина.

— Ну что?—заговорили консулъ, сразу
сообразивъ въ чемъ дѣло.—Она здѣсь?
— Это не ваше дѣло,—холодно отвѣтилъ
разбойникъ.—Здѣсь вы должны передать
мнѣ деньги, и миссъ Торнъ черезъ сутки
будетъ свободна.
— Значитъ, вы, такъ сказать, хотите получить деньги впереди?—удивился консулъ.—
Ну, a чѣмъ я гарантированъ, что вы, взявши
деньги, не потребуете еще денегъ?
Разбойникъ хладнокровно пожали плечами.
— Придется вамъ пойти на риски,—отвѣтилъ онъ.—Я съ своей стороны даю вамъ
слово, что не обману васъ. Да кромѣ того,
если я не освобожу послѣ выкупа плѣнницъ,
то вы во всякомъ случаѣ не дадите мнѣ
второй разъ денегъ, a слѣдовательно мнѣ
пользы не будетъ...
— Это вѣрно...
— Ну, вотъ видите! Но... помните: если
хоть одна душа узнаетъ про наши разговори, миссъ Торнъ умретъ. Мнѣ достаточно
громко крикнуть, чтобы ножъ вонзился въ
ея сердце.
— Что же вы хотите отъ меня? — спросили консулъ.
— Имѣете ли вы доступъ къ золоту? —
спросили разбойникъ.
— Конечно.
— И можете ли вы выслать на нѣсколько
минутъ караулъ изъ той комнаты, въ кото-

рой хранится золото? Вѣдь я прекрасно
знаю, что весь домъ полонъ полиціей и
все село оцѣплено сыщиками.
— Миссъ Торнъ и ея секретарша здѣсь?
— Конечно, нѣтъ! Но, чтобы доказать
вамъ, что мы имѣемъ съ ними самыя близкія сношенія, я попросилъ бы васъ написать ей записку, и завтра ночью вы получите отъ нея отвѣтъ.
— И васъ не схватятъ по дорогѣ?
— Вы въ этомъ убѣдитесь сами.
— Гм... Но какъ же я передамъ вамъ
деньги?—удивился консулъ.—Вѣдь вы же
сами говорите, что знаете, что весь домъ
полонъ сыщиковъ. Развѣ вы не боитесь ихъ?
Разбойникъ пожалъ плечами.
— Вы должны помнить одно, что отъ
вашего молчанія зависитъ жизнь двухъ
женщинъ. А теперь я буду говорить, какъ
должна состояться передача денегъ.
— Я васъ слушаю,—спокойно проговорилъ американецъ.
— Сію минуту я передамъ вамъ десять
пудовъ олова,—сказалъ разбойникъ.—Мальчикъ перенесетъ его къ вамъ на квартиру
по частямъ.
— Что же я съ нимъ буду дѣлать?—удивился консулъ.
— Вы, вмѣстѣ съ нѣсколькими корреспондентами, возьмете его въ карманы, вышлете караулъ изъ комнаты, откроете ящики и, наполнивъ свои карманы золотомъ,

вложите вмѣсто него олово. Когда вы перетаскаете все золото мнѣ, объявите сыщикамъ, что встрѣтили меня и я сказалъ
вамъ, что передача должна состояться въ
Корчевѣ. А теперь—потрудитесь написать
записку миссъ Торнъ.
Минутъ пять генеральный консулъ стоялъ
въ глубокой задумчивости.
Конечно же, разбойники не задумаются
зарѣзать плѣнницъ, если ихъ постигнетъ
неудача.
Поймать ихъ можно, но это повлечетъ
за собою смерть двухъ женщинъ, а между
тѣмъ американскіе граждане поручили ему
лишь выкупить соотечественницу, а не ловить ея похитителей.
Все это быстро пронеслось въ головѣ
генеральнаго консула, и махнувъ рукой, онъ
рѣщилъ заняться ловлей разбойниковъ
лишь тогда, когда миссъ Торнъ будетъ
свободна.
Вырвавъ изъ записной книжки листокъ,
онъ набросалъ на немъ нѣсколько словъ и
передалъ его Каину.
— Я желалъ бы этимъ лишь провѣрить
ваши слова,—произнесъ онъ.
— Я доставлю отвѣтъ вамъ завтра ночью,^—сказалъ разбойникъ, принимая изъ
рукъ консула записку.—А теперь, можете
возвращаться домой.
Сказавъ это, онъ отошелъ отъ консула,

прошелъ на задній конецъ двора и, перепрыгнувъ черезъ заборъ, исчезъ.
Въ сопровождены мальчика, консулъ возвратился домой и скоро уснулъ, утомленный дорогой и перенесенными событіями.

XII.
Весь слѣдующій день, сэръ Бликсфильдъ
только и дѣлалъ, что принимали отъ разныхъ мальчиковъ олово.
Нѣсколько разъ къ нему заходили Фрейбергъ, но консулъ ни одними словомъ не
проговорился о случившемся.
Дѣти не возбуждали ничьего подозрѣнія
и стража свободно пропускала ихъ.
Послѣ обіда консулъ вмѣстѣ съ нѣсколькими корреспондентами вышелъ гулять на
Волгу и тутъ, взявъ съ нихъ обѣтъ молчанія, разсказалъ въ чемъ дѣло.
Совѣщаніе длилось недолго.
Единогласно было признано, что необходимо прежде всего освободить миссъ Торнъ,
a затѣмъ ужъ русская полиція ищетъ похитителей.
Въ томъ, что преждевременная поимка
разбойниковъ будетъ стоить жизни двумъ
женщинами, никто не сомнѣвался.

Поэтому рѣшено было скрыть отъ сыщиковъ все, пока миссъ Торнъ и ея секретарша не будутъ выпущены на свободу.
Возвратившись домой, сэръ Бликсфильдъ
заявили Фрейбергу, что желаетъ провѣрить
деньги, и, выславъ изъ комнаты караулъ,
распечатали ящики.
Вмѣстѣ съ ними, якобы для провѣрки,
явилось четыре корреспондента.
Пока въ комнатѣ стояли Фрейбергъ, они
дѣлали видъ, что считаютъ золото, но когда
ему надоѣло стоять и онъ вышелъ изъ
комнаты, всѣ пятеро стали быстро распихивать золото по карманами, въ сапоги и
за пазуху, замѣняя его оловомъ.
Время отъ времени они выходили и снова
возвращались до тѣхъ поръ, пока все золото не было наконецъ замѣнено оловомъ.
Покончивъ съ этимъ, сэръ Бликсфильдъ
снова запечатали цинковые ящики своей
печатью и, впустивъ въ комнату караулъ,
какъ ни въ чемъ не бывало удалился вмѣстѣ
съ корреспондентами въ свое помѣщеніе.
Весь остатокъ дня всѣ они ходили страшно возбужденные, и лишь нѣсколько бутылокъ эля немного успокоили ихъ къ
вечеру.
Часовъ около одиннадцати вечера, консулъ и корреспонденты сдѣлали видъ, что
ложатся спать, и къ часу ночи весь домъ
погрузился въ сонъ.
Карлъ Фрейбергъ.

і

Ночь была темная и небо, покрытое тучами, не мигало звѣздами.
Сэръ Бликсфильдъ уже началъ было
дремать, когда вдругъ девятилѣтняя дочь
хозяина, Маша, вошла неслышно въ его
комнату и дотронулась до его плеча.
Сообразивъ въ чемъ дѣло, консулъ быстро
вскочилъ.
— Вамъ письма,—проговорила дѣвочка.—
Приказали передать, чтобы никто не видалъ.
И помолчавъ немного, она сунула въ руку
консула два письма, проговоривъ весело:
— A мнѣ за это цѣлый фунтъ конфетъ дали!
Выславъ дѣвочку вонъ, сэръ Бликсфильдъ
засвѣтилъ огонь и, разбудивъ корреспондентовъ, распечаталъ полученныя письма.
Первое было отъ миссъ Торнъ.
«Сэръ Бликсфильдъ!—писала плѣнница —
Умоляю васъ слушать нашихъ похитителей,
иначе мы погибли. Вашу записку я получила. Пока мы не терпимъ никакой нужды,
но положительно не знаемъ, гдѣ находимся.
Можете извѣстить мужа моей секретарши,
что его жена благополучно разрѣшилась
отъ бремени двѣ недѣли тому назадъ и
теперь уже ходитъ. У нея родился прехорошенькій мальчуганъ и похитители въ
періодъ родовъ прислали къ роженицѣ
очень хорошую акушерку. Но сегодня намъ
заявлено категорически, что малѣйшая по-

пытка съ вашей стороны къ неисполненію
приказаній похитителей повлечетъ за собою нашу смерть. Къ намъ приставлено
четыре вооруженныхъ человѣка, слѣдящихъ
за какими - то сигналами, которымъ, при
насъ, дано приказаніе заколоть насъ, если
сигналъ будетъ тревожнымъ. Умоляемъ
васъ—спасите насъ!
Ваша преданная Торнъ».
Другое письмо было отъ самого Каина и
заключало въ себѣ нѣсколько словъ:
«Третья доска справа задняго забора
двора подымается. Заберите золото и немедленно пройдите въ сосѣдній садъ».
— Что дѣлать?—спросилъ консулъ, взглянувъ на корреспондентовъ.
— Какъ что!?—удивились они.—Надо дѣлать то, что нужно!
Напихавъ полныя голенища и карманы
золотомъ, они вышли всѣ пятеро на дворъ.
Караулъ стоялъ снаружи и никто не замѣтилъ, какъ они вышли.
Подойдя къ задней части забора, сэръ
Бликсфильдъ ощупью нашелъ доску, и поднявъ ее, всѣ вышли въ сосѣдній садикъ.
Въ ту же секунду темная фигура приблизилась къ нимъ и знакомъ приказала слѣдовать за нею.
Пройдя черезъ сосѣдній садъ, всѣ шестеро вошли въ какой-то погребъ и дверь
за ними захлопнулась.

Электрическій свѣтъ карманнаго фонаря
освѣтилъ помѣщеніе и при его свѣтѣ пришедшие увидѣли Каина и нѣсколькихъ замаскированныхъ людей.
Вы принесли съ собою золото?—спросилъ разбойникъ.
__ Да,,—коротко отвѣтилъ консулъ.
Началась передача денегъ.
По мѣрѣ того, какъ замаскированные люди
нагружались золотомъ, они исчезали одинъ
за другимъ.
Когда наконецъ послѣдняя тысяча была
просчитана, Каинъ вѣжливо снялъ фуражку.
Теперь, сэръ Бликсфильдъ, я даю
вамъ записку, въ которой извѣщаю васъ,
что передача денегъ должна состояться въ
Корчевѣ. Какъ только вы пріѣдете туда,
плѣнницы прійдутъ къ вамъ. А пока я провожу васъ самъ обратно.

XIII.
— Неужели онъ являлся сюда?—удивленно воскликнулъ Фрейбергъ, когда на слѣдующій день консулъ показалъ ему записку
Каина.—Вѣдь это какой-то демонъ, а не
человѣкъ!

— Какъ видите, — отвѣтилъ консулъ.—
Ничего не остается дѣлать, какъ отправляться въ Корчеву.
— Ну, онъ и тамъ не уйдетъ отъ насъ!—
воскликнулъ сыщикъ.
Выскочивъ во дворъ, онъ приказалъ собрать всѣхъ агентовъ и, когда сборъ былъ
оконченъ, половину изъ нихъ онъ отправилъ въ Корчеву. А черезъ часъ весь остальной отрядъ торжественно укладывалъ ящики
съ оловомъ на пароходъ.
*

*

*

Но каково же было удивленіе всѣхъ сыщиковъ, когда пароходъ причалилъ къКорчевской пристани и Фрейбергъ увидѣлъ на
ней стоящихъ миссъ Торнъ и Дегтяреву
съ ребенкомъ на рукахъ.
Не понимая, въ чемъ дѣло, онъ подскочилъ къ консулу.
— Какъ! Онѣ свободны и... безъ выкупа?!—воскликнулъ онъ.
Сэръ Джонъ Бликсфильдъ улыбнулся.
— Выкупъ уже отданъ,—произнесъ онъ.
Сыщикъ схватилъ себя за волосы.
— Какъ данъ? Гдѣ? Когда?
Въ короткихъ словахъ консулъ разсказалъ все.
Такъ значить мы везли сюда олово!—
воскликнулъ сыщикъ.—О, я понялъ теперь,
что негодяй перехитрилъ меня. Мое сердце
чуяло что-то недоброе и мои агенты обы-

скивали самымъ тщательнымъ образомъ не
только всѣхъ выѣзжавшихъ изъ Кимры, но
даже выходившихъ на прогулку/ Онъ сообразилъ, что попадется въ руки, и поэтому
удалилъ насъ обманомъ! Но вы-то, вы...
Какъ вы могли исполнить его требованіе?
— Для меня дороже была жизнь плѣнницъ,—отвѣтилъ консулъ.
— Но вѣдь онѣ...
— Мы безусловно погибли бы!—произнесла миссъ Торнъ, слышавшая весь разговоръ.
— Къ чорту!— заревѣлъ Фрейбергъ. Теперь все кончено! Ихъ ужъ нѣтъ въ Кимрахъ; туда ѣхать безполезно!
Онъ понурилъ голову и долго молчалъ.
— Откуда васъ освободили? — спросилъ
онъ, наконецъ, обращаясь къ миссъ Торнъ.
— Насъ везли сюда откуда-то съ завязанными глазами, — отвѣтила американка.—
Двое человѣкъ сопровождали насъ и мы
были освобождены въ двухъ верстахъ отъ
города.
— Ну, погоди! — яростно воскликнулъ
сыщикъ. — Ты попадешься мнѣ въ дрѵгомъ
1J
дѣлѣ!
И не поклонившись даже сэру Бликсфильду, Фрейбергъ направился въ городъ,
приказавъ на ходу своему отряду:
— Сегодня вечеромъ мы ѣдемъ въ Питеръ. Когда люди помогаютъ разбойникамъ, ихъ трудно найти.

Громила-любитель.
I.

Карлъ Фрейбергъ, справедливо названный
королемъ русскихъ сыщиковъ, сидѣлъ въ
своемъ кабинетѣ, углубившись въ чтеніе
газетъ, которыя цѣлымъ ворохомъ лежали
передъ нимъ на стулѣ.
Вѣроятно, что-то сильно заинтересовало
его, такъ какъ время отъ времени онъ пріостанавливалъ чтеніе и недоумѣвающе покачивалъ головой.
•— Странно... очень странно...—пробормоталъ онъ наконецъ, бросая газетный листъ
на столъ. Что ни день, то новый грабежъ,
самаго отчаяннаго свойства и странный по
существу. Ну, зачѣмъ, спрашивается, громилѣ
нужно коверкать все, чего нельзя унести?
Вѣдь это какое-то безуміе! И главное, что
полиція до сихъ поръ никакъ не можетъ
отыскать виновнаго!
Сильный звонокъ прервалъ его размышленія.

Спустя нѣсколько минутъ въ комнату
вошелъ сыщикъ Пиляевъ, другъ Фрейберга,
съ которымъ онъ жилъ очень дружно и
почти всегда работалъ вмѣстѣ.
Видъ у Пиляева былъ очень озабоченный.
Фрейбергу это сразу бросилось въ глаза.
Поздоровавшись съ пришедшимъ, онъ
вопросительно взглянулъ на него.
— Опять что-нибудь случилось?—спросилъ онъ съ любопытствомъ.
— Случилось! Да не простое дѣло, а
можно сказать колоссальное! — отвѣтилъ
тотъ, снимая перчатки.
— Что такое?
— Полнѣйшій разгромъ лучшаго ювелирнаго магазина!
— Не можетъ быть! гдѣ?
— Здѣсь, у насъ въ Петербургѣ.
— Когда?
— Сегодня ночью. Ограбленъ магазинъ
Федорова, находящійся въ пассажѣ.
— Какъ! Ограбленъ магазинъ, выходящій
фасадомъ на Невскій?!
— Представьте!
-— И на много?
— Тысячъ на триста. Громилы не брали
ни золотыхъ, ни серебряныхъ вещей, которьія только сильно перековеркали. Зато
они захватили съ собою всѣ брилліантовыя
вещи и деньги изъ кассы.
— Это интересно! — воскликнулъ Фрейбергъ съ живостью.—Вы говорите, что се-

ребряныя и золотыя вещи не украдены, а
лишь исковерканы?
— Да.
— Въ такомъ случаѣ, это дѣло опять
таки того неуловимаго преступника, который всюду оставляетъ за собою слѣдъ тѣмъ,
что коверкаетъ всѣ тѣ вещи, которыхъ не
можетъ захватить съ собою.
— Да, да!—воскликнулъ Пиляевъ.—Пойдемте-ка посмотрѣть на разгромъ.
— Сію минуту! — отвѣтилъ Фрейбергъ,
срываясь съ мѣста.
Оба сыщика вышли изъ дому и, взявъ
извозчика, поѣхали въ Гостиный Дворъ.
Около ограбленнаго магазина стояла толпа
народа, среди котораго центромъ вниманія
были два приказчика, въ двадцатый разъ
пересказывавшіе публикѣ подробности погрома.
Чины полиціи упрашивали народъ разойтись, но толпа съ каждой минутой продолжала рости.
Съ трудомъ пробравшись сквозь нее,
Фрейбергъ и Пиляевъ вошли въ магазинъ,
въ которомъ уже собрались слѣдователь
по особо важнымъ дѣламъ, начальникъ
сыскной полиціи и его помощникъ, полиціймейстеръ и нѣсколько агентовъ сыскного
отдѣленія.
Поздоровавшись со всѣми, Фрейбергъ и
Пиляевъ приступили къ осмотру.

Большая дыра, пробитая въ правой боковой стѣнѣ, кидалась въ глаза.
Выбранные изъ стѣны кирпичи валялись
тутъ же на полу, а около нихъ лежали и
орудія громилъ.
Тутъ были ломъ, долото, топоръ, какіето крючки, напильники и тому подобныя
вещи.
— Громилы, видимо, люди не бѣдные/—
произнеси Фрейбергъ, разсматривая инструменты.—Эта коллекція стоитъ не меньше
трехсотъ рублей. Гм... они пріѣхали въ
Петербургъ съ Кавказа...
— Кто это?—съ живостью спросили начальники сыскного отдѣленія.
— Громилы,—отвѣтилъ Фрейбергъ.
— Откуда вы это заключаете?
— Инструменты кавказскаго издѣлія и
притоми очень хорошей тифлисской фирмы. Не угодно ли вамъ взглянуть на клеймо?
— Да, дѣйствительно,—проговорили начальники сыскной полиціи.—Это видно.
Удивительно, какъ я просмотрѣлъ это.
Между тѣмъ Фрейбергъ
продолжали
осмотри, лазая на колѣняхъ по полу и
разсматривая каждую мелочь.
ГІо временами онъ разсматривалъ что-то
черезъ увеличительное стекло.
— Одинъ изъ нихъ, вѣроятно, обрѣзался,—
заговорили онъ снова.—На полу видны
двѣ капли крови... Ага! одинъ были въ

шерстяномъ костюмѣ темно-коричневаго
цвѣта...
— А это вы изъ чего заключаете?—полюбопытствовали слѣдователь.
— А вотъ посмотрите-ка внутрь пробоины,— отвѣтилъ сыщики.—Пробоина эта
не особенно просторна. Ее расширили лишь
настолько, чтобы человѣкъ средней комплекціи моги пролѣзть въ нее. Поэтому
тотъ, кто пролѣзалъ въ нее, терся тѣломъ
о кирпичи, и если вы взглянете черезъ
увеличительное стекло на внутренніе бока
пробоины, то замѣтите волоски шерсти,
отдѣлившіеся отъ костюма и оставшіеся на
стѣнкахъ пробоины.
— Въ самомъ дѣлѣ,—подтвердили слѣдователь, посмотрѣвъ внутрь пробоины черезъ увеличительное стекло.
— Рядомъ съ этимъ магазиномъ помѣщается чей магазинъ?
— Книжный магазинъ Оболдуева,—отвѣтилъ одинъ изъ сыщиковъ.—Проломи былъ
веденъ оттуда, а...
— Дѣло не обошлось безъ подобранныхъ ключей, —перебили его Фрейбергъ,
который успѣлъ уже пролѣзть въ сосѣдній
магазинъ и тщательно осмотрѣть его.—Что
установили опросы сторожей?
Говоря это, онъ снова влѣзъ въ ювелирный магазинъ.
Начальники сыскного отдѣленія подошелъ къ нему.

— Показанія сторожей очень странны,—
заговорилъ онъ. — Весь Гостинный Дворъ
охраняется особой артелью гостиннодворскихъ сторожей, и каждый сторожъ прекрасно знаетъ въ лицо всѣхъ хозяевъ
охраняемаго имъ участка. Сторожъ, стоявшій на посту передъ ограбленіемъ, говорить, что самъ старикъ Оболдуевъ зачѣмъто проходилъ въ свой книжный магазинъ
около часу ночи. По его словамъ, Оболдуевъ отперъ своимъ ключемъ дверь и, пробывъ въ магазинѣ часа два, вышелъ оттуда съ пакетомъ, заперъ дверь и, сѣвъ на
извозчика, уѣхалъ...
— Онъ арестованъ?
— Да, хотя...
— Хотя что?
— То, что это показаніе слишкомъ невѣроятно! По произведенному слѣдствію
оказалось, что старикъ въ эту ночь не выходилъ изъ дому. У него были гости и въ
ихъ числѣ одинъ изъ помощниковъ приставовъ, которые всѣ подтвердили, что
старикъ ни на минуту не отлучался изъ дому.
— Зачѣмъ же его арестовали?
— Право, трудно сказать! Все это такъ
запутано...
— На вашемъ мѣстѣ я немедленно освободилъ бы его,—проговорилъ Фрейбергъ.—
Дѣло ясно, какъ день. Громила замаскировался Оболдуевымъ, удачно сдѣлавъ гримъ

и не возбудивъ подозрѣнія сторожей, сдѣлалъ свое дѣло.
— Чортъ возьми, вѣдь это же вѣроятнѣе всего!—воскликнулъ начальникъ сыскного отдѣленія.
И обернувшись къ одному изъ сыщиковъ, онъ сказалъ:
— Вотъ записка съ моей подписью,
вставьте слова: «освободить немедленно» и
«Оболдуева» и распорядитесь сейчасъ же,
чтобы его выпустили на свободу.

И.
Между тѣмъ Фрейбергъ продолжалъ разсматривать каждую мелочь.
Онъ бралъ въ руки исковерканные предметы и тщательно осматривалъ ихъ черезъ
увеличительное стекло.
Вдругъ онъ спросилъ:
— Есть ли у кого-нибудь фотографическій аппаратъ?
Есть, — отвѣтилъ одинъ изъ сыщиковъ.
— Дайте мнѣ его сюда!
Сыщикъ подалъ аппаратъ и Фрейбергъ,
вынеся серебряную вазу къ свѣту, снялъ съ
нея фотографію.

— Что вы дѣлаете?—удивился слѣдователь.
— А видите ли,—пояснилъ Фрейбергъ.—
На этой вазѣ ясно отпечатался слѣдъ большого и указательнаго пальца. Громила ломалъ ее. Фотографія этихъ оттисковъ можетъ, въ данномъ случаѣ, сослужить мнѣ
большую службу и я очень радъ, что мнѣ
удалось снять ее.
Дальнѣйшій осмотръ не далъ никакихъ
результатовъ.
На счастье Фрейберга оказалось, что хозяинъ магазина сдѣлалъ снимки съ лучшихъ
своихъ ювелирныхъ вещей.
Эти фотографіи, по просьбѣ сыщика,
были отданы ему.
Покинувъ магазинъ, Фрейбергъ кинулся
въ первую попавшуюся фотографію.
— Можете ли вы снять снимки съ этихъ
фотографій? — спросилъ онъ фотографа,
показывая ему карточки.—Мнѣ онѣ необходимы срочно. Если можно, то къ сегодняшнему вечеру.
— Можно-то можно, — отвѣтилъ фотографъ,—но только это будетъ стоить много
дороже.
— Я плачу любую цѣну.
— А по сколько снимковъ сдѣлать съ
каждой?
— Штукъ по сто.
— Тогда это лучше сдѣлать литографическимъ путемъ,—отвѣтилъ фотографъ.

Фрейбергъ бросился въ литографіго.
Быстро сторговавшись и попросивъ работать отчетливѣе, онъ сказалъ, что зайдетъ
за заказомъ подъ вечеръ, и вышелъ на
улицу.
Въ тотъ же часъ нѣсколько сыщиковъ
были командированы во всѣ ломбарды, гдѣ
они должны были слѣдить за лицами, приносящими въ залогъ брилліантовыя издѣлія.
Зайдя вечеромъ въ литографію, Фрейбергъ
захватилъ снимки и въ ту же ночь эти снимки были отправлены во всѣ ломбарды и
ювелирные магазины Петербурга и Москвы.
— Конечно, воры могутъ отдѣлить камни
отъ вещей, а металлъ переплавить,—объяснялъ послѣ этого Фрейбергъ Пиляеву, —
но это сильно обезцѣнитъ украденный товаръ. Если воры очень жадны, они не сдѣлаютъ этого, но зато при продажѣ вещей
имъ легче попасться...
—- Если только они не выѣдутъ съ ворованнымъ заграницу, — усмѣхнулся Пиляевъ.
— Конечно, — согласился Фрейбергъ. —
Вѣдь это мѣра на всякій случай. Признаюсь, я и самъ не придаю ей особаго значенія, такъ какъ на эту примитивную удочку врядъ ли попадется умный воръ. Для
меня гораздо важнѣе было узнать, что костюмъ громилы былъ шерстяной, темно-

коричневаго цвѣта и что инструменты пріобрѣтены на Кавказѣ.
— Но почему вы предполагаете, что инструментъ пріобрѣтенъ именно тамъ, а не
здѣсь? — спросилъ Пиляевъ, пожимая плечами. — Вѣдь производящая этотъ инструментъ фирма могла имѣть своими покупателемъ московскія и петербургскія фирмы...
— Совершенно вѣрно,—отвѣтилъ Фрейбергъ. — Но... - насколько я знаю, ни одна
изъ кавказскихъ фабрики подобнаго рода
не экспортируете, своихъ издѣлій во внутреннія Россійскія губерніи. Кавказскому рынку даже не хватаетъ мѣстныхъ издѣлій и
этотъ недохватъ пополняется среднероссійскими и уральскими издѣліями.

III.
Весь второй день Фрейбергъ, Пиляевъ и
начальники сыскной полиціи провели въ
дальнѣйшихъ розыскахъ.
К ъ вечеру изъ Тифлиса была получена
телеграмма отъ мѣстнаго сыскного отдѣленія.
В ъ ней сообщалось, что, по наведенными
справками, описанные Фрейбергомъ въ телеграммѣ инструменты были действительно
куплены въ Тифлисѣ, но хозяинъ магазина

не знаетъ покупателя и раньше никогда не
видалъ его. Инструменты эти куплены всѣ сра• зу и только благодаря этому хозяинъ и помнитъ объ ихъ отпускѣ, такъ какъ по книгѣ
проданнаго товара они записаны вмѣстѣ и
цѣна по этому счету стоитъ общая. Куплены
они четыре съ половиной мѣсяпа тому назадъ и, насколько помнитъ хозяинъ, покупали ихъ очень приличный человѣкъ, среднихъ лѣтъ, брюнетъ.
Кромѣ этихъ свѣдѣній, тифлисская сыскная полиція не могла сообщить ничего интереснаго.
— Маловато, — произнеси
Фрейбергъ,
окончивъ чтеніе телеграммы.
— Мы видимъ только одно,—возразили
начальники сыскной полиціи,—что ваши
предположенія и выводы правильны съ самаго начала, а это очень важно. Въ настоящее время мы знаемъ, если и не много, то
и не такъ ужъ мало. Одними словомъ мы
знаемъ, что громила—человѣкъ интеллигентный, брюнетъ, не уроди, среднихъ лѣтъ,
имѣетъ темно-коричневый шерстяной костюмъ, былъ четыре съ половиной мѣсяца
на Кавказѣ и по всей вѣроятности тамошняго происхожденія. Онъ хорошо владѣетъ
гримомъ, умѣетъ поддѣлывать походку,
очень хладнокровенъ и на самомъ дѣлѣ,
должно-быть, бреетъ усы и бороду. Возможно, что усы онъ и не бреетъ, а лишь
подкрашиваете ихъ, по мѣрѣ надобности,
Каряъ Фрейбергъ.

5

въ тотъ или другой цвѣтъ... Какъ никакъ,
всѣ эти данный составляютъ цѣнный матеріалъ для дальнѣйшихъ розысковъ, a обѣщанная награда въ двадцать тысячъ рублей
въ случаѣ находки украденнаго, должна
—

Ь

у

СИЛЫ

•

бергд Л е Ш Я

ТОМу

'

КТ

°

возьмется

за это

— Ну, до этого, надѣюсь, дѣло не дойд е х ъ |—успокоилъ его сыщикъ.—Вы не теряйте только присутствія духа.
И пожавъ старику руку, онъ, въ сопровожден^ Пиляева, вышелъ на улицу.

^
СЪ

это, начальникъ сыскного
у л ы б к о й
взглянулъ на Фрей-

— Надѣгось

со временемъ угостить васъ

бер?ъ а С Н Ы М Ъ у ж и н о м ъ ' ~ о т в ѣ т и л , ь Фрей— Ого!—воскликнулъ начальникъ.—Вы
кажется, уже заранѣе присваиваете себѣ
честь поимки громилы?
— Я только надѣюсь,— отвѣтилъ знаменитым сыщикъ, пожимая плечами.
И помолчавъ немного, онъ добавилъ:
— А пока я долженъ удалиться.
— Ужъ вы постарайтесь! — слезливымъ
тономъ обратился къ нему стоявшій тутъ
же хозяинъ магазина Федоровъ.—Сами видите, какое тутъ дѣло! Будь пропажа тысячъ на сто, я бы вынесъ кое-какъ ноги
а то вѣдь триста тысячъ! Вѣдь я обанкрѵкусь черезъ два дня! Да что черезъ два
дня! Я и сейчасъ уже банкротъ! Не думалъ
я, что на старости лѣтъ придется мнѣ въ
оогадѣльню итти...
Крупныя слезы полились изъ глазъ старика.

IV.
Когда оба сыщика пришли на квартиру
Фрейберга, послѣдній казался очень задумчивымъ.
— Т ы переночуешь у меня? — спросилъ
онъ товарища.
— Если это нужно...—началъ было Пиляевъ, но Фрейбергъ быстро перебилъ его:
— О, нѣтъ, для дѣла въ этомъ нѣтъ никакой необходимости, но сегодня я удѣляю
весь вечеръ отдыху. Съ завтрашняго дня
намъ предстоитъ слишкомъ много хлопотъ,
и поэтому не удивительно, что я хочу сегодня повеселиться въ послѣдній разъ.
Кромѣ того, тотъ, кто похитилъ на триста
тысячъ, добровольно не отдастъ въ наши
руки пріобрѣтенное богатство, и значитъ
борьба за его обладаніе будетъ итти не на
животъ, а на смерть...
Онъ немного помолчалъ и, цаконецъ, произнесъ задумчиво:

—

68

—

— Кто знаетъ, можетъ-быть, одинъ изъ
насъ иди мы оба... кутнемъ сегодня въ послѣдніи разъ.
— Итакъ, вы хотите кутить?—спросилъ
улыбаясь Пиляевъ.
Хотя нѣсколько времени тому назадъ
онъ и пилъ со своимъ пріятелемъ на брудершафтъ, но, по негіривычкѣ, несмотря на
долгую дружбу, все продолжалъ сбиваться.
— Да, мы сегодня кутимъ,—отвѣтилъ
король сыщиковъ.-Хорошая доза шампанскаго иногда очень хорошо дѣйствуетъ на
меня. Выпивши, я становлюсь вдвое подозрительнѣе и иногда замѣчаю какую-нибудь существенную вещь, ускользнувшую
отъ меня въ трезвомъ состояніи. Правда,
работать выпивши я не могу, но мысль моя'
именно въ силу чрезмѣрно развивающейся
подозрительности, работаетъ замѣчательно
правильно и бывали случаи, когда весь
планъ работы, по части раскрытія какогонибудь очень запутаннаго преступленія, создавался въ моей головѣ именно гіослѣ бутылки хорошаго вина. В ъ подобныхъ случаяхъ шампанское дѣйствуетъ лучше всего.
Оно сильно возбуждаетъ нервную систему.
Итакъ, мы отправляемся? Ну, что жъ,
я готовь.'—согласился Пиляевъ.—Куда же?
— Да поѣдемъ въ Акваріумъ. Это ближе
и веселѣе.
Сказавъ старухѣ-кухаркѣ, куда они ѣдутъ,
сыщики вышли на улицу и, взявъ извоз-

-

69 -

чика, приказали везти себя на Каменноостровскій проспектъ.
Когда они пріѣхали въ Акваріумъ, было
уже часовъ десять и публики въ саду было
много.
Весь залитый свѣтомъ тысячъ электрическихъ лампочекь, садъ казался какимъ-то
сказочнымъ уголкомъ, пріютомъ страсти и
безпечнаго разгула.
На открытой сценѣ извивались двѣ испанки, вокругь занятыхъ столиковъ суетилась
толпа лакеевъ, а густая толпа публики,
тихо колыхаясь, двигалась взадъ и впередъ
по аллеямъ, перебрасываясь шутками и
скабрезными фразами съ замѣшавшимися
въ нее дѣвицами всевозможныхъ хоровъ.
Королева брилліантовъ «la belle Otero», стройная высокая испанка, такъ и выдѣлялась
среди толпы, вся осыпанная брилліантами,
такъ и сверкавшими подъ лучами электричества.
— Гм... — произнесъ Фрейбергъ, указывая на нее глазами.—Я думаю, стоимость ея
брилліантовъ превысить даже стоимость похищенныхъ у Федорова...
— Я въ этомъ не сомнѣваюсь,—отвѣтилъ
Пиляевъ. — Говорятъ, что эта женщина не
принимаетъ никакихъ подарковъ, кромѣ
брилліантовъ, и притомъ сама страшно скупа. Вѣдь эти вещички накопляются на ней
уже болѣе двѣнадцати лѣтъ и ни одна изъ
нихъ не была знакома съ ломбардомъ.

Разговаривая такимъ образомъ, пріятели
прошлись разъ десять взадъ и впередъ по
саду и затѣмъ, пройдя черезъ террасу, приказали дать себѣ кабинетъ.
Ужинъ былъ заказ анъ.
Сначала была подана закуска и нѣсколько сортовъ водки, и пріятели съ удовольствіемъ выпили по нѣсколько рюмокъ водки. Послѣ борщка и филе-соте съ шампиньонами, были поданы шампанское и фрукты.
Золотистая влага весело запѣнилась въ
бокалахъ и подъ ея вліяніемъ пріятели быстро повеселѣли.
За первой бутылкой послѣдовала вторая.
Прихлебывая искрящееся вино, Фрейбергъ,
казалось, былъ далекъ и отъ этого кабинета, и отъ всего, что здѣсь происходило.
Вдругъ онъ поднялъ голову и пристально посмотрѣлъ на Пиляева.
— Онъ вошелъ въ магазинъ безъ пакета...—произнесъ онъ какъ бы сквозь зубы.
— Кто это? — удивленно спросилъ Пиляевъ, на котораго выпитое вино подѣйствовало довольно сильно.
— Громила, переодѣтый Оболдуевымъ,—
отвѣтилъ король сыщиковъ.
— Ну, такъ что же?
— И вышелъ изъ магазина съ пакетомъ...
— Что вы хотите этимъ сказать?
— Не кажется ли это вамъ страннымъ?—
спросилъ Фрейбергъ гюслѣ нѣсколькихъ
секундъ молчанія.

Пиляевъ пожалъ плечами.
— Не понимаю, что можетъ тутъ казаться страннымъ?—произнесъ онъ, недоумѣвая.—Вѣдь онъ похитилъ вещи...
— Только брилліантовыя и другіе драгоценные камни, — перебилъ Фрейбергъ.—
Одна брошь стоитъ двѣнадцать тысячъ рублей, другая—пятнадцать... Затѣмъ три пары
серегъ цѣною отъ четырехъ до шести съ
половиной тысячъ каждая и пять перстней
цѣнностыо отъ двухъ до трехъ тысячъ каждый. Вотъ всѣ вещи! Остальное состоитъ
изъ невправленныхъ въ оправу камней: брилліантовъ, рѵбиновъ и изумрудовъ...
— Не понимаю, къ чему вы ведете рѣчь,—
проговорилъ Пиляевъ.
— Золотыя и серебрянныя издѣлія не трон у т ы , — продолжалъ между тѣмъ Фрейбергъ. — Даже вещицы, какъ, нагіримѣръ,
броши, серьги и перстни съ камнями, цѣна
которыхъ не превышаетъ полутораста рублей, не тронуты громилой.
— Ну, и что еще изъ этого?
Фрейбергъ налилъ въ бокалы шампанскаго
и, выпивъ свой бокалъ залпомъ, произнесъ:
' — А то, что для того, чтобы унести эти
вещи, вовсе не нужно было завертывать
ихъ въ какой-то тючекъ, притомъ, по показанію сторожа, довольно большой.
— Т о есть...
— Двухъ обыкновенныхъ кармановъ и даже
одного было бы совершенно достаточно,

чтобы унести изъ магазина не только на
триста тысячи рублей, но и на цѣлые полмиллюна.
— И все-таки я не могу понять, къ чему
вы ведете рѣчь,-пробормотали Пиляевъ.
По вашему выходитъ такъ, будто брилліанты не унесены изъ магазина...
— Или вынесены оттуда заранѣе...
— И загримированный человѣкъ посѣтилъ
ночью магазинъ лишь для того, чтобы спуу
тать слѣдъ?
— Оба предположенія одинаково допустимы, — отвѣтилъ знаменитый сыщики—Одно изъ двухъ: или похищенное находится
гдѣ-нибудь въ магазинѣ, или оно унесено
оттуда раньше, и тогда, въ послѣднемъ
случаи можно строить опять таки два предположены: либо изъ магазина все унесено
самими хозяиномъ, либо кто-нибудь изъ
своихъ заранѣе выкрали вещи, a затѣмъ
ужъ симулировали разгроми, прійдя загримированными и проломавъ стѣну лишь для
J
виду...
— Но
откуда же у здѣшнихъ людей
можетъ быть тифлисскій инструменте,кстати
купленный лишь четыре мѣсяца тому назадъ?—удивился Пиляевъ.
Фрейбергъ не отвѣтилъ ничего.
Казалось, слова товарища подали ему
какую-то новую мысль.
ГІѢсколько минуте онъ сидѣлъ молча
погруженный въ свои таинственный думы,'

не замѣчая подлитаго въ бокалъ шампанскаго.
Но наконецъ онъ очнулся.
Выпивъ залпомъ бокалъ, онъ позвонили,
и когда лакей вошелъ въ кабинете, приказали:
— Цыганъ.
— Цыгане заняты,—отвѣтилъ лакей, дѣлая почему-то печальную физіономію.
— Кѣмъ? — полюбопытствовали Фрейбергъ.
— Не знаю-съ, — отвѣтилъ лакей. — Съ
испанкой Отеро какіе-то гости сидятъ.
— Можешь итти, — произнеси сыщики
вялыми голосомъ.—Да принеси еще двѣ бутылки вина.
— Слушаюсь,—поклонился лакей и вышелъ изъ кабинета.

V.

Было уже около двухъ часовъ ночи, когда
пріятели, заплативъ по счету, покинули
кабинете и вышли въ садъ.
Большая часть публики уже разошлась
по домами и теперь въ саду оставались
только пьяные и ищущіе женщинъ.
Фрейбергъ и Пиляевъ стали безцѣльно
бродить по саду.

Вдругъ женскій голосъ невольно привлекъ
вниманіе обоихъ сыщиковъ.
Взглянувъ на говорившую, они сразу узнали въ ней цыганку.
— Только брилліантами и беретъ!—говорила она, обращаясь къ шедшей рядомъ
съ нею другой цыганкой. — Сегодня, какъ
показалъ онъ ей брилліантъ, такъ у нее
ажъ глаза загорѣлись/ Такая жадная, страсть/
Притулилась къ нему, да такъ и задыхается!
— Барвало!—отвѣтила другая, говоря очевидно про мужчину.
— Хору триста рублей далъ...
Фрейбергъ схватилъ Пиляева за руку и
нарочно отсталъ отъ цыганокъ.
Затѣмъ, сдѣлавъ по саду кругъ, онъ,
вмѣстѣ съ Пиляевымъ, подошелъ къ нимъ.'
— Что же, красавицы, вы ходите по саду?—спросилъ онъ ихъ.—Пойдемъ хоть въ
кабинетъ что ли?
Цыганки окинули сыщиковъ внимательнымъ взоромъ, но, увидя на ихъ рукахъ дорогіе перстни, сразу успокоились.
— Что жъ... пойдемте, — согласились
онѣ.—Вы пойдите въ кабинетъ, займите его
и пришлите за нами.
— А какъ васъ назвать?
— Шура и Маня.
Оба сыщика снова заняли кабинетъ и
послали за цыганками.

Черезъ нѣсколько минутъ онѣ вошли и
заняли мѣста за столомъ.
По общему согласно былъ заказанъ ужинъ
и подано вино.
фрейбергъ и Пиляевъ, и безъ того подвыпившіе, развернулись во всю.
Они шутили, разсказывали смѣшные анекдоты, приноравливаясь къ степени пониманія цыганокъ, поили ихъ виномъ и вели
себя какъ школьники.
Взамѣнъ этого цыганки, весь интересъ
которыхъ поглощался рестораномъ и ресторанными событіями, выкладывали передъ
ними всѣ новости и сплетни Акваріума.
_ Что это, вашей Отеро, кажется, сегодня повезло? — спросилъ между прочимъ
Фрейбергъ.
Глаза Шуры алчно засверкали.
— Тысячи въ полторы брилліантъ получила сегодня,—отвѣтила она.—За него съ
нимъ и въ номеръ къ нему поѣхала.
— Ого!—воскликнулъ сыщикъ, наливая
ей вина.—Что же это перстень или брошь?
Нѣтъ, прямо камень. Онъ говорилъ,
что вывалился будто изъ его перстня.
— Красивый гость?—продолжалъ разспрашивать Фрейбергъ.
Цыганка пожала плечами.
Не то чтобы очень!—отвѣтила она.—
Пріѣзжій, должно-быть. Чернявый, высокій...
— Кавказецъ? — быстро спросилъ Пиляевъ.

— m K T 0 е г о з н а е Т ъ - ? - равнодушно отвѣтила Шура и вдругъ съ живостью доконРи-т
такой камень/
Аоть вдвое меньше...
— Въ слѣдующій разъ привезу только
не: такой большой,-'посул/лъ П и л я е в ъ П о д а

ссъъ ннимъ
и м ъ " ккуда-то?
ѵ я О Т Г ' т ы г о р и ш ь , поѣхала
— Ну, она одно дѣло, а мы другое —
разсердилась Шура.
— Куда же она съ нимъ поѣхала? Въ
номера, говоришь?
^ьхала. ь ъ
— Можетъ-быть, и не въ номера,-пожала плечами Ш у р а . - У ѣ х а л а съ н 4 ъ часа
И в с е Т У ТЪ < А в ы хоръ
Z L T Y На3аДЪ^
нельзя. С Л У Ш а Т Ь В Ѣ Д Ь Н а М Ъ Т а к ъ с и д ѣ * ь
Отговорившись тѣмъ, что имъ уже пора
ѣхать, Фрейбергъ и Пиляевъ сунули цыганкамъ отступного и покинули реіторанъ
Черезъ полчаса всѣ гостиницы и пріюты
любви были запрошены по телефону о
томъ, не пріѣзжала ли въ нихъ знаменитая
королева брилліантовъ, но отовсюду получился отрицательный отвѣтъ.
Слѣды красавицы, a вмѣстѣ съ нею и ея
кавалера оказались неуловимыми.
К ъ ея квартирѣ были посланы два лучшихъ агента, но и они явились съ извѣстіемъ, что красавица не возвращалась съ
гвхъ поръ, какъ поѣхала въ ресторанъ

— Намъ ничего не остается, какъ самимъ
дождаться ея пріѣзда,—проговорилъ знаменитый сыщикъ.—Пойдемъ, Пиляевъ.

VI.
Ждать возвращенія испанки имъ пришлось
до десяти часовъ утра.
Она подкатила къ подъѣзду своего дома
на изящномъ автомобилѣ, и едва только
успѣла соскочить съ него, какъ шоферъ,
не дожидая приказанія, далъ машинѣ полный ходъ и съ быстротою курьерскаго поѣзда исчезъ за уголъ переулка.
Все это произошло такъ быстро и главное такъ неожиданно, что сыщики едва
успѣли опомниться, и лишь Фрейбергъ
успѣлъ замѣтить, что на автомобилѣ стоялъ
номеръ сто пятый.
Видя, что преслѣдованіе автомобиля врядъ
ли принесетъ пользу, Фрейбергъ поручилъ
это преслѣдованіе Пиляеву, а самъ, вѣжливо
гіриподнявъ шляпу, подошелъ къ испанкѣ.
— Простите, сударыня,—заговорилъ онъ
первый.—Мнѣ очень нужно, чтобы вы удѣлили мнѣ нѣсколько минутъ.
Испанка сдѣлала сердитый жестъ.

димо знать фамилію того господина, съ которымъ вы сидѣли вчера въ кабинетѣ.
— Въ Акваріумѣ?—спросила Отеро.
— Да.
— Гм... Какъ вамъ сказать, — задумчиво
отвѣтила красавица. — Мнѣ онъ назвался
итальянцемъ Перлипини, но... намъ часто
говорятъ не настоящія имена, въ особенности тѣ, которые носятъ на рукѣ обручальное кольцо.
— А у него оно было?—съ живостью спросилъ сыщикъ.
— Было. Поэтому-то я и думаю, что
онъ солгалъ. Кромѣ того, онъ одинъ разъ
ошибся и назвалъ себя не Перлипини, а Перипини.
— Онъ подарилъ вамъ брилліантъ?—продолжалъ разспрашивать сыщикъ.
— Да,—отвѣтила Отеро.
— Могу я на него взглянуть?
•— Конечно.
Испанка встала, прошла въ переднюю и
возвратилась съ ридикюлемъ въ рукахъ.
— Вотъ онъ,—проговорила она, вынимая
изъ сумочки великолѣпный брилліантъ и
подавая его сыщику.
Взявъ камень въ руки, Фрейбергъ долго
разсматривалъ его со всѣхъ сторонъ.
Затѣмъ, положивъ его на столъ, онъ
вынулъ изъ кармана фотографію и списокъ украденныхъ вещей съ обозначеніемъ
ихъ стоимости.

— Я на улицахъ не знакомлюсь,—отвѣтила она, довольно сильно коверкая русскій языкъ.
— ГІо... я главный агентъ сыскной полиціи,—проговорилъ сыщикъ.
Испанка сдѣлала испуганные глаза.
— Развѣ что-нибудь случилось? — спросила она тревожно.
— О, не безпокойтесь! — успокоилъ ее
сыщикъ.—Я только намѣренъ задать вамъ
нѣсколько вопросовъ.
— Я... я... съ удовольствіемъ...'—пробормотала красавица, нажимая кнопку звонка.
Дверь отворилась и изящная горничная
пропустила ихъ въ прихожую.
Давъ сыщику раздѣться, испанка сбросила съ себя роскошную, кружевную накидку и, сказавъ, что позоветъ горничную,
когда будетъ нужно, отпустила ее.
— Пойдемте въ будуаръ, — предложила
она сыщику.
Слѣдомъ за нею, Фрейбергъ прошелъ въ
изящный будуаръ цвѣта бордо, приноровленный спеціально къ тому, чтобы всѣ дефекты немолодого лица тщательно скрывавались цвѣтомъ обстановки.
— Я васъ слушаю,—произнесла испанка,
опускаясь на шелковую кушетку и указывая сыщику на кресло.
— Я приступлю прямо къ дѣлу,—началъ
сыщикъ.—Дѣ л о въ томъ, что мнѣ необхо-

.

Гм... цѣна этому камню тысячи полторы, но... къ сожалѣнію, онъ не похожи
ни на одинъ изъ украденныхъ,—пробормотали онъ наконецъ.
— Какъ? Вы сказали: краденый?—заволновалась испанка. — Объяснитесь пожалуйста!
О, это не трудно!—воскликнулъ сыщики.—Вамъ достаточно напомнить, что
на-дняхъ ограбленъ ювелирный магазинъ
Федорова. Мы ищемъ громилу. Поэтому
берегитесь, если вы дадите ложныя свѣдѣнія. Рано или поздно, все выяснится и тогда мы предадимъ васъ суду, какъ сообщницу.
— Santa Madonna!—испуганно воскликнула испанка.—Неужели же вы думаете, что
я скрою хоть что-нибудь? Ну, хотите я разскажу вамъ все по порядку?
— Я хотѣлъ васъ сами просить объ
этомъ.
Такъ слушайте!—начала красавица.—
Я никогда не видала раньше синьора Перлипини и познакомилась съ ними вчера.
Онъ сидѣлъ одинъ въ ложѣ закрытаго театра, рядомъ съ которой сидѣла я. Когда
онъ заговорили со мною, я отвѣчала. Нотомъ мы заняли кабинете, пригласили цыганъ и онъ при всѣхъ предложили мнѣ
этотъ камень за то... чтобы поѣхала съ
ними прокатиться. Мы поѣхали на Стрѣлку Тамъ его ждала прехорошенькая яхточка, съ маленькой уютной каютой, похо-

жей на гнѣздышко. Матросовъ было двое.
Въ каютѣ быстро былъ накрытъ столъ и
поданы вино и фрукты. Отчаливъ отъ берега, мы понеслись поди парусами по
взморью. Въ каютѣ было очень уютно,
она точно нарочно была создана для любви
и мы... мы провели въ ней время до восьми
часовъ утра...
— Не говорили ли онъ вамъ чего-нибудь особеннаго? Не разсказывалъ ли онъ
чего-нибудь про себя?—перебили ее сыщики.
— Почти ничего,—отвѣтила испанка.—
На мои разспросы онъ отвѣчалъ, что имѣетъ
въ Неаполѣ ювелирный магазинъ, каждый
годъ путешествуете, мѣшая дѣло съ бездѣльемъ, и теперь пріѣхалъ въ Петербургъ
по дѣламъ на цѣлое лѣто.
— Онъ, вѣроятно, назначили вамъ свиданіе ?
— Нѣтъ. Я сама вызывала его на это, но
онъ отмалчивался и лишь поди конецъ
сказали мнѣ, что кутите послѣдній день
и что съ сегодняшняго дня займется серьезно за дѣло и потому видѣться съ ними
мнѣ будетъ невозможно.
— Не давали ли онъ "вами своего адреса?
— Нѣтъ.
— Гдѣ же вы высадились?
— На маленькой пристани въ Ораніенбаумѣ. На прощаніе онъ сказали мнѣ, что
Карлъ Фрейбергъ.

6

въ память этой ночи дарить мнѣ свою
яхточку.
— Онъ оставилъ ее вамъ?
— Нѣтъ. Онъ сказалъ, что я могу получить ее сегодня послѣ обѣда отъ лодочника. При мнѣ онъ вызвалъ его и сказалъ,
указывая на меня:—«Я покатаюсь и оставлю эту яхту у тебя, a послѣ обѣда за ней
заѣдетъ эта барыня и ты передашь ее ей».
На берегъ скоро пріѣхалъ автомобиль съ
шоферомъ и мы разстались. Уѣзжая, я видѣла, что яхта, на палубѣ которой стоялъ
Перлипини, отчалила отъ берега. Вотъ все,
что я знаю.
— Еще одна просьба,—проговорилъ сыщикъ, все время слушавшій разсказъ съ
большимъ вниманіемъ.
— А именно?
— Позвольте мнѣ унести съ собой этотъ
брилліантъ.
Алчная испанка, казалось, колебалась.
Но сознаніе, что она имѣетъ дѣло съ полиціей, наконецъ, взяло верхъ надъ жадностью.

VII.
Получивъ камень и обѣщавъ принести его
черезъ нѣсколько дней, Фрейбергъ простился съ испанкой и вышелъ на улицу.

Пиляевъ, съгрустнымъ лицомъ, уже ждалъ
его.
— Ну, что?—быстро спросилъ его король
сыщиковъ.
— Провалъ!—съ отчаяніемъ махнулъ рукой тотъ.
— Въ чемъ дѣло?
— Опоздалъ. Вмѣстѣ съ двумя агентами
мы стали звонить во всѣ гаражи. Наконецъ,
дошла очередь и до каменно-островского гаража. Оказалось, что этотъ автомобиль
взятъ тамъ, но лицо, бравшее его, сдало
уже назадъ автомобиль десять минутъ тому
назадъ.
— А шоферъ?
— Шоферомъ ѣздилъ самъ господинъ,
бравшій автомобиль.
— И ему дали?
— Да, потому что онъ оставлялъ въ залогъ двѣ тысячи рублей, которыя и получилъ обратно, какъ только привелъ автомобиль обратно.
— Чертовски просто и умно! — воскликнулъ Фрейбергъ.
— Замѣтили ли они, по крайней мѣрѣ,
его лицо?
— Говорятъ... да впрочемъ вы же сами
видѣли его!
— Правда. Ну, если тутъ не удалось, такъ
попытаемся въ другомъ мѣстѣ,—произнесъ
нервно Фрейбергъ.
Онъ кликнулъ извозчика, и оба сыщика,

сѣвъ въ пролетку, приказали везти себя на
вокзалъ.
Черезъ полтора часа они уже вышли на
дебаркадеръ Ораніенбаумскаго вокзала и, не
теряя времени, почти бѣгомъ, пустились къ
берегу моря.
— Если онъ только сдержитъ слово, онъ
гіриведетъ свою яхту сюда,—сказалъ Фрейбергъ, выходя на берегъ.
Гм... вонъ тамъ стоить какая-то яхточка съ к а ю т о й , — пробурчалъ Пиляевъ,
всматриваясь въ берегъ. — У ж ъ не его ли
это судно? Въ такомъ случаѣ мы снова опоздали!
Съ смутнымъ чувствомъ новой неудачи,
сыщики направились къ одной изъ лодочныхъ пристаней, недалеко около которой
качалась на якорѣ изящная парусная яхта.
На окрикъ Фрейберга, изъ будки вышелъ
самъ лодочникъ.
Ч ь я э т о яхта?—обратился къ нему сыщикъ .
у
— Барыни одной, — отвѣтилъ лодочникъ.—Намедни они катались съ бариномъ,
потомъ барыня уѣхала на табили, а баринъ—
снова въ море.
— А когда онъ опять пріѣхалъ^
— Давно ужъ. Одинъ-то онъ не болѣ
двадцати минутъ катался. Причалилъ, велѣлъ
отдать яхту послѣ обѣда барынѣ, да и ушелъ
съ матросами. Минутъ черезъ двадцать опять

заходилъ. Веселый такой. Велѣлъ передать
барынѣ записочку и ушелъ.
— Ну, такъ вотъ что, мой милый,—произнесъ Фрейбергъ, показывая лодочнику свое
удостовѣреніе.—Мы изъ сыскного отдѣленія. Дай-ка сюда это письмо.
Оторопѣвшій лодочникъ бросился въ свою
каморку и быстро возвратился, неся въ рукѣ
изящный конвертъ.
«Синьоритѣ Отеро»—стояла надпись.
Вскрывъ конвертъ, Фрейбергъ громко прочелъ.
«Милая Синьорита! Только что узналъ,
что за мною слѣдятъ два какихъ-то болвана. Вамъ незачѣмъ знать зачѣмъ, но увѣряю, что они дѣлаютъ это, вѣроятно, по
ошибкѣ или малоумію. Передайте имъ, если
они прійдутъ къ вамъ, что я съ удовольствіемъ самъ пошелъ бы къ нимъ, если бы
зналъ ихъ, но разыскивать ихъ у меня нѣтъ
времени. Когда вы получите это письмо, я
буду уже далеко отъ Петербурга и... попросите господь, ищущихъ меня, не тратить
зря времени, а оставить свои адреса мнѣ,
адресуя письмо: ГІетербургъ, до востребованія И. Д. I. О. Т. У. До свиданія. Вамъ преданный Перлипини».
— Вотъ такъ бестія! — воскликнулъ сыщикъ, опуская руку съ письмомъ,—Пѣтъ...
какова наглость! Вѣдь это письмо прямо по
нашему адресу. Если сложить всѣ буквы, то
выйдетъ, что мы напишемъ письмо до вое-

требованія — «идіоту». Онъ высмѣиваетъ
насъ...
Да,—произнесъ Пиляевъ.—Теперь онъ
уже далеко отсюда. Его личная охрана организована повидимому очень хорошо, а что
касается «востребованія», то, конечно, онъ и
не подумаетъ получать нашего письма.
— Само собою разумѣется, — со злостью
отвѣтилъ Фрейбергъ,—но съ первымъ ва-.
шимъ заключеніемъ я не согласенъ.
— То-есть?
— Онъ никуда не уѣхалъ и не уѣдетъ
изъ Петербурга. Онъ находится здѣсь и... такъ
или иначе попадетъ въ мои руки!
— Вы готовитесь предпринять что-нибудь новое?
— Само собою разумѣется!—воскликнулъ
сыщикъ.—Но съ этимъ негодяемъ торопливостью ничего не возьмешь.

VIII.
Усѣвшись на берегу, Фрейбергъ погрузился въ глубокую задумчивость. <
Просидѣвъ въ такомъ положенш около
получаса, онъ всталъ и рѣшительнымъ шагомъ направился къ вокзалу.
Вскорѣ они пріѣхали обратно въ Петер-

бургъ и, взявъ извозчика, поѣхали къ нему
на квартиру.
А вечеромъ, полицейскіе репортеры получили для своихъ газетъ интересное свѣдѣніе въ градоначальствѣ.
Прочтя на слѣдующее утро газеты, читатели изъ нихъ узнали, что «полиціей ведутся дѣятельные розыски по дѣлу ограбленія магазина Федорова. Полиціи удалось напасть на вѣрный сл^хь преступниковъ,—
писали дальше газеты,—которые скрылись
въ провинцію, куда въ настоящее время
командированы лучшіе агенты сыскной полиціи».
Затѣмъ шло описаніе подарка Отеро,
исторія яхты и всѣ подробности вчерашней
ночи.
Съ этого дня газеты стали пестрѣть подробностями слѣдствія.
Вскорѣ публикѣ стало извѣстно, что слѣды громилъ найдены въ городкѣ Чугуевѣ,
Харьковской губерніи.
Что же касается Фрейберга, то онъ только
и дѣлалъ, что писалъ эти небылицы и отправлялъ ихъ каждый день въ градоначальство для того, чтобы эти свѣдѣнія попали
газетнымъ репортерамъ.
Самое слѣдствіе онъ временно прекратилъ
и ограничивался лишь тѣмъ, что установилъ
надъ магазиномъ Федорова самый строгій,
тайный надзоръ, помѣстивъ одного изъ сы-

щиковъ даже въ самый магазинъ приказчикомъ, съ согласія хозяина.
Но это выслѣживаніе не давало никакихъ
результатовъ.
Однажды, когда Пиляевъ сидѣлъ у себя
въ комнатѣ, Фрейбергъ зашелъ къ нему.
— Ну, что?—спросили Пиляевъ.—По лицу
видѣлъ, что ты принеси какую-то новость.
Сбросивъ легкое пальто, Фрейбергъ поздоровался съ товарищемъ.
Ты у г а д а л и , — о т в ѣ т и л ъ онъ, бросаясь на
турецкій диванъ. — Новость есть.
По Федоровскому дѣлу?—съ живостью
спросили агентъ.
— Не совсѣмъ, но касается его,—отвѣтилъ Фрейбергъ.—Вчера вечеромъ мнѣ удалось наконецъ установить съ точностью,
кому принадлежали раньше брилліантъ, подаренный испанкѣ.
— Ну!
— Онъ былъ, въ числѣ прочихъ драгоцѣнностей, похищенъ семь t мѣсяцевъ тому
назадъ изъ магазина Блеттера...
Пиляевъ широко открыли глаза.
— Но... какъ удалось узнать это?—спросили онъ.
— Очень просто, — небрежно отвѣтилъ
Фрейбергъ. — Хотя этотъ камень и очень
хорошей воды и величины, но на одной
изъ его нижнихъ граней есть еле замѣтная
трещина. Ювелиры прекрасно знаютъ малѣйшіе дефекты своего товара, и мнѣ поче-

му-то пришло въ голову обратиться сначала къ тѣмъ изъ нихъ, которые были хоть
разъ обворованы за послѣдніе два года, то
есть за то время, когда въ Москвѣ и Петербург!; особенно участились грабежи и
кражи именно въ ювелирныхъ магазинахъ.
Такихъ магазиновъ, не считая Федоровскаго,
оказалось въ Петербургѣ три. За два года
въ нихъ похищено драгоцѣнныхъ камней
на двѣсти семьдесятъ четыре тысячи.
— И тамъ признали камень? — спросили
Пиляевъ.
— Да. Его признали именно въ магазинѣ
Блеттера. По книгами этотъ камень стоитъ
въ продажѣ тысячу шестьсотъ рублей. Но
самое важное это то, что теперь я знаю,
что кражи у Блеттера и у Федорова, произведены одними и тѣмъ же лицомъ.
— Какими образомъ?
— При кражѣ у Блеттера, громила, такъ
же какъ и у Федорова, отличился тѣмъ,
что исковеркали массу золотыхъ и серебряныхъ издѣлій, не унеся ихъ съ собою и
захвативъ съ собою лишь камни и самыя
цѣнныя брилліантовыя, изумрудныя и рубиновыя вещицы.
— Чортъ возьми, вотъ это важно!—воскликнулъ Пиляевъ.
— Да, это открытіе нѣсколько облегчаете работу тѣмъ, что, поймавъ громилу, мы,
такъ сказать, получимъ въ руки виновника
не одного, a нѣсколькихъ преступленій.

__ О если бы намъ удалось переловить
эту ш а й к у ! — в о с к л и к н у л ъ Пиляевъ.
L И вѣдь подумать только,что негодяи
цѣлый вечеръ сидѣлъ чуть не рядомъ> съ
нами въ кабинет* ! — усмѣхнулся Фрейбергъ -Простая, маленькая случайность и
онъ ѵже былъ бы въ нашихъ рукахъ.
іТа-отвѣтилъПиляевъ.-Познакомься
мы съ цыганкой Шурой двумя часами. раньше и про любезничай онъ въ кабинет*; съ
Отеро часомъ больше, онъ ужъ сидѣлъ
бы тамъ, гдѣ ему по справедливости давно
1 ЬІ^н ич е по
обо\шогалъФрейбергъ.
—Съ завтрашняго дня я поставлю ему еще
одну ловушку. Если онъ читаетъ газеты а въ этомъ я не сомнѣваюсь,-то онъ в е роятно, отъ души хохочетъ надъ намш Вѣдь
сѵдя по газетаму его ищутъ въ Чугуевѣ
и онъ чувствуетъ себя прекрасно и преспокойно въ Петербургѣ.
— Что же вы хотите предпринять.'
- Все свое предпріятіе я основываю на
томъ что негодяю необходимо возможно
выгоднѣе реализировать то, что онънаграбилъ,-заговорилъ Фрейбергъ.-Но пока я
не скажу вамъ ничего. Возможно, что въ
этой попыткѣ я снова потерплю неудачу,
такъ по крайней мѣрѣ нечего заранѣе праздновать побѣду.

У Ж

IX.
Дѣла брилліантщика Федорова видимо такъ
сильно покачнулись благодаря грабежу, что
въ торговомъ мірѣ съ каждымъ днемъ все
настойчивѣе и настойчивѣе стали поговаривать о неминуемому близкомъ банкротствѣ фирмы.
Самъ Федоровъ ходилъ мрачнѣе ночи,
почти ни съ кѣмъ не разговаривалъ и все
время проводилъ за торговыми книгами и
и въ писаніи писемъ.
Но вотъ, наконецъ, пробилъ и его послѣдній часъ
И когда, въ одинъ прекрасный день, петербуржцы взяли утромъ въ руки газеты,
они прочли, что фактъ банкротства Федорова уже совершился.
Купеческій судъ призналъ Федорова несостоятельнымъ должникомъ и на оставшееся имущество была назначена ликвидаціонная комиссія.
Вскорѣ послѣ этого во всѣхъ почти газетахъ появилось объявленіе о томъ, что
магазинъ Федорова сдается въ аренду, а товаръ продается съ аукціоннаго торга. По
всѣмъ вопросамъ относительно аренды и
товара рекомендовалось
обращаться
къ
одному изъ членовъ ликвидаціонной ко-

миссіи, который цѣлый день находится въ
магазинѣ.
Прошло еще нѣсколько дней и наступилъ
канунъ аукціона. За это время магазинъ
посѣтили нѣсколько мѣстныхъ и пріѣзжихъ
купцовъ, желавшихъ поставить ювелирныя
торговли на уже насиженномъ мѣстѣ. Всѣ
они хотѣли занять именно это мѣсто, а если
можно купить и фирму.
Благодаря этому цѣна на магазинъ возростала и ликвидаціонная комиссія рѣшила
сдать магазинъ и фирму съ торговъ.
Когда настало время торговъ, въ магазинѣ собралось около десяти лицъ.
Аукціонъ вещей былъ назначенънапослѣобѣда и поэтому мелкая публика еще не
явилась.
•— Передается магазинъ. Арендная цѣна
въ годъ — двѣнадцать тысячъ! — объявилъ
оцѣнщикъ.
— Съ рублехмъ,—крикнулъ молодой, прилично одѣтый, купецъ.
Съ двумя!—пробасилъ другой голосъ.
— Десять!—хладнокровно набавилъ сѣдой, высокій купецъ въ золотыхъ очкахъ.
— Двѣнадцать тысячъ десять!—крикнулъ
оцѣнщикъ.
— Одиннадцать!
— Пятнадцать! — горячился молодой купецъ.
— Двадцать!—продолжалъ хладнокровно
набавлять старикъ.

По мѣрѣ того, какъ торгъ продолжался,
страсти и азартъ разгорались все болѣе и
болѣе.
Черезъ полчаса сумма дошла до тринадцати тысячъ рублей.
Надбавки дѣлались крупнѣе.
— Тринадцать тысячъ пятьсотъ!
— И пятьдесятъ!
— Тринадцать шестьсотъ.
Скоро сумма перевалила за шестнадцать тысячъ.
Семеро отстали и теперь торговались
только трое.
— Шестнадцать тысячъ сто! — крикнулъ
оцѣнщикъ.
— Чтобъ замирить, семнадцать тысячъ!—
хладнокровно произнесъ старикъ.
— Чортъ!—пробурчалъ молодой купецъ,
весь вспотѣвшій отъ волненія.—И десять!
Третій пожалъ плечами и отошелъ въ
сторону.
— Прямо, можно сказать, изъ одного
азарту лѣзутъ,—заговорили всѣ разомъ. —
Развѣ при такихъ платежахъ можно чтонибудь выручить. Это выходить двѣнадцать за помѣщеніе и пять за разоренную
фирму!
— Восемнадцать!—произнесъ старикъ.
— И десять! — свирѣпо крикнулъ молодой!
— Двадцать тысячъ!—еще хладнокровнѣе
произнесъ старикъ.

Молодой купецъ, казалось, сталъ въ тупики.
Но когда оцѣнщикъ повторили цифру
второй разъ, онъ4 махнули рукой.
— И десять! Не уступлю!—упрямо крикнули онъ.
— Двадцать пять!—неожиданно произнеси старики.
— Просто съ ума сошелъ!—зашептали
въ толпѣ.—Набавляетъ по пяти тысячи!
Молодой купецъ свирѣпо плюнули, побагровѣлъ и отвернулся.
— Двадцать пять первый разъ!—крикнули
аукціонистъ.
— Двадцать пять—второй разъ!
— Двадцать пять—третій!
И молотокъ стукнули о столъ.
Сѣдой старики степенно подошелъ къ
столу и, доставъ объемистый бумажники,
сталъ отсчитывать деньги.

X.
\

— Пойдемъ-ка, дружище, прогуляться,—
произнеси Фрейбергъ недѣлю спустя послѣ
аукціона, входя въ комнату Пиляева.
— Куда?—удивленно спросили тотъ.—
Посмотри, какъ скверно теперь въ городѣ!
Пыль, ремонте...

— Ну, это ничего. Я хочу доставить
тебѣ маленькое, неожиданное
удовольствіе.
— Въ чемъ дѣло?
— Я же сказали «неожиданное»! Какъ
же ты хочешь, чтобы я заранѣе разболтали
тебѣ все!—усмѣхнулся сыщики.
— Правда!—разсмѣялся Пиляевъ.
Вдвоемъ вышли они изъ квартиры и пошли по направленно къ сыскному отдѣленію.
— Мы идемъ въ сыскное?—удивился Пиляевъ.
— Да, мнѣ нужно отдать кое-какія распоряженія,—отвѣтилъ Фрейбергъ.—Кстати,
не забыли ли вы захватить револьверъ?
— Гм... револьверъ я всегда ношу въ
карманѣ, но... развѣ въ немъ будетъ сегодня
надобность?
— По всей вѣроятности.
— Чортъ возьми, это начинаете меня
интересовать!—воскликнудъ Пиляевъ.
— Потерпите,—сказали Фрейбергъ, пожимая плечами.
Войдя въ сыскное отдѣленіе, оба сыщика прошли прямо въ кабинетъ начальника.
— Ну, что?—съ живостью спросили тотъ,
прекрасно зная, что Фрейбергъ не придете
зря.
— Есть кое-какія новости,—отвѣтилъ
тотъ, пожимая протянутую руку.
— А именно?

— Я позволю себѣ не говорить ни слова о нихъ еще съ часикъ. Но теперь мнѣ
нужны люди. Дайте мнѣ человѣкъ пять
сильныхъ и ловкихъ
людей,—отвѣтилъ
сыщикъ.—Васъ же, если можно, я попросилъ бы совершить съ нами небольшую
прогулку.
— Вы заинтересовали меня окончательно,—произнесъ весело начальникъ сыскного
отдѣленія.-Пойдемте, пойдемте! Вы ужъ
навѣрно преподнесете намъ что-нибудь интересное!
Сдѣлавъ распоряженіе о нарядѣ, начальникъ одѣлся, и когда требуемые агенты,
вооруженные револьверами, наконецъ, пришли, вся компанія вышла на улицу.
Тутъ Фрейбергъ остановился и приказалъ
всѣмъ окружить себя.
— Слушайте, господа, внимательно то,
что я буду говорить,—началъ онъ.—Мы
идемъ сію минуту въ магазинъ Свергѣева...
Это который основался на мѣстѣ Федорова?—спросилъ начальникъ.
— Да,—отвѣтилъ Фрейбергъ—Свергѣевъ
только вчера открылъ его. Онъ же и скупилъ на аукціонѣ почти всѣ ювелирныя
вещи обанкрутившагося Федорова.
— Ужъ не нашли ли вы громилъ брилліантовыхъ магазиновъ?!—воскликнулъ заинтересованный начальникъ.
— Все можетъ быть!—отвѣтилъ знаменитый сыщикъ.—Но пока я возвращаюсь

къ дѣлу. Я, Пиляевъ и господинъ начальникъ войдемъ въ магазинъ втроемъ, покупать броши, а вы, господа, будьте около
окна и разглядывайте витрину. Да посматривайте на меня. Какъ только увидите, что я
сдѣлалъ какой-либо рѣзкій жестъ или движете, вскакивайте въ магазинъ.
Отдавъ это приказаніе, Фрейбергъ раздѣлилъ отрядъ на два и направился къ Гостинному Двору.

XI.
— Чѣмъ могу служить?—произнесъ съ
поклономъ старикъ Свергѣевъ, степенно
кланяясь изъ-за кассы вошедшимъ сыщикамъ.
— Мнѣ нужна хорошая брошь, тысячи
на полторы,—отвѣтилъ Фрейбергъ.—Только
знаете ли... на вкусъ кафешантанной пѣвицы...
— Извольте-съ,—поклонился хозяинъ.
И такъ какъ двое приказчиковъ въ это
время были заняты другими покупателями,
нагнулся самъ надъ ящикомъ съ драгоценностями.
Тихо опустивъ руку въ карманъ, сыщикъ
вытащилъ изъ него длинный шелковый
шнуръ.
Карлъ Фрейбергъ.

7

— Вотъ-съ, такая брошь будетъ очень
хороша, — проговорилъ хозяинъ, вынимая
блестящую брошь въ видѣ золотой мухи,
осыпанной драгоцѣнными камнями.
— Гм... игра камней неважная!—замѣтилъ
сыщикъ, разсматривая вещь.
— Помилуйте-съ, что вы! — даже обидѣлся старикъ.
Онъ взялъ брошь противъ свѣта и сталъ
тихо поворачивать ее во всѣ стороны.
— Впрочемъ, если эта не нравится, я покажу другую!
И онъ нагнулся снова надъ ящикомъ.
Въ ту же секунду Фрейбергъ взмахнулъ
рукой и тонкая шелковая петля обвилась
вокругъ шеи старика.
— На приказчиковъ!—крикнулъ сыщикъ,
затягивая петлю и вскакивая на прилавокъ.
Въ магазинѣ поднялся невообразимый переполохъ.
Пиляевъ, начальникъ и пять сыщиковъ,
вскочившихъ въ магазинъ, кинулись на
приказчиковъ.
Въ упоръ имъ раздалось два выстрѣла.
Полумертвая отъ страха публика металась
изъ стороны въ сторону, оглашая магазинъ
крикомъ и истерическимъ визгомъ.
Между тѣмъ у Фрейберга завязалась
отчаянная борьба съ Свергѣевымъ.
Почувствовавъ на своей шеѣ петлю, старикъ сдѣлалъ нечеловѣческое усиліе порвать
ее, но шелковый шнуръ не поддался.

Тогда, съ быстротой молніи, онъ выхватилъ ножъ и Фрейбергу не избѣжать было
бы смертельнаго удара, если бы подскочивший въ этотъ моментъ одинъ изъ сыщиковъ не выбилъ ножа изъ руки негодяя.
Задыхаясь, старикъ упалъ на полъ и
схватилъ Фрейберга за горло, надавивъ его
изо всей силы.
Это заставило Фрейберга ослабить шнуръ
и оба врага, сцѣпившись вмѣстѣ, упали за
стойку.
Между тѣмъ у остальныхъ сыщиковъ
шла отчаянная борьба съ приказчиками.
Выстрѣлы, стоны и проклятія сыпались
одни за другими.
— Помогите! — раздался вдругъ голосъ
Фрейберга.
Онъ былъ слабѣе старика и послѣдній,
отбросивъ его въ сторону, кинулся къ
ящику, изъ котораго выхватилъ револьверъ.
Но въ ту же секунду два выстрѣла свалили его на полъ.
Раненый двумя пулями въ руку, онъ выпустилъ револьверъ и въ ту же секунду начальникъ сыскной полиціи приставилъ револьверъ къ его груди.
Между тѣмъ въ другомъ углу магазина
борьба еще продолжалась.
Одинъ изъ негодяевъ уже сдался, но дру-

гой отчаянно отстрѣливался, забившись въ
уголъ.
Одинъ изъ агентовъ былъ убитъ наповалъ, другой получили легкую царапину
въ шею.
Схвативъ стулъ, Пиляевъ изо всей силы
швырнули его въ разбойника и, воспользовавшись тѣмъ моментомъ, когда тотъ протянули руки, чтобы предотвратить ударъ,
бросился на него и повалили его на полъ.
Борьба была окончена...

XII.
Подойдя къ старику, Фрейбергъ ловкими
движеніемъ сорвали съ него парикъ и бороду.
Мнимый ювелиръ, лежавшій почти безъ
сознанія, оказался довольно красивыми брюнетомъ, съ гладко остриженной головой и
съ бритыми усами и бородой.
— Ага! — произнеси побѣдоносно
сыщики.—Давненько я ищу тебя. Итакъ, господа, имѣю честь представить: Андрей Раммеръ, по прозвищу «Черный Котъ», два
раза бѣжавшій съ каторги и четыре раза—
изъ разныхъ остроговъ.
— Чортъ возьми, да это дѣйствительно

онъ!—воскликнулъ Пиляевъ.—Я узнаю его
по родинкѣ ниже праваго уха!
— А это—Фруська и Мотыга!—воскликнулъ начальники, снимая усы и парики
съ приказчиковъ.—Извѣстные громилы! Но
какъ вы поддѣли ихъ на удочку?
— Очень просто! Банкротство Федорова
было устроено только для виду, чтобы
освободить магазинъ, — отвѣтилъ знаменитый сыщики.—Я разсчиталъ, что негодяй
не упуститъ случая занять это мѣсто для
того, чтобы повыгоднѣе сбыть награбленное, разсчитывая въ то же время, что врядъ
ли кому придетъ въ голову дѣлать обыски
во вновь открытомъ шикарномъ магазинѣ.
Болыпіе камни они въ продолженіе недѣли
вдѣлывалъ въ другія оправы, a прочія вещи
были имъ скуплены на аукціонѣ и не могли
возбудить подозрѣнія. Мнѣ необходимо
было дать ему время перенести все награбленное въ магазинъ, иначе онъ былъ
бы въ нашихъ рукахъ много раньше.
— Да, но какъ могли вы заподозрить
его раньше?
— Гм... чтобы убѣдиться въ этомъ, достаточно было поставить на торгахъ одного
агента, который торговался поди видомъ
молодого купца, набивая совершенно несуразную цѣну. Вѣдь всѣ остальные отстали
очень быстро и лишь никому неизвѣстный
старики довели торги до двадцати пяти
тысячи. И тутъ я, стоявшій за оцѣнщика,

ясно увидалъ, при платежѣ, что старикъ
загримированъ. Остальное вы сегодня видели сами, и поэтому мы сдѣлаемъ лучше,
если немедленно приступимъ къ опечатанію
магазина. А этихъ господъ отправьте пока
въ надежное мѣсто.
Юродивый Ивашка.

I.
Это случилось два года тому назадъ.
Городъ Вязьма покоился еще мирнымъ
сномъ, когда къ подъѣзду монастырской
гостиницы подъѣхала почтовая бричка, запряженная тройкой лошадей.
Возница слѣзъ съ козелъ и, устало разминая затекшіе члены, подошелъ къ парадной двери, въ то время какъ кони фыркая
переминались на мѣстѣ, позвякивая бубенцами.
Звонъ этихъ бубенцовъ и стукъ въ дверь
разбудили сторожа.
Вскорѣ за дверью послышалось громкое
позѣвываніе, шлепаніе босыхъ ногъ и щелканіе замка.
Дверь отворилась и на порогѣ показался
монахъ, приставленный сторожемъ къ монастырскимъ номерамъ.
— Есть ли, отецъ, свободная комната?—
спросилъ голосъ изъ брички.
— Откуда Богъ несетъ? — спросилъ въ
свою очередь монахъ.

— Молиться, батя, пріѣхали изъ Можайска,—снова отвѣтилъ голосъ.
— Аминь,—произнесъ сторожъ. — Пожалуйте, люди честные, для благого дѣла
всегда найдется мѣсто. Багажъ что ли какой у васъ?
— Есть, есть! Только ты ужъ не безпокойся, старина! Мы люди крѣпкіе, такъ нечего намъ тебя и безпокоить.
Съ этими словами изъ брички выскочило
два человѣка, одѣтые въ русскія поддевки.
При помощи возницы они развязали прикрѣпленную къ задку большую корзину и
втащили ее на лѣстницу.
Затѣмъ съ брички были вынесены еще
двѣ корзины поменьше, два тючка съ подушками, ларецъ и нѣсколько мелочей.
Давъ на чай возницѣ, пріѣзжіе внесли
вещи, по указанію сторожа, въ довольно
просторную, свѣтлую горницу и попросили
подать себѣ самоварчикъ.
При свѣтѣ зажженной висячеи лампы,
сторожъ разглядѣлъ пріѣзжихъ.
Одинъ изъ нихъ былъ невысокаго роста,
коренастый мужчина, плотный и широкоплеч! й.
На видъ ему было лѣтъ сорокъ и каштановые волосы его уже начинали сѣдѣть.
Его можно было бы назвать красивымъ,
если бь^не странное, немного жесткое выраженіетлазъ, хмуро смотрѣвшихъ изъ-подъ
густыхъ нависшихъ бровей.

Другой былъ помоложе и, судя по тому,
какъ обращался съ нимъ старшій, состоялъ
вѣроятно, у того на службѣ.
— Купецъ и приказчикъ,— подумалъ про
себя сторожъ, отправляясь за самоваромъ.
Когда онъ возвратился къ гіріѣзжимъ, то
увидѣлъ, что одна маленькая корзина и
большая уже раскупорены.
Въ большой корзинѣ ему сразу бросился
въ глаза образъ Христа Спасителя, лежавший поверхъ бѣлья и разныхъ свертковъ.
Образъ былъ небольшой, но въ нарядной ризѣ, на которой ярко сверкали нѣсколько драгоцѣнныхъ камней.
— Вотъ и вашему монастырю привезли
подарочекъ,—произнесъ старшій, указывая
на образъ.
— Спаси васъ Христосъ!—отвѣтилъ сторожъ, съ удовольствіемъ разглядывая икону.—Славная работа!
— Плохого не жертвуемъ,—самодовольно
проговорилъ купецъ.—По нашему, по купеческому, выходить, что дешево, то гнило! А святому мѣсту гнилой товаръ не
гоже подносить!
— Что и говорить,—согласился сторожъ,
разставляя на столѣ чайный приборъ.—А
какъ васъ записать прикажете?
— Егоръ Пафнутьевичъ Пустохваловъ...
первой гильдіи купецъ, а это значитч будетъ
мой приказчикъ Никита Демьяновичъ Вла-

совъ. Хочешь, чтобъ сейчасъ паспорта отдать?
— Что вы, Господь съ вами!—запротестовалъ сторожъ. — Прописать можно и
завтра. Я только вѣдь чтобъ въ книгу
записать, въ случаѣ, если кто спроситъ.
— Ну, дѣлай какъ знаешь,—хладнокровно отвѣтилъ купецъ.—Ранняя-то когда у
васъ начинается?
— Въ шесть, батюшка.
— Такъ ужъ сдѣлай милость, разбуди
насъ.
— Съ удовольствіемъ. Да только отъ
звону вы и сами проснетесь.
И поклонившись въ поясъ купцу, сторожъ вышелъ изъ комнаты, сказавъ, что
зайдетъ за самоваромъ утромъ.

И.
Лишь только дверь затворилась за старикомъ, старшій изъ пріѣзжихъ живо вскочилъ съ мѣста и тихо произнесъ:
— Ну, Миша, до ранней обѣдни осталось
всего какихъ-нибудь два съ половиной часа. Давай-ка запремся, да разберемъ: что
оставить и что взять съ собою.
Съ этими словами онъ подошелъ къ двери, осторожно открылъ ее и, вынувъ ключъ,
торчавшій снаружи, заперъ дверь изнутри.

Принявъ эту предосторожность, онъ облегченно вздохнулъ.
Затѣмъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, кого онъ называлъ Мишей, онъ подошелъ къ большой
корзинѣ и вынулъ изъ нея нѣсколько вещей, лежавшихъ поверхъ.
Когда они дошли до какого-то большого предмета, тщательно упакованнаго въ
клеенку, занимавшаго почти всю большую
корзину, они прекратили работу и снова
закрыли на замокъ корзину.
Вещи, вынутыя изъ нея, были размѣщены
по двумъ другимъ корзинамъ, а образъ и
нѣкоторые предметы изъ нихъ вынуты и
разставлены въ комнатѣ.
— Ну, теперь готово!—произнесъ тотъ,
котораго звали Мишей.—Ты, Сергѣй, сегодня не особенно торопись. Мы вѣдь порядочно устали! Отдохнемъ какъ слѣдуетъ, а завтра послѣ службы сдѣлаемъ и
остальное.
— Ну, ладно!—отозвался старшій.
Замкнувъ корзины, оба пріятеля, называвшіе другъ друга на «ты», открыли дорожный погребецъ и вскорѣ на столѣ появились жареные цыплята, ростбифъ, масло,
сыръ, бутылка дорогого коньяку и двѣ бутылки краснаго вина.
— Ну, можно и подкрѣпиться! Валяй,
Мишка!—произнесъ старшій, наливая коньяку въ двѣ объемистыя серебряныя стопки.

Путники стали закусывать, обильно сдабривая ѣду коньякомъ, a затѣмъ виномъ.
На славу подкрѣпившись, они тщательно
убрали всѣ остатки ужина и, раздѣвшись,
заснули, какъ убитые.

III.
Въ половинѣ шестого сторожъ постучали въ ихъ дверь.
Но,видимо,путники спали очень крѣпко,
такъ какъ ему пришлось стучать разъ пять,
прежде чѣмъ за дверью послышалось ворчаше и сонные вздохи.
Наконецъ, дверь отворилась и сторожъ
вошелъ въ комнату, чтобы убрать самоваръ и чайную посуду.
Покряхтывая и позѣвывая, путники умылись и, одѣвшись, отправились въ церковь.
Отстоявъ раннюю обѣдню, они направились къ игумену, у котораго пробыли около получаса, и съ ними вмѣстѣ возвратились въ отведенный имъ номеръ, гдѣ и
передали игумену свой даръ монастырю.
Польщенный подаркомъ старики игуменъ
просидѣлъ съ ними нѣкоторое время, пилъ
съ ними чай, разспрашивая ихъ о торговыхъ дѣлахъ, и ушелъ, обѣщавъ навѣстить
ихъ на слѣдующій день.

Когда игуменъ ушелъ и сторожъ убрали
посуду, старшій путники многозначительно
взглянули на младшаго.
Видимо, сразу понявъ значеніе взгляда,
тотъ встали и открыли обѣ маленькія корзины.
Нагнувшись надъ ними, оба стали выбирать изъ нихъ какіе-то свертки, сортируя ихъ въ двѣ кучи.
Такими образомъ все содержимое корзинъ было раздѣлено на двѣ неравныхъ
части.
Окончивъ сортировку, путники достали
два ручныхъ саквояжа, въ которые и уложили предметы, изъ которыхъ состояла
меньшая кучка.
Затѣмъ остальныя вещи были снова уложены въ корзины, а наполненные саквояжи
положены въ платяной шкафъ.
Все это заняло довольно много времени,
и когда сторожъ постучали къ ними снова
въ дверь, для того, чтобы спросить, будутъ ли они обѣдать, они только что
окончили работу.
— Нѣтъ, голубчики, мы закусимъ тѣмъ,
что у насъ есть,—отвѣтилъ старшій.
— Какъ угодно-съ,—произнеси сторожъ,
удаляясь.
Замкнувшись на замокъ, путники снова
вытащили коньяки, вино и холодную закуску и, прикончивъ то и другое, завалились спать.

Къ вечеру они ходили въ церковь, отстояли до конца и потомъ пили чай въ
своей комнатѣ.
х-

х-X-

— Господи! Вотъ такъ спятъ!—бурчалъ
на слѣдующее утро сторожъ, принимаясь
чуть ли не въ десятый разъ стучать въ дверь
пріѣзжимъ.
Но, какъ и на первый стукъ, изъ комнаты
не доносилось ни единаго звука.
— Ну, и пусть поспятъ, — рѣшилъ сторожъ, отходя отъ двери.
Однако гіередъ обѣдомъ онъ снова постучалъ въ дверь.
Но и на этотъ разъ изъ комнаты не послышалось никакого отвѣта.
— Да что это? — удивился сторожъ. —•
Ушли они что ли? Какъ же я-то не замѣтилъ?
Ради любопытства онъ пошелъ во дворъ
и спросилъ привратника, не уходили ли
сегодня утромъ или ночью пріѣзжіе купцы.
— Нѣтъ, не видалъ!—отвѣтилъ привратникъ.
— Гм... значитъ спятъ!— рѣшилъ сторожъ,
успокаиваясь.
Но, по м*р* того, какъ шло время, имъ
начало овладѣвать безпокойство.
Наконецъ, тщетно постучавъ еще нѣсколько разъ въ дверь, онъ рѣшилъ сказать о

непонятномъ долгомъ снѣ пріѣзжихъ игумену.
Вскорѣ весь монастырь охватила тревога.
Нѣсколько монаховъ, вмѣстѣ съ игумеиомъ, подошли къ запертой двери и стали
стучать въ нее изо всѣхъ силъ.
Но гробовое молчаніе было отвѣтомъ
на ихъ стукъ.
Тогда позвали монастырскаго слесаря.
Посредствомъ подобраннаго ключа дверь
была открыта и монахи вошли въ комнату.
Но ничего страннаго въ ней не оказалось.
Три запертыхъ на замокъ корзины стояли на тѣхъ мѣстахъ, на которыхъ были и
наканунѣ, и лишь хозяевъ не было въ комнат* .
— Гм... не ушли ли они вчера съ вечера
въ городъ?—проговорилъ игуменъ.—Можетъ-быть, у нихъ зд*сь родственники есть?
Оставили ихъ ночевать, а мы нев*домо съ
чего бьемъ тревогу! Смѣшно даже!
Монахи разошлись немного успокоенные.
Однако прі*зжіе гости не вернулись и
въ эту ночь.
Посов*товавшись съ н*сколькими монахами, игуменъ р*шилъ послать за полиціей.
IV.
— Не пройдетесь ли вы съ нами заодно,
Карлъ Эдуардовичъ,—обратился Вяземскій

полицеймейстеръ къ знаменитому петербургскому сыщику Фрейбергу, недавно п р е д а вшему по одному очень важному дѣлу въ
Вязьму.
Разговоръ этотъ происходилъ въ полицейскомъ управленіи, куда зашелъ сыщикъ
для наведенія нѣкоторыхъ справокъ.
— Отчего же, съ удовольствіемъ,— отвѣтилъ сыщикъ.
Вмѣстѣ съ приставомъ, околодочнымъ и
нѣсколькими городовыми, всѣ направились
въ монастырскую гостиницу.
Номеръ, занимаемый пріѣзжими, снова
былъ открытъ и, въ сопровождены игумена и монаховъ, полиція вошла въ комнату.
— Боюсь, какъ бы съ пріѣзжими не
случилось какого-нибудь несчастья,—сокрушенно произнесъ игуменъ.
И онъ принялся разсказывать все, что
зналъ.
Затѣмъ былъ призванъ сторожъ, его заставили разсказать про гостей.
— Странно,—пробормоталъ знаменитый
сыщикъ.—Именно то странно, что они держали все время комнату на запорѣ и даже отказывались отъ обѣда...
Онъ подошелъ къ корзинамъ и сталъ
пробовать ихъ вѣсъ, приподнимая ихъ за
одинъ край.
— Очень велика,—бормоталъ онъ.—Зачѣмъ, спрашивается, людямъ, ѣдущимъ на

богомолье, захватывать съ собою столько
вещей...
Съ этими словами знаменитый сыщикъ нагнулся къ большой корзинѣ и сталъ усиленно обнюхивать ее, словно гончая собака.
И вдругъ глаза его сверкнули, а на губахъ мелькнула странная улыбка.
— Распакуйте-ка эту корзину,—обратился онъ къ городовымъ.
— Но...—началъ было полицеймейстеръ.
Но Фрейбергъ нервно перебилъ его:
— Повѣрьте, я самъ не потребовалъ бы
незаконнаго! Но... тутъ я настаиваю на томъ,
чтобы замки были немедленно взломаны. Я
отвѣчаю за себя!
Предчувствіе какого - то несчастія овладѣло присутствующими.
Въ одинъ мигъ корзина была развязана
и замокъ взломанъ. Сыщикъ открылъ корзину и знакомъ пригласилъ всѣхъ приблизиться къ ней.
— Дайте мнѣ ножъ!—приказалъ онъ.
Клеенка тюка, занимавшего почти всю
корзину, была распорота и Фрейбергъ быстро раскрылъ ее.
Крикъ удивленія и ужаса вырвался изъ
устъ присутствовавшихъ.
— Боже мой! Да что же это?!—воскликнулъ игуменъ.
•— Ни болѣе, ни менѣе, какъ человѣческое тѣло, разрѣзанное на куски, — отвѣтилъ хладнокровно Фрейбергъ.—И притомъ,
Карлъ Фрейбергъ.

8

для предохраненія отъ преждевременнаго разложенія оно прекрасно просолено.
Дѣйствительно, страшные кровавые куски
были почти совершенно засыпаны мелкой
каменной солью.
Поднялась тревога.
Были вызваны слѣдственныя власти, ворота монастыря и всѣ двери монастырской
гостиницы были наглухо заперты и слѣдствіе началось.
Были вскрыты и двѣ другія корзины.
Въ нихъ найдено было немного бѣлья,
провизія и запасъ соли.
При осмотрѣ бѣлья, послѣднее оказалось
безъ мѣтокъ, полотняное, мужское.
Ничего такого, что могло бы хотя немного пролить свѣтъ на преступленіе, найдено не было.
Осмотръ монастырскаго помѣщенія и двора также не далъ ничего новаго.
Вскорѣ корзины были унесены въ участокъ, гдѣ къ нимъ былъ пристав л енъ караулъ, и полицеймейстеръ заперся въ своемъ
кабинетѣ съ Фрейбергомъ.
— Довольно таки загадочное преступленіе! — воскликнулъ онъ, запирая за собою дверь.
— Да, тѣмъ болѣе, если принять во вниманіе то обстоятельство, что голова у трупа отсутствуетъ,—проговорилъ сыщикъ. —
Негодяи успѣли спровадить ее раньше...
— А главное, — заговорилъ полицеймей-

стеръ, —ко мнѣ, за послѣднюю недѣлю, не
поступало ни одного заявленія объ убійствѣ съ исчезновеніемъ трупа! Даже объ исчезновеніи кого бы то ни было не было
заявокъ.
— Ну, этому трупу не болѣе трехъ
дней,—возразилъ сыщикъ.
Полицеймейстеръ сдѣлалъ жалкое лицо.
— Ужъ вы бы, Карлъ Эдуардовичу взялись за это дѣло! Сами знаете: какіе
ужъ у нась въ провинціи сыщики...
— Попробую, поработаю, если только
дѣло не затянется!—отвѣтилъ Фрейбергъ.
Пожавъ руку полицеймейстеру, онъ обѣщалъ ему сдѣлать все возможное и ушелъ.

У.
Прійдя на монастырскій дворъ, сыщикъ
принялся за осмотръ.
Согнувшись въ три погибели, онъ долго
ходилъ по двору, то и дѣло шатаясь отъ
чернаго хода монастырской гостиницы въ
разные концы двора, окруженнаго довольно
высокой каменной стѣной. Онъ похожъ
былъ на ищейку, потерявшую внезапно
слѣдъ.
Вскорѣ во всемъ дворѣ и на всей стѣнѣ
не оставалось ни одного квадратиаго верш-

ка, который не былъ бы имъ разслѣдованъ самыми тщательными образомъ.
ГІо временами, во время работы, онъ
многозначительно подымали брови и одобрительно кивали головой.
Кончивъ осмотри двора, онъ удалился
къ себѣ на квартиру и часа черезъ два никто не узнали бы въ вышедшемъ изъ нея
крестьянинѣ знаменитаго сыщика.
Парикъ и гримъ совершенно измѣнили
его лицо.
Въ этомъ костюмѣ онъ пришелъ въ самую большую читальню и, попросивъ себѣ
газеты, углубился въ ихъ чтеніе, безпрестанно мѣняя ихъ на другія, требуя по временами старые номера.
— Что ты, ищешь что-нибудь?—удивился
библіотекарь.
— Ищу, батюшка, ищу,—отвѣтилъ сыщикъ.—Сынишку хочу куда-нибудь опредѣлить, такъ ужъ сдѣлай милость, дай мнѣ
всѣ газетки питерскія и московскія, за т р и четыре дня.
Получивъ цѣлый ворохи газетъ, сыщики
углубился въ чтеніе.
Вдругъ его взоръ угіалъ на одну изъ замѣтокъ газеты «Паруси». Озаглавлена она
была: «Таинственное исчезновеніе».
«Вотъ уже два дня,—прочелъ онъ,—какъ
купецъ первой гильдіи Егоръ Пафнутьевичъ Пустохваловъ тщетно разыскивается
московской полиціей. Два дня тому назадъ

Е. П. вышелъ изъ дому около одиннадцати
часовъ утра, сказавъ женѣ, что ему нужно
пойти въ банки, чтобы вынуть сороки
шесть тысячи рублей, для платежа по векселю, которому истекали сроки, причемъ
Е. П. обѣщалъ прійти часа черезъ два.
Однако ни черезъ два часа, ни къ вечеру
Е. П. не возвратился. Полагая, что мужъ,
послѣ платежа, зашелъ съ пріятелями въ
ресторанъ, жена не придала этому особаго
значенія. Но Е. П. не возвратился и къ
утру. Это обстоятельство обезпокоило жену,
тѣмъ болѣе, что Е. П. никогда не закучивалъ долѣе одного вечера. Были наведены
по телефону справки во всѣхъ ресторанахъ,
у пріятелей, въ банкѣ и у купца, которому
долженъ былъ платить Пустохваловъ. Изъ
банка отвѣтилй, что Пустохваловъ дѣйствительно приходили наканунѣ и взялъ сороки шесть тысячи рублей, но купецъ, которому долженъ былъ платить Е. П., отвѣтилъ, что не видалъ его и денегъ не получали. Такой же отрицательный отвѣтъ получился изъ всѣхъ ресторановъ и отъ знакомыхъ. Е. П. словно канули въ воду. Не
зная, что дѣлать, жена Пустохвалова извѣстила о пропажѣ мужа полицію, но самые
тщательные розыски до сихъ поръ не дали
никакихъ результатовъ».
Прочитавъ эту замѣтку, Фрейбергъ просмотрѣлъ еще нѣсколько газетъ, но, не
найдя въ нихъ для себя ничего интереснаго,

сдалъ ихъ библіотекарю и вышелъ на
улицу.
Сѣвъ на извозчика, онъ приказалъ везти
себя на вокзалъ и съ первымъ же поѣздомъ
выѣхалъ въ Москву.

VI.
Анна Савишна Пустохвалова только что
сѣла за завтраку когда горничная доложила ей о томъ, что ее спрашиваетъ какой-то неизвѣстный мужикъ.
Вставъ изъ-за стола, она вышла въ переднюю, приказавъ просить туда посетителя.
Это былъ никто иной какъ Фрейбергъ,
одѣтый въ костюмъ простого мужика, изъ
разряда зажиточныхъ.
— Извините, матушка, что обезпокоилъ
васъ,—заговорилъ онъ съ легкимъ поклономъ.—Въ этомъ костюм* вы, конечно, не
узнаете меня какъ сыщика, но я нарочно
явился къ вамъ въ такомъ вид*, чтобы не
возбудить подозрѣнія въ людяхъ. А для
того, чтобы вы не сомнѣвались кто я —
извольте прочесть мое удостовѣреніе.
Анна Савишна просмотрела бланкъ.
— По д*лу мужа, должно-быть?—спросила она пискливымъ голосомъ.

— Да, — отвѣтилъ сыщикъ.—Нельзя ли
намъ уединиться куда-нибудь?
— Пойдемте,—отвѣтила Анна Савишна.
Анна Савишна была еще совершенно молодая женщина, несмотря на свои тридцать
л*тъ.
Красивая, съ правильными чертами лица,
она производила хорошее вгіечатл*ніе, а
манера одѣваться указывала на то, что эта
женщина не лишена была кокетства.
Удалившись въ отдѣльную комнату, она
тщательно притворила дверь и сѣла на диванъ.
— Что я могу вамъ сказать?—заговорила
она взволнованно.—То, что я показывала
полиціи, вероятно, вамъ изв*стно уже по
газет* «Парусь», а больше я ничего не могу добавить.
— О, я обезпокою васъ лишь несколькими посторонними вопросами,—отв*тилъ
сыщикъ.—Скажите пожалуйста, какъ велико состояніе вашего мужа?
Пустохвалова пожала плечами.
— Нав*рно, не знаю, но повидимому
оно доходитъ тысячъ до четырехсотъ чистагана.
— To-есть не считая торговаго предпріятія?
— Да. Это наличный капиталъ, который
онъ получилъ съ мѣсяцъ тому назадъ отъ
реализаціи Сормовскихъ акцій.

ятіё?

ТаКЪ

'

т а к ъ

- Ну, а торговое предпрі-

— Магазинъ вмѣстѣ съ товаромъ, за
уплатою счетовъ, можно было бы продать
тысячъ за двѣсти двадцать. Онъ какъ-то
самъ говорилъ объ этомъ,—отвѣтила Пѵстохвалова.
— У него живы родители?
О, нѣтъ/ Вѣдь ему самому уже подъ
шестьдесятъ.
— А ваши дѣти?
— У насъ только одна дѣвочка семи
лѣтъ.
— Скажите пожалуйста, не подозрѣваете
ли вы убійства?—спросилъ сыщикъ.
— Все можетъ быть! я теряю голову —
прошептала Пустохвалова, блѣднѣя.
— И вы не подозрѣваете никого изъ слуJ
жащихъ?
— Рѣшительно никого. Въ этотъ день
всѣ были на своихъ мѣстахъ.
— A имѣлись ли у вашего мужа на тѣлѣ какія-либо особыя примѣты въ видѣ
родимыхъ пятенъ, рубцовъ, бородавокъ?..
Анна Савишна густо покраснѣла.
Право, я не разглядывала мужа такъ
подробно,—отвѣтила она, опуская глаза.
— Благодарю васъ,—поклонился Фрейбергъ.—Теперь, будьте любезны привести
сюда вашу дочь. Показанія ребенка иногда
оываютъ очень цѣнны.

СІЮ минуту,—отвѣтила Пустохвалова,
вставая съ мѣста.

VII.
Черезъ нѣсколько минутъ она возвратилась, ведя за собою дѣвочку съ умненькимъ лицомъ и лучистыми карими глазами.
— Вотъ, Вѣрочка, этотъ дядя будетъ
тебя спрашивать, а ты ему отвѣчай,—сказала мать, подводя дочь къ сыщику.
Хорошо, мама,—весело отозвалась дѣвочка.
И обернувшись къ сыщику, она спросила:
— А про что ты будешь спрашивать меня, дядя?
— Про твоего п а п у , — о т в ѣ т и л ъ Фрейбергъ, гладя дѣвочку по головѣ.
— Вотъ это хорошо!—воскликнула дѣвочка.—Про него я скажу все, все.
— А ты его очень любишь?
— Очень.
— Гдѣ же твой папа?
— Уѣхалъ по дѣлу и, когда вернется,
привезетъ мнѣ большую куклу.
— Кто же къ вамъ приходилъ послѣ
папы?

— Дядя Федоръ Ивановичи.
-К™ это Федоръ Ивановичи?—спросили сыщики, обращаясь къ госпожѣ Пустохваловой.
— Это... это артистъ здѣшней оперы,—
отвѣтила Анна Савишна, слегка краснѣя.
— Простите!—извинился сыщики.
И обратившись къ Вѣрочкѣ, онъ снова
сталъ задавать ей вопросы.
— Ну, а еще кто къ вамъ приходили?
— Больше никого,—отвѣтила дѣвочка.—
Вотъ Ивашка заходили раза два...
— Это какой-то юродивый, — пояснила
Анна Савишна.—Мужъ мой любитъ его и
онъ уже нѣсколько лѣтъ изрѣдка заходитъ
къ нами.
—• A гдѣ онъ живетъ?
~ Право, не знаю. Должно-быть, какъ и
всѣ юродивые, онъ не имѣетъ опредѣленнаго мѣста жительства.
— Ну, а скажи мнѣ, дѣточка, ты не видѣла у папы гдѣ-нибудь родимаго пятнышка?—обратился сыщики снова къ дѣвочкѣ.
— Видѣла!—воскликнула радостно дѣвочка.—У него вотъ тутъ пятнышко, —
она указала выше кисти правой руки,
и
вотъ тутъ на груди. Оно видно у ' него
всегда.
Дѣвочка замолчала, но вдругъ ея глазенки упрямо сверкнули.
— Ивашка, говорятъ, святой человѣкъ, а

Я его все-таки не л ю б л ю , - п р о и з н е с л а она
неожиданно.
,
кггтмх_
_ Что ты говоришь глупости! — вспых
пула Анна Савишна.-Вѣдь это грѣхъ, В ѣ — а Д а , а почему папа не любитъ его тоже?—упрямо возразили ребенокъ.
_ ІЪІ кажется, говорили, что ваши мужъ
любитъ его? —задали вопроси Фрейбергъ
_ Ахъ развѣ ребенокъ понимаете въ
этомъ ч т о - н и б у д ь ? - воскликнула раздраженно Анна Савишна.—Вы бы еще начали
Испрашивать трехлѣтняго! Конечно, ИвашГа очень грязенъ и мужъ не приказываете
пускать его въ домъ, но во дворѣ онъ люб и т е позабавиться съ ними и всегда щедро
награждали его деньгами.
И Пелагеѣ...—начала было дѣвочка.
Но мать строго перебила ее.
— Никогда, Вѣрочка, не говори про то,
чего не понимаешь.
фрейбергъ медленно поднялся съ мѣста.
- Благодарю в а с ъ - п р о и з н е с и онъ откланиваясь.—Признаюсь, я немного выиграли
отъ того, что зашелъ къ вамъ! Впрочемъ
я ошибся! Показанія дѣвочки относительно
примѣтъ вашего мужа для меня очень
цѣнны.
Анна Савишна быстро поднялась съ мѣста и схватила сыщика за руку.
- Слушайте... Вы что-то знаете, но не
говорите мнѣ! Ради дѣтей вашихъ и всего

Р0

святого, если съ мужемъ случилось что-нибудь, скажите мнѣ!
~ Для того, чтобы говорить это, мнѣ
необходимо самому быть увѣреннымъ въ
этомъ,—отвѣтилъ сыщикъ.
- Но, можетъ-быть, есть какое-нибудь
подозрѣніе? умоляющимъ голосомъ спросила Пустохвалова.
— Нѣтъ, пока я ничего не могу сказать
вамъ интереснаго,—рѣшительнымъ тономъ
отвѣтилъ Фрейбергъ.
Обѣщавъ зайти или увѣдомить, какъ
только будетъ какая-либо новость, Фрейбергъ простился съ Анной Савишной и
вышелъ изъ дому, оставивъ хозяйку дома
въ страшно подавленномъ состояніи.

VIII.
— Чего сталъ здѣсь?! Аль не видишь,
( что здѣсь не
торгуютъ/—крикнулъ старый
дворникъ дома Пустохвалова, выходя изъ
вор отъ и съ неудовольствіемъ глядя на
продавца апельсиновъ, ставшаго со своимъ
лоткомъ около тротуара.
— Ну и жисть/ вздохнулъ продавецъ,
вихрястый мужикъ съ волосами и бородою
самаго неопредѣленнаго цвѣта.—Оттеда иди
отседа иди! Нѣтъ тебѣ, кажись, и мѣста на
бѣломъ свѣтѣ!

А вотъ ты у меня поговори!—погрозилъ дворникъ—Вамъ
только позволь,
такъ вы живо весь тротуваръ займете! Г о рода вамъ мало?
— Коли не гоняли бы отовсюду, такъ хватило бы мѣста!—пробурчалъ /продавецъ,
дѣлая видъ, что хочетъ уходить.—Честной
торговлей и тою нынче запрещаютъ заниматься! Вотъ жуликамъ теперь житье! Переночуетъ въ участкѣ, да и опять стрѣляй
на волѣ!
— Ладно, ладно,—произнесъ немного мягче дворникъ.—Все наровите задарма, а
нѣтъ чтобы съ почтеніемъ къ человѣку
обратиться!
— Да я, дяденька, ничего; я завсегда уважу,—заискивающимъ тономъ произнесъ мужикъ и тутъ же, увидя подошедшаго покупателя, весело заговорилъ:
Пожалуйте-съ,
господинъ!
Первый
сортъ! Прямо изъ африканской земли, можно сказать!
Почемъ?—спросилъ покупатель.
Десяточекъ прикажите? Семь гривенъ!
Лучшихъ нигдѣ не найдете!
— Дорого! шесть гривенъ хочешь?
— Себѣ шесть гривенъ стоитъ!
Ну, и чортъ съ тобой! Ѣшь самъ!—
выругался господинъ, отходя отъ лотка.
— Пожалте-пожалте!—закричалъ продавецъ.

Господинъ купилъ десятокъ, заплатилъ
деньги и ушелъ,
— Вотъ, дяденька, мѣсто-то здѣсь больно
хорошее,—умоляюще произнесъ мужикъ.—Гозьми, сдѣлай милость, парочку
апельсинчиковъ каждый день, а ради перваго знакомства и въ тра^тирчикъ пойти
можно/
*
Если апельсиновая дань и не особенно
подѣйствовала на сердитаго дворника, то
трактиръ во всякомъ случаѣ рѣшилъ участь '
торговца апельсинами.
— Ну, торгуй, торгуй/-согласился дворникъ.—Какъ расторгуешься, такъ вечерксУМъ
и посидимъ въ трактир*. А сейчасъ самое
торговое время; не слѣдъ теб* отрываться
отъ д*ла/
Конечно, дворникъ, говоря это, им*лъ
въ виду не одно желаніе добра торговцу.
Во-первыхъ, ему хот*лось показать, что
онъ великодушенъ и вовсе ужъ не такъ
жаденъ до водки, во-вторыхъ, онъ разсчитывалъ, что, расторговавшись, разносчикъ
будетъ имѣть больше денегъ, а следовательно, можно будетъ разсчитывать и на
бол*е щедрое угощеніе.
Условившись о час*, дворникъ ушелъ, а
вихрястый мужикъ остался на м*ст*, довольный заключеннымъ условіемъ.
Вечеромъ, когда лотокъ уже совершенно
освободился отъ апельсиновъ, новоиспеченные пріятели вошли въ трактиръ третьяго

разряда и заказали полбутылочки съ закуской и чаю на двухъ.
Первая же рюмка окончательно сблизила
новыхъ знакомыхъ, а когда полбутылка
подошла къ концу, дворникъ сталъ выказывать торговцу знаки самой искренней
дружбы.
— Аль еще тарарахнуть? — усм*хнулся
вихрястый продавецъ.
— Отчего бы и не выпить!—облизнулся
дворникъ.
И новая полбутылка появилась на стол*.
— Б*да!—вздохнулъ торговецъ апельсинами.—Что ни годъ, то жизнь трудн*е становится! Н*тъ т е б * ни м*ста, ни правовъ;
кто хочетъ, тотъ въ шею и гонитъ!
— Это действительно!—сочувственно согласился дворникъ.—Нашему брату, служащему, тоже невтерпежъ другой разъ бываетъ!
Этого послушай—тотъ вдаритъ, того послушай—этотъ взыщетъ. И выходить такъ,
будто каждый юродивый и тотъ теб* начальникъ!
— Юродивый-то чего м*шаетъ? — удивился продавецъ.
—- А тому, что хозяинъ его въ шею
гнать велитъ, а хозяйка—къ себ* пущать!..
— Должно, съ нимь про милаго дружка
гадаетъ?—ухмыльнулся продавецъ.
— Чего гадать, когда и безъ того есть!—
язвительно отв*тилъ дворникъ.
Пріятели чокнулись и выпили.

— Такъ завела, говоришь? — спросилъ
вихрястый торговецъ, пережевывая кусокъ
ветчины.
— Давно! — махнулъ рукой дворникъ. —
Ахтера поддалила. Какъ «самъ» изъ дому,
такъ ахтеръ въ домъ.
— Въ кіятрѣ ломаетъ?
— Поетъ, говорятъ. Шлихеръ, аль Плихеръ фамилія-то его, шутъ его знаетъ! Вотъ
пріѣдетъ хозяинъ—все разскажу! Убей меня
Богъ! Пущай шлюха поганая не морочитъ
голову степенному купцу!
— А юродивый-то?
— Ивашкой прозываютъ. Кто говорить,
что онъ юродивый, а кто—что отшельникъ, а по моему прямо жуликъ. Морочитъ
людямъ головы, да и все...
— Видный изъ себя? — заинтересовался
продавецъ.
— Не очинно. Жиру-то у него нѣтъ,
такъ весь въ жилку пошелъ. Должно здоровый. Росту невысокаго, бороденка русая
жиденькая и волосы до плечъ... на видъ
болѣе тридцати пяти лѣтъ не будетъ...
— Здѣся и живетъ?
— Кто его знаетъ? Про себя ничего не
говоритъ, а когда почнешь спрашивать,
такъ понесетъ что-то про Афоны, да Іерусалимы, да про то, что жить нигдѣ не нужно, что вся земля человѣку замѣсто дома
дана... поди тутъ разбери! А ну ихъ къ
лѣшему! Давай-ка лучше дернемъ!

Послѣ второй полбутылки дворникъ и
дѣйствительно порядочно таки надергался.
И когда онъ вышелъ на улицу вмѣстѣ съ
новоиспеченнымъ пріятелемъ, ноги его д е й ствовали совершенно обратно его желанно,
У воротъ дома пріятели долго лобызались
и, наконецъ, разстались.
Дворникъ юркнулъ въ ворота, а торговецъ зашагалъ по тротуару, направляясь къ
Тверской улицѣ.
Но лишь только онъ завернулъ за первый уголъ, какъ весь хмѣль исчезъ съ него,
словно по мановенію волшебнаго жезла.
Выпрямившись во весь ростъ, вихрястый
торговецъ кликнулъ извозчика и приказалъ
себя везти на Тверской бульваръ къ градоначальству.
Подъѣхавъ къ воротамъ, онъ расплатился
съ извозчикомъ и, сказавъ тихо нѣсколько
словъ постовымъ городовымъ, юркнулъ во
дворъ и скоро, проходнымъ дворомъ, в о шелъ въ помѣщеніе сыскного отдѣленія.
Зайдя въ отдѣльную комнату, которую
онъ отперъ своимъ ключомъ, торговецъ
быстро снялъ съ себя парикъ и бороду,
превратившись такимъ образомъ сразу въ
прежняго Фрейберга.
Карлъ Фрейбергъ.

9

Затѣмъ, одѣвъ на себя обыкновенный к о стюмъ, онъ тщательно уложилъ все снятое
съ себя въ ручной саквояжъ и какъ ни въ
чемъ не бывало вышелъ изъ сыскного о т дѣленія въ переулокъ.
Черезъ нѣсколько минутъ онъ входилъ
• уже въ свой номеръ въ меблированныхъ
комнатахъ «Лувръ и Мадридъ» на Тверской.
Засвѣтивъ огонь, онъ раздѣлся, умылся
и, выпивъ передъ сномъ полстакана портвейна отъ безсонницы, съ наслажденіемъ
растянулся на мягкой удобной кровати, покрытой свѣжимъ бГльемъ.

X.
Было еще очень рано, когда онъ вскочилъ на ноги.
Вскипятивъ самъ себѣ воду на спиртовкѣ,
онъ напился наскоро чаю и, уложивъ въ
саквояжъ нужныя въ этотъ день вещи, вышелъ изъ гостиницы.
Въ сыскномъ отдѣленіи онъ снова переодѣлся, принявъ на этотъ разъ видъ стараго купца средней руки, и не спѣша направился въ чайную, помещавшуюся на Мясницкой, недалеко отъ дома Пустохвалова.

Потребовавъ чаю съ лимономъ, онъ завелъ разговоръ съ буфетчикомъ, оказавшимся очень словоохотливымъ человѣкомъ.
Вздыхая о грѣхахъ, Фрейбергъ заговорилъ
о необходимости замаливать ихъ, да съ
этого перешелъ и на Ивашку.
— Говорятъ, святой жизни человѣкъ?—
спросилъ онъ.
— Говорятъ, — отозвался буфетчикъ. —
Только я его не видалъ. Самъ хотѣлъ къ
нему сходить, да вѣдь до него не доберешься!
— Почему?
— Никто адреса не знаетъ. Появится на
день и опять недѣли двѣ, али мѣсяцъ о
немъ ни слуху, ни духу.
Посидѣвъ немного въ чайной, сыщикъ
расплатился и вышелъ.
Два дня бродилъ онъ по городу, всюду
разспрашивая о юродивомъ Ивашкѣ, но
всюду тергіѣлъ полную неудачу.
ГІѢкоторые совершенно не знали про его
существованіе, другіе слышали про него, но
не видѣли, третьи хоть и видѣли, но не
знали, гдѣ онъ обрѣтается.
Возвратясь вечеромъ на второй день въ
свою комнату, сыщикъ потребовалъ себѣ
афиши малой и большой оперы за всю
послѣднюю недѣлю и сталъ внимательно
просматривать фамиліи участвующихъ артистовъ.
Среди другихъ фамилій, ему попалась на

глаза фамилія второго баритона Ф . И.
Шлейхерова
— Онъ самый! — произнесъ
сыщикъ,
складывая афиши. — Опера Зимина... прекрасно...
Записавъ фамилію артиста въ записную
книжку, Фрейбергъ спустился внизъ и вызвалъ по телефону одного изъ агентовъ
сыскного отдѣленія.

XI.
— Итакъ, Иванъ Степановичъ, я на н е сколько дней передаю вамъ Москву,—сказалъ Фрейбергъ, какъ только вызванный
имъ сыщикъ вошелъ въ его комнату.
— Мои обязанности?—коротко спросилъ
тотъ.
— Сл*дите хорошенько за домомъ Пустохваловыхъ, если можно войдите даже
въ его внутреннюю жизнь, — заговорилъ
знаменитый сыщикъ. — Бъ него изр*дка ходить какой - то юродивый, по прозвищу
Ивашка. Не спускайте съ него глазъ и во
что бы то ни стало узнайте, г д * онъ живетъ. Этотъ челов*къ можетъ намъ дать
очень ценныя показанія. Кром* того, следите и за артистомъ Зиминской оперы
ІІІлейхеровымъ. Конечно, вамъ прійдется
взять себе парочку помощниковъ.

— Объ этомъ не безпокойтесь...
— Ну, вотъ и все. Я вернусь, вероятно,
дня черезъ два-три.
Распорядившись еще относительно коекакихъ мелочей, Фрейбергъ отпустилъ агента и, заявивъ прислуг*, что уѣзжаетъ на
несколько дней, оставляя номеръ за собою,
по*халъ на Брестскій вокзалъ, захвативъ съ
собою свой саквояжъ.
Черезъ пять часовъ онъ былъ уже въ
Вязьм* и прямо направился въ полицейское
управленіе.
Поздоровавшисьсъполицеймейстеромъ,онъ
прошелъ в м * с т * съ нимъ и двумя городовыми въ мертвецкую, г д * хранился разрезанный на куски трупъ, найденный въ монастырской гостиниц*.
— Откройте! — приказалъ онъ сторожу.
Т о т ъ исполнилъ приказаніе и вскор* передъ сыщикомъ появилась груда кусковъ
туго-просоленнаго челов*ческаго мяса, начавшаго, несмотря на соль, издавать трупный запахъ.
— Родинка выше кисти правой руки и
на груди!—произнесъ сыщикъ.—Хотя я и
ув*ренъ, что это онъ, но лучше знать наверняка. Дайте мн* кисть правой руки.
ГІошаривъ въ отвратительныхъ кускахъ,
сторожъ подалъ сыщику требуемое.
— Такъ и есть,—проговорилъ тотъ,разглядывая окровавленную руку, обрубленную

немного ниже локтя. — А теперь соберите
мнѣ грудь.
Куски окровавленнаго мяса стали подбираться одинъ къ другому.
Кое-какъ собрали всю грудь и отмыли
водой запекшуюся кровь. Действительно,
какъ и ожидали Фрейбергъ, въ томъ мѣстѣ,
гдѣ обыкновенно бываете прорѣзъ рубахи,
виднѣлось довольно большое родимое пятно.
— Да, теперь я могу сказать навѣрняка,
что трупъ. этотъ принадлежите Егору Пафнутьевичу Пустохвалову, пропавшему въ
Москвѣ шесть дней тому назадъ безъ
вѣсти...
— Не можете быть!—воскликнулъ полицеймейстеръ.—Пустохваловъ значится у насъ
въ числѣ прибывшихъ въ городъ.
— Совершенно вѣрно. По этому паспорту прописанъ одинъ изъ убійцъ купца, у
котораго онъ похитили паспорте, взятый
купцомъ съ собою для гюлученія денегъ
изъ банка.
Покончивъ съ трупомъ, Фрейбергъ удалился съ полицеймейстеромъ въ кабинете.
— Я хочу вкратцѣ разсказать вамъ д ѣ ло,—проговорили сыщики, усаживаясь на
кресло.
Не торопясь, онъ вкратцѣ разсказалъ весь
ходи своихъ поисковъ и добытыхъ свѣдѣній.
Когда въ своемъ разсказѣ Фрейбергъ до-

шелъ до Ивашки, полицеймейстеръ съ улыбкой перебили его:
— Этой дряни вездѣ достаточно! Тунеядцы, но... дурятъ народи на вполнѣ законномъ основаніи и придраться^ къ ними
рѣшительно нельзя. Вотъ хоть бы и у меня. Точь въ точь такой же типъ, по прозвищу «Никонъ-блаженный». По паспорту—
запасный солдатъ. Пришелъ къ нами лѣтъ
восемь тому назадъ, вырыли себѣ въ двухъ
верстахъ отъ города, на перекресткѣ дороги, около небольшой рощицы, яму и
поселился тамъ. Либо въ ямѣ сидите, либо
на перекресткѣ молится. Въ ямѣ образовъ
понаставили. Ну, и пошла слава, что отшельники святой появился.
— А какой онъ изъ себя? — перебили
Фрейбергъ.
— Такъ себѣ, не особенно видный... русая бородка, длинные, конечно, волосы, невысокаго роста...
В ъ глазахъ сыщика вспыхнули и тотчасъ
же исчезъ едва уловимый огонекъ.
— Ну, ну, продолжайте про него!—проговорили онъ.—Я очень люблю слушать
про людей этого типа.
Да... Ну, пошла про него слава!—снова заговорили полицеймейстеръ.—Народи
глупи, на пенекъ въ лѣсу и то молится, а
тутъ живой человѣкъ, да еще съ образами.
Стали стекаться къ нему. Кто деньжатъ,
кто чаю, кто сахару, хлѣба или яицъ и

прочее тащитъ. А тотъ соберетъ бывало
все, пойдетъ въ городъ, да нищимъ и разд а е м . Слава про него еще больше прошла,
видно самореклама подѣйствовала, а съ
этимъ вмѣстѣ и достатокъ его увеличился.
Сначала онъ вродѣ какъ въ ямѣ жилъ,
потомъ, съ помощью крестьянъ, землянку
себѣ глубокую выстроилъ, а теперь, два
года тому назадъ, то село, которому принадлежим это мѣсто, рѣшило отдать двѣ
десятины той земли, на которой выкопана
землянка, въ полную собственность о т шельнику, такъ какъ узнали, что онъ «трудится».
— To-есть какъ это трудится?—спросилъ
сыщикъ.
— А попросту роетъ изъ своей землянки какіе-то подземные коридоры. Человѣкъ
онъ здоровый, дѣлать нечего, ну, онъ и
роетъ землю какъ кротъ, дѣлая это якобы
какъ «подвигъ», во славу Божію!
— И много нарылъ?
— Порядочно. Вы сходите какъ-нибудь
къ нему; это интересно. Просторная землянка, масса образовъ съ лампадами, кружка
для сбора на бѣдныхъ, самоварчикъ и все
прочее. Онъ вамъ и свою «работу» покаж е м . Это онъ даже л ю б и м дѣлать. Впрочемъ извините, я совершенно отвлекъ васъ
отъ дѣла!
— О, это ничего!—отвѣтилъ улыбаясь
Фрейбергъ.

И переждавъ минуту, онъ докончилъ
свой разсказъ.
— Что же предполагаете вы?—спросилъ
полицеймейстеръ.
— Пока трудно сказать, гно мнѣ думается, что убійство произведено съ цѣлыо
ограбленія. При покойномъ вѣдь было сорокъ съ лишнимъ тысячъ рублей.
>

XII.
На слѣдующій день утромъ, надѣвъ на
себя потертый костюмъ мастерового и нахлобучивъ на голову картузъ, Фрейбергъ
вышелъ за городъ.
День былъ праздничный и къ тому же
ясный и многіе изъ горожанъ гіѣшкомъ и
на дрогахъ уже выѣзжали въ поле, захвативъ съ собою самовары и кульки съ провизіей.
Фрейбергъ шелъ тихо, не спѣша, присаживаясь черезъ каждые четверть часа и
пропуская мимо себя пѣшеходовъ и ѣдущихъ.
Дойдя до перекрестка дорогъ, онъ остановился и оглянулъ кругомъ мѣстность.
Слѣва отъ дороги, на площади не больше
одной десятины, раскинулась небольшая тѣ~
нистая березовая рощица.

Отъ. дорогъ и запаханныхъ полосъ ее
отдѣляла широкая песчаная полоса, покрытая рѣдйвйу низкорослой травой.
В ъ рощицѣ виднѣлось нѣсколько простыхъ столиковъ, два изъ которыхъ были
уже заняты пришедшими на зелень компаніями.
Обойдя рощу, сыщикъ увидѣлъ и землянку отшельника, едва возвышавшуюся
надъ землей въ видѣ продолговатаго холма,
обнесеннаго ровикомъ, для стока воды.
Т у т ъ же былъ и самъ отшельникъ—Никонъ.
Босой, въ сильно поношенной рясѣ, онъ
сидѣлъ-на землѣ и видимо ждалъ, пока закипитъ стоявшій тутъ же самоваръ.
Сыщикъ подошелъ къ нему и снялъ
картузъ.
— Съ святымъ праздничкомъ!—произнесъ
онъ.
— И тебя тоже! Благословенно будетъ
имя Божіе!—отозвался отшельникъ.
— А что, отецъ, нельзя ли у тебя чайку
напиться?—спросилъ сыщикъ.
— Отчего нельзя! Обѣдня ужъ отошла.
Хочешь—со мною попьешь.
— Ладно,—согласился сыщикъ.
Онъ сѣлъ рядомъ съ отшельникомъ и съ
наслажденіемъ глубоко вздохнулъ полной
грудью.
— Хорошо у тебя здѣсь!—произнесъ онъ
завистливо.

— Ништо,—хладнокровно отвѣтилъ Никонъ.
Они замолчали и стали ждать, ЛЬка йо—
спѣетъ самоваръ.
Наконецъ, самоваръ поспѣлъ и отшельникъ пригласилъ Фрейберга въ землянку.
Внимательно оглядывая все вокругъ себя,
сыщикъ сталъ спускаться внизъ.
Землянка состояла изъ передней" комнатурки и жилого помѣщенія.
Передняя комната имѣла три двери: наружную, внутреннюю и боковую.
Жилое помѣщеніе было очень просторно
и освѣщалось цѣлымъ десяткомъ лампадъ.
Задняя стѣна вся цѣликомъ была занята
кіотомъ, посреди котораго, въ отдѣльной
рамѣ, красовался прекрасный образъ Спасителя, а по бокамъ всевозможные лики
святыхъ.
Часть стѣны, прилегавшей къ стѣнѣ съ
кіотомъ, была покрыта картинами изъ ветхаго завѣта.
У правой стѣны, на длинномъ ящикѣ,
помѣщалась твердая, соломенная постель, а
у другой стѣны стоялъ небольшой некрашеный столъ и три табуретки.
Небольшая полка съ разставленной на
ней незатѣйливой посудой довершали об1 становку.
Но вся бѣдность землянки скрашивалась
великолѣпнымъ кіотомъ, блестѣвшимъ коег ѣ здолотомъ и серебромъ и эффектно

освѣщеннымъ десяткомъ спускавшихся съ
потолка причудливыхъ лампадъ.
Заваривъ чай, отшельникъ громко помолился, причемъ Фрейбергъ не могъ не заметить, что слова молитвъ произносились
совершенно неправильно и изъ н*сколькихъ составлялась одна, совершенно непонятная.
Попивая чай, собеседники разговорились.
— Все трудитесь, слышалъ я?—спросилъ
между прочимъ сыщикъ.
— Господь заповГладъ трудиться
во
славу Его,—скромно отв*тилъ отшельникъ.
— Я слышалъ, длинную пещеру прорыли уже?
— Не особенно, обваливается часто песокъ-то...
— А взглянуть можно?
— Можно, батюшка, можно,—съ видимымъ удовольствіемъ отвГтилъ отшельникъ, вставая съ табурета.
ВслГдъ за нимъ, сыщикъ прошелъ въ
переднюю комнату.
Отворивъ боковую дверь и засв*тивъ
свГчку, отшельникъ ввелъ сыщика въ довольно высокую подземную галлерею, уходившую наклонно внизъ.
СтГны были не облицованы и состояли
изъ песчанаго грунта, а потолокъ поддерживался двумя полосами досокъ, лежавшихъ
на небольшихъ поперечныхъ балкахъ, укр*пленныхъ на вертикальныхъ столбахъ.

Вообще скр*пы были очень примитивны
и галлерея была далеко не безопасна.

XIII.
Осмотр*въ галлерею, делавшую два заворота и прорытую безъ всякаго смысла, для
одурачиванія суев*рнаго люда, сыщикъ возвратился въ землянку.
Теперь все его вниманіе приковывалъ
кіотъ.
і
Неотразимое любопытство тянуло къ нему Фрейберга.
Раза два онъ посматривалъ на часы, но
время, какъ ему казалось, тянулось безконечно медленно.
— Аль собираешься куда?—спросилъ отшельникъ.
—- Да, пора в * д ь и честь знать,—отв*тилъ
сыщикъ.—А эти два пятіалтынныхъ возьми,
сд*лай милость, на бедныхъ.
И онъ подалъ отшельнику деньги.
— Спаси тебя Христосъ,—вздохнулъ Никонъ.—А деньги-то ты въ кружечку опусти!
— Ну-ну,—согласился Фрейбергъ.
Онъ подошелъ къ кружк*, опустилъ
деньги и, словно любуясь, остановился передъ кіотомъ.
Онъ положительно впился въ него взгля-

домъ, словно ища въ немъ разъясненія
тайны.
— Ишь какой образъ! Знатно написанъ!—
кивнулъ онъ головой на среднюю икону.
Онъ пригнулся къ ней, глядя на ея края,
и вдругъ глаза его радостно сверкнули.
Не было сомнѣнія, что икона эта, вышиною въ половину человѣческаго роста,
вставлена была въ кіотъ совершенно отдѣльно.
Щель вокругъ нея, хотя и была еле замѣтна, но все же существовала.
Но что еще болѣе привлекло вниманіе
сыщика, такъ это маленькое возвышеніе
внизу этой иконы, заклеенное золотой бумагой.
Это маленькое возвышеніе походило на
кнопку электрическаго звонка, заклеенную
по нечаянности обоями.
Ужасно хотѣлось ему дотронуться пальцемъ до этого мѣста, но чувство осторожности заставляло его отказаться на время
отъ своего желанія.
Но вдругъ за его спиной раздался звонъ
посуды.
Осторожно обернувшись, онъ увидѣлъ,
что отшельники стоитъ къ нему бокомъ
и моетъ посуду.
Искушеніе было черезчуръ велико.
Нащупавъ въ карманѣ браунинги, Фрейбергъ тихо пригнулся, словно разсматривая

раму образа, и, протянувъ руку, нажали интересовавшее его мѣсто.
Это преждевременное любопытство чуть
не стоило жизни знаменитому сыщику.
Едва его палецъ нажали на кнопку, какъ
большой образъ быстро откинулся внутрь,
словно дверь, образовавъ проходи въ темную, подземную галерею.
В ъ ту же секунду мысль, что онъ погибъ, мелькнула съ быстротой молніи въ
головѣ знаменитаго сыщика.
Выхвативъ револьверъ, онъ обернулся
назадъ, но въ то же мгновеніе выронили
револьверъ, получивъ страшный ударъ въ
плечо.
Глаза отшельника, горѣвшіе непримиримой ненавистью, въ упоръ глядѣли на него.
Преодолѣвъ нестерпимую боль въ правомъ плечѣ, сыщики нагнулся, чтобы поднять револьверъ, но въ этотъ моментъ двѣ
сильныя руки стиснули его горло.
Затѣмъ, тѣ же руки повернули его словно
перышко и бросили въ подземелье за образомъ.
Ткнувшись головой о землю, сыщики не
потерялся.
Выхвативъ свистокъ, онъ пронзительно
свистнули.
И словно въ отвѣтъ на этотъ свисти,
потайная дверь захлопнулась за ними и онъ
услышали насмѣшливый голоси:
— Иди, куда хотѣлъ!..

Полный мракъ окуталъ его.
Вскочи въ на ноги, сыщикъ инстинктивно прижался къ потайной двери.
Это было сдѣлано какъ разъ во-время.
Вверху, надъ нимъ, что-то треснуло и
земляной потолокъ рухнулся на него, сбивъ
его всей своей тяжестью. Единственно, что
осталось не засыпаннымъ—была его голова
и шея, пришедшіяся вплотную къ двери и
защищенныя двернымъ косякомъ.
Но тяжесть земли была черезчуръ велика.
Сначала знаменитый сыщикъ ощущалъ
лишь тяжесть, затѣмъ голова его закружилась и наконецъ онъ потерялъ сознаніе...

— Ну, слава Богу, вы наконецъ пришли
въ себя!—улышалъ надъ собою Фрейбергъ
знакомый голосъ, лишь только открылъ
глаза.
Оглянувшись, онъ увидѣлъ себя лежащимъ на постели, въ небольшой, свѣтлой
и чистой комнатѣ.
Склонясь надъ нимъ, стояли докторъ въ
бѣломъ халатѣ, вяземскій полицеймейстеръ
и нѣсколько сыщиковъ.
Увидавъ знакомыя лица, Фрейбергъ улыбнулся.

— Счастливо отдѣлались! — ласково сказалъ ему докторъ. — Не только ни одного
перелома, но даже ссадинъ нѣтъ. Только
на плечѣ огромный синякъ, словно васъ
кто хватилъ камнемъ.
— Только на камнемъ, а кулакомъ!—проворчалъ сыщикъ. — Можно мнѣ приподняться?
— Сколько угодно, — отвѣтилъ докторъ.—Плечо забинтовано.
Разминая затекшіе члены, сыщикъ поднялся и сѣлъ на кровати, спустивъ ноги.
— Глупо попался! — проворчалъ онъ. —
Разскажите, по крайней мѣрѣ, какъ я очутился среди васъ.
— Очень просто, — отвѣтилъ одинъ изъ
сыщиковъ.—Вѣдь мы съ вами условились,
что придемъ къ землянкѣ отшельника къ
двѣнадцати часамъ дня. Счастье ваше, что
вы не попались ему въ руки нѣсколькими
минутами раньше! Втроемъ, мы только что
успѣли подойти къ землянкѣ и расположиться около нея съ самоваромъ, какъ
услышали вашъ свистокъ. Бросившись въ
землянку, мы застали въ ней негодяя, который, повернувшись къ кіоту, изрыгалъ
проклятія и грозилъ кому-то кулакомъ.
Онъ стоялъ къ намъ спиной и едва успѣлъ
обернуться, какъ мы, всѣ трое, бросились
на него и въ моментъ скрутили его по рукамъ и ногамъ...
Карлъ Фрейбергъ.

»

Ю

— О! значить, онъ въ нашихъ рукахъ?—
радостно воскликнулъ Фрейбергъ.
— Да, и находится здѣсь же, за стѣной,
скованный. Ну... потомъ мы заметили, что
въ одномъ мѣстѣ на поверхности земля
осѣла, словно рухнувъ. Сообразивъ въ чемъ
дѣло, мы стали рыть и скоро откопали
васъ.
— Чудесно!—воскликнулъ сыщикъ.—Въ
такомъ случаѣ, не медля ни одной минуты,
тащите сюда негодяя!
— Но... достаточно ли вы сильны для
работы?—усумнился докторъ.
— О, да!—отвѣтилъ Фрейбергъ, вставая
на ноги.—Даже боль въ плечѣ и та почти
утихла. Интересно, отчего я потерялъ сознаніе?
— Отъ недостаткавоздуха,—сказалъ докторъ.—Но разъ вы чувствуете себя хорошо,
то я не вижу причинъ удерживать васъ.
Услыхавъ разрѣшеніе доктора, двое сыщиковъ вышли изъ комнаты и черезъ минуту возвратились, введя за собою закованнаго въ кандалы отшельника.
— Здравствуй, Ивашка-юродивый! — насмешливо произнесъ Фрейбергъ, глядя на
негодяя.
Т о т ъ молчалъ, исподлобья бросая на своихъ враговъ взоры, полные ненависти.
— Кажется, теперь пришелъ мой чередъ
посмеяться,—продолжалъ между темъ знаменитый сыщикъ. — Такъ не будемъ ужъ

больше прятаться другъ отъ друга! Помни,
что чистосердечное сознаніе только облегчить твою участь. Говори, куда ты д і л ъ
голову убитаго Пустохвалова?
По лицу Ивашки пробежала легкая судорога.
Но черезъ секунду онъ видимо овладелъ
собою.
— Я почемъ знаю? Разве я убивалъ
кого?—произнесъ онъ угрюмо.
— Ну, полно! А зачемъ же у тебя потайные ходы за образами?
— Известно зачемъ: отъ воровъ!—отвѣтилъ негодяй.
— Можетъ-быть, ты и меня за вора принялъ?—насмешливо спросилъ Фрейбергъ.
— Конечно, — отвѣтилъ нахально разбойникъ. — Кто же кроме разбойниковъ
поступаетъ такъ?
— Вотъ оно что? Ну, такъ позволь тебе
передать поклонъ отъ Федьки-певца или,
какъ его величаютъ, Федора Ивановича
Шлейхерова.
Ивашка вздрогнулъ всемъ теломъ, словно
затравленный зверь.
— А что мне вашъ Федька?!—произнесъ
онъ трусливо.—И не знаю я вашего Федьки.
— Ну, такъ мы васъ познакомимъ!—произнесъ сыщикъ.—Кстати онъ тебя загримировалъ и говорить, что это ты надумалъ
убить Пустохвалова и его сбилъ на это...

При этихъ словахъ глаза Ивашки дико
сверкнули.
— А, такъ онъ такъ! Ну, такъ нѣтъ, погоди! Надумалъ-то онъ, а меня позвалъ.
Деньги-то мы небось пополамъ дѣлили!
— Гдѣ же голова Пустохвалова?—перебили его сыщики.
Голова? Голову сами Шлейхеровъ за
образомъ въ подземельѣ зарыли.
— А онъ говорили, что ты и рубили, ты
и голову прятали, — поддразнили Фрейбергъ.
Преступники яростно затряси цѣпями.
— Собака,—прохрипѣлъ онъ.—Да нѣшто
Пустохваловъ иошелъ бы куда-нибудь на
мой зовъ? Онъ его у банка поджидали.
Какъ Пустохваловъ вышелъ, онъ къ нему:
«такъ и такъ, молъ, мнѣ надо открыть
вамъ сію минуту тайну вашей жены». Т о т ъ
и поддался и поѣхалъ съ ними въ заранѣе
снятый номеръ. Тамъ ужъ и корзина и т о поры и соль были приготовлены, а я поди
кроватью лежали. Когда они входили, ихъ
никто не видалъ.
— Но вѣдь ты хватили его первый?—наудачу брякнули Фрейбергъ.
Разбойникъ угрюмо взглянули на него.
— Уже знаешь! Ну, да, первый. Онъ и не
пикнули. Ради этого заранѣе во весь полъ
хорошая клеенка была постлана, чтобы слѣдовъ не было. Потомъ мы его разрѣзали,
въ корзину, да на почтовыхъ и ѣхали до

Вязьмы. На желѣзкѣ въ багажномъ корзину могли бы перевернуть и кровь бы потекла.
— Что же вы не бросили корзину по
дорогѣ?
— Нельзя было, ямщиковъ боялись, а
если бы я ее къ себѣ въ землянку понеси,
насъ кто-нибудь моги бы замѣтить.
Ивашка прекратили разсказъ и разразился потокомъ ругани противъ своего предателя, какъ онъ думали, Шлейхерова.
— Уведите этого мерзавца,—проговорили
Фрейбергъ.—-Они мнѣ больше не нуженъ.

XV.
Анна Савишна Пустохвалова выронила
изъ рукъ газетный листъ и, побѣлѣвъ какъ
полотно, отшатнулась на спинку кресла.
Въ такомъ положеніи она пробыла минуте пять.
Но вотъ, наконецъ, она встала, провела
машинально рукой по волосами и шатаясь
подошла къ письменному столу.
Оторвавъ отъ чистаго листа клочекъ бумаги, она быстро взглянула на часы и, увидавъ, что стрѣлка стоитъ на одиннадцати,
написала:

«Непремѣнно приходи въ два часа. Необходимо. Пройди прямо въ будуаръ. Дома,
кромѣ меня, никого не будетъ».
Затѣмъ, вложивъ бумажку въ конвертъ,
она вышла на улицу и, позвавъ посыльнаго,
приказала отнести письмо по адресу.
Конечно, она не видѣла, какъ къ посыльному, какъ только онъ завернулъ за уголъ,
подошелъ какой-то человѣкъ...
Возвратись домой, она долго сидѣла въ
задумчивости, почти не взглянувъ даже на
Вѣрочку, пришедшую сообщить ей какуюто свою, дѣтскую, радость.
— Иди, дѣточка, гуляй! — проговорила
она разсѣянно. — Да скажи нянѣ, чтобы
обѣдъ былъ непремѣнно поданъ къ часу.
Такъ прошло время до обѣда.
Нослѣ обѣда, отправивъ няньку вмѣстѣ
съ Вѣрочкой гулять и разослать кухарку
и повара съ какими-то порученіями въ разные концы города, она стала ждать, сѣвъ
у окна.
Безъ пяти минутъ два раздался звонокъ.
Подбѣжавъ к ъ двери, она повернула
ключъ и впустила красиваго молодого человѣка съ актерской, выбритой физюноміей.
, а
— Иди въ будуаръ, да затвори дверь! Уі
с е й ч а с ъ ! — ш е п н у л а она исчезая, чтобы провѣрить, заперта ли вездѣ на замки квартира.
— Въ чемъ дѣло? — тревожно спросилъ

онъ, когда она наконецъ вошла въ будуаръ.
— Мы погибли!—воскликнула она.—Ты
читалъ газеты?
— Нѣтъ; а что?
— Вотъ замѣтка...
Она взяла газету и, отыскавъ нужную
замѣтку, прочла:
„Къ исчезновенію Е. П. Пустохвалова".

«На-дняхъ полиціей арестованъ въ Вязьмѣ
человѣкъ, извѣстный въ Москвѣ подъ именемъ Ивашки-юродиваго, а въ Вязьмѣ подъ
именемъ отшельника Никона. Его арестъ
ставятъ въ связь съ исчезновеніемъ Е. II.
Пустохвалова. Говорятъ, отъ него удалось
добыть какія-то цѣнныя показанія».
Артистъ поблѣднѣлъ.
—• Ты думаешь, онъ выдастъ насъ?—спросилъ онъ тревожно.
— А что же значатъ слова: «цѣнныя показанія»? - съ отчаяніемъ въ голосѣ спросила
Анна Савишна.
И вдругъ, закрывъ лицо руками, она упала
въ кресло.
— Боже мой, Боже мой!—зарыдала она.—
Это все ты, все ты! Развѣ мнѣ пришло бы
въ голову пойти на убійство?
Трусость сдѣлала мужчину гаденькимъ.
— Неправда, — отнѣкивался онъ. — Т ы
первая сказала, что онъ намъ мѣшаетъ, ты
первая сказала про Ивашку.

— Ивашка намекалъ мнѣ, а я тебѣ только
сказала про это! Я не подговаривала тебя!—
продолжала рыдать Пустохвалова.
Опьяненные страхомъ, они сыпали другъ
другу на голову градъ упрековъ.
И вдругъ оба вскочили на ноги, застывъ
неподвижно, съ выраженіемъ ужаса на блѣдныхъ лицахъ.
Половица, приподнявшись, грохнулась на
сторону и изъ-подъ полу, съ револьверами
въ рукахъ, выскочило въ комнату четыре
человѣка.
— Именемъ закона вы арестованы!—произнесъ Фрейбергъ ледянымъ тономъ.
Двое агентовъ подошли къ арестантамъ
и безъ всякаго сопротивленія надѣли на
ихъ руки предупредительныя связки.
— Мы слышали все,—снова заговорилъ
король сыщиковъ, обращаясь къ арестованнымъ.—Вашъ Ивашка уже давно сидитъ въ
кандалахъ и при раскопкахъ его отшельническаго жилья намъ удалось найти не только
голову г-на Пустохвалова, но и слѣды еще
восьми преступлены въ видѣ еще трехъ
головъ и ограбленныхъ вещей.
И оборотясь къ агентамъ, Фрейбергъ добавилъ:
— Ведите ихъ. Судъ разберетъ лучше
насъ степень виновности каждаго изъ этихъ
трехъ субъектовъ.

Страшная телятина или тайна подполья.

I.
Это было въ 189** году.
Стоялъ свѣтлый, морозный день и весь
ІІетербургъ высыпалъ на улицу, пользуясь
прекрасной погодой, которой такъ скудна
бываетъ столица. Масса экипажей быстро
носились взадъ и впередъ по Невскому проспекту и по Большой Морской, встрѣчаясь
и обгоняя другъ друга, словно расшалившіяся дѣти.
На Каменноостровскомъ проспектѣ было
тоже небывалое оживленіе. Эта улица, широкая и длинная, была словно спеціально
приноровлена къ катанію, и поэтому по ней,
такъ же какъ и по Невскому, неслись сани
за санями.
Кровные рысаки, почуявъ здѣсь просторъ,
неслись во всю прыть, широко раздувая свои
породистыя ноздри и обдавая прохожихъ
мелкой снѣжной пылью, переливавшейся на
солнцѣ словно дождь крошечныхъ брилліантовъ.

Во дворѣ ресторана Эрнеста уже стояло
нѣсколько запряжекъ.
Сѣрый рысакъ круто осадилъ около воротъ ресторана.
— Прикажете въѣзжать? — спросилъ к у черъ, оборачиваясь къ двумъ сѣдокамъ.
— Заѣдемъ сюда, что ли, пообѣдать?—
произнесъ одинъ изъ нихъ вопросительно.
— Стоить ли? — отвѣтилъ другой.—Давай-ка махнемъ лучше въ городъ, Карлъ!
— Но куда?
— Да хотя-бы къ Леграну. У него много
веселѣе и подаютъ хорошо..
— Ну, валяй!—согласился первый.
— Жарь къ Леграну!—приказалъ второй
сѣдокъ.
Кучеръ шевельнулъ вожжами и сѣрый
рысакъ, вздрогнувъ, понесся по шоссированной улицѣ.
— Ну, какъ твое послѣднее дѣло, Карлъ?—
спросилъ младшій.
— Полная удача, — возразилъ тотъ. — И
премія досталась хорошая. На мою долю,
какъ главнаго виновника открытія преступленія, досталось восемь тысячъ.
— Не даромъ же тебя называютъ королемъ русскахъ сыщиковъ, — съ оттѣнкомъ
зависти проговорилъ молодой.—Куда ни повернись, какъ только важное преступленіе,
безъ Карла Фрейберга не обойтись... Положительно ты Богъ!
— Ну, положимъ, это преувеличено, хотя

сознаюсь, счастье рѣдко отворачивается отъ
меня. Однако и ты, какъ мой ближайшій
помощникъ, успѣлъ уже за короткое время
составить себѣ имя. Валентина Пиляева начинаютъ ужъ цѣнить...
Обмѣнявшись обоюдными любезностями,
оба сыщика замолкли.
Между тѣмъ сѣрый рысакъ, перебѣжавъ
черезъ мостъ, сдѣлалъ нѣсколько поворотовъ и остановился у подъѣзда моднаго ресторана «Леграна» на Мойкѣ.
Отправивъ кучера въ чайную, пріятели
зашли въ ресторанъ и заняли мѣсто за однимъ изъ столиковъ въ общемъ залѣ.
Зимній день уже окончился и въ ресторанѣ зажли огни.
Взявъ въ руки карточку, Фрейбергъ углубился въ выборъ обѣда.
Солидный лакей-татаринъ, стоя за спиною,
по временамъ подсказывалъ ему блюда.
— Да что у васъ сегодня лучше всего?—•
спросилъ наконецъ Фрейбергъ.
— Сегодня хорошо вышелъ супъ черепаховый, потомъ есть хорошая свѣжая и крупная форель... А самое лучшее—-это телятина,—произнесъ татаринъ. — Такой телятины во всемъ Петербургѣ не сыщешь; мы
и то достаемъ ее не болѣе одного раза въ
недѣлю!
— Что же это за рѣдкостная такая телятина?—улыбнулся сыщикъ.
— А вы попробуйте только!—осклабляясь

произнеси татаринъ.—Эта телятина особенная и только два мѣсяца тому назадъ хозяинъ разыскали ее.
— Ну, что жъ, попробуемъ, — согласился
сыщики.—Тащи нами супъ, и форель, и телятину. А передъ тѣмъ поставь хорошей закуски и дай водки.
— Слушаю-съ!—поклонился лакей и, эластично повернувшись, неслышно скрылся.

II.
Закусивъ и выпивъ водки, пріятели принялись за супъ.
— Ничего особеннаго!—произнеси Фрейбергъ, пожимая плечами.
Форель была хороша, но когда татаринъ
подали телятину, Фрейбергъ и Пиляевъ пришли прямо таки въ восторги.
Эта телятина была дѣйствительно необыкновенная.
Почти совершенно бѣлая, какъ куриное
мясо, она отличалась необыкновенной нѣжностью и сладкими вкусомъ.
А поджаренная мастерски первоклассными
поваромъ и приправленная тонкими соусомъ, она казалась еще лучше.
— Вотъ это я понимаю!—произнеси Фрейбергъ, проглатывая послѣдній кусокъ.—Ра-

ди эдакой телятины можно каждый день
ходить сюда! Эй, человѣкъ!
— Чего изволите-съ? — спросили лакей,
подскакивая къ столу.
— Часто у васъ такая телятина бываете?—
спросили сыщики.
— Никакъ нѣтъ-съ!—отвѣтилъ лакей.—
Больше раза въ недѣлю не бываете.
— А по какими днями?
— РІеизвѣстно-съ. Когда въ пятницу принесутъ, когда въ среду, одними словомъ
по разному.
— A гдѣ ее берете ваши хозяинъ?
— Не знаю-съ! Прикажете узнать?
— Да, пожалуйста! — попросили сыщики.—Передай ему вотъ эту карточку и
спроси.
Съ этими словами Фрейбергъ вынули изъ
кармана визитную карточку, тщательно запечатали ее въ маленькій конверте и подали татарину.
Черезъ нѣсколько минутъ къ столику
подошелъ сами хозяинъ.
— Не правда ли, прекрасная телятина!—
произнеси онъ съ низкими поклономъ.
— Чудесная!—совершенно искренне воскликнулъ сыщики. — Надѣюсь, вы скажете
мнѣ, гдѣ ее достаете, иначе... вѣдь вы знаете
мою профессію, я и сами узнаю!
— О, зачѣмъ же!—воскликнулъ обрусѣвшій французъ.—Развѣ я скрою отъ васъ!
Онъ оперся ладонями о столъ.

— Эту телятину изрѣдка приносить мнѣ
одна женщина, по имени Авдотья Сѣрова.
Она отпаиваетъ телятъ какимъ-то особыми
способомъ, благодаря чему мясо и пріобрѣтаетъ такую нѣжность и вкусъ.
— A гдѣ она живетъ?
— Въ Старой Деревнѣ, на самомъ краю.
Домъ Поздняковой.
— Большое спасибо!—поблагодарили сыщикъ.—А дорого ли вы платите за фунтъ?
— О, очень дорого! — вздохнули хозяинъ.—Фунтъ мнѣ обходится въ пятьдесятъ копѣекъ.
— Ого!—удивился Фрейбергъ.
— Да,—поддакнули хозяинъ.—Но признаюсь, если бы она спросила съ меня и
шестьдесятъ, я отдали бы съ удовольствіемъ, лишь бы быть ея единственными
покупателемъ. Вамъ прикажете еще чѣмънибудь служить?
— Нѣтъ, благодарю васъ, относительно
вина и сладкаго мы уже распорядились.
Хозяинъ откланялся и ушелъ.
Поѣвъ сладкаго и выпивъ бутылку вина,
пріятели вышли изъ ресторана и, прокатившись еще немного, разстались.

III.
Прошло дня четыре.
Въ этотъ день, оставшись недоволенъ
твердыми мясомъ, Фрейбергъ выругали на
чемъ свѣтъ стоить свою кухарку.
И какъ-то невольно ему припомнилась
роскошная телятина, которую онъ недавно
ѣлъ у Леграна.
— Вотъ возьму и поѣду туда!—проворчали онъ.
А такъ какъ въ этотъ день онъ былъ
совершенно свободенъ, то и рѣшилъ не
откладывать дѣла въ долгій ящики.
Надѣвъ шубу, онъ вышелъ изъ дому и
приказали извозчику везти себя въ Старую
Деревню.
Лошадь попалась хорошая и долгая прогулка освѣжила его.
Пріѣхавъ въ Старую Деревню, онъ стали
искать домъ Поздняковой.
Но, исходивъ почти всю Старую Деревню,
онъ все-таки не добился толку.
— Т ь ф у ты чортъ!—выругался наконецъ
сыщикъ.—Дома нельзя найти, будто онъ
провалился сквозь землю!
— Да вы кого ищете, господинъ?—спросила проходившая баба.
— Домъ Поздняковой?
— Поздняковой? не слыхала.. Да вамъ
кого нужно-то?

— Авдотью Серову,—отвѣтилъ сыщикъ,
выходя изъ себя.
— Вона-а! Ты бы такъ и говорилъ! Это
что мясомъ торгуетъ-то?
— Она, она! — воскликнулъ обрадованный сыщикъ.
— Вонъ туда и иди!—показала баба.—
Повернешь направо, дойди до края, тутъ
ея домъ и будетъ, угольный на правой
рукѣ.
Отыскать Авдотью, по этимъ примѣтамъ,
оказалось дѣломъ не труднымъ.
Кстати, у ней оказалась форменная мясная лавка.
Когда Фрейбергъ вошелъ въ лавку, въ
ней былъ одинъ только мальчишка лѣтъ
двѣнадцати.
— Вамъ чего?—спросилъ онъ сыщика
— Телятины, только самой лучшей,—отвѣтилъ тотъ.
— Сейчасъ мамку позову, — отвѣтилъ
парнишка.
На его зовъ, изъ задней комнаты вышла
здоровенная баба, съ почти мужскимъ лицомъ и хмурымъ, будто чѣмъ-то недовольнымъ, лицомъ.
— Слушайте, я недавно натолкнулся въ
ресторанѣ Леграна на чудную телятину, и
мнѣ сказали, что это вы поставляете ее
туда,—заговорилъ Фрейбергъ. — Нельзя ли
у васъ достать нѣсколько фунтиковъ такой же?

Авдотья Сѣрова молча посмотрѣла сначала на его лицо, потомъ почему-то на
ноги и лѣниво, непривѣтливо отвѣтила:
— Много нельзя. Вчера кололи, а то даромъ бы прошлись. Мнѵго ли вамъ?
— Фунтовъ десять бы взялъ.
—- Десять не могу, ресторанъ обидится.
Фунтовъ пять или шесть можно удѣлить.
Только телятина моя дорогая. Кормъ мой
дорого стоитъ. Меньше какъ по шестьдесятъ копеекъ не отдамъ.
— Да ужъ заплачу, только дай,—согласился сыщикъ.
— Тамъ подождите, сейчасъ принесу съ
погреба,—произнесла хозяйка, уходя въ
заднюю дверь.
Въ погребѣ она гірокопошилась немного
долго и вернулась съ двумя кусками мякоти, которые и кинула на вѣсы.
•—• Пять и три восьмыхъ. По шесть гривенъ—три рубля двадцать четыре копейки.
Взявъ мясо и заплативъ деньги, Фрейбергъ уѣхалъ въ городъ, сказавъ, что будетъ время отъ времени заѣзжать за телятиной.
Въ этотъ день онъ былъ очень доволенъ
обѣдомъ.

Карлъ Фрейбергъ.

11

—

162

—

IV.
Развалившись послѣ обѣда на кушеткѣ,
онъ взялъ въ руки газету и отъ нечего
дѣлать сталъ просматривать хронику, а затѣмъ объявленія.
Въ хроникѣ не было ничего особеннаго,
въ объявленіяхъ тоже. «Кухарка ищетъ
мѣсто», «нуженъ кучеръ», «пропалъ безъ
вѣсти двѣнадцатилѣтній мальчики», «продается мебель», «пропала собака» и т. п.
—Ерунда, — произнеси вслухъ сыщики,
отбрасывая газету.
И повернувшись на бокъ, онъ заснулт?
самыми безмятежными сномъ...
Н
'1 ^
*

Прошло дней шесть.
К ъ вечеру этого дня у него должны
были быть гости и онъ снова вспомнили
про знаменитую телятину.
Окончивъ покупки въ городѣ, онъ взялъ
извозчика и поѣхалъ въ Старую Деревню.
На этотъ разъ Авдотья Сірова встрѣтила его какъ стараго знакомаго.
— Опять за телятиной пожаловали? —
спросила она, улыбаясь какой-то непріятной
улыбкой.
— Да, — кивнули головой сыщики. —
Только, если можно, дай на этотъ разъ
цѣльную заднюю ножку.

Охъ, кажется, ножки не осталось!—
покачала головой женщина.—Ужъ возьмите
что есть.
Она удалилась и минутъ черезъ пятнадцать возвратилась съ тремя кусками мякоти.
— Все забрали, только вотъ это и осталось.
Дѣлать было нечего.
Въ кускахъ оказалось восемь фунтовъ,
и Фрейбергъ, заплативъ деньги, гюѣхалъ
домой.
Вечеромъ собрались гости.
Люди были все свои, изъ сыскного отдѣленія и полиціи, поэтому и разговори
вертѣлся больше вокругъ уголовныхъ преступленій.
Нѣтъ, вы обратите вниманіе на то,
что если начнете оперировать какой-нибудь
бандите, то непремѣнно оставляете за собою слѣдъ въ видѣ цѣлаго ряда аналогичныхъ преступлений—заговорили между прочими сыщики Пиляевъ.
— Это всегда такъ бываете,—отозвался
другой.—Вы обратили, надѣюсь, вниманіе
на то, что за послѣднее время, н-апримѣръ,
страшно участились случаи пропажи дѣтей
безъ вѣсти? Ну, словно ихъ кто-нибудь нарочно систематически крадете!
— Да, да,—подтвердили и Фрейбергъ.—
Замѣчательно то, что пропадаютъ дѣти не
маленькіе, пропажу которьіхъ легко объ-

яснить отсутствіемъ присмотра и ихъ незнаніемъ дороги, а наоборотъ все мальчики
и дѣвочки возрастомъ отъ восьми до д в е надцати лѣтъ.
— Вотъ, вотъ,—поддакнулъ одинъ изъ
сыщиковъ.—Мнѣ кажется, что тутъ кроется
уголовщина, хотя, если предположить преступленіе, то становится совершенно непонятнымъ: кому и зачѣмъ нужны эти дѣти,
разъ не слышно ни о какихъ выкупахъ?
— Я лично вижу въ этомъ фактѣ безспорное преступленіе,—перебилъ Фрейбергъ,—
хотя и не знаю еще его цѣли. Во всякомъ
случаѣ я еще надняхъ, заинтересовавшись
этой систематической пропажей, сдѣлалъ
подсчетъ...
— Ну, и что же вышло?—заинтересовался Пиляевъ.
— За четыре послѣднихъ мѣсяца пропало
безъ вѣсти двадцать семь дѣтей... —отвѣтилъ Фрейбергъ.
— Въ какомъ возрастѣ?
— Одинъ ребенокъ двухъ лѣтъ, четверо
между тремя и пятью годами, одинъ шести
лѣтъ и двадцать одинъ въ возрастѣ между
восемью и тринадцатью годами.
— Больше дѣвочекъ или мальчиковъ?
— А вотъ я сейчасъ посмотрю въ своей
записной книжкѣ,—отвѣтилъ Фрейбергъ.
Онъ подошелъ къ письменному столу и
вынулъ изъ ящика свою записную книжку.
Тутъ у меня все записано,—прогово-

рилъ онъ.—Имена, фамиліи и всѣ примѣты
пропавшихъ.
— А ну-ка прочтите.
Фрейбергъ развернулъ записную книжку
и сталъ громко читать: Анна Карпенко
іо-ти лѣтъ, блондинка, полная, глаза сиHie; Александръ Болевинъ 12-ти лѣтъ, шатенъ, полный, глаза сѣрые, родинка на
правой щекѣ; Викторъ Морозовъ и - т и
лѣтъ, шатенъ, очень полный, черные брови
и глаза, чешется проборомъ; Евгенія Веритинова 9-ти лѣтъ, полная шатенка, на правой лопаткѣ родимое пятно, глаза каріе;
Осипъ Рымковъ I о-ти лѣтъ, блондинъ съ
голубыми глазами, очень полный, высокъ
не по лѣтамъ; Вѣра Хлебова і і - т и лѣтъ,
брюнетка, глаза черные, на лбу шрамъ, очень
полная...
— Стойте/ — воскликнулъ Пиляевъ.—Вы
замѣчаете, что всѣ пропавшія дѣти или просто полны, или очень полны? Это рѣзко
кидается въ глаза!
— Гм... въ самомъ дѣлѣ!—проговорилъ
улыбаясь Фрейбергъ.—Словно телятъ ктото на убой выбира...
Онъ не договори л ъ, запнувшись вдругъ
на полусловѣ, и лицо его внездпно побѣлѣло какъ полотно.
— Что съ вами?—тревожно спросилъ Пиляевъ, подскакивая къ нему.
— Иѣтъ, нѣтъ... это пройдетъ! —прошеп-

талъ знаменитый сыщикъ, проводя рукой
по волосами.
-—• Да что съ вами?
— Такъ... сдѣлалось немного дурно...
Вотъ что, голубчики: сбѣгайте, или лучше
съѣздите, за нашими докторомъ и за ветеринаромъ и привезите ихъ немедленно сюда!
— Чортъ возьми, но на кой вамъ лѣшій
ветеринаръ?!—воскликнулъ Пиляевъ, не будучи въ состояніи сдержать улыбки.
— Такъ... надо... Или нѣтъ... телефонируйте на городскую бойню, чтобы оттуда сейчасъ же прислали главнаго сортировщика мяса...—сбиваясь заговорили Фрейбергъ...
— Нѣтъ онъ, должно-быть, рехнулся!—
воскликнулъ одинъ изъ сыщиковъ.
— Можно подумать, что онъ хочетъ, чтобы его самого зарѣзали и разсортировали
бы на сорта,—расхохотался Пиляевъ.
— Господа, не смѣйтесь! — воскликнулъ
Фрейбергъ.—Дѣло гораздо важнѣе, нежели
вы думаете, и я покорнѣйше прошу васъ
помочь мнѣ и сдѣлать то, что я прошу!
Онъ говорили это серьезно и озабоченно
и тонъ его голоса вдругъ сразу подѣйствовалъ на присутствующихъ.
Пошептавшись между собою, ІІиляевъ и
двое сыщиковъ взяли шапки, надѣли шубы
и вышли изъ дому.

V.
Черезъ часъ все было уже сдѣлано.
Съ городской бойни пріѣхалъ сортировщики мяса, Пиляевъ явился съ докторомъ,
а одинъ изъ сыщиковъ—съ ветеринаромъ.
Въ воздухѣ пахло какой-то необычайной
тайной и всѣ съ напряженными любопытствомъ ждали, когда Фрейбергъ начнетъ
говорить.
Но дѣло, къ всеобщему удивленно, неожиданно приняло смѣшной обороти.
— Вотъ и хорошо, что здѣсь собрался
медицинскій персоналъ,—произнесъ Фрейбергъ.—А то вѣдь я не на шутку испугался,
что мнѣ самому и всѣмъ вамъ, господа,
пришлось бы отвѣдать собачьяго мяса!
— Что за е р у н д а ! — в о с к л и к н у л ъ кто-то.
Дуритъ онъ намъ наголову!—возразили
другой голоси.
— Нѣтъ, шутки въ с т о р о н у , — п р о и з н е с ъ
улыбаясь Фрейбергъ, успѣвшій совершенно
овладѣть собою. — Дѣло заключается въ
слѣдующемъ: нѣсколько дней тому назадъ
кое-кто сказалъ мнѣ, что въ одной здѣшней мясной лавкѣ £ о д ъ видомъ телятины
продаютъ мясо щенятъ рослыхъ породи. А
тутъ я вдругъ вспомнили, что сегодня случайно самъ бралъ телятину въ этой самой
лавкѣ. Хотя мною и установленъ за нею

надзоръ, но вѣдь теперь зима, приготовленное мясо можетъ лежать мѣсяцами, и мнѣ
вдругъ пришло на умъ: а вдругъ я купилъ
сегодня вмѣсто телятины—собачины! Я брезгливъ до болѣзненности и разъ мнѣ пришла
въ голову подобная мысль, я ни за какія
коврижки не притронулся бы къ ужину,
пока меня не успокоили бы спеціалисты. А
между тѣмъ я вовсе не хотѣлъ отказываться
сегодня отъ хорошей закуски и выпивки
въ кругу добрыхъ пріятелей. Поэтому...
Онъ обернулся къ доктору, ветеринару,
и сортировщику.
Поэтому, надѣюсь, вы извините меня
за то, что побезпокоилъ васъ? Утѣшьте
меня, успокойте и... проведемъ вечерокъ
вмѣстѣ.
— Гм... да чѣмъ же васъ успокоить?—
спросилъ докторъ.
Простой экспертизой мяса,—отвѣтилъ
сыщикъ.—Не угодно ли, господа эксперты,
пройти со мною на кухню? А вы, господа,
пока подождите насъ въ столовой.
Сказавъ это, Фрейбергъ [удалился вмѣстѣ
съ докторомъ, ветеринаромъ и сортировщикомъ.
Придя на кухню, онъ приказалъ старухѣ
кухаркѣ подать привезенную имъ телятину.
— Два куска я зажарила, a третій на
погребѣ,—отвѣтила она.
Фрейбергъ поморщился.

— Ну, тащи сюда третій, •— приказалъ
онъ.
Кухарка принесла телятину съ погреба и
положила ее на столъ.
Эксперты углубились въ изслѣдованіе.
— Гм... это совсѣмъ не телятина,—произнесъ сортировщикъ, осмотрѣвъ мясо и
попробовавъ его на вкусъ.—Вкусъ страшно
сладкій и цвѣтъ... нѣтъ, признаюсь, я до
сихъ поръ никогда не видалъ подобнаго
мяса... Я... я не рѣптаюсь быть экспертомъ.
— Но во всякомъ случаѣ это мясо не
можетъ принадлежать молодому щенку, —
сказалъ и ветеринаръ. — У самаго толстаго
щенка вы не найдете такого большого куска
мякоти и... притомъ собачье мясо синеватаго цвѣта... Чортъ его знаеть, чье это
мясо!
Между тѣмъ докторъ, взявъ въ руки
мясо, глядѣлъ на него съ выраженіемъ ве~
личайшаго любопытства.
-ж Ну что? — подошелъ къ нему Фрейбергъ.
Докторъ растерянно и съ недоумѣніемъ
взглянулъ на него.
— Да говорите же!—подбодрилъ его нетерпѣливо сыщикъ.
— Я... знаете... — заговорилъ запинаясь
докторъ...—конечно, если бы это было не у
васъ въ кухнѣ... и если бы это... не было
такъ невѣроятно... то-есть, я хочу сказать,
если бы... тьфу ты чортъ! Если бы это мясо

принесли бы ко мнѣ въ анатомическій кабинете...
о— Ну, ну... договаривайте же!
— Я бы сказали, что это мясо человѣческое! — отрѣзалъ докторъ.
Крики ужаса вырвался изъ устъ всѣхъ
присутствующихъ.
Старуха-кухарка, бросившись на полъ,
вдругъ завыла на весь домъ, причитывая
молитвы.
— Я такъ и знали!—прошептали сыщики,
блѣднѣя.—Да, да... значите я два раза ѣлъ
человѣческое мясо! Ради Бога не говорите
никому ни слова!
Блѣдные и дрожащіе, эксперты стояли
молча, вгіеривъ глаза въ страшный кусокъ.
VI.
— Ну, ты!—набросился Фрейбергъ на
кухарку.— Только повой еще! Смотри у
меня, не дай тебѣ Богъ проговориться
раньше времени.
И обернувшись къ экспертами, онъ вкратцѣ объяснили имъ въ чемъ дѣло, не упоминая ни мѣста, ни фамилій, причемъ взяли
отъ нихъ слово, что они, въ продолженіе
трехъ-четырехъ дней, не проговорятся ни
едиными словомъ.
ІІриказавъ тщательно спрятать сырое и
зажаренное человѣческое мясо, Фрейбергъ
возвратился къ гостями.

— Ну, ч т о ? — н а к и н у л и с ь на него съ вопросами.
.
__ Какъ я и ожидали, оказалась собачина?
весело отвѣтилъ сыщики.—Но теперь,
конечно, это блюдо миновало нашихъ желудковъ. Ну-съ, господа, милости прошу
къ столу.
Но экспертами было не до ѣды.
Отговорившись неимѣніемъ времени, они
ѵѣхали, а сами Фрейбергъ, прежде чѣмъ
ѣсть долженъ былъ хватить залпомъ полъстакана коньяку, чтобы преодолѣть чувство брезгливости къ какои-либо ѣдѣ.
Гостями своими онъ не сказали нарочно ничего для того, чтобы не отбивать
имъ аппетите, и въ этотъ вечеръ особенно сильно сами налегали на виью, закусывая. преимущественно икрой, рыбой, грибами, a послѣ водки фруктами.
Поздно вечеромъ гости разошлись сильно навеселѣ, и лишь Пиляевъ нарочно замедлили свой уходи.
Когда всѣ ушли и оба пріятеля остались
наединѣ, Пиляевъ подошелъ къ Фреибергу
и положили ему руку на плечо.
— Ну, пріятель, отъ меня нечего скрыв а т ь с я , — п р о г о в о р и л и онъ взволнованно.—
Вѣдь я сразу поняли въ чемъ дѣло. Поняли сію же минуту, какъ только ты остановился и поблѣднѣлъ, когда сказали, что
полныхъ дѣтей словно нарочно выбираютъ
для убоя! Вѣдь и я одинъ разъ, вмѣстѣ съ
тобою, отвѣдалъ человѣческаго мяса.

— Налѣй скорѣе коньяку!—вмѣсто отвѣта
проговорилъ фрейбергъ
Пріятели чокнулись и залпомъ выпили
по большой винной рюмкѣ коньяку.
Безъ всякихъ словъ они прекрасно понимали другъ друга и переживали одни и тѣ
же впечатлѣнія и ощущенія.
На этотъ разъ Пиляевъ остался ночевать
у Фрейберга.
Утромъ Фрейбергъ проснулся первымъ и
разбудилъ Пиляева.
Стрѣлки часовъ показывали шесть.
Пріятели умылись, напились чаю и'стали
обсуждать иланъ дальнѣйшихъ дѣйствій.
— Итакъ, 1 одно изъ величайшихъ злодѣяній въ мірѣ должно прекратиться сегодня во что бы то ни стало,-заговорилъ
Фрейбергъ.—Необходимо помнить,что каждый часъ промедленія стоитъ жизни живому существу.
— И поэтому намъ необходимо итти туда
немедленно же,—отвѣтилъ Пиляевъ.
— Наоборотъ, —возразилъ Фрейбергъ.—
Поспѣшность въ этомъ дѣлѣ можетъ лишь
напортить. Вѣдь мы не знаемъ ни организаціи этого дѣла, ни мѣста, гдѣ творятся
фактически преступленія, ни способовъ
самоохраны злодѣевъ. Неужели, если не это,
я не кинулся бы туда сегодня ночью? Меня
смуіцаетъ та мысль, что въ погребѣ у С Г ровой хранится лишь уже препарированное
мясо и тогда она сама скорчитъ роль ничего-

незнайки. Ночное посѣщеніе лишь возбудило бы ея подозрѣніе и все слѣдствіе
могло бы полетѣть въ трубу. По этой же
причинѣ я не ѣду туда и сейчасъ. Она прекрасно понимаетъ, что человѣкъ, покупающей телятину по шестьдесятъ копѣекъ
фунтъ не вскакиваетъ въ шесть часовъ
утра. Я въ ея глазахъ баринъ, гурманъ и
надо эту роль выдержать до конца...
— Значитъ мы поѣдемъ...
— Никакъ не ранѣе часа дня. Ты к о нечно не появишься со мною и будешь
ждать меня гдѣ-нибудь поблизости, откуда
ты могъ бы слышать тревожный сигналъ, а
для того, чтобы исключить всякое подозрѣніе, я возьму съ собой какую-нибудь
фею изъ демимонда.
Порѣшивъ на этомъ и уговорившись о
деталяхъ, пріятели вышли на улицу, чтобы
раздобыть себѣ подходящую даму.

VII.
Около часу дня нарядныя сани безъ номера въѣхали въ Старую Деревню и остановились около мясной торговли Авдотьи
Сѣровой.
Оставивъ даму, взятую для виду, въ саняхъ, знаменитый сыщикъ выскочилъ изъ
нихъ и вошелъ въ лавку, изъ двери кото-

рой ему уже кланялась хозяйка, привыкшая
видѣть въ немъ своего постояннаго покупателя.
— Ну, какъ на счетъ телятинки?—спросилъ
весело Фрейбергъ.
— На васъ и не напасешься,—засмѣялась
ужасная продавщица. — Вчера брали, а сегодня опять ужъ пожаловали.
— Развѣ нѣтъ больше? А жалко! Я хотѣлъ
было угостить одну мою хорошую пріятельницу,—вздохнулъ сыщикъ.
— Ну, погоди,—въ раздумьѣ проговорила баба.—Можетъ,- и наскребу что-нибудь,
только много не будетъ!
— Да ужъ сколько есть!—просительнымъ
тономъ произнесъ Фрейбергъ.
— Ну, ну, погоди, — отвѣтила Сѣрова
уходя.
Прошло минутъ пять.
— Что же это она такъ возится? — съ
досадой проговорилъ сыщикъ.
— Сичасъ придетъ,— отвѣтилъ мальчикъ.
— Ну да, она два часа тамъ будетъ, а
мнѣ некогда! — проворчалъ Фрейбергъ, направляясь къ задней двери.
— Туды мамка не велитъ! — крикнулъ
мальчишка.
Но было уже поздно.
Быстро выскочивъ на дворъ, сыщикъ
оглянулся и увидѣлъ отворенную дверь сарая, въ петлѣ которой висѣлъ замокъ.
Тихо подкравшись къ ней, сыщикъ быстро

распахнулъ ее и,подскочивъ къ открытому
люку, заглянулъ внизъ,
Страшное зрѣлище представилось его глазамъ.
На льду лежалъ весь изрѣзанный человѣческій трупъ, надъ которымъ, съ ножемъ
въ рукахъ и окровавленными руками, возилась ужасная женщина.
Услыхавъ шумъ, отвратительная фурія
повернула голову и,увидавъ вдругъ сыщика,
застыла въ неподвижной позѣ, съ выраженіемъ ужаса въ лицѣ.
Но смятеніе ея продолжалось лишь секунду.
ІІонявъ, что пришелъ ея конецъ, ужасная
тварь вдругъ взмахнула ножемъ и бросилась на сыщика.
Но Фрейбергъ былъ не изъ числа теряющихся.
Отскочивъ на секунду отъ люка, онъ схватилъ лежавшее около него полѣно, и какъ
только голова женщины и ея поднятая окровавленная рука съ ножемъ поднялись изъ
отверстія, что было силы ударилъ имъ по
головѣ фуріи.
Съ глухимъ стономъ отвратительная тварь
повалилась на изрѣзанный трупъ.
Въ ту же секунду рѣзкій свистокъ Фрейберга огласидъ дворъ и Пиляевъ, весь красный и дрожащій отъ волненія, подскочилъ
къ нему, спрыгнувъ съ крыши сарая, на ко-

торой, какъ оказалось, онъ сидѣлъ до того
времени.
Разбойница лежала на льду безъ сознанія и надѣть на нее ручныя кандалы было
дѣломъ нѣсколькихъ секундъ.
— Распорядись-ка позвать полицію и оцѣпить домъ,—проговорили Фрейбергъ,—а я
пока займусь этой прелестной особой.
Какъ только Пиляевъ исчезъ, сыщикъ достали изъ кармана нашатырный спиртъ и
поднеси склянку къ носу фуріи.
Медленно она открыла глаза.
— Ну, милая, теперь ты не уйдешь изъ
моихъ рукъ,—произнесъ сыщикъ.—Говори
же: есть ли у тебя еще живыя жертвы?
Фурія окинула его взглядомъ полными
ненависти.
— Ищи,—прошипѣла она.
— Ага, такъ ты такъ!—ледяными тономъ
заговорили сыщикъ.—Ну, матушка, висѣлица по тебѣ соскучилась. Попробую обойтись и безъ тебя!

VIII.
Въ это время къ нимъ подошелъ Пиляевъ
съ двумя городовыми.
Передави городовыми женщину и приказавъ арестовать ея сына, Фрейбергъ кив-

нули головой Пиляеву, и они вышли изъ
погреба.
Осмотръ жилого помѣщенія не привели
ни къ чему.
— Нѣтъ ли слѣдовъ во дворѣ?—произнесъ задумчиво Пиляевъ.
— И правда,—отвѣтилъ Фрейбергъ.
Они вышли на дворъ и, пригнувшись къ
землѣ, стали искать слѣдовъ.
о
— Вотъ тутъ! — крикнули вдругъ Фрейбергъ.
Слѣдъ маленькой ноги ясно отпечатывался на снѣгу около закрытаго на замокъ
курятника.
— А ну-ка ломай!—крикнули сыіпикъ.
Подъ напоромъ дюжихъ плечи Пиляева,
дверь съ шумомъ рухнула.
Войдя согнувшись въ заброшенный повидимому курятники, Фрейбергъ приложили
палецъ къ губами и оба сыщика замерли
на мѣстѣ, прислушиваясь.
Вдругъ словно отдаленный плачъ раздался гдѣ-то подъ ними.
Бросившись на землю, оба сыщика прильнули ухомъ къ иолу.
Сомнѣнья не было—кто-то плакали далеко подъ ними.
Тогда, вскочивъ на ноги, они стали осматривать стѣны и разрывать щепки, покрывавшія густыми слоемъ полъ.
И вдругъ. крикъ радости вырвался изъ
устъ Фрейберга.
Карлъ Фрейбергъ.

Онъ приподняли одну изъ досокъ и въ
образовавшемся отверстіи они увидѣли спускавшуюся внизъ деревянную лѣстницу.
— Лампу!—крикнули Фрейбергъ.
— Вотъ... у меня есть электрическая!—
взволнованно проговорили Пиляевъ, вынимая карманный фонарь и освѣщая имъ отверстіе.
Сыщики стали осторожно спускаться.
Спустившись саженъ шесть, они очутились передъ запертой на задвижку дверью,
обитой войлокомъ, заглушавшими звуки.
Быстро открывъ ее, они вошли въ небольшую подземную комнату, тускло освѣщенную керосинового лампой.
На деревянной скамейкѣ сидѣло два мальчика, горько плакавшихъ.
Увидя вошедшихъ, они бросились въ
уголъ и разразились душу надрывающими
рыданьемъ.
— Ну, ну, дѣтки, не бойтесь!—со слезами на глазахъ произнеси Фрейбергъ.—Мы
пришли, чтобы освободить васъ. Пойдемте
скорѣе отсюда на улицу; мы отвеземъ васъ
домой...
Говоря это, они отвернулся, чтобы удержать рыданіе, подступавшее къ горлу.
Между тѣмъ Пиляевъ ласково гладили
дѣтей по головками.
* ж*
Черезъ нѣсколько минутъ всѣ четверо
были уже наверху.

Обласканные мальчуганы, почувствовавъ
себя на волѣ, расхрабрились и на перебой
разсказывали свои приключенія.
— Она
злая! —со страхомъ
говорили
одинъ изъ нихъ.—Я вышелъ погулять въ
Лѣтній садъ, а она подошла. «Хочешь,—
говорите,—мальчики покататься? я тебѣ
конфете дамъ!»—Ну, поѣхали, она привезла меня сюда и сказала, что въ курятникѣ
покажете мнѣ красныхъ птичекъ, а какъ
влѣзли туда, открыла доску и потащила
внизъ.
и меня тоже такъ,—перебили другой
мальчики.—Я уже три дня сижу!
А я два!—воскликнулъ первый.
— А при васъ тамъ были еще дѣти?—
спросили сыщики.
— Была дѣвочка,— отвѣтилъ одинъ изъ
мальчиковъ. — Она все плакала, а позавчера она ее утащила. Сказала, что къ папѣ поведете.
— Ну, ничего, дѣтка!—дрожащими голосомъ
проговорили
Фрейбергъ.—Поѣдемъ
по домами. А ваша мучительница, надѣюсь,
не избавится отъ висѣлицы.
И въ сопровожденіи сыщиковъ и городовыхъ, всѣ вышли на улицу.

Автомобиль Святителя

Николая.

I.

На дворѣ стоялъ конецъ августа.
День былъ знойный и на улицахъ Петербурга не видно было особеннаго оживленія.
Обыватели частью были еще на дачахъ,
частью на службѣ и городъ выглядѣлъ
пустовато.
Ремонтъ домовъ и торцовыхъ мостовыхъ
спѣшно заканчивался къ предстоящему осеннему сезону и группы рабочихъ мелькали
тамъ и сямъ посреди улицъ и на постройкахъ.
Часы Петропавловскаго собора лѣниво
прозвонили «Коль славенъ» и отбили четыре часа.
Не успѣлъ расплыться въ воздухѣ послѣдній ударъ, какъ нарядный блестящій
автомобиль - карета вынырнулъ откуда-то
около адмиралтейства и понесся полнымъ
ходомъ по Невскому проспекту.
Внутри автомобиля не видно было никого, хотя занавѣски на окнахъ не были
спущены, а впереди сидѣло два человека,
изъ которыхъ одинъ правилъ машиной, а

другой пристально всматривался въ тротуары улицы.
Оба сѣдока были закутаны въ брезентныя широкія пальто, на головахъ были нахлобучены очень низко брезентныя шапки,
закрывавшія совершенно ихъ лбы и затылки до самой шеи, а огромные темные очки
скрывали почти совершенно всю верхнюю
часть лица, дѣлая ихъ похожими на какихъто страшныхъ уродовъ.
Но что больше всего обращало на себя
вниманія, такъ это передняя часть автомобиля.
Спереди онъ былъ какъ бы срѣзанъ наискось и на срѣзѣ, блистая позолотой,
такъ и сіяло выпуклое изображеніе святителя Николая, окруженное изящной рамой
изъ темной бронзы.
Автомобиль былъ электрическій и несся
плавно, не производя никакого шума.
Какъ было уже сказано, автомобиль несся
по Невскому проспекту съ головокружительной быстротой, приводя въ ярость стоявшихъ на постахъ городовыхъи околодочныхъ, знаками приказывавшихъ шоферу
умѣрить ходъ.
Вдругъ, Ііоровнявшись съ городской думой, человѣкъ, сидѣвшій рядомъ съ ш о ф феромъ и смотрѣвшій пристально въ эту
минуту на тротуаръ противъ Гостинаго
Двора, нагнулся къ сосѣду и шепнулъ ему
что-то на ухо.

Въ ту же минуту автомобиль сдѣлалъ
ловкій, крутой полувольтъ и круто остановился не доѣзжая ресторана «Квисисана».
Человѣкъ, сидѣвшій рядомъ съ шофферомъ, быстро соскочили на землю, отворили
дверцу кареты настежь и стали около нея,
держась за ручку, улыбаясь какой-то вызывающей, злой улыбкой.
В ъ это время изъ дверей магазина вышла
стройная, изящно одѣтая женщина, лицо
которой было покрыто густою вуалью.
Увидавъ автомобиль, она вздрогнула всѣмъ
тѣлохмъ и въ ужасѣ отшатнулась назадъ,
схватившись рукою за сердце.
Безъ сомнѣнія, она грохнулась бы на
тротуаръ, если бы незнакомецъ не подоспѣлъ къ ней, отскочивъ отъ автомобиля.
Сильной рукой онъ подхватили ее за
талію.
— Все зависитъ отъ васъ!—проговорили
онъ громкими шопотомъ. — Не совѣтую
задерживаться; вы видите, вокругъ насъ
уже начинаетъ собираться толпа любопытныхъ.
И не давъ ей опохмниться, онъ насильно
втолкнули ее въ карету автомобиля, захлопнувъ дверцу и, сѣвъ рядомъ съ нею,
быстро спустили шторы.
В ъ ту же секунду шофферъ далъ полный ходи и автомобиль, съ быстротою
молніи, понесся по Невскому проспекту
дальше.

II.

— Лови, держи!—раздался вдругъ голоси
изъ начавшей сбираться толпы и рѣзкій
полицейскій свистокъ трелью пронесся по
улицѣ.
„
Съ тротуара соскочили среднихъ лътъ,
худощавый, высокій шатенъ съ гладко выбритыми бородой и усами.
Но было уже поздно.
Автомобиль уже былъ далеко и гнавшійся успѣлъ
лишь разобрать пыфру
номера.
Автомобиль былъ подъ номеромъ 2б9-ымъ.
Постовые городовые переняли свистокъ.
Одинъ изъ нихъ бросился было къ автомобилю на углу Владимірской улицы, но
шофферъ сдѣлалъ едва замѣтный зигзаги,
сшибъ его съ ногъ и, пользуясь временемъ,
пока онъ оправлялся и ругался съ чуть не
наѣхавшимъ на него кучеромъ, исчезъ изъ
глазъ, повернувъ въ одинъ изъ переулковъ.
Между тѣмъ человѣкъ, поднявшій тревогу,
повидимому, не хотѣлъ сдаться такъ просто.
Онъ успѣлъ замѣтить сумятицу, произведенную автомобилемъ на углу Невскаго
и Владимірской улипъ, и, вскочивъ на перваго попавшагося извозчика, помчался въ
догонку.

Однако, доѣхавъ до Владимірской улицы,
онъ одумался.
Гнаться на извозчикѣ за автомобилемъ,
притомъ давно исчезнувшимъ изъ глазъ,
было явнымъ абсурдомъ.
Соскочивъ съ извозчика, господинъ подскочилъ къ постовому городовому.
— Не видали ли вы автомобиля, промчавшегося только что по Невскому и свернувшаго на Владимірскую?—спросилъ онъ его.
— Еще бы не видать, когда онъ нарочно чуть не задавилъ меня! — воскликнулъ
городовой со злостью.
— Куда онъ скрылся?
— Ей-Богу, не знаю! Я барахтался на
землѣ. А вотъ номеръ все-таки разглядѣлъ
хорошо.
И, погрозивъ кулакомъ по адресу скрывшагося врага, городовой со злостью пробурчалъ:
— Ну, погоди у меня! Ужъ я тебя разыщу!
— А какой номеръ?—полюбопытствовалъ
господинъ.
— Номеръ 171-ый.
— ГІе можетъ быть!—воскликнулъ господинъ.— Я самъ гонюсь за нимъ и прекрасно запомнилъ, что онъ подъ номеромъ
289-ымъ. Спереди у него на срѣзѣ изображенъ образъ Святителя Николая?
— Никакъ нѣтъ!—недоумѣвающе протянулъ городовой.—Когда я услыхалъ поли-

цейскій свистокъ со стороны Аничкова моста, я обернулся и увидѣлъ, что прямо мимо меня несется что есть духу автомобиль...
Я бросился къ нему, а онъ извернулся,
сшибъ меня съ ногъ и...
Т у т ъ городовой свистнулъ и махнулъ рукой.
_
л
— Какой же у него былъ видъ спереди?—
снова спросилъ господинъ.
— Черный, безъ малѣйшей блестки.
Но тутъ городовой вдругъ вспомни лъ, что
болтаетъ съ совершенно постороннимъ человѣкомъ, и, перемѣнивъ тонъ, сурово произнесъ:
, лт X
— А вы, баринъ, проходите! Мнѣ некогда, я на посту.
— Ну, милый,—отвѣтилъ господинъ.—Ъъ
такомъ случаѣ я тебѣ скажу, что свистокъ
подавалъ я.
Городовой сразу перемѣнился.
— Изъ сыскного б у д е т е ? — с п р о с и л ъ онъ
тихо.
,
Да,—отвѣтилъ незнакомецъ.—Фамилпо
фрейберга, вѣроятно, слыхалъ?
— Господи!—воскликнулъ городовой.—
Да какъ же это я сразу не призналъ васъ,
Карлъ Эдуардовичъ? Перваго въ 1 оссш
сыщика не призналъ, поди-жъ ты! Ьѣдь
раза два я васъ въ лицо видѣлъ!
Ну, такъ вотъ, — улыбнулся король
русскихъ сыщиковъ.—Теперь скажи: хоро-

шо ли ты дѣйствктельно запомнилъ номеръ и видъ автомобиля?
— Ужъ на что лучше! — воскликнулъ
городовой.
Фрейбергъ опѣшилъ.
— Гм...—пробормоталъ онъ.—Я своими
глазами видѣлъ, какъ автомобиль въѣхалъ
на Аничковъ мостъ и помчался въ твою
сторону! Кромѣ него, никакихъ другихъ
автомобилей я не видалъ...
— Да одинъ только и былъ!—подтвердилъ городовой.
— Шторы на немъ, я замѣтилъ, были
спущены.
— И у того, что наскочилъ на меня,
тоже были спущены. Лихорадка его возьми!
— Странно... очень странно...—тихо произнесъ знаменитый сыщикь.—Несомнѣнно, оба
мы видѣли одинъ и тотъ же автомобиль,
но только подъ разными номерами и въ
разныхъ видахъ... Да что за чортъ! Ктонибудь изъ насъ двоихъ... Нѣтъ... опять
не то!
Кивнувъ головой городовому, сыщикъ
прошелъ на тротуаръ и направился домой,
раздумывая о происшедшемъ казусѣ.
III.
У себя дома Фрейбергъ засталъ главнаго
своего помощника, сыщика Пиляева, при-

шедшаго къ нему посидѣть часокъ-другой.
— Нѣтъ, ты вообрази себѣ исторію!—
воскликнулъ Фрейбергъ, пожимая руку пріятеля.
И онъ разсказалъ Пиляеву самымъ подробнымъ образомъ все, что случилось съ
нимъ на Невскомъ.
А чего ты, собственно говоря, ввязался
въ эту исторію?—спросилъ тотъ, выслушавъ разсказъ до конца.—-Тебѣ знакома
эта дама?
.
Никогда въ жизни не видалъ ее.'—
возразилъ Фрейбергъ.
— Т а к ъ зачѣмъ же было устраивать всю
эту кашу?—удивился П и л я е в ъ — Развѣ тутъ
не могутъ быть какія - нибудь интимньія
отношенія, до которыхъ полиціи нѣтъ рѣшительно никакого дѣла?
— Такъ - то оно такъ, — проговорилъ
Фрейбергъ задумчиво.—Но... видишь ли...
въ жизни часто бываютъ такіе случаи, к о г да инстинктъ толкаетъ человѣка на чтонибудь помимо его воли... Вся обстановка
сегодняшняго происшествія черезчуръ необыкновенна, и эта-то необыкновенность и
заставила меня броситься въ это дѣло.
.— Но позволь...
НѢтъ, дай договорить! Во-первыхъ
автомобиль мчится по улицѣ словно одурѣлый; во-вторыхъ—никогда я не видалъ,
чтобы на автомобиляхъ изображали образа;
въ-третьихъ: этотъ ужасъ незнакомой дамы

и насильное завладѣніе ею; въ-четвертыхъ,
съ одного пункта автомобиль отходитъ съ
одними номеромъ и въ одномъ видѣ, а къ
слѣдующему пункту подходите, перемѣнивъ
неизвѣстнымъ образомъ и номеръ и видъ!
Нѣтъ, какъ себѣ хочешь, а случай этотъ
не подходите къ разряду обыкновенныхъ
и, хоть рѣжь мнѣ голову, я подозрѣваю
здѣсь какое-то преступленіе.
— Оно, положимъ, правда, что все произошло какъ-то необыкновенно странно,—
произнеси Пиляевъ.—Если бы у сѣдоковъ
совѣсть была бы чиста, они, конечно, остановились бы и не опрокидывали бы нарочно городового съ цѣлыо помѣшать преслѣдованію.
Оба пріятеля стали со всѣхъ сторонъ
обсуждать происшествіе. Въ пять часовъ
кухарка подала обѣдъ.
Около семи часовъ вечера Пиляевъ уже
взялся было за шляпу, какъ вдругъ звонокъ въ прихожей заставили его немного
задержаться.
Черезъ минуту въ комнату вошла кухарка и подала Фрейбергу маленькую, изящную
визитную карточку.
— «Графиня Анна Владиміровна Сторжицкая»,—прочелъ вслухъ сыщики и удивленно посмотрѣлъ сначала на Пиляева,
потомъ на кухарку.
— Ну, проси же скорѣе! — сказали онъ
наконецъ.

Кухарка удалилась, и въ комнату вошла
стройная, элегантная дама, съ густыми вуалемъ на лицѣ.
— Автомобиль!—внѣ себя отъ удивленія
проговорили Фрейбергъ, сразу узнавая даму
по фигурѣ.
Дама вздрогнула.
— Откуда вы знаете?—спросила она дрогнувшими голосомъ.
— Не знаю почему, но я гнался сегодня
за тѣмъ автомобилемъ, на которомъ вы
уѣхали сегодня съ Невскаго, — отвѣтилъ
сыщики, улыбаясь.—Но, увѣряю васъ, что
васъ и автомобиль я видѣлъ совершенно
случайно и странность обстановки возбудила мое любопытство.
Этотъ отвѣтъ видимо успокоили даму.
— Я... Я имѣю до васъ очень важное,
интимное дѣло,—заговорила она,—о которомъ хотѣла бы поговорить съ вами съ
глазу на глазъ.
— Въ такомъ случаѣ вамъ нечего стѣсняться моего пріятеля, — отвѣтилъ сыщики.—Это—госполинъ Пиляевъ, мой лучшій помощники, и если вы пришли ко мнѣ,
какъ къ сыщику, въ услугахъ котораго
чувствуете надобность, то мой пріятель не
откажется поработать вмѣстѣ со мною.
— О, тогда я охотно довѣрюсь вамъ
обоими,—отвѣтила графиня.—Но... только
вы должны поклясться мнѣ, что все разсказанное мною умрете вмѣстѣ съ вами.

— Объ этомъ не можетъ быть и рѣчи,—
съ улыбкой проговорили Фрейбергъ.—Въ
этомъ отношеніи я не испортилъ бы себѣ
репутаціи, а наше ремесло отнюдь не разрѣшаетъ намъ быть болтливыми. Поэтомуто я просили бы васъ, при изложеніи дѣла,
быть совершенно откровенной и не упускать
ни малѣйшей мелочи.
— Я исполню ваше требованіе,—смущенно прошептала графиня.
Легкими движеніемъ руки она откинула
съ лица вуаль, и на сыщиковъ глянуло
прекрасное, молодое лицо поразительной
нѣжности, съ большими томными темнокарими глазами...
Графиня придвинула себѣ стулъ и, сѣвъ
около круглаго столика, заговорила.
IV.
— Я сама — русская. Мой отецъ, князь
Удѣльскій, происходитъ изъ стариннаго
княжескаго рода. Правда, отецъ мой не богатъ, такъ какъ дѣдъ мой успѣлъ при своей
жизни спустить почти все состояніе, но
крохи отъ этого состоянія уцѣлѣли и съ
большой натяжкой, благодаря экономному
характеру отца, мы кое-какъ всегда сводили
концы съ концами. По характерами— отецъ
мой очень нервенъ, настойчивъ и слегка
самодуръ, а мать—женщина безхарактерная.

Два съ половиной года тому назадъ я была
еще дѣвушкой...
Графиня запнулась и густо покраснѣла...
— О-о! Насъ вы можете не стѣсняться
и смотрѣть на насъ какъ на бездушныя и
безсловесныя машины, къ работѣ которыхъ
вы прибегаете, — проговорилъ Фрейбергъ,
подбадривая ее.
— Спасибо, — грустно кивнула головой
красавица.—Итакъ, я продолжаю. Мнѣ было
тогда восемнадцать съ половиной лѣтъ и
мою молодую голову совсѣмъ не занимали
вопросы о партіяхъ.
Моя натура жаждала любви, не разбирая
ни ранговъ, ни титуловъ, ни богатства.
Ну... короче говоря, я влюбилась.
Вы понимаете, конечно, что влюбленные
молодые люди держатъ себя обыкновенно
не совсѣмъ осторожно.
Если бы это случилось со мною теперь,
конечно, я избѣгала бы записокъ, но тогда я
объ этомъ не думала.
Предметомъ моей любви былъ медикъ,
который черезъ полгода долженъ былъ
окончить военно - медицинскую академію,
нѣкій Бронновъ.
Въ это же самое время за мною ухаживали очень сильно два молодыхъ человѣка
изъ нашего круга: двадцатишестилѣтній
князь Семизеровъ и двадцатидевятилѣтній
графъ Викторъ Сторжицкій, ставшій впослѣдствіи моимъ мужемъ.

Графиня на минуту умолкла.
Видимо,онасильно волновалась,такъ какъ
грудь ея дышала порывисто и тяжело.
Наливъ себѣ въ стаканъ вина, стоявшаго
на столѣ, она отпила нѣсколько глотковъ
и, собравшись съ силами, продолжала свой
разсказъ:
— Не знаю почему, но князь Семизеровъ
всегда производилъ на меня отталкивающее
впечатлѣніе. Онъ былъ недуренъ собою,
богатъ, съ большими связями и славился
въ своемъ кругу какъ одинъ изъ самыхъ
развратныхъ донъ-жуановъ.
Мой теперешній мужъ, графъ Сторжицкій, всегда былъ мнѣ симпатиченъ.
У него былъ свѣтлый умъ, красота, мягкій характеръ.
Единственно, что нѣсколько
портило
его—это было болѣзненное самолюбіе и непомѣрная гордость.
Любилъ онъ меня до безумія, и если бы
сердце мое не было занято другимъ, я, ни
слова не говоря, отдала бы еще тогда ему
мою руку.
Кстати, этого брака желали и мои родители, которымъ графъ очень нравился.
Но... какъ я уже говорила вамъ, мое сердце
было занято другимъ.
Бронновъ былъ изъ хорошей, небогатой
семьи, типичный труженикъ, который трудомъ и настойчивостью безъ сомнѣнія про-

билъ бы себѣ въ будушемъ

хорошую

до-

°Рожители мои, когда я намекнула имъ о
своейсимпагіи к ъ молодому человѣку, дали
мнѣ категорически понять, что никогда не
согласятся на этотъ бракъ, и мы мы стали

Р

ЯТ не мГу У гово б р°ит Ь П о д р о б н о ,

ПРЯ

да

Бронновъ сдастъ
Э К З аменовъ
перевѣнчаемся тайно, и когда Д"
остался лишь одинъ мѣсяцъ ..
Графиня густо покраснѣла и опустила
! ! а В ы можете выпустить это мѣсто изъ
вашего разскаэа, - мягко произнесъ сы
шикъ,—Я васъ понялъ и такъ.
Щ
Л а
—прошептала графиня.—Я согла
с и 7 а с ь Д стать на два мѣсяца его тайной^гра^

ГЛ

1 Ю мнѣ страшный ударъ. За" нѣсколько
дней
сдачи послѣлнУягоР экзамена, одинъ
изъ моих? знакомыхъ, въ присутствш Бро.н
нова, выразился грубо по моему адресу
Кпонновъ вызвалъ его на дуэль.
Р Губы графини дрогнули и на глазахъ вы-

ДУМ

д

С Т

!

о

ГЙ?ъ

Фр Йб

К Р У

—?еСально? -

спросилъ

Е г Р о ? б и л и наповалъ,— отвѣтила гра-

Карлъ Фрейбергъ.

финя.—Черезъ часъ послѣ его смерти мнѣ
было доставлено письмо, найденное въ его
карманѣ и адресованное на мое имя. Въ немъ,
предчувствуя свою смерть, онъ умолялъ меня
простить его, называли меня своею женою
передъ Богомъ и изливали на меня потоки
ласки и предсмертной тоски. Въ это время
у насъ въ гостяхъ сидѣлъ князь Семизеровъ.
Когда мнѣ подали письмо, насъ было
только двое въ гостиной.
Я прочла письмо и безъ чувствъ грохнулась на полъ.
Когда я очнулась, князь попрежнему
былъ около меня, a кромѣ него около меня
оказались моя няня и мать.
Оглянувшись вокругъ, я съ ужасомъ замѣтила, что письмо исчезло.
Князь замѣтилъ мой растерянный видъ
и, улыбаясь, показали на каминъ.
— Я видѣлъ, что полученное письмо доставило вамъ горе,—произнеси онъ,—а потому рѣшилъ сжечь его. Если я сдѣлалъ
глупо, простите меня.
Взглянувъ въ каминъ, я дѣйствительно
увидала листъ бумаги, уже превратившійся
въ пепелъ, и догоравшій конверте.
Конверте я узнала сразу и это меня успокоило.

V.
Графиня

остановилась,

чтобы

немного

^Воспользовавшись паузой, Фрейбергъ налили ей въ стаканъ легкаго вина и предложили освѣжить горло.
гпкътѵ
и
Волнуясь, она послѣдовала его совѣту, и
когда ея волненіе улеглось, продолжала:
- На самомъ дѣлѣ, этотъ негодяи не
сжегъ письма. Въ огонь они сунули другую бумажку, а конверте, вѣроятно, кинули
въ огонь, когда увидали, что я очнулась
чтобы убѣдить меня въ правдивости своихъ
словъ. Но... я долго не знала объ этомъ.
Мое положеніе сдѣлалось ужасными. Uöcyдивъ хорошенько это положеніе я рѣшила сознаться во всеми матери. Что тутъ
б ы л о - я ужъ и не говорю. А тутъ, какъ
на зло, домоганія моей руки, со стороны
графа Сторжицкаго, дѣлались все настоичивѣе и настойчивѣе.
Черезъ полмѣсяца послѣ смерти Ьроннова, онъ сдѣлалъ мнѣ офишальное предложеніе
я уже была беременна, а такъ какъ въ
этомъ положеніи я была еще не болѣе
трехъ недѣль, то, конечно, никто ничего
не замѣчалъ. Что мнѣ было дѣлать?
Не отвѣтивъ ему ничего опредѣленнаго,

я бросилась къ матери, совершенно потерявъ голову отъ стыда и ужаса передъ
грядущимъ позоромъ.
Но родить дѣвушкой — было еще позорнѣе.
Поговоривъ со мною, мать куда-то ушла,
а вечеромъ, зайдя ко мнѣ въ комнату, она
произнесла:
'
— Дай свое согласіе графу.
— Но... вѣдь онъ узнаетъ все,—начала
было я, но мать рѣзко перебила меня:
— Ни другіе, ни онъ не узнаютъ ничего. Медицина и хирургія дѣлаютъ въ настоящее время такія чудеса, что сдѣлать
изъ женщины дѣвушку ничего не стоитъ.
Мы уѣдемъ въ Парижъ и графъ поѣдетъ
съ нами. Тамъ гораздо лучше будетъ ускорить свадьбу, а въ это время хирургъ сдѣлаетъ изъ тебя то, что нужно. Такимъ
образомъ ты родишь черезъ восемь мѣсяцевъ. Такого рода роды всѣ назовутъ преждевременными и все будетъ шито и крыто, а графъ будетъ убѣжденъ, что взялъ
тебя невинной дѣвушкой.
Все сдѣлалось такъ, какъ хотѣла моя
мать.
Черезъ два дня мы экстренно собрались
въ ІІарижъ, а черезъ десять дней я перевѣнчалась съ графомъ въ посольской парижской церкви.
Операція заняла всего два дня и результатъ получился настолько удачный, что

графу даже въ голову не пришло заподозрить меня въ чемъ-нибудь.
Передъ родами, я вмѣстѣ съ матерью
уѣхала въ Ліонъ и такимъ образомъ скрылось даже то, что я родила
ше. Я нарочно задержалась въ Люнѣ на
три мѣсяца послѣ родовъ и не позволила
мужу пріѣчать ко мнѣ.
Затѣмъ мы встрѣтились, пожили еще
около полугода заграницей и возвратились
въ Россію.
Сначала и въ Россіи все шло хорошо.
Князь Семизеровъ былъ въ своемъ имѣніи, a кромѣ него никто не зналъ моей
тайны.
Но когда Петербургъ съѣхался, пріѣхалъ
и онъ.
Однажды онъ пріѣхалъ къ намъ съ визитомъ.
Мнѣ сразу бросилась въ глаза развязность, съ которою онъ держалъ себя по
отношеыію ко мнѣ.
Онъ смотрѣлъ на меня съ нескрываемымъ
вожделѣніемъ, и счастье мое, что въ эту
минуту моего мужа не было дома.
Потомъ, когда онъ всталъ прощаться,
онъ произнесъ:
— Мнѣ нужно будетъ поговорить съ
вами наединѣ.
— Зачѣмъ?—удивилась я.
Такъ, — отвѣтилъ онъ загадочно.—
тт *

Y

Помните только одно, что ваша судьба тѣ~
сно связана со мною.
При этомъ онъ улыбнулся самой безпечной улыбкой и вышелъ, не давъ мнѣ опомниться.
Я ничего не могла сообразить.
Но вскорѣ все выяснилось.
Черезъ два дня, выйдя на улицу, я встрѣтила князя.
Онъ ждалъ меня видимо нарочно около
нашего дома.
Когда я вышла, онъ быстро подошелъ
ко мнѣ, сунулъ мнѣ въ руку записку и,
проговоривъ: — Очень нужно. Прочтите,—
исчезъ.
Отложивъ прогулку, я вернулась домой
и прочла письмо.
«Послѣднее письмо Броннова въ моихъ
рукахъ,—пйсалъ онъ.—И взять его обратно
отъ меня можете только вы. Завтра въ три
часа мой автомобиль будетъ ждать васъ
противъ Гостиннаго Двора. Вы отличите
его по нашему фамильному образу Святителя Николая».
— Это было сегодня?—быстро перебилъ
Фрейбергъ.
— д а > __ отвѣтила графиня. — Волей-неволей я должна была прійти на свиданіе.
Я хотѣла было ограничиться переговорами
на тротуарѣ, но была такъ потрясена, что
почти лишилась сознанія, и онъ насильно
усадилъ меня въ экипажъ.

— Куда же вы ѣздили?
„
__ Hе знаю. Улица, на которой мы остановились, была глухая и н е и ^ Ь с ™ t мнѣ,
a сидѣли мы въ комнатѣ очень бѣдно от
дѣланнош
ж и л ъ в а м ъ
князь?
— Онъ...

онъ поставилъ мнѣ условіемъ,

чтобы я отдалась ему.
— И вы...
Я яала ему пощечину.
I Прекрасно!—воскликнулъ съ восхищеніемъ Фрейбергъ. Но... я думаю это вызвало С Ъ его стороны к а к о е - н и о у д ь новое
ТР

ГрафГя

покраснѣла и глава ея гнѣвно

1 ПоУлЛуИчивши пощечину, онъ поблѣднѣлъ,

СВе К
а

Г

Г

оскопи

меня и теперь

вмѣсто

вѣдь».
— А письмо?
— Оно будетъ при немъ.
__ Прекрасно, - кивнулъ головой
«
щикъ. - Выходите въ назначенный часъ и
садитесь въ автомобиль.
— Но...

— Объ остальномъ не безпокойтесь,—
рѣшительно произнесъ сыщикъ.
Графиня горячо пожала ему руку.
— У меня вся надежда на васъ,—произнесла она взволнованно.
— И я постараюсь оправдать ее,—горячо
отвѣтилъ сыщикъ.—А пока -идите.
Накинувъ вуаль, красавица простилась съ
обоими сыщиками и вышла.

іі

I

VI.
— Итакъ, дорогой другъ, немедля примемся за работу!—произнесъ Фрейбергъ, обращаясь къ ІІиляеву.—Я пойду въ одну сторону, а вы пойдите по гар.іжамъ и закажите
къ завтрашнему дню самый быстроходный
электрическій автомобиль и запасный аккумуляторъ.
Оба сыщика разстались.
Вечеромъ поздно Фрейбергъ возвратился
домой. Видъ у него былъ веселый и онъ,
ходя взадъ и впередъ по комнатѣ, весело
насвистывалъ какую-то пѣсенку.
На утро къ нему зашелъ Пиляевъ и, х о рошенько закусивъ, оба сыщика вышли на
улицу.
Автомобиль, заказанный Пиляевымъ, долженъ былъ ждать ихъ на углу Большой
Конюшенной.
Дѣйствительно, онъ оказался на мѣстѣ.

Занявъ въ немъ мѣста и повернувъ его
лицомъ въ сторону ресторана «Медвѣдь»,
сыщики стали ждать.
Ровно безъ четверти двѣнадцать, шикарный автомобиль, съ изображеніемъ лика
Святителя Николая, остановился у ресторана.
В ъ ту же минуту изъ числа пуолики,
фланировавшей по тротуару, выдѣлилась
знакомая сыщикамъ женская фигура, съ закутаннымъ вуалемъ лицомъ и, оглянувшись
боязливо во всѣ стороны, подошла къ автомобилю.
Человѣкъ, сидѣвшій рядомъ съ ш о ф ф е ромъ, быстро соскочилъ съ сидѣнія, отворилъ дверь и, посадивъ даму, сѣлъ съ нею,
опустивъ шторы на окнахъ.
Черезъ секунду машина заработала и автомобиль понесся по Большой Конюшенной,
удаляясь отъ Невскаго.
— Трогай! —крикнулъ Фрейбергъ.—Держите въ виду тотъ автомобиль.
Перелетѣвъ черезъ Троицкій мостъ, автомобиль Святителя Николая понесся по К а менноостровскому проспекту.
Не упуская его изъ виду, сыщики слѣдовали за нимъ.
Такимъ образомъ миновали они Строгановскій мостъ, затѣмъ Новую Деревню,
Черную рѣчку и понеслись по гладкому
шоссе.

Разстояніе между автомобилями было около версты.
Но вотъ иередній автомобиль сдѣлалъ
крутой повороте и сразу, словно по волшебству, исчезъ изъ глазъ.
Сыщики такъ и подскочили отъ удивленія, не видя кругомъ ни лѣса, ни овраговъ.
Доѣхавъ до того мѣста, гдѣ исчезъ автомобиль, Фрейбергъ остановили экипажи и,
соблюдая величайшую осторожность, вышелъ изъ него вмѣстѣ съ Ііиляевымъ.
Однако, при болѣе тщательномъ осмотрѣ
мѣстности, Фрейбергъ замѣтилъ небольшой
ложокъ, который кончался недалеко отсюда и весь шелъ на разстояніи не болѣе четверти версты.
— Они тутъ,—прошептали онъ.
И, дави понять Пиляеву, чтобы тотъ следовали за ними, почти бѣгомъ пустился по
ложку.
VII.
Логъ заворачивали вправо, и дно его, за
исключеніемъ полосы шириною въ сажень,
густо покрывали кустарники орѣшника.
Пользуясь имъ, сыщики двинулись впереди, безшумно раздвигая тонкія вѣтви.
Лишь только они очутились за поворотомъ, они увидѣли автомобиль.
Онъ стояли посреди прогалины,и шофферъ

мирно дремали около него на разостланномъ пледѣ.
у „„
А недалеко отъ автомобиля виднѣлся
раскинутый шатеръ.
Миновавъ автомобиль, совершенно незамѣтно ползя среди кустовъ, сыщики приблизились кь шатру.
Сдержанный говори доносился оттуда.
Одинъ былъ женскій, умоляющш, другой властный, мужской.
— Я не отступлю передъ своими треоованіемъ!—долетѣла до ихъ слуха фраза. _
— Но вы же князь! Человѣкъ, который
долженъ былъ бы быть образцомъ джентльмэнства!—умоляли другой голоси.
Мое слово —• законъ,—твердо сказали
мужской голоси.
Въ шатрѣ завязалась борьба.
Въ ту же секунду Фрейбергъ, съ револьверомъ въ рукахъ, вскочили въ шатеръ.
И было какъ разъ во время.
Схвативъ графиню на руки, князь подняли ее на воздухъ.
ц
Но вдругъ, получивъ страшный ударъ по
головѣ, онъ грохнулся вмѣстѣ со своей ношей на землю.
Оглянувшись, онъ увидали передъ собою
двухъ незнакомцевъ, и крики ярости в ы рвался изъ его устъ.
Его рука быстро опустилась въ карманъ,
но новый ударъ въ руку заставили ее повиснуть какъ плеть.

— Разбойники!—прохрипѣлъ онъ съ ужасомъ, не будучи въ состояніи противиться
Пиляеву, который схватилъ его за горло
и свободной рукой вытаскивалъ изъ его
кармана револьверъ.
— О, нѣтъ, — презрительно
отвѣтилъ
Фрейбергъ.—Мы только агенты сыскной
полиціи, преслѣдующіе шантажиста.
Князь поблѣднѣлъ.
— Что вы хотите отъ меня?—спросилъ
онъ голосомъ, въ которомъ слышалась трусость негодяя.
— Письмо господина Броннова,—холодно
отвѣтилъ сыщикъ.
— У меня его нѣтъ съ собою! — со
злостью проворчалъ князь.
— Смотрите, князь, вѣдь вы будете обвиняться въ двухъ гіреступленіяхъ...
И вдругъ перемѣнивъ
тонъ, сыщикъ
произнесъ:
— А впрочемъ, съ негодяями не церемонятся! Можете потомъ жаловаться на
меня.
Съ этими словами, несмотря на отчаянныя
попытки къ сопротивленію, сыщикъ началъ выгружать изъ кармановъ князя все
содержимое.
— Вотъ, вотъ оно! —- воскликнула графиня, успѣвшая между тѣмъ оправиться
и съ наслажденіемъ слѣдившая за ходомъ
дѣла.

Сыщикъ отобралъ показанное письмо и
подалъ его графинѣ.
— Теперь, графиня, вы можете сказать
ваше послѣднее слово его сіятельству.
Нѣсколько секундъ графиня молчала,
злорадно глядя на униженнаго врага.
И вдругъ громкая пощечина раздалась въ
шатрѣ.
.
— Это мое послѣднее слово!—проговорила она, глядя на поблѣднѣвшаго князя.
— А теперь, ваше сіятельство, и я скажу
вамъ нѣсколько словъ. Не утруждайте
графиню преслѣдованіемъ. Эту ночь я х о рошо поработалъ. Я узналъ, что ваше состояніе сильно пошатнулось. Оно пошатнулось въ такой степени, что вамъ пришлось выдать невольно ростовщику Зубергу
подложный вексель на семь тысячъ руолей Зубергъ у меня въ рукахъ. И... вы
понимаете, этотъ вексель теперь у меня въ
рукахъ. Я заплатилъ за него самъ, а ради
васъ отдалъ Зубергу одинъ документикъ,
ради котораго его надо было бы посадить
мѣсяца на три. Но... услуга за услугу! До
свиданія. Вы тронетесь отсюда не ранѣе
какъ черезъ пять минутъ.
И, обернувшись къ графинѣ, сыщикъ подалъ ей руку:
— Я провожу васъ до города, графиня.
Оставивъ князя, блѣднаго какъ полотно,
оба сыщика вышли изъ шатра, сопровождая графиню.

ОГЛАВЛЕН IE.
Стр-

Похититель живыхъ

людей

. ..•

Громила-любитель
Юродивый Ивашка
Къ исчезновенію

. . ЮЗ

•

Е . Гі. Пустохвалова.

5э

. . .

151

Страшная телятина или тайна подполья . . .

153

Автомобиль Святителя Николая .

180

• •. '

г

//

Новѣйшія приключенія
- ШЕРЛОКА ХОЛМСА "
в ъ

Россіи,

Цѣна каждаго выпуска I S коп.
1. Конанъ-ДоИль. Преступленіе подъ тѣнью дуба.
2 . П. Никитинъ. Таинственный домъ.
г . Его-же. Дѣло торговаго
дома Холодовыхъ.
4 . Его-же. Тайна
цыганки
Стеши.
Его-же. Тайна графини
Загржевской.
о Его-же. Розы смерти.
7 . Его-же. Загробный гость.
8 . Его-же. Тайна Нижегородс к а я Главнаго Дома.

9. П. Никитинъ. Неуловимая
шайка.
ю . Его же. Печать Таджидія.
п . Его-же. Убійцы.
12. Его-же. Страшный душитель.
іг Его-же.
Контрабандисты
Азовскаго и Чернаго
морей.
14. Его-же. Месть бандита.
15. Его-же.
Заколдованный
мостъ.
16. Его-же. Черный воронъ.

Каждый выпуск*

«

А- Ж. Виллъямсонъ.
Необычайный приключенія на автомобиЛ;
Y . Лаская машина.
VI. Преступленіе на берегу
моря.
VI t. Духъ-воръ.
VIII. Золотой портсигаръ.
IX. Автомобиль-змѣя.

I. Приключеніе мотора Ьго
Величества.
И. Приключеніе пропавшей
дѣвушки.
III. Нападеніе въ маскарадѣ.
IV Приключ. князя Мирко.

Выходить выпусками. Ц ѣ н а выпуска 1 0
Каждый
Ï Ï Ï T S »

^ктпочаетъ
!

Г —

въ

себѣ

в ъ

удоаолІ О Т зі«м„

коп,

законченное цѣлое.
„ б 0 „ ь ш - м ъ успѣп р о , , « « - русской

Англі