УКБТМ_75_лет_тагильской_школе

Tags: оружие вооружение артиллерийско-техническое имущество бронированные машины и специальные средства транспорта стрелковое оружие личное оружие боеприпасы и боевые отравляющие вещества управляемые и неуправляемые ракеты и реактивные снаряды тяга поездов на железных дорогах подвижной состав история бывшего ссср

ISBN: 978-5-9909772-4-2

Similar

Боевые машины Уралвагонзавода. Танк Т-72

Тагильская школа. 80 лет в авангарде мирового танкостроения

Боевые машины Уралвагонзавода. Т-54/Т-55

Боевые машины Уралвагонзавода. Танк Т-62

Text

АО «Научно-производственная корпорация
«Уралвагонзавод» имени Ф. Э. Дзержинского»
Екатеринбург
2017

УДК 623.438.3:629.4(470.5)
ББК 63.3(2)6-2
К60
Колмаков Д. Г., Устьянцев С. В.
К60 УКБТМ. 75 лет тагильской школе танкостроения. Библиотека
Танкпрома. — Екатеринбург : Издательство ООО Универсальная
Типография «Альфа Принт», 2017. — 220 с.; ил.
ISBN 978-5-9909772-4-2
УДК 623.438.3:629.4(470.5)
ББК 63.3(2)6-2
Председатель редакционного совета «Библиотеки Танкпрома»:
Бачурин А. В., директор по рекламе и PR АО «Научнопроизводственная корпорация «Уралвагонзавод»
Члены редакционного совета:
Затравкин В. В., ветеран АО «УКБТМ», председатель
профсоюзной организации в 1992–2007 гг.;

Пролог.......................................................................... 6
Танковое бюро, ГКБ и ОКМО. С. П. Шукалов,
В. И. Заславский, С. А. Гинзбург, Н. В. Барыков............... 6
Забытая слава................................................................... 9
Межведомственные прорехи......................................... 10
От ХПЗ до танкового завода № 183. И. Н. Алексенко
и А. О. Фирсов................................................................... 11
Новый уровень. М. И. Кошкин........................................ 13

Глава 5. Стратегия развития в трудные времена.
В. И. Поткин..............................................................108
Противотанковые 1990‑е.............................................. 108
Первый российский танк.............................................. 111
Альтернативная история............................................... 117
«Строительство семейства»......................................... 120
Гражданские машины от УКБТМ.................................. 123
Т‑90. Предпосылки прорыва......................................... 124
Последний штрих........................................................... 125

Глава 1. Танк Победы.
А. А. Морозов и Н. А. Кучеренко...................................16
Люди, которые определили все..................................... 16
Танк для поточно-конвейерного производства............ 19
Исправление ошибок: техническая надежность.......... 21
Повышение боевого потенциала танка Т‑34.................. 23
На страже унификации.................................................... 26
Задел на будущее............................................................ 27
Высшая математика войны............................................ 29

Колмакова Ю. В., начальник отдела по связям
с общественностью АО «Научно-производственная
корпорация «Уралвагонзавод»;
Молодняков Н. А., ветеран АО «УКБТМ», заместитель
главного конструктора в 1976–2004 гг.;
Пислегина А. В., директор Выставочного комплекса
АО «Научно-производственная корпорация
«Уралвагонзавод»;

Глава 6. Возвращение на танковый Олимп.
В. Б. Домнин..............................................................126
Индийский контракт
и его последствия.......................................................... 126
Модернизации Т‑72: проекты........................................ 136
Модернизация Т‑72 за рубежом................................... 141
«Прорыв»........................................................................ 142
Совершенствование инженерных машин.................... 144
Ответы на новые вызовы............................................. 146
На пути к ОБТ нового поколения.................................. 151

Глава 2. Лекарство от ядерной войны.
А. А. Морозов и Л. Н. Карцев.......................................36
Трудное детство Т‑54....................................................... 37
Размежевание судеб и конструкторских школ............. 40
Зрелые годы жизни танка Т‑54....................................... 45
Новая специальность среднего танка........................... 47
НСТ.................................................................................... 50
Истребитель Т‑62............................................................. 52
Тагильский «Дракон»....................................................... 56

Черепанов Н. В., заместитель генерального
директора АО «УКБТМ» по управлению персоналом

ISBN 978-5-9909772-4-2

Глава 4. Выход в мир. Ближний и дальний..................96
УКБТМ и Советская армия.............................................. 96
Танки для друзей и союзников....................................... 99
Тагильские «саженцы».................................................. 102
Упущенные возможности............................................. 106

Вступительное слово генерального директора
АО «НПК «Уралвагонзавод» А. В. Потапова..................... 4
Вступительное слово генерального директора —
главного конструктора АО «УКБТМ»А. Л. Терликова...... 5

«Армата». А. Л. Терликов. Вместо эпилога................153
Наследство.................................................................... 154
Звезда сезона................................................................ 160
«Армата»......................................................................... 160
Приложение

Глава 3. Уральский взгляд на основной боевой танк.
Л. Н. Карцев и В. Н. Венедиктов..................................58
Революционная ситуация............................................... 58
Задел на будущее: «объект 167».................................... 59
Первый тагильский ОБТ: Т‑62Б....................................... 64
Мобилизационный «объект 172».................................... 68
Пост сдал — пост принял................................................ 74
Рождение «Урала»........................................................... 76
Официальная и неизвестная истории
«семьдесятдвойки»......................................................... 79
Огонь................................................................................. 83
Броня................................................................................ 86
Маневр.............................................................................. 90

Образцы и проекты танков, боевых,
инженерных и специальных машин на их базе,
разработанные АО «УКБТМ» и освоенные
в серийном производстве с участием
его специалистов в 1941–2016 гг................................. 168
Образцы гражданского назначения,
разработанные АО «УКБТМ» и освоенные
в серийном производстве с участием его
специалистов в 1991–2016 гг....................................... 204
Источники и литература................................................ 208

Черепанов Н. В., заместитель генерального
директора АО «УКБТМ» по управлению персоналом

ISBN 978-5-9909772-4-2

слаженного и высокопрофессионального труда коллективов Уралвагонзавода и Уральского конструкторского бюро транспортного машиностроения.
Авторам книги удалось на историческом
материале наглядно показать преимущества
и эффективность тагильской школы танкостроения, в основе которой лежит приверженность эволюционному развитию боевых машин с сохранением их высокой надежности,
простоты эксплуатации, технологичности изготовления.
В настоящее время отечественный оборонно-промышленный комплекс находится на новом этапе развития. В рамках Государственной программы вооружения поставлена задача по оснащению российских войск бронетехникой нового поколения — боевыми машинами
на платформе «Армата». Уверен, что применение основополагающих принципов тагильской школы танкостроения позволит Корпорации «Уралвагонзавод» успешно справиться
с поставленной задачей и в дальнейшем плодотворно работать на укрепление обороноспособности России.
генеральный директор
АО «Научно-производственная
корпорация «Уралвагонзавод»

генеральный директор —

Уважаемые читатели!

Дорогие друзья!

Вашему вниманию предлагается уникальное
издание, посвященное 75‑летию тагильской
школы танкостроения. Это вторая книга серии «Библиотека Танкпрома» научно-производственной корпорации «Уралвагонзавод».
Реализация на практике основных подходов
тагильских конструкторов к проектированию
бронетехники позволила создать лучшие боевые машины своего времени, среди которых
Т‑34–85, Т‑54 и Т‑55, Т‑62, Т‑72 и Т‑90. Каждая
из перечисленных моделей — значимая веха
в истории мирового танкостроения, результат

Тагильской школе танкостроения исполнилось
75 лет.
Славная история школы берет свое начало с осени сурового 1941 года, когда в Нижний Тагил был эвакуирован Харьковский завод № 183 и началось выполнение важнейшей
на тот момент программы запуска в производство танка Т‑34.
Самоотверженный труд конструкторов КБ
и всего коллектива Уралвагонзавода, квалификация, опыт, техническая интуиция позволили превратить танк Т‑34 в оружие, во мно-

гом повлиявшее на исход войны, превратить
его в танк-легенду, на долгие годы определивший направления развития танков во всем
мире.
В послевоенные годы сформировались основные подходы к созданию боевых машин,
присущие тагильской школе танкостроения,
такие как приверженность к эволюционному
совершенствованию конструкции, повышенное внимание как боевым характеристикам,
так и показателям надежности и технологичности изготовления.
Тагильская школа дала жизнь танкам
Т‑55 и Т‑62, известным во всем мире. Эти машины, несмотря на значительный возраст,
до настоящего времени с успехом применяются в локальных конфликтах.
Благодаря тагильской школе, с использованием технического задела, созданного харьковскими коллегами, появился на свет танк
Т‑72, ставший самым массовым танком современности, танк во многом повторивший славный жизненный путь легендарной тридцатьчетверки.
Заложенные в конструкцию Т‑72 потенциал и запасы прочности позволяют по прошествии уже более 45 лет с момента создания машины путем модернизации выводить ее бое
вые характеристики на уровень лучших мировых образцов.
Сегодня коллектив Уральского КБ транспортного машиностроения работает над дальнейшим повышением технических характеристик танка Т‑90, самого востребованного
танка на мировом рынке вооружений, востребованного за уникальные боевые характеристики, надежность и неприхотливость
в эксплуатации, то есть за то, что принесло
в свое время всемирное признание его предшественникам.
Создавая инновационную перспективную
боевую технику на платформе «Армата», работая над концепцией и обликом боевых роботизированных машин будущего, с гордостью
и максимальной ответственностью чтим и делаем все для преумножения традиций тагильской школы танкостроения, школы, которой
в 2016 году исполнилось 75 лет.

главный конструктор
АО «УКБТМ»

генеральный директор —

Уважаемые читатели!

Дорогие друзья!

главный конструктор
АО «УКБТМ»

В годы Первой мировой и Гражданской войн
Россия не имела полноценных учреждений
по конструированию бронетанковых вооружений и техники. Группы энтузиастов создавали более или менее интересные проекты бронированных машин, но промышленность занималась мелкосерийной переделкой готовых автомобильных или тракторных
шасси, чаще всего иностранного производства. На них «надевали» броню, устанавливали вооружение и — гораздо реже — модернизировали ходовую часть. Поэтому и нужды в полноценных КБ пока что не было.
Когда в августе 1919 года на заседании
бюро по автостроению Высшего совета народного хозяйства было принято решение о выпуске на Сормовском заводе партии легких
танков по образцу трофейного французского «Рено-FT», то конструкторскую группу для
изготовления чертежей пришлось собирать
с нескольких заводов: Путиловского, Ижор-

ского и собственно Сормовского. Удалось также привлечь двух сочувствующих идеям социализма французских инженеров, ранее работавших на танковом производстве фирмы «Рено».
Руководителем объединенного КБ стал помощник начальника технической конторы Сормовского завода Н. И. Хрулев. Куратором проекта
от правления военной промышленности был
инженер С. П. Шукалов [1].
Первый танк испытали на ходу 31 августа
1920 года; серия из 15 машин «КС», то есть
«Красное Сормово», была завершена в июне
1921 года. Дальнейших заказов не последовало — гражданская война завершалась,
а разрушенному народному хозяйству танкостроение было не по карману. Необходимо отметить, что эти танки были не простым
повторением французского аналога: вплоть
до 1926 года лишь на «КС» удалось разместить в башне одновременно и пушку, и пулемет [2].

Танковое бюро, ГКБ и ОКМО.
С. П. Шукалов, В. И. Заславский,
С. А. Гинзбург, Н. В. Барыков

тября. В числе рекомендаций было следующее: исходя из возможностей страны необходимы разработка и развертывание производства малого танка сопровождения пехоты
по типу «Рено-FТ», а также среднего «маневренного» танка для содействия войскам после прорыва основной обороны. Через год,
выполнив свою задачу, комиссия была распущена [3].
Чуть ранее, 8 мая того же года, руководство ГУВП утвердило «Положение» о создании
в Москве специального «Технического бюро»
(оно же «Танковое бюро») — первого в стране
головного КБ по танкостроению. Возглавил новое учреждение С. П. Шукалов [4].
Информации о С. П. Шукалове сохранилось
очень мало. Известно лишь, что он в 1900 году
окончил Механико-техническое училище и затем работал в артиллерийской технической

По мере восстановления народного хозяйства идеи создания собственной танковой
промышленности вновь стали актуальными.
В сентябре 1924 года при Главном управлении
военной промышленности была создана межведомственная комиссия по танкостроению
под руководством Е. Г. Смысловского — с целью разработки тактико-технических требований на будущие советские танки. Комиссия
подготовила доклад для ВСНХ СССР «Об организации работ в области танкостроения»,
заслушанный на совместном заседании руководства ГУВП и представителей ВСНХ 8 ок-

дования танков, всех данных о танках и танкостроении, необходимых при проектировании
и разработках, всех расчетов главных механизмов, а также чертежей двигателя со всеми
расчетами» [7].
Известный специалист по истории отечественной бронетехники С. Свирин в своих сочинениях неоднократно называет другую дату
образования Танкового бюро — 1923 год. Однако 8 мая 1924 года сам С. П. Шукалов подписал
составленный им доклад как «старший инженер технического управления Главного управления военной промышленности», а по поводу «Танкбюро» сообщает, что оно только создается [8]. Можно лишь предположить, что ранее бюро существовало на каких-то не совсем
официальных основаниях.
Конструкторская работа в это время оценивалась несколько легковесно. Так, правительственный комитет по де- и мобилизации промышленности предлагал создать центральную комиссии при Артиллерийском комитете Главного артиллерийского управления
(бронетехника в 1924 году находилась в ведении последнего) и конструкторские группы

Заместитель начальника
Танкового бюро по конструкторской работе
В. И. Заславский

конторе (объединенные КБ и технологическая
служба) Путиловского завода [5].
Заместителем С. П. Шукалова по конструкторской работе, т. е. по существу главным конструктором, в том же 1924 году в Танковое
бюро был принят В. И. Заславский. Он еще
в 1915 году закончил в Москве Рижский политехнический институт (здесь нет никакого
парадокса — учебное заведение находилось
здесь в результате эвакуации). Затем вплоть
до 1924 года работал в конструкторском бюро
Московского автомобильного завода АМО [6].
Забегая вперед, отметим, что некоторые разработки В. И. Заславского используются даже
в наши дни — например, ленточный остановочный тормоз плавающего типа.
Согласно «Положению», на бюро возлагалось «составление на основе заданий междуведомственной комиссии при ГУВП схематических проектов с основными расчетами мощности, скорости и проходимости танков, а также
установление типов их вооружения и снаряжения; сбор и разработка всех вспомогательных чертежей установленного типового обору-

Начальник «танкового» КБ № 3
С. А. Гинзбург

Танковое бюро, ГКБ и ОКМО.
С. П. Шукалов, В. И. Заславский,
С. А. Гинзбург, Н. В. Барыков

Заместитель начальника
Танкового бюро по конструкторской работе
В. И. Заславский

Начальник «танкового» КБ № 3
С. А. Гинзбург

в себя проектирование орудий, зарядных ящиков, средств механической тяги и т. д. Подобная
«всеядность» не могла не мешать делу, особенно на фоне подготовки и принятия в 1929 году
развернутой «Системы танко-, тракторо-, автоброневооружения РККА». В сентябре этого же 1929 года Главное военно-промышленное управление потребовало от Орудийно-арсенального треста разделить ГКБ на отдельные
артиллерийское и танковое конструкторские
бюро, причем последнее должно было состоять не менее чем из 50 человек. В их числе
предполагалось наличие трех групп специалистов: руководящее ядро из советских конструкторов, иностранных инженеров и молодых выпускников высших учебных заведений.
Наряду с центральным танковым КБ предлагалось создать его филиал на ленинградском
заводе «Большевик» (бывшем Обуховском) —
с тем чтобы довольно быстро перевести сюда
основную массу работ [11].
Концентрацию сил в Ленинграде ускорила
политическая ситуация. В начале 1930 года,
в разгар направленной против специалистов
дореволюционной школы репрессивной кампании (так называемого дела «Промпартии»),
С. П. Шукалов от руководства ГКБ был отстранен, а сама организация разделена на три отдельных, причем танкостроением занималась лишь одна из частей, а именно — КБ № 3
во главе с С. А. Гинзбургом и В. И. Заславским.
Позиции последних также были шаткими, спасало лишь заступничество лично Г. Орджоникидзе. Число сотрудников в КБ не превышало
24 человек [12].
Несколько слов о С. А. Гинзбурге. Выпускник Ленинградской военно-технической академии им. Дзержинского, карьеру конструктора он начинал под руководством С. П. Шукалова в ГКБ. Затем как военнослужащий был
отозван в распоряжение Управления моторизации и механизации РККА. В 1930 году выезжал в Великобританию в составе закупочной
комиссии, а затем был прикомандирован к танковой школе в Казани — для изучения и копирования немецкой чертежно-технической документации. По завершении этой работы вернулся в КБ‑3 [13].

Начальник ОКМО Н. В. Барыков
фотография послевоенного времени

по 4 инженера и 6 человек обслуживающего персонала на Коломенском, Путиловском
и Сормовском заводах. Комиссия должна
была подготовить тактико-технические требования на танки и оценивать представленные
проекты; а заводские группы — за пять месяцев подготовить проекты и построить опытные образцы. От чести создания центральной комиссии ГАУ предпочло отказаться [9].
В июне 1926 года руководством военной
промышленности и командованием Рабочекрестьянской Красной армии была принята
первая в отечественной истории трехлетняя
программа танкостроения. Для ее выполнения
Танковое бюро было преобразовано в Главное
конструкторское бюро. Далее ГКБ в неизменном виде существовало вплоть до 1930 года —
менялись лишь названия военно-промышленных объединений, в которые входило ГКБ. Сначала это был Орудийно-арсенальный трест,
затем — Всесоюзное оружейно-арсенальное
объединение [10].
Правда, принадлежность к артиллерийской
промышленности побуждала ГКБ заниматься довольно широкой тематикой, включающей

Формирование же нового центра проектирования танков в Ленинграде началось с того, что
в сентябре 1929 года нарком обороны К. Е. Ворошилов договорился с руководством германского рейхсвера об организации в СССР танкового КБ. Весной следующего 1930 года на завод «Большевик» прибыла группа иностранных
специалистов, в том числе инженер Э. Гротте.
Работали они совместно с местными конструкторами из АВО‑5 (специальное КБ авиамоторного отдела), в числе которых был выпускник
Военно-воздушной академии Н. В. Барыков;
общее руководство осуществлял К. К. Сиркен. Своего куратора приставило и ОГПУ.
К концу года был готов проект среднего танка прорыва, известный как «танк Гротте» [14].
Машину построили на заводе «Большевик»
к лету 1931 года; испытания «ТГ» продолжались
до 1 октября. Обнаружился целый ряд недостатков в трансмиссии, ходовой части и системе управления движением. От услуг Э. Гротте было решено отказаться. Но в результате

на «Большевике» уже действовал полноценный
Опытный конструкторско-машиностроительный отдел во главе с Н. В. Барыковым. В отличие от ГКБ, эта организация имела производственную базу и могла выпускать не только
чертежи, но и опытные машины. После выделения в 1932 году танковой части завода «Большевик» в самостоятельное предприятие (завод
№ 174) последнее позаимствовало и ОКМО.
В сентябре 1933 года ОКМО вышел и из состава завода № 174, причем на его базе был
сформирован завод опытного машиностроения
им. С. М. Кирова (известный позже под № 185).
Н. В. Барыков возглавлял уникальную организацию вплоть до ее нового слияния с серийным
заводом № 174 в 1940 году [15].
В 1932 году КБ № 3 было окончательно присоединено к ОКМО. С. А. Гинзбург стал помощником Н. В. Барыкова по конструкторской части. Процесс объединения сопровождался значительными потерями — далеко не все москвичи переехали в Ленинград [16].

Забытая слава

ский и Б. А. Андырхевич; моторно-трансмиссионное отделение взял на себя А. А. Микулин.
Изготовителем будущей машины назначался
Харьковский паровозостроительный завод [18].
Эта работа привела к принятию на вооружение
среднего танка Т‑24.
В 1930–1931 годах на основе закупленной
в Великобритании танкетки «Виккерс-КарденЛлойд» и созданной в КБ‑3 танкетки Т‑25 работники ОКМО совместно с откомандированной в Ленинград конструкторской группой завода № 2 ВАТО (позднее — завод № 37) во главе с Н. Козыревым выполнили рабочий проект
танкетки Т‑27. Первые 45 серийных машин построил в 1931 году завод № 174, затем к их
выпуску подключились московский завод
№ 37 и ГАЗ [19].
Первые чертежи колесно-гусеничного танка
У. Кристи, вывезенные из США летом 1930 года
военным инженером Н. М. Тоскиным, были переданы в КБ‑3. После получения в начале
1931 года двух образцов танка «Кристи» в мае

Нельзя сказать, что деятельность ГКБ — КБ
№ 3 — ОКМО обходится стороной в сочинениях по истории отечественного танкостроения.
Но и должной оценки она не получила. Между тем именно здесь были созданы прототипы
ВСЕХ принятых в конце 1920‑х — первой половине 1930‑х годов в серийное производство
боевых гусеничных машин.
Первым из них в 1927 году стал легкий
танк сопровождения пехоты Т‑18. Для содействия серийному выпуску на заводе «Большевик» была создана ленинградская группа ГКБ
во главе с Г. С. Прахье [17].
В конце 1927 года ГКБ приступило к созданию «маневренного танка»; основанием к тому
стали утвержденное в наркомате военно-морских дел техническое задание и вышедшее
вслед за ним правительственное постановление. Ведущими инженерами были В. И. Заслав-

Начальник ОКМО Н. В. Барыков
фотография послевоенного времени

Забытая слава

был подготовлен план организации производства танков БТ в Харькове. Изготовление рабочих чертежей поручалось КБ С. А. Гинзбурга
с привлечением 37 конструкторов из артиллерийского КБ, Научного автотракторного института, Всесоюзного автотракторного объединения и Ижорского завода. От управления механизации и моторизации РККА в ранге заместителя начальника проекта привлекался уже
упоминавшийся Н. М. Тоскин. Кроме того, в работе должно было участвовать харьковское КБ
Алексенко в полном составе с дополнительными 30 копировщиками от завода [20].
Однако простого копирования машины Кристи оказалось недостаточно для производства
нового танка — требовались весьма значимые доработки. Для этого в Харьков была командирована группа конструкторов во главе
с Н. М. Тоскиным, которые совместно с местными работниками и выполнили рабочий проект танка БТ‑2. После представления первых
двух машин на параде 7 ноября 1931 года москвичи вернулись домой [21].
В 1931 году в КБ‑3 инженерами О. М. Ивановым и А. Б. Гаккелем под руководством
С. А. Гинзбурга разработан прототип среднего танка Т‑28. Доводили его уже в Ленинграде в ОКМО, куда перевелся О. М. Иванов.
В 1932 году машину передали ленинградскому

Кировскому заводу для серийного производства. Вместе с Т‑28 на новое место работы перешел О. М. Иванов, возглавивший вновь созданное СКБ‑2 ЛКЗ [22].
В том же 1931 году ОКМО и КБ № 3 совместно подготовили к производству танк Т‑26,
созданный по образцу 6‑тонного танка «Виккерс-Армстронг» [23]. Серийный выпуск был
организован на заводе № 174.
Одним из последних достижений КБ‑3 стала разработка первого советского плавающего танка. До опытного образца под маркой
Т‑33 его довели в 1932 году уже в ОКМО. Дальнейшим совершенствованием машины до уровня Т‑37А и затем серийным производством занимался московский танковый завод № 37 [24].
И, наконец, в 1931–1932 годах в ОКМО был
создан первый советский серийный тяжелый
танк — пятибашенный Т‑35 [25].
Единственные принятые в 1930‑х годах на вооружение РККА самоходные орудия — триплекс
СУ‑5 и АТ‑1 — также были разработаны конструкторами Опытного завода № 185, т. е. ОКМО [26].
В середине 1930‑х годов на заводе № 185 начались работы по созданию танков нового поколения — с противоснарядным бронированием; проект первой такой машины (Т‑46-5) был
завершен под руководством С. А. Гинзбурга
к началу 1937 года [27].

Межведомственные прорехи

да и Обороны докладную записку о проблемах военно-конструкторской работы. В качестве главной из них был указан «вопрос укомплектования надлежаще подготовленным кадром специалистов». Поэтому предлагалось
передать в промышленность ряд военных инженеров, занимающихся конструкторскими работами в вооруженных силах [28].
Как бы в ответ на обращение руководителя промышленности Управление механизации
и моторизации РККА в 1929–1932 годах создает Опытно-конструкторское и испытательное
бюро под руководством Н. И. Дыренкова [29].
В распоряжение новой организации был
передан купленный у немецкого конструкто-

При всем почтении к проектам ГКБ — КБ № 3 —
ОКМО приходится признать, что большинство
из них базировалось на заимствованных за рубежом образцах. В качестве причины в исторических сочинениях отмечается острейшая
нехватка опытных конструкторов. Но беда
в том, что эта нехватка усугублялась вполне искусственно: пусть малочисленные, но собственные, отдельные от промышленности КБ хотели
иметь и военные, и органы безопасности.
14 августа 1929 года председатель ВСНХ
СССР В. В. Куйбышев направил в Совет Тру-

ра И. Фольмера проект колесно-гусеничного
танка. На его основе были созданы несколько машин серии «Д». Средний танк Д‑4 пытались построить в 1931 году на Ижорском заводе, но до конца дело так и не довели. Второй
танк — Д‑5 — не вырос дальше макета в полную величину (изготовлен в конце 1932 года
на подмосковском заводе «Межерез»). Там же
появились и опытные машины Дыренкова
на тракторной базе [30].
В итоге в декабре 1932 года КБ Дыренкова, так ничего и не родившее, было расформировано [31].
Тем более что УММ уже имело другой центр
конструкторской работы — Военную академию механизации и моторизации РККА. Именно туда перешел в 1932 году В. И. Заславский,
возглавивший кафедру танков [32].
В свою очередь, ОГПУ в 1930 году учредило специально-техническое отделение Экономического управления — с целью использования труда осужденных специалистов для разработки новой техники, в том числе военной.

В частности, в Москве группа из 50 человек
начала разработку быстроходного танка [33].
Понимая, что одними заключенными обойтись не удастся, руководители ЭКУ привлекали также вольнонаемных работников из промышленности. Так в московском автотанковом бюро оказались известные в будущем конструкторы — Н. А. Астров и Н. В. Цейц [34].
28 августа 1931 года председатель ВСНХ
Серго Орджоникидзе направил в ЦК ВКП(б) записку с требованием передать в промышленность арестованных инженеров. В ответе ОГПУ
приводились лишь доводы, почему этого нельзя сделать ни в коем случае [35].
Однако единственную принятую на вооружение машину чекистской разработки —
танк Т‑29 — пришлось доводить до ума специалистам опытного завода № 185. Серийного же производства не последовало в силу
сложности и низкой надежности конструкции.
В итоге к середине 1930‑х годов Автотанковое
бюро ОГПУ было без большого шума распущено [36].

От ХПЗ до танкового завода № 183.
И. Н. Алексенко и А. О. Фирсов

накоплен некоторый опыт и собраны чертежи
на тяжелые и средние британские танки [38].
О новом задании — делать «маневренные»
средние танки — на ХПЗ узнали из письма Главного управления металлической промышленности № 1159/128 от 7 января 1928 года.
Тут же из тракторного КБ была выделена
конструкторская группа во главе с И. Н. Алексенко. В первоначальный ее состав вошли
Е. Т. Дикалов, А. А. Морозов, А. А. Алферов
и И. В. Дудка. Вскоре она была расширена
до восьми человек [39].
И. Н. Алексенко — выпускник Харьковского технологического института 1922 года. Если
верить опубликованной дате рождения, он был
своего рода уникумом и получил диплом инженера в 18 лет. С 1922 по 1927 год с перерывом на службу в армии работал конструктором в тракторном бюро Харьковского паровозостроительного завода им. Коминтерна. В 1928 году был откомандирован в Москву

Традиционно ГКБ и затем ОКМО не только разрабатывали для серийного танкового завода
прототип его будущей продукции, но и готовили кадры конструкторов для сопровождения
серийного производства и последующей модернизации. В частности, существовала практика откомандирования заводских конструкторов в Москву на значительные сроки — от двух
до шести месяцев [37].
Одним из таких предприятий-клиентов
оказался Харьковский паровозостроительный завод. Выбор этот не случаен. Еще весной 1920 года здесь был организован ремонт
трофейных танков, продолжавшийся в течение нескольких лет. Из-за отсутствия запасных
частей дело шло медленно, тем не менее был

Межведомственные прорехи

От ХПЗ до танкового завода № 183.
И. Н. Алексенко и А. О. Фирсов

кове планировалось развернуть производство
танка Гротте, а затем — колесно-гусеничной
машины У. Кристи. И. Н. Алексенко был категорически не согласен с отказом от Т‑24 и, уволившись с ХПЗ, перешел на работу в ленинградский ОКМО, где вплоть до начала Великой Отечественной войны работал в должности
старшего инженера-конструктора [43].
В серийное производство танк «Кристи»
в его советской реинкарнации — БТ‑2 — ставился, как уже говорилось, под руководством
военного инженера Н. М. Тоскина. После возвращения последнего в Москву местное КБ
(22 сотрудника) осталось без руководителя [44].
И тогда случилось немыслимое. В декабре
1931 года — под охраной — в КБ прибыл новый руководитель — А. О. Фирсов. Несколько
фактов из биографии: в России окончил железнодорожное училище. Высшее образование за рубежом получил на деньги, вырученные
от продажи приданого жены (разумеется, с ее
согласия). Окончил высшую техническую школу
в Саксонии по специальности «паровые машины»; затем — Цюрихский политехникум по специальности «дизели». В Швейцарии вполне мог
встретиться с Альбертом Эйнштейном, который учился в политехникуме несколькими курсами старше. До 1914 года работал на заводе фирмы «Зульцер» в Швейцарии. С началом
Первой мировой войны счел обязательным
вернуться на родину, несмотря на возможность получения швейцарского гражданства.
В России и СССР работал на судостроительных заводах в Нижнем Новгороде и Николаеве. Был репрессирован по делу «Промпартии»
и в 1930–1931 годах находился в «шарашке» —
автотракторном конструкторском бюро технического отдела ЭКУ ОГПУ [45].
Чтобы вернуть Фирсова в промышленность,
руководству ХПЗ пришлось предпринять целую
спецоперацию с обращениями в Совет народных комиссаров Украины и в ВСНХ СССР. Так
или иначе, опытного работника отдали на завод [46].
Фирсовская пунктуальность и аккуратность
в оформлении конструкторской документации
вскоре стала «фирменным стилем» харьковского танкового КБ — так же как и обычай еже-

Руководитель танкового КБ отдела Т2
Харьковского паровозостроительного завода
О. А. Фирсов

в ГКБ С. П. Шукалова, где участвовал в разработке технического проекта опытного танка Т‑12. По возвращении в Харьков в мае
1929 года стал заведующим КБ по танкостроению ХПЗ [40].
И. Н. Алексенко в московском ГКБ был
не единственным представителем ХПЗ. Достоверно известно, что там же стажировался
М. И. Таршинов. Более того, в 1930 году в КБ
№ 3 по заданию С. А. Гинзбурга Таршинов проектировал броневые конструкции с рациональными углами наклона — и совсем не для харьковского танка [41].
Первый опытный «маневренный» танк Т‑12
был собран на ХПЗ в декабре 1929 года.
Дальнейшая совместная работа московского ГКБ и харьковского бюро привели к созданию танка Т‑24; первые три машины были собраны в Харькове в июне 1930 года, серийное
производство началось в 1931 году. Всего завод успел построить 25 машин [42].
Но дальнейших заказов не последовало: руководство УММ РККА теперь возлагало свои
надежды на другие машины. Сначала в Харь-

дневной фиксации выполненных работ. В конце каждого рабочего дня он обращался к своим сотрудникам с одними и теми же словами:
«Внимание! Прошу взять синодики (т. е. записные книжки) и записать все, что сделано сегодня» [47].
В 1970‑х годах поэтесса и писательница
Л. Н. Васильева (дочь Н. А. Кучеренко) опросила еще живых работников харьковского КБ
1930‑х годов. О Фирсове говорили неохотно,
но кое-что о стиле его работы выяснить удалось. Приведем записи Л. Н. Васильевой дословно:
«Фирсов, по опыту своей работы за границей, ввел для конструкторов обязательное пребывание в цехах, чтобы в мельчайших подробностях следить за производством танков…
Фирсов внушал конструкторам, что каждый
должен уметь обращаться с машиной, которую
создает. Он отправил всех конструкторов КБ
на курсы автомобилистов, а потом и механиков‑водителей танков.
Фирсов побуждал конструкторов изучать
иностранные языки и читать технические журналы разных стран, «чтобы не изобрести велосипеда».
Фирсов периодически устраивал проверки
знаний своих сотрудников.
Фирсов говорил, что, кроме технических
знаний, необходимо понимание поля боя, где
будет «работать» танк».
Нет ничего более точного, нежели данное
коллегами прозвище. А. О. Фирсова в КБ звали Fater» [48].
Вскоре же после прихода Фирсова танковый отдел ХПЗ получил собственный индекс
Т‑2, поскольку индекс Т‑1 принадлежал трак-

торному отделу. Танковое КБ соответственно
стало именоваться Т2К — т. е. «Т‑2 конструкторы». Основной его задачей было совершенствование танков БТ [49].
В 1932 году под руководством Фирсова
были созданы танк БТ‑5; в 1933–1934 годах —
танк БТ‑7. В серийном производстве первый
из них состоял в 1933–1934 годах, второй —
с конца 1934‑го и до конца 1939 года. Кроме
этого, в 1934–1935 годах был разработан танк
БТ‑7А с усиленным вооружением (76,2‑мм пушка вместо стандартного для БТ‑5 и БТ‑7 45‑мм
орудия). Серия машин такого типа была произведена в 1937 году [50].
Последней выполненной под руководством Фирсова работой стал появившийся
в 1936 году на свет опытный танк А8 с дизельным двигателем В‑2 — будущий БТ‑7М. Четыре опытных образца были собраны к началу
осени [51].
Параллельно с танками БТ, начиная
с 1933 года ХПЗ выпускал (по несколько штук
в год) еще одну столичную конструкцию —
разработанный в ОКМО тяжелый 5‑башенный танк Т‑35. Конструкторское сопровождение осуществлялось небольшим, но самостоятельным КБ по главе с И. С. Бером. Последний
был выпускником Харьковского технологического института, начинал работу в дизельном
КБ ХПЗ. Группа Бера также состояла из дизелистов [52].
Остается добавить, что во второй половине 1936 года, после разделения ХПЗ на два
номерных предприятия — танковый завод
№ 183 и дизельный завод № 75, танковые КБ
также получили новые шифры. Т2К превратился в бюро № 190, а КБ‑35 — в бюро № 520 [53].

Новый уровень.
М. И. Кошкин

кие предшествующие заслуги в расчет не принимались. В конце года Фирсова отстранили от руководства бюро № 190, а позднее арестовали.
28 декабря 1936 года в соответствии с приказом наркома тяжелой промышленности
Г. К. Орджоникидзе на должность начальника
КБ‑190 завода № 183 им. Коминтерна был назначен М. И. Кошкин [54].

В 1936 году в СССР начала раскручиваться новая
кампания репрессий. О. А. Фирсов с его биографией оказался для нее идеальной мишенью, и ника-

Руководитель танкового КБ отдела Т2
Харьковского паровозостроительного завода
О. А. Фирсов

Новый уровень.
М. И. Кошкин

Крестьянский сын, М. И. Кошкин вступил
в ВКП(б) в 1919 году на фронте и затем десять лет уверенно поднимался по карьерной
лестнице партийного работника — от политбойца на Царицынском фронте до члена бюро
Вятского губернского комитета. Но в 1929 году
Центральный комитет партии направил тысячу
коммунистов в индустриальные вузы, и 31‑летний Михаил оказался первокурсником технологического института. В новое дело он вошел так же, как ранее ходил в атаку на самом
важном направлении. Уже на первом курсе
с большим трудом Кошкин добился перевода
в Ленинградский индустриальный (переименованный позже в политехнический) институт
на машиностроительный факультет. Производственную практику прошел на Горьковском автозаводе. Дипломный проект — коробка перемены передач среднего танка — был признан
состоявшейся конструкторской работой и рекомендован для установки на опытный образец — Т‑29 [55].
В 1934 году М. И. Кошкин был принят
в ОКМО завода № 185, где всего за несколько лет прошел путь от молодого специалиста
до заместителя главного конструктора. За участие в создании средних танков (колесно-гусеничного Т‑29 и Т‑46-5 с противоснарядным бронированием) в 1936 году был награжден орденом Красной Звезды — нерядовой случай
по тем временам [56].
На новом месте Кошкин не мог ограничиться совершенствованием серийной машины. В октябре 1937 года по его инициативе для
разработки нового танка (с большим отрывом
от серийных машин, прежде всего по защищенности) впервые в истории завода было создано конструкторское бюро нового проектирования — КБ‑24. В его состав вошел 21 человек, включая самого Кошкина. Серийным производством и модернизацией танков БТ в это
время продолжало заниматься КБ‑190 во главе с Н. А. Кучеренко [57].
Ситуация на заводе была тяжелой: коллектив парализовали массовые репрессии. «Под
прицелом» оказался и сам Кошкин. В спецсообщении начальника 7 отдела 1 управления
НКВД СССР Л. И. Рейхмана указывалось, что,

по перспективному танку Т‑44 с оригинальной
компоновкой; но непрерывная десятилетняя
гонка за техническим горизонтом подорвала
здоровье главного конструктора. 26 сентября
1940 года М. И. Кошкин скончался [61].
Внутренним прозвищем М. И. Кошкина
в КБ было «Ярый». Л. Н. Васильева записала
воспоминания жены конструктора и соседки
М. И. Кошкина по дому Р. И. Райкель: «Кошкин
был ярый. Яростный. Жил — горел. Эта ярость
помогла ему пробить танк. Умел повести за собой. Зажечь людей… В Кошкине не было ничего житейского. О быте никогда не думает. Спешит. Всегда голодный. Усталый — но внутри
огонь» [62].
Сменивший М. И. Кошкина на посту главного конструктора А. А. Морозов с большим
увлечением продолжил перспективные рабо-

ты. Но война спутала все карты. Оказавшийся
22 июня 1941 года в Москве директор завода
№ 183 Ю. Е. Максарев получил категорический
приказ народного комиссара В. А. Малышева:
«Никаких модернизаций Т‑34, задерживающих
выпуск машин. Улучшение, модернизация —
в ходе производства, без снижения выпуска
машин» [63].
Сделать успели немного — к началу сентября немцы уже подходили к Харькову. 18 сентября 1941 года с завода № 183 на Урал отправился первый эшелон эвакуируемых конструкторов со всей необходимой документацией [64].
Начинались новые, тагильские страницы
истории танкового конструкторского бюро —
отдела «520» — Уральского танкового завода
№ 183. Именно они являются основной и единственной темой нашей книги.

Первый главный конструктор завода № 183
М. И. Кошкин

проектируя новый танк БТ‑20, Кошкин «всячески отвергал ценнейшие предложения конструкторов» и создал машину, не соответствующую утвержденному правительством
заданию [58]. Кто-то не преминул уведомить
«органы».
Тем не менее уже через год работы КБ‑24
комиссии ГАБТУ были представлены проект
и макет танка БТ‑20, а еще через три месяца —
макеты более совершенных машин, колесногусеничной А‑20 и гусеничного А‑32, причем
последней — в двух вариантах. Дальнейшая
история хорошо известна, как и ее итог: 19 декабря 1939 года на вооружение принят танк
Т‑34 [59].
Но чтобы начать выпуск самого знаменитого танка ХХ столетия, потребовалась консолидация всех конструкторских сил завода № 183:
16 декабря 1938 года все три танковых КБ были
объединены в единый отдел «520», а М. И. Кошкин назначен главным конструктором завода
№ 183 по танкостроению [60].
Помимо совершенствования «тридцатьчетверки», еще в 1940 году под руководством
М. И. Кошкина начались поисковые работы

Танк Т‑34 довоенного выпуска

Первый главный конструктор завода № 183
М. И. Кошкин

Танк Т‑34 довоенного выпуска

Глава 1
А. А. Морозов и Н. А. Кучеренко

делов работоспособностью; <…> заместитель
главного конструктора сын железнодорожного машиниста Николай Алексеевич Кучеренко,
бывший незаменимым работником благодаря
своему знанию производства и умению контактировать с людьми; <…> и Михаил Иванович
Таршинов, которому в немалой степени обязан танк классической формой своего корпуса;
<…> и Алексей Алексеевич Молоштанов, Марк
Абрамович Набутовский, взявшие на себя заботу о создании и постоянном совершенствовании такого ответственного узла, каким является башня и весь комплекс вооружения; <…>
и Яков Ионович Баран вместе с Василием Григорьевичем Матюхиным, которые создали совершенные и технологичные механизм трансмиссии и ходовую часть; <…> и Павел Петрович Васильев, Борис Аронович Черняк, Арон
Яковлевич Митник, Василий Яковлевич Курасов, Андрей Саркисович Бондаренко, Владимир Константинович Байдаков, Абрам Иосифович Шпайхлер, Михаил Борисович Шварцбург, многие другие наши специалисты…» [3].
Здесь не упомянут лишь сам главный конструктор А. А. Морозов — кадровый работник
харьковского танкового КБ практически с момента его создания. Еще в 1930‑х годах он заслужил внутреннее прозвище «да Винчи», весьма точно характеризующее его неугомонный
творческий потенциал [4].
Разумеется, А. А. Морозов перечислил
лишь самых выдающихся конструкторов. Но их
труд был бы невозможен без опоры на крепкий, слаженный и эффективный коллектив.
Основу его составляли сотрудники довоенного
КБ‑520. В отделе кадров АО «НПК Уралвагонзавод» хранится уникальный подлинный документ: «Список работников, прибывших из гор.
Харьков завода 183 по эвакуации», составленный вскоре после прибытия в Нижний Тагил

Люди, которые определили все
Танк Т‑34 самим фактом своего существования предопределил весь ход и итоги сухопутных сражений Второй мировой войны.
Даже простые арифметические выкладки более чем убедительны. В течение 1940–1945 годов была построена 58 681 «тридцатьчетверка». Второй по численности танк — американский М4 «Шерман» — отстает от нашей боевой машины на десять с лишним тысяч единиц.
В Советском Союзе производство Т‑34 составляло 40 % от валового выпуска всех танков в 1941 году, 51 % в 1942‑м, 79 % в 1943‑м
и 86 % в 1944 году [1].
Впрочем, дело не только и даже не столько в численности. В военно-исторической литературе давно уже признано, что «тридцатьчетверка» гораздо лучше других танков в своем классе отвечала требованиям, предъявленным к ним в сражениях 1940‑х годов. По словам
британского историка Д. Орджилла, Т‑34 «…был
детищем не внезапного наития гения, а трезвого, здравого смысла. Своим рождением он был
обязан людям, которые сумели увидеть поле боя
середины двадцатого столетия лучше, чем смог
это сделать кто-нибудь другой на Западе» [2].
Удивительно, но Т‑34 был детищем очень
небольшой группы людей — менее полутора
сотен человек. Ведущих из них перечислил
в своей статье главный конструктор Уральского танкового завода № 183 А. А. Морозов. В их
числе были: «…Михаил Ильич Кошкин, возглавивший КБ в 1937 году, сумевший правильно
сориентировать коллектив, организовать его
на трудное, но жизненно нужное стране дело,
вдохнуть в него веру в достижимость поставленной цели, заразить своей не знавшей пре-

Главный конструктор
Уральского танкового завода
А. А. Морозов

Главный конструктор
в сборочном цехе

Начальник отдела 520 —
заместитель главного
конструктора Н. А. Кучеренко

Заместитель главного
конструктора
А. А. Молоштанов

Заместитель главного
конструктора завода по новому
проектированию Я. И. Баран

Заместитель главного
конструктора М. И. Таршинов

Заместитель главного
конструктора П. П. Васильев

Начальник бюро
А. И. Шпайхлер

Глава 1
А. А. Морозов и Н. А. Кучеренко

Главный конструктор
Уральского танкового завода
А. А. Морозов

Главный конструктор
в сборочном цехе

Начальник отдела 520 —
заместитель главного
конструктора Н. А. Кучеренко

Заместитель главного
конструктора
А. А. Молоштанов

Заместитель главного
конструктора завода по новому
проектированию Я. И. Баран

Заместитель главного
конструктора М. И. Таршинов

Заместитель главного
конструктора П. П. Васильев

Начальник бюро
А. И. Шпайхлер

Ведущие специалисты опытного производства

последнего эшелона с танкостроителями.
Так вот, согласно этому списку на рубеже
1941‑го — начале 1942 года уже в тагильском «отделе 520» насчитывалось 88 человек из довоенного состава, в том числе два
архивиста и четыре чертежника и копировщика. Добавляем А. А. Морозова и Н. А. Кучеренко — получается общая цифра в 90 сотрудников [5].
Подавляющее большинство конструкторов,
включая главного, имели лишь среднетехническое образование. Высшее образование на момент приезда достоверно имели лишь:
— В. К. Байдаков (вечернее отделение Харьковского института инженеров транспорта,
1935 год выпуска);
— Я. И. Баран (Харьковский машиностроительный институт, 1941 год);
— Ф. Н. Козлов (Харьковский автодорожный
институт, 1937 год);

— А. В. Колесников (Ленинградская военнотехническая академия, 1931 год);
— Н. А. Кучеренко (Харьковский институт
инженеров транспорта, 1930 год);
— А. Л. Левковский (Харьковский механико-машиностроительный институт, 1936 год);
— А. Я. Митник (Киевский политехнический
институт, 1930 год);
— М. А. Набутовский (Харьковский механико-машиностроительный институт, 1938 год);
— Б. А. Черняк (Военная академия механизации и моторизации РККА, 1935 год) [6].
Кроме этого, три курса Украинского индустриального института успел закончить
В. О. Дроботенко. Диплом о высшем образовании он получил уже после войны, в 1952 году.
Естественно, что на новом месте отдел главного конструктора «520» нуждался в серьезном
пополнении. Поэтому в его состав после эвакуации в Нижний Тагил были включены сотрудни-

ки других подразделений завода № 183 и Уралвагонзавода.
Так, в составе «520» сразу после эвакуации включительно работали сотрудники КБ
паровозного отдела завода № 183 во главе
с П. М. Шаройко. Забегая вперед, отметим, что
последний написал наставление по эксплуатации танка Т‑34 образца 1942 года. Лишь где-то
в середине 1943 года «паровозники» были откомандированы на паровозоремонтный завод
в Улан-Удэ [7].
В состав ОГК были включены также конструкторы тракторного отдела во главе
с Н. Г. Зубаревым, занимавшиеся разработ-

кой гусеничных тягачей. В Нижнем Тагиле они
подключились к работам по танку Т‑34, не забывая, впрочем, и свою прежнюю тематику. В феврале 1943 года группа Н. Г. Зубарева была переведена на завод № 40 в подмосковные Мытищи [8].
Приказом по заводу № 117 от 9 ноября
1941 года в состав «отдела 520» были включены два подразделения довоенного Уралвагонзавода: КБ спецпроизводства и вагонное КБ.
В начале 1942 года часть вагонников во главе
с Д. Н. Лоренцо отправили на Алтайский вагоностроительный завод, остальные же продолжили работу в танковом КБ [9].

Танк для поточно-конвейерного
производства

торский отдел завода № 183 с первых же дней
своего пребывания на заводе перестроил работу конструкторов и все свое внимание направил на пересмотр конструкции деталей
танка Т‑34 с тем, чтобы они отвечали производственным возможностям, имеющимся
на Уралвагонзаводе.
Одновременно с этим конструкторы подвергли и пересмотру все детали своего танка, под углом допустимого, не в ущерб качеству и работоспособности, упрощения в изготовлении, учитывая при этом возможные
затруднения с поставкой необходимых материалов и нехватку квалифицированных кадров
рабочих…
При пересмотре деталей и узлов танка Т‑34,
для снижения его трудоемкости, конструкторским отделом завода № 183 были приняты следующие направления в этой работе:
1. Максимально возможное сокращение деталей, имеющих второстепенное значение, исключение которых не должно понизить технические и боевые качества машины.
2. Сокращение применяемых на танке нормальных деталей как по количеству, так и по типоразмерам.
3. Сокращение на деталях мест, подлежащих механической обработке с одновременным пересмотром степени чистоты обрабатываемых поверхностей.

Самый первый приказ о работе «отдела 520»
на тагильской земле относится к 7 октября
1941 года. В соответствии с ним Н. А. Кучеренко назначается и. о. главного конструктора вплоть до прибытия А. А. Морозова. Следующий документ — приказ № 1107 от 17 октября — более содержательный. Уже самому
А. А. Морозову поручается проработка установки на Т‑34 бензинового двигателя М‑17 [10].
В следующие несколько месяцев все силы
КБ были обращены на переработку всей конструкции машины под принципы поточно-конвейерного производства. Дело в том, что харьковская «тридцатьчетверка» была рассчитана под мелкосерийный выпуск. Даже финальную конвейерную сборку, существовавшую для
танков БТ, применительно к Т‑34 организовать
не успели. Планировка и мощности Уралвагонзавода изначально диктовали применение
иных, гораздо более эффективных технологий. Но для этого требовалось изменить и конструкцию машины.
В «Истории танкостроения на Уральском
танковом заводе № 183 имени Сталина»
по этому вопросу сообщается: «…конструк-

Ведущие специалисты опытного производства

Танк для поточно-конвейерного
производства

4. Переход на изготовление деталей путем
холодной штамповки и литья вместо применяемой горячей штамповки и поковки.
5. Сокращение номенклатуры деталей,
требующих термической обработки, разных
видов антикоррозийных и декоративных покрытий или специальной обработки поверхностей.
6. Сокращение узлов и деталей, полученных
в порядке кооперации со стороны.
7. Сокращение номенклатуры марок и профилей материалов, употребляемых для изготовления танка.
8. Перевод деталей, изготовляемых из дефицитных материалов, на изготовление из материалов‑заменителей.
9. Расширение, где это допускается по условиям работы, допускаемых отклонений от технических условий. <…>
Доля участия конструкторов завода в этой
большой и главнейшей в тот период работе завода № 183 была исключительно важной и решающей… важно привести следующие результаты, полученные к январю 1942 г.:
1. Внесено разных конструкторских изменений в чертежи деталей танка, упрощающих
их изготовление, по 770 наименованиям.
2. Отменено на танке (без замены другими
деталями): 1265 наименований или 5641 деталь.
3. Сокращена номенклатура применяемых
на танке нормалей на 21 %.
4. Отменено 206 наименований покупных
изделий.
5. По бронедеталям корпуса танка трудоемкость по механической обработке снижена
с 260 нормо-часов до 80 нормо-часов.
Эта большая по объему конструкторская
работа, несмотря на то что была проведена
в короткие сроки и без предварительной экспериментальной проверки измененных и новых конструкций, не задержала самого хода
подготовки производства завода и не выявила каких-либо ошибок, даже в случаях смелых
решений» [11].
Однако все эти изменения увеличили вес
машины и в сочетании с ухудшением качества
материалов усугубили известные с 1941 года
недочеты танка Т‑34 — в трансмиссии, систе-

мах охлаждения двигателя и очистки воздуха
и т. д. Надежность «тридцатьчетверки» летом
1942 года упала до критически малых значений.
Сталину пришлось вызывать заместителя
наркома танковой промышленности Ж. Котина
и главного конструктора завода № 183 А. А. Морозова, выяснять причины и требовать немедленного их устранения. Содержание явно неприятного для танкостроителей разговора сохранилось в двух практически совпадающих версиях:
А. А. Морозов: «Когда у Сталина разбирался вопрос о дефектах танка Т‑34, тов. Сталин
сказал, что основным дефектом T‑34 является то, что наши танки имеют малые переходы
в отличие от немецких танков, которые имеют возможность делать переходы до 200 км,
а наши танки могут делать переходы только
до 50 км» [12].
Ж. Котин: «Наши танки, находясь в условиях боевого применения, подчас не доходят
до линии фронта или, попадая на территорию,
занятую противником, для проведения боевых операций иногда вынуждены из-за мелочей оставаться на территории противника…
Недавно мы с тов. Морозовым были
у тов. Сталина. Товарищ Сталин обратил наше
внимание на то, что танки противника свободно перебрасываются на большие расстояния,
а наши машины, хотя и лучше, а обладают тем
недостатком, что если пройдут 50 или 80 километров, так их начинают чинить» [13].
Уже в конце войны неизменный заместитель
знаменитого командарма — танкиста М. Е. Катукова по технической части П. Г. Дынер подсчитал, что в 1941–1942 годах наши танки успевали отслужить всего 20 % от положенного им
по техническим нормативам. В этой цифре заложено все — недостаток опыта командиров
и рядовых танкистов, ошибки и недочеты конструкторов и качество работы эвакуированных предприятий, нехватка материалов и отсутствие квалифицированных рабочих. Для
борьбы на равных нам требовалось в пять раз
больше танков, чем было у немцев, но такого
превосходства советские войска не имели [14].
Именно в этом заключается ответ на вопрос,
почему германская армия дошла до Москвы
и Сталинграда.

«Циклон» уменьшил попадание грязи в цилиндры двигателя. Доводка воздухоочистителя для
установки на танке Т‑34 производилась одновременно на заводах № 183, № 112 и Сталинградском тракторном летом 1942 года; судя
по имеющимся документам, в качестве основного был рекомендован вариант СТЗ с использованием некоторых узлов, введенных в Челябинске на танках КВ. В серийное производство воздухоочистители «Циклон» были внедрены на заводе № 183 с 25 декабря 1942 года,
на ЧКЗ — с 12 января 1943 года [17].
После начала войсковой эксплуатации
в сильно запыленных условиях выяснилось,
что «Циклоны», хоть и превосходили «Помоны» по времени непрерывной работы, также
требовали частого обслуживания. Во время
знаменитого марша 5‑й Гвардейской танковой
армии к Прохоровке колонны боевой техники
останавливались каждые 3–5 часов для удаления пыли из переполненных бункеров воздухо
очистителей. Всем заводам пришлось немедленно вводить бункера увеличенной емкости.
К осени 1943 года сотрудниками челябинского СКБ‑2 для нового тяжелого танка ИС‑1 был
разработан воздухоочиститель типа «Мультициклон», отличавшийся более высокой степенью очистки воздуха с меньшими затратами
энергии. После успешных испытаний немедленно последовал приказ об установке «Мультициклона» силами КБ челябинского Кировского завода на серийные машины Т‑34 и КВ‑1С.
В конце того же 1943 года доработанные чертежи нового воздухоочистителя были переправлены на Уральский танковый завод с требованием комплектовать им «тридцатьчетверки» начиная с 1 марта 1944 года [18].
В 1943 году на части машин появилась
5‑скоростная коробка перемены передач. Тактико-технические требования на нее были разработаны в наркомате танковой промышленности в феврале 1942 года или даже немного
раньше. В ТТТ изначально содержалось требование полной взаимозаменяемости с существующей 4‑скоростной КПП — что и было затем
выполнено. Работа была санкционирована постановлением ГОКО от 5 июня 1942 года, хотя
фактически к этому времени уже завершалась.

Исправление ошибок:
техническая надежность
На исправление заложенных в довоенное время недочетов «отдел 520» затратил примерно
год, поэтому внедрение основной части новаций пришлось на конец 1942‑го и 1943 годы.
Для начала в 1942 году в конструкцию главного фрикциона были внесены небольшие изменения, позволившие уменьшить усилия
на педаль сцепления. Шестерни КПП стали изготовлять со скосами зуба — для улучшения
сцепления при переключении скоростей [15].
Во второй половине 1942 года на заводе
№ 183 были разработаны и внедрены, по образцу танка КВ, более эффективные пластинчатые водяные радиаторы системы охлаждения. Позднее, во второй половине 1943 года,
к их производству подключился восстанавливаемый Сталинградский тракторный завод. Тем
временем появилась дополнительная система
охлаждения двигателя — масляные радиаторы,
освоенные в течение 1943 года в серийном производстве на всех заводах, выпускавших танки
Т‑34. На Уральском танковом заводе они устанавливались начиная с мая [16].
Ахиллесовой пятой танков Т‑34 образца 1940–1942 годов был масляный воздухоочиститель системы «Помон». Его «нежелание» работать объяснялось не самим принципом фильтрации воздуха в масляной среде,
но серьезными конструктивными недочетами.
Масляные воздухоочистители различных типов вполне успешно применялись на американских, британских и немецких танках. Новый советский воздухоочиститель «Циклон»
был предложен отраслевым автомобильным
институтом НАТИ (разработчик — И. С. Королев) в апреле 1941 года и тогда же рекомендован к установке на все типы танков. Система очевидно требовала доработки, поэтому
на вооружение «Циклон» был принят 12 июня
1942 года. Принцип его действия был достаточно простым — пыль удалялась механическим способом, с использованием центробежного эффекта вихревого потока. Тем не менее

В период с 22 июля по 11 августа два танка Т‑34
с 5‑скоростной КПП прошли государственные
испытания и были рекомендованы к серийному производству. Основным отличием новой
КПП от прежней было, помимо дополнительной скорости, наличие постоянного зацепления шестерен и соответственно легкость переключения [19].
В «Истории танкостроения на Уральском
танковом заводе № 183 им. Сталина» сообщается: «Новая 5‑скоростная коробка, являясь
полностью взаимозаменяемой со старой 4‑скоростной коробкой, обеспечила лучшую динамическую характеристику танка Т‑34 и в то же
время, благодаря отсутствию скосов на торцах
шестерен и большей длине зуба, напряженность шестерен уменьшилась, что обеспечило более продолжительную их работу на танке.
Одновременно с этим управление 5‑скоростной коробкой благодаря наличию специальных
зубчатых муфт значительно упростилось и стало доступно даже мало подготовленному механику-водителю. Как показала практика эксплуатации танка Т‑34, при наличии 5‑скоростной коробки перемены передач средние скорости движения танка заметно возросли, при
одновременном снижении количества горючего» [20].
Все сказанное полностью подтверждается материалами государственных испытаний. В ходе пробега по маршруту Нижний Тагил — Челябинск — Нижний Тагил (общая протяженность — 1500 км) были получены следующие сравнительные данные: максимальная
скорость движения на высших передачах для
4‑скоростной КПП — 52,2 км/час, для 5‑скоростной — 53,2 км/час. Время и путь полного разгона с места со второй передачи для
новой КПП — 45,2 сек/483,5 м, для старой —
65 сек/697,5 м. За время испытаний 5‑скоростные КПП не имели каких-либо существенных
поломок и доказали полную надежность [21].
За разработку пятискоростной КПП конструкторы Я. И. Баран и А. И. Шпайхлер были
удостоены Сталинской премии. Однако в серийное производство в 1943 году она была внедрена только на УЗТМ и ЧКЗ. Основной производитель танков Т‑34 — Уральский танковый

завод № 183, несмотря на неоднократные попытки и череду приказов по освоению новшества, вплоть до конца войны продолжал изготовлять 4‑скоростные коробки. Причина простая и обидная: в Нижнем Тагиле не хватало
зуборезных станков, они работали на износ,
круглосуточно и даже без остановок на обед.
Шестерен в новой КПП было немногим больше
(трудоемкость соответственно 168 и 179 нормо-часов), чем в старой, но и этого было достаточно для заметного сокращения числа выпущенных коробок, а соответственно — и танков [22].
Боевые машины с 5‑скоростной коробкой
с конвейеров завода № 183 все же сходили,
но несли КПП, поставленные по кооперации
с других предприятий. На ЧКЗ для этого имелись мощные, рассчитанные на крупнейшие серии механообрабатывающие цеха довоенного
Челябинского тракторного завода, в Свердловске для выпуска 5‑скоростной КПП привлекли
эвакуированных работников и оборудование
московского автомобильного завода. Именно
здесь была впервые организована конвейерная сборка коробок [23].
В том же 1943 году был разработан и внедрен в серийное производство сервопривод
главного фрикциона. Несложный по конструкции механизм (автор изобретения — конструктор завода П. П. Васильев, руководитель группы — Я. И. Баран) заметно облегчил труд механика-водителя [24].
Запас хода танков Т‑34 в течение войны формально, по паспорту, не изменялся —
300 км по шоссе или 250 км по проселочной дороге, однако емкость топливных баков и запас
масла в забронированном корпусе в 1943 году
были увеличены. Дополнительные 70–80 литров топлива компенсировали увеличение массы боевых машин. А вот двойной рост объема
топлива в теперь уже четырех дополнительных
баках, навешиваемых на подкрылках и корме
танка, существенно расширил радиус действия
«тридцатьчетверок» — до 420 км по шоссе. Эти
баки не имели защиты и поражались всеми огневыми средствами противника, однако места их установки — корма и задняя часть бортов — относились к наименее обстреливаемым

проекциям танка. Дизельное топливо от пулевых и осколочных поражений не загоралось
и просто вытекало; при снарядном попадании
баки, как правило, отбрасывались в сторону.
Соответственно незащищенный запас топлива
на Т‑34 не представлял большой опасности для
машины и экипажа в случае внезапной встречи
с противником — в отличие от канистр с бензином, вплоть до конца войны устанавливавшихся на башнях немецких танков [25].
В 1943–1944 годах ходовая часть танков Т‑34 подверглась небольшим, но заметно повысившим ее надежность изменениям.
В 1943 году было внедрено ведущее колесо
с усиленным узлом ролика, в 1944‑м — усилены диски опорных катков и ленивец. С мая
1943 года все «тридцатьчетверки» Уральского танкового завода вновь стали выпускаться на катках с наружной амортизацией.

В 1944 году на катках появилась более стойкая марка резины. Последние достижения стали возможны благодаря американским поставкам. Необходимо выразить признательность
союзникам: в это время дефицит резины имел
место и на танкостроительных предприятиях
США [26].
Все это вместе взятое сделало «тридцатьчетверку» образца 1944–1945 годов необыкновенно надежной машиной. По утверждению
уже упоминавшегося заместителя командующего 1‑й Гвардейской танковой армии П. Г. Дынера, если в 1943 году танки отрабатывали
75 % гарантированных промышленностью часов и километров, то в 1944‑м — 150 %. Это обстоятельство в сочетании с двойным превосходством в производстве танков Т‑34-85 предопределило разгром сухопутных войск Германии [27].

Повышение боевого потенциала
танка Т‑34

менты завода № 183 показывают, что, возможно, это произошло несколько раньше — в середине марта [28].
Командирская башенка с круговым обзором для танка Т‑34-76 разрабатывалась в соответствии с решением Государственного комитета обороны от 5 июня 1942 года. Осенью
того же года началось изготовление опытных
образцов нового перископического смотрового прибора Мк‑4. Название последнего указывает на источник заимствования — британский тяжелый танк Mk‑4 «Черчилль». Окончательный вариант конструкции командирской
башенки с 5 смотровыми щелями и прибором
Мк‑4 был утвержден ровно через год постановлением ГКО от 7 июня 1943 года. Уральский танковый завод № 183 с 1 июля 1943 г.
оснащал все свои «тридцатьчетверки» командирскими башенками — правда, без приборов
Мк‑4, поставка которых еще не была налажена. К осени выпуск танков Т‑34-76 с командирскими башенками был налажен на всех заводах НКТП [29].
Принятые меры были полезными,
но в должной мере проблему не решали. Вне

Высокие «паспортные» данные «тридцатьчетверки» 1941 года в вооружении и бронировании в значительной степени нивелировались
теснотой боевого отделения, недостаточной
обзорностью, перегруженностью командира
танка, вынужденного выполнять еще и обязанности наводчика.
В 1942 году условия работы экипажа в боевом отделении были немного улучшены. Стало
более удобным расположение снарядов в напольных ящиках с вертикальной укладкой, открывающей доступ одновременно к нескольким патронам. Шестигранная башня «улучшенной формы», разработанная на заводе
№ 183 под руководством М. А. Набутовского,
имела увеличенный внутренний объем — однако при неизменном диаметре погона. В литературе приводятся разные данные о начале
серийного производства новой башни — от середины весны до конца лета 1942 года. Доку-

Повышение боевого потенциала
танка Т‑34

зависимости от качества приборов Мк‑4 или
наличия командирской башенки в боевом отделении Т‑34-76 выпуска второй половины
1943 года продолжали работать всего два человека — командир и заряжающий. У них, как
и прежде, не было времени для отслеживания ситуации. Единственным выходом было
введение башни с расширенным погоном для
трех членов экипажа — командира, наводчика
и заряжающего, по образцу немецких и американских танков.
Это и произошло в начале 1944 года, после принятия на вооружение танка Т‑34-85. Читаем описание еще опытной башни с пушкой
Д‑5Т на погоне диаметром 1600 мм, подписанное главным конструктором завода А. А. Морозовым и его заместителем Н. А. Кучеренко:
«В новой башне предусмотрено место для командира танка, имеющего на крыше башни наблюдательную башенку и на стенке башни радиостанцию, что дает возможность кругового
наблюдения и средства связи для управления
боем. В старой башне функции командира танка выполняет наводчик, который, будучи занят
стрельбой, не имеет возможности вести круговое наблюдение и, следовательно, удовлетворительно управлять боем» [30].
Командирская башенка танка Т‑34-85 имела те же средства наблюдения, что и предшественница на танке Т‑34-76: 5 горизонтальных
смотровых щелей со стеклоблоками и прибор
Мк‑4; дополнительные Мк‑4 получили заряжающий и наводчик. Последние были установлены прямо на крыше башни [31].
Теперь уже три члена экипажа «тридцатьчертверки» имели возможность наблюдать
за полем боя: командир — постоянно, заряжающий и наводчик — в перерывах между ведением огня из пушки. Пожалуй, стоит прислушаться к мнению С. Залоги, американского автора, специализирующегося на истории
танкостроения: появление пятого члена экипажа «…сделало возможным применение
более искусной тактики боя, поскольку командир мог теперь сосредоточить все свое
внимание на управлении экипажем и координации действий с другими танками. Данная особенность стала одной из важнейших

причин значительного роста тактического искусства, продемонстрированного советскими
танковыми войсками в 1944/45 гг., и увеличения процента побед в схватках с германскими танками» [32].
Достаточно широкий башенный погон
Т‑34-85 (1600 мм) в сочетании с удобной бое
укладкой (16 снарядов — в кормовой нише
башни, 4 — рядом с наводчиком у борта
башни, остальные 36 — в ящиках на днище
танка) позволили советским танкистам уверенно противостоять немцам в боевой скорострельности. Несмотря на возросшие размеры и вес снарядов, опытный экипаж мог производить 6–8 прицельных выстрелов в минуту.
Вновь обратимся к описанию экспериментальной башни: «Выбранные размеры и форма…
размещение в ней всех механизмов, приборов
и установка новой пушки позволили команде
танка, несмотря на увеличенные габариты пушки и веса снаряда, чувствовать себя в башне
значительно свободнее и удобнее, что очень
выгодно сказалось на обслуживании системы,
работе механизмов и скорострельности пушки
из танка, о чем имеется весьма положительное
заключение государственной комиссии по испытанию танка Т‑34 с башней, вооруженной
85‑мм пушкой Д‑5, которое проводилось на Гороховецком полигоне в период с 12/11–43 г.
по 23/11–43 г.» [33].
На Т‑34-85 не было сложных устройств для
продувки ствола после выстрела и отсоса газов из короба гильзоулавливателя. Тем не менее загазованность во время стрельбы была
уменьшена до терпимого уровня введением
специального вентилятора, отводящего газы
от замка орудия [34].
Введение в серию танка Т‑34-85 позволило хотя бы частично решить еще одну проблему — защиты от новых противотанковых
средств противника — массовых танковых
и противотанковых 75‑мм орудий. Анализируя
в конце 1943 года данные о выходе из строя
танков Т‑34 на Курской дуге, специалисты
НИИ‑48 выяснили, что ранее установленное
распределение опасных поражений заметно изменилось. В усилении броневой защиты
нуждались теперь не только башня и верти-

кой танковой пушки KwK 43 калибром 88 мм
поражал ее с 650 м [36].
В конце января 1945 года КБ Уральского
танкового завода передало в производственные цеха комплект рабочей документации
на танк Т‑34-100, оснащенный 100‑мм пушкой Д‑10Т. В феврале машина вышла на заводские испытания и вскоре же была отправлена
на армейские полигоны. Новый танк, несмотря на более тяжелое орудие, сохранил вес
Т‑34-85 — 33 т. Правда, для этого пришлось
уменьшить толщину днища и крыши корпуса
до 15 мм, а кормы башни — до 52 мм. Расширенный до 1700 мм погон башни позволял экипажу уверенно работать со 100‑мм боеприпасами весом до 30,4 кг. Боеукладка была рассчитана лишь на 30 выстрелов, но и для этого
пришлось перенести топливные баки в отделение управления, сократив одного члена экипажа — пулеметчика. И то, и другое вряд ли
можно считать достоинствами машины. Максимальная скорость Т‑34-100 стала меньше —
48 км/час, однако средняя скорость движения и запас хода по шоссе остались прежними — соответственно 25 км/час и 300 км. Угол
преодолеваемого подъема даже увеличился
до 35 градусов. Основным недостатком танка была невозможность ведения огня в движении — ходовая часть «тридцатьчетверки»
была все же слабовата для 100‑мм пушки [37].
Если бы танк Т‑34-100 появился несколько раньше, то скорее всего был бы принят
для серийного производства. Он не требовал серьезной реконструкции заводских цехов, 100‑мм артиллерийская система была
вполне универсальной и могла успешно действовать как по бронированным, так и слабозащищенным целям. Согласно приказу
по заводу, полная технологическая подготовка к выпуску Т‑34-100 должна была завершиться к 15 мая 1945 года. Однако дальнейших распоряжений не последовало: война в Европе уже завершилась, против Японии
с ее отсталым танкостроением вполне годились не только «тридцатьчетверки», но и довоенные БТ‑7. Если же думать о более отдаленной перспективе, то весной 1945 года уже
испытывался танк Т‑54 [38].

кальные борта, но все проекции, за исключением разве что кормовой. Да и то потому, что
она почти не обстреливалась. Поставить более толстые броневые листы по всем проекциям танка было невозможно из-за неприемлемого увеличения веса танка, поэтому было
предложено сосредоточить внимание на деталях с наибольшей снарядной нагрузкой: верхнем лобовом листе корпуса, лобовой части
и бортах башни.
Соответственно рассматривались два варианта:
— увеличить защиту всей лобовой проекции танка;
— ограничиться бортами и лбом башни.
Оба предложения гарантировали предотвращение около 40 % опасных поражений
«тридцатьчетверки» (по статистике 1943 года),
однако в первом случае требовалось установить новые тяжелые бронедетали площадью
3,7 м 2, а во втором — только 3,3 м 2. Поэтому
было принято решение ограничиться введением новой башни, оставив на будущее усиление лобовых деталей корпуса. Так появилась
башня танка Т‑34-85 с увеличенной до 90 мм
лобовой и до 75 мм бортовой броней. Правда,
ее размеры и соответственно вес оказались
больше, чем предполагали ученые НИИ‑48,
но это было неизбежно при введении 85‑мм
пушки [35].
На танках Т‑34-85 Советская армия завершила войну с Германией. Но если бы она затянулась, то «отдел 520» уже разработал вариант «тридцатьчетверки» на лето 1945 года —
танк Т‑34-100.
Требование перевооружить танки Т‑34 мощным 100‑мм орудием впервые озвучил в августе 1944 года заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками
Красной армии П. А. Ротмистров. Артиллерийские системы данного калибра успешно поражали на дистанции прямого выстрела (1100 м
по цели высотой 2,5 м) практически всю бронетехнику мира не только 1940‑х, но и первой
половины 1950‑х годов. «Неприступный» лобовой лист корпуса «Пантеры» 100‑мм бронебойный снаряд пробивал на расстоянии до 1500 м.
Для сравнения: снаряд самой мощной немец-

иных отступлений от чертежей и технических
условий. Делалось это ради ускорения выпуска боевых машин. Правда, и в этом случае предписывалось стремиться к сохранению взаимозаменяемости узлов и механизмов.
Однако довольно скоро выяснилось, что это
требование нарушается. Например, Сталинградский завод изготовил траки, не сочетавшиеся с траками других предприятий. Поэтому к лету 1942 года был восстановлен прежний
порядок, когда любые изменения на всех заводах в обязательном порядке согласовывались
с головным по «тридцатьчетверке» конструкторским бюро завода № 183. В свою очередь
ГБТУ потребовало от промышленности произвести всеобщую сверку чертежей и технических условий [41].
Более того, в соответствии с приказами
по Наркомтанкпрому от 1 октября 1943‑го
и 18 марта 1944 годов тагильскому КБ также
запрещалось самостоятельно, без технических условий и заданий наркомата, проводить
экспериментальные работы и осуществлять
конструкторские мероприятия. Предугадывая
возможность непослушания и попыток обойти
требования вышестоящих организаций, в последнем приказе нарком В. А. Малышев собственноручно вписал следующий пункт: «Категорически запретить главным бухгалтерам
принимать к оплате и оплачивать расходы,
связанные с работами по разработке новых
опытных конструкций или по модернизации
существующих конструкций, не утвержденных Наркоматом в соответствии с настоящим
приказом, а также запретить сносить эти расходы на серийное производство. Установить,
что в случае нарушения на заводе установленного порядка главный бухгалтер завода обязан немедленно письменно донести о нарушении мне» [42].

На страже унификации
«Продвинутые» германские конструкторы
об унификации отдельных узлов и механизмов разных танков впервые всерьез задумались в 1943 году в ходе доработки своих «Тигров» и «Пантер». В советских КБ к решению
данной проблемы приступили заметно раньше: американские специалисты после изучения
боевых машин выпуска 1942 года на Абердинском полигоне посчитали необходимым отметить: «Явно выраженное стремление к взаимозаменяемости отдельных частей и узлов между
Т‑34 и КВ». В приказах и протоколах Наркомата
танковой промышленности то и дело встречаются указания на унификацию электрооборудования КВ, «тридцатьчетверок» и легких танков, об использовании одних и тех же смотровых приборов и т. д. [39].
Полная взаимозаменяемость узлов боевых машин одного типа современным инженерам представляется явлением естественным
и само собой разумеющимся. В 1940‑х годах
ситуация выглядела несколько иначе. Достаточно вспомнить американские танки «Шерман», имевшие пять типов МТО, около десятка вариантов броневого корпуса с разными сочетаниями литых и катаных деталей, несколько
конструкций подвески [40]. Как с этаким разномастным бронированным стадом управлялись
американские танкисты и ремонтники — тайна
сия велика есть.
В советской промышленности такого рода
явления были возможны лишь в течение короткого периода конца 1941‑го — начала
1942 года, когда разным заводам — производителям танков Т‑34 было разрешено самостоятельно оценивать возможность тех или

тябре, поэтому первый экземпляр Т‑43 был
собран лишь в декабре 1942 года. Некоторые
предназначенные для нового танка элементы,
а именно: трехместная башня на стандартном
погоне в 1420 мм и пятискоростная коробка
передач в июле-августе были обкатаны на серийных Т‑34 [44].
Создатели танка Т‑43 в своих действиях,
по словам А. А. Морозова, руководствовались
следующими принципами:
«…максимальное сохранение серийных узлов и деталей с танка Т‑34;
— получение максимально возможного
уменьшения веса машины при заданной толщине брони;
— максимальное упрощение конструкций
деталей и узлов машины» [45].
После испытаний летом — осенью 1942 года
на танках Т‑34 трехместной башни Т‑43 наркомат танковой промышленности потребовал ввести ряд изменений, важнейшим из которых было расширение башенного погона
до 1600 мм. Главный конструктор пытался отстаивать первоначальный вариант, однако добился лишь разрешения доделать уже заложенную машину [46].
Следующие три танка Т‑43, построенные
весной и в начале лета 1943 года, имели иной
облик благодаря просторной башне на погоне
в 1600 мм. Правда, для этого пришлось пожертвовать простотой конструкции: корпус был расширен в верхней части и утратил прямоугольную форму. Вес машины достиг 34,1 т, что, естественно, ухудшило ее подвижность [47].
Испытания показали достаточную надежность опытных танков Т‑43. Хотя предложенный руководством Уральского танкового завода демонстрационный пробег Нижний Тагил —
Москва — Нижний Тагил так и не состоялся,
однако маршрут Нижний Тагил — Челябинск —
Нижний Тагил общей протяженностью 2000 км
«сороктретий» летом 1943 года прошел вполне
успешно. Кроме этого две машины в августе
1943 года были направлены на фронтовые испытания. Во время одного из боев танк без особых для себя последствий выдержал попадания 11 бронебойных 75‑мм снарядов, выпущенных с дистанции 800 м.

Задел на будущее
Любителям и знатокам истории отечественной бронетанковой техники отлично известны многочисленные опытные средние танки,
разрабатывавшиеся вплоть до окончания вой
ны для замены «тридцатьчетверки»: Т‑34М образца 1941 года, КВ‑13 (1942 год), Т‑43 (1942–
1943 годы), Т‑44 (1944 год). За исключением
челябинского КВ‑13, все они появились в КБ
Уральского танкового завода и по тем или иным
паспортным тактико-техническим характеристикам превосходили танки Т‑34 соответствующих годов выпуска.
Уже зимой 1941–1942 годов только что перебравшееся на Урал КБ завода № 183 создало и в марте 1942 года представило на рассмотрение технический проект другого танка под тем же названием — Т‑34М. Благодаря
плотной компоновке и сокращению экипажа
до трех человек броневая защита лобовой части корпуса была доведена до 60–80 мм. Толщина стенок литой башни составила 80–58 мм.
Наркоматом танковой промышленности проект в целом был отвергнут, однако башня понравилась. На Кулебакском заводе для пробы отлили 62 штуки, причем обнаружилось,
что в крупносерийном производстве эта конструкция непригодна: сложная форма исключала машинную формовку и вела к неприемлемому проценту брака. Поэтому уже в апреле 1942 года изготовление башен было прекращено, а имеющиеся в наличии отправлены
для установки на серийные «тридцатьчетверки» [43].
Между тем в КБ завода № 183 доработка
танка Т‑34М была в инициативном порядке продолжена; в результате к лету 1942 года был
создан проект танка Т‑43. Как следует из письма главного конструктора завода А. А. Морозова, проект был представлен лично И. Сталину.
Верховный главнокомандующий машину одобрил, но приказал отложить и заняться неотложными мерами по усовершенствованию серийного танка Т‑34. Разрешение на постройку
опытной машины было получено только в ок-

Согласно расчетам, по уровню броневой
защиты Т‑43 превосходил тяжелый КВ. Единственным явным дефектом оказалась ненадежная обрезинка бандажей, позаимствованная
с более легкого Т‑34. Башня на уширенном погоне позволяла без особых переделок устанавливать 85‑мм пушку Д5‑Т, что и было доказано
на практике в сентябре 1943 года [48].
В ноябре 1943 года в наркомат танковой
промышленности был отправлен технический
проект нового танка Т‑44, создававшийся
с конца 1942 года параллельно с Т‑43. В Пояснительной записке сообщалось: «Проект среднего танка Т‑44, разработанный заводом 183,
представляет маневренную боевую машину
толстого бронирования, с мощным артиллерийским вооружением… Эти задачи получили свое решение в выбранной заводом принципиально новой компоновке, идущей по пути
уширения корпуса танка, в ориентации на диа
метр погона не менее 1800 мм, со значительным, резким, сокращением высоты корпуса
и выносом головы водителя в специальную башенку, с сохранением длины машины в пределах существующей на современных танках,
за счет поперечного расположения двигателей». Согласно отчету Уральского танкового
завода к концу 1943 года был выпущен весь
комплект рабочих чертежей Т‑44 [49].
Первый Т‑44 был изготовлен в невероятно короткие сроки: приказ по заводу о выпуске опытной машины появился 10 декабря
1943 года, а 29 января 1944 года она уже вышла на опытные испытания. Показательна организация дела: 14 высших руководителей
Уральского танкового завода были назначены
ответственными за те или иные узлы «сорокчетвертого». Так, главный технолог М. Э. Кац
занимался всей оснасткой, его заместитель
И. В. Окунев отвечал за КПП, на заместителя главного металлурга А. В. Забайкина была
возложена отливка и обработка башни. Всего
были изготовлены шесть несколько отличавшихся друг от друга опытных машин. 23 ноября 1944 года танк Т‑44 был принят на вооружение Советской армии [50].

Новый тагильский средний танк имел множество преимуществ перед боевыми машинами противника и своим предшественником —
танком Т‑34-85. Если принять площадь соответствующих проекций германского Pz. Kpfw V
«Пантера» за 100 %, то площадь лобовой части
Т‑44 составит 60 %, бортовой — 55 %; «тридцатьчетверка» занимала здесь промежуточную
позицию. Впервые для советских средних танков Т‑44 нес катаную броню не только высокой, но и средней твердости, благо толщины
позволяли. Люк механика водителя наконецто переместился на крышу корпуса. Финальный вариант — танк Т‑44А — резко превосходил «тридцатьчетверку» по уровню броневой
защиты. Толщина верхнего и нижнего лобового листов корпуса составляла 90 мм с наклоном к вертикали соответственно 60 и 45 градусов. Вертикальные бортовые листы имели толщину 75 мм. Параметры литой башни: 120 мм
в лобовой проекции, борта — 90 мм. При всем
при этом вес Т‑44А оказался почти на полторы
тонны меньше, чем у Т‑34-85 [51].
В середине апреля 1944 года на Уральском
танковом заводе началась подготовка к серийному выпуску танков Т‑44. Персональная ответственность за технологическую документацию
и чертежи оснастки по механосборочным цехам возлагалась на И. В. Окунева, по металлургическим — на А. В. Забайкина. Одновременно
был создан специальный «отдел реконструкции завода по Т‑44» с обязанностями координации всех работ по планированию, изготовлению оснастки, проектированию вновь организуемых и реконструируемых участков и цехов.
Обширная работа продолжалась до сентября,
а в октябре… «отдел» был распущен. Все чертежи, техкарты, инструмент и оснастка передавались на другие предприятия: харьковский завод № 75, Сталинградский тракторный и Мариупольский металлургические заводы. Туда же
были отправлены уже изготовленные комплекты узлов и деталей машины. В общем, первые
25 танков Т‑44 в конце 1944 года собрали специально обученные в Нижнем Тагиле рабочие
харьковского завода № 75 [52].

Танк Т‑34-76 образца 1942 г. на постаменте в г. Нижнем Тагиле.
Фотография 2001 г.

существенным представляется другое, а именно — оценка последствий принятых решений.
Как следует из приведенных выше кратких описаний, все альтернативные танки имели более
мощное по сравнению с серийными «тридцатьчетверками» бронирование и равное пушечное
вооружение. Вместе с тем каждая из новых машин обладала своими недостатками производственного или эксплуатационного характера.
Поскольку Т‑44 выпускался серийно, мы
имеем возможность примерно оценить размеры сокращения производства средних танков,
если бы это происходило на Уральском танковом заводе. Общая трудоемкость изготовления одного танка Т‑34-85, включая и бронекорпус и башню, составляла в Нижнем Тагиле
на 1 января 1945 года 3251 нормо-час. В Харькове на один Т‑44 требовалось в это же время

Высшая математика войны
Итак, все созданные в 1942–1944 годах новые
средние танки либо не принимались на вооружение, либо не производились серийно, а если
и производились, то в незначительном количестве и на предприятии, не слишком значимом
для обеспечения действующей армии. Вплоть
до конца 1945 года Уральский танковый завод,
самое крупное предприятие отрасли, все свои
силы отдавал выпуску танков Т‑34.
Не будем обращать внимание на всякого
рода субъективные факторы, неизбежно окружающие любое крупное дело. Несомненно, имели место столкновения личных интересов, взглядов и амбиций, но дело все же не в них. Более

Танк Т‑34-76 образца 1942 г. на постаменте в г. Нижнем Тагиле.
Фотография 2001 г.

мии механизации и моторизации РККА генерал-майор Н. И. Груздев. В своем докладе «Состояние танковой техники за годы войны» он
перечислил основные положения, которыми
должно руководствоваться развитие отрасли — как в смысле тактико-технических характеристик боевой техники, так и в плане количественных параметров ее производства. Доклад довольно обширный — 9 машинописных
страниц, поэтому мы приведем лишь три наиболее важных вывода [56].
Н. И. Груздев, как и должно профессионалу,
вероятность разработки «сверхтанка» не рассматривал и полагал необходимым лишь достижение «нормальной степени превосходства»
(НСП). Последняя не имела точных цифро-

вых выражений и характеризовалась возможностью или невозможностью для противника уравнивания тактико-технических характеристик с помощью одной лишь модернизации
своей техники. НСП может быть ликвидирована только за счет перевооружения новыми образцами боевых машин.
Вместе с тем Н. И. Груздев считал глубоко ошибочным достижение НСП за счет сокращения количества произведенной техники: «Учитывая обстановку, не всегда целесо
образно стремиться к достижению нормального превосходства. Следует иметь в виду, что
всегда можно построить танк, который поражает танки противника, будучи неуязвимым
для огня последнего, но при этом противник

Танк Т‑34-76 образца 1942 г. на Манежной площади в Москве. 2015 г.

7945 нормо-часов, причем отливкой и обработкой башен занимался Мариупольский завод, а бронедетали поставлял сталинградский
завод № 264. На недостаточный уровень оснащенности харьковского завода № 75 ссылаться не будем: необходимые оборудование
и оснастка были разработаны и поставлены
совместными усилиями Уральского танкового
и Челябинского Кировского заводов, а также
УЗТМ. Кроме этого, на завод № 75 были переведены из г. Кирова коллектив и оборудование
завода № 38 [53].
Разумеется, абсолютно точное сопоставление провести нельзя, тем не менее можно предполагать, что результатом перехода
Уральского танкового завода на выпуск танков
Т‑44 было бы примерно 3‑кратное сокращение
объемов производства. Постепенная доводка
поточных и конвейерных линий позволила бы
вернуться к прежним цифрам, но на это тре-

бовалось немало времени. В Харькове в течение первой половины 1945 года трудоемкость
сократилась на 601 нормо-час [54]. При таких
темпах на приближение к показателям танка
Т‑34-85 потребовалось бы 2–3 года.
В общем, невозможно не согласиться со словами И. В. Сталина, обращенными
к главному конструктору завода № 183 по поводу отказа от производства танка Т‑43 образца 1943 года: «Товарищ Морозов, Вы сделали
очень неплохую машину. Но сегодня у нас уже
есть неплохая машина — Т‑34. Наша задача состоит сейчас не в том, чтобы делать новые машины, а в том, чтобы повысить боевые качества Т‑34, увеличивать их выпуск» [55].
Опыт довоенного танкостроения и работы военных лет был осмыслен уже к началу
1944 года. 7 марта на заседании Научно-технического совета Наркомата танковой промышленности СССР выступал профессор Акаде-

Впервые снятый с пьедестала у проходной Уралвагонзавода танк Т‑34-85 на улице Нижнего Тагила.
9 мая 1985 г.

Танк Т‑34-76 образца 1942 г. на Манежной площади в Москве. 2015 г.

Впервые снятый с пьедестала у проходной Уралвагонзавода танк Т‑34-85 на улице Нижнего Тагила.
9 мая 1985 г.

Танки Т‑34-85 на репетиции Парада Победы. Весна 2015 г.

Танк Т‑34-85 возглавляет колонну бронетехники на тагильской выставке вооружений 2008 г.

может иметь численное подавляющее превосходство за счет меньшего веса танка, меньшей
мощности моторной установки и т. д.; следовательно, при выборе танка как типа, помимо
желания обеспечить ему превосходство в бронировании, вооружении и скорости над соответствующим типом танков противника, надо
учитывать экономические и производственные
возможности страны, с тем чтобы и в количественном отношении были выдержаны желаемые пропорции».
Признавая, что в определенных условиях перевооружение неизбежно, профессор
Груздев сформулировал обязательные к нему
требования: «Смысл перевооружения состоит в том, чтобы сделать технику врага на поле
боя неполноценной, т. е. заставить противника отказаться от действующей техники — произвести перевооружение, следовательно временно, но резко сократить выпуск продукции
для фронта. Если в ходе перевооружения соз-

дается техника [равная технике врага], то такое перевооружение следует считать неполноценным».
Минимальные сроки, отводимые на перевооружение в военное время, определяют и направление, и даже саму методику конструкторской работы. Н. И. Груздев констатирует: «Опыт
войны показывает, что только то проектирование обеспечивает быстрый ввод в серию, которое базируется на заранее отработанных агрегатах, т. е. проектирование как комбинирование
отработанными агрегатами. Следовательно,
необходимо непрерывное совершенствование агрегатов. Проектировать новый танк, одновременно создавая новые агрегаты, — это
значит, как правило, сдавать в серию недоработанную машину».
Исходя из тезисов Н. И. Груздева, можно
сделать следующие выводы о танке Т‑34: это
не просто более или менее удачная конструкция, но уникальный и крупнейший советский

научно-технический проект, последовательно
и неуклонно осуществлявшийся в течение всех
военных лет.
«Проект Т‑34» буквально вытолкнул немцев на ложные пути развития бронетанковой техники, в конечном счете оставившие
вермахт без танков. Какой бы счет побед
ни вели отдельные германские танковые асы
на своих «непобедимых» PzKpfw V «Пантера»
и PzKpfw VI «Тигр», в итоге их всегда оказывалось слишком мало, чтобы остановить стремительные прорывы «тридцатьчетверок» —
в 1943 году на Украине, в 1944‑м — в Белоруссии и затем в Польше, а вскоре и в самой
Германии.
Усиление германской противотанковой обороны также не оправдало затраченных средств
и возлагаемых на нее надежд. Добившись в течение 1942 года возможности уверенно пробивать броню «тридцатьчетверки» на дистанциях прямого выстрела, противотанковые орудия вермахта утратили способность отражать
массированные танковые атаки — так, как это
не без успеха делалось в 1941 году, когда малозаметные и скорострельные 37‑мм и 50‑мм
пушки во множестве выбивали легкобронированные танки Т‑26 и БТ. В 1944–1945 годах
противотанковые орудия на оборонительных
позициях быстро уничтожались мощным огненным валом советской артиллерийской подготовки, а в маневренной войне они оказывались недостаточно подвижными — как в силу
недостатка тягачей высокой проходимости, так
и по причине невозможности маневра на поле

боя силами расчета, без применения механической тяги.
В «проекте Т‑34» были полностью учтены
все не слишком великие технические и кадровые возможности как советской промышленности, так и вооруженных сил. Большая часть
конструктивных недочетов «тридцатьчетверки» объяснялась не отсутствием внимания КБ,
но технической и технологической бедностью,
ограничивающей в средствах массового производства более совершенных узлов и деталей.
Альтернативные варианты оснащения бронетанковых войск (танки Т‑34М, Т‑43, Т‑44, КВ‑13), периодически предлагавшиеся и прорабатывавшиеся в КБ заводов № 183 и ЧКЗ, при всей их
внешней привлекательности в конечном счете
уступали по эффективности «проекту Т‑34» —
если, конечно, оценивать не только возможности ведения дуэльного боя с танками противника, но также боевые качества, необходимые для
сражений с пехотными соединениями, подвижность на поле боя и на марше, техническую надежность и ремонтопригодность.
В итоге в сфере промышленного производства «проект Т‑34» уравнял потенциал немногочисленных и молодых советских заводов
с объединенной индустриальной мощью континентальной Европы, усердно снабжавшей
немецкие вооруженные силы техникой и вооружениями.
Если говорить кратко, то «проект Т‑34» был
единственно возможным для СССР в данной
области вооружений и открывал самую короткую дорогу к Победе.

Танк Т‑34-85 возглавляет колонну бронетехники на тагильской выставке вооружений 2008 г.

Глава 2

А. А. Морозов и Л. Н. Карцев
С конца 1940‑х и вплоть до достижения ядерного паритета в 1970‑х годах весь мир балансировал на грани «холодной» и атомной войн
и не раз вплотную приближался к последней…
Союз Советских Социалистических Республик,
крупнейшее государство мира, голубиной кротостью не отличался и при нужде без колебаний прибегал к военной силе. Тем не менее
весьма вероятно, что «холодная» война, начавшаяся вскоре же после окончания Второй
мировой, случилась не столько по идеологическим, сколько по корыстным причинам, т. е.
в силу «национальных интересов» сторон.
Всякий раз, когда российское государство
добивалось серьезных военно-политических
успехов и становилось ведущей силой евразийского континента, оно встречало бешеное сопротивление англоязычного «морского» мира.
Так было в XVIII и XIX веках, то же самое произошло во второй половине ХХ века. Древние
для разгадки тайны преступления советовали
искать, кому это выгодно. Советскому Союзу противостояние с объединенным Западом
в конце 1940‑х — 1950‑х годах было, мягко
скажем, несколько обременительно. Да, СССР
распространил сферу своего влияния и стал
сверхдержавой. Но этот статус еще предстояло освоить и подкрепить экономической силой. А на это требовалось время, причем время
МИРНОЕ. И не было никакой гарантии, что располагающий превосходством в ядерном оружии и средствах его доставки противник таковое время предоставит.
Советское руководство регулярно получало информацию о разработке в США планов
атомных бомбардировок СССР. В частности,
согласно выкраденной 23 сентября 1948 года
директиве президента Г. Трумена (план «Бушвейкер») американцы планировали уничтожить

в 1952 году 70 городов. 13 января 1949 года удалось добыть копию плана «Дропшот», предусматривающего начиная с 1 января 1957 года сброс
уже 300 штук атомных и 250 тысяч тонн обычных бомб, с последующим вторжением на нашу
территорию 164 дивизий западных стран, в том
числе 69 американских. В 1956 году поступили сведения о наличии у командования ВВС
США планов уничтожения атомными и водородными бомбами 2997 советских объектов.
В 1959 году прямо из Пентагона был «уведен»
перечень 20 тысяч целей, подлежащих уничтожению «в первые же часы с момента начала вооруженного конфликта» [1].
Впрочем, и без разведки все было ясно.
4 марта 1949 года в Вашингтоне был подписан договор о создании военно-политического блока НАТО. И уже через месяц одна из ведущих американских газет «Нью-Йорк Таймс»
в статье по данному поводу откровенно заявила: «Мы создали военный союз, целью которого является война с Советским Союзом» [2].
Предотвратить нападение можно было
лишь угрозой адекватного применения военной силы. И здесь у СССР имелось не так уж
много возможностей. В производстве ядерных
вооружений и средств их доставки, при несомненных успехах советской науки и промышленности, до 1970‑х годов ни о каком равенстве не могло быть и речи.
Военно-морской флот СССР смотрелся на фоне американского почти игрушечным
и уступал ему как по численности боевых кораблей, так и по их тактико-техническим характеристикам. Действовать в открытом океане наши
корабли не могли: надводные в силу отсутствия
прикрытия в виде авианосцев, а дизельные подводные лодки — из-за недостаточной автономности и отсутствия заокеанских баз.

То же самое можно сказать и о малочисленной советской стратегической авиации —
у нее было слишком мало шансов прорваться к территории главных противников. Правда, имелась неплохая система ПВО, но одной
лишь обороной предотвратить ядерное нападение невозможно.
Оставалось лишь одно более или менее надежное средство спасения советских городов:
в первые же дни войны стремительным ударом танковых и механизированных армий прорваться к аэродромам вражеских бомбовозов
и стартовым позициям не слишком дальнобойных и точных ракет того времени — с тем чтобы отодвинуть их подальше от нашей территории. Возможность сокрушающего, молниеносного танкового рейда через всю Западную
Европу до Ла-Манша и Гибралтарского проли-

ва как бы уравновешивала отставание в прочих сферах и тем самым предотвращала перерастание «холодной» войны в третью мировую.
Именно с этой целью рядом с границами НАТО
в государствах Варшавского договора СССР
держал развернутые по штатам военного времени армии, именуемые для пущей вежливости «группами войск».
А главной ударной их силой вплоть до начала 1970‑х годов были созданные в Нижнем
Тагиле танки Т‑54/Т‑55 и Т‑62 — массовые,
технически надежные, дешевые в производстве и вместе с тем не уступающие своим противникам в защите, огневой мощи и особенно в подвижности. Именно тагильская броня
стала решающим фактором, предотвратившим сползание «холодной» войны к Третьей
мировой.

Трудное детство Т‑54

ена и испытана на заводе в январе 1945 года;
она же была отправлена на Кубинский полигон. Однако в другом документе примерно того же времени, за подписями ставшего
уже заместителем министра бывшего директора завода № 183 Ю. Е. Максарева, нового директора С. А. Скачкова и главного конструктора А. А. Морозова, сообщается, что первый
танк был изготовлен в конце 1944 года, испытан на заводе и даже представлен комиссии
ГБТУ. Для испытаний на Кубинке была изготовлена вторая машина [4].
Необходимо подчеркнуть, что отечественные танкостроители совершили настоящий прорыв, установив на первом послевоенном поколении средних танков 100‑мм нарезную пушку Д‑10Т непревзойденной по тем временам
дульной мощности — 647 тонно/метров против
532 тонно/метров у 83,8‑мм орудия «Центурион», примерно 400 тонно/метров 90‑мм пушки
танка М46 и 476 тонно/метров танка М48. Даже
британская 105‑миллиметровка L7, основное
танковое орудие НАТО вплоть до начала 1980‑х
годов, имела дульную мощность 607,5 тонно/метра. Хороший показатель, но все же меньше,
чем у советской пушки Д‑10Т [5].

Первое публичное упоминание о Т‑54 содержится в «Рапорте завода № 183 народному комиссару танковой промышленности
СССР товарищу Малышеву В. А.» от 20 августа
1944 года: «…коллективом конструкторов завода… создан танк Т‑44. При весе равном Т‑34,
новый танк имеет в два раза более мощную
броневую защиту и пушку калибром 100 миллиметров. Т‑44 обладает лучшей маневренностью и обзорностью, в нем значительно улучшены условия работы экипажа в боевой обстановке» [3].
В сентябре 1944 года проект нового танка,
уже под своим основным названием — Т‑54 —
был рассмотрен в наркомате, одобрен и принят для изготовления опытного образца. Сведения о времени и количестве изготовленных
опытных машин расходятся. Согласно составленной в министерстве транспортного машиностроения в декабре 1946 года «Справке об изготовлении и испытаниях опытных образцов танка Т‑54» одна машина была постро-

Глава 2

Трудное детство Т‑54

Так или иначе испытания танка Т‑54 на Научно-испытательном бронетанковом полигоне ГБТУ проходили с 11 марта по 11 апреля 1945 года. Межведомственную комиссию
возглавлял полковник Е. А. Кульчицкий. Позднее он опишет свою первую встречу с «пятьдесятчетверкой»: «Танк производил впечатление. Его внешние формы учитывали необходимые углы встречи с будущими снарядами противника, что придавало ему соответствующую
обтекаемость и красоту. Более совершенной
формы корпус, приплюснутая башня с новой
пушкой покоились на десяти больших опорных
катках, которые опирались на мелкозвенчатые
гусеницы. Эта, на первый взгляд, просто красота форм и силуэта говорила специалистам
о некоторых высоких технических параметрах
машины, а именно: обтекаемые формы корпуса
и башни — о повышенной стойкости броневой
защиты и меньшей поражаемости его, длинный
ствол пушки — о высокой начальной скорости
снаряда, что является основным положительным качеством танковой пушки, десять больших, с внешней обрезинкой, опорных катков
говорили о возможностях движения на больших скоростях, чему способствовали и мелкозвенчатые гусеницы, и многое другое» [6].
Через двенадцать месяцев, 29 апреля
1946 года, танк Т‑54 в соответствии с правительственным Постановлением № 960–402cc
был принят на вооружение. Однако продолжавшиеся испытания выявляли все новые
и новые недочеты. Лишь в июне 1947 года
Минтрансмаш и командование Бронетанковых и механизированных войск приняли совместное решение о выпуске установочной
серии танков Т‑54 [7].
В итоге в 1947 году вместо предусмотренных 400 танков Т‑54 на трех заводах (250 —
в Нижнем Тагиле, 100 — в Харькове и 50 —
в Омске) было построено только 22 машины,
все — на заводе № 183 [8].
В 1948 году дело пошло на лад: собраны
593 танка (285 — завод № 183, 218 — завод
№ 75, 90 — завод № 174). Но первый же опыт
войсковой эксплуатации показал, что серийное
производств началось явно преждевременно.
Претензии посыпались со всех сторон: от воен-

предов, не засчитавших гарантийные испытания
всех представленных 5 танков, но главное —
из танковых частей. Жалобы дошли до высшего руководства страны. В январе 1949 года министр вооруженных сил Н. А. Булганин провел
совещание с представителями 5‑й механизированной армии, куда поставлялись «пятьдесятчетверки». Танкистам Т‑54 в общем понравился, но и претензий к нему имелось немало. Общее мнение высказал заместитель командира
полка подполковник Беляничев: танк «…имеет много конструктивных и производственных
дефектов, указывающих на то, что с этой машиной поторопились, не довели ее в производстве». Заводская статистика подтверждает
мнение офицера: один только завод № 183 получил 45 актов рекламаций на танки выпуска
1948 года, в том числе 16 — по вине поставщиков комплектующих, а 26 — по причине недоработанности конструкции. В итоге в самом
начале 1949 года правительственным решением производство танков Т‑54 было остановлено — вплоть до устранения дефектов. Выпуск Т‑54 возобновился в последних числах ноября и ограничился до конца 1949 года только
54 танками (завод № 183 — 29 единиц, завод
№ 75 — 10, завод № 174 — 15). Кроме этого,
завод № 183 построил 25 учебных танков [9].
Как водится, начался поиск виноватых.
В феврале 1949 года на совещании в министерстве по качеству танков Т‑54 главному конструктору А. А. Морозову пришлось публично
каяться: «В моей личной практике подобное событие, к сожалению, повторяется не раз. Правда, не в таком масштабе, который переживает сейчас 54‑я машина, когда правительством
остановлена приемка на довольно значительный период. Это приходится переживать впервые. Я был на совещании в Министерстве вооруженных сил и все это перенес очень тяжело, потому что я являюсь в этом вопросе основным виновником» [10].
В ходе многочисленных совещаний обсуждались разные причины неважной технической
надежности «пятьдесятчетверки». На первом
плане практически у всех выступавших стоял
завышенный против ТТХ вес машины. Серийные танки существенно отличались по боевой

Первый танк с усовершенствованной башней вышел в сдаточный пробег 29 августа
1949 года. 30 числа начались заводские испытания на 1000 км. В сентябре были собраны
два контрольных танка, испытанных междуведомственной комиссией. И только в конце ноября решением правительства было разрешено серийное производство новой модификации
танка Т‑54 — образца 1949 года. Полный боевой вес первой августовской машины вместе
со штатными принадлежностями — бревном,
брезентом и дымовыми шашками МДШ — составил 35 240 кг. Правда, некондиционная башня была легче выполненной строго по чертежу на 266 кг. Неизбежная перекомпоновка боевого отделения вызвала многочисленные изменения конструкции танка. Из 5620 чертежей
«пятьдесятчетверки» 1944 были заменены новыми и еще 857 — скорректированы. Кроме
новой башни, были введены лобовые листы
корпуса толщиной 100 мм вместо 120 мм, курсовые пулеметы на крыльях заменены одним
внутри корпуса. Кроме этого, на машине образца 1949 года была установлена новая турель
зенитного пулемета. В итоге общий вес танка снизился в среднем на 1700 кг. В 1950 году,
в ходе производства второй модификации
танка Т‑54, боевая масса танков колебалась
от 34 700 до 35 360 кг, при расчетном весе
35 408 кг [14].
Однако первоначально заданный уровень защиты лобовой проекции корпуса танка Т‑54 сохранить не удалось.
Последнее крупное изменение облика танка Т‑54 было связано с полным устранением
замана, теперь уже в кормовой части башни.
Необходимость этой работы была отмечена
еще летом 1949 года при обсуждении проекта
башни без замана в лобовой части. 28 января
1950 года министрами вооруженных сил маршалом А. М. Василевским и транспортного машиностроения Ю. Е. Максаревым было подписано совместное решение о проектировании
и изготовлении для «пятьдесятчетверки» опытной башни по типу танка ИС‑3. Эскизный проект новой башни был представлен в Минтрансмаш в марте, в апреле был завершен технический проект и отправлен на завод № 200 для

массе, причем только в сторону плюса. Превышение колебалось от умеренных 140 кг до 1 т;
соответственно удельное давление на грунт
составляло не 0,9 кг/см2, а целых 0,96 кг/см2,
со всеми вытекающими последствиями. Основным источником добавочного веса были башни;
особенно этим страдала продукция челябинского завода № 200. Известный и авторитетный
в отрасли человек — Н. В. Барыков — публично
выразил сомнение в будущем Т‑54: «…наша машина по весу очень велика и имеет известную
малую перспективность в дальнейшем своем
развитии. Мне кажется, что в этом вопросе при
конструировании наших машин мы оторвались
от тех, кто будет заниматься эксплуатацией наших машин» [11].
Уменьшить вес танка можно было только
за счет броневой защиты. Но насколько это
допустимо? Приведем рассуждения главного конструктора Минтрансмаша И. С. Бера:
«Если бронирование корпуса танка Т‑54 сделать таким же, как у танка Т‑44, то представится возможным уменьшить вес танка Т‑54 на 1700 кг. Однако, учитывая резкое
снижение противоснарядной стойкости лобовой части корпуса при толщине листов 90 мм,
нецелесообразно идти на уменьшение толщины указанных деталей ниже 100 мм… В танке Т‑54 лобовая часть корпуса противостоит
снарядам калибров 88, 100 и 122 мм при попадании со штатной скоростью. Броневая защита лобовой части башни значительно уступает бронезащите корпуса… Следовательно
идти на значительное снижение веса башни
не представится возможным» [12].
Но если нельзя изменить толщину башенной брони, то можно уменьшить ее размеры
и форму — с тем же результатом в виде сокращения веса. Таким путем пошли конструкторы Уральского танкового завода; параллельно они частично устранили столь нелюбимый
военными заман. Вообще-то говоря, разработка башни без замана в передней части уже стояла в плане и должна была завершиться в декабре 1947 года. Но сделано это было только
в 1948 году: из отчета завода № 183 мы узнаем, что проект новой башни выполнен и она
на 85 % изготовлена [13].

отливки корпуса. Дело несколько задержалось
из-за разногласий по поводу конструкции командирской башенки, но в ноябре и эта проблема была снята. В начале 1951 года на свет
появился первый танк Т‑54 привычного для нас
облика — с полностью освобожденной от заманов башней [15].

В итоге лишь в 1950 году танк Т‑54 стал действительно серийной и достаточно надежной
машиной, способной заменить все предшествующие средние танки. В 1950 году тремя
заводами было выпущено 1007 «пятьдесятчетверок», в 1951‑м — 1566 машин, в 1952‑м —
1854 [16].

Размежевание судеб
и конструкторских школ

в августе 1945 года, когда бегство харьковчан
приняло угрожающие размеры, Наркоматом
танковой промышленности был принят специальный приказ, запрещающий дирекции завода № 75 высылать отзывы. Именно за это начальник сектора по привлечению рабочей силы
Убийбатько тем же приказом был снят с работы [18].
Все это сократило поток переводов,
но не остановило его полностью. В 1946 году
вернулись в Харьков специалист по ходовой
части К. Ф. Абросимов и мастер водителей танков цеха «540» А. М. Бондаревский. В 1947 году
решением министерства в Харьков был переведен М. И. Таршинов и начальник опытного цеха
Н. С. Гутник [19].
Кроме того, некоторые из конструкторов,
пришедших в КБ в военное время, после победы сочли свой долг выполненным и вернулись в цеха, где также свирепствовал жестокий

В чем причина столь сложной судьбы послевоенного среднего танка? Л. Н. Карцев в своих
воспоминаниях утверждает: «Одной из основных причин несовершенства конструкции танка Т‑54 была малочисленность конструкторского бюро Уралвагонзавода» [17].
Хотя увольнение по собственному желанию
в СССР было запрещено вплоть до 1956 года,
бывшие харьковчане теми или иными способами старались вернуться домой; особенно активно этот процесс шел в 1944–1945 годах. Администрация харьковского завода № 75 всячески содействовала возврату, высылая необходимые документы и прикрывая беглецов
от судебного преследования. В конце концов

Главный конструктор
Уралвагонзавода
по танкостроению
Л. Н. Карцев

Заместитель
главного конструктора
А. В. Колесников

Заместитель
главного конструктора
Б. А. Черняк

Заместитель главного
конструктора В. К. Байдаков

Начальник бюро
В. Я. Курасов

кадровый голод. И хотя ключевые фигуры КБ
были сохранены, нехватка сотрудников низшего и среднего звена привела к большим затруднениям в ходе доводки и постановки на конвейер первого послевоенного танка Т‑54.
Кадровая проблема эта осознавалась
и в вышестоящих инстанциях. В 1949 году
распоряжением Совета Министров СССР
№ 13905 РС Уральскому танковому заводу
было разрешено создать на базе танкового КБ
«Специальное конструкторское бюро по средним танкам» с усиленным составом конструкторов и мощной экспериментальной базой. Однако, по неизвестным причинам, распоряжение
не было выполнено, а из запланированных дополнительных 79 специалистов в Нижний Тагил
прибыли только 20, причем 14 из них только что
закончили военную академию бронетанковых
и механизированных войск [20].
К числу «академиков» принадлежал
Л. Н. Карцев. Вот как вспоминает он своих товарищей: «В эту группу включили лучших выпускников. Основную часть составляли офицеры в звании капитанов. Самому молодому
из нас было всего 25 лет, самому старшему —
35. Почти все участвовали в Великой Отечественной войне, в основном на технических
должностях. Все бы хорошо, но уже через год
в нашей группе осталось только десять человек» [21]. Остается лишь добавить, что из десяти человек трое — Л. Н. Карцев, В. Н. Венедиктов и Н. А. Шомин — впоследствии стали

главными конструкторами в Нижнем Тагиле
и Харькове.
Но была и еще одна причина недоработок
танка Т‑54, связанная с личностью главного
конструктора А. А. Морозова. В своей работе,
начиная с момента назначения на должность
в 1940 году, он сосредотачивался прежде всего
на перспективных проектах; доводкой до нужного армии уровня принятых на вооружение
машин руководил Н. А. Кучеренко. Однако последний летом 1947 года был переведен в Москву, а сам Морозов в 1947–1948 годах с огромным увлечением занимался разработкой танка Т‑64 с кормовым расположением боевого
отделения [22].
В 1949 году, естественно, работы по танку Т‑64 были в принудительном порядке прекращены. А. А. Морозов почему-то увязал это
с приходом на должность директора И. В. Окунева — уралвагонзаводца с довоенных еще
времен. 24 марта 1949 года главный конструктор записал в своем дневнике: «Директором
завода № 183 стал Окунев И. В. Работа в Тагиле организована четко и слаженно, все харьковское руководство завода — заменено. Новое ничего менять, а тем более заниматься
перспективой, не будет. Ж. Я. Котин в Ленинграде создает научный институт ВНИИ‑100.
«Северные» переходят к новым разработкам.
Харьков превращен в филиал Тагила. Надо
возвращаться домой и создавать новое танковое КБ!» [23].

Размежевание судеб
и конструкторских школ

Главный конструктор
Уралвагонзавода
по танкостроению
Л. Н. Карцев

Заместитель
главного конструктора
А. В. Колесников

Заместитель
главного конструктора
Б. А. Черняк

Заместитель главного
конструктора В. К. Байдаков

Начальник бюро
В. Я. Курасов

Трудно сказать, чем И. В. Окунев вызвал
недовольство А. А. Морозова, но инициатором закрытия проекта Т‑64 был отнюдь не директор. Из переписки между ГБТУ и Минтрансмашем следует, что первенство в этом деле
принадлежало научно-техническому комитету
ГБТУ и было вызвано избыточным отвлечением сил и средств от доработки до приемлемого технического уровня танка Т‑54 [24].
Однако решение было уже принято. Как
только дела с «пятьдесятчетверкой» пошли на лад, А. А. Морозов добивается перевода в Харьков. Приказом по Минтрансмашу
№ 183‑К от 8 октября 1951 года он освобождается от должности в Нижнем Тагиле и назначается главным конструктором завода № 75 [25].
Уралвагонзавод почти на два года остается без главного конструктора. Его обязанности
в статусе «и. о.» исполняли сначала П. П. Васильев, затем А. В. Колесников. И лишь в июле
1953 года коллегия министерства утверждает
в этой должности Л. Н. Карцева.
Новый главный конструктор имел к этому
времени всего четыре года конструкторской
деятельности. Но за его плечами была война, причем в танковых частях, и диплом Военной академии бронетанковых и механизированных войск. Но директору Уралвагонзавода И. В. Окуневу, поддержавшему кандидатуру Л. Н. Карцева, импонировало, видимо,
другое. А именно — редкое для русского человека бесстрашие не только перед глазами
смерти, но и перед глазами самого высокого
начальства, умение подмечать новшества вне
зависимости от места их рождения. И прямотаки толстовское свойство не мешать ничему
доброму, рожденному подчиненными, и пресекать все дурное. Заводской кадровый архив сохранил уникальные свидетельства того,
что Карцеву было проще получить самому выговор «за непринятие мер», чем ломать судьбу молодого сотрудника.
Поначалу новому «главному» пришлось
весьма нелегко. Вслед за Морозовым в Харьков потянулись ближайшие его соратники.
В начале 1952 года был переведен руководитель башенной группы А. А. Малоштанов,
в 1953 году — У. Е. Хлопенко, в 1954 году —

заместитель главного конструктора Я. И. Баран [26].
В 1956 году, после отмены трудового законодательства от 1940 года, проблема с переводами была решена кардинально. Директор
Уралвагонзавода И. В. Окунев и главный конструктор Л. Н. Карцев, укрепив кадровый состав КБ (об этом речь пойдет ниже) и утомившись от непрерывных просьб отпустить домой, решились отменить «крепостное право»
для харьковчан. Всем им было предложено
в течение буквально 24 часов определиться
и либо написать заявление о переводе и уехать в Харьков, либо перестать докучать своими требованиями. В министерстве транспортного машиностроения решили было, что руководители Уральского завода сошли с ума,
но препятствовать не стали и оформили переводы. И вот тут-то и выяснилось, что примерно половина бывших харьковчан добровольно
остались в Нижнем Тагиле! [27]
Ю. П. Костенко, впервые попавший на оперативное совещание у главного конструктора
примерно в середине 1950‑х годов, много позднее буквально с трепетом воспроизводил свои
ощущения: «В кабинет я вошел в числе последних, постарался выбрать место поскромнее…
Когда Карцев начал совещание, я невольно пересчитал собравшихся. Их было семнадцать,
не считая главного, из них двенадцать — непосредственные участники создания «тридцатьчетверки». Как-то само собой мне представилось, что идет 1942 год, что совещание ведет
сам Морозов, что все присутствующие — ближайшие сподвижники Кошкина и Морозова,
и мои мысли и чувства в этот момент перемешались… В эти минуты я понял, как много мне
еще надо было узнать и сделать, чтобы стать
в один ряд с этими людьми, а не просто сидеть
с ними в одном кабинете» [28].
Отметим, что решили продолжить работу
в «отделе 520» Уралвагонзавода отнюдь не второстепенные фигуры. В их числе был один
из старейших конструкторов А. В. Колесников, пришедший в танковое КБ еще в 1931 году
и участвовавший во всех довоенных разработках, П. П. Васильев и А. И. Шпайхлер, входившие в созданное в 1937 году самим М. И. Кош-

Руководители «отдела 520» начала 1960‑х гг.

киным знаменитое КБ‑24; и другие хорошо известные танкостроителям люди — В. К. Байдаков, П. Т. Вернигор, В. О. Дроботенко,
В. Я. Курасов, А. Л. Левковский, И. А. Набутовский, Б. А. Черняк, В. А. Семененко. Не последнюю роль в создании новых танков играют их испытатели; так вот, тагильскую школу
испытателей основал и долгое время ею руководил И. Г. Битенский — механик-водитель
ХПЗ с 1932 года. В марте 1940 года именно он
вел одну из двух первых «тридцатьчетверок»
в ходе знаменитого пробега Харьков — Москва — Харьков [29].
В общем, послевоенный тагильский «отдел 520» имел полное право вести свою «персональную» историю от КБ ХПЗ. В 1962 году
из двенадцати руководителей бюро танкового
КБ Уралвагонзавода 8 человек все еще были
«харьковчане» [30].
Конечно, в течение 1960–1970‑х годов
их численность постепенно сокращалась —
но уже по возрастным причинам, в связи
с выходом на пенсию. Так или иначе, всех
молодых инженеров, пришедших в «от-

дел 520» во второй половине 1940‑х, в 1950‑е
и даже в 1960‑е годы конструкторским премудростям обучали люди, работавшие вместе с М. И. Кошкиным и А. А. Морозовым еще
в довоенном Харькове.
В эти годы в КБ пришли выпускники лучших
инженерных высших учебных заведений страны — МВТУ им. Баумана (Ю. Костенко, И. Агапов, Л. Долгов, С. Петраков), Ленинградского
военно-механического института (В. Быстрицкий), Ленинградского политехнического института (Ю. Кондратьев), Харьковского политехнического института (С. Загуровский), Казанского
авиационного института (Э. Вавилонский), Челябинского политехнического института (В. Дудаков, Н. Молодняков, М. Никитин, Ю. Тэн) [31].
Важным источником кадров в 1940–1950‑х
годах был также Нижнетагильский машиностроительный техникум. С его дипломами
в «отдел 520» пришли в 1948 году А. А. Барихин и Б. Л. Широков, в 1953 году — Г. А. Моргунов, в 1955‑м — В. Л. Балюк [32].
Вечернее отделение НТМТ стало школой
для специалистов‑практиков, не получивших

Руководители «отдела 520» начала 1960‑х гг.

образования из-за войны. Так, диплом техникума позволил Л. Ф. Терликову, попавшему на завод в 1942 году двенадцатилетним подростком, стать в 1957 году исследователем и затем в 1968 году начальником бюро вооружений в исследовательском отделе [33].
К середине 1950‑х годов «отдел 520» считался вполне укомплектованными — но главным образом молодежью. По данным на конец 1956 года состав конструкторов был следующим [34]:

вертыванию массового производства боевой
техники, воплощающей в себе самое лучшее
и надежное из того, что было создано в последние годы. Ю. П. Костенко подчеркивает в своих воспоминаниях: «В 1953 году, когда я приступил к работе в КБ УВЗ, две трети начальников бюро этого КБ знали о мобилизационном развертывании не понаслышке, а вынесли
все «на своем горбу». Эти люди относились
к выполнению мобзаданий с предельной ответственностью, к чему приучили и нас» [36].

Всего, в том числе по стажу работы в годах
до 1

2–3

4–5

6–7

8–10

более 10

Инженеры

104

Техники

Практики

3–4

ИТОГО

192

В %:

100

Что восприняли молодые специалисты
от наставников, связавших свою судьбу с Нижним Тагилом?
Ю. П. Костенко, начинавший свою профессиональную карьеру в 1953 году, до конца жизни гордился своими учителями. Именно «харьковчане», работавшие когда-то вместе
с М. И. Кошкиным в Харькове, с А. А. Морозовым в Харькове и Нижнем Тагиле, выработали два основных принципа, которыми «тагильская» школа танкостроения руководствовалась
в течение всей второй половины XX века. Как
полагал Ю. П. Костенко, «…по названным двум
особенностям своей работы танковое КБ УВЗ
можно считать уникальным не только в России,
но и мировом танкостроении» [35].
Что же это за принципы?
Мы не знаем, висела ли где-либо в УКБТМ
табличка со знаменитой фразой адмирала
С. О. Макарова «Помни войну!», — но нижнетагильские конструкторы на деле превратили ее в основу всех своих планов и проектов.
В Нижнем Тагиле всегда были готовы к немедленному, по первому требованию страны, раз-

И второе. Основополагающим принципом
всех разработок «отдела 520» Уралвагонзавода и современного УКБТМ была и есть преемственность конструкций ранее созданных танков и перспективных боевых машин. Вновь
обратимся к воспоминаниям Ю. П. Костенко: «Это было очень тяжелое требование для
конструктора. Однако оно выполнялось свято, но, конечно, в разумно допустимых пределах. В первую очередь, это требование касалось ходовой части. Такое требование в работе конструкторов укоренилось не под давлением со стороны руководства, а доходило
до сознания каждого конструктора под давлением чувства ответственности за сохранение темпа и ритма массового производства
танка Т‑34 в годы войны и танка Т‑54 в послевоенные годы» [37].
И еще одно явление, отмеченное Ю. П. Костенко и касающееся собственно подготовки молодых специалистов. По его словам, вся
жизнь Уралвагонзавода «…была подчинена
Плану серийного производства. Именно в эту
пору я понял, что каким бы творческим талан-

том ни обладал конструктор, если он не был серьезно знаком с серийным производством —
это был неполноценный конструктор» [38].
Очевидно, не будет большим преувеличением утверждение, что раздел «старого» КБ завода № 183 на тагильскую и харьковкую ветви
прошел по проблеме революционных и эволюционных методов развития. «Эволюционисты»
в большинстве своем остались в Нижнем Тагиле, на крупнейшем в мире танкостроительном
заводе. «Революционеры» во главе с А. А. Морозовым отбыли в Харьков и получили возможность творить «с чистого листа», «до основания»
разрушать старые традиции и создавать новые,
ставить и решать самые дерзновенные задачи.
Но и в Нижнем Тагиле «эволюционисты»
оказались последовательны в своих воззрениях и методах работы и смогли внушить их но-

вым поколениям конструкторов — невзирая
на чины последних. Л. Н. Карцев, став главным
конструктором, поначалу даже обиделся на своих начальников бюро, скептически взирающих
на «объект 140». Но проходит совсем немного
времени, и тот же Карцев начинает воспринимать эволюционные методы как преимущество
собственного КБ. Позднее он напишет: «Харьковчане имели перед нами преимущество, так
как в Москве все, вплоть до ЦК, делали ставку
на них и всячески им помогали. С другой стороны, у харьковчан были колоссальные трудности, так как они, не имея задела отработанных
узлов и механизмов, сразу решили значительно оторваться от серийного танка. Мы же двигались отдельными шажками, беря и внедряя
оперативно в серийный танк все, что появлялось нового в науке и технике» [39].

Зрелые годы жизни танка Т‑54

К середине 1950‑х годов усилия заводов
Минтрансмаша принесли заметный успех.
Представитель министерства в Ленинградском военном округе Б. К. Исупов в октябреноябре 1956 года обследовал 188 машин, поступивших для капитального ремонта на завод № 20. Выяснилось, что 18 машин прошли
в среднем 8006 км с двумя новыми двигателями, 115 — 6783 км с двумя дизелями (1 новый
и 1 после ремонта). 52 танка прошли в среднем 6031 км с установленным при сборке новым мотором. На 15 машинах к моменту постановки их в капитальный ремонт двигатели
отработали более 600 мото/часов, высшее достижение — 696 мото/часов [42].
В 1956 году главный конструктор завода № 183 Л. Н. Карцев в направляемой в министерство справке констатировал: «Танк
Т‑54 без ремонта, с заменой отдельных узлов,
может ходить 10 000 км» [43].
Параллельно шла работа по повышению
огневой мощи танков Т‑54. Опытные работы
по установке стабилизаторов 100‑мм орудия
должны были начаться в 1947 году, но КБ завода № 183 к ним даже не приступало, причем не по своей вине. Системы стабилизации,

В 1952 году министерство транспортного машиностроения разработало программу работ
по повышению ресурса танка Т‑54 до среднего ремонта до 5000 км пробега — против существующих 1000 км. К ее осуществлению привлекались все заводы-изготовители, при этом
завод № 75 должен был заниматься узлами
ходовой части; завод № 174 — вооружением
и башней, завод № 255 — электрооборудованием, ЧКЗ — дизельмотором В‑54. Остальные
узлы и обобщение всех предложений возлагались на завод № 183 [40].
В течение одного только 1954 года на головном 183‑м заводе были внедрены 137 мероприятий, направленных на улучшение качества,
увеличение межремонтных сроков, уменьшение трудоемкости изготовления отдельных узлов и механизмов танка Т‑54, а также на упрощение и увеличение периодичности обслуживания его механизмов в эксплуатации. В частности, в 2–3 раза сократилась длительность
обслуживания машины [41].

Всего, в том числе по стажу работы в годах
до 1

2–3

4–5

6–7

8–10

более 10

Инженеры

104

Техники

Практики

3–4

ИТОГО

192

В %:

100

Зрелые годы жизни танка Т‑54

согласно Постановлению Совета министров
от 19 апреля 1947 года за № 936–288с, должны были создать предприятия министерства
судостроительной промышленности. Однако
последние задание не выполнили, несмотря
на жалобы танкостроителей В. М. Молотову
и Л. П. Берии [44].
Вновь к этой теме нижнетагильское КБ обратилось в конце 1949 года, на этот раз по инициативе артиллеристов. ЦНИИ‑58 во главе
с В. Г. Грабиным предложило на рассмотрение технический проект стабилизированной
в двух плоскостях наведения 100‑мм пушки
Д‑10Т. До июня 1950 года институт дорабатывал его с учетом замечаний танкистов и Артиллерийского комитета ГАУ. Параллельно шло
конструирование собственного 100‑мм орудия
типа С‑84СА со стабилизатором типа С‑88С.
Последнее было оснащено эжектором и, в отличие от Д‑10Т, уравновешено и поэтому требовало минимальных усилий для стабилизации.
Заводу № 183 было предписано оснастить танк
Т‑54 макетной башней под новую пушку и отправить его ЦНИИ‑58 для опытных работ — что
и было выполнено 12 февраля 1951 года [45].
КБ завода № 183 занялось установкой
пушки С‑84С на танке Т‑54 в конце 1951 года.
Технический проект был завершен в феврале 1952 года, сборка и изготовление двух танков — 25 июня. Однако из-за ремонта некоторых механизмов орудий машины вышли на заводские испытания 9 июля. 15 июля они были
переданы по акту комиссии ГБТУ [46].
В «Отчете о выполнении заводами МТрМ
в 1952 г. НИОКР по бронетанковой и военной
технике…» от 9 февраля 1953 года сообщается о завершении полигонных испытаний танков с пушками С‑84С [47]. И — на этом все.
Никаких комментариев по поводу успеха или
неудачи.
Л. Н. Карцев, в 1952 году занимавшийся установкой на танк Т‑54 предложенного
ЦНИИ‑173 одноплоскостного стабилизатора СТП‑1 «Горизонт», предлагает такую версию событий: «Разрабатывались два варианта стабилизатора: один — фирмой известного
артиллерийского конструктора В. Г. Грабина,
другой — малоизвестной фирмой И. В. Пого-

жева. Чтобы обеспечить требуемую точность,
грабинцы создали новую 100‑мм уравновешенную пушку. Погожевцы решили использовать серийную пушку танка Т‑54, уравновесив
ее пружиной, которая крепилась одним концом к ограждению пушки, а другим концом —
к башне. Как показали сравнительные испытания, эффективность стрельбы при обоих вариантах стабилизатора получалась практически
одинаковой, поэтому (как менее трудоемкий)
приняли вариант Погожева с серийной пушкой» [48].
В этом эпизоде память Леониду Николаевичу явно изменяет. Во‑первых, ЦНИИ‑58 предлагал два варианта стабилизированных систем — как для серийной пушки, так и для собственной. А во‑вторых, эффективность одноплоскостного стабилизатора «Горизонт» никак
не может быть равной двухплоскостным грабинским. Более похожее на истину объяснение содержится в книге А. Б. Широкорада «Гений советской артиллерии. Триумф и трагедия
В. Грабина». Знаменитый конструктор-артиллерист имел весьма натянутые отношения с министром оборонной промышленности Д. Ф. Устиновым. Пока был жив И. В. Сталин, полагавший Грабина «высшим авторитетом по артиллерийской технике», это не слишком мешало
делу. Но после смерти генералиссимуса положение ЦНИИ‑58 и его руководителя пошатнулось. В 1954 году Устинов сумел избавиться от Грабина и перевести ЦНИИ‑58 в ведение
министерства среднего машиностроения [49].
В итоге первым в серию пошел танк Т‑54А,
отличавшийся от Т‑54 образца 1951 года наличием стабилизатора пушки в вертикальной
плоскости «Горизонт». До этого времени танки могли вести огонь во время движения с вероятностью поражения около 3 % по сравнению с огнем с места. Стабилизатор позволил увеличить шансы попадания в бортовую
проекцию танка-мишени 10 раз и довести ее
до 30 %. По фронтальной проекции этот показатель составлял 25,4 %. Одновременно устанавливались другие новые системы — прибор
ночного видения ТВН‑1 для механика-водителя, эжектор продувки пушечного ствола после выстрела. В конце 1954 года предполага-

лось выпустить установочную партию новых
танков (50 единиц). Однако из-за неважного
качества стабилизаторов «Горизонт» производства Ковровского завода задание оказалось не выполнено — удалось сдать только
25 машин. Примерно через полгода совместными усилиями тагильчан, ковровцев и работников соответствующих институтов министерства вооружений недостатки были устранены,
в июле 1955 года началось серийное производство Т‑54А [50].
Полигонно-войсковые испытания первых
трех опытных танков Т‑54Б с двухплоскостным стабилизатором завершились в феврале 1956 года. После проведения конструктивной доработки, изготовления, испытания и доводки отдельных узлов 15 августа того же года
машина была принята на вооружение. В декабре началась сборка установочной партии машин, а в следующем 1957 году — серийный выпуск [51].
Танк Т‑54Б отличался не меньшим количеством новшеств, чем его соперник. Все члены
экипажа, кроме заряжающего, получили инфракрасные приборы ночного видения. Работу
заряжающего облегчил наконец-то установленный вращающийся полик. Механизм поворота
башни повышенной точности со встроенным
азимутальным указателем сочетался с двухплоскостным стабилизатором вооружения «Циклон». Оборудование подводного вождения
танка (ОПВТ) позволяло преодолевать по дну
водные препятствия глубиной до 5 м и шириной до 1 км. Новая, впервые освоенная технология заневоливания торсионов дала возмож-

ность увеличить ход опорных катков и сделать
более плавным движение танка [52].
Танки Т‑54 вместе с бронетехникой периода Второй мировой — Т‑34-85, ИС‑2 и ИС‑3,
СУ‑100, ИСУ‑152 — в самый опасный период
«холодной войны» прикрыли развертывание
советских ракетно-ядерных войск, авиации
и флота. Причем стоимость этого прикрытия
была для государства минимальной, во всяком
случае — во много раз меньше тех средств, что
затратил противник. И тому есть вполне определенные, выраженные в долларах и рублях,
доказательства.
Танк М48 до боеспособного уровня был доведен примерно в 1953 году. В 1958 году, на пятый год производства, он обходился армии США
в 156 тыс. долларов. Танк Т‑54 окончательно избавился от «детских болезней» в 1950 году. Оптовая его цена в 1955 году, после пяти лет серийного выпуска, составляла на заводе № 183 —
283 тыс. руб., на заводе № 75–320 тыс. руб. Насколько сопоставимы эти цифры?
Известно, что советский рубль по покупательной способности примерно сравнялся
с долларом после деноминации 1961 года, когда на купюрах и в ценах был изъят один ноль.
Соответственно в ценах 1961 года М48 стоил 156 тыс. руб., а Т‑54 — 28,3–32 тыс. руб.,
то есть в пять раз дешевле. Если же использовать официальный советский курс доллара
(имевший сомнительное отношение к действительности), то стоимость М48 составит немногим менее 100 тыс. руб. Но и в этом случае американский танк оказывался дороже по крайней
мере в три раза [53].

Новая специальность
среднего танка

на самих танкистов. Конечно, тяжелые бомбардировщики были слишком уязвимы во время охоты за войсковыми колоннами, да и первые образцы баллистических ракет не слишком
подходили для этой цели в силу малой точности и больших затрат времени на подготовку
пуска. Но ведь имелись и другие возможности.
Уже в 1953 году армия США приняла на вооружение атомный фугас М59 — для минирования

Если Советский Союз мог, спасая от бомбардировки города, бросить на Западную Европу
свои танковые армии, то ничто не мешало натовским генералам обрушить ядерную мощь

Новая специальность
среднего танка

вероятных маршрутов наступления советских
танковых армий. Затем появился еще ряд подобных устройств мощностью от 0,5 до 70 килотонн в тротиловом эквиваленте. Для них
под мостами, на перекрестках дорог и в прочих стратегически важных точках заранее готовились бетонные колодцы глубиной до 6 м
и с металлическими крышками, не отличимыми от обычных канализационных. Причем такие «атомные заслоны» готовились не только
в Европе, но также в азиатской части Турции,
Иране, Пакистане и даже в Северной Африке — везде, где хотя бы теоретически могут наступать советские армии. По мере совершенствования атомных зарядов и уменьшения их
размеров увеличивался перечень возможных
носителей. В течение 1950‑х годов в их число
вошли фронтовые бомбардировщики и затем
истребители-бомбардировщики, артиллерийские орудия. Наконец, появились высокоманевренные оперативно-тактические ракетные
комплексы на гусеничном или колесном шасси. Позднее американцы подсчитали, что тактическое ядерное оружие позволило им в три
с лишним раза сократить численность группировки войск, необходимых для отражения советского наступления [54].
Разумеется, советские военачальники все
это знали и соответствующим образом готовились. В течение 1956–1962 годов были проведены 32 испытания танков и другой бронетехники на стойкость при реальных взрывах атомных и ядерных боеприпасов малого и среднего калибра [55].
Первый же опыт показал высокую живучесть боевых машин с противоснарядным бронированием при воздействии ударной волны
ядерного взрыва. В отношении экипажа дело
обстояло хуже, но с принятием на вооружение в 1958 году танка Т‑55 ситуация была исправлена.
«Пятьдесятпятка» возникла в итоге соединения двух опытных работ — по созданию танка Т‑54М на заводе № 183 и системы противоатомной защиты на харьковском заводе № 75.
Танк Т‑54М согласно «Отчету по испытаниям
контрольного образца…» был построен в ноябре 1954 года на заводе № 183 [56].

От серийных «пятьдесятчетверок» образца
1951 года он отличался следующим:
— Установкой двигателя В54-6 производства ЧКЗ мощностью 580 л. с.
— Увеличением заправочных емкостей
до 980 л, в том числе в забронированном объеме до 695 л.
— Увеличением комплекта пушечных снарядов до 50 шт., причем 18 из них располагались в баках-стеллажах.
— Установкой башни с новым стопором,
люком для установки 14,5‑мм пулемета КПВТ
и командирской башенкой без неудобной в работе задней призмы.
— Уменьшенной толщиной кормовых листов корпуса.
— Установкой прибора ночного видения механика-водителя ТВН‑1.
— Увеличением динамического хода катков на 22 мм.
А также еще 13 изменениями, имеющими
целью повышение надежности машины.
Второй «источник» будущего танка Т‑55 —
работы харьковского завода № 75. Еще в самом начале 1950‑х годов там были изготовлены несколько экспериментальных машин
на базе Т‑54 для изучения последствий ядерного взрыва. Они имели защитные герметичные рубки и нагнетатель для создания противодавления, чтобы предотвратить проникновение радиоактивной пыли. Позднее,
в 1955 году, харьковскому же заводу была поручена разработка танка с противоатомной
защитой [57].
Тактико-технические требования предусматривали [58]:
— герметизацию бронекорпусов и башни
для защиты экипажа и агрегатов от действия
взрывной волны с избыточным давлением
во фронте 3,5–4 кг/см2;
— установку над воздухопритоками и воздухоотводами системы охлаждения двигателя
закрывающихся жалюзи с приводом управления от механика-водителя;
— введение систем для создания в боевом
отделении и отделении управления на короткое время — 25–30 мин. — избыточного давления от 0,001 до 0,0015 кг/см2;

— фильтрацию от пыли воздуха, поступающего для вентиляции боевого отделения и отделения управления с коэффициентом очистки 0,99 при запыленности 2,5 г/м2;
— разработку стопора башни, удерживающего ее при напоре воздушной волны с давлением 2,9–3,6 кг/см2.
В первой половине 1956 года шел пересмотр конструкции отдельных деталей и узлов
серийных танков для повышения герметичности бронекорпуса и башни. Технический проект
применительно к танку Т‑54А был утвержден
в июле 1956 года. Межведомственные испытания опытного образца, оборудованного системой противоатомной защиты (ПАЗ), прошли
в 1957 году, доработка продолжалась в начале 1958‑го. Затем чертежи ПАЗ были переданы в Нижний Тагил — для внедрения в серийное производство. После их рассмотрения выяснилось, что требуется серьезная конструкторская доработка, поскольку по компоновке
будущий танк Т‑55 заметно отличался от Т‑54А,
на которых монтировали свою систему харьковчане. Испытания уже тагильского варианта ПАЗ, установленного на Т‑55, завершились
в конце 1958 года — притом что сам танк был
принят на вооружение в мае [59].
К созданию термической дымовой аппаратуры для танка Т‑54 конструкторы завода
№ 75 приступили весной 1955 года. В течение 1956 года был построен опытный образец
и проведены успешные заводские и полигонные испытания. В конце года КБ приступило
к отработке документации для серийного производства [60].
В итоге серийный танк Т‑55 от своего предшественника Т‑54 Б отличался следующим [61]:
— увеличенным до 43 выстрелов боекомплектом орудия;
— отсутствием зенитного пулемета и соответственно патронов к нему;
— установкой более совершенных приборов ночного видения и гидропневмоочистки защитного стекла смотрового прибора механика-водителя;
— наличием системы защиты экипажа от воздействия ударной волны ядерного взрыва;

— введением унифицированной противопожарной системы «Роса» с автоматическим
и ручным действием;
— установкой вместо дымовых шашек термической дымовой аппаратуры многократного действия, способной создавать непросматриваемую дымовую завесу длиной 250–400 м
и стойкостью 2–4 минуты;
— повышенной до 580 л. с. мощностью двигателя с увеличенным до 350 мото/часов ресурсом;
— применением баков‑стеллажей, позволивших одновременно увеличить и забронированный запас топлива, и боекомплект пушки;
— выросшим на 40 % запасом хода по шоссе;
— наличием компрессора для подзарядки
баллонов воздушного пуска двигателя;
— введением двухрядных комбинированных бортовых редукторов.
Кроме этого, была незначительно уменьшена толщина верхнего и нижнего кормовых листов корпуса и крыши МТО.
В принятом на вооружение в 1962 году танке Т‑55А имелся еще и специальный подбой
на внутренних поверхностях в местах расположения экипажа — так называемый «материал ПОВ». Его разработали на рубеже
1950–1960‑х годов ученые московского филиала ВНИИ‑100 вместе с исследовательскими учреждениями министерств оборонной
промышленности и обороны, а также Академии наук СССР. При вдвое меньшем, нежели
у свинца, весе ПОВ обеспечивал равную защиту от гамма-излучения. За рубежом нечто
подобное появилось гораздо позже. Как отметил Ю. П. Костенко, это случилось «…после того, как началась поставка в 1969 году
танков типа Т‑55 на экспорт в третьи страны». Остается добавить, что система противоатомной защиты в ходе капитального ремонта устанавливалась также на ранее выпущенных средних танках, начиная от Т‑54 образца
1951 года и до Т‑54Б [62].
Представлялось, что после всех мероприятий танки Т‑54/Т‑55 будут более или менее
соответствовать условиям будущей войны —
во всяком случае, в большей степени, нежели
их западные конкуренты.

Все предложения подверглись жесткой критике, так что единственным бесспорным выводом мартовского совещания было пожелание продолжить работу. Основанием для этого
стало Постановление Совета Министров СССР
от 29 сентября 1953 года № 2498–2031сс.
По воспоминаниям Л. Н. Карцева, тагильское
КБ в него было включено лишь под давлением
министра Ю. Е. Максарева — основную ставку уже на первом этапе ГБТУ делало на харьковское КБ, а точнее — на А. А. Морозова лично [67].
Пропустим подробности и сразу обратимся
к техническим проектам конкурентов. Первой
в июле 1956 года была утверждена документация харьковского танка «объект 430».
Тагильский завод завершил свой технический проект еще в конце 1955 года, а в феврале представил деревянный макет танка «объект 140» в натуральную величину. Но в марте
они были возвращены на доработку и вновь
рассматривались 25 сентября 1956 года, после чего и было разрешено изготовление заводских образцов [68].
Для того чтобы уложиться в требуемый вес,
пришлось вновь обратиться к алюминиевым
сплавам. Из них были изготовлены топливные
баки, баки-стеллажи, крыша корпуса над моторно-трансмиссионным отделением, трубопроводы, ящики и целый набор мелких узлов
и деталей [69].
Всеми работами по «объекту 140» руководил заместитель главного конструктора
В. Н. Венедиктов, а ведущим инженером машины был И. С. Бушнев. Авторами баков‑стеллажей являлись И. А. Набутовский, В. А. Семененко и В. О. Дроботенко. А. А. Барихин предложил установить на «объекте 140» алюминиевые штампованные диски опорных катков [70].
В ноябре 1956 года все рабочие чертежи
«объекта 140» были переданы в цеха. Параллельно с созданием проектов оба завода вели
активную экспериментальную отработку отдельных узлов и механизмов. В пробег вышли
ходовые макеты на базе танков Т‑54 для проверки подвески и ходовой части; обстреливались различные элементы броневых конструкций, и т. д. [71]

НСТ
Начиная с 1952 года и вплоть до конца десятилетия в переписке ГАБТУ и Минтрансмаша
очень часто употреблялась аббревиатура НСТ,
что означало «новый средний танк».
Рассказ об участии в этой программе
Л. Н. Карцев начинает так: «Будучи в конце
1953 года командированным в Москву и зайдя в ГБТУ, я узнал у своих бывших однокурсников по Академии о том, что готовится проект
постановления ЦК КПСС и Совета Министров
СССР о создании в Харькове нового среднего танка и что для этого танка предполагается создать двигатель совершенно новой конструкции мощностью 580 л. с. Товарищи показали мне тактико-технические требования
на этот танк. Они ничего сверхъестественного
не представляли и сводились по сути к тому,
чтобы повысить огневую мощь, защиту и маневренность примерно на 10 % по сравнению
с танком Т‑54» [63].
У описанных событий, как водится, имелась
своя предыстория. В дневнике А. А. Морозова первые сведения о НСТ относятся к 19 января 1952 года. В ходе переговоров с членом
научно-технического комитета ГБТУ Н. М. Ковалевым последний предложил заняться новой машиной и перечислил примерные тактикотехнические требования. На следующий день
А. А. Морозов задумался об организации группы нового проектирования и о «перетаскивании» из Нижнего Тагила в Харьков потенциального ее руководителя — Я. И. Барана [64].
После обсуждения 20 мая 1952 года на совещании в Минтрансмаше проекта тактико-технических требований на новые средний и тяжелый танки НТК ГБТУ разослал его заводам
№ 75, № 183, № 174, а также Ленинградскому и Челябинскому Кировскому заводам [65].
Первые предложения конструкторских
бюро по НСТ обсуждались в Минтрансмаше 8–10 марта 1953 года. Свои идеи представили Уралвагонзавод, харьковский завод
№ 75 и ВНИИ‑100, причем тагильский проект
представлял Я. И. Баран [66].

Достижения и уроки, полученные при создании танка «объект 140», стали предметом специальной конференции, проведенной
в 2003 году ветеранами УКБТМ по случаю 50‑летия начала разработки. В ней принимали участие Э. Б. Вавилонский, Л. С. Долгов, А. С. Щелгачев, В. П. Кайсаров, В. И. Харлов, В. И. Гриб,
В. Д. Тумасов, Л. И. Радзинский, А. Г. Богомолкин, В. И. Колов, М. Т. Болтинов, В. Н. Побережный, Р. П. Косяков. Воспользуемся составленным по итогам конференции отчетом [72].
Первый вывод: тагильское КБ широко использовало в дальнейших своих изделиях некоторые технические решения, примененные
в корпусе и башне «объекта 140», в том числе:
— увеличенный диаметр в свету погонного
устройства башни;
— конструктивные формы башни;
— установку подбашенного листа крыши
и МТО с понижением к носу и корме;
— легкие сплавы в конструкции корпуса.
Развитие на танках Т‑55, Т‑62 и Т‑72 получили такие новые системы танка «объект 140»,
как унифицированная автоматическая система ППО, противоатомная защита, термодымовая аппаратура. Еще одним устройством,
использованным затем на танках Т‑62 и Т‑72,
стал механизм выброса стреляных гильз. Последний был защищен в техническом проекте,
но не установлен на опытном «объекте 140».
Если масляная система «объекта 140» практически не отличалась от аналогичной на танке Т‑54А, то в топливной использовалось много новых технических решений. Баки-стеллажи
позволили одновременно увеличить возимый
боекомплект на 47 % и запас топлива на 33 %
по сравнению с «пятьдесятчетверкой». Применение алюминиевого сплава для изготовления
топливных баков и трубопроводов дало существенную экономию веса, но сам сплав был выбран неудачно: баки в ходе эксплуатации деформировались.
При анализе ходовой части, помимо уже
упоминавшихся штампованных дисков опорных катков из алюминиевого сплава, указывалось следующее:
— уменьшение наружного диаметра опорных катков позволило устанавливать их

по 6 штук на борт, что обеспечило более равномерную нагрузку;
— впервые использованные поддерживающие катки (по 3 на борт) повысили КПД гусеничного движителя и средние скорости движения, а также уменьшили ударные нагрузки
на надгусеничные полки;
— балансир с большим плечом и консольной заделкой в корпус обеспечил резкое увеличение динамического хода катка — от 140 мм
на танке Т‑54 до 242 мм на «объекте 140»;
— вместе с мощным телескопическим гидроамортизатором это гарантировало высокую плавность хода.
Все перечисленное в дальнейшем использовалось на последующих образцах тагильской бронетехники — кроме телескопического
амортизатора. При всей перспективности конструкции он оказался не слишком надежным
из-за проблем с отводом тепла. После «объекта 140» вопросы улучшения плавности хода
на Уралвагонзаводе решались созданием мощных лопастных гидроамортизаторов, отдававших тепло прямо в толщу бортовой брони.
Второе, в чем сошлись участники конференции: танк «объект 140» мог быть доведен
до приемлемого уровня надежности. Однако
после заводских испытаний 1958 года Л. Н. Карцев обратился в правительство с просьбой
снять с КБ работу по «объекту 140» и закрыть
эту тему — что и было сделано. В дальнейшем
он подробно описал причины своего решения:
«В процессе сборки и заводских испытаний
я стал все больше и больше понимать, что танк
получился не технологичным, сложным в эксплуатации и ремонте. Заготовки бортов для
танка мог прокатывать только Ижорский завод.
К отдельным деталям моторного отделения вообще невозможно было добраться обычным
способом. Две тяги, например, наши сборщики-асы ухитрялись соединять через люк в днище танка, только вооружившись зеркалом, как
это делают дантисты при пломбировании труднодоступных зубов. Форсунки нижнего блока
двигателя можно было заменить также только через люки в днище танка. И вообще, подмоторная часть днища объекта 140 состояла
практически из одних люков» [73].

Л. Н. Карцев несколько преувеличил сложность своего детища, однако по большому счету главный конструктор был прав: объем конструктивных новаций «объекта 140» не оправ-

дывался соответствующим повышением тактико-технических характеристик. Тем более что
основную часть оправдавших себя идей можно
было внедрить на базовой серийной машине.

Истребитель Т‑62

мую задачу. Взамен Л. Н. Карцев предложил
использовать уже известную 100‑мм пушку Д‑54, убрав нарезы и дульный тормоз. Так
получилась гладкоствольная система калибром 115‑мм, размещаемая на танке по образцу нарезного прототипа. Длина выстрелов
при этом оставалась прежней. После жаркой
дискуссии с главным конструктором выстрелов В. В. Яворским предложение Л. Н. Карцева было принято [76].
Здесь следует раскрыть маленькую хитрость Л. Н. Карцева. Дело в том, что к ноябрю 1958 года в Нижнем Тагиле уже имелся
опытный танк, пригодный для установки 115‑мм
гладкоствольной пушки с габаритами 100‑мм
орудия Д‑54.
Первая тагильская попытка установить
на средний танк пушку Д‑54 завершилась неудачей. «Объект 139» был построен и даже испытан, но поставить его в производство не удалось: выяснилось, что министерство оборонной
промышленности не в состоянии обеспечить
серийный выпуск танков запроектированными прицелами и стабилизаторами вооружения.
КБ Уралвагонзавода пришлось заняться установкой более простых стабилизаторов и прицелов. Военные высказывали пожелания использовать базу завершавшего испытания танка «объект 155» — будущего Т‑55. Никто не возбранял также внедрять наработки, полученные
при создании другой опытной тагильской машины — «объекта 140», вооруженного той же
100‑мм пушкой Д‑54 [77].
Л. Н. Карцев предвидел пожелание армии: еще в 1957 году в инициативном порядке был разработан, а в 1958 году изготовлен и обкатан на заводских испытаниях танк
«объект 165». Он представлял собой своеобразный гибрид из корпуса и башни танка
«объект 140», боевого отделения истребите-

В воспоминаниях главного конструктора Уралвагонзавода Л. Н. Карцева есть такая фраза:
«Где-то в конце ноября 1958 года, как всегда
срочно, меня вызывают в Москву. Выясняется, что незадолго до этого Главное ракетноартиллерийское управление (ГРАУ) показало
Н. С. Хрущеву новую 100‑мм гладкоствольную
противотанковую пушку. Хрущев задал вопрос:
«Можно ли эту пушку установить на танк?». Ему
ответили: «Можно». — «Тогда давайте-ка в следующем году сделаем двести танков с этой
пушкой» [74].
Справедливости ради отметим, что идея
эта была не новой: в архивном фонде Минтрансмаша сохранилось письмо А. А. Морозова от 20 августа 1956 года, в котором он
отказывается от работ по установке 100‑мм
гладкоствольного орудия на свой танк «объект 430» [75].
Однако после приказа всесильного советского лидера никакие отговорки уже не принимались. Морозова решили не беспокоить
и передать это дело тагильскому КБ, тем более
что оно ходило в виноватых по поводу отказа
от продолжения работ по танку «объект 140».
Л. Н. Карцев противиться не стал, но сумел настоять на своих условиях. Первым делом он
доказал полную непригодность так понравившейся Н. С. Хрушеву противотанковой пушки
Т‑12 для установки в танке. Ее выстрелы имели длину 1200 мм; а предельно допустимой для
танка является длина 1100 мм. Иначе снарядами невозможно оперировать в боевом отделении при любом реально осуществимом диаметре погона башни; да и размещение боекомплекта представляло собой почти неразреши-

ля танков «объект 150» (о нем речь пойдет
ниже) и моторно-трансмиссионного отделения и подвески «объекта 155» — с несколько измененной установкой опорных катков
для более равномерного распределения нагрузки. Пушка Д‑54 оснащалась телескопическим прицелом ТШ2А и механизмом выброса
стреляных гильз. Правда, стабилизатор орудия оставался доморощенным, собранным тагильскими умельцами из агрегатов серийных
стабилизаторов [78].
Первый образец танка «объект 165» стал
базовым для следующей работы: 31 декабря
1958 года министерством обороны была утверждена тема «Повышение боевых качеств
среднего танка», предусматривающая создание второго варианта «объекта 165», более
приближенного по конструкции корпуса к танку Т‑55. Финансирование работ шло по договору с ГБТУ. В краткой тактико-технической
характеристике, приведенной в тематической
карточке, устанавливались следующие параметры: пушка Д‑54 с двухплоскостным стабилизатором, и 35–40 выстрелов к ней; в связи
с необходимостью увеличения диаметра погона допускались изменения корпуса и башни.
Остальные показатели должны быть не ниже
аналогичных серийного танка Т‑55. Срок изготовления опытных образцов — 3-й квартал
1959 года [79].
В ноябре 1958 года Л. Н. Карцев наверняка имел информацию об оформлении этого
заказа; предлагая переделать 100‑мм пушку
Д‑54 в 115‑мм гладкоствольное орудие, он добивался возможности разрабатывать дуплекс:
один танк с вроде бы разными, но мало отличающимися по установке пушками.
После согласия Л. Н. Карцева заняться
установкой в танк гладкоствольной пушки начались юридические процедуры оформления
заказа. В ходе этой рутинной работы произошли очень любопытные события: в Госкомитете по оборонной технике оформляется
новый вариант общей тематической карточки на танк. В нем содержится только одно,
но очень существенное изменение; название
работы звучало теперь следующим образом:
«Истребитель танков (на базе среднего тан-

ка Т‑55) с новой мощной стабилизированной
в двух плоскостях наведения гладкоствольной
пушкой и выстрелы к ней (шифр «Молот»)».
Именно с такой формулировкой тема № КТ2023-59 была утверждена Постановлением Совета Министров СССР от 21 июля 1959 года
№ 831–371 и Приказом Госкомитета СМ СССР
от 6 августа № 292сс. Кстати, под эту работу
Уралвагонзаводу разрешили повысить оклады конструкторам, введя ставки особого конструкторского бюро, и возвести пристрой
к опытному цеху [80].
Новая классификация машины более соответствовала истине: 115‑мм танковое гладкоствольное орудие с оперенным подкалиберным
снарядом рассматривалось в это время как
наиболее перспективное в смысле быстроты
постановки на вооружение средство, способное поражать новые натовские танки с большими углами наклона броневых листов в лобовую проекцию [81]:
В августе 1959 года технический проект истребителя танков, он же — «объект 166», рассматривался в ГКОТ. Приведем основные положения из заключения комитета, утвержденного 31 августа [82].
Как и предполагалось, от разрабатывавшегося параллельно танка «объект 165» истребитель отличался по большому счету одной
только 115‑мм пушкой У‑5ТС вместо нарезной
Д‑54ТС и другими хомутами укладки снарядов.
По сравнению с танком Т‑55 была усилена броневая защита башни, приведенная в секторе
90 градусов к защите верхнего лобового листа
корпуса. Поперечное сечение корпуса по форме и толщинам листов по сравнению с «пятьдесятпятым» не изменилось; для увеличенного погона башни, имеющего диаметр «в свету»
2245 мм, были изменены бортовые защитные
планки. Длина корпуса выросла в зоне боевого
отделения на 386 мм. Планировалась установка еще только разрабатывавшегося бесподсветочного ночного танкового прицела. Вращающийся пол боевого отделения имел увеличенный диаметр 1450 мм вместо 1370 мм на Т‑55.
Для «объекта 166» предусматривалась разработка двухплоскостного силового стабилизатора «Метеор», близкого по конструкции

Истребитель Т‑62

и размещению в танке к стабилизатору «Комета» (использованы основные узлы и приборы
серийной аппаратуры «Циклон» и «Ливень»).
Угол снижения орудия увеличился с 5 до 7 градусов в сторону носа машины; удельное давление на грунт за счет большей длины корпуса при прежнем боевом весе 36,5 т уменьшилось от 0,81 кг/см2 до 0,75 кг/см2. Несмотря
на больший размер снарядов, боекомплект
не изменился — 43 выстрела. Дополнительным по сравнению с Т‑55 устройством стал механизм выброса стреляных гильз через люк
в крыше башни.
Первоначально в тактико-технических требованиях на 115‑мм орудие предполагалась
установка механизма продувки ствола после
выстрела. Однако по требованию танкового
КБ он был изъят: два дополнительных баллона сжатого воздуха и трассы трубопроводов уменьшали боекомплект; к тому же баллоны требовали подзарядки. В итоге был принят вариант орудия с эжектором для удаления
из ствола пороховых газов. В ходе опытной
работы выяснилось, что последний в полной
мере с задачей не справляется: при заданном темпе стрельбы загазованность в боевом отделении вдвое превышала норму. Чтобы избавиться от этого, группа конструкторов — Ю. А. Ковалев, В. М. Быстрицкий,
Е. Е. Кривошея и Ю. С. Цыбин — предложила
(еще на «объекте 165») установить механизм
выброса стреляных гильз через специальный автоматически действующий люк в задней части башни. Испытания механизма подтвердили правильность расчета: загазованность пришла в норму, к тому же танкисты
избавились от укладки по местам использованных гильз [83].
Учитывая, что все элементы трансмиссии
заимствовались без изменений с танка Т‑55,
в заключении ГКОТ содержалось требование
устранить все мелкие недостатки коробки передач, главного фрикциона, планетарного механизма поворота и гитары, обнаруженные
в ходе серийной эксплуатации «пятьдесятпятых» [84].
Идею цельнолитой башни танка «объект
166», где корпус и крыша представляли собой

Заместитель главного
конструктора И. С. Бушнев

единую отливку, в КБ Уралвагонзавода «внедрил» И. С. Бушнев, а практическое осуществление проходило под руководством Ю. П. Костенко. Собственно проектированием конструкции башни занимался Ф. Ю. Беркович,
при решении задач расчета противоснарядной стойкости использовались таблицы и номограммы московского филиала ВНИИ‑100.
Задача оказалась непростой: нужно было отлить 5‑тонную полусферу со стенками переменной толщины от 200 до 40 мм, причем без
малейших раковин и трещин. Однако челябинские металлурги, поставлявшие в Нижний Тагил башни, с интересом взялись за эту задачу.
При обстреле первой опытной башни обнаружился лишь один дефект: трещина в правом
нижнем углу пушечной амбразуры, где имел
место резкий переход от толщины 200 мм
к 40 мм, но и он был вскоре ликвидирован
несколькими конструктивными мероприятиями. Третий образец башни успешно выдержал не только традиционную программу обстрела, предусмотренную для башен танков
Т‑54/Т‑55, но и превзошел ее — как по ударным скоростям встречи снарядов с броней,
так и по великолепной стойкости тех участков, которые на старых танках просто не обстреливались, а именно — по вварной крыше
и основаниям люков [85].

С целью экономии времени первые пять
орудий У‑5Т Уралмашзавод изготовил путем
переделки нарезных 100‑мм пушек Д‑54. Для
отработки боеприпасов были изготовлены две
баллистические установки на лафете 152‑мм
пушки-гаубицы МЛ‑20, что само по себе демонстрировало могущество нового орудия. Кроме этого, разработчики боеприпасов получили еще баллистическую систему, установленную вместо Д‑54 в опытном танке «объект 141».
Монтаж 115‑мм пушки выполнил Уралвагонзавод; 20 марта 1959 года переоснащенный танк
отправился на Павлоградский артиллерийский
полигон [86]. В период с апреля по сентябрь
1960 года два опытных образца танка «объект 166» прошли полный цикл полигонно-вой
сковых испытаний. Как водится, выяснилась
необходимость некоторых изменений, касающихся повышения эффективности стрельбы
с ходу из пушки, системы охлаждения двигателя, надежности генератора Г‑5 и т. д. Вскоре
после этого главный конструктор Уралвагонзавода Л. Н. Карцев прибыл в Москву с перечнем доработок, однако встретился с непонятным поведением руководства ГБТУ, в частности — председателя научно-технического комитета генерала А. В. Радус-Зеньковича. Он три
недели тянул с подписанием перечня, а затем,
так и не приняв никакого решения, просто уехал в отпуск. Л. Н. Карцев отлично понял подоплеку событий: «Если мы поставим на производство «объект 166», по огневой мощи он будет выше, чем разрабатываемый в Харькове
новый танк, на который было затрачено много времени, сил и средств, и генерал попросту решил не брать на себя ответственность
за возможные последствия». А далее опять
вмешался случай в лице командующего сухопутными войсками маршала В. И. Чуйкова. Узнав о принятии на вооружение в США нового танка М60 со 105‑мм пушкой, он потребовал немедленно поставить армии танки с более
мощным орудием. Харьковский «объект 430»
или же его вариант со 115‑мм пушкой «объ-

ект 435» были очевидным образом не готовы
к серийному производству, так что пришлось
немедленно «вспоминать» о новом тагильском
танке [87].
Кстати, это не оговорка: примерно с этого
времени «объект 166» в официальной переписке стал называться не «истребителем танков»,
а «новым средним танком», причем никаких изменений в первоначальные правительственные
акты не вносилось. Все необходимые изменения
были быстро внедрены на одном из наличных
танков, который в марте 1961 года вышел на контрольные испытания. Последние прошли вполне
успешно, к концу мая программа оказалась полностью выполненной. 27 мая ГКОТ, основываясь на отчете военных, выдал свое заключение:
«Согласиться с рекомендацией НИИБТ Полигона о принятии среднего танка объект 166 на вооружение Советской Армии». В более развернутом виде обоснование ГКОТ по этому вопросу
выглядело так: «Учитывая, что на окончание разработки и освоение производства нового среднего танка /об. 432/ потребуется некоторое время, тогда как танки М60 /США/ уже поступают
на вооружение капиталистических армий, необходимо ликвидировать это отставание от США
по вооружению танков скорейшим принятием
на вооружение Советской Армии и постановкой
на производство среднего танка /объект 166/,
созданного на базе танка Т‑55, с гладкоствольной 115‑мм пушкой «Молот» [88].
12 августа 1961 года было принято правительственное постановление о принятии танка Т‑62 на вооружение [89]. Нижний Тагил всетаки выиграл в конкуренции за НСТ.
Остается лишь добавить, что постановка
в серийное производство танков Т‑62 не вызвала на Уралвагонзаводе каких-либо особых
затруднений. После изготовления в 1961 году
установочной партии в 25 танков сборочный
конвейер с 1 января 1962 года был остановлен
на 6 месяцев для перестановки и замены оборудования. А начиная с 1 июля начался серийный выпуск новых боевых машин [90].

Заместитель главного
конструктора И. С. Бушнев

Совета Министров СССР от 28 мая 1957 года.
Вскоре состав исполнителей несколько изменился: танковые КБ остались неизменными,
но ОКБ‑43 в паре с харьковчанами сменил институт ЦНИИ‑58 под руководством В. Г. Грабина.
ОКБ‑16 уступил место КБ‑1 под руководством
А. А. Расплетина. Основным условием для всех
исполнителей было размещение боекомплекта
под броней в автомате заряжания [94].
Работа по созданию ракетного истребителя
танков оказалась много сложнее, чем это думалось. Потребовалось участие большого количества организаций и специалистов в разных областях технических наук. По состоянию
на начало 1959 года в числе только основных
разработчиков и соисполнителей по теме № 2
«Самоходная установка — истребитель танков
с управляемым реактивным вооружением» помимо Уралвагонзавода значились [95]:
КБ‑1 — по системе управления и наведения;
КБ‑1 совместно с ЦКБ‑14 — по снаряду
с автопилотом;
ЦКБ‑393 — по прицельным устройствам
и дальномеру;
ЦНИИ‑173 — по стабилизаторам вооружения;
НИИ‑6 — по пороховым зарядам;
НИИ‑24 совместно с ГСКБ‑604 — по боевой части;
НИИ‑862 — по трассеру;
НИИ‑147 — по изготовлению корпусов двигателей.
К концу 1962 года в работах по теме «Дракон» участвовали уже 16 организаций-соисполнителей [96].
Причем создание собственно боевой машины являлось не самой сложной задачей.
Пользуясь тем, что доводка систем управления огнем потребовала очень много времени,
КБ Уралвагонзавода постаралось разработать несколько вариантов, используя в качестве базы различные свои танки: опытные
«объект 140» и «объект 167», серийные машины Т‑55 и Т‑62.
В апреле 1959 года Уралвагонзавод произвел установку в боевой машине аппаратуры управления и стабилизации полета ракеты — правда, без оптических и дальномерных
устройств, и отправил этот по существу ими-

Тагильский «Дракон»
Согласно составленной экспертами ГКОТ
«Справке о танках и САУ с ракетным вооружением» от 11 марта 1958 года, впервые вопрос о необходимости создания танков и самоходных установок, вооруженных управляемыми ракетами, был поставлен в конце 1955 года
заместителем председателя Совета Министров
СССР В. А. Малышевым [91].
Дальнейшие события описывает Л. Н. Карцев: «И вот 31 января 1956 года я впервые увидел бывшего наркома [танковой промышленности]. Он в те годы занимал должность заместителя председателя Совета Министров
СССР. На совещании к нему были приглашены
конструкторы танков А. А. Морозов, Ж. Я. Котин, П. П. Исаков, Л. Н. Карцев… Когда все расселись, Малышев обратился к нам с вопросом: «Кто из вас занимается установкой ракет в танки?» Все мы пожали плечами, так как
об этом никогда не думали. Потом встал Морозов и сказал: «Вячеслав Викторович, на мою
жизнь хватит и пушек». Но было бы нелепым
надеяться на то, что «танковый нарком» отступится от своего предложения. В начале августа того же 1956 года конструкторы-танкисты вновь оказались на совещании у В. А. Малышева в Овальном зале Кремля; на этот раз
здесь присутствовали также руководители
ГБТУ и ГАУ, а также разработчики ракет и систем управления. Дело приобрело серьезный
оборот» [92].
Совместными усилиями были разработаны
тематические карточки на создание в течение
четырех лет (т. е. к концу 1960 года) двух истребителей танков весом 25–30 тонн, вооруженных
управляемыми ракетными снарядами. Соответственно формировались две группы исполнителей; первая — КБ завод 75 и ОКБ‑43 министерства оборонной промышленности; вторая — КБ Уралвагонзавода и ОКБ‑16 во главе
с А. Э. Нудельманом того же министерства [93].
Официально разработка «ракетных» танков и истребителей была оформлена уже после смерти В. А. Малышева Постановлением

татор на Кубинский полигон для демонстрации правительству. В июне машина вернулась
в Нижний Тагил для окончательного монтажа
всей аппаратуры, доработки пусковой установки и проверки функционирования всех систем, что и продолжалось в течение всего лета.
Несколько раньше, в марте, завод изготовил
стационарную пусковую установку для испытания управляемых ракет и передал ее КБ‑1
и ЦКБ‑14 [97].
Первый экспериментальный образец ракетного истребителя танков прибыл на Кубинский полигон 7 сентября 1959 года, второй —
25 сентября. К ноябрю Уралвагонзавод завершал сборку еще двух опытных машин, но для
них не удалось получить кондиционных аппаратуры управления и прицельных устройств. Пришлось ограничиться макетами. Тем временем
собирались узлы следующих двух машин [98].
В июле 1960 года истребитель танков, пока
еще без системы управления огнем, участвовал в правительственном показе и был одобрен
Н. С. Хрущевым [99].
К началу лета 1963 года на Кубинском полигоне по согласованной программе были проведены заводские испытания комплекса, в том
числе:
— стационарные испытания;
— испытания на безопасность стрельбы;
— автономные испытания элементов комплекса системы вооружения;
— ходовые испытания танка в объеме
2300 км;
— испытания снарядов в различных затрудненных условиях эксплуатации;
— испытания системы вооружения стрельбой (баллистические на точность встреливания в зону управления с места и с хода, ночные по неподвижной мишени на дальности
до 1500 м в объеме 8 выстрелов, дневные
из блиндажа и с танка в объеме 35 выстрелов;
все результаты положительные).

Кроме этого, в мае-июне 1963 года были
выполнены 10 зачетных управляемых пусков
в дневных условиях из движущегося танка
по неподвижной и подвижной мишени на дальностях 2000–3000 м. В итоге было получено
7 попаданий в цель, 1 промах (0,5 м ниже мишени) и 2 отказа аппаратуры снарядов при
старте. Отметим, что к этому времени УВЗ построил уже шестой и седьмой образцы ракетного истребителя танков [100].
14 сентября 1964 года ракетный истребитель танков вновь предстал перед Н. С. Хрущевым — уже в полном великолепии действующей машины. Под управлением офицера — исследователя НИИБТ полигона Г. Б. Пастернака
тремя ракетами были уничтожены три движущиеся танковые мишени [101].
Машина была практически готова к принятию на вооружение. Государственную комиссию возглавил главный маршал бронетанковых
войск П. А. Ротмистров. В отличие от полигона,
экипажи теперь состояли из призывников; тем
не менее «объект 150» с комплексом управляемого ракетного вооружения «Дракон» продемонстрировал свою надежность и соответствие заданным тактико-техническим характеристикам [102].
Выяснилось, что движение самого истребителя и цели при стрельбе практически не влияли на результат: вероятность попадания первым выстрелом в различных условиях составила 0,899. Все системы работали надежно,
радиолиния передачи команд оказалась устойчивой к помехам. Учитывая все полученные
данные, государственная комиссия рекомендовала ракетный истребитель танков к принятию
на вооружение, что и было сделано в совместном Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 3 сентября 1968 года и Приказе министра обороны СССР от 6 ноября. Машина получила официальное название «истребитель танков ИТ‑1» [103].

Глава 3

Л. Н. Карцев и В. Н. Венедиктов
Кроме этого, считалось необходимым увеличение бронепробиваемости танковых орудий даже по сравнению со 115‑мм пушкой танка Т‑62: от танкостроителей стран НАТО вполне
справедливо ожидали увеличения защищенности выпускаемых ими боевых машин. Первой «ласточкой» в этом ряду стал британский
танк «Чифтен».
Советские конструкторы уже знали, что делать: вводить многослойную броню с высокими противокумулятивными свойствами, повышать подвижность танков, чтобы сократить
время пребывания под обстрелом, и устанавливать 125‑мм гладкоствольные пушки. Орудия спешно разрабатывались, а многослойная
броня для защиты от кумулятивных боеприпасов в СССР к началу 1960‑х годов была уже
создана [3].
Однако использование последней вело
к значительному увеличению габаритов и веса
боевых машин. Поэтому требовалось значительно сократить забронированный объем танка, прежде всего — его боевого отделения.
Сделать это можно было, лишь сократив экипаж до трех человек — за счет замены заряжающего автоматическим устройством.
Одним из первых к данной мысли — правда, по другой причине — пришел главный
конструктор Уралвагонзавода Л. Н. Карцев.
В своем письме в Минтрансмаш по вопросу перспектив танкостроения от 26 апреля
1956 года он заявил буквально следующее:
«В связи с применением атомного оружия
к новым танкам предъявляется ряд специфических требований: 1) устойчивость и прочность от воздействия воздушной атомной волны; 2) способность преодолевать местность
после атомного взрыва; 3) защита от проникающей радиации…

Революционная ситуация
На рубеже 1950–1960‑х годов в отечественном
и мировом танкостроении назрела революционная ситуация. Защита всех существовавших
танков с рациональными углами наклона броневых деталей к вертикали изначально рассчитывалась на отражение прежде всего кинетических артиллерийских снарядов. Между
тем на поле боя появились мощные массовые
противотанковые средства кумулятивного действия — сначала в виде гранатометов и безоткатных пушек, затем в виде высокоточных
и дальнобойных ПТУР — противотанковых
управляемых ракет.
Танковые пушки калибром от 76 до 122 мм
на рубеже 1950–1960‑х годов также получили кумулятивные снаряды нового поколения
с бронепробиваемостью в 4 и более калибров.
Все они уверенно поражали не только средние,
но и тяжелые танки вне зависимости от дистанции [1].
В итоге в октябре 1960 года научно-технический совет Государственного комитета по оборонной технике пришел к неутешительному выводу: «Имеющиеся на вооружении
средние и тяжелые танки являются незащищенными от подавляющего большинства современных кумулятивных средств поражения
под курсовыми углами, заданными по защите от бронебойных снарядов. Усиление защиты танков от кумулятивных средств поражения путем утолщения стальной брони требовало более чем двукратного увеличения толщин
и весов основных бронедеталей, что практически осуществить не представлялось возможным» [2].

Работа должна вестись в следующем направлении: 1) максимальное уменьшение членов экипажа» [4].
В то время идея Л. Н. Карцева не нашла
поддержки. Однако через несколько лет она
получила теоретическое и практическое подтверждение в исследовании, проведенном московским филиалом ВНИИ‑100 и армейским
ЦНИИ‑12 по теме «Разработка методов повышения защиты экипажа танков от действия проникающей радиации» (результаты утверждены
ГКОТ в начале 1959 года). Основной вывод работы в переложении научно-технического комитета ГБТУ звучит так: «…для увеличения возможности создания защиты экипажа от радиации атомных взрывов целесообразно сократить
численность экипажа танка путем максимальной механизации и автоматизации процессов
технического обслуживания танков, а также
и процесса заряжания средств вооружения.
Осуществление предлагаемых вариантов защиты без существенного увеличения веса тан-

ка может обеспечить снижение суммарной дозы
в танке до 4‑х раз». Отчет был размножен и отправлен в конструкторское бюро ленинградского Кировского, челябинского тракторного, харьковского и тагильского заводов [5].
Поэтому, когда с предложением создать
танк «объект 432» с автоматом заряжания и сокращенным до 3‑х человек экипажем выступил
А. А. Морозов, к проекту отнеслись с полным
вниманием, учитывая прежде всего перспективы увеличения противоатомной защиты. Никакой конкуренции Морозову не предусматривалось; изначально предполагалось, что харьковская машина будет выпускаться на всех заводах отрасли.
28 марта 1963 года вышло совместное Постановление ЦК КПСС и Совета Министров
СССР № 395–141, предписывавшее соответствующим органам управления, а также танковым заводам № 183 и № 174 разработать программу мероприятий по подготовке производства танков «объект 432» вместо Т‑62 и Т‑55 [6].

Задел на будущее: «объект 167»

кой же, как и без нагнетателя. Двигатель, таким
образом, мог быть установлен в танке на существующий фундамент.
Над новой шестикатковой подвеской «объекта 140» продолжал непрерывно работать
С. П. Петраков. Для ее испытания к корпусу серийного танка приварили второе днище.
Этот макетный танк к тому времени прошел
не одну тысячу километров». К сказанному следует добавить только одно: ведущим инженером по новой машине был назначен В. Н. Венедиктов [7].
Оставался один вопрос: финансирование.
Заказа на новый танк не было ни от Госкомитета по оборонной технике, ни от военных. Проблему легко и непринужденно решил директор Уралвагонзавода И. В. Окунев. Выслушав
предложения Л. Н. Карцева, он ответил: «Твое
дело — техника, а деньги — мое дело. Поезжай в Челябинск, договаривайся насчет двигателя». После чего вызвал главного бухгалтера и приказал: «Яборов! Откройте Карцеву

Осенью 1960 года Л. Н. Карцев вернулся из Москвы в далеко не радужном настроении. Практически готовый к серийному производству
танк «объект 166», судя по поведению чиновников ГБТУ, оказался никому не нужным. Вместе с тем, размышляя по поводу перспектив
работы КБ, главный конструктор Уралвагонзавода обнаружил, что в его распоряжении есть
весьма неплохой задел для усовершенствования машины.
Предоставим слово самому Л. Н. Карцеву:
«Двигатель В‑2 с наддувом стоял на тяжелом
танке и имел по сравнению с базовым большие
габариты из-за наличия нагнетателя. Работающий в то время начальником моторного бюро,
мой товарищ по академии Л. А. Вайсбурд предложил изменить место установки нагнетателя,
благодаря чему длина двигателя оставалась та-

Глава 3

Задел на будущее: «объект 167»

заказ на новую машину» [8]. Таким образом,
история создания «объекта 167» началась с денег из не слишком богатой заводской казны.
Челябинское дизельное КБ под руководством И. Я. Трашутина без особых вопросов
согласилось предоставить новый двигатель
типа В‑2. Несколько забегая вперед, отметим, что дизель В‑26 доказал в ходе испытаний высокую надежность в разных климатических условиях (Урал, Кубинка, туркестанский
Теджен) и гарантийный ресурс 350 часов с явной возможностью увеличения. Организация
серийного производства В‑26 также не требовала чрезвычайных усилий — он не слишком отличался от прочих дизелей серии В‑2,
ежегодно выпускавшихся многотысячными
партиями [9].
Проектирование шло быстро, отчасти благодаря использованию готовых узлов и систем
опытных и серийных танков, а отчасти — изза отсутствия обязательных процедур в виде
обсуждений предэскизного и эскизного проектов. Их заменил «Установочный график работ по бронетанковой технике», подписанный
главным инженером УВЗ А. В. Забайкиным
и утвержденный директором И. В. Окуневым
24 февраля 1961 года. Любопытно, что в документе новый танк назывался «166Н», но имел
все признаки будущего танка «объект 167».
Да и шифр чертежной документации начинался с цифр «167». Обозначение «объект 167»
впервые появляется в приказе по заводу только 24 октября того же 1961 года [10].
Так или иначе, первый «объект 166Н» должен был, согласно «Установочному графику»,
появиться на свет в июле 1961 года, второй —
в августе, третий — в октябре. В том же документе определялась и дата возможного начала серийного производства — 1962 год [11].
Уверенность в успехе была такова, что уже
весной 1961 года И. В. Окунев всерьез настаивал в Москве на постановке в производство нового образца вместо «объекта 166», за который
схватились после разноса маршала В. И. Чуйкова руководители ГБТУ. Директор уступил
лишь после личного вмешательства Д. Ф. Устинова [12] — и то, возможно, лишь потому, что
«в металле» танка еще не было.

Как водится, сроки исполнения графика
оказались несколько сдвинуты: первый танк
«объект 167» был собран в сентябре-октябре
1961 года; второй — в декабре. Всего было
построено три машины. Они имели несколько существенных отличий от танков «объект
166»: двигатель мощностью 700 л. с. с соответственно усиленной, но сохранившей взаимозаменяемость с предшественником трансмиссией, новая ходовая часть (12 опорных
и 6 поддерживающих катков) с повышенной
плавностью хода, генератор мощностью 10 кВт
вместо 6,5 кВт, бескассетный воздухоочиститель, система гидросервоуправления агрегатами трансмиссии и наличие противорадиационного подбоя (напомним, на «объекте 166»
и затем серийных Т‑62 его не устанавливали).
Еще одно новшество — более мощное 125‑мм
орудие оказалось не реализовано из-за отсутствия последнего. Поскольку все эти мероприятия увеличивали массу машины, то для сохранения стандартного веса среднего танка
в 36,6 т и ради возможности установки противорадиационного подбоя была несколько ослаблена броневая защита: толщина нижнего
лобового листа корпуса уменьшена до 80 мм,
бортов до 70 мм и кормового листа до 30 мм.
Это разрешалось совместным решением ГБТУ,
ГАУ и ГКОТ от 17/23 ноября 1960 года. Уменьшился и запас хода — 445 км вместо 500 км
на Т‑55 и Т‑62 при работе на топливе из баков
в корпусе (под броней). Первый этап испытаний
танков «объект 167», проводившихся с 20 ноября 1961‑го по апрель 1962 года в объеме
3000 км пробега и 360 часов работы двигателя, прошел в целом с положительными результатами [13].
Помощь отраслевых институтов при создании «объекта 167» присутствовала, но в ограниченных размерах. Московский филиал
ВНИИ‑100 в рамках большой темы «Исследование возможности широкого применения
в танкостроении новых высокопрочных сплавов на основе титана и алюминия» проводил
в 1961 году работу по созданию и испытанию опорного катка «объекта 167», выполненного из сплава Ал19. Собственно ВНИИ‑100
в том же году изготовил, испытал и отправил

на Урал два образца бескассетного воздухо
очистителя [14].
В октябре — декабре 1961 года два танка «объект 167» были отправлены на Кубинский испытательный полигон. 22 октября
1962 года один из них был представлен руководству страны — одновременно с первым образцом «объекта 432». Н. С. Хрущев, скорее
всего, не собирался обращать внимание на тагильское изделие, однако Л. Н. Карцев, набравшись смелости, взял партийного лидера под
руку и сказал буквально следующее: «Никита
Сергеевич! Обратите внимание: это не серийный, а модернизированный танк. По сравнению с серийным Т‑62 он имеет новую ходовую
часть и более мощный двигатель. Конечно, он
не дотягивает по тактико-техническим характеристикам до показанного вам харьковского танка, но может быть поставлен на производство у нас на заводе уже в будущем году.
Для этого не нужно никаких капиталовложений. Он будет делаться на имеющихся площадях и на имеющемся оборудовании». Карцева прервал министр обороны Р. Я. Малиновский, заявивший, что это не модернизированный, а новый танк, поскольку у него «лишний»
каток. Чуть позже свое негативное отношение
к «объекту 167» счел нужным высказать и директор ВНИИтрансмаша В. С. Старовойтов [15].
«Объект 167» успешно прошел сначала как
заводские, так и полигонные испытания в Кубинке. Выяснилось, что по показателям подвижности машина не уступает харьковскому
«объекту 432». Танк был рекомендован к принятию на вооружение, однако никаких дальнейших действий не последовало: в московских
кабинетах его попросту не заметили. Поддержка имела место только в Свердловском совнархозе, разрешившем 6 марта 1962 года изготовление еще двух машин (с внесением всех исправлений по результатам испытаний) в счет
программы по танкам Т‑62 [16].
И тогда главный конструктор Л. Н. Карцев
решился на нетрадиционный шаг. 21 апреля 1962 года он отправил в Москву несколько писем одинакового содержания, но с разными адресами: первому секретарю ЦК КПСС
председателю СМ СССР Н. С. Хрущеву, заме-

стителю председателя СМ СССР Д. Ф. Устинову, министру обороны СССР Р. Я. Малиновскому и председателю ГКОТ Л. В. Смирнову. Приведем содержание письма полностью [17]:
«1. Как трудовой подарок XXII съезду КПСС,
в инициативном порядке, коллектив завода
№ 183 Свердловского совнархоза, вместе с Челябинским тракторным заводом, в короткие
сроки создал и изготовил два опытных образца нового среднего танка.
Опытные образцы в настоящее время
прошли полигонные испытания на дистанцию
3000 км и специальные лабораторные исследования на НИИБТ полигоне.
2. Новый танк («объект 167») значительно
превосходит все наши и иностранные по всем
тактико-техническим характеристикам, а также по надежности и эксплуатационным показателям.
Конструкция танка базируется на существующем серийном производстве танков и двигателей. Многие узлы и механизмы танка выполнены взаимозаменяемыми с ранее выпущенными танками, а также с танками, находящимися на производстве. Все это дает возможность
относительно быстро поставить танк на производство и освоить его в войсках.
Новый танк спроектирован с перспективой
установки (без переделки танка) пушки калибра
125 мм с начальной скоростью бронебойного
снаряда 1800 м/сек.
Установка двигателя мощностью 700 л. с.
в сочетании с новой ходовой частью дает возможность, при необходимости, увеличить броневую защиту корпуса и башни танка.
3. Результаты полигонных испытаний положительные. Получены высокие (средняя —
55 км/час и максимальная — 65 км/час) скорости движения по шоссе. В ходе испытаний
танки показали высокую надежность и совершали марши по 450–500 км в день.
Мнение о новом танке всех испытателей полигона и представителей войск, знакомившихся с ним, — исключительно положительное.
4. В целях скорейшего решения вопроса
о возможности принятия нового танка на вооружение Советской армии и серийное производство, убедительно прошу Вас, Никита

Сергеевич, лично посмотреть новый танк и выслушать наш доклад».
Хрущев не счел возможным игнорировать
мнение главного конструктора: министерство
обороны и ГКОТ вынуждены были обсуждать
«объект 167» по существу. Заместитель министра обороны маршал В. И. Чуйков и заместитель председателя ГКОТ С. Н. Махонин отправили 21 июля 1962 года совместное письмо
на имя заместителя председателя Совета министров СССР Д. Ф. Устинова. Не скрывая преимуществ нового тагильского танка, они сосредоточили свое внимание на недостатках: пониженная снарядостойкость некоторых деталей,
уменьшенный запас топлива, ухудшенная после установки подбоя обзорность, но главное:
частичная потеря взаимозаменяемости с танками Т‑55 и Т‑62. Видимо, полная потеря таковой в танке «объект 432» их не беспокоила.
Общий вывод высокопоставленных военного
и танкостроителя сформулирован в заключительной части послания: «По нашему мнению,
принятие этого танка на вооружение не вызывается необходимостью, а положительно зарекомендовавшие себя усовершенствования
следует внедрить в производство Т‑62 в следующем порядке: в первую очередь следует
внедрить противорадиационную защиту экипажа и новую ходовую часть, обеспечивающую
более высокую надежность, плавность хода
и повышение скоростей движения. Что касается двигателя мощностью 700 л. с. и генератора 10 кВт, то вопрос об их внедрении целесообразно решить на основании результатов
второго этапа ходовых испытаний двух танков,
контрольных стендовых испытаний двигателя,
а также после доведения запаса хода танка
до уровня имеющегося у танков Т‑55 и Т‑62. При
этом следует учесть, что затраты на подготовку
серийного производства указанных мероприятий должны быть ограничены ориентировочно
суммой в 4500 тыс. рублей» [18].
После чего специально проведенное в ГКОТ
25–27 июля 1962 года совещание постановило: «Опытный средний танк «объект 167» имеет
по сравнению с танком Т‑62 и Т‑62А улучшенную маневренность и усиленную противорадиа
ционную защиту. Внедрение в серийное про-

изводство его прогрессивных узлов целесо
образно до запуска на серию нового опытного
среднего танка «объект 432», который по всем
основным боевым показателям значительно
превосходит современные отечественные и зарубежные средние и тяжелые танки» [19].
Проходит совсем немного времени, и те же
В. И. Чуйков и С. Н. Махонин с добавлением
третьего фигуранта — Е. П. Шкурко — 29 ноября 1962 года высылают Д. Ф. Устинову новое
письмо совершенно иного содержания: «Учитывая, что созданный заводом им. Малышева новый средний танк «объект 432» по боевым и техническим характеристикам является более совершенным, считаем необходимым сосредоточить все усилия на проведении
в ближайшие 1,5–2 года перестройки производства основных танковых заводов на выпуск этого танка.
По этой причине не считаем целесообразным на короткий период времени организовывать на заводе № 183 производство танков
«объект 167» и новой ходовой части для танка
Т‑62, так как это приведет к неоправданным затратам около 6,2 млн руб., недопоставке армии
1200–1400 танков и задержке освоения производства «танков 432» [20].
Л. Н. Карцев опять не успокоился и в январе
1963 года написал еще одно письмо Н. С. Хрущеву по поводу танка «объект 167». В результате 22 марта 1963 года было проведено очередное совещание, на этот раз под председательством первого заместителя Хрущева Ф. Р. Козлова. Поскольку его стенограммы
нам обнаружить не удалось, воспроизведем
ход событий по статье Л. Н. Карцева в журнале «Техника и вооружение»:
«Присутствовали на нем те же деятели, что
и на смотринах 22 октября 1962 г., в том числе Л. И. Брежнев.
С. А. Зверев и П. П. Полубояров заверили
Ф. Р. Козлова, что «объект 432» будет скоро
доработан и запущен на всех танковых заводах, включая и Уралвагонзавод, поэтому выпускать «объект 167» нет смысла. В заключение Ф. Р. Козлов сказал: «Конечно, «объект 167»
лучше Т‑62, но мы примем на производство более совершенный танк, «объект 432». Передай-

те мою благодарность коллективу конструкторского бюро» [21].
Формально руководители министерства
обороны и ГКОТ были абсолютно правы: хотя
«объект 167» превосходил танки Т‑55 и Т‑62,
до «паспортных» данных харьковского «объекта 432» ему было далеко. Наличие автомата заряжания на «объекте 432» позволяло
в два с лишним раза увеличить боевую скорострельность по сравнению с Т‑62, а значит —
и с «объектом 167». Правда, автомат заряжания проектировался и для тагильских машин:
соответствующая тематическая карточка министерства обороны КТ2–035–61 была оформлена в 1961 году и в соответствии с приказом
по заводу от 14/13 мая 1962 года АЗ для 115‑мм
орудия планировалось установить на 2 танка
Т‑62 и изготовить три таких же для танков «объект 167» [22].
Что же касается возможности использования на «объекте 167» 125‑мм орудия, то вплоть
до весны 1964 года она оставалась гипотетической: в наличии пушки не имелось. По уровню защиты от проникающей радиации превосходство харьковской машины было очевидным.
Согласно оценкам начала 1960‑х годов, обычная стальная броня тяжелых и средних танков
обеспечивала лишь трехкратное, а в сочетании
с подбоем — 8–10‑кратное ослабление проникающей радиации атомного взрыва, в результате потери в живой силе танковых войск сокращались на 30 %. «Объект 432» был рассчитан
уже на 15–16‑кратное ослабление радиации,
это давало возможность действовать в течение 12 часов на местности с уровнем заражения в 300 рентген/час. При попадании обычных
противотанковых боеприпасов лобовая броня
харьковского танка «снимала» кумулятивные
снаряды с бронепробиваемостью до 500 мм,
а также советские 115‑мм оперенные подкалиберные снаряды [23].
Определить реальные преимущества той
или другой машины можно было лишь в ходе
совместных испытаний, но их проводить никто
не собирался. Правда, однажды Л. Н. Карцеву
удалось публично продемонстрировать преимущество «объекта 167» над харьковским танком в гонках на скорость. В сентябре 1964 года

в ходе очередного показа военной техники
высшему политическому и военному руководству страны министерство обороны устроило
на Кубинском полигоне своеобразные состязания двух танков — «167Т» с ГТД и Т‑64 с дизелем 5ТДФ. Мощность двигателей была равной: 700 л. с. (напомним, на обычном «объекте 167» стоял дизель с теми же 700 л. с.), вес
машин отличался незначительно, так что исход зависел от конструкции машин — и, разумеется, от мастерства механиков‑водителей.
Тагильчанин Д. С. Володченко был прекрасным механиком-водителем и имел, что называется, хорошую мотивацию. Директор завода
И. В. Окунев пообещал ему ордер на трехкомнатную квартиру. Однако, думается, что и харьковский механик-водитель был не последним
в своем деле и по мастерству вождения сопернику ничем не уступал. Дальнейшие события
вспоминает ведущий инженер ОКБ‑29 по танковому ГТД И. С. Макейкин: «Зрелище соревнования двух танков было захватывающим. Наш
танк с двигателем ГТД‑3 эти гонки выиграл.
Он буквально летел и произвел на всех положительное впечатление. Два часа продолжались расспросы военных об устройстве и характеристиках двигателя ГТД‑3Т и «танка 167Т»
с этим двигателем» [24].
Но все же главное преимущество «объекта 167» заключалось в другом: тагильская машина не требовала больших усилий и затрат
на доводку и организацию серийного производства. В фонде ГКОТ Российского государственного архива экономики и сегодня хранятся официальные обязательства, подтверждающие готовность Уралвагонзавода приступить к серийному выпуску танков «объект 167»
в 1964 году при условии самой минимальной
помощи в виде оборудования [25].
Итог событий хорошо известен. Харьковчане, обещая довести свой танк за 1,5–2 года,
сделать этого не сумели, да и вряд ли это было
возможно. Уралвагонзавод же называл гарантированные характеристики нового танка и реальные даты начала его производства. Увы,
«развесистая клюква» оказалась привлекательнее объективной информации. В результате в течение 11 лет, вплоть до конца 1973 года,

на конвейерах Уралвагонзавода в огромных количествах собирались танки Т‑62; всего было
построено почти 20 тыс. единиц. Так вот, при
начале выпуска «объекта 167» в 1963 году абсолютное большинство этих танков могло иметь
гораздо более высокие и даже по современным меркам очень приличные ходовые качества, а также унифицированную с Т‑72 ходовую
часть. Что, в свою очередь, позволяло не только существенно сократить расходы на их обслуживание и ремонт, но и открывало великолепные возможности для последующей модернизации. В общем, отказ от «объекта 167»
нанес очевидный ущерб боеспособности Советской армии.
И еще один факт. Упреки в частичном отрыве конструкции «объекта 167» от серийных
танков, скорее всего, были произнесены лишь
для того, чтобы «похоронить» тагильскую машину. Однако в КБ их приняли всерьез и попытались проверить возможность создания

машины с большей степенью преемственности ходовой части. Так в 1964–1965 годах появились несколько вариантов танка «объект
166М». Один из них, «объект 166М‑2», от серийного танка Т‑62 отличался главным образом установкой многотопливного двигателя В‑36Ф мощностью 640 л. с. и новой ходовой частью, включавшей опорные катки
с увеличенным динамическим ходом и лопастные амортизаторы повышенной энергоемкости. Ходовая часть включала 10 опорных катков и 6 поддерживающих катков, как
на «объекте 167». Средняя скорость машины возросла до 31,2 км/ч, а максимальная —
с 50 до 55 км/ч. Однако на испытаниях выяснилось, что повышенные скорости 5‑катковой ходовой уже «не по зубам»: надежность
резко упала. Больше не было никаких сомнений: при повышении подвижности и веса нового танка введение ходовой части по образцу «объекта 167» неизбежно [26].

Первый тагильский ОБТ: Т‑62 Б

(«объект 167Д»). Необходимо отметить, что согласно проекту модернизированный танк «объект 167М» помимо установки 125‑мм гладкоствольной пушки с автоматом заряжания имел
комбинированную защиту корпуса и башни,
а также бортовые решетчатые стальные экраны, защищавшие топливные баки и оборудование, размещавшиеся на надгусеничных полках, от кумулятивных средств противника» [27].
Сегодня в нашем распоряжении имеется более подробная информация. Начинать нужно
с января 1962 года. К этому времени в Харькове побывали начальники всех бюро тагильского КБ и прямо на кульманах ознакомились
с «объектом 432». В конце месяца Л. Н. Карцев собрал руководство и ведущих конструкторов КБ уже вечером, после работы, и провел неофициальный научно-технический совет на тему: каким должен быть перспективный
танк Уралвагонзавода с учетом информации
о харьковской машине. К сожалению, протокола не велось, поэтому мы можем воспользоваться только воспоминаниями Ю. П. Костенко.

Принято считать, что конструкторское бюро
Уралвагонзавода в первой половине 1960‑х годов ничего равноценного харьковскому танку
противопоставить не смогло. Первым в этом
в 2006 году усомнился М. В. Павлов. В частности, в своей статье в 8‑м номере журнала «Моделист-конструктор» он написал: «Несмотря
на предпочтение, отданное военным руководством и Правительством СССР харьковскому
опытному танку «объект 432», разрабатываемому в КБ завода имени Малышева под руководством А. А. Морозова, коллектив Уралвагонзавода не терял надежды на возможность принятия на вооружение опытного среднего танка
«объект 167» и продолжал работы по его усовершенствованию. Были разработаны проекты
машины с установкой 125‑мм танковой пушки
и автомата заряжания («объект 167М»), с повышенным уровнем противорадиационной защиты

Совещание началось с предложений по поводу силовой установки. Первым взял слово
А. Я. Митник — опытнейший конструктор из числа работников довоенного КБ завода № 183.
Здесь имеет место интересный нюанс: по данным отдела кадров Уралвагонзавода, Митник
еще летом 1957 года был переведен из Нижнего
Тагила в Харьков. Следовательно, либо Ю. П. Костенко путает хронологию событий и приводит
мнение Митника, высказанное еще при сопоставлении «объекта 140» и «объекта 430», либо
Митник выступал на совещании, уже будучи сотрудником харьковского КБ. Судя по контексту,
имело место именно второе.
Просим прощения за обширное цитирование, но мы полностью приведем речь Митника
в изложении Ю. П. Костенко — никакому сокращению это важное выступление не поддается:
«Теоретически, с конструкторской точки зрения, схему силовой установки танка Т‑64 можно было признать идеальной: плоский, полностью учитывающий все требования конкретной танковой компоновки, относительно малогабаритный 2‑тактный дизель с 2‑сторонним
отбором мощности (прямо на бортовые коробки перемены передач — КПП); одноступенчатая циклонная (практически необслуживаемая)
система очистки воздуха, жидкостная эжекционная система охлаждения — все это при плотной компоновке позволяло получить моторно-трансмиссионное отделение (МТО), по габаритам примерно в 1,5 раза меньше аналогичного МТО с 4‑тактным двигателем типа В‑2,
а весь выигрыш в весе использовать на усиление броневой защиты, что и было осуществлено на Т‑64. Схема горячо поддерживалась головными институтами отрасли ВНИИтрансмаш
и НИИ двигателей. Но! Дальше шли «но» Арона
Яковлевича. Главное «но» было по двигателю.
2‑тактный двигатель более теплонапряжен
по сравнению с 4‑тактным, следовательно, он
потребует больше затрат времени и материальных средств на создание и доводку, в его конструкции неизбежно увеличение доли высоколегированных материалов и, как следствие, значительное усложнение технологии и увеличение
трудоемкости в серийном производстве и при
войсковом ремонте; дизель 5ТДФ создается как

Начальник бюро А. Я. Митник

чисто танковый двигатель, в его конструкции
не предусматривается возможность создания
народнохозяйственных модификаций, а также
сложность и дороговизна, о которых сказано
выше, делают 5ТДФ неперспективным для народного хозяйства, следовательно, мощности
серийного производства такого двигателя будут
создаваться только на выпуск танков в мирное
время, а в мобпериод на танки придется наряду с 5ТДФ ставить другой двигатель, который
в мирное время производится как для военной
техники, так и для всего народного хозяйства;
таким двигателем является дизель типа В‑2.
На основании этого анализа А. Я. Митник
сделал заключение, основной смысл которого, отбрасывая технические нюансы, сводился
к следующему: если на новый тагильский танк
ставить 5ТДФ, то выпуск танков на УВЗ будет
обеспечен этим двигателем только в мирное
время, на мобпериод заводу придется перестраивать производство и переходить на выпуск аналогичной по боевым характеристикам
модели танка, но с двигателем типа В‑2, по
этому новый тагильский танк надо сразу делать с дизелем типа В‑2!
Предложение А. Я. Митника для многих,
в том числе и для меня, было неожиданным.
Но после серьезного, всестороннего и принципиального обсуждения мы все с ним согласились. При этом необходимо подчеркнуть, что,

Первый тагильский ОБТ: Т‑62 Б

Начальник бюро А. Я. Митник

принимая это и другие технические решения
по облику нового танка, мы исходили из следующего: танк является массовым, но сложным
и дорогим видом оружия, поэтому из нескольких однотипных конструкторских решений
предпочтение отдавалось тому, которое требовало меньших трудозатрат в серийном производстве и было проще и надежнее в эксплуатации» [28].
Обсуждались в январе 1962 года и другие
вопросы. Практически без возражений была
принята принципиальная схема Т‑64: экипаж
из трех человек (командир, наводчик, механик-водитель); пушка с автоматом заряжания;
броневая защита по схеме НИИ стали. Однако конкретные узлы были один за другим отвергнуты, за исключением только двух бортовых коробок перемены передач вместо одной
центральной на старых танках. Ходовую часть
изначально предполагалось рассчитать на вес
более 40 т. Все дружно согласились с необходимостью унификации гусеницы новой машины с гусеницами ранее выпущенных танков
Т‑54/55 и Т‑62. Автомат заряжания решили делать бескабинным, сохраняя экипажу возможность непосредственного общения. В общем,
по свидетельству Ю. П. Костенко, на этом совещании были созданы «неписанные ТТТ конструкторов УВЗ на новый танк своего завода»,
в полном соответствии с которыми и был позднее создан танк Т‑72 [29].
На основании всего перечисленного в течение нескольких месяцев был выполнен эскизный проект танка Т‑62Б (он же — «объект
167М»). В научно-технический совет ГКОТ материалы по этому танку были поданы на рубеже 1963–1964 годов в виде инициативной модернизации «шестьдесятдвойки». Заседание
танковой секции НТС состоялось 26 февраля
1964 года. Боевая машина отличалась от серийного танка: имела корпус и башню с многослойной броневой защитой лобовой проекции, ходовую часть «объекта 167», 125‑мм гладкоствольную пушку Д‑81 со стабилизатором
«Ливень» и стабилизированным прицелом Т2С,
механизм заряжания карусельного типа, двигатель типа В‑2 мощностью 780 л. с. с приводным нагнетателем, усовершенствованные ра-

диаторы, воздухофильтры, топливную и масляную системы, а также усиленные узлы трансмиссии [30].
Однако Л. Н. Карцев, подавая все перечисленное как модернизацию, не слишком лукавил. КБ Уралвагонзавода действительно имело
разрешение на установку 125‑мм пушки и автомата заряжания на танк Т‑62 [31].
В танк Т‑62Б тагильское КБ вложило все отработанные по различному поводу и на различных машинах узлы и системы. Особо следует
остановиться на АЗ. Он по целому ряду параметров отличался от харьковского автомата,
который в Нижнем Тагиле весьма не одобрили. Еще в начале 1961 года в Харьков для ознакомления с боевым отделением «объекта 432»
был командирован Ю. П. Костенко. Разработанный здесь М. А. Набутовским «кабинный»
вариант автомата заряжания не слишком его
обрадовал: «При такой конструкции механикводитель был изолирован от командира и наводчика, а пороховые заряды артиллерийских
выстрелов в сгорающих гильзах располагались
вертикально по периметру боевого отделения.
Это была в прямом смысле «пороховая бочка».
Наряду с этим такая конструкция отличалась
излишней сложностью и была нетехнологична».
Кроме этого, дублирующий ручной механический подъемный механизм пушки был заменен гидравлическим, действующим от гидравлической системы стабилизатора пушки в вертикальной плоскости. Решение оригинальное,
экономное и красивое, но почти исключающее
возможность наведения орудия при отказавшей гидравлике, а ведь смысл дублирующего
устройства был именно в этом [32].
Еще одним принципиальным недостатком
харьковского автомата была зависимость
закусывания снаряда от угла наклона погона башни к плоскости пушки, что было чревато увеличением рассеивания. Тагильчане этот
вопрос решили иначе: снаряд принудительно досылался вплоть до полного закусывания
в канале ствола. Неслучайно в дальнейшем
на различных совместных испытаниях танки
Т‑72, несмотря на менее совершенную систему управления огнем, подчас стреляли лучше
танков Т‑64 и Т‑80 [33].

И последнее: тагильский автомат заряжания был гораздо проще в устройстве и изготовлении, размещался внизу боевого отделения
над днищем, в зоне наименьшей вероятности
попадания противотанковых средств в танк.
Он обеспечивал переход экипажа из отделения управления и обратно, позволял размещать в нем перспективные выстрелы и не требовал специальной выштамповки в борту корпуса, как это имело место на Т‑64.
В конце 1963 года руководство УВЗ решилось на изготовление и испытание нового танка. 3–4 декабря вышел приказ № 132, предписывающий начать пробный монтаж опытных узлов на имевшихся на заводе первых образцах
«шестьдесятдвойки». Предлагалось разобрать
две машины, заменить на них башни, переделать носовой узел корпуса и оснастить новыми узлами и механизмами [34].
15 января 1964 года, в соответствии с распоряжением по Средне-Уральскому совнархозу № 4 от 3 января, директор И. В. Окунев подписал приказ об изготовлении двух экземпляров танка Т‑62Б со сроками готовности первого 10 марта и второго — 1 июня. Башню
с алюминиевым прослоем предполагалось отлить самостоятельно. Бухгалтерия открывала новый заказ и, соответственно, финансирование [35].
12 февраля 1964 года был утвержден «Порядок проведения испытаний опытных образцов танков Т‑62Б». Первый образец должен
был на первом этапе отправиться в пробег
на 1000 км, в ходе которого предполагалось
произвести отладку механизмов заряжания,
вооружения и определить тепловые характеристики двигателя и трансмиссии. Второй этап —
испытание танка в объеме гарантийного километража в 3000 км. На машине № 2 предполагалось исправить все замечания по первому
образцу, провести пробег в 200 км и отправить для дальнейших испытаний на Кубинский
полигон [36].
Увы, все старания оказались тщетными.
Участники упоминавшегося выше совещания
от 26 февраля 1964 года, как следует из доклада в Совет Министров СССР за подписью
С. А. Зверева от 10 марта 1964 года, выступили

против Т‑62Б на том основании, что это не модернизированный, а новый танк, уступающий,
однако, харьковскому «объекту 432» со 125‑мм
пушкой Д‑81. Секция НТС заявила о нецелесообразности продолжения работ по танку Т‑62Б,
поскольку это: «…задержит внедрение на этом
заводе более совершенного танка «объект 432»
(с пушкой Д‑81)». Единственное, что разрешалось — установить на серийном танке Т‑62 комплекс вооружения с пушкой Д‑81 и автоматом заряжания, полностью заимствованным
с харьковского танка [37].
Главный конструктор после очередного отказа вновь проявил характер. Он не стал заниматься переносом харьковского боевого отделения на танк Т‑62 и продолжил работу с тагильским механизмом заряжания. К концу 1965 года
он был полностью отлажен, испытан на танке
Т‑62Ж (тема «Желудь») и готов к серийному производству со 115‑мм пушкой. Кстати сказать,
некоторые специалисты, в том числе Ю. П. Костенко, уже летом 1964 года считали тагильский вариант более совершенным, чем харьковский, — как по простоте устройства и надежности конструкции, так и в силу более комфортных
условий для экипажа. В отличие от автомата заряжания «объекта 432», в котором заряды размещались вертикально и отрезали механикаводителя от остальных членов экипажа, в тагильском автомате боеприпасы располагались
горизонтально в два ряда под полом боевого
отделения. Это открывало доступ к механикуводителю и повышало живучесть танка при обстреле. Ю. П. Костенко даже предлагал поставить уральский вариант на Т‑64, что, правда,
было с негодованием отвергнуто [38].
В общем, начиная с 1966 года танки Т‑62 могли выпускаться с автоматами заряжания и использовать те же боеприпасы, что и танки Т‑64.
Однако тему серийного производства руководство оборонной промышленности и министерства обороны даже не рассматривало —
к чему, если все равно через год-другой в Нижнем Тагиле будут делать танки Т‑64? Поэтому
в течение целых восьми лет (1966–1973 годы)
танки Т‑62 выпускались без автомата заряжания. Не менее 3/4 всех «шестьдесятдвоек» появились именно в эти годы.

Между тем в мае 1964 года Уралвагонзавод получил две экспериментальные 125‑мм
танковые пушки Д‑81. Естественным развитием темы стала адаптация механизма заряжания под новый калибр, благо уже имелись наработки по танку Т‑62Б. С установкой
пушки особых проблем не было — по габаритам она практически не отличалась от 115‑мм
орудия. С согласия заказчика в течение августа — октября 1967 года была переоборудована одна серийная «шестьдесятдвойка», оставшаяся на заводе для ремонта после гарантийных испытаний. В октябре танк Т‑62 со 125‑мм
пушкой и автоматом заряжания был изготовлен, отлажен и испытан. Далее, по рассказу
Л. Н. Карцева, произошло следующее: «5 ноября 1967 года на юбилейные торжества к нам
приехал С. А. Зверев. К концу рабочего дня он
пришел в сборочный цех. На сборочном участке стоял танк Т‑62 со 125‑мм пушкой, на башне
которой находились конструктор Е. Е. Кривошея и исследователь Л. Ф. Терликов. Я стал
объяснять министру, что это за танк, он сразу же «взорвался»: «Вы опять строите козни
Харькову?!». На это я ответил: «Сергей Алек-

сеевич! Почему вы нервничаете? Причем
здесь Харьков? Американцы и немцы вовсю
модернизируют серийные танки, а почему нам
запрещается это делать?». Он тут же остыл.
Залез на башню, попросил показать работу
автомата. Кривошея и Терликов спустились
в танк, включили автомат и произвели заряжание пушки. Оно произошло так быстро, что
министр не успел разглядеть снаряд. Не было
видно и других снарядов, так как они были
прикрыты полом. Министру автомат очень понравился» [39].
Остыть-то министр остыл, но о выпуске
Т‑62 с автоматом заряжания и 125‑мм пушкой
и не подумал, хотя это легко было организовать
в течение 1968 года. А ведь ритм производства
Т‑62 в это время достиг максимума и в 1969–
1973 годах были построены 10 524 машины данного типа. И все они могли иметь те же 125‑мм
пушку и автомат заряжания, что позднее были
установлены на танке Т‑72 [40].
Тем не менее с предпраздничных событий
1967 года началась (или возобновилась?) история танка Т‑72. Круг событий не замкнулся, он
вышел на новый виток.

Мобилизационный «объект 172»

создаваться мощности для выпуска двух модификаций танка: стандартной с двухтактным
дизелем и мобилизационной с четырехтактным
дизелем типа В‑2. Задача перед проектантами
стояла более чем сложная: с одной стороны,
стандартный вариант Т‑64А с дизелем 5ТДФ
считался основным, и в соответствии с правительственными решениями производству
нужно было перестраиваться именно под него.
А с другой стороны, было столь же очевидно,
что в случае войны главным производителем
станет Уралвагонзавод, причем делать он будет танки с четырехтактным дизелем — значит, необходимо заранее предусмотреть возможности быстрого развертывания крупносерийного выпуска мобилизационного варианта.
Именно этим и руководствовался министр
оборонной промышленности С. А. Зверев осенью 1967 года. После показа произошли любо-

В соответствии с Постановлением ЦК КПСС
и Совета министров СССР от 15 августа
1967 года уже в 1970 году Уралвагонзавод должен был выпустить первые танки Т‑64. В танковом КБ были созданы специальные отделы по конструкторскому сопровождению производства этой машины; на заводе началось
возведение целого комплекса новых цехов
и огромные работы по перестройке производства. Впервые за всю историю УВЗ разрешили иметь при себе специальное учреждение
по разработке новых технологий — Уральский
филиал Всесоюзного научно-исследовательского технологического института [41].
Перестройка на выпуск Т‑64А осложнялась
тем обстоятельством, что здесь должны были

пытные переговоры, воспроизведенные в книге Л. Н. Карцева: «Министру автомат очень понравился, и он с пафосом произнес: «Давайте
поставим этот автомат в харьковский танк!» —
«Только с новым двигателем Трашутина», — ответил я, на что он не согласился… На другой
день утром меня вызывает И. В. Окунев. Захожу. У него сидит С. А. Зверев. Оба веселые.
Зверев говорит: «Ладно, я с вашей идеей согласен. Устанавливайте автомат в харьковскую
машину с двигателем Трашутина, только надо
сохранить харьковскую трансмиссию и ходовую часть. Сколько вам надо прислать из Харькова танков для переделки?». Я сказал: «Хватит шести» [42].
Эта цитата нуждается в двух пояснениях.
Во‑первых, С. А. Зверев разрешил устанавливать тагильский автомат заряжания не вообще
в танк «объект 434» (на это он не имел достаточных полномочий), а только в мобилизационный вариант для производства на УВЗ в военное время. И, разумеется, это решение министра было немедленно согласовано с заказчиками.
И второе: колебания С. А. Зверева по поводу установки нового четырехтактного дизеля были вызваны не самим фактом, поскольку
это уже предусматривалось несколькими правительственными постановлениями. Министр
решал для себя другую проблему: разрешать
или не разрешать тагильскому КБ участвовать
в этом деле, ведь оно было поручено харьковчанам. Министр дал согласие лишь на тот объем переделок, который устанавливался все
тем же постановлением. Когда увлекшийся
Л. Н. Карцев все же попытался установить новую ходовую часть и трансмиссию, С. А. Зверев пресек непослушание самым решительным
образом и даже вызвал главного конструктора
в Москву «на ковер». Карцев вынужден был отказаться от своих замыслов, но в силу «въедливого» характера не удержался и заявил министру, что ходовая часть Т‑64 ненадежна и ее
все равно придется менять.
Так или иначе, приказ министра оборонной
промышленности С. А. Зверева № 4 от 5 января 1968 года, документально оформивший начало работ в тагильском КБ по установке в танк

Т‑64А бескабинного автомата заряжания, четырехтактного дизеля В‑45 и лазерного («квантового») дальномера, приоткрыл путь для создания танка Т‑72 [43].
Первые проектные разработки по тагильскому варианту были рассмотрены научнотехническим советом министерства 16 января
1968 года. В дневнике А. А. Морозова в этот же
день появляется огорченная запись: «Этой работе Зверев придает большое значение. Он перестал верить в двигатель 5ТДФ. Компоновка
Карцева не лучше нашей» [44].
Всего предполагалось к июню 1968 года переделать два «объекта 434». Первая машина
еще 22 декабря 1967 года была оправлена в Челябинск на завод им. Серго Орджоникидзе —
видимо, для переделки броневых конструкций.
За второй представители Уралвагонзавода отправились в январе 1968 года на Кубинку. Испытания намечались на осень, причем к ним
сразу же привлекались специалисты ВНИИТрансмаша. В приложении к приказу по заводу № 4 от 22 января указывался шифр нового
танка — «объект 172» [45].
Сведения по конструкции и испытаниям
«объекта 172» мы приводим по подлинному документу — «Обобщенному отчету по испытаниям объектов 172 и 172М и подготовке производства», лишь кое-где дополняя другими материалами [46].
От обычного Т‑64А они отличались боевым
отделением (новый автомат заряжания) и МТУ
с челябинским двигателем В‑45К. Несмотря
на противодействие отраслевых институтов,
навязывавших эжекционную систему охлаждения, тагильчанам удалось настоять на введении принудительной вентиляторной системы; однако бескассетная воздухоочистка осталась пока что без изменений. Все прочие узлы
и агрегаты были перенесены с харьковского
танка (точнее — оставлены на месте, поскольку первые «объекты 172» создавались путем
переделки танка «объект 434»).
До конца года два танка прошли полный
объем заводских испытаний, а один из них
был также обкатан на армейском полигоне
Туркестанского военного округа около г. Теджена [47].

Мобилизационный «объект 172»

Машины показали высокие ходовые качества — в Средней Азии при форсированных
маршах средняя скорость на трассе составляла 43,4–48,7 км/час, максимальная достигала 65 км/час. И даже на заводском танкодроме на мерзлой ухабистой дороге скорость
приближалась к 30 км/час. Вместе с тем уже
в 1968 году выяснилось, что штампованная
харьковская гусеница ненадежна.
Летом 1969 года были устроены сравнительные испытания в европейской части России и Средней Азии двух танков «объект 172»,
двух — «объект 173» (вариант, отличавшийся
от Т‑64А лишь МТО) и серийных харьковских
танков. Общий вывод военных был таков: «Ввиду того что двигатель В‑45К обеспечивает сохранение высоких маневренных качеств танка
Т‑64А, считать целесообразным наряду с работами по двигателю 5ТДФ форсировать отработку танка Т‑64А с двигателем В‑45К и подготовку производства». Но ряд узлов показал
недостаточную надежность, в том числе автомат заряжания, системы очистки воздуха и охлаждения двигателя.
Спешно доработанные танки вновь вышли на заводской и армейские полигоны и испытывались на рубеже 1969–1970 годов. Обнаруженные летом 1969 года дефекты были
устранены, однако обнаружились новые. В ответ тагильское КБ осуществило целую программу мер по повышению надежности «объекта 172», доказавшую свою эффективность
на трех вновь построенных танках, обкатанных
в течение первой половины 1970 года в Забайкалье, Средней Азии, Подмосковье и на заводском танкодроме.
Работа с танками «объект 172» продолжалась до начала февраля 1971 года. Они обкатывались в разное время года на территории Белорусского, Прикарпатского, Киевского, Северо-Кавказского и Туркестанского
военных округов и показали высокие динамические и эксплуатационные характеристики.
В итоге разработанные в Нижнем Тагиле узлы
и устройства были доведены до высокого уровня надежности. Автоматы заряжания имели
один отказ на 448 циклов заряжания, т. е. их надежность примерно соответствовала средне-

статистической живучести самой 125‑мм пушки Д‑81Т. А двигатель В‑45К обеспечил высокие маневренные качества и доказал возможность надежной работы его в танке [48].
Единственной, но весьма серьезной проблемой «объекта 172» являлась, как следует из «Обобщенного отчета…», ненадежность
ходовой части. Летом 1970 года во время полигонных испытаний 3‑х танков самое большое количество неприятностей доставила
именно ходовая часть: около 30 % отказов
и 53 % неисправностей. В общем, испытания
лишь подтвердили то, что Л. Н. Карцев еще
в 1967 году предлагал министру С. А. Звереву: необходима новая ходовая часть. Экспериментальная проверка слов главного конструктора обошлась государству довольно дорого: почти 3 года работы и два десятка опытных машин [49].
В 2001 году в книге «Время, люди, танки»
были впервые опубликованы имена основных
разработчиков танков «объект 172» и, забегая вперед, самого Т‑72 [50]. Авторы полагают
необходимым привести их вновь.
При разработке «гитары» наглядно проявился опыт конструкторов старшего поколения
в лице И. З. Ставцева и смекалка, трудолюбие
молодого специалиста А. С. Щелгачева, в последующем заместителя главного конструктора, кандидата технических наук.
Отработкой конструкции и повышением надежности оригинальных БКП с гидроуправлением занимались под руководством
А. И. Шпайхлера Л. С. Долгов, Е. М. Королев, Я. И. Крель, Н. Г. Николаева.
Выбор вентиляторной системы охлаждения — заслуга прежде всего начальника бюро,
а в дальнейшем заместителя главного конструктора Л. А. Вайсбурда.
Большой вклад в разработку компактного моторно-трансмиссионного отделения
внесли С. П. Загуровский, Э. Б. Вавилонский,
Ю. И. Иванов, В. И. Гриб, И. К. Гусев, В. И. Харлов, В. Х. Крашенинин, В. П. Колпащиков,
Ф. В. Гинодман, В. А. Семененко и др.
Много труда вложили в разработку корпуса, отработку его прочности, жесткости и защиты А. Я. Политыкин, В. Д. Тумасов, В. И. Пуш-

Заместитель
главного конструктора
Л. А. Вайсбурд

Заместитель
главного конструктора
Ю. А. Кипнис-Ковалев

карев, Е. Д. Пермяков, Г. А. Хейфиц, Б. В. Родионов и др.
Проблемами обитаемости, приводов управления агрегатами и системами активно занимались Е. Н. Лозоцев, В. Н. Богомолов, А. В. Хворостов, М. Д. Сальников, Ю. М. Тельминов, М. В. Полищук, Н. П. Кононенко, Ф. С. Пудков и др.
Установкой вооружения и доработкой
башни под размещение механизма выброса
стреляных гильз занималось бюро, руководимое И. И. Зайцевым, в котором трудились
Ю. Н. Кондратьев, В. А. Антропов, В. М. Сухов, И. Н. Баранов, М. А. Лейбин, С. Ф. Лапшов,
В. И. Лазаренков.
В соответствии с достигнутой ранее договоренностью, на «объект 172» устанавливался оригинальный A3, разработанный в стенах
уральского КБ. Его доводкой, повышением надежности систем и узлов занимались Ю. А. Кипнис-Ковалев, В. М. Быстрицкий, П. А. Махиня, Е. Е. Кривошея, А. И. Яборов, В. П. Комаров, М. А. Никитин, А. Л. Миллер, В. Г. Казаков,
Г. Г. Останин, В. И. Этманов, Л. Ф. Терликов и др.
В решение общемашинных вопросов внесли большой вклад И. А. Набутовский, В. М. Дудаков, В. М. Мамаев, А. И. Большаков, Р. С. Холманских.
Вопросами комплектования танка, транспортирования, разработкой и размещением боеукладок, сидений членов экипажа занимались Ф. М. Кожухарь, Н. А. Молодняков,

Начальник отдела
В. Д. Тумасов

В. П. Городецкий, Ю. С. Вихорев, Р. В. Малахов,
Н. Н. Попов, В. О. Дроботенко, В. А. Маркин.
Оснащением танка радиооборудованием, перископическими приборами наблюдения занимались во главе с начальником отдела Р. Н. Дыблей, Н. М. Нерадовский, В. В. Злобин, Г. З. Загайнов, В. Д. Охлопков.
Основной задачей отдела ходовой части, руководимого В. И. Мазо, а затем В. И. Поткиным,
было повышение несущей способности шестиопорной ходовой части, обеспечение плавности хода танка. Над решением этих вопросов
активно работали А. А. Барихин, С. П. Петраков, B. C. Моисеев, А. К. Андаржанов, Ю. В. Тэн,
В. П. Кайсаров, В. Я. Колесникова и др.
В. Я. Курасов, а впоследствии В. И. Филинов
возглавляли коллектив электриков, среди которых выделялись В. Н. Побережный, П. Д. Толстоногов, И. М. Попов, П. Т. Вернигор, Е. Г. Максимов, А. Г. Богомолкин.
Большую помощь конструкторам в отработке систем и узлов оказывали работники опытного цеха. В этом ряду особняком стоит имя
И. Г. Битенского — старейшины испытателейводителей. Под его руководством работали
такие асы, как Е. Я. Папирный, В. М. Назаренко, Д. С. Володченко, М. Т. Болтинов, И. П. Бабичев, В. И. Рулев, А. К. Литвин, Г. С. Корольков, Н. И. Серков, Д. С. Перевозкин, А. Ф. Вязовик, Н. Г. Ткачев, А. И Скороходов, А. П. Щёкин, Я. П. Поспелов, В. Д. Базаев, Б. А. Гордин.

Заместитель
главного конструктора
Л. А. Вайсбурд

Заместитель
главного конструктора
Ю. А. Кипнис-Ковалев

Начальник отдела
В. Д. Тумасов

Проводы Л. Н. Карцева в Москву на новое место службы

Доводкой в опытном производстве такого
сложного узла, как бортовая коробка передач
(БКП), занимались П. П. Никулин, Е. В. Шмыгов, Н. И. Дроздов. Отработку прицельных ком-

плексов вели Л. М. Власова, Э. В. Шайхисламова, Г. А. Молодняков, М. П. Лобанов, Ю. А. Левковский, а средств радиосвязи — Л. И. Молодянович.

Пост сдал — пост принял

маршал А. Х. Бабаджанян. Отметим, что он
был назначен «в обход» Д. Ф. Устинова. Вместо А. В. Радус-Зеньковича начальником Научно-технического комитета ГБТУ стал генерал В. П. Дикий [53].
Именно в этот момент в НТК ГБТУ приходит Л. Н. Карцев, избавляясь таким образом
от контроля министерства оборонной промышленности. Естественно, что Карцев тут же подключился к работам по «объекту 172» — но уже
со стороны министерства обороны. Позднее,
в феврале 1971 года, он лично принимал участие в испытаниях одного из самых первых танков «объект 172М» [54].
Вряд ли сегодня возможно установить, как
развивались события. Убедил ли Л. Н. Карцев
своих начальников в преимуществах «объекта 172» по сравнению с Т‑64А, или же наоборот: они взяли на работу Л. Н. Карцева,
уже имея собственное мнение. Одно известно точно — на рубеже 1960–1970‑х годов руководство ГБТУ и даже сам министр обороны
А. А. Гречко пришли к выводу, что разработанный в Нижнем Тагиле «мобилизационный» танк
«объект 172» нужно принимать на вооружение
и выпускать его в мирное время [55].
Официально «зеленый свет» для завершения разработки будущего танка Т‑72 был открыт 12 мая 1970 года совместным Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР
№ 326–113 с нейтральным названием: «О мерах по созданию мощностей для выпуска танков Т‑64А». Но за предшествующими событиями проглядывает фигура министра оборонной промышленности С. А. Зверева. 4 декабря
1969 года им был подписан приказ № 558. Текст
его пока что недоступен, но на Уралвагонзаводе во исполнение данного документа был выпущен свой приказ — № 70 от 28 декабря под
вполне нейтральным названием: «О выпуске

В августе 1969 года Л. Н. Карцев ушел с поста
главного конструктора на должность заместителя председателя Научно-технического комитета ГБТУ. В воспоминаниях он объясняет причины своего поступка противоречиями с новым директором Уралвагонзавода И. Ф. Крутяковым [51]. Это, очевидно, правда, но, можно
предположить, далеко не вся — стоит только
обратить внимание и сопоставить два обстоятельства — когда и куда ушел Карцев.
Куратор военно-промышленного комплекса от ЦК КПСС Д. Ф. Устинов был твердым сторонником танка Т‑64 и все «покушения» на него
жестко пресекал, причем в методах не стеснялся. «Вечно возражающий» Л. Н. Карцев,
работая в системе министерства оборонной
промышленности, находился в полной власти
Д. Ф. Устинова. Видимо, Карцев уже подошел
к той опасной черте, за которой следовали репрессии. В течение 1960‑х годов он дважды отказывается от более высоких должностей в системе МОП: первый раз — от места директора
ВНИИТрансмаша, во второй — от поста главного конструктора ХКБМ, вместо А. А. Морозова [52]. Оба перевода ничего для Л. Н. Карцева не решали — он все равно оставался под
Д. Ф. Устиновым.
Между тем в 1967 году министром обороны
СССР стал А. А. Гречко — ставленник и даже
друг Л. И. Брежнева. В отличие от своего предшественника Р. Я. Малиновского, Гречко имел
возможность во многих случаях игнорировать
мнение Д. Ф. Устинова, а в вопросах танкостроения больше ориентироваться на выводы своих подчиненных — танкистов. Вслед
за этим во главе бронетанковых войск встал

В‑45 с повышенной мощностью» был присвоен индекс «172М» [58].
И, наконец, последний штрих: 30 июня
1970 года вышел приказ по УВЗ № 52, официально расставивший для заводчан все точки
над «i». Приведем полностью преамбулу этого документа:
«Постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР № 326–113 от 12 мая 1970 года,
а также приказом Министерства от 29 мая
1970 г. № 228:
— Уралвагонзавод освобожден от выполнения заданий по подготовке производства и выпуску изделий 434 (объект 130).
— Уралвагонзавод обязывается обеспечить
качественное проведение всего комплекса работ по завершению в 1970 г. отработки изделия 172, изготовить и сдать в 1970 г. 30 опытных изделий по графику, утвержденному приказом министерства от 4 февраля 1970 г. № 58,
осуществить ускоренную подготовку производства изделия 172, обеспечив готовность завода к началу серийного производства этих изделий в 1972 году.
— Уралвагонзаводу разрешено проводить
в 1970–1971 годах подготовку производства
изделий 172 по чертежам Главного конструктора» [59].
Остается добавить, что руководил этой работой преемник Л. Н. Карцева на посту главного конструктора В. Н. Венедиктов. В Нижний
Тагил он прибыл в 1949 году в той же группе
лучших выпускников Военной академии бронетанковых и механизированных войск. Став
главным конструктором, В. Н. Венедиктов добился в 1971 году превращения «отдела 520»
и опытного цеха 540 в самостоятельное учреждение — Уральское конструкторское бюро
транспортного машиностроения [60].
Стиль руководства В. Н. Венедиктова существенно отличался от методов Л. Н. Карцева.
Он был гораздо более жестким и даже диктаторским — но вместе с тем и более системным
и организованным. Что же касается отношения
к эволюционным методам развития, то здесь
ничего не изменилось. Любимым высказыванием В. Н. Венедиктова было: «У нас должны
быть серийные мозги» [61].

Главный конструктор УКБТМ В. Н. Венедиктов

30 танков Т‑64А с двигателем В‑45К (объект
172)». В седьмом его пункте значилось: «Разработать и выдать в производство чертежи
на изготовление трех танков с серийной гусеницей и двигателем В‑45 повышенной мощности, с корпусами производства Уралвагонзавода. Срок — март 1970 года» [56]. Серийной для УВЗ была гусеница танка Т‑62, в том
числе разновидность с резинометаллическим
шарниром. То есть приказ в слегка замаскированном виде означал установку новой ходовой части.
Приказ С. А. Зверева был согласован
с министерством обороны, о чем свидетельствует совместное решение от 4–5 ноября
1969 года [57].
15 апреля 1970 года появился новый приказ по заводу, под № 27. Он также сопровождался ссылкой на приказ министра от 4 декабря 1969 года, но сроки выдачи рабочих чертежей «объекта 172 с серийной гусеницей»
были перенесены на май — как раз под выход правительственного решения. Затем приказом по заводу № 40 от 26 мая 1970 года «объекту 172 с серийной гусеницей и двигателем

Пост сдал — пост принял

Главный конструктор УКБТМ В. Н. Венедиктов

дрявшиеся на образцах № 2 и № 3, которые испытывались в период с 14 января по 17 апреля
1971 года, в том числе в условиях жестких сибирских холодов в районе станции Мирной [65].
Танки доказали эффективность доработок,
внедренных в процессе испытаний, надежную
работу узлов ходовой части, двигателя и его
систем, силовой передачи и A3, что позволило
представить «объект 172М» на полигонные испытания. В апреле 1971 года три машины (№ 1,
3 и 6) были отправлены на Кубинку, а 6 мая танки «объект 172М» были представлены министру
обороны А. А. Гречко и оборонной промышленности С. А. Звереву [66].
Выпуск установочной партии танков «объект 172М» в 1971 году сопровождался большими сложностями, но к началу лета удалось собрать 15 «объектов 172М» [67], которым была
суждена самая суровая проверка — совместные с танками Т‑64 и Т‑80 многомесячные испытания невиданных ранее масштабов.
Вспоминает Ю. М. Потапов (в то время генерал-майор), лично руководивший этим грандиозным мероприятием [68]: «Весной 1971 г.
вызвали меня в ЦК КПСС и предложили быть
председателем Государственной комиссии
по испытанию танков Т‑64, Т‑72 и Т‑80 для сравнения их боевых качеств. Для этого предусматривались пробег этих танков 10 тыс. км совместно, в одних условиях местности и проведение на окружных полигонах боевых стрельб,
взводных боевых стрельб и ротных боевых
стрельб.
Был разработан маршрут: Днепропетровск,
Житомир, Овручевский полигон, Гомель, Слуцк
в Белоруссии, там же полигон, далее обратный маршрут до Днепропетровска, Донбасса,
Северного Кавказа, Баку, на паромах через
море — пустыня Кара-Кум, окружной полигон — 60 км от Ашхабада.
Я разработал организацию испытательного батальона, который состоял из трех танковых рот (Т‑64, Т‑72 и Т‑80), средств связи, ремонтных мастерских, склада ГСМ, походных
кухонь, палаток для жилья и ремонта техники.
Доложив схему батальона в Генштаб, я лично утвердил ее у министра обороны маршала
Гречко А. А. С батальоном постоянно на мар-

Рождение «Урала»
Получив «свободу рук», Уралвагонзавод и его
конструкторское бюро к концу 1970 года построили три первых усовершенствованных образца танка «объект 172М» (а также макетный
танк с новой ходовой для испытаний на Кубинском полигоне). Они были оснащены новой ходовой частью, позаимствованной с «объекта
167», двигателем В‑46 мощностью 780 л. с.
и 2‑ступенчатой кассетной системой воздухоочистки, подобной применявшейся ранее
на танке Т‑62. Увеличение веса «объекта 172М»
до 41 т по сравнению с Т‑64А (39 т) компенсировалось увеличением мощности двигателя
на 80 л. с., емкости топливных баков на 100 литров и ширины гусеницы на 40 мм. В соответствии с запросами армии совершенствовалась
и трансмиссия. Для улучшения условий работы двигателя и доступа к его узлам объем МТО
был увеличен за счет отвала кормового листа
на 30 градусов и смещения моторной перегородки. Была установлена торсионная подвеска с несоосной заделкой торсионов по бортам. Амортизаторы лопастного типа повышенной энергоемкости устанавливались в вырезах бортов. В ходе конструктивной доработки
танка учитывались возможности использования уже существующего на Уралвагонзаводе
оборудования [62].
По возможности уделялось внимание взаимозаменяемости узлов и деталей «объекта
172М» и ранее выпущенных машин. Так, новая
гусеница с литыми траками и резинометаллическим шарниром могла применяться на танках
Т‑54, Т‑55 и Т‑62, также как гусеница этих танков — на «объекте 172М». В этом деле помогли сотрудники омского КБ (главный конструктор — А. А. Моров) [63].
Испытания первого образца танка «объект 172М» начались в последних числах ноября 1970 года и проводились в четыре этапа вплоть до середины апреля 1971 года [64].
По выявленным на первом танке недочетам и замечаниям незамедлительно проводились конструктивные мероприятия, тут же вне-

ше и на полигоне были все главные конструкторы: Попов Н. С. — Т‑80, Венедиктов В. Н. —
Т‑72, Шомин Н. А. — Т‑64.
Эта группа все полгода не уезжала от батальона домой. Ежедневно вечером мы проводили анализы прошедшего марша, поломок деталей, поведения двигателей и других агрегатов. Я тут же по ВЧ о прошедшем дне докладывал в 10 вечера Устинову (он еще не был
министром обороны, а докладывал как члену
Политбюро). В конце недели шифровкой докладывал обобщенные данные за неделю Устинову и маршалу Гречко.
Начали мы испытания в июне и завершили
в ноябре месяце 1971 г.».
Здесь необходим некоторый комментарий.
Как видно из текста Ю. М. Потапова, главным
куратором совместных испытаний для него являлся Д. Ф. Устинов. Личное мнение последнего узнать сегодня затруднительно, но во множестве публикаций сообщается о том, что
танк Т‑72 в числе его любимчиков не значился. Из контекста воспоминаний Ю. М. Потапова также следует, что и он не был поклонником
Т‑72. Однако и «критической массы» недочетов по тагильскому изделию в 1971 году собрать не удалось, поэтому было предложено в 1972 году повторить испытания, дав конструкторам время на устранение недостатков [69].
Руководителем вновь был назначен
Ю. М. Потапов, но маршрут несколько изменился: от Новочеркасска танки пошли не на Баку,
а в направлении Прудбойского полигона
в районе г. Калач и далее на восток, обогнули
Аральское море и вышли к Ашхабаду с востока. Армейские экипажи тагильских танков
на этот раз прошли предварительную подготовку непосредственно на Уралвагонзаводе под
руководством квалифицированных конструкторов и механиков‑водителей [70].
По прибытии в Москву Ю. М. Потапов доложил на совещании у министра обороны маршала А. А. Гречко, что «…танки Т‑72 и Т‑64 можно
принимать на вооружение» [71].
Заключительная часть «Отчета по результатам войсковых испытаний 15 танков 172М, изготовленных Уралвагонзаводом в 1972 г. » [72],

на котором стоит и подпись Ю. М. Потапова,
звучит если не победно, то, во всяком случае,
вполне убедительно:
«1. Войсковые испытания 15 танков 172М
с двигателем В‑46 в соответствии с программой, утвержденной главнокомандующим сухопутными войсками и заместителем министра
оборонной промышленности, и объемом испытаний, утвержденным начальником танковых войск, в период с 15 июня по 11 октября
1972 года проведены в полном объеме и в установленные сроки.
2. Испытания показали, что танк 172М обладает высокими тактико-огневыми и маневренными качествами.
В ходе испытаний были проведены марши на большие расстояния, которые показали, что танковые части могут проходить 300 км
за 15 часов со средней технической скоростью
25 км/час. В пустынях суточные переходы могут быть до 200–250 км, а в горных условиях —
до 150 км. Запас хода, в зависимости от дороги, 340 км, а с дополнительными бочками —
460 км, что дает возможность планировать
суточные переходы танковым частям и соединениям без дозаправки 300–350 км.
Танк имеет возможность работать помимо
дизельного топлива на керосине ТС‑1 и бензине А‑72 и их смесях, что значительно упрощает снабжение танка горючим. При использовании бензина запас хода на 20 % меньше.
3. Комплекс вооружения танка 172М обеспечивает достаточную работоспособность
и возможность ведения огня в различных условиях боя. Регулировочные показатели стабилизатора 2Э28, прицела ТПД2-1 и автомата
заряжания в ходе испытаний сохранялись стабильно. Автомат заряжания обеспечил высокий темп стрельбы, достаточную надежность
и удобство в работе.
Сохранность выстрелов (боевых зарядов
и снарядов) при транспортировке в танке обеспечивается до 3000 км. Переход внутри танка экипажа из боевого отделения в отделение
управления и наоборот обеспечивается практически при всех секторах обстрела. Немеханизированная укладка (15 выстрелов) требует доработки для увеличения темпа стрельбы

и обеспечения выполнения огневой задачи при
ручном заряжании. Целесообразно на всех танках ввести механический подъемник пушки.
Необходимо проработать и ввести мероприятия и метод контроля гарантированного
уровня подпора в боевом отделении для исключения случаев повышенной загазованности при стрельбе.
4. За время испытаний танки прошли 10 100–
11 200 км. Однако достижение этого ресурса
без проведения среднего ремонта ограничивается надежностью работы агрегатов:
— коробки передач — 6500–7000 км;
— гусеничных лент — 4500–5000 км;
— вентилятор системы охлаждения —
6000 км.
Кроме того, необходимо проработать и внедрить мероприятия, исключающие появление
трещин по сварным швам крепления к корпусу
кронштейнов поддерживающих роликов и направляющих колес.
5. Многотопливные двигатели В‑46 на танках отработали: два — 328, 379 м/ч и тринадцать — 500–516 м/ч, в том числе в европейской
части СССР по 350 м/ч. Двигатель В‑46 показал высокую надежность во всех условиях испытаний, хорошую экономичность, стабильность эксплуатационно-технических показателей. Необходимо проработать и внедрить мероприятия по исключению случаев разрушения
масляных и топливных трубопроводов.
По результатам испытаний ресурс работы
двигателя более 500 м/ч.
6. Радиосвязь и спецоборудование работали в основном надежно.
Обеспечить лучшую слышимость по танковому переговорному устройству при движении
на высоких скоростях.
7. Необходимо проработать установку
на танке зенитного пулемета и подвесного оборудования для самоокапывания…
9. Существующие средства ремонта и обслуживания отстают и не обеспечивают свое
временное выполнение работ на марше из-за
большого разрыва в скоростях движения.
Сложные комплексы, входящие в состав современного танка, требуют пересмотра укомплектованности подвижных средств ремонта,

технического обслуживания и подготовки специалистов.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
1. Танки испытания выдержали, но ресурс
гусеницы 4500–5000 км недостаточен и не обеспечивает требуемую ходимость танка 6500–
7000 км без замены гусениц.
2. Танк 172М гарантийный срок — 3000 км
и двигатель В‑46 — 350 м/ч работали надежно.
В процессе дальнейших испытаний
до 10 000–11 000 км большинство узлов и агрегатов, в том числе двигатель В‑46 работали надежно, однако ряд серьезных узлов и агрегатов показали недостаточные ресурсы и надежность.
3. Танк рекомендуется для принятия на во
оружение и серийное производство при условии устранения выявленных недостатков и проверки эффективности их устранения до серийного производства. Объем и сроки доработок
и проверок должны быть согласованы между Министерством обороны и Министерством
оборонной промышленности».
Совместные испытания показали, что фактически новые МТУ и ходовая часть Т‑72 обеспечили ему превосходство над Т‑64А в подвижности: средняя скорость по сухим грунтовым дорогам составила соответственно
34 и 31,5 км/час, запас хода по этим дорогам —
385 и 350 км, коэффициент подвижности —
1,09 и 1. 9‑процентное превосходство — это
очень даже немало [73].
В первой половине 1973 года контрольные войсковые испытания установочной партии из 10 танков «объект 172М» еще раз подтвердили высочайшую надежность и эффективность тагильской продукции. Все недостатки, перечисленные ранее, оказались успешно
устранены. К тому же на этот раз испытаниями руководил генерал И. П. Вертелко — танкист и военачальник, склонный больше доверять собственным глазам, нежели мнению вышестоящих руководителей, тем более из смежных ведомств [74]
Испытания были завершены в начале мая
1973 года, но дебаты в комиссии развернулись с еще большей ожесточенностью. Чтобы положить конец затянувшейся дискус-

сии, по поручению Генерального секретаря
ЦК КПСС Л. И. Брежнева была создана специальная комиссия во главе с первым заместителем министра обороны СССР маршалом
И. И. Якубовским, которая и приняла окончательное решение. Теперь даже могущественный Д. Ф. Устинов ничего не смог поделать.
7 августа 1973 года совместным Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР
№ 554–172 «объект 172М» был принят на во
оружение под названием «Т‑72», в том же году
была выпущена установочная партия из 30 ма-

шин. В 1975 году танк получил символичное название — Т‑72 «Урал» [75].
Остается добавить, что в 1972–1973 годах
был разработан «командирский» танк Т‑72К,
имевший дополнительную коротковолновую радиостанцию Р130М, зарядный агрегат
АБ‑1‑П/30 для электропитания при выключенном основном двигателе и навигационную аппаратуру «Квадрат». А в 1976 году началось производство учебных средств по танку Т‑72: учебно-действующих стендов (УДС), стендов автомата заряжания (САЗ) и учебных классов (УК) [76].

Официальная и неизвестная
истории «семьдесятдвойки»

В результате был принят на вооружение
Советской армии (приказ министра обороны
СССР № 0103 от 22.06.1979 года) танк Т‑72А.
В том же году начался выпуск новых машин [78].
От своего предшественника «Урала»
Т‑72А отличался лазерным дальномером и новым ночным прицелом наводчика, башней
с многослойным бронированием, бортовыми
противокумулятивными экранами, опорными
катками с увеличенным динамическим ходом,

Если следовать официальным документам,
то совершенствование танка Т‑72 началось
с Постановления ЦК КПСС и Совета Министров
СССР № 1043–361 от 16 декабря 1976 года, Заказчиком работ выступало управление начальника танковых войск МО СССР [77].

Доклад В. Н. Венедиктова
руководству Свердловского
областного комитета КПСС

Официальная и неизвестная
истории «семьдесятдвойки»

Доклад В. Н. Венедиктова
руководству Свердловского
областного комитета КПСС

это в несокрушимой надежности «семьдесятдвойки» в эксплуатации [83].
Однако высочайшая надежность Т‑72 — это
не богом данная благодать, а результат бесчисленных опытов и экспериментов конструкторов
и технологов, сопровождавшихся беспощадной
отбраковкой идей, конструкций и материалов,
выглядевших перспективными, но не обеспечивавших на данном уровне развития необходимой для боевой машины надежности.
Дополнительными вводными в нашей истории являлись недостаточные мощности заводов — поставщиков наиболее современных
агрегатов, что приводило к многолетним разрывам между испытанием новейших систем
и использованием их в серийном производстве Уралвагонзавода. Это усугублялось личностными факторами, о которых в свое время
сообщил Ю. П. Костенко: «Дмитрий Федорович
Устинов до последних дней своей жизни не мог
простить появления этого танка всем тем, кто

обеспечил подготовку и принятие Постановления Правительства от 12 мая 1970 года и свое
резко негативное отношение перенес на сам
танк Т‑72». В результате самые совершенные
СУО и КУВ, причем в полном объеме, соответствующем производству боевых машин, имели только любимицы Д. Ф. Устинова — «восьмидесятки». «Шестьдесятчетверки» оснащались аналогичными системами лишь частично.
А «семьдесятдвойки» получали то, что оставалось после Т‑80 и Т‑64 [84].
УКБТМ делало все, что могло, — добивалось разрешения на опытно-конструкторские
работы, не без успеха устанавливало новейшие системы на опытные танки, но до серийного производства дело доходило с большим
опозданием по одной и той же причине — отказ или ограничения в поставках.
«Высочайшей немилости» тагильчане противопоставили традиции эволюционного развития. При представлении на испытания каждой

Главный конструктор В. Н. Венедиктов с группой ведущих специалистов

более энергоемкими гидроамортизаторами,
усовершенствованной пушкой 2А46 и двойной
системой постановки дымовых завес, включавшей как привычную термическую дымовую
аппаратуру, так и 12 пусковых установок [79].
Дальнейшие опытно-конструкторские работы по теме «Совершенствование‑72А» проводились в соответствии с Постановлением ЦК
КПСС и СМ СССР от 5 июля 1981 года № 635–
188 и приказом министра оборонной промышленности № 510 от 8 сентября того же года.
Тема осуществлялась в два этапа, отличавшихся уровнем модернизации [80].
В итоге появился «объект 184», он же танк
Т‑72Б, принятый на вооружение Советской
армии Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР
№ 1183–300 от 27 декабря 1984 года [81].
Машина оснащалась навесной динамической защитой, дизелем В‑84М мощностью
840 л. с., комплексом управляемого вооружения 9К120 «Свирь» с лазерным наведением ракеты на цель и дальностью действия от 100 м

до 4 км, прицельным комплексом 1А40-1. Указанным постановлением разрешалось внедрение в серийное производство отработанных
мероприятий, повышающих ТТХ танка. В связи с этим в конструкцию и производство танка были внедрены мероприятия по повышению
защищенности (встроенная динамическая защита, высокоэффективные наполнители в конструкции лобовых частей корпуса и башни,
по противоминной стойкости), снижению загазованности в танке при стрельбе из оружия,
по системе управления огнем и др. [82].
Такова вкратце история развития танка
Т‑72 за полтора десятилетия. Она приводится
в многочисленных изданиях, отводящих тагильской машине роль «вечно догоняющей». УКБТМ
при этом представляется стойким консерватором, всегда запаздывающим с внедрением новейших систем по сравнению с более продвинутыми харьковскими и ленинградскими танкостроителями. Единственное, в чем никогда
не отказывают Уралвагонзаводу и УКБТМ —

Танки Т‑72 на параде 7 ноября 1987 г. на Красной площади

Главный конструктор В. Н. Венедиктов с группой ведущих специалистов

Танки Т‑72 на параде 7 ноября 1987 г. на Красной площади

новой модификации одновременно демонстрировалась более продвинутая машина, доказывающая возможности дальнейшего развития
танка. К моменту принятия на вооружение каждой модификации Т‑72 основные ее усовершенствования были уже обкатаны на достаточно
большом количестве танков и даже введены
на серийные изделия. При таком стиле работы в любой момент УКБТМ имело определенный запас отработанных и обкатанных на опытных или даже на партии серийных машин узлов,
механизмов и устройств, позволяющих значительно поднять ТТХ танка Т‑72. К сожалению,
интереснейшая история совершенствования
«семьдесятдвойки» в 1970–1980‑х годах практически не известна широкой публике.
Началось все еще в 1971 году, т. е. до принятия на вооружение танка «объект 172М».
УКБТМ и Уралвагонзавод в инициативном порядке приступили к осуществлению темы «Буйвол» (танк «объект 172-2М»). Тема ОКР была
утверждена руководством ГБТУ 9 декабря
того же 1971 года. Исчерпывающая информация о результатах работ — а они продолжались до 1975 года включительно — содержится в двух документах УКБТМ — «Обобщенном
отчете по заводским испытаниям 4‑х модернизированных танков Т‑72 (объект 172‑2М)»
за 1974 год и в «Обобщенном отчете по заводским испытаниям узлов, агрегатов и систем
танка «Урал» с повышенными боевыми и техническими характеристиками» за 1975 год. Всего было построено 7 опытных танков [85].
Первый из них летом-осенью 1972 года
участвовал вместе с 15‑ю танками «объект
172М» в тех самых грандиозных испытаниях,
которыми руководил генерал Ю. М. Потапов
(возможно, это был ходовой макет, переделанный из «объекта 172М» № 7). Обкатка еще
шести машин проводилась в течение 1973–
1975 годов в разных регионах страны. При
некотором увеличении веса (на одну тонну)
танки «объект 172–2М» по своим ТТХ существенно превосходили обычные Т‑72 первых
выпусков [86].
В 1975–1976 годах появилось на свет еще
более продвинутое изделие — танк «объект
172‑3М» или «объект 186» (примечание: ма-

шина не имеет никакого отношения к «объекту 186» 1980‑х годов). Он оснащался 130‑мм
пушкой 2А50, системой постановки дымовых
завес «Туча», лазерным прицелом-дальномером ТПД-К1 [87].
Однако в 1976 году куратор советского ВПК
Д. Ф. Устинов стал еще и министром обороны.
Сосредоточив в своих руках все возможности
открытия заказов на новые ОКР, он обратил
все усилия отрасли на развитие газотурбинных танков. «Дизельная» тематика на какое-то
время оказалась под полным запретом, а без
нового двигателя более тяжелый по сравнению
с «Уралом» «объект 172-2М» терял многие свои
преимущества [88].
Уралвагонзаводу пришлось ограничиться тем, что можно было делать собственными силами, и доводить до серии усовершенствованный «Урал‑1». Впервые такое название прозвучало в приказе по Уралвагонзаводу № 12 от 5 марта 1975 года. Предполагалось
изготовить три машины (путем переделки серийных). В мае они уже направлялись для испытаний на Кубинский полигон [89].
В 1976 году было изготовлено для войсковых испытаний уже десять танков, причем в заводской переписке они теперь именовались
также Т‑76 или «объект 175». Пять из них были
направлены на ресурсные испытания, причем
с усовершенствованным двигателем В‑46-6
(А‑56). В течение 1976 года велась технологическая подготовка их серийного производства —
в предположении, что она начнется в 1978 году.
В специальных изданиях эта модификация обозначается «Урал‑1». От предшественника она
отличается главным образом улучшенной защитой корпуса и башни [90].
В итоге в 1978 году была утверждена документация на «танк Т‑72 с повышенными боевыми и техническими характеристиками». Шифр
«объект 176» Москва не утвердила, но на заводе он фактически использовался. Что и не удивительно: в 1977 году директор Уралвагонзавода И. Ф. Крутяков получил предложение вообще свернуть выпуск «семьдесятдвоек» и организовать производство газотурбинных танков
Т‑80. Вопрос обсуждался на расширенном совете специалистов УВЗ и УКБТМ [91].

УКБТМ пришлось ускорить совершенствование своего изделия, используя для того «партизанскую» тактику. Иначе говоря, в рамках официальных работ по созданию танка Т‑72А был
создан и представлен руководству значительный задел, осуществленный затем на танке
Т‑72Б. А создание Т‑90 фактически началось
в рамках темы «Совершенствование‑72Б».
На регулярные войсковые испытания каждый
раз выходили «семьдесятдвойки» с очередными новациями. Тем самым заранее опровергались рассуждения различных московских и ленинградских деятелей об отсутствии у Т‑72 модернизационного потенциала [92].

При изучении заводской документации
становится очевидным, что в течение 1970–
1980‑х годов в Нижнем Тагиле был проведен
просто невероятный объем научно-исследовательских, опытно-конструкторских и испытательных работ, который в итоге обеспечил
перспективу для танков Т‑72/Т‑90 и в наши
дни, да и на годы вперед. Известная и неизвестная часть этой эпопеи соотносится
так же, как видимая и подводная части айсберга. Мы предлагаем изложить историю
основных событий в соответствии с неувядаемой танковой формулой «огонь, броня,
маневр».

Огонь

имела новую камору, затвор и ствол с большей
жесткостью. Противооткатные устройства —
два тормоза отката и два накатника — размещались симметрично относительно ствола.
Вместе с тем из-за увеличения вертикального габарита казенника, требующего увеличения высоты, а следовательно, и массы башни,
в конце концов от пушки 2А49 пришлось отказаться. К тому же не были до конца отработаны и новые боеприпасы. Опытные образцы «объект 172-2М № 6» и «объект 172МД»,
оснащенные системами 2А26М2 и 2А49 соответственно, проходили испытания в 1970‑х годах. Технический задел, накопленный при работе над этими боевыми машинами, был реализован в дальнейшем [95].
Теперь вернемся к пушке 2А46. Совместное решение министерства обороны, министерства оборонной промышленности и министерства тяжелого машиностроения об организации серийного ее производства для танков
Т‑72 было принято 15–18 марта 1974 года. Испытание двух машин с новыми системами было
проведено в начале 1975 года [96].
Выяснилось, что благодаря уменьшенной
разностенности ствола и термозащитному кожуху орудие отличалось большей точностью.
Эти мероприятия позволили увеличить количество попаданий при стрельбе с ходу на дальностях 1100–1600 м по целям типа «танк»

Главным союзником тагильчан в совершенствовании основного вооружения танков
Т‑72 являлся свердловский артиллерийский завод № 9 и его КБ, последовательно занимавшееся совершенствованием своей 125‑мм гладкоствольной пушки 2А26. В первой половине
1970‑х годов на «семьдесятдвойках» испытывались три модернизированных варианта пушки
2А26. Среди них — 2А26М2, 2А46 и 2А49 [93].
В серийном производстве находилась только 2А46, однако хотелось бы сказать несколько
слов и о двух других системах. В конструкции
затвора пушки 2А26М2 был введен гальвано
ударный механизм и впервые использована
скапочно-рычажная (с ускорителем открывания клина) полуавтоматика. За счет применения более прочных сталей и рациональных
компоновочных решений удалось увеличить
дульную энергию примерно на 20 %. Доработка пушки 2А26М2, как то: введение встроенного компенсатора тормоза отката, термозащитного кожуха ствола и других, менее значительных конструктивных изменений привело в итоге к созданию системы 2А46 [94].
Пушка 2А49 появилась позднее и предназначалась для замены 2А46. Она была мощнее,

Огонь

до 80–100 %. Отклонения средней точки по
падания по высоте на дальности в 1 км в условиях дождя термозащитный кожух уменьшил
до 15 см — против 3,6 м без него. Для сравнения: на испытаниях 15 танков «объект 172М»
в 1972 году количество попаданий при стрельбе с ходу составляло 50,4 % [97].
Следующим шагом стало создание удобной
в обслуживании пушки 2А46М. По мере расстрела можно было в полевых условиях сменить трубу без снятия с танка всей системы.
Кроме этого, благодаря симметричному размещению противооткатных устройств она отличалась более высокой кучностью попаданий. Работа начиналась на конкурсной основе:
в мае — июле 1977 года на два серийных танка были установлены пушки 2А46М разных заводов и несколько отличной конструкции. Танки получили шифры соответственно «172МС»
и «172МП» и были направлены в Ленинград для
проведения испытаний [98].
Приказ по министерству оборонной промышленности о подготовке выпуска танков
Т‑72 с пушками 2А46М был подписан лишь
3 мая 1979 года. Выпуск установочной партии из 105 танков планировался на последний
квартал 1980 года, но фактически было сделано лишь десять. Нормальные поставки усовершенствованных орудий начались лишь в начале 1981 года, поэтому официально они введены в серию с 1 апреля [99].
Последним по времени появления 125‑мм
орудием советского периода стала пушка большой мощности Д‑91 Т, она же —
2А66 (тема «Анкер»). Известно, что 10 апреля 1986 года министр оборонной промышленности П. В. Финогенов подписал приказ
о подготовке серийного производства танков
Т‑72Б с этой системой, причем установочная
партия должна была появиться в 1988 году.
А в 1986 году опытный танк Т‑72Б («объект 185») с пушкой Д91Т отправился на Донгузский полигон [100].
Доводка орудия затянулась, так что следующие машины с пушкой 2А66 вышли на испытания только в начале 1989 года, и были это
танки «объект 188». Уже на первых этапах обнаружилось, что при всех достоинствах в виде

высокой дульной энергии система не слишком
работоспособна. Внешняя баллистика была
неустойчивой, да и дульный тормоз у танкистов энтузиазма не вызывал из-за неизбежных
облаков пыли. В общем, к концу 1989 года проект был закрыт [101].
Помимо гладкоствольных орудий, в 1970‑х
годах УКБТМ проводил опыты с мощными
130‑мм нарезными пушками. Еще больший калибр считался нецелесообразным по массогабаритным параметрам — как самой системы,
так и боеприпасов [102].
Первый раз идея вооружить танк Т‑72
130‑мм нарезной пушкой большой мощности
была озвучена в приказе министра оборонной
промышленности С. А. Зверева № 333 от 7 августа 1970 года. Согласно документу, три самых первых «объекта 172М» должны были оснащаться тремя разными орудиями: стандартным гладкоствольным 125‑мм, 130‑мм нарезным с гидравлическим подъемным механизмом
конструкции Уралмашзавода или же 130‑мм
нарезным с механическим МПК конструкции
Пермского машиностроительного завода. Однако уже в октябре 1970 года приказ в части,
касающейся 130‑мм пушек, был по неизвестным причинам отменен [103].
Вновь к идее вернулись в 1973 году, когда был изготовлен макетный образец танка со свердловской 130‑мм нарезной пушкой
ЛП‑28 [104].
Однако основной объем работ УКБТМ осуществил в 1972–1975 годах совместно с пермскими «Мотовилихинскими заводами» и их
130‑мм нарезной пушкой ЛП‑36Е (она же —
2А50). Обладая на тот момент более высокими
по сравнению с системой 2А26 ТТХ, она имела
целый ряд характерных особенностей:
— возможность быстрой смены ствола,
не прибегая к демонтажу пушки из танка (впервые в СССР);
— возможность запуска управляемого снаряда;
— повышение точности стрельбы;
— увеличенная база направляющих ствола;
— симметричное расположение блоков тормоза отката (впервые в СССР);
— наличия теплозащитных кожухов [105].

Следующим шагом стало введение более
сложного прицельного комплекса 1А40, обеспечивавшего введение боковых поправок.
В 1980 году были выпущены 10 опытных машин,
а с 1 января 1981 года 1А40 был введен в серийное производство. Фактически первые 10 машин
появились в апреле, а серийные поставки комплекса 1А40 начались в 1982 году [112].
Возможности комплекса 1А40 постепенно расширялись с введением дополнительных
систем. Летом 1985 года на Кубинский полигон был направлен танк Т‑72Б с датчиком ветра [113].
В 1985 году на войсковых испытаниях «Акация» участвовали танк Т‑72Б с опытным образцом устройства встроенного контроля выверки
системы 1А40-1 с пушкой, не требующим выхода экипажа из-под брони [114].
Стабильность наведения орудия при стрельбе с ходу играет не меньшую роль, нежели самые современные СУО. Танк Т‑72 позаимствовал у Т‑64А не отличавшийся надежностью стабилизатор вооружения 2Э28М с электрогидравлическим приводом, однако уже во второй
половине 1971 года начались работы по внедрению на танке системы «Жасмин» — стабилизатора с электромеханическим приводом в горизонтальной плоскости. В 1974 году
он впервые появился на опытном танке «Объект 172‑2М». Затем в 1975 году «Жасмин‑2»
был установлен на серийной машине и отправлен на испытания на Кубинский полигон.
В 1976 году система успешно работала на трех
танках «объект 176» [115].
Казалось бы — пора вводить в серию.
20 мая 1978 года был подписан соответствующий приказ по министерству [116]. Однако
Уралвагонзавод сам не выпускал стабилизаторы и не мог этого делать. А поставок не последовало.
В 1980 году тагильчане вновь обратились
к теме «Жасмин»: было изготовлено 10 танков
с усовершенствованным стабилизатором, называвшемся теперь 2Э42-2. В 1981 году система устанавливалась на 10 машин Т‑72А. Однако установочную партию танков с «Жасмином» удалось построить только в 1983 году,
серийное же производство началось только

Пушка успешно прошла отладочные и приемо-сдаточные испытания стрельбой и была
установлена на опытный танк «объект 172МН».
Помимо достоинств, очевидными стали и недостатки: более габаритная пушка и ее боеприпасы увеличивали вес танка и затрудняли компоновку боевого отделения [106].
Но главное — пушка не имела современных
боеприпасов. Работу по ним тормозил лично
начальник ГРАУ маршал артиллерии П. Н. Кулешов. Он был ярым сторонником гладкоствольной танковой артиллерии и выражал свои воззрения бескомпромиссно [107].
И хотя в июне 1975 года два танка «объект
172МН» отправились на Кубинский полигон,
а изготовлявшиеся на рубеже 1975–1976 годов
перспективные танки «объект 172‑3М» также
вооружались 130‑мм пушкой ЛП-36Е [108] —
дело перспективы не имело.

***
Действенность любого оружия зависит
не только от его могущества, но и в не меньшей
степени от точности наводки. Установка на тагильском ОБТ лазерного дальномера преду
сматривалась еще в самом первом приказе министра оборонной промышленности С. А. Зверева от 5 января 1968 года. Однако фактически
первые опытные танки «объект 172» оснащались оптическими дальномерами. Во второй
раз тема прозвучала в мае 1970 года — и вновь
без видимых последствий [109].
И только весной 1974 года впервые на танк
Т‑72 был установлен лазерный прицел-дальномер ТПД-К1. В конце года даже планировался
выпуск партии в 50 машин, но это уже не состоялось. А первый танк вскоре же отбыл на Кубинский полигон для испытаний [110].
В 1975 году системы ТПД-К1 получили
несколько опытных танков «объект 172МН»
(со 130‑мм орудиями). Затем на рубеже 1975–
1976 годов были выпущены десять уже серийных Т‑72 с лазерными прицелами-дальномерами. После этого ТПД-К1 устанавливались
на вновь производимые «семьдесятдвойки»
в соответствии с объемами поставок, вплоть
до полного вытеснения оптических прицелов‑дальномеров [111].

в 1984 году. Да и то было выделено всего
120 комплектов [117].
Хотя на серийных «семьдесятдвойках» комплекс управляемого танкового вооружения появился довольно поздно, в середине 1980‑х годов, этому предшествовала длительная история. Вариант танка Т‑72 с комплексом управляемого вооружения 9К112 «Кобра» и СУО
1А33 «Обь» — такими же, как на танках Т‑64Б
и Т‑80Б — разрабатывался в УКБТМ во второй
половине 1970‑х годов [118].
Вторая очередь событий относится к началу
1980‑х. 20 марта 1981 года был выпущен приказ о сборке нескольких танков Т‑72А с комплексами «Кобра» и «Обь» (тема «Кобра-У»).
В 1982 году опытные машины были отправлены на государственные испытания. В 1985 году
конструкторская документация на комплекс
«Кобра» была откорректирована применительно к танку Т‑72Б [119].
Но в этом уже не было нужды. В соответствии с приказом по министерству оборонной
промышленности № 324 от 24 июля 1980 года
УКБТМ приступил к установке на танк Т‑72 более совершенного комплекса управляемого вооружения 9К120 «Свирь» с лазерным наведением ТУР. Первая опытная машина должна была
к концу 1980 года отправиться на Кубинский
полигон, однако подтверждением этого мы
не располагаем. Вполне вероятно, что первые
«семьдесятдвойки» со «Свирью» были собраны
осенью 1981‑го или в начале 1982 года. Устано-

вочная партия (примерно 50 машин) была выпущена в 1984 году. Надо сказать, что КУВ потребовал достаточно серьезных изменений в конструкции автомата заряжания, рассчитанного
не на три, а на четыре типа выстрелов, менялась также броневая защита прицельного комплекса. Серийное производство танков с КУВ
«Свирь» началось в 1985 году [120].
Если КУВ имел главным образом противотанковую направленность, то система подрыва
осколочно-фугасных боеприпасов на траектории полета (тема «Айнет») предназначалась для
поражения окопавшейся пехоты и слабозащищенной техники. Во второй половине 1982 года
на УВЗ один танк Т‑72А был переоборудован
под «Айнет» и отправлен на испытания [121].
В завершение раздела «Огонь» приведем
некоторые сведения о зенитных средствах.
12,7‑мм зенитная пулеметная установка ЗУ‑72
появилась на серийных «семьдесятдвойках»
в декабре 1974 года [122].
Но в это время вертолеты получили новые
ПТУР и возможность поражать танки с расстояний, для зенитных пулеметов недоступных. Проблема была решена с внедрением
на Т‑72 комплекса управляемого вооружения,
которое отлично подходило для уничтожения
не только танков, но и низколетящих аппаратов — таких как вертолеты. Между прочим,
еще в конце 1960‑х годов проводились опытные стрельбы управляемыми ракетами истребителя танков ИТ‑1 по воздушным целям.

Броня

броневого узла корпуса, но уступали харьковским машинам в лобовой защите башни. Дело
в том, что на Т‑72 в первые несколько лет производства устанавливались монолитные стальные башни, в то время как башни Т‑64А имели
в лобовой проекции комбинированную защиту «сталь — алюминий — сталь» толщиной более 600 мм [124].
В результате стальная башенная броня
Т‑72 чуть лучше защищала от подкалиберных снарядов, зато комбинированная броня Т‑64А на десять процентов превосходила

По данным открытой печати, совершенствование броневой защиты Т‑72 проводилось в пять
этапов; в итоге в лобовой проекции Т‑90 начала
1990‑х годов в среднем в три раза (при небольших колебаниях по типам боеприпасов) превосходил защиту «семьдесятдвойки» выпуска
1974 года [123].
Первые серийные «семьдесятдвойки» ничем
не отличались от Т‑64А в конструкции носового

башню Т‑72 при попадании кумулятивных бое
припасов.
Ситуация требует объяснения, особенно
если вспомнить, что первые «объекты 172»
были построены путем переделки «шестьдесятчетверок». В ходе обстрелов «объектов 432»
обнаружилась недостаточная живучесть башенной брони. При попадания снаряда, даже
если пробитие не было достигнуто, алюминиевый наполнитель выпучивался, внутри комбинированной защиты образовывались пустоты
и ослабленные зоны [125].
Иначе говоря, башни Т‑64А были «одноразовыми» и свои заявленные в ТТХ показатели
проявляли только при единичных попаданиях
в каждую «скулу». При следующих поражениях свойства защиты были непредсказуемыми.
Позднее, после введения нового «корундового», т. е. керамического наполнителя для башенной брони, в ходе капитального ремонта
первых Т‑64А башни на них менялись на более
надежные [126].
С точки зрения надежности при многократном обстреле монолитная стальная башенная
броня первых танков Т‑72 в действительности
смотрелась куда более предпочтительно, чем
башни с алюминиевым прослоем на Т‑64А. Она
не имела столь же высоких «паспортных» данных, но зато свои показатели сохраняла надежно. А для компенсации недостаточной противокумулятивной стойкости монолитных башен
в военное время планировалось использование
системы ЗЭТ‑1 «Зонтик» — сетчатого экрана,
такого же, как принятый в 1960‑х для танков
Т‑54/Т‑55 и Т‑62. На «семьдесятдвойке» ЗЭТ‑1
испытывался в 1974 году [127].
Первая попытка УКБТМ увеличить защищенность «семьдесятдвоек» в лобовой проекции была предпринята на опытных танках «объект 172‑2М». На этих машинах стойкость верхнего лобового листа корпуса усиливалась путем увеличения угла наклона до 70 градусов
к вертикали (Т‑72 имел наклон в 68 градусов)
и перераспределением толщин стальных листов в составе комбинированной брони. Один
из вариантов цельнолитой башни имел в передней части противокумулятивные экраны. В целом лобовая проекция «объекта 172-2М» обе-

спечивала защиту от 125‑мм подкалиберного снаряда с карбидвольфрамовым наконечником, имеющего скорость в момент встречи
с целью 1600 м/сек. Броня обычного Т‑72 спасала только от 115‑мм снаряда со скоростью
1400 м/сек. Защита от кумулятивных средств
поражения лобовой части корпуса и башни выросла примерно на 10–15 % и была эквивалентна 500–520 мм броневой стали средней твердости. У стандартного Т‑72 (башня с «корундовыми шарами») этот показатель составлял
только 450 мм. Защита бортовых проекций корпуса увеличивалась введением металлических
экранов [128].
Поскольку на вооружение танки «объект
172‑2М» приняты не были, пришлось искать
дополнительные пути совершенствования защиты серийных машин.
В 1977 году началось серийное производство вполне надежных башен с песчаными
стержнями в качестве наполнителя [129]. После этого башни с монолитной броней устанавливались только на экспортных модификациях. Нехитрый фокус целое десятилетие обманывал западные разведки.
Не осталась без внимания и защита корпуса. С 1 января 1979 года были введены сплошные бортовые резино-тканевые экраны. Помимо противокумулятивной защиты, они обеспечивали еще и некоторое снижение радиолокационной и тепловой заметности боевых машин.
А 1 октября того же года началось производство танков Т‑72 с более мощным верхним лобовым листом. Произведено это было без особого увеличения веса — за счет перераспределения толщин стальных листов по образцу танка «объект 172-2М» [130].
В конце 1970‑х годов на тагильских танках
были осуществлены мероприятия по защите
от еще одной напасти — непробивного действия снарядов. Это явление изучали еще в начале 1950‑х годов ученые ВНИИ‑100 совместно
с несколькими институтами и лабораториями
министерства обороны. В 1960‑х годах, после
появления на натовских танках могущественных 105‑мм и 120‑мм пушек, проблема стала еще острей. Ее решением институт ВНИИ
трансмаш занялся на рубеже 1960–1970‑х годов.

Броня

Были проведены обстрелы танков с использованием снарядов калибром до 122 мм включительно. И уже во второй половине 1970‑х рекомендации института использовались в УКБТМ
при создании танка Т‑72А. Так, часть оборудования была перенесена на места, наименее нагруженные при снарядном обстреле. Внутренние узлы на броневых деталях стали крепиться
на переходных кронштейнах с амортизаторами. Ряд элементов (например, детали электрооборудования) были перенесены с броневых
конструкций на внутренние узлы — и так далее [131].
В армию еще только поступали первые
партии танков Т‑72 с усиленной броней корпуса и новыми башнями с песчаным прослоем, а УКБТМ и Уралвагонзавод уже приступили к новым проектам. Для отражения появившихся во второй половине 1970‑х годов в странах НАТО стреловидных не вращающихся БПС,
специально рассчитанных на поражение первого поколения многослойной защиты советских ОБТ, ВНИИ стали совместно с УКБТМ разработали новый тип танковой брони с наполнителем в виде плоскопараллельных пластин
и вставок из стали высокой твердости. Огромную помощь в проекте оказал Нижнетагильский институт испытания металлов, на полигоне которого производились обстрелы [132].
В апреле 1980 года началась подготовка производства башен с новой конструкцией комбинированной защиты, немного позже
были заложены корпуса. В серийное производство они были введены с 1 июля 1983 года.
С 1 января 1984 года уже все танки для Советской армии выпускались на Уралвагонзаводе
с новой многослойной защитой [133].
Использованная в Нижнем Тагиле схема
новой брони оказалась очень удачной еще
и с точки зрения снижения непробивного действия противотанковых снарядов. Энергия кумулятивной струи или сердечника БПС рассеивается при разрушении и сдвижке пластин,
и потому в меньшей степени воздействует
на внутренний броневой лист и, соответственно, на экипаж и оборудование танка [134].
В октябре 1987 года в серийное производство пошли башни и корпуса для танков Т‑72Б

с усовершенствованным пакетом с повышенным уровнем защиты [135].
С появлением многослойной защиты роль
броневой стали несколько уменьшилась,
но и от ее качеств по-прежнему многое зависело. В СССР продолжалось совершенствование броневых марок металлов. Появлялись они
и на «семьдесятдвойках». Начиная с 1976 года
для изготовления броневых корпусов стал использоваться катаный лист из стали БТК‑1.
В 1982 году отливались башни из опытной стали 79Л [136].
Тем временем в стране появился новый
класс высокопрочной броневой стали — металл электрошлакового переплава. Первая
его марка БТК‑1Ш была создана совместными усилиями НИИ стали, института электросварки имени Патона, ЦНИИчермета и специалистов комбината «Азовсталь» и завода
«Днепроспецсталь». Начиная с 1980 года она
применялась для изготовления деталей танка
Т‑80. Позднее, в 1988 году, были созданы новые марки брони электрошлакового переплава — СК‑1Ш, СК‑2Ш и СК‑3Ш. Производство
листового проката из них освоил металлургический комбинат «Азовсталь» [137].
Выделение дорогостоящего металла для
«семьдесятдвойки» в Москве поначалу сочли
излишеством. И лишь в 1986 году впервые были
изготовлены два корпуса танка Т‑72Б из броневой стали марки 24Ш и 22Ш. В 1989 году планировалось изготовить уже 50 танков Т‑72Б
с броневыми деталями из указанных сталей.
В серийное же производство их планировалось
ввести на танках «объект 188» [138].
Создание сварных башен из катаной броневой стали с повышенным уровнем зашиты
применительно к танкам Т‑72 и Т‑80 началась
в НИИ стали еще в 1970‑х годах. В Нижнем Тагиле эта работа была продолжена в 1984 году,
причем УКБТМ, УФ ВНИТИ и Уралвагонзавод
одновременно занимались разработкой конструкции и технологии производства. Однако
в то время сварная башня для серийной машины оказалась невостребованной [139].
В книге «НИИ стали — 60 лет в сфере защиты. Исторические очерки» сообщается, что
ОКР по созданию динамической защиты танков

1975 года, вышел приказ по заводу о подготовке серийного производства системы запуска дымовых и осветительных патронов для
танков Т‑72. Однако осуществление проекта
затянулось: в серию система постановки дымовых завес 902 А пошла лишь с 1 октября
1979 года [146].
Опыт танковых сражений 1970–1980‑х годов подсказывал, что самым страшным врагом бронетанковой техники на поле боя становятся управляемые боеприпасы с мощной
кумулятивной боеголовкой. Постепенно разработчики броневой защиты пришли к выводу, что уязвимым местом ПТУР и других высокоточных средств является их «ум», т. е. система наведения.
Усилиями большой группы оборонных институтов СССР во главе с ВНИИтрансмаш в течение 1980‑х годов был создан и в конце десятилетия принят на вооружение не имевший аналогов в мире КОЭП ТШУ‑1 (тема «Штора‑1»).
УКБТМ начиная с 1982 года принимал непосредственное участие в этом проекте, адаптируя комплекс к существующей компоновке
тагильских танков Т‑72А и Т‑72Б. Во время испытаний одного из прототипов КОЭП, установленного на два танка Т‑72, последние обстреливались ПТУР типа «Милан». Все ракеты упали на землю, не долетев до цели метров 500.
Во время государственных испытаний КОЭП
по танку было выпущено более 100 различных
ПТУР — и ни одного попадания! [147].
Некоторые наработки появились и по поводу боеприпасов с головками теплового и радиолокационного наведения. В 1973 году в составе ВНИИ стали был создан отдел маскировки (№ 12). В течение десятилетия здесь были
созданы материалы типа «Накидка» для снижения оптической, тепловой и радиолокационной заметности боевых машин. В свою очередь, в Нижнем Тагиле в 1983 году был подготовлен и передан институту опытный танк «объект 184» [148].
Не оставались без внимания и другие угрозы танку и его экипажу. С целью повышения
защиты танка от нового типа натовских противотанковых «спецсредств», известных как
«нейтронная бомба», к началу 1983 года были

«Контакт‑1» была выполнена в период с июня
1982‑го по январь 1983 годов. Официально
комплекс навесной ДЗ «Контакт» с элементом
4С20 был принят на вооружение Советской армии в 1985 году [140].
Трудно противоречить создателям динамической защиты, но и с фактами не поспоришь. В заводской документации несколько
раз упоминается о подготовке танка Т‑72А под
установку ДЗ «Контакт» в первой половине
1981 года, летом же машина была отправлена
в распоряжение института. Причем конструкторы УКБТМ занимались не только машиной,
но и разработали унифицированный контейнер для ДЗ [141].
С 1 января 1984 года динамическая защита стала штатной принадлежностью серийных
танков Т‑72; в конце года такие же комплекты стали поставляться на танкоремонтные заводы для установки на ранее выпущенные машины [142].
Встроенная динамическая защита с элементом 4С22 разработана НИИ стали в результате
осуществления двух НИР: «Контакт‑4» и «Контакт‑5». В Нижнем Тагиле первый проект танка Т‑72Б с ВДЗ появился в 1984 году. Серийное
производство началось в марте 1989 года [143].

***
Как ни совершенствуй броню, все равно
под снаряд лучше не попадать. Конструкторы
во все времена пытались оснастить свои изделия средствами, позволяющими уменьшить количество попаданий. Работники УКБТМ, разумеется, исключением не были.
Еще в 1973 году танк Т‑72 был оснащен
«Элементом» — устройством для самоокапывания, позволяющим за короткое время вырыть танковый окоп [144].
Летом 1972 года на заседании научно-технического совета министерства обсуждалось
выполнение работ по теме «Разработка проекта системы дистанционной постановки дымовых завес с объектов бронетанковой техники
(шифр «Туча»)» [145].
В Нижнем Тагиле «Туча» устанавливалась
на опытные танки «объект 172‑3М» изготовления 1975–1976 годов. Тогда же, 4 ноября

внедрены в производство следующие мероприятия [149]:
а) установлены накладки и подкладки
из спецматериала на крыше, бортах и корме
башни, на крышках люков всех членов экипажа, на передней крыше корпуса слева от люка
механика-водителя, на подушках и спинках сидений командира и наводчика, а также на спинке сиденья механика-водителя, на защитных
козырьках прибора ТПД-К1 и защите ТПН‑1-49,
на ограждающих щитках пушки;
б) на сиденье механика появились быстросъемные боковины из спецматериала;
в) все члены экипажа получили индивидуальные защитные жилеты И‑1.
Не забывали и о защите от мин. Весной
1973 года один специально дооборудованный танк «объект 172М» был отправлен в Челябинск на завод имени Орджоникидзе для
испытаний минного трала «Урал‑1». В начале
1974 года уже в Нижнем Тагиле готовился к испытаниям трал «КТМ‑2». В августе он введен
в серийное оснащение боевых машин. Тем временем на «семьдесятдвойке» уже испытывался трал КМТ‑6 [150].
Опыт войны в Афганистане вынудил заняться совершенствованием противоминной защиты. В 1987 году в серию пошли танки, имевшие среди прочего новые сиденья механикаводителя, крепившиеся не к днищу, как ранее,

а к крыше корпуса танка. Это давало дополнительные шансы выжить [151].
Поскольку существенным фактором боевых
потерь и танков, и экипажей являлось не столько поражение брони, сколько возникающие после этого пожары, большое внимание уделялось развитию средств тушения и даже подавления огня в самом начальном моменте его
появления. Система автоматического пожаротушения на танках Т‑72 имелась изначально.
Начиная с 1975 года ее стали снаряжать огнегасящим составом «хладон 114В2» [152].
В начале 1976 года институт ВНИИтрансмаш получил из Нижнего Тагила танк Т‑72 для
работ по новой системе пожаротушения (тема
«Сода»). Затем в мае того же года оборудованный аналогичной системой танк «объект 176»
был отправлен на Кубинский полигон. С 1 января 1979 года комплекс «Сода», включающий
в себя средства защиты от напалма, был введен в серийное оснащение танков Т‑72 [153].
Новая система пожаротушения «Иней‑1»
впервые появилась на 10 тагильских танках,
предназначенных для воинских испытаний
1986 года. Среди прочего она предусматривала подавление воспламенения и взрыва паров
топлива при пробитии баков. А «хладон 114В2»
был заменен более эффективным и менее токсичным «хладоном 13В1». В серию система
«Иней‑1» внедрена с января 1990 года [154].

Маневр

тягово‑динамические характеристики танка.
И здесь у тагильчан было два основных парт
нера. Первый — это Челябинский тракторный
завод, традиционный разработчик двигателей
типа В‑2. Второй — завод «Барнаултрансмаш»,
освоивший в послевоенные годы производство
двигателей этого же типа, но для нужд народного хозяйства [155].
Прежде всего, не прекращались попытки
улучшить характеристики штатного двигателя
Т‑72А — В‑46-6. Так, в декабре 1981 года были
проведены сравнительные ходовые испытания двух Т‑72А (первый — серийный, второй —
с мероприятиями по форсированию В‑46-6

Танк Т‑72 был принят на вооружение Советской
армии с V‑образным четырехтактным двигателем В‑46 с приводным центробежным нагнетателем мощностью 780 л. с. Он принадлежал
к тому же семейству, что и дизель В‑2 танка
Т‑34. И затем в течение второй половины 1970‑х
и в 1980‑е годы УКБТМ постоянно вел поиск
оптимального по массогабаритным и техническим характеристикам дизельного двигателя, который мог бы существенно повысить

на второй номинал, до мощности 840 л. с.).
На втором изделии был увеличен динамический ход опорных катков до 312 мм (вместо
285) и установлены гидроамортизаторы повышенной энергоемкости. Проведенные испытания показали следующее:
— Форсирование двигателя приводит к увеличению средней скорости движения по зимней укатанной трассе с ухабами на 5 %. Увеличение динамических ходов опорных катков
и установка гидроамортизаторов повышенной
энергоемкости приводили к увеличению средней скорости на 2 %.
— Форсирование двигателя до II номинала
снизило время разгона изделия с места [156].
Пытаясь выбрать лучший вариант, УКБТМ
провело сравнительные ходовые испытания изделий с силовыми установками как Челябинска,
так и Барнаула. Одно из таких испытаний танков Т‑72А с двигателями В‑46-6 и КД‑45-3 было
проведено в августе-сентябре 1981 года. Конструктивные мероприятия по топливной аппаратуре на двигателе КД‑45-3 дали положительные результаты, обеспечив увеличение средних
скоростей движения изделия на 3–4 % и повышение разгонных характеристик примерно на 15 %. Средняя скорость Т‑72А с КД‑45-3
примерно на 8 % превышала показатели танка с В‑46-6, а общее снижение времени разгона составило 30–35 % [157].
В 1982 году были проведены сравнительные испытания двух Т‑72А уже непосредственно с двигателями В‑45-3 и В‑46-6, форсированным на II номинал. Кроме монтажа этих двигателей, на изделиях увеличили динамический
ход опорных катков до 320 мм и установили гидроамортизаторы повышенной энергоемкости.
Дополнительно на Т‑72А с В‑45-3 установили
ведущие колеса с измененным числом зубьев.
Проведенные сравнительные ходовые испытания показали, что средняя скорость движения
по осенней ухабистой трассе Т‑72А с КД‑45-3
и оригинальными ведущими колесами ненамного (0,6 %) превышала аналогичный показатель
танка с форсированным В‑46-6 и серийными
ведущими колесами [158].
Что же касается новых образцов, то Челябинск еще в первой половине 1970‑х годов пред-

ложил для установки на танки типа Т‑72 два двигателя: В‑67 мощностью 840 л. с. и В‑68 мощностью 950 л. с. Испытания последнего на танке
не вышли за стадию опытно-конструкторских
работ, но вот с первым дела обстояли гораздо
интереснее. В‑67 (дальнейшее развитие двигателя В‑46Ф) испытывался в 1972–1974 годах
на 5 опытных танках «объект 172‑2М». От серийного двигателя он отличался главным образом
конструкцией нагнетателя. Форсирование дизеля не привело к заметному росту удельного расхода топлива на эксплуатационном режиме, составившего 175 гр. на 1 л. с./час (Т‑72 — 172 гр.).
Увеличению средней скорости движения на пересеченной местности способствовало и введение подвески с увеличенным динамическим
ходом катков и гидроамортизаторов повышенной энергоемкости. Усиленные бортовые коробки передач имели большее давление рабочей жидкости в системе гидроуправления. Благодаря увеличенному запасу топлива дальность
пробега на одной заправке выросла в среднем
на 100 км [159].
Все четыре «объекта 172‑2М» прошли более 15 тысяч км, двигатели отработали
от 538 до 662 часов и оставались в исправном
состоянии. В отчете указывалось: «В процессе длительной эксплуатации в различных дорожно-климатических условиях узлы, механизмы и системы танка показали высокую надежность и долговечность, обеспечив проведение
испытаний и движение танка без ограничения
скорости при имевших место в процессе испытаний температурах окружающей среды –38 —
+40 °С». Испытания показали, что ресурс дизеля В‑46Ф составляет более 500 моточасов;
усиленных коробок передач, гитары, приводов к вентилятору, стартер-генератору и компрессору, вентилятора системы охлаждения,
поддерживающих катков, направляющих и ведущих колес, торсионных валов, гидроамортизаторов — 15 тысяч км; гусеничных лент —
6,5 тысячи км летом и 10 тысяч км на мерзлом
грунте». Коэффициент унификации по отношению к «объекту 172М» составлял около 88 %,
так что переход к производству более мощной
модели не требовал переоснащения производственных цехов [160].

Маневр

Однако двигатели на 5, 6 и 7‑м танках «объект 172М‑2М» в 1974–1975 годах действовали не слишком надежно. В отличие от первых четырех они отработали в среднем всего
по 200 с небольшим часов. Основные неполадки были связаны с выбросом масла из маслоотделителя и потерей охлаждающей жидкости.
В 1975 году конструкторы ЧТЗ спешно дорабатывали дизель В‑67 и создали на его базе
улучшенный вариант, успешно прошедший государственные испытания и получивший наименование В‑84 [161].
По информации НИИ двигателей, дизель
В‑84 мощностью 840 л. с. был готов к производству в 1979 году и продолжал совершенствоваться, причем в первой половине 1980‑х
на его базе был создан и успешно испытан
на серийном танке Т‑72 двигатель В‑88 мощностью 880 л. с. [162].
Но серийных поставок не было: производство танковых дизелей повышенной мощности в СССР во второй половине 1970‑х — начале 1980‑х годов стало занятием почти диссидентским. Как только обозначался успех,
«сверху» раздавались громы и молнии. Причина столь жесткой позиции сегодня не является тайной: руководство министерства оборонной промышленности (а с 1976 года — и министерства обороны) основную ставку делало
на газотурбинный танк. Однако после освоения производства ГТД‑1000 Т дальнейшее наращивание мощности затормозилось. Довести
до серийного уровня ГТД‑1250 никак не удавалось (это произошло только в 1990 году), между тем объектовая мощность четырехтактного
двигателя В‑84 обеспечивала танку Т‑72 практически равную с первыми «восьмидесятками» подвижность. Более мощные дизели просто перечеркивали всю газотурбинную тематику в танкостроении. У сторонников ГТД не было
иного оружия, кроме примитивного запрета —
и оно было использовано в полной мере [163].
Не имея возможности получать современные и мощные двигатели, в УКБТМ нашли неожиданный и совершенно «асимметричный»
способ повышения подвижности танка. Ведь
для этого важна не только мощность двигателя на стенде, но и то, какая ее часть при-

ходит на ведущее колесо, а какая расходуется на системы обслуживания самого двигателя. И повысить мощность на ведущем колесе можно двумя путями: поставить более
сильный двигатель либо уменьшить объектовые потери при использовании существующего. Естественно, что второй путь экономически более целесообразен, хотя и имеет
свои ограничения: достичь 100 % использования мощности только на движение танка все
равно невозможно.
В свое время при установке на танк
Т‑72А дизеля В‑84 было установлено, что после
подсоединения к нему танковых систем из различных сопротивлений и перехода энергии движения в тепловую мощность двигателя снижалась на 13–14 %, а топливная экономичность
ухудшалась на 15 %. Эти данные открывали
широкое поле деятельности для УКБТМ и его
главного партнера по данной теме — СКБ «Турбина» [164].
Только по одному из направлений — созданию вентилятора системы охлаждения с более
высоким КПД — было испытано около 30 образцов рабочих колес и свыше 60 вариантов
входного направляющего аппарата. Пришлось
провести около 500 опытов с направляющим
аппаратом и более 400 опытов — с полноразмерными вентиляторными установками. Итог
того стоил: была создана система, превосходящая ранее использовавшуюся в производительности на 20 %, а по КПД — в полтора раза.
В результате за счет снижения затрат мощности на привод вентилятора системы охлаждения объектовая мощность двигателя увеличилась на 3,8 % [165].
И это не единственное направление работ. Был также проведен анализ сопротивления трасс воздухопитания и выпуска отработанных газов двигателя — и созданы новые
системы очистки воздуха, а также трубы выпуска с эжекторами для отсоса накопленной
пыли. Были и другие направления работ. В итоге внедрения на танке всего комплекса мероприятий удалось снизить объектовые потери
мощности на 50–55 л. с., повысить среднеэксплуатационные скорости движения на 4–5 %
и запас хода — на 5,5 %. Особо отметим, что

все вновь созданные системы, узлы и агрегаты были взаимозаменяемы с ранее существовавшими, т. е. могли устанавливаться на ранее
выпущенные «семьдесятдвойки» без особых
переделок [166].
С 1 января 1984 года наконец-то начались
регулярные поставки на Уралвагонзавод дизельных двигателей типа В‑84 и, соответственно, установка их на серийные танки [167].
Однако к этому времени 840 л. с. дизеля
В‑84 считались уже недостаточными. Во второй половине 1980‑х годов КБ ЧТЗ предложило для установки на танки типа Т‑72 свой опытный двигатель А‑68. Предварительные ходовые
испытания двух Т‑72Б с этим двигателем проводились на территории УВЗ с апреля по август 1989 года. Характерной особенностью
этого двигателя было то, что он имел два режима: основной и форсированный, позволявший повысить мощность примерно на 60 л. с.
Форсированный режим обеспечивался принудительной подачей топлива во всасывающий
тракт двигателя. В отличие от В‑84М, на двигателях А‑68 применялся нагнетатель повышенной производительности. В процессе испытаний предполагалось оценить надежность
работы нового двигателя в объеме гарантийной наработки (400 моточасов), определить
эксплуатационно-технические и динамические характеристики Т‑72Б с этим двигателем
в сравнении с В‑84М. Однако выяснилось, что
А‑68 не обеспечивал достаточно эффективного уровня форсирования. Это, в свою очередь,
не позволяло без переключения на низшую передачу преодолевать незначительные увеличения сопротивления движению. Учитывая недостаточную надежность двигателя А‑68 (все три
двигателя вышли из строя задолго до истечения срока гарантийной наработки), проведение дальнейших работ было признано нецелесообразным [168].
В свою очередь «Барнаултрансмаш» разработал двигатель КД‑34 мощностью 1000 л. с.
Ходовые испытания танка Т‑72Б с этим двигателем проводились в марте — апреле и в июне —
сентябре 1989 года. С самого начала при работе двигателя ощущались повышенные (по сравнению с двигателями В‑84-1, В‑84М) вибрации

Начальник отдела Э. Б. Вавилонский

КД‑34 и изделия. Особенно это проявилось при
работе двигателя на холостом ходу и при низкой частоте вращения коленчатого вала. По отзывам механиков‑водителей, участвовавших
в испытании, через 1,5–2 часа езды начиналось «онемение» пальцев рук и правой ступни
из-за влияния повышенных вибраций. Кроме
того, испытания выявили недостаточно надежную работу самого двигателя — не в последнюю очередь из-за тех же самых вибраций,
приводивших к ослаблению крепежа и появлению различных протечек. К тому же, по мнению
начальника отдела ДВС того времени Э. Б. Вавилонского, «у барнаульского моторного завода не было перспективы производства КД‑34
в условиях планового социалистического хозяйствования» [169].
В итоге танк Т‑72 не имел пригодного к установке на серийные машины четырехтактного
дизеля повышенной мощности, сопоставимого
с аналогичными двигателями новейших танков
НАТО (таких как «Леопард‑2», «Челленджер»

Начальник отдела Э. Б. Вавилонский

или «Леклерк»). Запреты и гонения 1970‑х —
начала 1980‑х годов сыграли свою роль, и время было упущено. Главный конструктор дизельного КБ Челябинского тракторного завода И. Я. Трашутин не раз говорил, что если бы
ему дали одну десятую часть тех средств, что
были затрачены на создание, отработку и организацию производства двухтактного дизеля
5ТДФ или ГТД, то 1000‑сильный танковый дизель давно бы стоял на серийных танках всех
танковых заводов СССР [170].
Последующие события показали, что Трашутин был прав — в 1990‑х годах тысячесильный дизель В‑92 был разработан и освоен
в производстве при финансировании, по советским меркам просто копеечном.

повышенных температурах окружающей среды. Вероятно, проблему можно было решить,
но соответствующие работы в то время проведены не были [172].
В 1986 году прорабатывалась возможность
создания унифицированного МТО с другим
двигателем семейства 2В — 12‑цилиндровым
дизелем 2В‑12-2 (тема «Молот»). Однако свободных мощностей для выпуска двигателей
типа 2В на ЧТЗ не было, и для разворачивания серийного их производства требовалось
значительное время [173].

***
При работе над Т‑72 большое внимание уделялось сокращению времени запуска двигателя в холодных климатических условиях, при
самых низких температурах. Для начала сотрудники УКБТМ провели экспериментальные
и конструкторско-доводочные работы по сокращению времени подготовки танков типа
Т‑72 к движению в зимних условиях, в частности, по обеспечению «холодного» пуска (без
предварительного разогрева силовой установки штатным подогревателем) двигателя при
температурах окружающего воздуха до –25 °С
с помощью системы автономного факельного
подогрева — АФП [174].
Всесторонние испытания этой системы,
проведенные в 1979–1983 годах выявили, что
данная система позволяет осуществлять «холодный» пуск двигателя при температурах
окружающего воздуха до –25 °С, однако обладает рядом существенных недостатков:
— нестабильностью в работе;
— недостаточной надежностью отдельных узлов и деталей в условиях длительной
эксплуатации изделия;
— конструктивной сложностью узлов, размещавшихся на двигателе (в общей сложности 240 деталей);
— наличием покупных узлов, не выпускаемых предприятиями отрасли [175].
К началу 1982 года в челябинском ГСКБД
была разработана и испытана в камере холода новая система подогрева впускного воздуха (ПВВ) двигателя В‑46-6 и обеспечивающая,
по данным разработчиков, надежный «холод-

***
Все сказанное выше относится к двигателям типа В‑2, последовательно развивавшимся с 1930‑х годов. Однако это не означает, что
в Нижнем Тагиле не было желания и попыток
использовать двигатели других типов.
От сотрудничества с харьковскими дизелистами В. Н. Венедиктов в свое время отказался. По свидетельству помощника главного
конструктора В. А. Ямова, Венедиктов не особо верил в искренность конкурентов‑харьковчан и ждал от них подвоха. Тем более что
для совершенствования Т‑72 имелись и другие
варианты. В УКБТМ основную ставку делали
на перспективные двигатели ЧТЗ, где разрабатывались двигатели нового поколения типа
2В [171].
К созданию нового семейства моторов
на ЧТЗ приступили в самом начале 1970‑х годов. В 1976–1978 годах изготовлено три двигателя 2В‑16-1. Под них была спроектирована
и к 1 ноября 1976 года собрана моторно-трансмиссионная установка МТУ‑1, представлявшая
собой единый, легко снимаемый и устанавливаемый силовой блок. Предназначалось это
для танка Т‑80, но челябинцы самостоятельно
установили ее на танк Т‑72 и испытали. Позднее форсированный вариант дизеля стал основой для МТУ‑2, также для танка Т‑80Б. Испытания выявили лишь одну, но весьма серьезную проблему — избыточную теплоотдачу при

ный» пуск двигателя В‑46-6 при температурах
окружающего воздуха до –29 °С. Следующие
испытания системы ПВВ были проведены в период с 24 января по 28 февраля на четырех танках Т‑72А, в том числе:
— стационарные на двух Т‑72А в объеме
60–80 холодных пусков с применением системы ПВВ;
— ходовые также на двух Т‑72А в объеме
примерно 8000 км в зимних условиях с перио
дическими (через 5 суток) «замораживаниями» изделий в течение двух дней и последующими холодными пусками двигателя с системой ПВВ [176].
В итоге система ПВВ на практике обеспечила эффективный пуск двигателя В‑46-6 без
предварительного разогрева штатным подогревателем при температуре окружающего
воздуха до –24 °С и охлаждении самого двигателя до –20 °С. Количество неудовлетворительных пусков составило всего 4,7 %, главным образом по причине отказа электронного блока.
Позднее система ПВВ с доработанным
электронным блоком успешно прошла ходовые испытания, по результатам которых была
рекомендована для полигонных и войсковых

испытаний, которые также успешно выдержала. Начиная с середины 1980‑х годов все дизельные двигатели, устанавливаемые на боевых машинах, разработанных УКБТМ, оснащались системой ПВВ [177].
С похвальной регулярностью внедрялись
усовершенствования ходовой части. Приведем
лишь несколько ставших известными примеров, осознавая, что это лишь самая верхушка
айсберга непрерывной работы конструкторов
и технологов. Итак, в 1977 году были выпущены и испытаны несколько танков с устройством подтормаживания, с 1 января 1978 года
оно устанавливалось на серийных машинах.
С 1 марта того же года на гусенице появились
надежные цементированные пальцы шарниров.
В 1980 году на «семьдесятдвойке» были внедрены торсионные валы с повышенным уровнем рабочих напряжений. В конце 1983 года
начинается выпуск машин с увеличенным динамическим ходом и гидроамортизаторами повышенной энергоемкости [178].
В это трудно поверить, но все перечисленные и множество не упомянутых работ по совершенствованию танка Т‑72 были проведены
всего за пятнадцать лет.
Памятник
создателям
танка Т‑72
в Дзержинском
районе г. Нижний
Тагил. 2004 г.

Глава 4

ности в лице Госкомитета по оборонной технике и затем министерства оборонной промышленности не поддерживали тагильские
изделия. Главной же опорой УКБТМ стала Советская армия и руководство ГАБТУ, ориентированное на танк Т‑72. Но это требовало расширения непосредственных контактов с армейскими учеными, испытателями и техническими службами. При В. Н. Венедиктове одним
из ведущих подразделений УКБТМ стал отдел
эксплуатации.
В армии уже в ходе испытаний опытного
«объекта 172М» отметили особый стиль работы «отдела 520». Трудившийся рука об руку
с тагильскими конструкторами военный испытатель А. И. Лукьянов записал в воспоминаниях: «Что было показательным во всем этом
деле? Это быстрота отработки. А обеспечена она была наличием заранее отработанных агрегатов. В результате весь цикл от начала разработки до принятия на вооружение
занял всего три года. Так, казалось, нам надо
делать и в дальнейшем: заказывать опережающие агрегаты, а потом на их базе создавать
новый танк. До настоящего времени это, пожалуй, единственный пример. Обычно всегда
получалось наоборот. Заказывали новый танк,
и начинается новая разработка — все от первого до последнего болта заново. Здесь срабатывают и амбиции главного конструктора,
и попустительство заказчика» [3].
Прошло еще несколько лет, и совместная
работа конструкторских бюро, заводов и армии приобрела постоянный и системный характер. Начиная с 1974 года в Советской армии появлялись подразделения, оснащенные ОБТ разных типов — Т‑64 и Т‑72. Через
два года к ним добавились еще и танки Т‑80.

УКБТМ и Советская армия
С первых месяцев существования «отдела 520» на тагильской земле в его составе
действовало подразделение по связи с танковыми подразделениями Красной и затем
Советской армии — для изучения достоинств
и недостатков разработанных и произведенных на заводе № 183 танков, выявленных как
в ходе боевых действий, так и в условиях мирной службы. Более того, в конце 1941 года «отделу 520» были на несколько лет переданы
функции и кадры заводского отдела «70», т. е.
отдела эксплуатации. Поэтому приходилось
изучать не только конструктивные, но и технологические недочеты [1].
Вместе с тем основную часть аналитической работы по сбору данных и обобщению
опыта службы боевых машин выполняли научно-исследовательские учреждения и центральные службы отрасли в составе Наркомата танковой промышленности 1941–1945 годов
и Министерства транспортного машиностроения 1946–1957 годов. Так, в НКТП были образованы Главная инспекция по качеству танков
и дизелей и подчиненный ей Отдел эксплуатации танков, самоходных установок и дизельмоторов [2]. Как уже упоминалось во второй
главе, представители Минтрансмаша имелись
во всех военных округах страны.
Эти службы поставляли заводским КБ
вполне объективную и достаточную информацию, что позволяло не беспокоиться о расширении непосредственных контактов с армейскими танкистами.
В 1960–1980‑х годах ситуация кардинально
поменялась. Руководящие органы промышлен-

Официально последние были приняты на вооружение в июне 1976 года, однако опытных
образцов к этому времени имелось в количестве, достаточном для укомплектования танкового полка [4].
Конечно, всем и всегда было понятно, что
три типа основных боевых танков в одной армии — это излишество совершенно разорительного свойства. Необходимо было определяться: какой танк, а еще лучше два, можно «сокращать». Для окончательного решения
требовались крайне веские доказательства
преимущества одних танков и, соответственно, недостатков других. И, при всей абсурдности ситуации, по крайней мере один плюс в ней
все же нашелся. Конструкторские бюро и танкостроительные заводы оказались в условиях
непрерывной конкуренции. Чтобы сделать ее
особенно острой и наглядной, армейское руководство стало проводить совместные испытания машин разных типов.
Началось все в 1976 году, когда на территориях Киевского, Прикарпатского и Белорусского военных округов прошли совместные испытания танков Т‑80, Т‑64А, Т‑64Б, Т‑72 и Т‑62 —
в составе отдельных рот. Было пройдено
3000 км, проведены боевые стрельбы [5].
С 1979 года воинские испытания стали ежегодными и осуществлялись в составе специального батальона из 30 машин Т‑64, Т‑72 и Т‑80,
по 10 каждого типа. «Танковый» народ — испытатели, конструкторы, армейские офицеры — называл эти состязания по-разному —
иногда торжественно «звездные», а когда и попростому — «тараканьи бега».
Фантазия организаторов не имела границ: длительные марши сочетались с работой
на воинских полигонах в различных климатических условиях, на различной местности (равнина, пустыни, горы) и в разное время года,
при колебании температур от +50 до –45 градусов по Цельсию. Часть маршей обязательно
проводилась ночью, с использованием только приборов ночного видения. Для проверки биологической защиты танки «просвечивались» мощными установками типа рентгеновских. А иногда устраивались акции просто умопомрачительные — такие как имитация

воздействия ударной волны атомного взрыва, произведенная в 1970‑х годах на полигоне
под Семипалатинском. Договор о запрещении
ядерных испытаний в воздухе и на поверхности земли исключал использование «штатных» боеприпасов, поэтому была возведена гора обычной взрывчатки высотой с пяти
этажный дом, а вокруг на разных дистанциях установлена испытуемая техника. Взрыв
был страшный, но, к вящей радости тагильчан, танк Т‑72 удалось завести, и он не только
ушел в парк своим ходом, но и утащил на буксире «восьмидесятку», двигатель которой заглох окончательно. В общем, испытания стали привычным делом, со своими устоявшимися порядками и даже бытом. Специально
для «звездных бегов» Генеральным штабом
был утвержден штат испытательного батальона в составе трех танковых рот, средств связи, ремонтной группы и всего необходимого
для автономной работы, вплоть до походной
бани и лавки «Военторга». Помимо военнослужащих, в испытаниях всегда принимали участие специалисты УКБТМ (и других КБ). Они
работали в составе государственной комиссии, занимались ремонтом и техническим обслуживанием своих танков [6].
Сегодня, задним числом, совершенно
очевидно, что испытания предоставили нашим КБ огромный, неоценимый по значению

Сотрудники УКБТМ на войсковых испытаниях

Глава 4

Сотрудники УКБТМ на войсковых испытаниях

объем экспериментальных данных, на основе
которых отечественное танкостроение развивается и сегодня. Неслучайно отчеты по бегам
и сегодня имеют гриф «совершенно секретно».
Тем не менее кое-какая информация к нашему
времени стала доступной благодаря воспоминаниям и запискам участников.
Каждая такая операция получала собственное, привязанное к географии кодовое название. Как правило, протяженность маршрута составляла 6000 км [7].
В 1979 году ВИ проходили в два потока.
Первые бега с шифром «Кедр» проходили в августе — сентябре на территории Амурской области. Вторые (шифр «Сосна») проводились
в течение сентября — ноября на территории
Украины, Белоруссии и Кольского полуострова. В деле участвовали в общей сложности
20 танков Т‑72 с усиленной лобовой деталью
корпуса, причем 10 из них имели двигатели
В‑67 повышенной мощности [8].
Следующие ВИ «Багульник» состоялись
в ноябре 1980‑го — марте 1981 годов в Забайкалье и Амурской области. В них участвовали 10 усовершенствованных танков Т‑72А, ос-

нащенных вместо ТПД-К1 комплексом 1А40.
Кроме этого, на изделиях ставился двигатель В‑46-6 с опытной системой АФП и маловязким маслом МТЗ‑10П в системе смазки для обеспечения холодного запуска двигателя при температуре окружающего воздуха
от 5 до –25 градусов по Цельсию без предварительного разогрева системы изделия штатным
подогревателем. С целью увеличения дальности видения в ночных условиях взамен ночного прицела ТПН‑1-49-23 использовался прицел
ТПН‑3-49 с новым инфракрасным прожектором Л‑4А. И, наконец, с целью обеспечения маскировки на лобовой части башни была введена система постановки завес «Туча» (902А) [9].
ВИ 1981 года «Тайфун» проходили в Средней Азии, Казахстане, Киргизии и Туркмении.
10 Т‑72А имели стабилизатор 2Э42-2, двигатели повышенной мощности и еще 27 различных
мероприятий [10].
Во время этих испытаний обнаружился
негативный эффект «обратной тяги», когда гусеницы за счет инерции танка на больших скоростях «докручивали» вентилятор системы охлаждения и тем самым разрушали его лопатки. Для ликвидации явления в серийное производство в оперативном порядке был введен
новый вентилятор [11].
В бегах лета 1982 года «Саксаул» участвовали всего три танка, но все имели двигатели В-84
и комплекс управляемого вооружения «Свирь».
Машинам пришлось пройти по раскаленным
пескам и горам Средней Азии необычно длительный маршрут в 10 тыс. км [12].
Испытания 1983 года «Тайга» состоялись
в октябре — декабре на территории Западной Сибири и Забайкалья. Представленные на них 10 усовершенствованных тагильских танков имели пушку 2А46М, стабилизатор 2Э42-2, адаптированный к использованию управляемого вооружения, комплексы
1А40-1 и управляемого вооружения 9К120
«Свирь», двигатель А‑65 и еще 13 существенных новаций [13].
На ВИ лета — осени 1984 года «Ольха»
на Украину и в Белоруссию были отправлены
пять машин «усовершенствованный Т‑72А»,
во многом соответствующих танку «объект 184»,

Группа специалистов на войсковых
испытаниях в районе озера Иссык-Куль

т. е. Т‑72Б. Они имели пушку 2А46М с индексом
для устройства встроенного контроля выверки
УВКВ, двигатель В‑84 (А‑65), новую конструкцию лобовой защиты корпуса и с приварными
бонками для установки динамической защиты,
комплекс 9К120 «Свирь» — всего 27 новых узлов и устройств [14].
Именно здесь состоялась любопытная
история, рассказанная участниками событий армейскими испытателями А. Бахметовым
и Д. Михайловым: «Однажды на одном из полигонов Белорусского военного округа его командующий генерал-полковник Зайцев М. М.
попросил провести сравнительную стрельбу
из трех испытываемых танков — Т‑80Б, Т‑64Б
и Т‑72А (последний был более совершенным
вариантом танка Т‑72М, которым был вооружен весь округ генерала Зайцева). Танки для
стрельбы командующий выбрал по бортовым
номерам наугад, по одному из каждой роты…
Представители нижнетагильского завода, разработавшего танк Т‑72А, посмотрев в своих
блокнотах результаты предыдущих стрельб,
схватились за голову — наводчик этого танка, по сравнению с другими, отнюдь не был
снайпером, да к тому же упражнение стрельб
было необычным и довольно сложным: танк
двигался со скоростью 25–30 км/ч, а мишени —

фронтально, со скоростью 25 км/ч на удалении
1800–2000 м. Результаты же оказались следующими: Т‑64Б — два попадания из трех выстрелов, Т‑80Б попал первым снарядом в мишень, а вторым перебил приводной трос, движущий мишень, и прекратил огонь. А наводчик
Т‑72А все три снаряда вонзил в мишень с завидной кучностью. Ликованию нижнетагильцев не было предела — «перестрелять» своих соперников, имея менее совершенную систему управления огнем, было для них делом
очень приятным» [15].
И еще один факт бегов 1984 года: при раздельном движении роты Т‑72А и роты Т‑80У
средняя скорость «семьдесятдвоек» оказалась на 5,4 % выше [16].
В ноябре — декабре 1985 года в испытаниях «Акация» в Западной Сибири участвовали
10 танков Т‑72Б с 17‑ю усовершенствованиями, общими для всех машин, и одним дополнительным — для трех из них. Речь идет об опытном образце устройства встроенного контроля выверки [17].
Последние крупные воинские испытания
«Беркут» состоялись летом 1986 года в Казахстане. На тагильских танках испытывалась система ППО «Иней‑1», а также опытные опорные
катки с разной резиной и шириной шин [18].

Танки для друзей и союзников

гонзавода и его «отдела 520» не создавала,
поскольку речь шла о поставках обычных серийных изделий. Совсем другая картина сложилась с экспортными «семьдесятдвойками».
Дело в том, что это были единственные советские ОБТ, доступные иностранным заказчикам,
и они отличались как от машин для Советской
армии, так и между собой.
Сама идея разработки экспортного варианта
Т‑72 и поставки его странам социалистического лагеря и третьего мира проистекала из все
той же борьбы партийно-хозяйственных кланов
за право оснащать Советскую армию. Приведем лишь одну историю, рассказанную в воспоминаниях директора Уралвагонзавода в 1969–
1979 годах И. Ф. Крутякова: «Д. Ф. Устинов,

Начиная с 1953 года военно-техническое сотрудничество с иностранными государствами
осуществлялось Главным инженерным управлением (ГИУ), входившим в разное время в различные внешнеэкономические министерства
и государственные комитеты СССР. Среди
прочего в задачи ГИУ входили как поставка
готовой бронетехники, так и продажа лицензий и организация лицензионного производства [19].
Реализация за рубеж средних танков
Т‑54/Т‑55 и Т‑62 особых проблем для Уралва-

Группа специалистов на войсковых
испытаниях в районе озера Иссык-Куль

Танки для друзей и союзников

Фактически же экспортных вариантов Т‑72
было много больше, они имели заводской
шифр «Э» с цифрой номера разработки.
Т‑72С, изготовленный для Ирана, обозначался «172М‑Э8» — т. е. экспортный танк восьмой модификации. Между ними было множество отличий: башни монолитные и с песчаным прослоем, прицелы-дальномеры оптические и лазерные, и т. д. и т. п. — и все это
в разных сочетаниях для разных стран [23].
Первые экспортные машины Уралвагонзавод отправил в 1978 году в Югославию, Чехо
словакию, Индию и Алжир. Всего в период
1978–1981 годов предусматривалось изготовить для зарубежных потребителей около
500 боевых машин. К началу XXI века экспортные модификации танка Т‑72 производства одного только Уралвагонзавода состояли на во
оружении армий 16 государств мира [24].

портный вариант с пониженным уровнем защиты, а также иные прицелы и боеприпасы
по сравнению с машинами для Советской
армии того же времени. Впервые конструкция «семьдесятдвойки» была переработана
для экспортных поставок еще в 1975 году.
Но официально первый вариант экспортного танка «объект 172М‑Э» был создан на основании совместного решения министерства
обороны, министерства оборонной промышленности, Госкомитета по экономическому сотрудничеству и Госплана СССР от 13 января
1978 года. Путь для внешних поставок открыло решение СМ СССР № 259‑РС от 10 февраля того же года. Позднее экспортными аналогами Т‑72А были машины Т‑72М и Т‑72М1,
продававшиеся начиная соответственно
с 1980 и 1983 годов. В 1987 году разработан экспортный вариант танка Т‑72Б — Т‑72С.

Советские специалисты в Ираке. 1982 г. пятый слева — Н. А. Молодняков

став министром обороны СССР, совершил визит в Индию и подарил большую партию танков Т‑72, а также дал обязательство построить
и оснастить в Индии танковый завод на крупносерийное производство танков Т‑72. По возвращении из Индии министр обороны собрал
Военный совет СССР, на который был приглашен и я. На этом Военном совете он объявил,
что подписал соглашение с индийским правительством на поставку в Индию 5000 танков
Т‑72 …Меня обязали срочно развернуть все
необходимые работы, в том числе и направить
лучших специалистов завода в Индию… Однако в Индии в 1977 году к власти пришла новая
партия, сменилось правительство. Новое правительство от оплаты отказалось, мотивируя
ошибкой предшественников» [20].
Очевидно, что изготовление 5000 экспортных танков на несколько лет вычеркнуло бы
Уралвагонзавод из числа поставщиков боевой техники для советских Вооруженных сил.
Вспомним, что производство в 1976 году составляло лишь 1017 танков [21].

Полностью переключив Уралвагонзавод
на экспорт и постепенно переводя харьковский завод на выпуск танков Т‑80, Д. Ф. Устинов превращал «восьмидесятку» в единственный ОБТ СССР. Но Индия от устиновского «подарка» отказалась, а организация производства Т‑80 в Харькове натолкнулась на большие
трудности и затянулась почти на десятилетие.
Пришлось продолжать выпуск и поставки в Вооруженные силы СССР и постепенно устаревающих «шестьдесятчетверок», и нелюбимых
Устиновым «семьдесятдвоек».
Но и после неудачи с первым индийским контрактом за Уралвагонзаводом была сохранена
обязанность вооружать союзников по Варшавскому договору и дружественные страны «третьего мира». Совместным протоколом Совета министров и ЦК КПСС от 5 января 1978 года была
санкционирована продажа танков Т‑72 и передача технической документации странам СЭВ
и развивающимся государствам [22].
В связи с этим все созданные в Нижнем
Тагиле модификации Т‑72 имели свой экс-

100

Делегация советских специалистов по анализу боевых повреждений отечественной бронетехники.
Ирак, апрель 1982 года. Во втором ряду первый справа — Н. А. Молодняков

101

Советские специалисты в Ираке. 1982 г. пятый слева — Н. А. Молодняков

100

101

Поэтому первыми лицензии на «тридцатьчетверку» в 1950 году получили и использовали в то время гораздо более развитые Польша
и Чехословакия. Так, пражская фирма «ЧКД»
в течение 1952–1956 годов на своем новом
заводе имени Сталина в г. Мартин (Словакия)
изготовила 1785 танков Т‑34-85. Показатели польского завода «Бумар» были заметно
скромнее [26].
Конструкторское сопровождение производства танков типа Т‑54 потребовало личного участия танильчан. Причем действовали они
не от имени КБ, а откомандировывались в распоряжение ГИУ.
Известно, что в 1956 году полные комплекты
документации на танк Т‑54А были переданы трем
странам — Польше, Чехословакии и Китаю. Перед этим, зимой 1955–1956 годов, группы чешских и польских специалистов посетили СССР
с целью ознакомления с производством. Всю
конструкторскую документацию готовил нижнетагильский завод № 183, но вот показывать его
километровые сборочные цеха даже союзникам
советское руководство не решилось. Обе делегации отправились в Омск на завод № 174 [27].

Тагильские «саженцы»
История переноса за рубеж советских машиностроительных технологий требует отдельного и очень обстоятельного изучения. Очевидной особенностью отечественной индустриальной культуры является ее высокая адаптивность, причем понимаемая в двух смыслах:
и как способность принимать и усваивать чужие достижения, и как способность прививать
свои технологии на чужой почве. Причем прививать полноценно, а не только в виде пресловутой «отверточной сборки».
Для послевоенного Уралвагонзавода эта работа началась с поставок чертежно-технической
документации — для начала на танк Т‑34-85.
Известно, что еще в 1945 году советское правительство приняло решение о передаче Китаю
лицензии на производство «тридцатьчетверки» [25]. Однако проект не состоялся — разоренная десятилетиями гражданских войн и сражений
с японскими захватчиками страна была неспособна выпускать столь сложную продукцию.

Танк «Тип‑59» (Т‑54 А) китайского производства

102

В каталоге персоналий Музея УВЗ отмечено, что с августа 1956 по август 1958 годов
бригадой советских специалистов по постановке в производство танка Т‑54 в Чехословакии руководил В. К. Байдаков, а В. Н. Венедиктов в 1958–1960 годах занимался тем же
в Китае. Освоенный под руководством последнего танк Т‑54А (под китайским обозначением «Тип 59») выпускался на заводе в г. Баотоу
вплоть до 1987 года [28].
Следующий этап международного сотрудничества связан с основным боевым танком
Т‑72. Его конструкция и технологии производства являются ярко выраженным отечественным продуктом, но вместе с тем они отлично
пересаживались на чужую почву. За двадцать
лет, с конца 1970‑х и до конца 1990‑х годов,
УКБТМ и Уралвагонзавод совместно с несколькими отечественными технологическими институтами сумели вырастить целый «цветник» зарубежных предприятий, способных самостоятельно выпускать танки Т‑72 и совершенствовать их конструкцию.
Передача лицензий и технической документации на производство танков Т‑72 Польской
Народной Республике и Чехословацкой Социалистической Республике впервые была утверждена распоряжением Совета министров
СССР № 1420‑рс от 24 июня 1976 года. Соответствующий приказ по министерству оборонной промышленности вышел 14 июля того же
1976 года. На Уралвагонзаводе к подготовке
документации приступили в августе. Планировалось, что задание будет выполнено к концу
апреля 1977 года [29].
За этим последовал совместный протокол
ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 5 января 1978 года, одобривший и разрешивший передачу некоторым странам технической документации для организации собственного производства экспортных модификаций танка Т‑72 [30].
По данным генерала Ю. М. Потапова, участвовавшего в передаче технологической
и конструкторской документации на танки
Т‑72 в социалистические страны, соответствующие заводы в Польше, Чехословакии и Юго
славии были рассчитаны на выпуск до 250 машин в год [31].

Первыми собственное производство организовали Польша и Чехословакия. Любопытно, но на Западе об этом узнали еще
в 1978 году, хотя чехословацкие и польские
«семьдесятдвойки» начали выходить с заводов соответственно в 1981‑м и 1982 годах [32].
В Чехословакии выпуском «семьдесятдвоек» занимались два завода фирмы ZTS:
в г. Дубнице (изготовление башни) и г. Мартине (шасси и финальная сборка). Всего за период с 1981‑го по 1991 год они успели собрать
1782 танка. Конструкторским сопровождением

Поздравительное письмо Чжоу Энь-Лая
советским специалистам. 1959 г.
Из личного фонда В. Н. Венедиктова

103

Танк «Тип‑59» (Т‑54 А) китайского производства

102

Поздравительное письмо Чжоу Энь-Лая
советским специалистам. 1959 г.
Из личного фонда В. Н. Венедиктова

103

В. Н. Венедиктов
в Китае

Югославия получила порядка 50 танков
Т‑72 тагильской постройки еще в 1979 году,
однако собственное производство несколько модифицированного варианта, получившего название М‑84, началось в 1983 году. Всего, по западным данным, в Югославии успели
к началу 1991 года построить порядка 700 танков [35].
В 1988 году приказом по министерству
оборонной промышленности № 423 от 8 июля
была разрешена продажа лицензии на Т‑72М
Корейской Народно-Демократической Республике с организацией серийного производства в 1991 году, но проект не был осуществлен и остался на бумаге [36].
Очередь несоциалистических партнеров по танковому делу настала чуть позже.
Продажа лицензии и технической документации на танк Т‑72 Индии была утверждена распоряжением Совета Министров СССР
№ 464 от 13 марта 1982 года. В Нижнем Тагиле
за дело всерьез взялись в 1984 году. В мае для
оперативного решения вопросов, связанных
с освоением производства танков Т‑72 в Индии, была создана бригада главных специалистов [37].

ОБТ в 1978–1982 годах здесь занимался
А. С. Щелгачев [33].
В Польше вплоть до 1994 года комбинат
по производству бронированных машин «Urzadzen Mechanicznych Bumar-Labedy» в г. Гливице произвел 1610 танков типа Т‑72 [34].

Поздравительное
письмо главному
консультанту
завода «Мартин»
по постановке
на производство
танка Т‑72
А. С. Щелгачеву
по случаю
награждения
чехословацким
«Орденом труда».
1982 г.

Тагильские
специалисты
в Чехословакии.
1956–1958 гг.
Первый справа
П. П. Васильев,
четвертый —
В. К. Байдаков

104

105

В. Н. Венедиктов
в Китае

Тагильские
специалисты
в Чехословакии.
1956–1958 гг.
Первый справа
П. П. Васильев,
четвертый —
В. К. Байдаков

104

105

Лицензионный
югославский вариант «семьдесятдвойки» —
танк М84

мавшихся постановкой в серийное производство танка Т‑72 в Индии, возглавлял С. П. Загуровский [39].
Следующим лицензию на «семьдесятдвойку» получил Ирак. Уралвагонзавод занялся подготовкой документации на основании приказа
по министерству оборонной промышленности
от № 384 от 27 июля 1986 года. Помимо чертежей и техописаний, в 1988–1990 годах УВЗ должен был направить в Ирак до 100 комплектов
узлов и агрегатов, однако подтверждений тому
у нас нет. В 1990 году на заводе в г. Таджи уже
начиналась сборка танков, однако была почти
сразу же свернута из-за международных санкций после нападения на Кувейт [40].
Остальным странам, что не получили собственного производства танков Т‑72, но располагали парком таких машин, СССР помогал
в обустройстве ремонтных предприятий. Так,
в начале 1982 года УКБТМ и Уралвагонзавод
получили задание (согласно приказу министра
оборонной промышленности № 703 от 8 декабря 1981 года) оказать техническое содействие по дооборудованию и передаче технической документации танкоремонтным заводам
Болгарии и ГДР. Другой приказ министра —
№ 702 от 8 декабря 1981 года — предписывал делать то же самое применительно к развивающимся странам, получившим «семьдесятдвойки» [41].

Первые танки типа Т‑72М1 собственной
сборки сошли с конвейера завода в индийском городе Авади на рубеже 1987–1988 годов. Комплекты узлов и деталей поставлялись
из СССР, но предусматривалось постепенное
доведение доли деталей индийского изготовления до 97 %. Судя по всему, эта задача полностью так и не была решена вплоть до окончания производства Т‑72 в 1994 году. Всего завод
в Авади собрал 1068 «семьдесятдвоек» [38].
Остается добавить, что в 1990–1992 годах группу тагильских специалистов, зани-

лать и в отношении специалистов из Восточной Европы?
Однако здравый смысл отступает всегда
и везде, когда в дело вступает ее величество
секретность. Министерство обороны пресекало все попытки сотрудничества по перспективным направлениям. Мы не располагаем данными за 1970–1980‑е годы: фонды министерства
оборонной промышленности пока еще не открыты. Но вот по 1950–1960‑м годам ситуация
известна, и иначе как оскорбительной ее назвать нельзя.
Начальник 5 отдела Комиссии по военнотехническому сотрудничеству Г. Мышков сооб-

Упущенные возможности
Вкладывая силы, средства и интеллект в танкостроение Восточной Европы, СССР мог рассчитывать не только на некоторое количество
боевых машин для стран Варшавского договора. В конце концов чешское танкостроение доказало свою зрелость еще в первой половине
1940‑х годов, пусть и на службе германскому
вермахту. Опыт германских ученых и инженеров в СССР использовался самым беззастенчивым образом, почему бы то же самое не сде-

106

щал своим руководителям в справке от 4 июня
1959 года: «Некоторые из стран, в частности
Чехословакия и Польша, упорно ставят вопрос о включении в тематику НИР и ОКР работы, связанной с новой техникой и техникой,
выходящей за рамки переданных лицензий,
но по не зависящим от нас причинам, в силу
ограничений, мы вынуждены обходить этот вопрос, не вдаваясь в подробности, чем неизбежно порождаем чувство подозрительности
и недоверия у представителей стран — участниц совещания» [42].
Заставляя конструкторов Чехословакии
и Польши заниматься мелкими или уже решенными в СССР темами, советское руководство перегружало и без того немногочисленные отечественные КБ. Между тем союзники
предлагали помощь по весьма существенным
проблемам. Так, в планах НИОКР на 1960 год
польские коллеги сообщали о намерениях
по разработке стереоскопического дальномера с частичной автоматизацией наводки пушки
танка Т‑54А и газотурбинного двигателя на дизельном топливе мощностью 850 л. с. В проекте плана Чехословакии значилась механизация
заряжания пушки «пятьдесятчетверки». Однако в заключениях советской стороны неизменно отмечалась невозможность оказания технической помощи «ввиду отсутствия опыта»,
хотя работы по созданию как дальномеров, так
и турбин шли уже больше десяти лет [43].
Несмотря на навязываемое мелкотемье
и необходимость изобретать по новой уже созданное в СССР, союзникам иногда удавалось
удивить советскую сторону. Об этом свидетельствует, например, «Заключение советской стороны по материалам делегации ЧССР на танковый прицел-дальномер «Тандал» от 29 августа 1961 года. Приведем его почти полностью:
«1. Чехословацкой стороной проделана большая полезная работа, наметившая путь повышения эффективности прицельной стрельбы

из серийных танков Т‑54 А и Т‑55. В дальномере-прицеле «Тандал» введен новый узел для
танкового приборостроения — вычислительное устройство учета и автоматического ввода
в угол прицеливания поправок на падение начальной скорости снаряда, температуру заряда и температуру окружающей среды.
2. Применение дальномера-прицела «Тандал» в комплексе со стабилизатором пушки
танка может существенно повысить боевые
качества танка и поэтому целесообразно рекомендовать проведение в ЧССР дальнейшей работы по этому дальномеру и размещению его в танке. Целесообразно разработать
и изготовить в ЧССР опытные образцы прибора, пригодные для размещения в танках Т‑54А
и Т‑55 без существенных переделок этих танков
и снижения их боевых характеристик.
3. Дальномер-прицел «Тандал» в существующем виде не может быть установлен в танках, выпускаемых в Советском Союзе, без коренной переделки башен и увеличения веса
танков.
4. Рекомендовать чехословацкой стороне
продолжить работы по прицелу-дальномеру
«Тандал» с целью создания опытных образцов прибора и установки их в серийных танках Т‑54А и Т‑55.
При этом должно быть обеспечено сохранение характеристик бронестойкости башен,
а также маневренных и ходовых качеств танков. Целесообразно в дальномер-прицел «Тандал» ввести механизм для автоматического
ввода поправок на ход своего танка.
Советская сторона просит разрешения чехословацкой стороны использовать ее разработки по прицелу-дальномеру «Тандал» при
проведении научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в Советском Союзе» [44].
Но здесь мы видим скорее исключение,
нежели правило.

107

Лицензионный
югославский вариант «семьдесятдвойки» —
танк М84

106

107

Глава 5

В. И. Поткин

от примирения с Западом, современное оружие, и бронетехника в частности, оказались
не нужны. По данным открытой печати, производство танков для Российской армии составило в 1992 году 600 машин, в 1993‑м — 150,
1994‑м — 60 и в 1995 году — 50 единиц. Затем
заказы прекратились вообще [4].
Применительно к Уралвагонзаводу все это
выглядело следующим образом: государственный заказ на боевые машины на 1990 год составил 51 % от уровня 1988 года и продолжал
сокращаться в последующие годы. В 1992 году
объем производства продукции военного назначения на заводе равнялся примерно 25 %,
а в 1994‑м — всего 2,15 % от уровня стабильного 1986 года. Во второй половине 1990‑х были
годы, когда государство вообще ничего не заказывало [5].
Взамен промышленности предлагалась
конверсия, по итогам более похожая на катастрофу. Много позже, в ноябре 2005 года,
начальник генерального штаба Вооруженных
Сил РФ генерал армии Ю. Н. Балуевский публично признает: «После окончания холодной войны в нашей стране не только наметилась, а началась эйфория в связи с тем, что
военная угроза государству якобы исчезла.
Считалось, что России уже ничто не угрожает, поэтому нужна глубокая демилитаризация,
и в первую очередь экономики. Были выбраны
такие формы и методы демилитаризации экономики, конверсии военного производства,
которые привели к деградации военно-промышленного и научно-технического комплекса, базы оборонно-промышленного комплекса, к резкому техническому ослаблению вооруженных сил, кризисному состоянию всей
военной организации» [6].

Противотанковые 1990‑е
В 1987 году главный конструктор УКБТМ
В. Н. Венедиктов подал заявление и по собственному желанию покинул пост. Свое решение он обосновывал состоянием здоровья
и невозможностью лично участвовать в испытаниях танков. Это весьма показательная
причина, но, видимо, не единственная. Помощник В. Н. Венедиктова В. А. Ямов указывает также на огромную усталость от непрерывной восемнадцатилетней борьбы за продвижение тагильского танка [1].
На смену В. Н. Венедиктову пришел В. И. Поткин — человек еще более жесткий и непреклонный в отстаивании традиций тагильской
танковой школы. Подобно своим предшественникам он окончил Военную академию бронетанковых войск. В УКБТМ был принят в 1971 году
и за пятнадцать лет прошел путь от рядового
конструктора до начальника отдела ходовой
части. В этой должности он не столько сидел
в своем кабинете, сколько колесил по стране,
участвуя в бесконечных воинских испытаниях.
И не только по СССР — в 1981 году В. И. Поткину пришлось выехать в Польшу для оказания
помощи в производстве танков Т‑72 [2].
23 ноября 1987 года В. И. Поткин был представлен коллективу УКБТМ в качестве главного конструктора [3]. Ему пришлось возглавлять
уникальный коллектив в эпоху перемен, а это
одно из самых тяжелых испытаний, какие только могут выпасть на долю руководителя.
Кризис и распад Советского Союза тяжело отразились на танкостроении. Новой же
российской власти, пребывающей в эйфории

108

Во всем прочем ориентированное на американские и европейские образцы в отношении оборонной промышленности российское
руководство 1990‑х годов выбрало свой «оригинальный» путь. Оно еще как-то содержало
конструкторские бюро и финансировало минимальный объем НИОКР, но от поддержки серийного производства отказалось полностью.
Напомним, что тагильское КБ всю предшествующую историю жило под лозунгом: «Мы должны иметь серийные мозги».
Кое-что можно было сохранить за счет экспорта оружия, но и здесь обнаружились мощные заграждения. Во‑первых, на оружейном
рынке СССР занимал очень своеобразное место: военная техника поставлялась преимущественно по политическим соображениям и часто неплатежеспособным странам, находящимся под советским влиянием. Подобная система
зарубежных поставок вооружений распалась
еще на рубеже 1980–1990‑х годов и в новых условиях существовать не могла. Уже в 1990 году
поставки танков за рубеж приобрели хаотичный характер из-за распада системы внешней
торговли СССР, в результате в цехах скопилось 119 корпусов и 268 башен экспортных
танков. По поводу стран-получателей известно, что именно в этом году последние свои машины получила Финляндия. К началу 1990‑х годов на складах УВЗ скопилась значительная
партия нереализованных танков — примерно
300 единиц. Продажа их затянулась на целое
десятилетие [7].
А во‑вторых, как признавал один из руководителей государственной компании «Росвооружение» 1990‑х годов Б. Н. Кузык, «…не способствовала оздоровлению обстановки в торговле оружием в 1991–1993 годах и позиция некоторых высокопоставленных чиновников. Тогда
среди них считалось, что торговля оружием —
это «грязное наследие коммунизма» [8].
И в‑третьих, рынок оказался перенасыщен бывшей в употреблении, но часто вполне
боеспособной и не всегда устаревшей военной техникой и вооружениями. После окончания «холодной войны» от появившихся излишков старались избавиться многие страны, в т. ч.
и США, и Россия. Но особенно усердствовали

Главный конструктор
УКБТМ В. И. Поткин.
Фотография 1970‑х гг.

молодые государства, чье военное наследство
превышало их потребности и возможности.
Только один пример: в период распада СССР
Украине достались от дислоцированных на ее
территории советских частей 9293 танка. К началу 1997 года их осталось 4080 единиц, к началу 2012 года — 2395 [9].
Выводы из всего сказанного очевидны. Если
в 1987 году, по оценке Стокгольмского международного института проблем мира (SIPRI),
доля СССР в торговле обычными вооружениями составляла 38 %, то уже в 1992 году Россия имела 12 % и в 1994 году — всего 3 % [10].
Единственной отдушиной оставался контракт с Ираном. Переговоры о передаче лицензии на танки Т‑72М1 и Т‑72М1К начались
еще в 1985 году, но дело затянулось, и в конечном счете эта страна получила документацию
на более совершенную модель — Т‑72С с динамической защитой и комплексом управляемого вооружения. 13 ноября 1991 года было заключено межправительственное соглашение,
предусматривающее передачу лицензии и техническую помощь в организации производства
из российских комплектов 1000 танков. Однако по вине российской стороны (а точнее —
вследствие ограничений, введенных совместным американо-российским меморандумом

109

Глава 5

В. И. Поткин

108

Главный конструктор
УКБТМ В. И. Поткин.
Фотография 1970‑х гг.

109

Специалисты УКБТМ и Уралвагонзавода в Иране. 1997 г.

от 30 июня 1995 года, известным также как
соглашение «Гора — Черномырдина»), в течение 1993–2000 годов в Иран было отправлено
только 422 комплекта в различной стадии готовности [11].
Наибольший объем работ в Иране пришелся на 1995–1998 годы, в последующем работа
по этому заказу была эпизодической [12].

Однако попытка продать Т‑72С в Индию
успехом не увенчалась, хотя в период с 28 апреля по 8 июня 1993 года танк успешно прошел
испытания в этой стране — причем в соревновании с двумя российскими же танками Т‑80У.
УКБТМ здесь представляли заместитель главного конструктора Н. А. Молодняков и ведущий
инженер-исследователь А. Л. Терликов. Ходовые
испытания проводились в пустынно-песчаной
местности с большим количеством барханов
высотой от 15 до 50 метров, что соответствовало 5‑ и 16‑этажным домам соответственно.
В движении при резких разворотах, на подъемах и спусках гусеничные ленты с опорными
катками утопали в песке до 300 мм. Работать
приходилось при высоких температурах окружающего воздуха — от +35 утром до +57 днем,
сильных ветрах и высокой запыленности воздуха. Стрельбовые испытания проводились всеми
типами снарядов днем и ночью, с места и в движении, по неподвижным и движущимся целям,
в том числе по двум танкам «Центурион» — и показали высокую эффективность прицельного
комплекса танка Т‑72С и комплекса управляе-

Танк Т‑72 С на испытаниях в Индии. 1993 г.

110

мого вооружения по обеспечению поражения
целей. Всего за время испытаний танк прошел
2989 км — без каких-либо поломок и происшествий [13]. Можно предположить, что индусы уже знали о существовании танка Т‑90 и потому не захотели покупать менее совершенную машину.
Тем не менее обе машины были отвергнуты: «восьмидесятка» в силу недостаточной надежности МТО и неприспособленности к пыльным условиям пустыни, а «семьдесятдвойка»

по причине недостаточного отрыва от прежних
модификаций. Обращались индийские военные
и в ставшую независимой Украину — на предмет возможности приобретения дизельных танков Т‑80УД [14].
Для полноты картины о танке Т‑72С за рубежом добавим, что в 1990‑х годах он прошел
испытания в Северной Африке и на Ближнем
Востоке. Правда и в этом случае не были заключены контракты на поставку последней модификации «семьдесятдвойки» [15].

Первый российский танк

предшественника Т‑72Б наличием следующих
систем и материалов [17]:
— пушка повышенного могущества Д‑91
(до ее отработки разрешалась установка системы 2А46М);
— прицельный комплекс 1А45;
— устройство встроенного контроля выверки;
— аппаратура ввода информации для подрыва снаряда на траектории «Айнет»;
— комплекс оптико-электронного подавления «Штора‑1»;
— высокопрочные броневые стали электрошлакового переплава 22Ш и 24Ш в конструкциях корпуса и башни;
— дополнительная противонейтронная защита;

Впрочем, в конце 1980‑х годов общая картина столь страшно не выглядела, тем более что
УКБТМ было что предложить военным.
В соответствии с Постановлением ЦК
КПСС и Совета Министров СССР № 741–208
от 19 июня 1986 года были открыты ОКР «Совершенствование Т‑72Б» по созданию новой
модификации «объект 188». Четыре опытных
машины были построены в 1988 году [16].
Согласно директивным документам конца
1989 года, танк «объект 188» должен был при
серийном производстве отличаться от своего

Заместитель
главного конструктора
Н. А. Молодняков

Заместитель
главного конструктора
В. М. Быстрицкий

111

Заместитель
главного конструктора
Ю. Н. Нейгебауэр

Специалисты УКБТМ и Уралвагонзавода в Иране. 1997 г.

Танк Т‑72 С на испытаниях в Индии. 1993 г.

110

Первый российский танк

Заместитель
главного конструктора
Н. А. Молодняков

Заместитель
главного конструктора
В. М. Быстрицкий

111

Заместитель
главного конструктора
Ю. Н. Нейгебауэр

Заместитель
главного конструктора
Г. Ф. Тютюгин

Начальник сектора
Ю. Н. Кондратьев

— деформирующая окраска и средства тепломаскировки.
Несколько ранее, в январе 1989 года, два
танка были представлены на государственные
испытания. В течение полутора лет боевые машины обкатывались в Московской, Кемеровской и Джамбульской областях СССР, а также
на полигоне Уралвагонзавода [18].
По своим масштабам государственные испытания «объекта 188» практически не уступали воинским испытаниям предшествующих лет.
В течение достаточно короткого времени был
выполнен гигантский объем испытательных работ. В 1999 году участники этой эпопеи А. Михайлов и Д. Бахметов опубликовали в разных
изданиях две статьи — своеобразный краткий
отчет о событиях. Предоставляем им слово [19]:
«Программа испытаний Т‑90 была построена
таким образом, что прибывшим с завода машинам с самого начала предстояли едва ли не самые сложные испытания — пробег по трассе с твердым асфальтобетонным покрытием
до полной выработки топлива… Танк заправляли «под завязку», включая две бочки на корме машины, которые включены в систему питания двигателя топливом (всего 1700 л). Ранним
утром танк выходил на трассу, остановки —
один раз в 4 часа, для смены экипажа, на 1,5–
2 мин., не глуша двигатель. И вот, наконец, раскатистое урчание прекращается. На бензозаправщике отыскиваем танк на трассе, смотрим

Начальник сектора
В. М. Дудаков

на спидометр — 728 км (заявлено было 600).
Конечно же, кроме мастерства механиков‑водителей, это заслуга конструкторов и изготовителей опытного образца, которые добились
оптимального сочетания параметров и регулировок моторно-трансмиссионной установки и системы управления движением танка.
Аналогичных результатов в зарубежном танкостроении не известно.
Ресурс танка до капитального ремонта — 14 тыс. км, а танку Т‑90 пришлось «бегать» по бетонной трассе 3500 км, да и как бегать: средняя скорость движения составляла
48–50 км/ч. Следует заметить, что испытания
на бетоне являются наиболее тяжелыми для
танка из всех пробеговых, т. к. твердое покрытие в сочетании с высокими скоростями движения оказывает наиболее высокое разрушающее воздействие на узлы и агрегаты танка…
Как-то во время ночного 250‑километрового пробега имитировались условия эксплуатации танка при частичном повреждении силовой установки… В систему охлаждения танка
было залито 35 л антифриза вместо 90 положенных. Во время испытаний тщательно контролировались основные параметры работы
силовой установки при выполнении задачи.
И надо отметить, что двигатель Т‑90 успешно
выдержал этот сложный для него тест, отработав заданный программой ресурс на пределе температурного режима. Этот факт заста-

112

вил нас несколько по-иному взглянуть на машину, мы еще глубже прониклись уважением
к ее разработчикам, создавшим эту надежную
и на редкость неприхотливую машину…
При испытаниях на проходимость по снегу
мы были крайне удивлены, когда Т‑90 уверенно преодолевал протяженные снежные участки с глубиной снега от 1,1 до 1,3 м.
Трудными для танка были все этапы испытания, но то, что ожидало его в пустыне Средней
Азии, не идет с остальными ни в какое сравнение. Температура окружающего воздуха 45–
50 градусов по Цельсию в тени. На всем протяжении стокилометровой пробеговой трассы слой лессовой пыли в 10–20 см. Во время
движения слой пыли поднимался на несколько сотен метров, а от самого танка была видна лишь пушка да грязевые щитки гусениц…
При очистке пылесосом внутреннего объема
танка от пыли, поступившей через открытые
люки в ходе маршей, набиралось ее 5–6 ведер,

и это за каждые 4–5 маршей… За день танки
преодолевали от 350 до 480 км, также отрабатывали, как и на бетонке, на всех видах топлива. Причем в военном округе, где проводились
испытания, не оказалось керосина для двигателя танка Т‑90. Был лишь керосин РТ (реактивное топливо), применение которого не разрешалось инструкцией по эксплуатации танка.
После обсуждения совместно с представителями КБ мы приняли на свой страх и риск решение о пробегах на керосине РТ. Мы-то выполняли пункт программы испытаний, а вот представители КБ явно рисковали, но, очевидно,
были уверены в своем детище. Риск был еще
в том, что очень большие нагрузки ложились
на двигатель танка в условиях пыли и большой
температуры окружающего воздуха даже при
эксплуатации на «родном» дизельном топливе,
а тут авиационный керосин…
Следует добавить, что научиться хорошо
стрелять из этого танка гораздо проще, на наш

Танк Т‑90 на испытаниях. Начало 1990‑х гг.

113

Заместитель
главного конструктора
Г. Ф. Тютюгин

Начальник сектора
Ю. Н. Кондратьев

Начальник сектора
В. М. Дудаков

112

Танк Т‑90 на испытаниях. Начало 1990‑х гг.

113

Главный конструктор В. И. Поткин представляет танк Т‑90 премьер-министру В. С. Черномырдину.
Сентябрь 1994 г.

взгляд, чем его хорошо водить. В принципе,
те несложные операции, которые выполняет
наводчик, можно освоить за несколько тренировок, а практически все, что относят к искусству наводчика, взяла на себя установленная на танке система управления огнем, которая автоматически учитывает все необходимые
данные для стрельбы… Вся задача наводчика
сводится к тому, чтобы с помощью пульта наведения (в шутку называемого солдатами «джойстиком») вывести точку прицеливания на цель
да нажать кнопку электроспуска для производства выстрела…
Огневые возможности Т‑90 значительно
расширились с установкой комплекса управляемого вооружения для обеспечения уверенного превосходства над всеми существующими
зарубежными танками по дальности поражения
цели… За время государственных испытаний

было произведено 24 пуска ракет на дальностях 4–5 км, и все они попали в цель…
Для проверки характеристик защищенности по программе предусматривались испытания снарядным обстрелом и минным подрывом одного из опытных образцов. Начало
было страшным для машины. Под одну из гусениц был заложен фугас, тротиловый эквивалент которого соответствовал наиболее мощным минам иностранных государств. Машина
этот тест выдержала, то есть была приведена в работоспособное состояние силами экипажа за установленное требованиями время.
Затем танк был подвергнут жестокому снарядному обстрелу, причем «противник» бил
по «слабым» местам. С каждым новым по
паданием он становился все мрачнее, а после довольно приличного количества попаданий стали отказывать системы и узлы, по-

114

следним, как и у человека, отказало «сердце»
танка, его двигатель».
В другой статье, за 2000 год, А. Бахметов
и Д. Михайлов ссылаются на мнение главного конструктора В. И. Поткина: «Танк Т‑90 был
создан благодаря огромному опыту испытаний и войсковой эксплуатации танков семейства Т‑72 [20].
В конце 1989 года в соответствии с решениями министерств обороны и оборонной
промышленности на Уралвагонзаводе началась подготовка к производству «объектов
188». Предполагалось их выпускать с 1 квартала 1991 года. Но начавшаяся политическая
неразбериха не позволила сделать это, хотя
еще 27 марта 1991 года совместным решением № Р3–203–91 министерство обороны и оборонной промышленности рекомендовали танк
для принятия на вооружение [21].
Осуществлять рекомендацию предстояло уже новому правительству, и не СССР,
а Российской Федерации. После нескольких
лет сумятицы дело сдвинулось после приезда
на Уралвагонзавод 8 июля 1992 года первого
президента РФ Б. Н. Ельцина. А уже 30 сентября первый в установочной партии танк Т‑90 вы-

шел в пробеговые испытания. И, наконец, 5 октября 1992 года было подписано Постановление Правительства РФ № 759–58 о принятии
на вооружение Российской армии танка «объект 188» под названием «танк Т‑90» и о разрешении продажи за рубеж его экспортного варианта Т‑90С [22].
В финальном своем виде «объект 188» должен был оснащаться ЗПУ с дистанционным
управлением, усовершенствованной ходовой
частью и комплексом управления огнем 1А45Т,
включающим СУО 1А42, прицельно-наблюдательный комплекс командира ПНК‑4С, а также тепловизионный танковый прицел «Агава‑2» (как вариант — ночной электронно-оптический прицел ТПН‑4). Комплекс управляемого
вооружения 9К119 «Рефлекс» позволил увеличить дальность огня с 4000 до 5000 м по целям,
движущимся со скоростью до 70 км. В отличие
от Т‑72Б, «объект 188» мог вести огонь управляемым вооружением на ходу со скоростью движения до 30 км/час. И последнее: на машине
устанавливался комплекс оптико-электронного
подавления ТШУ‑1 (тема «Штора‑1») [23].
В декабре 1992 года на Уралвагонзаводе
была собрана первая партия из 13 танков Т‑90.

Танк Т‑90С на выставке IDEX‑1997. Полет нормальный!

115

Главный конструктор В. И. Поткин представляет танк Т‑90 премьер-министру В. С. Черномырдину.
Сентябрь 1994 г.

114

Танк Т‑90С на выставке IDEX‑1997. Полет нормальный!

115

Н. А. Молодняков
и экипаж танка
Т‑90С. Выставка
IDEX‑1997

вовремя грамотно обслужи, отрегулируй — годами горя не будешь знать. Вот с этой машиной мы уже пятый год вместе. Около 5000 км
прошли. Единственное, что пришлось поменять, — форсунки» [27].
Что касается огневых возможностей, то танкисты именовали Т‑90 не иначе как «умница»
или «снайпер» [28].
А что же с экспортным танком Т‑90С? Московские ведомства его как бы не замечали.
Если обратиться к книге одного из руководителей внешнеторговой деятельности в 1990‑х
годах Б. Н. Кузыка «За кулисами прорыва: Россия на рынках вооружений», то можно подумать,
что в России был только один танк — Т‑80У. Он
упоминается десятки раз, «восьмидесятке» посвящены целые страницы описаний. Для сравнения: танку Т‑90 отведена одна строка [29].
Более того, московские чиновники активно препятствовали выходу нового тагильского
танка на мировой рынок. Уралвагонзавод был
готов выставить свою новейшую продукцию
еще на международной выставке вооружений
1993 года в Объединенных Арабских Эмиратах,
однако Департамент оборонной промышленности разрешил демонстрировать только Т‑72С.
Свести в открытом показе новейший тагильский танк и Т‑80У не удалось. И затем еще в течение 5 лет разрешенная к продаже за рубеж
экспортная модель состоящего на вооружении
Российской армии танка Т‑90 — Т‑90С не допускалась на мировые выставки вооружений. А когда Уралвагонзаводу все же удалось
в 1997 году добиться разрешения на демонстрацию Т‑90С на выставке в Абу-Даби, то ктото из чиновной братии «забыл» предоставить информацию о тагильской машине организаторам
мероприятия. В результате танк Т‑90, реально показанный на стоянке и движении на IDEX’97, так
и не был включен в официальную программу [30].
На вопрос представителя УКБТМ Н. А. Молоднякова: «Почему не допускаете танк Т‑90С
до динамического показа?» — руководитель
показа от «Росвооружения» ответил: «Ваш
танк, как беременный таракан, не влезет на эту
горку» [31]. Тем не менее демонстрация танка Т‑90С, при поддержке начальника ГАБТУ
С. А. Маева, состоялась и прошла успешно.

В ходе ее производства возникли проблемы
с тепловизором «Агава‑2». Он стоил очень дорого, а завод уже лишился оборотных средств
и не мог позволить себе закупать такие изделия за свой счет. В итоге в составе установочной партии лишь 2 танка имели тепловизор [24].
Командирский вариант Т‑90К был принят
на вооружение приказом министра обороны
№ 034 от 3.06.1994 года [25].
В 1993 году началось серийное производство танков Т‑90. Мы не располагаем точными
данными, сколько таких машин было построено и поставлено российским вооруженным
силам, но очевидно, что, по советским меркам, очень немного. Сведения открытой печати весьма противоречивы, цифры общего выпуска колеблются между 120 и 250 машинами.
По факту все они оказались сосредоточены
в двух сибирских дивизиях [26].
В УКБТМ по устоявшейся традиции собирали сведения о службе своих изделий. Известия в основном радовали. Российские танкисты, которым посчастливилось иметь дело
с «девяностыми», дают о них самые высокие
отзывы. Старший прапорщик С. Шклярук, ранее имевший дело со многими советскими танками: «Это самая надежная из всех известных
мне машин. Сколько проблем испытывали мои
коллеги с газотурбинным двигателем! Особенно на песчаной местности. А этой машине
хоть бы что! Ни холод, ни жара не страшны. Ее

116

Альтернативная история
Как известно, история не знает сослагательного наклонения, тем не менее нельзя не отметить, что в других, менее драматических, нежели 1990‑е годы, условиях танк Т‑90 мог выглядеть совсем иначе.
Во второй половине 1980‑х годов в министерствах обороны и оборонной промышленности активно обсуждались проблемы разработки танков нового поколения. Согласно правительственному постановлению от 7 февраля
1986 года «О мерах по созданию нового танка»,
базой для него должен был стать харьковский
Т‑80УД. Соответственно главным конструктором назначался Н. А. Шомин, основным разработчиком — Харьковское конструкторское
бюро по машиностроению им. А. А. Морозова,
а головным предприятием — Харьковский завод имени Малышева. Отметим, что в техническом задании для новой машины предусматривалось введение командной компьютеризированной системы управления частями и подразделениями, вплоть до отдельной боевой
машины, оснащенной бортовой ЭВМ. С принятием на вооружение нового танка должна
была уйти в прошлое главная беда советского танкостроения 1970–1980‑х годов: разнотипность танкового парка. Планировалась поочередная остановка заводов на два-три года
для переоснащения на выпуск единого танка.
Подготовленная в Госплане СССР, Миноборонпроме и ГБТУ программа реконструкции танкостроительных предприятий должна была завершиться в 2000 году [32].
Распад СССР и образование независимой
и суверенной Украины поставили крест на проекте нового танка на базе Т‑80УД; ушло в прошлое и Министерство оборонной промышленности СССР. Возникший на его руинах российский Департамент оборонной промышленности
пытался сформулировать собственную программу; летом 1992 года обсуждался проект
«Лидер 2000–2005 гг. ». Его осуществление поручалось главному конструктору «восьмидесятки» Н. С. Попову [33].

Заместитель
главного конструктора
А. С. Щелгачев

УКБТМ вновь отводилась второстепенная
роль. Правда, имелось и существенное отличие: в конце 1980‑х годов ушли в прошлое административные запреты, десятилетиями ограничивавшие творчество тагильских конструкторов, а в 1990‑е годы все танкостроительные
заводы и танковые КБ бывшего СССР оказались в равных условиях почти полного отсутствия государственных заказов на военную
технику и мизерного финансирования НИОКР.
И вот здесь тагильчане оказались гораздо более последовательными и устойчивыми;
к тому же они располагали необходимым для
того заделом. И здесь необходимо вспомнить
экспериментальный танк «изделие 186» [34].
На нем впервые в истории танкостроения в Тагиле была установлена сварная башня и более
мощная 125‑мм гладкоствольная пушка 2А66.
Кроме того, была также размещена оригинальная моторно-трансмиссионная установка (МТУ),
включавшая в себя шестнадцатицилиндровый
Х‑образный дизельный двигатель 2В16-1 мощностью 1000 л. с., новую механическую трансмиссию с двумя бортовыми коробками передач. Причем двигатель, в отличие от серийных
тагильских боевых машин послевоенного периода, был установлен не поперек, а вдоль
корпуса. Конструктивные особенности двигателя потребовали установки не одного, как
на серийных изделиях, а двух воздухоочистителей с увеличенным количеством циклонов.

117

Н. А. Молодняков
и экипаж танка
Т‑90С. Выставка
IDEX‑1997

116

Заместитель
главного конструктора
А. С. Щелгачев

117

В УКБТМ было также проработано моторнотрансмиссионное отделение (МТО) с харьковским двигателем 6 ТД мощностью 1000 л. с.,
но в металле этот вариант не изготавливался.
Возросшая по сравнению с В‑84 теплоотдача нового двигателя привела к необходимости установки значительно большего по площади пакета радиаторов. Кроме того, количество вентиляторов системы охлаждения пришлось увеличить с одного до двух. С целью
снижения заметности изделия в ИК-диапазоне
выхлопные газы основного двигателя выводились в корму изделия. В дальнейшем аналогичным образом этот вопрос решался на танках «изделие 187» и «изделие 195». Претерпела
изменения и ходовая часть изделия. Несмотря
на то что количество опорных катков на борт
осталось неизменным (шесть), установка узлов
подвески изменилась.
Вместе с тем значительное увеличение массо-габаритных показателей моторно-трансмиссионной установки и длины корпуса не могли
не сказаться на нагрузке на ходовую часть.
Испытания первого экспериментального образца «изделие 186» проводились в несколько этапов. Первый был проведен в течение декабря 1985 — января 1986 годов, второй —
с 4 июня 1986 по 20 февраля 1987 годов и третий с 5 марта по 1 июня 1987 годов. Ходовые
испытания изделия на втором этапе показали,
что динамические качества изделия 186, определенные на зимней ухабистой дороге, примерно на 15 % были выше, чем у танка Т‑72Б.
В то же время топливно-экономические показатели, определенные в зимних условиях при
различных режимах движения, ухудшились
по сравнению с Т‑72Б. По итогам испытаний
наиболее существенные замечания и дефекты
были выявлены по новой МТУ и ходовой части.
«Изделие 186» по своей сути было экспериментальной машиной, на которой отрабатывалось большое количество различных нововведений, и далеко не все из них в ходе проведенных испытаний оправдали возлагавшиеся на них надежды. Тем не менее выполненная
работа позволила накопить значительный технический потенциал, который был спустя некоторое время реализован в рамках ОКР «Совер-

шенстование‑88» на более перспективной машине, получившей в опытной разработке индекс «изделие 187» [35].
Первоначально работы шли по характерному для КБ эволюционному пути развития,
в рамках классической компоновочной схемы с кормовым расположением силовой установки. Вместе с тем новая машина кардинальным образом отличалась не только от советских основных боевых танков (Т‑64, Т‑72, Т‑80),
но и от «изделия 188». В новом детище УКБТМ
было реализовано большое количество инновационных решений, в том числе:
— корпус и сварная башня увеличенного
объема, обеспечивающие более высокий уровень защиты;
— современная СУО на основе комплекса 1А45Т;
— комплекс вооружения с оригинальным
автоматом заряжания, предусматривавший
установку пушки повышенной баллистики 2А66
(вместо 2А46М), разрабатывавшейся в рамках
ОКР «Анкер» и введение в состав боекомплекта более мощных БПС. В состав комплекса,
так же как и на «изделии 188», вошла и закрытая зенитно-пулеметная установка;
— моторно-трансмиссионная установка, включавшая более мощный Х‑образный
2В12-2, оригинальные трансмиссию и обслуживающие системы (охлаждения, воздухо
очистки и т. п.). Гидрообъемномеханическая
трансмиссия, установленная на первых пяти
образцах, на шестом, последнем, была заменена на гидромеханическую;
— ходовая часть, включавшая в том числе
оригинальные гусеничные ленты с параллельным резинометаллическим шарниром (РМШ).
Всего было изготовлено шесть опытных образцов. Конструкторско-доводочные испытания первого опытного образца («изделие 187»
№ 1) были проведены на основании решения
военно-промышленной комиссии и приказа министра оборонной промышленности в период с четвертого квартала 1987 года по второй
квартал 1988 года.
Уровень защиты лобовых проекций корпуса и башни изделия был значительно усилен по сравнению с серийными изделиями.

118

Особенно это относится к корпусу. Совершенствуясь от образца к образцу, на «изделии 187» № 6 баллистическая защита достигла максимального значения: геометрия носового узла корпуса была значительно изменена и приобрела более рациональную форму,
а призменные приборы наблюдения перенесены за люк механика-водителя. Броневая защита корпуса и башни дополнялась ВДЗ и противокумулятивными решетчатыми экранами, защищавшими бортовые проекции корпуса танка от оружия ближнего боя — РПГ. Так же как
и на «изделии 188» был установлен комплекс
оптико-электронного подавления ТШУ‑1. Большое внимание при разработке «изделия 187»
уделялось повышению живучести, пожарои взрывобезопасности, а также снижению заметности в ИК-диапазоне длин волн. В числе
прочего в корпусе нового танка были установлены бронированные топливные отсеки. Такие же
отсеки, защищавшие вынесенное оборудование (например, агрегат питания АП‑18Е) от огня
стрелкового оружия и осколков артиллерийских
боеприпасов, были установлены на надгусеничных полках. Конструктивными мероприятиями
обеспечивался вывод выхлопных газов основного двигателя в корму изделия.
Настоящим прорывом в оснащении шасси танка стала разработка для «изделия 187»
информационно-управляющей системы (ИУС),
для чего была привлечена большая группа конструкторов из состава УКБТМ, ГСКБД ЧТЗ,
СКБ «Турбина» и СКБ «Ротор» (головной разработчик и изготовитель ИУС). После трех месяцев напряженной работы конструкторской
группе удалось подготовить техническое задание, окончательное формирование которого
было завершено в СКБ «Ротор». Создание ИУС
водителя было новой задачей как для УКБТМ,
так и для головного разработчика этой системы, поэтому отладку программного обеспечения и аппаратной части первого образца ИУС
было решено проводить в составе шасси танка
«изделие 187». С первых же дней отладки стали
выявляться нюансы обработки показаний датчиков, тонкости работы исполнительных механизмов, необходимости совершенствования и корректировки программного обеспече-

ния. Четкая и слаженная работа специалистов
УКБТМ и СКБ «Ротор» позволила завершить
процесс отладки ИУС в предусмотренные сроки с внесением максимально возможных улучшений. В дальнейшем ИУС совершенствовалась от образца к образцу с расширением ее
функциональных возможностей. Главным достоинством ИУС водителя является то, что автоматизация процессов управления движением и контроля за моторно-трансмиссионной
установкой позволила снизить психомоторную
нагрузку на механика-водителя и тем самым
создать ему комфортные условия по управлению машиной.
Характерной особенностью «изделия 187»
стала новая посадка механика-водителя, что
объяснялось кардинальным изменением конструкции носового узла корпуса танка. Несмотря на определенные сложности на первоначальном этапе испытаний, такая схема посадки постепенно прижилась и в дальнейшем была
реализована на перспективном опытном образце «изделие 195» и танке Т‑14, разработанном в ходе выполнения ОКР «Армата».
С целью снижения массы в конструкции деталей и сборочных единиц нашло отклик широкое применение титановых сплавов. Один
из опытных образцов («изделие 187» № 3) послужил базой для отработки в рамках ОКР «Совершенствование‑88» газотурбинного двигателя («изделие 39») для перспективного танка
«изделие 195».
В первой половине 1990‑х годов танк «изделие 187», безусловно, являлся лучшим образцом среди отечественных основных боевых
танков, его превосходство по боевым и техническим характеристикам над только что принятым на вооружение танком Т‑90 было очевидным. По большинству показателей он превосходил и лучшие зарубежные образцы. Тем
не менее эта боевая машина так и осталась
опытной, а научно-технический задел, полученный в ходе работ над «изделием 187», в значительной степени был использован в ходе работ
над «изделием 195».
В начале 1990‑х годов главным конструктором В. И. Поткиным было принято решение о необходимости и целесообразности

119

118

119

разработки перспективного опытного образца
по принципиально новой компоновочной схеме, отличающейся от схемы, по которой до этого были созданы все отечественные серийно
изготавливавшиеся танки. В связи с этим было
уточнено ТТЗ, и в КБ начались работы по созданию танка, получившего в опытной разработке индекс «изделие 195» и известного также по публикациям в СМИ как танк Т‑95.
Работа над этой боевой машиной ознаменовала новый этап в развитии отечественного танкостроения, так как предполагала создание качественно иной машины с высокими

уровнем защиты экипажа, огневой мощью, автоматизацией процессов, насыщенностью современной электроникой, динамическими характеристиками. Все это позволяло создать
поистине революционную машину. Серьезно
осложняло работу по данной теме так называемое «недофинансирование» со стороны министерства обороны. Во второй половине объемы получаемых средств перешли в резкое пикирование, достигнув в 1998 году рекордных
4 % от потребного [36].
О завершении этой истории расскажем
в следующей главе.

и пригоден для разработки самой разнообразной боевой и инженерной техники. ГТД танка
Т‑80 и двухтактный дизель харьковских машин
были эффективны лишь при режимах работы,
близких к максимальным. Кроме того, конструктивные особенности МТУ этих танков крайне затрудняли отбор мощности для иных целей, кроме собственно движения танка. Поэтому на базе
Т‑80 серийные инженерные машины не выпускались, а при использовании базы Т‑64 харьковским конструкторам пришлось прибегнуть
к массе ухищрений. Так, на многоцелевом транспортере-тягаче МТ-Т (основа большого семейства машин — путепроводчики, котлованные
машины, паромы, самоходные краны, плавающие гусеничные транспортеры и т. д.) стояла ходовая часть «шестьдесятчетверки» в сочетании
с двигателем стандартного для Т‑72 типа В‑46.
В вышестоящие инстанции был представлен отчет, что якобы четырехтактный дизель на МТ-Т
был поставлен в целях экономии дорогих 5ТДФ,
но осведомленные люди всегда знали истинную причину: сложность организации дополнительного привода. Опытный БРЭМ на основе Т‑64 пришлось оснащать вспомогательным
четырехтактным дизелем для привода рабочих
механизмов — это оказалось проще, чем отбирать мощность основного двигателя [37].
Разработкой инженерных машин на базе
«семьдесятдвойки» в первой половине 1970‑х
годов вновь занималось омское Конструктор-

«Строительство семейства»
И в наступлении, и в обороне танковые войска
никогда не действуют в одиночку, их всегда сопровождают множество других, инженерных,
но абсолютно необходимых для победы машин —
БРЭМ (бронированная ремонтно-эвакуационная машина), МТУ (мостоукладчик), ИМР (инженерная машина разграждения), БМР (бронированная машина разминирования). Учитывая, что
вся эта техника должна находиться непосредственно в составе танковых колонн, она должна иметь близкие к танкам ходовые качества
и уровень защиты. Иначе говоря, инженерные
машины должны создаваться на той же базе, что
и сами основные танки. Пригодность ходовой части и моторно-трансмиссионной установки определенного танка к созданию инженерных машин
является существенным его преимуществом.
В 1950–1970‑х годах «отдел 520» и УКБТМ
практически не занимались созданием семейства бронированных машин на базе своих танков — на этом специализировалось Омское КБ
транспортного машиностроения. Единственным исключением был БТС‑2, спроектированный на базе танка Т‑54 и выпускавшийся в Нижнем Тагиле в 1950‑х годах.
В 1970‑х из всех основных боевых танков
СССР только Т‑72 был достаточно универсален

120

ское бюро транспортного машиностроения.
Так, БРЭМ‑1 («объект 608», тема «Лебедка»)
была создана в 1970–1973 годах на основании
постановления ЦК КПСС и Совета Министров
СССР от 8 июля 1970 года № 427–151. На вооружение принята приказом министра обороны
СССР от 13 июня 1975 года № 0120 [38].
МТУ‑72 («объект 632», тема «Тритон») проектировался в 1968–1973 годах по решению комиссии
Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам от 10 июля 1968 года № 180. Принят на вооружение приказом министра обороны
СССР от 26 июля 1974 года № 0139 [39].
Кроме этого, в 1974–1978 годах были проведены ОКР по созданию танкового мостоукладчика «Витязь». В 1974 году появилось
несколько эскизных проектов, представляющих различные варианты мостоукладчиков
с различной длиной мостов, схемами укладки и базовыми шасси. В 1976 году на рассмотрение были представлены два более подробных варианта эскизных проектов на базе
танка Т‑72 с мостом длиной 25 м по опрокидной и выдвижной схемам укладки. В 1978 году
был выполнен технический проект МТУ «Витязь» на базе танка Т‑72 с мостом длиной 25 м
из алюминиевого сплава и опрокидной схемой
укладки. Однако дальнейшие работы по МТУ
«Витязь» были прекращены [40].
Уралвагонзавод помогал сибирякам, поставляя для переделки в инженерные машины
танки без башен. Так, летом 1971 года в Омск
был передан танк «объект 172М» № 1 (1970 года
выпуска). Осенью 1972 года туда же отправились несколько «объектов 172» — для ускорения работ по изделиям «Тритон» и «Лебедка». В 1973 году для переделки в изделие «Лебедка» были переданы три танка. А в конце
1974 года в Омск направились два безбашенных танка для переоборудования по теме «Робот» — то есть речь идет уже об инженерной
машине разграждения ИМР‑2 [41].
Все эти машины не только проектировались, но и должны были выпускаться на Омском заводе транспортного машиностроения,
однако в 1976 году он был переориентирован
на производство танков Т‑80. В связи с этим
постановлением ЦК КПСС и Совета Министров

СССР от 27 июля 1977 года обеспечение армии инженерной техникой возлагалось на УВЗ, где было запланировано строительство специального корпуса инженерных машин (КИМ). Однако его возведение затянулось, так что
первые опытные шасси ИМР были собраны в 1982–1983 годах в танковых цехах; оборудовались они на Новокраматорском механическом заводе. Лишь
в конце 1984 года вступили в строй
два пролета КИМ общей площадью
13 450 м 2. В 1986 году строители сдали
четвертую очередь комплекса площадью 9800 м 2, и появилась возможность
нормального выпуска инженерных машин. В 1985 году на испытания вышла

БРЭМ‑1 на показе бронетехники. 1990‑е гг.

121

Заместитель
главного конструктора
Ю. В. Тэн

120

БРЭМ‑1 на показе бронетехники. 1990‑е гг.

121

Заместитель
главного конструктора
Ю. В. Тэн

установочная партия из 5 БРЭМ‑1. В 1989 году
была выпущена установочная партия мосто
укладчиков МТУ‑72. Поскольку базовые танки по сравнению с использовавшимися в Омске существенно изменились, УКБТМ пришлось переработать всю чертежную документацию. В целом удалось унифицировать с танком
от 63 до 89 % деталей инженерных машин [42].
В 1992 году давние производственные связи между оборонными заводами бывшего Советского Союза оказались разорваны. Украинский Новокраматорский завод прекратил выпуск инженерных машин разграждения ИМР‑2
и, соответственно, отменил заказ на их базы,
поставлявшиеся УВЗ. Однако эти машины требовались как Российской армии, так и многим другим отечественным ведомствам — например, МЧС. Тагильчанам удалось получить
на Украине техническую документацию, доработать ее применительно к конструкции танка
Т‑90, получив таким образом новую модификацию — ИМР‑2М [43].
В 1993 году она была поставлена на серийное производство. ИМР‑2М предназначалась
для очистки пути войскам (или подразделениям
МЧС) через зоны сильных разрушений, а также
через минные заграждения. Машина способна
прокладывать путь через каменные и лесные
завалы, засыпать рвы, воронки, овраги, устраивать спуски в крутых речных берегах, проделывать проходы в минных полях со скоростью
5–12 км/час [44].
Следующими «изделиями» стали инженерные машины разграждения ИМР‑3 и ИМР-ЗМ,
а также бронированная машина разминирования БМР-ЗМ. Руководителем работ по этим
машинам в КБ был заместитель главного конструктора Ю. В. Тэн. Инженерные машины разграждения в 1996–1997 годах успешно прошли государственные испытания и приказом
Министра обороны РФ от 30 января 1999 года
были приняты на вооружение Российской армии. Характерной особенностью ИМР‑3 в отличие от ИМР-ЗМ является повышенный уровень
противорадиационной защиты. Этим же данная
модификация отличается и от зарубежных аналогов. К числу преимуществ ИМР‑3 и ИМР-ЗМ
над зарубежными аналогами следует отнести

наличие полноповоротной башни с размещенной на ней телескопической стрелой с универсальным рабочим органом и манипулятором захватно-копающего типа, способным поворачиваться в вертикальной плоскости и вращаться
вокруг продольной оси стрелы, а также зенитно-пулеметную установку закрытого типа, позволяющую оператору вести стрельбу по целям, находясь под защитой брони башни. В настоящее время ИМР-ЗМ поставляется в Российскую армию и на экспорт [45].
В 1996–1997 годах была разработана бронированная машина разминирования БМР‑3М
(«объект 197») с динамической защитой корпуса и усиленным днищем. Машина предназначалась для проводки танковых частей прямо
по минным полям. Одновременно она являлась
лучшим средством сопровождения воинских
колонн в зонах действия диверсантов всех мастей. БМР-ЗМ представляла собой модернизированный вариант БМР‑3, разработанной еще
в советское время 472‑м конструкторско-технологическим центром Министерства обороны СССР (г. Киев). Характерной особенностью
БМР-ЗМ является повышенный уровень противоминной стойкости, обеспечивающий жизнеспособность экипажа и десанта (саперов),
а также функционирование внутреннего оборудования при воздействии на днище машины противотанковых кумулятивных и фугасных
мин определенного могущества. При разработке днища машины конструкторами был реализован целый ряд инновационных решений, которые в дальнейшем были запатентованы. Повышен был также уровень защиты и от оружия
ближнего боя — РПГ за счет установки комплекта ДЗ. В свою очередь огневая мощь машины была усилена за счет установки закрытой
зенитно-пулеметной установки, аналогичной
той, что устанавливается на танках семейства
Т‑90 и других инженерных машинах разработки УКБТМ [46].
В отличие от самих танков и БМР‑3М, другие инженерные машины даже во второй половине 1990‑х годов продолжали производиться
для отечественных Вооруженных Сил и подразделений МЧС — пусть и в мизерных количествах.

122

экскаваторным заводом (АО «Тяжэкс»)
гидравлического гусеничного экскаватора ЭО‑5126, серийное производство
которого на заводе было организовано с 1992 года. Одновременно с этим
в период с 1991 по 1998 годы была разработана и освоена в серийном производстве широкая номенклатура навесного оборудования к универсальному
погрузчику ПУМ‑500. В дальнейшем
конструкторами УКБТМ был разработан ряд дополнительного оборудования к экскаваторам, а также гидравлический полноповоротный экскаватор
ЭО‑33211 на колесном ходу, освоение

Гражданские машины от УКБТМ
В советское время танковое КБ старались
не отвлекать от основных его занятий. Единственное известное исключение — это «САЛ»
и «САН», то есть «силовой агрегат лебедки»
и «силовой агрегат насоса» для буровых установок, спроектированных в начале 1950‑х годов на базе КПП танка Т‑34.
В 1990‑х годах «чистотой принципов» пришлось пожертвовать. Минимальное финансирование работ, проводившихся в рамках выполнения государственного оборонного заказа, вынуждало искать дополнительные, альтернативные источники финансирования. Одним
из них стала конверсионная работа, разработка различных типов моделей дорожно-строительной техники (ДСТ). Как вспоминал впоследствии начальник отдела специальных и инженерных машин Р. В. Малахов «…было нелегко перестроить «бронетанковые» мозги на эту
тематику. Кто-то отнесся к этому с удивлением, а некоторые — с презрением. Но нужно было выживать…». Первой «пробой пера»
в этом деле в КБ стала разработка пневмомолота для ремонта футеровки ковшей и печей
на Нижнетагильском металлургическом комбинате (НТМК). В течение короткого времени конструкторская документация была разработана
и передана в опытное производство. По оценке специалистов «первый блин» вышел далеко не комом — характеристики пневмомолота
оказались даже выше мировых образцов [47].
Начало было положено в 1991–1992 годах. УКБТМ совместно с ОАО «Пневмостроймашина» (г. Екатеринбург) и ГУП «ПО «Уралвагонзавод» разработало и внедрило в серийное производство гораздо более сложную продукцию — различные модификации
погрузчика универсального малогабаритного многоцелевого назначения ПУМ‑500. Схема взаимодействия, отработанная в ходе создания ПУМ‑500, через некоторое время была
реализована еще в одном проекте. На этот
раз в ходе разработки и создания совместно
с ГУП «ПО «Уралвагонзавод» и Воронежским

Заместитель
главного конструктора
В. Т. Юринов

Силовые агрегаты насоса и лебедки буровой установки в сборочном
цехе. 1951 г.

123

122

Заместитель
главного конструктора
В. Т. Юринов

Силовые агрегаты насоса и лебедки буровой установки в сборочном
цехе. 1951 г.

123

меньшей более чем в два раза массе он превосходил соперников по габаритной мощности в 1,5–
4,5 раза. Увеличенный по сравнению со своим
предшественником дизелем В‑84 в 1,18 раза
крутящий момент облегчил управление танком и, соответственно, повысил его маневренность и среднюю скорость движения [52].
Напомним, что разработка сварной башни
началась в Нижнем Тагиле еще в 1980‑е годы.
Новый «колпак» обеспечивал не только повышенные характеристики защищенности при
той же массе, но и больший забронированный
объем. К 1996 году сварная башня была отработана, так же как и технологии ее производства, однако завод в это время не имел заказов
для Российской армии. Поэтому сварная башня

№ 1, изготовленная в сентябре 1998 года, была
установлена на одном из трех Т‑90С, готовившихся к испытаниям в Индии [53].
При увеличенном уровне стойкости
от средств поражения и той же массе, что у литой, сварная башня имела ряд значительных
преимуществ. Внутренний забронированный
объем увеличился на 160 литров, причем в основном они приходились на рабочую зону экипажа, что значительно улучшило эргономические показатели рабочих мест командира и наводчика. Высота башни и, соответственно, всего танка уменьшилась на 35 мм. Но что самое
удивительное — уменьшилась примерно на 7 %
трудоемкость по сравнению с литой, а цикл изготовления сократился в 3–4 раза [54].

После себя В. И. Поткин оставил сильный
и работоспособный коллектив, освоивший самые современные компьютерные технологии
проектирования, и технический задел (как упомянутые в данной главе, так и перенесенные
в следующий раздел), что неизбежно должно
было «выстрелить» в следующем, XXI столетии.

Первый опытный образец гусеничного
экскаватора ЭО‑5126, разработанный УКБТМ
и собранный на Уралвагонзаводе. 1991 г.

ПУМы разработки УКБТМ и производства
Уралвагонзавода с различным навесным
оборудованием. 2001 г.

которого в серийном производстве началось
с 1999 года. Сейчас уже для многих не является секретом тот факт, что именно дорожностроительная техника, разработанная УКБТМ,

позволила в самые тяжелые годы хотя бы частично загрузить механосборочное производство заказами и удержать Уралвагонзавод от худшего развития событий [48].

Последний штрих

вался как альтернативный и не имел поддержки министерства обороны. К тому же производство даже опытных образцов его было возможно только в кооперации с челябинскими производителями, которые, естественно, не были
заинтересованы помогать конкурентам [50].
В свою очередь, в Челябинске создали и испытали два варианта двигателей В‑92С мощностью в 1000 л. с. Первый из них — В‑92С1 —
имел центробежный нагнетатель с двойным
приводом: от шестерни коленчатого вала
и от турбины. Такая система обещала хорошую приемистость двигателя, но оказалась
слишком сложной и потому недостаточно надежной. Второй вариант В‑92С2 с одним турбокомпрессором в развале блока цилиндров
потребовал большей перекомпоновки двигателя, но в итоге оказался более удачным. Кстати,
изменения в системе выпуска газов обеспечили существенное снижение сопротивления [51].
Дизель В‑92С2 выгодно отличался от современных ему западных танковых двигателей. При

В 1997 году на выставке в Абу-Даби танки
Т‑90С впервые привлекли внимание военных
из Индии. О возможности их приобретения индийская сторона заявила в ходе заседания российско-индийской рабочей группы по вооружениям сухопутных войск, состоявшегося в самом начале 1998 года [55].
Главным предварительным условием была
установка на танк 1000‑сильного двигателя.
В итоге в 1998 году принимается решение использовать еще не до конца испытанные дизели В‑92С2 [56].
В конце 1998 — начале 1999 года велась
спешная доводка трех танков для отправки
в Индию. Главный конструктор В. И. Поткин
чувствовал себя плохо, но крепился и только
говорил близким: «Отправим изделия — пойду
к врачу». 13 мая 1999 года Поткин умер на своем рабочем месте. А 17 мая три танка Т‑90С отправились на трейлерах в Екатеринбург, в аэропорт, где их ждали два самолета «Руслан».
Вместе с танками вылетели участники предстоящих испытаний: В. Б. Домнин, А. Л. Терликов и Н. А. Молодняков с группой испытателей
и исследователей УКБТМ [57].

Т‑90. Предпосылки прорыва
Невзирая на все сложности и проблемы,
В. И. Поткин и его сотрудники продолжали совершенствовать танк Т‑90 и готовить его к прорыву на мировой рынок. Тем более что во время
известного визита на Уралвагонзавод президент
РФ Б. Н. Ельцин пообещал выделить средства
на дальнейшее развитие «девяностого» [49].
В полном объеме программа осуществлена
не была, но кое-что сделать удалось. Не прекращались работы по доводке и установке на танк
более мощного двигателя. Барнаульский дизель КД‑34 появился на танке «объект 188» еще
в конце 1980‑х; в начале 1990‑х годов начались
испытания челябинского дизеля В‑92. В феврале 1993 года на совещании по вопросу совершенствования Т‑90 обсуждались перспективы
установки этих двигателей. Наиболее высокую
стадию готовности имел КД‑34, но он созда-

124

Отправка трех танков Т‑90С в Индию
на испытания. Весна 1999 г.

125

ПУМы разработки УКБТМ и производства
Уралвагонзавода с различным навесным
оборудованием. 2001 г.

Последний штрих

124

Отправка трех танков Т‑90С в Индию
на испытания. Весна 1999 г.

125

Глава 6

В. Б. Домнин

Летом 1999 года в Музей Уралвагонзавода
зашел необычный гость, приехавший из Северной Европы. Он только что посетил первую тагильскую выставку вооружений «Урал
ЭкспоАрмс» и был очень удивлен и озабочен.
В течение нескольких часов (!) иностранец рассматривал экспозицию, задавал бесчисленные
вопросы и наконец сформулировал то, что его

мучило: «Запад разрушал Советский Союз прежде всего с целью уничтожения его военнопромышленного комплекса. Но вот теперь
СССР нет, а ВПК жив и вполне дееспособен!».
Между тем в 1999 году УКБТМ представил
лишь очень немногие из своих наработок. Подлинный шок Западу пришлось испытать уже
в XXI столетии.

Индийский контракт
и его последствия

обеспечивало танку Т‑90С примерно полуторное превосходство в уровне ВТУ над базовой
моделью Т‑72Б [1].
Проверку на прочность, которой подвергли три тагильских танка Т‑90С индийские военные летом 1999 года, не выдержала бы никакая другая боевая машина мира. В пустыне Тар
при дневной температуре воздуха до 53 градусов и ночной около 30, при почти полном
отсутствии дорог каждый танк прошел более
2000 км, преодолевая песчаные барханы высотой 10–15 м [2].
Именно после этих испытаний военный атташе при посольстве Индии в Москве бригадный генерал Д. Сингх заявил: «По эффективности Т‑90С можно назвать вторым после ядерного оружия фактором сдерживания» [3].
Тем временем в сентябре 1999 года новым директором — главным конструктором
ФГУП «УКБТМ» был назначен В. Б. Домнин.
Ранее он не состоял в штате КБ, но в течение
тридцати с лишним лет работал в тесной связке с конструкторами. Еще в 1967 году после
окончания Омского танко-технического училища В. Б. Домнин был направлен на службу
в действующую на Уралвагонзаводе военную

Не секрет, что новый взлет тагильского танкостроения начался с «индийского контракта»
от 15 февраля 2001 года о поставке в Индию
310 танков Т‑90С. Этому предшествовала длительная и сложная работа.
Испытания в Индии продолжались
в 1999 году в течение двух месяцев, причем в самых сложных условиях, какие только можно вообразить. Необходимо отметить,
что представленные машины существенно отличались от базового варианта Т‑90С, разработанного в начале 1990‑х годов. Изменения
затронули шасси танка, СУО, средства защиты, конструкцию башни. Как уже упоминалось,
был установлен дизель В‑92С2. Все три танка на испытаниях имели разные прицельнонаблюдательные комплексы. На одном был
установлен танковый ночной прицел «Буран»
Красногорского оптико-механического завода, на двух других — тепловизионные прицелы «Ноктюрн» и «Эсса». В совокупности это

126

приемку и за тридцать последующих лет прошел путь от старшего техника до уполномоченного ГАБТУ Министерства обороны РФ в Сибирском и Уральском военных округах. Все боевые
и инженерные машины УВЗ этого времени так
или иначе проходили через руки В. Б. Домнина.
Выйдя в 1997 году отставку, В. Б. Домнин
продолжил работу на Уралвагонзаводе в должности первого заместителя главного инженера. В этом качестве он участвовал в испытаниях танков Т‑90С в 1999 году. Возвратившись домой, В. Б. Домнин возглавил временно оставшийся без лидера конструкторский коллектив [4].
Но вернемся к танку Т‑90С. Отечественной
публике он впервые был открыто представлен
в Нижнем Тагиле на уже упоминавшейся выставке вооружений 1999 года. Характерная деталь: на выставке 2000 года танк Т‑90С более
часа осматривал и фотографировал известный американский конструктор, разработчик
«Абрамса» Филипп Летт [5].
Оформление контракта шло долго и тяжело. Весной 2000 года министерство обороны
Индии проинформировало парламент республики о намерении приобрести более 300 танков Т‑90С на сумму, превышающую 700 млн $.
Но вскоре же прошло сообщение, что парламентский комитет по обороне заблокировал сделку, причем обвинил в этом российскую сторону, поднявшую стоимость контракта в расчете на один танк с 2,1 до 2,8 млн $.
Кроме этого, существовали сомнения — а будут ли Уралвагонзавод и УКБТМ существовать
в последующие 25 лет? И будет ли кому обслуживать и модернизировать приобретенные танки. Окончательно все вопросы были согласованы во время визита Президента РФ В. В. Путина в Индию 2–5 октября 2000 года. О личном
участии президента в заключении важнейшего контракта тагильчане помнят и сегодня [6].
124 танка Т‑90С были отправлены в Индию
в готовом виде, остальные 186 — в виде комплектов для последующей сборки на заводе тяжелого машиностроения в г. Авади (штат Тамилнад). По сообщениям СМИ, первый Т‑90С индийской сборки сошел с конвейера 7 января 2004 года. Он получил название «Бишма»
в честь легендарного борца из эпоса Махаб-

Генеральный директор —
главный конструктор
ОАО «УКБТМ» В. Б. Домнин

харата. На торжественной церемонии выступил начальник штаба сухопутных войск генерал Нирвал Чанд Видж, который дал высокую
оценку техническим возможностям российской
машины, поступающей на вооружение индийской армии [7].

Специалисты УКБТМ
на испытаниях в Индии. 2003 г.

127

Глава 6

В. Б. Домнин

Индийский контракт
и его последствия

126

Генеральный директор —
главный конструктор
ОАО «УКБТМ» В. Б. Домнин

Специалисты УКБТМ
на испытаниях в Индии. 2003 г.

127

Обкатка танка Т‑90С. Окрестности Нижнего Тагила. 2004 г.

128

129

Танк Т‑90С на нижнетагильской выставке вооружений. 2004 г.

По некоторым данным, к этому времени
танки Т‑90С уже успели отлично показать себя
в конфликтах на индо-пакистанской границе [8].
Необходимо отметить, что серийные Т‑90С
оснащались тепловизионным прицелом «Эсса»,
разработанным белорусской фирмой «Пеленг»
с использованием тепловизионной камеры
«Catherine-FC» французской фирмы «Thales
Optronic». Финальную сборку прицелов производил Вологодский оптико-механический завод. Вместе с танками индийские военные получили возможность приобретать новейшие
танковые боеприпасы — такие, например, как
ТУР 9М119М1 с тандемной боевой частью [9].
Дальнейшее сотрудничество определялось
соглашением о лицензионном производстве
1000 танков в течение 15 лет. Таким образом,
Т‑90С в перспективе составят основу мобильной сухопутной обороны Индии. Премьер-министр Атал Бихари Ваджпаи назвал российско-индийский контракт по Т‑90С «проявлением стабильного и быстро развивающегося

сотрудничества с РФ в военной и военно-технической областях» [10].
Индийский контракт привлек всеобщее
внимание в мире; к танкам Т‑90С начали присматриваться и заказывать другие страны.
Неожиданным образом перспективы внешнеэкономической деятельности ФГУП «ПО Уралвагонзавод» предсказало в 2004 году американское агентство Forecast International. Рассчитывая перспективы мирового выпуска танков на десять лет вперед, аналитики из США
пришли к выводу, что ведущим их производителем будет Уралвагонзавод. На него придется более 15 % вновь собранных боевых машин и большая часть проданных на свободном
рынке. Сохранят свои позиции две западных
корпорации: американская General Dynemics
и германская Krauss-Maffei Wegmann, а также
китайские предприятия. Но все они будут работать лишь на собственные армии, либо для
вооруженных сил надежно «привязанных» сателлитов [11].

130

Первые танки индийской сборки. Август 2009 г., г. Авади

Стараясь закрепить успех, достигнутый
с Индией, УКБТМ совместно с Уралвагонзаводом в новом веке продолжили продвигать
танк Т‑90С на международный рынок вооружения. Это выражалось как в участии в различных выставках и форумах, так и в тендерных испытаниях или демонстрационных показах, проводившихся в разных странах. И везде
тагильская машина подтверждала свои высокие технические характеристики.
К примеру, в период с 31 августа по 1 октября 2005 года в Саудовской Аравии в соответствии с заключенным соглашением впервые в истории взаимоотношений двух стран
на территории заказчика был проведен демонстрационный показ танка Т‑90С. Для проведения испытаний танка из числа профессиональных военнослужащих армии Саудовской Аравии была сформирована группа испытателей,
являющихся инструкторами по обучению танковых экипажей, которая прошла предварительное обучение навыкам эксплуатации со-

вершенно незнакомой новой боевой машины.
Обучение было проведено при активном участии представителей КБ. Ходовые испытания
танка проводились на полигоне, в пустынной
местности. При этом температура воздуха колебалась в пределах от +28 °C до +54 °C. Трассы испытаний были проложены по сыпучим пескам, такырам, каменистым грунтам, барханам
высотой до 10 метров (3‑этажный дом) с углами
подъема до 25–30 градусов и спуска до 40 градусов, а также по горной местности. В ходе
проведенных испытаний танк Т‑90С прошел
1524 км. Во время движения в танке постоянно находились наши специалисты, которые
контролировали действия саудовских механиков‑водителей. Несмотря на экстремальные условия эксплуатации техника не подвела. Отказов и повреждений машины за время проведения ходовых испытаний не было, а все системы, узлы и агрегаты работали надежно. В то же
время результаты стрельб показали со всей
очевидностью возможность сравнительно

131

Танк Т‑90С на нижнетагильской выставке вооружений. 2004 г.

130

Первые танки индийской сборки. Август 2009 г., г. Авади

131

быстрого обучения наводчиков заказчика
стрельбе с использованием комплекса управляемого вооружения. 19 сентября на стрельбах присутствовал командующий Южным военным округом генерал-майор генерального
штаба Омар Хасан Бибейри, который был удовлетворен результатами. Он счел необходимым
отметить, что «совместная работа российских
и саудовских специалистов дала возможность
всего за два дня интенсивных занятий приступить к реальной стрельбе… успешное выполнение огневых задач свидетельствует о том,
что конструкция российского танка Т‑90С действительно проста и надежна» [12].
Контракты не заставили себя ждать. Приведем лишь некоторые сведения, почерпнутые
в открытой печати.
В 2009 году был завершен первый контракт
(подготовленный примерно в 2006–2007 годах) на поставку 185 танков в Алжир; а осенью 2011 года заключен новый, еще на 120 танков. Его выполнение продолжалось в течение

2012 года. Особо отметим, что Алжир приобрел танки Т‑90С с усовершенствованной СУО,
включающей в числе прочего автомат сопровождения цели. Есть на этих машинах и кондиционер [13].
В 2010 году был подписан контракт на поставку танков Т‑90С в Туркмению [14].
По контракту 2010 года Уганда получила
в 2011–2012 годах партию Т‑90С [15].
В итоге тагильское «изделие» стало самым
продаваемым среди вновь изготовленных ОБТ
в мире за период 2001–2010 годов. Благодаря танку Т‑90 «Уралвагонзавод» в 2008 году
занял 90‑ю позицию в мировом списке крупнейших фирм — экспортеров вооружений,
а в 2009 году — поднялся на 67‑е место [16].
Т‑90С образца 1999 года породил прецедент, в советском танкостроении немыслимый:
экспортная машина стала основой для разработки ОБТ Российской армии.
В 2004 году УКБТМ и Уралвагонзавод вновь
получили государственный оборонный заказ.

Чуть позже, 15 апреля 2005 года, Указом Президента РФ был принят на вооружение и в серийное производство танк Т‑90А — со сварной
башней, 1000‑сильным двигателем, а начиная
с 2006 года — и с тепловизионным прицелом.
Всего до 2010 года, по данным открытой печати, Вооруженные Силы РФ получили около
290 машин [17].
Одновременно с танком Т‑90А была принята на вооружение новая модификация 125‑мм
гладкоствольной пушки — 2А46М‑5. От предшественницы она отличалась большей на 15 %
кучностью боя, причем суммарное вибрационное рассеивание при стрельбе с ходу с введением новой системы уменьшилось в 1,7 раза [18].
Дополнительные возможности системе вооружения танка Т‑90А придают изделия, разработанные нижегородским ЦНИИ «Буревестник». В 2000 году на снабжение Вооруженных
Сил РФ принята контрольно-проверочная машина (КПМ) 1И37 «Буксир». На колесной базе
установлено все необходимое для приведе-

ния в порядок основного вооружения ОБТ —
от устройства механической чистки ствола до оптико-электронной системы контроля
непрямолинейности ствола с прямой передачей информации на ЭВМ и имитатора скорости воздушного потока для тестирования датчика ветра. КПМ может использоваться и как
рабочее место командира службы вооружения и технического обеспечения, благо ее компьютер содержит массу справочной информации [19].
В 2007 году КПМ прошла модернизацию,
получив при этом шифр 1И37М, причем состав оборудования существенно изменился.
В частности, стационарную и весьма габаритную бортовую ЭВМ сменил защищенный и более производительный ноутбук (блок управления БУ 38) [20].
Остается добавить, что танки Т‑90А в большинстве своем несут службу в самых взрыво
опасных и чреватых вооруженными конфликтами пограничных регионах нашей страны и даже

Специалисты УКБТМ, Уралвагонзавода и танк Т‑90С в Саудовской Аравии. 2005 г.

Презентация танка Т‑90С на выставке «SITDEF» в Перу. 2013 г.

132

133

Специалисты УКБТМ, Уралвагонзавода и танк Т‑90С в Саудовской Аравии. 2005 г.

Презентация танка Т‑90С на выставке «SITDEF» в Перу. 2013 г.

132

133

Танк Т‑90А на московской улице. Весна 2015 г.

134

135

Премьер-министр РФ В. В. Путин, генеральный директор ОАО «НПК Уралвагонзавод» О. В. Сиенко
и генеральный директор — главный конструктор ОАО «УКБТМ» В. Б. Домнин в одном
из механосборочных цехов. Декабрь 2009 г.

за ее пределами — например, на российской
военной базе в Абхазии [21].
В ноябре 2015 года танки Т‑90А вместе с более старыми машинами образца 1992 года вступили в бой за сирийский город Алеппо. Танкисты правительственной армии получили поряд-

ка 15 машин, которые очень быстро снискали
славу самых мощных и почти неуязвимых танков в этой войне. Интернет и СМИ мгновенно
заполнили снимки и видеоролики обстрелов
«девяностых» различными ПТУРами — без серьезных для них последствий [22].

ни средств, ни желания этим заниматься. Тем
не менее для накопления опыта УКБТМ и Уралвагонзавод взялись за восстановление выработавших ресурс «семьдесятдвоек». Первые
10 машин Т‑72Б и Т‑72Б1 были капитально отремонтированы в 1992 году, подобная работа продолжалась и в последующие годы. Выяснилось, что завод-производитель способен
обеспечить качество восстановительных ра-

Модернизации Т‑72: проекты
Необходимость модернизации танков Т‑72 советских времен в УКБТМ осознавали всегда.
Несколько таких проектов были разработаны
еще в начале 1990‑х годов, однако не нашли
применения — у Российской армии не было

136

бот несравнимо более высокое, чем армейские
танкоремонтные предприятия. В 1999 году
были отремонтированы 30 танков [23].
К 2000‑м годам проблема не просто назрела, но становилась неотложной. По данным
СМИ, в 2004 году в капитальном ремонте нуждались около 9 тысяч танков Вооруженных Сил
РФ, то есть почти половина от общей численности [24].
При этом в Нижнем Тагиле полагали, что старые машины следует не просто восстанавливать,
но доводить до уровня самых мощных представителей семейства — танков Т‑90А и Т‑90С.
В результате появилась многоуровневая система модернизации, в той или иной мере применимая ко всем танкам Т‑72 и приближающая
их ТТХ к Т‑90. Перечень и стоимость мероприятий при этом разные — но полученные результаты вполне сопоставимы. Разумеется, модернизация Т‑72Б образца 1989 года гораздо легче
и дешевле, чем танка Т‑72А выпуска 1979 года,
но УКБТМ и Уралвагонзавод в равной степени
готовы решать обе задачи, в зависимости от пожеланий и финансовых возможностей заказчика. При любом варианте предлагаемые тагильчанами программы модернизации «семьдесятдвоек» более чем целесообразны, если исходить из критерия «стоимость — эффективность».
Еще в 1990‑х годах началась опытно-конструкторская работа «Мотобол», имевшая целью проведение модернизации ранее изготовленных танков Т‑72Б и Т‑90 [25].
В начале 2000‑х годов УКБТМ совместно
с Уралвагонзаводом в рамках ОКР «Прорыв»
был разработан и изготовлен модернизированный вариант танка Т‑72. Машина буквально преобразилась, став по большинству своих характеристик сопоставимой с лучшими зарубежными образцами. Это было достигнуто
за счет установки на изделие пушки 2А46М, усовершенствованной системы управления огнем,
включающей многоканальный прицел наводчика (ПНМ) «Сосна-У», модернизированный двухплоскостной стабилизатор вооружения, электронный цифровой баллистический вычислитель, комплекс управляемого вооружения (КУВ)
типа «Рефлекс» с дальностью стрельбы ракетой до 5000 метров, усовершенствованную

Модернизированный танк «изделие 184М». ОКР «Рогатка-1». 2006 г.

Модернизированные танки Т‑72БА на Уралвагонзаводе. 2007 г.

датчиковую аппаратуру. Защита была усилена
за счет установки ДЗ на башне и корпусе изделия. Танк также оборудовали современными средствами связи навигации, включая спутниковую. Несмотря на возросшую массу, подвижность изделия несколько даже возросла
за счет установки двигателя В‑92С2 мощностью
1000 л. с. При этом, по желанию заказчика, была
предусмотрена возможность установки и менее мощного двигателя — В‑84МС. В то же самое время живучесть изделия повысили за счет
установки быстродействующей системы ППО.

137

136

Модернизированный танк «изделие 184М». ОКР «Рогатка-1». 2006 г.

Модернизированные танки Т‑72БА на Уралвагонзаводе. 2007 г.

137

Модернизированный танк Т‑72Б3.
Заводская обкатка. 2012 г.

138

139

В таком облике модернизированный танк был
представлен специалистам и гостям выставки вооружений REA‑2002, проходившей в июле
2002 года в Нижнем Тагиле. В дальнейшем все
эти мероприятия были предложены потенциальным заказчикам для реализации на всех модификациях семейства Т‑72 в полном объеме либо
частично [26].
Среди прочего была произведена установка комплекса активной защиты «Арена-Э». Разработанный коломенским Конструкторским
бюро машиностроения, КАЗ способен поражать специальными осколочными боеприпасами все направленные в танк снаряды с относительно небольшими скоростями полета
(ракеты, заряды гранатометов, кумулятивные
и осколочно-фугасные снаряды). Система защищает три проекции танка — лоб и борта,
но в принципе возможно создание круговой
защиты. Скорость реагирования «Арены» —
0,05 секунды! [27].
Широкой публике КАЗ «Арена» Коломенского КБ была впервые представлена на танке Т‑80УМ‑1 «Барс» в ходе Омской выставки
вооружений 1997 года. Впрочем, журналисты
имели возможность видеть ее в действии еще
в 1995 году на полигоне в Кубинке. После первых неудачных для нашей бронетехники боев
в Чечне конструкторы продемонстрировали реальную ее защищенность, в том числе и возможности активной защиты. Танк расстреливали ПТУРами и из гранатометов. Ни один бое
припас до брони не дошел, все они были поражены в 6–7 метрах от борта машины. Судя
по контексту источника, комплекс активной защиты был установлен на танке Т‑72. На закономерный вопрос, где было все это в то время,
когда наши танки горели на улицах Грозного, начальник Главного автобронетанкового управления Министерства обороны того времени генерал А. Галкин ответил так: «Для того чтобы такую защиту поставить на каждую боевую машину в Чечне, нужны деньги. А их у нас нет» [28].
И, наконец, в 2006 году в рамках ОКР «Рогатка‑1» в УКБТМ завершили еще один проект
комплексной модернизации танков типа Т‑72Б/
Т‑72Б1 для Российской армии. На модернизированной машине, получившей название «объ-

ект 184М», были осуществлены многие решения, отработанные на танке Т‑90 и Т‑90С: пушка
2А46М-5, автомат заряжания с возможностью
использования перспективных БПС большого
удлинения, МТО с двигателем В‑92С2. Появилось и кое-что новое и оригинальное: усовершенствованная универсальная динамическая
защита в блочном исполнении (тема «Реликт»),
СУО «Сосна-У», в основном унифицированная
с более продвинутой СУО «Калина» (о ней речь
пойдет дальше), но без панорамного прицела командира, и сохраняющая прицел 1А40-1
в качестве резервного. Танк оснащен также телекамерой заднего вида, радиостанцией с цифровым каналом связи, спутниковой
системой навигации, аппаратурой интеграции
в АСУ подразделения, системой электромагнитной защиты от подрыва, вспомогательной
энергетической установкой, новым комбинированным (дневно-ночным) прибором механика-водителя [29].
Однако поначалу в дело пошел более скромный «бюджетный» вариант Т‑72БА. Эти танки
были приняты на вооружение Российской армии Указом Президента РФ № 435 от 16.04.05 г.
По данным открытой печати, в 2005 году была
проведена модернизация до уровня Т‑72БА
17 танков, в 2006 году — уже 139 машин [30].
Показательный факт: на совместных учениях «Мирная миссия» в 2010 году модернизированные российские танки Т‑72БА, не имеющие
тепловизионного прицела, стреляли ночью гораздо точнее, нежели новейшие китайские ОБТ
«Тип‑99G», несмотря на наличие у них новейшего западного тепловизора [31].
В конце 2011 года в открытой печати впервые появилась информация об очередном варианте модернизации танка Т‑72Б для Российской
армии — модели Т‑72Б3. В отличие от предшественника Т‑72БА, его СУО включает в себя российско-белорусский комбинированный тепловизионный прицел «Сосна-У» — такой же, какой
входит в СУО «Калина» танка Т‑90МС. Он позволяет обнаруживать цели ночью и днем при плохой видимости на дальностях до 5 км. Танк оснащен автоматом сопровождения цели. Т‑72Б3
принят на вооружение приказом министра обороны № 3232 от 19 ноября 2012 года [32].

140

давний и традиционный заказчик — Алжир.
В 2006 году МО Алжира объявило и провело
заочный тендер по модернизации танков типа
Т‑72 с участием ведущих разработчиков танковых СУО — Украины, ЮАР и др. АО «Научнопроизводственная корпорация «Уралвагонзавод» и АО «УКБТМ» под эгидой АО «Рособорон
экспорт» было принято решение по участию
в данном тендере. В том же 2006 году в минимальные сроки по разработанной УКБТМ документации и с использованием модернизационного комплекта были проведены доработка
и испытания изделия на территории заказчика. От ФГУП «УКБТМ» в проведении модернизации танка и его испытаниях приняли участие
заместитель главного конструктора А. Л. Терликов (руководитель бригады), А. Ю. Тушин,
A. M. Зайцев и В. П. Дюков. Российский проект
по всем показателям превзошел конкурентов,
что в итоге и повлияло на положительное решение заказчика о заключении в мае 2008 года
контракта по комплексной модернизации танков Т‑72 на территории этой страны. Следует
отметить большую роль в подготовке этого контракта начальника отдела экспортно-импортных отношений А. В. Тарантина и главного специалиста УКБТМ В. Т. Юринова, а также руководителей бригады российских специалистов
А. А. Ананьева, В. А. Павлова и В. А. Георгинова, внесших большой вклад в организацию выполнения как самого контракта, так и в создание благоприятного психологического климата среди специалистов [34].
Интерес к модернизации танков типа
Т‑72М(М1) и их командирских модификаций
с выполнением работ на национальной территории проявило еще одно государство Северной Африки — Ливия. Для большей убедительности российского предложения специалистами УКБТМ и Уралвагонзавода была оказана помощь в изготовлении на территории
этой страны в 2008 году опытного образца модернизированного танка, успешно прошедшего демонстрационные испытания. В 2009 году
по результатам испытаний и проведенных переговоров с Ливией был заключен контракт
на проведение модернизации партии танков.
Однако последующие события в этой стране,

Модернизация Т‑72 за рубежом
Накопленный УКБТМ опыт модернизации дал
возможность предлагать иностранным владельцам танков типа Т‑72 самые разные варианты совершенствования боевых машин — исходя из потребностей и кошелька заказчика.
Во второй половине 2003 года в Индии были
проведены тендерные испытания вариантов
модернизации СУО танков Т‑72, составлявших
в то время основу бронетанковых войск этой
страны. В испытаниях, кроме России, приняли участие целый ряд зарубежных фирм, имеющих большой опыт работы в данной области. Среди них были, например, такие фирмы
как ELOP (Израиль), SAGEM (Франция) и ХКБМ
(Украина). УКБТМ в этих испытаниях участвовало совместно с белорусской фирмой «Пеленг»,
предложив индийской стороне варианты с СУО
«Сосна-У» и «ЭССА‑72», в состав которых входили в том числе разные прицелы наводчиков,
многоканальный и тепловизионный соответственно. Определенное время было затрачено на дооборудование выделенных индийской
стороной танков и подготовку экипажей. Испытания модернизированных изделий проводились в пустынной местности при температуре
воздуха 30–35 градусов днем и 20–25 градусов
ночью, ветре и периодических пыльных бурях.
Индийские экипажи без особых проблем освоили приемы работы с этими системами. Отзывы экипажей и индийских специалистов о СУО
«Сосна-У» и «ЭССА‑72» были однозначно положительными. Испытания, проведенные заказчиком при активном участии бригады специалистов УКБТМ, возглавляемой заместителем
главного конструктора А. Л. Терликовым, в различных метеорологических и топографических
условиях, при стрельбе всеми типами боеприпасов, с места и с ходу, днем и ночью, показали
высокий уровень эффективности и отработанности СУО «Сосна-У» и «ЭССА‑72». В большинстве выполненных упражнений было доказано
превосходство над системами конкурентов [33].
Еще одной страной, где прошел всесторонние испытания модернизированный Т‑72, стал

141

140

141

приведшие к кровопролитию и хаосу, не позволили реализовать на практике данные договоренности [35].
Следует отметить, что предложения по модернизации танков типа Т‑72, исходившие
от УКБТМ, принимали самые разные формы.
Например, впервые за 75‑летнюю историю КБ
в начале 2000‑х годов был успешно реализован совместный с Сербией проект по созданию
модернизированного танка М‑84АБ в интересах третьей страны. В результате реализованных мероприятий опытный образец модернизированного танка, получивший наименование М‑84АБ1, по своему военно-техническому
уровню вплотную приблизился к танку Т‑90С.
В первой половине 2004 года в городах Белграде и Чачаке, в том числе по разработан-

ной УКБТМ конструкторской документации
и с использованием модернизационного комплекта, были успешно проведены доработка
башни, шасси танка и окончательная сборка
изделия. В том же году также успешно были
проведены испытания танка М‑84АБ1 в Сербии, а в конце 2005 года — на территории заказчика. От УКБТМ в проведении модернизации танка и его испытаниях приняли участие
заместитель главного конструктора Н. А. Молодняков (руководитель бригады), М. В. Баранов, В. В. Васёв, В. П. Дюков, С. М. Курочкин.
К сожалению, в силу ряда причин данный проект не получил своего дальнейшего развития.
Но есть основания надеяться на то, что этот
проект все-таки будет реализован в обозримой перспективе [36].

«Прорыв»

дряются автоматизированные системы управления тактического звена. Усиление могущества 120‑мм гладкоствольных пушек производится как за счет введения систем с большей
длиной ствола (52 калибра во Франции и 55 калибров в Германии), так и за счет повышения
характеристик выстрелов. На Западе создаются свои системы активной защиты и оптико-электронного подавления атакующих танк
высокоточных боеприпасов [37].
Чтобы вернуть танки Т‑72 и Т‑90 на высшие позиции в мировом танковом рейтинге,
в 2000‑х УКБТМ и Уралвагонзавод в инициативном порядке и на собственные средства провели и успешно завершили ОКР «Прорыв‑2».
В результате был создан унифицированный
боевой модуль, в равной степени пригодный
как для установки на вновь построенные боевые машины, так и для модернизации техники
выпуска 1970–1990‑х годов [38].
В 2009 году модуль, установленный на танке
Т‑90А, был представлен премьер-министру РФ
В. В. Путину. В 2011 году модуль был совмещен
с усовершенствованным шасси, образовав таким образом новый танк Т‑90МС [39].
Несколько слов об этой машине и боевом
модуле. На танке установлена пушка 2А46М‑5,

Танки Т‑90С и Т‑90А по своему военно-техническому уровню вплотную приблизились к лучшим
современным ОБТ типа М1А2SEP «Абрамс»,
«Леопард‑2А6» или «Леклерк», но не достигли
его и тем более не превысили. Конечно, по критерию «эффективность — стоимость» конкурентов у Т‑90С нет, но хотелось бы и полного боевого превосходства в дуэльном бою.
Достичь же его весьма непросто, поскольку
и противники непрерывно совершенствуются.
На американских и германских танках к началу XXI столетия имелись независимые прицелы
командира с оптическим и тепловизионными
каналами, что позволило организовать в СУО
высокоэффективный режим «охотник — стрелок». Электрогидравлические приводы стабилизаторов заменяются электромеханическими
в сочетании со статическими преобразователями — усилителями мощности, что существенно
снижает ошибки стабилизации при движении
и позволяет добиваться скорости отработки
привода не менее 40 градусов в секунду. Начиная с 1990‑х на западных танках активно вне-

142

Генеральный директор — главный конструктор А. Л. Терликов
демонстрирует танк Т‑90МС президенту РФ В. В. Путину. 2011 г.

но сам модуль предусматривает возможность
использования системы большого могущества
2А82, о ней стоит рассказать отдельно. Пушка 2А82 была создана уже в XXI веке: к осени
2006 года из макетного и двух опытных образцов на екатеринбургском заводе № 9 успели
произвести соответственно 787, 613 и 554 выстрела. Система с автоскрепленным и частично хромированным стволом способна стрелять как существующими, так и перспективными 125‑мм боеприпасами. По техническому уровню превосходит все лучшие танковые
орудия мира в 1,2–1,25 раза. Дульная энергия пушки 2А82 в 1,17 раза превосходит лучшее натовское орудие — 120‑мм систему танка «Леопард‑2А6», при этом длина трубы нашей системы на 60 см короче. Создание пушки
2А82 потребовало от конструкторов и производственников освоения самых новейших технологий [40].

Современная СУО «Калина», включает
многоканальный прицел наводчика, панорамный прицел командира, цифровой баллистический вычислитель и большой набор датчиков
метеорологических и баллистических условий,
обеспечивающий высокую эффективность
в любое время суток и в конфликтах разного
уровня. В СУО интегрирована боевая информационно-управляющая система тактического звена. Цифровая обработка данных позволила осуществить режим автоматического сопровождения цели для прицелов наводчика
и командира. На новом уровне осуществлен
принцип «охотник — стрелок», обеспечивающий точное целеуказание с передачей цели
от командира к наводчику в режиме автосопровождения. Любопытно, что при всем этом
«Калина» занимает меньший забронированный объем и имеет меньшее количество органов управления, чем прежнее СУО танка Т‑90.

143

«Прорыв»

142

143

В случае же повреждения СУО или системы
электропитания и командир, и наводчик могут продолжить ведение огня, используя прицел-дублер [41].
Установка нового поколения динамической
защиты типа «Реликт», причем в модульном
и легко заменяемом при боевых повреждениях исполнении, выводит танк Т‑90МС из зоны
поражения американского 120‑мм БПС типа
М829А2 на дистанциях в 1 км и более [42].
Для обеспечения большей живучести бое
комплект пушки перераспределен таким образом, чтобы вывести его из мест, наиболее
подверженных обстрелу. Большая его часть
находится в автомате заряжания с круговой
защитой от осколков. Несколько выстрелов
размещены в районе перегородки МТО. И, наконец, еще 10 выстрелов хранятся в изолированном отсеке на корме башни. Они могут использоваться для пополнения механизированной (или немеханизированной) укладки внутри
модуля на стоянке.
Масса модернизированного танка Т‑90С составляет 48 тонн при стандартных габаритах,
а более мощный двигатель В‑92С2Ф (1130 л. с.)
с повышенным крутящим моментом и систе-

ма автоматического переключения передач не только сохраняют, но даже повышают
по сравнению с предшественником параметры
подвижности [43].
В опубликованной в 2006 году статье руководители проекта — В. Б. Домнин, Н. А. Молодняков и В. М. Неволин — особо подчеркнули,
что «…модернизированный танк Т‑90 сегодня
единственный современный основной боевой
танк, сохранивший стратегическую, оперативную и тактическую подвижность» [44].
Создатели новейшей модификации тагильского танка сочли необходимым сформулировать принципы, которыми они руководствовались в ходе работы:
«…— должны сохраниться без изменений
основные конструктивные размеры танка;
— не должна существенно меняться масса
модернизированного танка Т‑90С;
— системы и узлы, разработанные для модернизированного танка Т‑90С, должны быть
приспособлены для установки на ранее выпущенные танки в процессе их модернизации» [45].
Эти три фразы — тот самый «момент истины»,
под которым подписались бы все предшествующие руководители УКБТМ 1950–1990‑х годов.

поднять за корму или нос современный западный ОБТ, ни снять его башню массой до 20 т он
был не в состоянии [46].
Поэтому в рамках ОКР «Отцепка-М» на базе
танка Т‑90 был разработан и в 2001 году изготовлен опытный образец модернизированного варианта БРЭМ‑1, получивший в опытной
разработке индекс «объект 142». Публично машина была впервые представлена в 2002 году
на тагильской выставке вооружений [47].
БРЭМ‑1М получил новый двигатель В‑92С2
и ходовую часть танка Т‑90С. Унификация
с базовым танком составила порядка 65 %.
Конструкция крана в принципе сохранилась,
но он стал длиннее на 1 м и получил более
мощные силовые гидроцилиндры стрелы. При
этом грузоподъемность выросла до 20–25 т.
Чтобы предохранить машину от опрокидыва-

Совершенствование
инженерных машин
Создание в самом начале XXI века новой модификации БРЭМа обусловлено двумя причинами, и обе связаны с потребностями иностранных заказчиков. Во‑первых, приобретая танки Т‑90С, они хотели иметь инженерные машины, максимально унифицированные
с танком. А во‑вторых, БРЭМ должен был работать не только с относительно легкими танками советского и российского производства,
но со всеми машинами, имеющимися у потенциального заказчика. Между тем, кран БРЭМ‑1
даже с дополнительным оборудованием мог
поднимать грузы не более 19 т. То есть ни при-

144

Инженерная машина разграждения ИМР‑3М. 2007 г.

ния при работе с большими грузами, создали
противовес — один из ящиков ЗИП на противоположном от крана борту стал выполняться из броневого проката. Кроме того, была изменена система блокирования подвесок для
устойчивого движения с грузом на крюке. Расчет возможностей тяговой лебедки показал,
что модернизированный БРЭМ способен обеспечить эвакуацию тяжелой застрявшей техники, требующей усилия до 140 т — вместо
прежних 100 т [48].
Совершенствование бронированной машины разминирования БМР‑3М велось в рамках
ОКР «Вепрь». Опытный образец был изготовлен в 2003 году и через год успешно прошел государственные испытания, по результатам которых был рекомендован к принятию на вооружение. Однако этого так и не произошло [49].
Чуть позже конструкторами УКБТМ были
выполнены проекты переоборудования устаревших танков Т‑72А в БРЭМ‑72, МТУ «Легу-

ан‑72» и совершенно новый вид техники — гусеничную бронированную пожарную машину
ГБПМ‑72 [50].
При этом БРЭМ‑72 является аналогом
БРЭМ‑1 со всем ее специальным оборудованием и схожими ТТХ.
МТУ «Легуан‑72» представляет собой оригинальное сочетание корпуса танка Т‑72 и мостовой конструкции «Легуан» немецкой фирмы KMW. Помимо большой грузоподъемности
(70 т), этот раздвижной мост менее заметен
при установке, нежели раскладка мостов типа
«ножницы». Нельзя сказать, что идея совсем
оригинальна — подобная машина уже существует на базе польского танка ПТ‑91. Однако отечественное изделие отличается максимальным сохранением корпуса танка и рабочего места механика-водителя.
ГБПМ‑72 создана по заданию ГРАУ Министерства обороны РФ и предназначена для
тушения пожаров в арсеналах и на складах

145

144

Инженерная машина разграждения ИМР‑3М. 2007 г.

145

боеприпасов, а также для проведения разградительных работ. В последние годы в России
прошел ряд подобных происшествий, и каждый раз пожарникам приходилось ждать, пока

не взорвутся последние из попавших в огонь
боеприпасов. В «боекомплект» ГБПМ‑72 входят 23 т воды с соответствующим пожарно-техническим вооружением.

Ответы на новые вызовы

временные танки уязвимы прежде всего потому, что участвуют не в тех сражениях, для которых их создавали. ОБТ предназначались для
третьей мировой — ядерной! — войны и потому условиям сражений в городе, и тем более
боев «малой интенсивности», не соответствуют.
В официальной истории головного отечественного «броневого» института — книге
«НИИ стали — 60 лет в сфере защиты» — также
признается, что к 1990‑м годам «в тупик… зашла концепция танка. Танк превратился в сильно защищенный истребитель танков, ориентированный на дуэльный бой с себе подобными
машинами, то есть предназначенный для решения задач, которые намного эффективнее
могут решаться другими средствами и способами» [51].
Статистика, собранная на полях сражений
1970–1990‑х годов, полностью подтверждает сказанное выше. В ходе войны 1973 года
на Ближнем Востоке половина всех потерь
танков пришлась на противотанковое оружие
в виде ПТУРов, полевой артиллерии и ручных гранатометов. Еще 20 % танков погибли на минных полях и под ударами авиации.
А в дуэльных боях было уничтожено всего 30 %
танков. Расчеты ПТУРов в большинстве случаев старались не подпускать танки на дистанцию прямого выстрела осколочно-фугасным
снарядом и вели упреждающий огонь с расстояний в 1,5–2 км [52].
После «Бури в пустыне» (1991 год) в ходе
обследования подбитых в Кувейте иракских
танков выяснилось, что 70 % поражений приходится на кумулятивные боеприпасы и только 20 % — на подкалиберные. На все прочие
противотанковые средства пришлось еще
10 % [53].
Так что и здесь танки почти не воевали
с танками. И это имело место в войнах с мас-

В конце 1930‑х годов конструкторы харьковского завода № 183 лучше многих проанализировали проблемы мирового танкостроения
предшествующего десятилетия и предложили
самый сбалансированный вариант их решения — танк Т‑34. На рубеже XX–XXI столетий
ситуация повторилась.
В ходе сражений 1990‑х и 2000‑х годов выяснилось, что современная броневая и динамическая защита, мощное вооружение, изощренная электроника СУО и многомиллионная стоимость ОБТ в неизменных долларах США уже
не спасали от массовых и зачастую дешевых
противотанковых средств пехоты.
Сначала, в середине 1990‑х годов, весь мир
с удивлением наблюдал горящие в Чечне российские танки и позирующих на фоне пламени
бородачей с гранатометами РПГ‑7 или, в лучшем случае, со старыми советскими ПТУРами.
Вывод был сделан привычный: ну что с русских взять, опять они обманули Запад своими
фанерными танками. Однако прошло несколько лет, и под обстрелом тех же РПГ и ПТУРов
в Ираке стали гореть «самые совершенные
в мире» американские танки «Абрамс». Летом 2006 года израильские танкисты на своих
«Меркавах», славные огромным опытом разгрома регулярных арабских армий с тысячными танковыми парками, ничего не смогли поделать с партизанами из «Хезболлы». Тут уже
фраза «танки горят!» стала звучать как похоронный марш самому роду оружия.
Почему оказались столь уязвимыми ОБТ,
спроектированные в 1960–1980‑х годах и в основной своей массе произведенные к началу
1990‑х годов? Ответ, в принципе, очевиден: со-

146

Заместитель генерального директора — главного конструктора УКБТМ А. Л. Терликов
представляет БМПТ журналистам. 2006 г.

совым применением бронетехники; что же говорить о конфликтах низкой интенсивности,
где танковая дуэль — редчайшее явление, а вот
бои танков с пехотой — повседневная быль?
Ответы на вызовы времени искали во многих странах и танкостроительных фирмах —
но «в металле» первым его выдали уральские
конструкторы. Причем сразу в двух дополняющих друг друга вариантах: в виде машины огневой поддержки для сопровождения существующих танков и другой бронетехники и защиты
их от танкоопасных средств пехоты, а также
в виде ОБТ нового поколения.
Начнем с машины огневой поддержки [54].
Первоначально она называлась БМПТ (боевая машина поддержки танков) и была вызвана к жизни опытом войны в Афганистане. Первые прототипы были разработаны КБ Челябинского тракторного завода и построены на рубеже 1980–1990‑х годов.
В 1991 году было разработано тактико-техническое задание (ТТЗ) на выполнение опыт-

но-конструкторской работы по созданию новой машины (шифр «Рамка»). В ТТЗ был определен следующий состав комплекса вооружения БМПТ:
— основное вооружение — 30‑мм пушка
2А42 и 30‑мм гранатомет АГ‑30, ПТРК «Корнет» в башне;
— дополнительное вооружение — два
30‑мм гранатомета АГ‑30 на надгусеничных
полках в передней части машины;
— вспомогательное вооружение — два
7,62‑мм пулемета ПКТ на надгусеничных полках за башней.
При этом экипаж машины должен был состоять из 7 человек (командир и наводчик основного вооружения — в башне, механик-водитель и операторы АГ‑30 — в отделении управления корпуса, операторы ПКТ — в корпусе
за башней). В качестве базового шасси предполагалось использовать перспективное «изделие 187», разработка которого в то время велось в УКБТМ. К 1995 году ГСКБ‑2 подготовило

147

Ответы на новые вызовы

146

147

БМПТ на полигоне. 2008 г.

148

149

технический проект и рабочую конструкторскую документацию для изготовления опытных
образцов БМПТ. Однако ЧТЗ уже было акционировано и ориентировалось на совсем другую
продукцию. В то же время прекратилась разработка «изделия 187». В общем, проект БМПТ
был приостановлен.
Толчком к возобновлению работ послужили результаты применения бронетехники
в Чечне. В 1998 году начальник ГАБТУ МО РФ
С. А. Маев предложил главному конструктору
ОАО «УКБТМ» В. И. Поткину разработать аванпроект БМПТ на базе танка Т‑72Б. По результатам выполненной работы С. А. Маев принял решение о возобновлении проекта. В конце года
было подготовлено ТТЗ на выполнение ОКР
(шифр «Рамка‑99»), а головным исполнителем
было определено ОАО «УКБТМ». В дальнейшем
все проектирование БМПТ велось под руководством главного конструктора В. Б. Домнина.
В ноябре 1999 года был завершен технический проект, а к концу июня 2000 года изготовлен экспериментальный образец (ходовый
макет) БМПТ в новом облике на шасси танка
Т‑72Б. Масса образца составила 48 т, в состав
экипажа входило 5 человек. В носовой части
корпуса (отделении управления) размещались
три человека (механик-водитель в центре,
два оператора курсовых установок АГ справа и слева от него) и еще два в башне (командир и наводчик).
Башня БМПТ была изготовлена сварной
с вынесенным вооружением, что позволило
исключить загазованность боевого отделения
и создало более комфортные условия для командира и наводчика. В состав комплекса основного вооружения вошли 30‑мм автоматическая пушка 2А42, спаренный с ней 30‑мм
автоматический гранатомет АГ‑30 и управляемые ракеты комплекса «Корнет». Дополнительно машина получила два автоматических
гранатомета АГ‑30, установленных в бронированных отсеках на надгусеничных полках, и пулемет ПКТ, установленный на люке командира.
Боекомплект составлял 820 патронов к 30‑мм
автоматической пушке, 408 выстрелов к автоматическому гранатомету в башне и 616 выстрелов к курсовым автоматическим гранато-

метам, 4 управляемых ракеты комплекса «Корнет» и 2000 патронов к пулемету ПКТ. Система
управления огнем ходового макета включала:
— комбинированный прицел наводчика
(с оптическим и тепловизионным каналами),
со встроенным лазерным дальномером, каналом управления УР и стабилизированным полем зрения;
— комбинированный прицел командира
(с оптическим и тепловизионным каналами)
со встроенным лазерным дальномером, каналом управления УР и стабилизированным полем зрения прицела;
— цифровой баллистический вычислитель;
— прицелы курсовых автоматических гранатометов с независимой стабилизацией поля
зрения по вертикали «Агат-МР».
Конструкция корпуса и башни обеспечивала защиту экипажа не хуже, чем на современном ОБТ. На БМПТ был установлен многотопливный дизельный двигатель мощностью
1000 л. с., обеспечивавший показатели подвижности на уровне танка Т‑90С. С целью защиты
от современных противотанковых средств поражения, в том числе от высокоточного оружия, ходовый макет БМПТ оснащался динамической защитой в модульном и встроенном
исполнении, автоматизированной системой постановки завес, решетчатыми противокумулятивными экранами. Конструктивное исполнение и размещение данных средств на машине
обеспечивали ей всеракурсную защиту. Наличие на машине 5 каналов наблюдения и трех
каналов ведения огня обеспечивали экипажу
высокую огневую активность.
На публике ходовый макет БМПТ впервые
появился на выставке вооружения URAL EXPO
ARMS‑2000, где вызвал настоящий фурор среди российских и зарубежных специалистов.
В течение последующих двух лет конструкция БМПТ была существенно переработана.
К лету 2002 года был изготовлен опытный образец боевой машины, отличавшийся от ходового образца комплексом вооружения, прицельно-наблюдательным комплексом и рядом других конструктивно-технологических решений.
15 июня 2005 года два опытных образца БМПТ
были представлены на государственные испы-

150

тания, в ходе которых было подтверждено выполнение всех требований тактико-технического задания. Сами же испытания успешно завершились 1 мая 2006 года. В соответствии с актом комиссии по государственным испытаниям,
утвержденным заместителем главнокомандующего Сухопутными войсками Российской Федерации, БМПТ была рекомендована к принятию на вооружение как новый тип бронетанковой техники, не имеющий до сих пор аналогов
в отечественном и зарубежном танкостроении.
Даже на испытаниях при одновременной
стрельбе из всего вооружения БМПТ по целям, расположенным на разной дальности
и под разными курсовыми углами, наблюдался
«эффект от испуга» вследствие непрерывной
стрельбы и высокого темпа подавления и поражения целей по всей ширине полосы решения огневой задачи. Этим и объясняется неофициальное название «Терминатор», что практически соответствует ее назначению.
Тем не менее в 2010 году Главкомат Сухопутных войск РФ при поддержке начальника
Генерального штаба принял решение отказаться от закупки БМПТ, мотивируя тем, что ее тактико-технические характеристики не отвечают современным требованиям, предъявляе-

мым к перспективным образцам бронетанкового вооружения и техники.
Так это или нет, но на страницах одного
из номеров французского журнала Reids,
полностью посвященного выставке Evrosatory‑2012, была опубликована статья одного из разработчиков танка «Леклерк» и затем
директора этого проекта Марка Шассилана.
В частности, он утверждал, что российская
БМПТ была взята за основу при работе над
проектом «Леклерк Т40».
К сказанному следует также добавить, что
15 декабря 2012 года в гостиничном комплексе «Президент отель» (г. Москва) прошла торжественная церемония награждения лауреатов ежегодной национальной премии «Золотая идея». Второй премией в номинации
«За вклад в области разработки продукции военного назначения» был награжден коллектив
ОАО «УКБТМ» за разработку БМПТ.
БМПТ — действительно «золотая идея».
И не случайно в ежедневнике выставки вооружений Eurosatory‑2012, где «живьем» демонстрировалась БМПТ, появилась заглавная
статья с характерным названием «Terminator is
formidable» [55], что можно перевести как
«ужасный терминатор».

На пути к ОБТ нового поколения

жа располагается в башне, причем последняя,
согласно статистике поражений, подвергается
наиболее плотному обстрелу. Поражение башенной брони означает высокую вероятность
гибели как экипажа, так и самой боевой машины.
В 2002 году, завершив изготовление опытных образцов, УКБТМ приступило к проведению цикла испытаний. 9 июня на полигоне «Старатель» в присутствии в том числе представителей «УКБТМ», начальника ГАБТУ С. А. Маева,
губернатора Свердловской области Э. Э. Росселя и многих других были успешно выполнены первые три выстрела из пушки опытного образца танка [56].
Государственные испытания предполагалось завершить в 2005 году и сразу приступить

О начале работ над основным боевым танком
нового поколения мы уже упоминали в предшествующей главе. Характерными его особенностями являлись: более высокий уровень защиты экипажа, находящегося в изолированном
от боекомплекта и топлива отделении управления, наличие безэкипажного дистанционного боевого модуля с очень мощным вооружением, обеспечивающим подавляющее превосходство в огневой мощи по сравнению с лучшими образцами зарубежных стран.
Здесь необходимо отметить, что на ОБТ,
созданных в ХХ веке, большая часть экипа-

151

150

На пути к ОБТ нового поколения

151

к серийному производству. Программа
2006 года должна была составить 100 машин,
2007 года — 300 [57].
Всего были построены две машины, причем
одна прошла на испытаниях 15 тыс. км и произвела 287 выстрелов из пушки. Периодически
возникавшие при создании перспективной машины всевозможные проблемы в большинстве
своем были решены, а те, которые оставались,
также были решаемы. Изделия вышли на этап

проведения государственных испытаний. Казалось, что до успешного завершения работ рукой
подать. Но… времена были «сердюковские».
Постановлением Правительства РФ от 29 декабря 2008 года государственные испытания
опытного образца перспективного основного
боевого танка приостановлены и больше не возобновлялись. Перспективнейшее изделие, намного опередившее свое время, так и не вышло
за стадию опытного образца [58].

А. Л. Терликов

Вместо эпилога
По законам жанра книгу, открытую «Прологом», должен завершать «Эпилог». Однако это
подразумевает завершение темы, между тем
в истории УКБТМ 2010‑е годы открыли новую
страницу и перспективу на многие десятилетия вперед. Поэтому в последнем разделе стоит подзаголовок: «Вместо эпилога».

Генеральный директор —
главный конструктор
АО «УКБТМ» А. Л. Терликов

При всех трудностях и проблемах в XXI веке
ситуация в КБ существенно отличалась
от 1990‑х годов. Начала расти заработная плата, а главное — «индийский заказ» вновь поднял в местном сообществе статус конструктора, и поднял очень высоко. После кадровых потерь предшествующего десятилетия в УКБТМ

Заместитель генерального
директора — заместитель
главного конструктора
И. А. Демченко

Заместитель
главного конструктора
А. Г. Макеев

Участники стрельбовых испытаний танка «объект 195». 2002 г.

Заместитель
главного конструктора
С. Ф. Панченко

152

Заместитель
главного конструктора
А. Б. Яковлев

153

А. Л. Терликов

Генеральный директор —
главный конструктор
АО «УКБТМ» А. Л. Терликов

Заместитель генерального
директора — заместитель
главного конструктора
И. А. Демченко

Заместитель
главного конструктора
А. Г. Макеев

Участники стрельбовых испытаний танка «объект 195». 2002 г.

Заместитель
главного конструктора
С. Ф. Панченко

152

Заместитель
главного конструктора
А. Б. Яковлев

153

потянулась молодежь — выпускники Уральского государственного технического университета (УПИ) и Нижнетагильского машиностроительного техникума [1].
В 2010‑х годах они обрели опыт и начали замещать в секторах и отделах ветеранов, сделавших себе имя на танках Т‑72
и Т‑90 в 1970–1990‑х годах. По данным
за 2015 год, 45 % специалистов находились
в самом трудоспособном возрасте: от 25
до 45 лет [2].
1 ноября 2011 года УКБТМ обрело нового
лидера: вместо ушедшего на заслуженный отдых В. Б. Домнина генеральным директором —
главным конструктором стал А. Л. Терликов [3].
Он пришел в УКБТМ по стопам своего отца

в 1981 году после окончания Нижнетагильского машиностроительного техникума (специальность «Гусеничные и колесные машины»). Высшее образование получил без отрыва от производства в Уральском политехническом институте (1989 год, специальность «Электропривод
и автоматизация промышленных установок»).
В течение двадцати с лишним лет Л. Н. Терликов прошел все ступени карьерного роста
от рядового техника до ведущего конструктора, а с 2003 года — и заместителя главного
конструктора.
В 2010 годах тагильская школа танкострое
ния стала тагильской не только по месту деятельности, но и по происхождению ведущих
своих сотрудников.
Первые серийные БМПТ на параде в столице Казахстана г. Астане. 2011 г.

заезд примерно на 1500 метров танков Т‑90С
и Т‑55 перуанской армии. При этом старт машин осуществлялся раздельно, с предоставлением «форы» танку Т‑55 примерно в 100 метров. Кроме того, механик-водитель танка
Т‑55 после краткого инструктажа самостоятельно провел танк Т‑90С по полигону и совершил несколько маневров в соответствии
с рельефом местности и наличием препятствий, тем самым подтвердив легкость обучения и простоту эксплуатации танка Т‑90С [4].
Продолжалось лицензионное производство танков Т‑90С в Индии и закупки этой машины другими странами. Так, по заключенным
в 2011–2012 годах контрактам Азербайджан
приобрел 94 танка Т‑90С в самой совершенной комплектации, включающей установку новой модификации КОЭП «Штора», автомата сопровождения цели и кондиционера. Поставки
были завершены к лету 2016 года [5].
Несколько слов об усовершенствованном
КОЭП. В него включена новая станция оптикоэлектронного подавления ТШУ‑1-7М, производство которых началось в подмосковном Зеленограде. Благодаря новой элементной базе
количество блоков станции удалось уменьшить
с 7 до 3, а массу — с 95,4 до 72 кг. Радикально изменилось время выхода станции в рабо-

Наследство
УКБТМ образца 2010‑х годов располагало отличным наследством в виде семейства танков
Т‑72/Т‑90. События в Сирии многократно усилили интерес к этим машинам.
Т‑90С, несмотря на солидный уже возраст, неизменно вызывал ажиотаж на различных выставках. 15–19 сентября 2013 года
бригадой специалистов Уралвагонзавода
и УКБТМ (Ю. П. Бобин) на территории Перу
был проведен демонстрационный показ танка Т‑90С высшему командному составу национальных воо руженных сил. Показ проводился в три этапа, но, пожалуй, наиболее
зрелищным и эффектным оказался последний, третий этап, состоявшийся 19 сентября
при большом стечении представителей Заказчика во главе с Главнокомандующим сухопутными войсками Перу Рикардо Монкада
Новоа. Стрельба по мишеням осуществлялась всеми типами боеприпасов на дальностях от 1600 до 2000 метров, которая показала практически 100 % попадание в цель.
По сценарию демонстрационного показа был
произведен совместный (соревновательный)

154

чий режим — с 60 до 3 сек. Кроме противодействия ПТУР с инфракрасной системой наведения, станция обеспечивает подсветку целей
при использовании приборов ночного видения
и одновременно на треть снижает ИК — заметность танка за счет выбора оптимальных режимов работы [6].
В 2014 году был заключен еще один контракт на поставку 200 танков Т‑90СА [7].
В 2012–2016 годах в плановом порядке производилось перевооружение подразделений
Российской армии на танки Т‑72БЗ. Всего было
модернизировано более 1000 машин [8].
В мае 2013 года в СМИ прошло сообщение о том, что Министерство обороны РФ, следуя опыту западных стран, объявило конкурс
на разработку еще одного варианта комплексной модернизации танков Т‑72/Т‑90 — с целью
повышения их возможностей для ведения боя
в городских условиях. Помимо дополнительных
мероприятий по обеспечению круговой защиты от выстрелов РПГ, боевые машины должны были получить средства для преодоления
завалов и баррикад. Обязательным условием
была относительная дешевизна модернизационных комплектов (не более 7,5 млн руб.), а также легкость и быстрота их монтажа [9]. Заметим также, что весовые параметры позволяют

российским танкам действовать в «городском»
оснащении и в полевых условиях.
Презентация танков Т‑72 — одного с КАЗ
«Арена» и другого с дополнительной защитой бортовых и кормовых проекций корпуса
и башни — состоялась в сентябре 2013 года
на международной выставке вооружений
и военной техники RAE‑2013. Отдельно хотелось бы отметить модификацию танка Т‑72БЗ,
оснащенную панорамным прибором командира и двигателем В‑92С2Ф мощностью 1130 л. с.
Именно эта модель позволила команде России в 2014 и 2016 годах одержать убедительную победу над соперниками в конкурсе «Танковый биатлон» [10].
Весной 2016 года на сайте государственных закупок появилась информация о заключении контракта на модернизацию 154 танков
типа Т‑72 до уровня Т‑72Б3 с дополнительной
защитой. Работы начались еще в 2015 году
и должны быть завершены до 31 декабря
2017 года. Впервые об этой модификации
главный конструктор А. Л. Терликов сообщил
в июне 2015 года на форуме «Армия‑2015».
Помимо усиления защиты, машина получила также двигатель В‑92С2Ф мощностью
1130 л. с. и автоматизированный комплекс механика-водителя [11].

155

154

155

БМПТ на выставке EUROSATORY‑2012

Танк Т‑90МС на выставке EUROSATORY‑2012

156

Подобная же модернизация была предложена летом 2016 года вооруженным силам Казахстана, благо у последних имеется значительное количество старых советских танков
Т‑72Б и Т‑72Б1 [12].
И, наконец, летом 2016 года «НПК Уралвагонзавод» сообщила о поставке в текущем году
Российской армии 32 танков Т‑72Б3, оснащенных автоматом переключения передач — таким же, как на танке Т‑90МС [13].
С БМПТ дела обстояли несколько хуже.
В 2012 году небольшую партию приобрел Казахстан [14].
В 2013 году конструкторами УКБТМ был
завершен проект переоборудования танков
Т‑72А в БМПТ‑72. Машина имеет то же назначение, что и предшественница, но уступает
последней в решении огневых задач на 20 %.
Экипаж машины составляют три человека, как
и на танке: командир, наводчик и механик-водитель. Однако у БМПТ‑72 есть и свои преимущества. Во‑первых, это меньшая стоимость,
чем у базовой машины. БМПТ‑72 имеет новый прицел с дополнительным тепловизионным каналом — помимо имевшихся ранее оптического и телевизионного. Управляемые ракеты защищены бронированными экранами,
установлена более мощная дизель-генераторная установка. По желанию заказчика может
устанавливаться как двигатель В‑84МС, так
и В‑92С2. Сохранен прежний комплекс во
оружения, за исключением курсовых гранатометов. В полном объеме обеспечена всеракурсная защита [15].
Летом 2016 года заместитель генерального директора «НПК Уралвагонзавод» В. Г. Халитов сообщил о разработке «Терминатора‑3»
на базе танков Т‑72 и Т‑90, предусматривающей
установку в качестве основного вооружения
57‑мм автоматических пушек. Машина предназначена главным образом для иностранных
заказчиков [16].
Тем не менее на вооружение Российской
армии БМПТ пока не принята. По этому поводу начальник ГАБТУ А. Шевченко выразился в сентябре 2016 года хоть и дипломатично,
но вполне определенно: «Мы уже принимаем
ее на вооружение. Это, думаю, сразу подни-

мет ее в цене, повысит объемы закупок. Вместе с тем по данной машине свое слово еще
должен сказать Генеральный штаб, а это вне
компетенции Главного автобронетанкового
управления» [17].
Сдвинулось дело с инженерными машинами. БРЭМ‑1М, производившаяся первоначально для инозаказчиков, поставляется теперь и для Российской армии. Весной
2012 года шесть машин были направлены
в войска Южного военного округа, в Чечню. Туда же были направлены представители
УВЗ — для обучения экипажей. В 2016 году
БРЭМ‑1М вновь включены в гособоронзаказ.
6 декабря Западный военный округ отрапортовал о поступлении партии модернизированных БРЭМ [18].
Уже упоминавшаяся в предшествующей главе инженерная машина разграждения ИМР‑3М
в 2017 году в рамках гособоронзаказа также
будет поставлена в армию РФ [19].
В рамках ОКР «Вепрь» конструкторы
УКБТМ провели модернизацию бронированной машины разминирования БМР‑3М. Она
была унифицирована с танком Т‑90А (коэффициент унификации — 70 %) и получила двигатель В‑92С2 мощностью 1000 л. с.
После успешных государственных испытаний БМР‑3МА была принята на вооружение
и с 2016 года поставляется Российской армии.
В отличие от предшественницы, БМР‑3МА
обеспечивает также траление самонаводящихся противобортовых мин с акустическими и инфракрасными взрывателями, способна разрушать проводные линии управления
минами и взрывными устройствами. Партия
БМР‑3МА планируется к поставке армии РФ
в ближайшие два года [20].
И, наконец, БМР‑3МА стала базовой машиной для разработанного ОАО «ВНИИ Сигнал» совместно с АО «УКБТМ» тяжелого роботизированного комплекса, состоящего
из дистанционно управляемой БМР и машины управления на базе автомобиля «КамАЗ».
Комплекс в 2016 году успешно прошел государственные испытания и в ближайшее время можно ожидать принятия его на вооружение [21].

157

БМПТ на выставке EUROSATORY‑2012

Танк Т‑90МС на выставке EUROSATORY‑2012

156

157

Модернизированный танк Т‑90С
на выставке IDEX‑2013

158

159

Звезда сезона

«Армата»

При всем почтении к танкам Т‑90С и модернизированным «семьдесятдвойкам», звездой
2010‑х годов стали машины «Прорыва».
Весной 2012 года танк Т‑90МС был представлен на выставке «ДефЭкспо» в Индии. Облик машины в пустынном камуфляже как бы
подтверждал слова главного конструктора
УКБТМ А. Л. Терликова: «Это новый уровень
боевых возможностей, уровень, соответствующий самым современным требованиям» [22].
В 2013 году Т‑90МС впервые предстал
в движении на выставке в Абу-Даби. На следующей выставке IDEX‑2015 командующий сухопутными войсками ОАЭ лично осмотрел машину и провел трехчасовые переговоры с российской делегацией [23].
Публичные показы завершились закономерными результатами. 28 марта 2016 года РИА
«Новости» первыми сообщили о переговорах
России и Индии о возможности локализации
производства Т‑90МС на заводе в г. Авади —
со ссылкой на директора АО «НПК Уралвагонзавод» по военно-техническому сотрудничеству И. Куликова. Однако в конце октября —
начале ноября индийские СМИ сообщили о решении национального Совета по оборонным
закупкам приобрести 464 машины — частично полностью собранных, частично в виде машинокомплектов [24].
Между тем еще в 2012 году главный конструктор А. Л. Терликов публично заявил: «Мы
уверены, что нашим новым образцом заинтересуются не только индийские военные» [25].
Так оно и случилось. Летом 2016 года в СМИ
появились сообщения о возможной закупке танков Т‑90МС Народной армией Вьетнама — для начала 28 штук, а в перспективе —
до 200 единиц [26].
Не остались без внимания и Вооруженные
силы РФ. В настоящее время АО «УКБТМ» работает в рамках ОКР «Прорыв‑3» над созданием модернизированного танка Т‑90 для Российской армии с высокими техническими характеристиками. [27].

В общественном сознании УКБТМ и Уралвагонзавод уже несколько лет ассоциируются с коротким словом «Армата».
Семейства боевых и инженерных машин
на базе танков Т‑54/Т‑55 и затем Т‑72/Т‑90 создавались по одному сценарию: сначала появлялись танки, а затем на их базе разрабатывалась прочая техника.
«Армата» изначально проектировалась как
унифицированная межвидовая тяжелая гусеничная платформа. Сегодня на эту тему написано множество статей и даже издана отдельная книга. Однако ТТХ машин на базе «Армата» еще долго будут секретными и не могут публиковаться в официальном издании УКБТМ,
поэтому мы ограничимся хроникой событий
и краткими описаниями новаций.
Итак, программа создания единой тяжелой платформы была утверждена Генеральным штабом ВС РФ летом 2011 года. Первоначально она предполагала разработку лишь
танка и тяжелой БМП. В марте 2012 года министерство обороны утвердило технический
проект платформы «Армата». Начальник ГАБТУ
генерал-майор А. Шевченко заявил прессе:
«Через три года посмотрим это изделие в металле» [28].
Так оно и случилось. Первая опытно-промышленная партия машин на базе «Армата» —
танков Т‑14 и тяжелых БМП Т‑15 — была изготовлена в самом начале 2015 года [29].
Чуть позже, в июне 2015 года, заместитель
генерального директора АО «НПК Уралвагонзавод» В. Г. Халитов скажет в интервью газете
«Независимое военное обозрение»: «С «Арматой», образно выражаясь, сошлись все планеты: технический задел, бесперебойное финансирование, замечательный коллектив конструкторов, отличное управление и своевременное создание корпорации» [30].
Модульность конструкции платформы «Армата» и заложенный технический потенциал, по мнению разработчиков, обеспечивают высокую гибкость, минимизацию времени

160

Танки Т‑14 на Параде Победы. Москва, 9 мая 2015 г.

Танки Т‑14 в Москве. Тренировка парада. Май 2015 г.

161

Звезда сезона

«Армата»

160

Танки Т‑14 на Параде Победы. Москва, 9 мая 2015 г.

Танки Т‑14 в Москве. Тренировка парада. Май 2015 г.

161

162
Ночная репетиция парада. Весна 2015 г.

163

разработки и отладки широкой линейки новых
современных изделий. В то же время это позволит на протяжении всего жизненного цикла изделий выполнять комплексные модернизации, обеспечивая значительный рост ТТХ без
кардинальных доработок основных конструктивных элементов платформы. При разработке унифицированной платформы изначально
учитывались специфические требования машин различного назначения [31].
Большое внимание было уделено эргономике и дизайну отделения управления, обеспечена удобная посадка экипажа, органы управления и панели отображения информации были
размещены с учетом обеспечения максимального комфорта экипажу при выполнении различных боевых задач. В конструкции платформы используется идеология «цифрового борта», гарантирующая максимальный уровень
автоматизации процессов, диалоговый режим
взаимодействия экипажа с машиной. За счет
применения оригинальной компоновки и инновационных технических решений создана
эффективная всеракурсная защита экипажа
и машин от различных средств поражения (мин,
артиллерийских боеприпасов, высокоточного оружия). Примененная концепция много
уровневой защиты обеспечивает маскировку
изделий пассивными и активными системами,
предотвращение поражения в случае обнаружения противником, минимизацию повреждений и сохранение жизни экипажа в случае поражения [32].
Появление 9 мая 2015 года в составе парадных расчетов на Красной площади Москвы танков Т‑14 и БМП Т‑15 вызвало огромный ажиотаж и неподдельный интерес со стороны специалистов многих стран, в первую
очередь из стран НАТО. Полагаем, что читателям будет небезынтересно познакомиться
с некоторыми высказываниями, в которых дается оценка новому детищу нашего КБ. Например, на удивление откровенным и самокритичным является высказывание американского политолога Майкла Кофмана, много лет
проработавшего в Университете национальной
обороны США: «Несмотря на западный нажим
и санкции, Россия смогла создать эту новую

линию военной техники. На Западе ничего подобного, то есть серьезной работы над танком нового поколения, и близко нет, поэтому
страны Запада выставлены в позорном свете». Американское издание Army Times, ориентированное главным образом на читателей
из среды военнослужащих Сухопутных войск
и Корпуса морской пехоты США, особое внимание акцентировало на безопасности и удобстве экипажа, которые обеспечиваются «многослойной бронированной капсулой». Ходовая
часть бронированной платформы, замечает
Army Times, «способна без особого труда поддерживать вес на 15 тонн больший, чем у нынешнего Т‑14, что позволит модернизировать
танк в направлении увеличения мощности оружия и усиления средств его защиты». Обозреватель The National Interest Дейв Маджумдар
на страницах своего издания отмечает: «…Разработчики танков не забывают и о маскировке
боевых машин, пытаясь понизить радиолокационную заметность Т‑14. Если же танк будет
обнаружен, а снаряд противника преодолеет
защиту КАЗ, на помощь придет мощная пассивная броня. Неизвестно, из каких материалов она состоит, но, возможно, это некая слоеная матрица из керамического композитного материала… «Армата» серьезно тревожит
армии западных стран и заставляет серьезно
задуматься о разработке своих аналогов» [33].
Не менее любопытны высказывания и представителей западноевропейских и дальневосточных стран. «Новые машины сконструированы с чистого листа и представляют собой самое большое изменение в российских боевых
бронированных машинах с 1960–1970‑х гг. », —
считает эксперт известной издательско-аналитической группы IHS Janes, специализирующейся на военных вопросах, Николас де Ларинаг. Ему вторит японский англоязычный журнал
The Diplomat, назвавший Т‑14 самым «смертельным танком в мире». Он пишет, что российские
бронированные машины на платформе «Армата» демонстрируют «полный разрыв с наследием советской эпохи в системах вооружений».
В то же время эксперты британского Международного института стратегических исследований (IISS) обратили внимание на главную

164

Тяжелые боевые машины пехоты Т‑15 на Параде Победы. 9 мая 2015 г.

165

164

Тяжелые боевые машины пехоты Т‑15 на Параде Победы. 9 мая 2015 г.

165

революционную разработку — дистанционный боевой модуль. «Когда «Армата» поступит
на вооружение, это будет первый танк с необитаемой башней и комплексом активной защиты. Если КАЗ будет успешно использоваться в новых машинах, снизится эффективность
противотанковых управляемых ракет и ручных противотанковых гранатометов», отмечается в докладе аналитиков авторитетного
специализированного издания Military Balance
за 2016 год. Крупнейший зарубежный эксперт
по бронетанковой технике и вооружению сухопутных войск Кристофер Ф. Фосс прямо признал: «Армата — это революция в танковом
проектировании» [34].
По сообщению немецкого интернет-издания Die Welt, Германия совместно с Францией намерены разработать современный боевой танк, который должен будет составить конкуренцию российскому Т‑14, разработанному
на платформе «Армата». Правда вот готова новая боевая машина должна быть только лишь
к 2030 году [35].
А виновники переполоха после парада
2015 года отправились на испытания в Научно-исследовательский испытательный центр
бронетанковой техники в подмосковной Кубинке. Работа продолжалась по утвержденному графику вплоть до 9 мая 2016 года, когда
«Арматы» вновь появились на Красной Площади [36].
Ходовые испытания завершились в ноябре
2016 года; затем должны последовать стрельбовые, причем с использованием новейших,
созданных для машин на базе «Армата», боеприпасов. Генеральный директор «НПК Уралвагонзавод» О. Сиенко отметил в эфире телеканала «Россия 24»: «Мы надеемся, что наши
смежники, которые выпускают специальные
боеприпасы для нашей техники, позволят нам
завершить испытания» [37].
Министерство обороны ходом испытаний
в целом удовлетворено, свидетельством чего
стало подтверждение контракта на доведение
в 2017–2018 годах количества боевых машин
на платформе «Армата» до 100 единиц [38].
Необходимо подчеркнуть, что проект «Армата» придал мощнейший импульс работам

не только УКБТМ и других предприятий «НПК
Уралвагонзавод», но и множеству других заводов и учреждений отечественного ВПК. В январе 2016 года генеральный директор «НПК Уралвагонзавод» О. Сиенко подчеркнул в интервью
корреспонденту газеты «Коммерсант»: «Свой
вклад в создание этой машины внесли более
100 российских предприятий» [39].
Приведем лишь несколько примеров.
Именно для «Арматы» впервые с советских
времен ОАО «НИИ стали» создал новую марку брони — 44С‑св‑Ш с управляемой кристаллической структурой. Она на 15 % превосходит сталь танков Т‑90 по снарядостойкости, что позволяет при равном весе соответственно увеличить защищенность боевой
машины [40].
Объединенная приборостроительная корпорация разработала для Т‑14 унифицированный программно-технический комплекс, позволяющий решать большинство задач в автоматизированном режиме при минимальном
участии экипажа, и включающий каждую машину в единую систему управления тактического звена [41].
В марте 2016 года в СМИ появилось сообщение об установке в составе комплекса активной защиты «Афганит» специальных ультрафиолетовых пеленгаторов, обнаруживающих по ионизированному воздуху выпущенные с любого направления по боевой машине.
В отличие от имевшихся ранее радиолокаторов, их невозможно обмануть никакими помехами. Разработало пеленгаторы новосибирское АО «Катод» [42].
СКБ Горьковского завода аппаратуры связи им. А. С. Попова создало для «Арматы» комплекс оперативного захвата и обнаружения
цели с видеорежимом на основе оптического
волокна. Он позволит командиру танка быстро
передавать наводчику не просто координаты
цели, но и ее видео. В сентябре 2016 года значительная партия таких комплексов уже проходила опытно-войсковые испытания [43].
Московский авиационный институт создает для «Арматы» беспилотный аппарат «Птеродактиль». Легкий аппарат из композиционных материалов связан с бронированной ма-

166

шиной гибким кабелем, обеспечивающим подачу электроэнергии и команд управления.
Наличие радара и тепловизора и высота полета в несколько десятков метров обеспечат экипаж информацией о поле боя на десятки километров вокруг [44].
Список достижений можно продолжать
и продолжать…
В заключение скажем несколько слов
о перспективах проекта. Согласно госпрограмме вооружения ГПВ‑2020, в Российской армии
планируется иметь 2300 боевых и инженерных

машин на платформе «Армата»; однако возможна корректировка сроков их изготовления
до 2025 года [45]. После чего настанет время
экспортных поставок.
В настоящее время разработаны три машины: танк Т‑14, тяжелая БМП Т‑15 и БРЭМ Т‑16.
Но еще в апреле 2016 года генеральный директор О. Сиенко публично заявил о концепции развития, предусматривающей создание
на платформе «Армата» 28 видов перспективного бронетанкового вооружения и инженерной техники [46].

167

166

167

Дальнейшее развитие танка Т‑34. В декабре 1942 года был изготовлен первый
опытный образец. В период с 16 декабря 1942 года по 25 февраля 1943 года он
прошел заводские испытания, по результатам которых было принято решение
об изготовлении трех машин. На вооружение РККА Т‑43 (первый вариант) не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 32,2 (по другим данным — 33,5 т), экипаж — 4 чел., пушка — 76,2 мм
(Ф‑34), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 85 выстрелов к пушке и 2772 патронов к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 48 км/ч

Образец

Опытный образец танка Т‑34-76 с воздушным огнеметом ОП‑34. Разработан и изготовлен в конце 1942 года. Огнемет ОП‑34
устанавливался в корпусе вместо курсового пулемета ДТ. Выброс огнесмеси производился под давлением сжатого воздуха или газов, поступавших в резервуар со смесью из воздушных баллонов через редуктор. Зарядка и дозарядка баллонов
газами производилась от одного из цилиндров двигателя. Опытный образец танка прошел испытания в период с 5 января
по 1 апреля 1943 года на заводском полигоне, по результатам которых огнемет ОП‑34 и система зарядки были рекомендованы к внедрению в серийное производство. Тем не менее на вооружение РККА танк с огнеметом ОП‑34 принят не был
и серийно не изготавливался

Образец

Дальнейшее развитие танка Т‑43. На вооружение РККА Т‑43 (второй вариант)
не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 34,1 т, экипаж — 4 чел., пушка — 76,2 мм (Ф‑34), с сентября
1943 г. установлена пушка 85 мм (Д‑5Т), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 98 выстрелов к 76,2‑мм пушке и 56 выстрелов
к 85‑мм пушке, 2772 патронов к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 48 км/ч, запас хода по шоссе — 210 км

Образец

Опытный образец танка Т‑34. Разработан в июне 1942 года. Два опытных образца
были разработаны в июле того же года и отличались от серийного образца новой
коробкой передач и трехместной литой башней с командирской башенкой. На вооружение РККА танк Т‑34С не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 30,9 т, экипаж — 5 чел., пушка — 76,2 мм (Ф‑34), 2 пулемета —
7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 77 выстрелов к пушке и 3600 патронов к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная
скорость — 54,7 км/ч, запас хода по шоссе — 400 км (второй образец)

Опытный образец среднего танка c 57‑мм пушкой ЗИС‑4М. Разработан на базе
танка Т‑34-76 образца 1942 года. При этом броневая защита, моторно-трансмиссионная установка, электрооборудование, средства связи и ходовая часть остались без изменения. В июне 1943 года были изготовлены четыре опытных образца, которые в июле-августе того же года успешно прошли испытания на ГАНИОПЕ.
В дальнейшем (по сентябрь 1943 года включительно) три танка прошли войсковые
испытания в действующей армии. На вооружение РККА Т‑34-76 с пушкой ЗИС‑4М
не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 29 т, экипаж — 4 чел., пушка — 57 мм (ЗИС‑4М), 2 пулемета —
7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 55 км/ч

Огнеметный танк на базе танка Т‑34-76. От линейной машины отличался установкой порохового огнемета АТО‑41 (АТО‑42) вместо курсового 7,62 мм пулемета и бака с огнесмесью в корпусе.
Боевая масса — 30 т, экипаж — 3 чел., пушка — 76,2 мм (Ф‑34), 1 огнемет АТО‑41
(АТО‑42), 1 пулемет — 7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект —
77 (100) выстрелов к пушке и 2646 патронов к пулемету, мощность двигателя —
500 л. с., максимальная скорость — 55 км/ч

Модификация танка Т‑34. Оснащен 85‑мм пушкой Д‑5Т. Отличается от танка
Т‑34-76 усиленным бронированием и новой 3‑местной башней. Серийно выпускался заводом «Красное Сормово» (г. Нижний Новгород) с января 1944 г.
Боевая масса — 32 т, экипаж — 5 чел., пушка — 85 мм (Д‑5Т), 2 пулемета —
7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 55 выстрелов к 85‑мм
пушке, 1953 патрона к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 55 км/ч, запас хода по шоссе — до 300 км

Образец

— Год изготовления опытного образца / принятия на вооружение

№

Т-43 (первый
вариант)
1942
опытный

— Состояние разработки и изготовления (опытный)
— Состояние разработки и изготовления (серийный)

№

Образец

Т-34-76
обр. 1941 года
1940
серийный

№

Образец

Т-34-76
обр. 1942 года
1942
серийный

№

Дальнейшее развитие танка Т‑34. Отличался от машин выпуска 1940–1941 гг.
новой конструкцией башни («гайка»). Танк выпускался с июня 1942 года по март
1944 года и был самым многочисленным танком Красной Армии в годы Великой
Отечественной войны. Кроме того, с июля 1943 года Т‑34-76 стали изготавливаться с командирской башенкой.
Боевая масса — 28–30,9 т, экипаж — 4 чел., пушка — 76,2 мм (Ф‑34), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 77 (100) выстрелов к пушке и 3150 патронов к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 55 км/ч, запас хода по шоссе — 300 км

Образец

Т-34С
1942
опытный

№

Принят на вооружение РККА Постановлением Комитета Обороны при СНК СССР
№ 443 от 19.12.1940 г. Первый Т‑34 на Уральском танковом заводе (УТЗ) № 183 был
собран 18 декабря 1941 г. Коллектив танкового КБ завода (отдел 520) после эвакуации из Харькова выполнил гигантскую работу по адаптации разработанной
конструкторской документации на танк Т‑34-76 обр. 1941 года к технологии, применяемой на заводе, а также по максимальному упрощению конструкции.
Боевая масса — 28 т, экипаж — 4 чел., пушка — 76,2 мм (Ф‑34), 2 пулемета —
7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 77 выстрелов к пушке и 4725 патронов к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная
скорость — 55 км/ч, запас хода по шоссе — 300 км

Т-34-76с ОП-34
1942
опытный

Т-43 (второй
вариант)
1943
опытный

Т-34-76
с пушкой ЗИС-4М
1943
опытный

Образец

ОТ-34-76
1942
серийный

168

169

Т-34-85
обр. 1943 года
1943
серийный

Образец

— Год изготовления опытного образца / принятия на вооружение

№

Т-43 (первый
вариант)
1942
опытный

— Состояние разработки и изготовления (опытный)
— Состояние разработки и изготовления (серийный)

№

Образец

Т-34-76
обр. 1941 года
1940
серийный

№

Образец

Т-34-76
обр. 1942 года
1942
серийный

№

Образец

Т-34С
1942
опытный

№

Т-34-76с ОП-34
1942
опытный

Т-43 (второй
вариант)
1943
опытный

Т-34-76
с пушкой ЗИС-4М
1943
опытный

Образец

ОТ-34-76
1942
серийный

168

169

Т-34-85
обр. 1943 года
1943
серийный

№

Образец

Т-34-85
обр. 1944 года
(«изделие 135»)
1944
серийный

№

Образец

Т-34-85М
(первый
вариант)
1944
опытный

№

Т-34-85М
(второй вариант)
1944
опытный

Опытный образец танка Т‑34-85. Отличался от серийно выпускавшейся машины
увеличенной толщиной лобового листа корпуса и люка механика-водителя, а также улучшенной защитой курсового пулемета. Кроме того, вместо топливных баков, установленных внутри корпуса, были установлены два топливных бака снаружи корпуса, в его кормовой части. На вооружение РККА Т‑34-85М (второй вариант) не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 32,23 т, экипаж — 5 чел., пушка — 85 мм (ЗИС-С‑53), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТМ), броня — противоснарядная, боекомплект — 60 выстрелов
к пушке, 2079 патронов к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 54,4 км/ч, запас хода по шоссе — до 300 км

Образец

Т-44 (первая
модификация,
№ 1, № 2)
1944
опытный

№

Опытный образец танка Т‑34-85. Отличался от серийно выпускавшегося танка
Т‑34-85 образца 1944 года увеличенной толщиной лобового листа корпуса и люка
механика-водителя, улучшенной защитой курсового пулемета и конструкцией отдельных элементов ходовой части. Вооружение, боекомплект, моторно-трансмиссионная установка, электрооборудование и средства связи остались без изменения. На вооружение РККА Т‑34-85М (первый вариант) не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 32,2 т, экипаж — 5 чел., пушка — 85 мм (ЗИС-С‑53), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТМ), броня — противоснарядная, боекомплект — 56 выстрелов
к 85‑мм пушке, 1890 патронов к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 54,4 км/ч, запас хода по шоссе — до 300 км

Образец

№

Модификация танка Т‑34. Оснащен 85‑мм пушкой ЗИС-С‑53. Отличается от танка Т‑34-76 усиленным бронированием и новой 3‑местной башней. Принят на вооружение в январе 1944 г. Серийно выпускался заводом № 183 с марта 1944 г.
Боевая масса — 32 т, экипаж — 5 чел., пушка — 85 мм (ЗИС-С‑53), 2 пулемета —
7,62 мм (ДТМ), броня — противоснарядная, боекомплект — 56 выстрелов к 85‑мм
пушке, 1890 патронов к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 55 км/ч, запас хода по шоссе — до 300 км

Опытный образец танка Т‑44. Отличался от танка Т‑34 новой компоновкой МТО (двигатель установлен поперек корпуса), что
привело к уменьшению габаритов танка. С января по февраль 1944 г. было изготовлено три опытных образца. На вооружение РККА танк Т‑44 данной модификации не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 30,4 т, экипаж — 4 чел., пушка — 85 мм (Д‑5Т), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, бое
комплект — 54 выстрела к пушке, 2772 патрона к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость —
52,6 км/ч

Дальнейшее развитие опытного образца танка Т‑44. Изготовлено два опытных
образца в мае 1944 г., один из которых прошел заводские испытания. На вооружение РККА не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 31,3 т, экипаж — 4 чел., пушка — 85 мм (ЗИС-С‑53), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 51 выстрел к пушке, 1953 патрона к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с. (В‑2ИС), максимальная скорость — 51,6 км/ч

Образец

Опытный образец танка Т‑44. Разработан в июле 1944 г. и изготовлен в августе
того же года. В период с 18 августа по 9 сентября 1944 г. прошел заводские испытания, по результатам которых был рекомендован для принятия на вооружение.
Боевая масса — 30,7 т, экипаж — 4 чел., пушка — 85 мм (ЗИС-С‑53), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 58 выстрелов
к пушке, 1764 патрона к пулеметам, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 60,5 км/ч

Образец

Принят на вооружение 23 ноября 1944 г. Серийное производство с ноября 1944 г.
на заводе № 75 (г. Харьков).
Боевая масса — 31,8 т, экипаж — 4 чел., пушка — 85 мм (ЗИС-С‑53), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 58 выстрелов
к пушке, 1890 патрона к пулеметам, мощность двигателя (В‑44) — 520 л. с., максимальная скорость — 51 км/ч

Образец

Т-44 (первая
модификация,
№ 3)
1944
опытный

Опытный образец танка Т‑44. Оснащен 122‑мм пушкой. На вооружение РККА танк
Т‑44 данной модификации не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 31 т, экипаж — 4 чел., пушка — 122 мм (Д‑25-44), 2 пулемета —
7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 24 выстрела к пушке, мощность двигателя — 500 л. с., максимальная скорость — 51,6 км/ч, запас
хода по шоссе — до 300 км

170

№

1944
опытный

Т-44А
(«изделие 136»)
1944
опытный

Т-44
1944
серийный

Опытный образец нового среднего танка. Был разработан в октябре — декабре
1944 г. Первоначально именовался как Т‑44Б. Изготовлен УТЗ в январе 1945 г.
С 11 марта по 11 апреля 1945 года прошел испытания на НИИ БТ полигоне. На вооружение РККА не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 35,5 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д10‑ТК), 2 пулемета
ГВТ — 7,62 мм, броня — противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3000 патронов к пулеметам, мощность двигателя В‑2-44 — 520 л. с., максимальная скорость — 45 км/ч

Образец

Опытный образец танка Т‑34 со 100‑мм пушкой. На вооружение РККА не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 33 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д-10Т), 2 пулемета — 7,62 мм
(ДТ или ГВТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШК), броня — противоснарядная, боекомплект — 30 выстрелов к пушке, 2000 и 200 патронов к пулеметам 7,62 мм и 12,7 мм
соответственно, мощность двигателя — 520 л. с., максимальная скорость — 48 км/ч

Образец

171

Т-44 (вторая
модификация)

Т-54
(первый вариант)
1945
опытный

Образец

№

Т-34-100
1945
опытный

№

Образец

Т-34-85
обр. 1944 года
(«изделие 135»)
1944
серийный

№

Образец

Т-34-85М
(первый
вариант)
1944
опытный

№

Т-34-85М
(второй вариант)
1944
опытный

Образец

Т-44 (первая
модификация,
№ 1, № 2)
1944
опытный

№

Образец

№

Образец

Т-44 (первая
модификация,
№ 3)
1944
опытный

170

№

1944
опытный

Т-44А
(«изделие 136»)
1944
опытный

Т-44
1944
серийный

Образец

171

Т-44 (вторая
модификация)

Т-54
(первый вариант)
1945
опытный

Образец

№

Т-34-100
1945
опытный

№

Образец

Т-44-100
1945
опытный

№

Образец

Т-54 (второй
вариант,
«изделие 137»)
1945
опытный

№

Т-54 (третий
вариант)
1946
опытный

Опытный образец среднего танка Т‑54. В соответствии с Постановлением СМ
СССР от 29 апреля 1946 года в течение марта — июля того же года были изготовлены два опытных образца третьего варианта (№ 3 и № 4), которые в период
с 21 июля по 1 августа 1946 года прошли межведомственные испытания (МВИ)
на трассе завода. Опытные образцы № 3 и № 4 отличались от Т‑54 обр. 1945 года
установкой новой башни и 12,7‑мм пулемета ДШК. По результатам МВИ была
доработана конструкторская документация и в сентябре изготовлен еще один
опытный образец (№ 5), который прошел в октябре-ноябре заводские испытания. После их завершения танк был направлен на разборку для осмотра и оценки технического состояния. Постановлением СМ СССР от 29 апреля 1946 года
танк Т‑54 был принят на вооружение СА, однако его доработка продолжилась.
Боевая масса — 39,15 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм ЛБ‑1 (на № 3), Д‑10Т
(на № 4 и № 5), 3 пулемета — 7,62 мм (СГ‑43), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШК), броня —
противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3500 патронов к 7,62 мм
пулеметам и 150 патронов к пулемету 12,7 мм, мощность двигателя В‑54 — 520 л. с.,
средняя скорость по шоссе — 33,5 км/ч, запас хода по шоссе — 360 км

Образец

Т-54 (четвертый
вариант)
1947
опытный

№

Опытный образец нового среднего танка. Изготовлен к концу июля 1945 года.
Отличался от предшественника только установкой 5‑скоростной коробки передач с синхронизаторами и планетарных механизмов поворота (ПМП). На вооружение РККА не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 35,5 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д10‑ТК), 2 пулемета
ГВТ — 7,62 мм, броня — противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3000 патронов к пулеметам, мощность двигателя В‑2-44 — 520 л. с., максимальная скорость — 45 км/ч

Образец

№

Опытный образец танка Т‑44. Всего было изготовлено два опытных образца.
Характерной особенностью машины является установка новой, более мощной
100‑мм пушки и стальных противокумулятивных экранов вдоль бортов корпуса.
На вооружение РККА танк Т‑44-100 не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 33,5 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (ЛБ‑1, в дальнейшем —
Д‑10Т), 2 пулемета — 7,62 мм (ДТ), броня — противоснарядная, боекомплект —
30 выстрелов к пушке, 1900 патронов к пулеметам мощность двигателя — 500 л. с.,
максимальная скорость — 45 км/ч

Опытный образец среднего танка Т‑54. Отличался от Т‑54 обр. 1946 года конструкцией корпуса и башни, а также некоторыми изменениями в монтаже во
оружения. Опытный образец был изготовлен в ноябре 1946 — феврале 1947 годов для участия в министерских испытаниях. На вооружение СА не принимался
и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 36 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑10Т), 3 пулемета —
7,62 мм (СГ‑43), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШК), броня — противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3500 патронов к 7,62 мм пулеметам и 150 патронов к пулемету 12,7 мм, мощность двигателя В‑54 — 520 л. с., максимальная скорость — 48 км/ч, запаса хода по шоссе — 330 км

Образец

Т-54 обр. 1947 года
(«головной
образец»)
1947
серийный

Первые два «головных образца» были изготовлены в январе-феврале 1947 года с внедрением технических решений, разработанных по результатам предыдущих испытаний. В период с 25 апреля по 27 мая оба танка успешно прошли межведомственные испытания. Серийное производство танка Т‑54 на заводе № 183 осуществлялось
с 1947 по октябрь 1949 года. Состоял на вооружении СА и поставлялся на экспорт.
Боевая масса — 36 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑10Т), 2 пулемета —
7,62 мм (СГ‑43), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШК), броня — противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3500 патронов к 7,62‑мм пулеметам и 150 патронов к пулемету 12,7‑мм, мощность двигателя В‑54 — 520 л. с., максимальная
скорость — 48 км/ч, запас хода по шоссе — до 400 км

172

Модификация танка Т‑54 с реализацией мероприятий первого этапа модернизации. Отличался от модели 1947 года новой, более снарядостойкой конструкцией башни. Первый танк с новой башней вышел в сдаточный пробег 29 августа
1949 года. В сентябре 1949 года были изготовлены два контрольных танка. В конце ноября 1949 года решением правительства было дано разрешение на серийное
производство Т‑54 образца 1949 года, который изготавливался с 1949 по 1951 год.
Состоял на вооружении СА и поставлялся на экспорт.
Боевая масса — 35,5–36 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑10Т), 2 пулемета — 7,62 мм (СГ‑43), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШК), броня — противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3000 патронов к 7,62‑мм пулеметам и 200 патронов к пулемету 12,7‑мм, мощность двигателя В‑54 — 520 л. с., максимальная
скорость — 48 км/ч, запас хода по шоссе — до 400 км

Командирская модификация танка Т‑54. Танк Т‑54К отличался от линейного танка наличием дополнительной радиостанции РСБ‑3Т, зарядного агрегата для питания потребителей электроэнергией при длительной работе на стоянке, уменьшенным боекомплектом и измененным расположением запасного (аварийного)
люка в днище корпуса. Первый опытный образец танка был изготовлен на заводе № 183 в начале сентября 1950 г. Серийно изготавливался в 1955 году. Состоял на вооружении СА.
Боевая масса — 36 т, экипаж — 4 чел, пушка — 100 мм (Д‑10Т), 2 пулемета —
7,62 мм (СГМТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШК), броня — противоснарядная, боекомплект — 13 выстрелов к пушке, 2500 патронов к 7,62 мм пулеметам и 200 патронов к пулемету 12,7 мм, мощность двигателя 520 л. с., максимальная скорость — 48 км/ч

Образец

173

№

1949
серийный

Образец

Опытный образец танка Т‑54 с двухплоскостным стабилизатором вооружения (СТВ) был разработан в рамках ОКР по повышению эффективности стрельбы с ходу. Т‑54 с СТВ С‑88СА отличался от серийного Т‑54 более эффективным комплексом вооружения. В июне — августе 1952 года опытный образец принял участие в сравнительных полигонных испытаниях,
по результатам которых предпочтение было отдано танку Т‑54 с пушкой Д‑10Т и СТВ «Горизонт». Танк Т‑54 с СТВ С‑88СА
на вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался

Т-54
обр. 1949 года

Опытный образец среднего танкового тягача, разработанного на базе танка Т‑54. 28 сентября 1950 года первый опытный образец тягача вышел в пробег. К концу 1951 года завод № 183 изготовил три опытных образца, которые
в январе — мае 1952 года прошли полигонные испытания. В 1953–1954 гг. два
образца прошли контрольные полигонные испытания, по результатам которых тягач «изделие 9» был рекомендован к принятию на вооружение. В начале 1970‑х годов тягач «изделие 9» стал основой для создания аналогичных
машин за пределами СССР. Например, в 1973 году на вооружение китайской
армии поступила нелицензионная копия советского тягача, получившая наименование тягач «тип 73».
Масса — 31,6 т, экипаж — 3 чел., 1 пулемет — 12,7 мм, тяговое усилие лебедки —
25 тс, грузоподъемность кран-стрелы — 3 тс, двигатель мощностью 520 л. с., максимальная скорость по шоссе — 50 км/ч

Модификация танка Т‑54 обр. 1949 года. Отличается от модели 1949 года отсутствием в конструкции башни т. н. «замана», в кормовой ее части. Находился в серийном производстве с 1951 по 1955 г. Состоял на вооружении СА и поставлялся на экспорт.
Боевая масса — 35,5–36 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑10Т), 2 пулемета — 7,62 мм (СГМТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШК), броня — противоснарядная,
боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3000 патронов к 7,62‑мм пулеметам и 500 патронов к пулемету 12,7‑мм, мощность двигателя В‑54 — 520 л. с., максимальная
скорость — 48–50 км/ч, запас хода по шоссе — до 400 км

№
Образец

Тягач «изделие 9»
1950
опытный

Т‑54К
1950
серийный

Образец

Т‑54
обр. 1951 года
1951
серийный

Образец

Т‑54 с СТВ С‑88СА
1952
опытный

№

Образец

Т-44-100
1945
опытный

№

Образец

Т-54 (второй
вариант,
«изделие 137»)
1945
опытный

№

Т-54 (третий
вариант)
1946
опытный

Образец

Т-54 (четвертый
вариант)
1947
опытный

№

Образец

№

Образец

Т-54 обр. 1947 года
(«головной
образец»)
1947
серийный

172

Образец

173

№

1949
серийный

Образец

Т-54
обр. 1949 года

№
Образец

Тягач «изделие 9»
1950
опытный

Т‑54К
1950
серийный

Образец

Т‑54
обр. 1951 года
1951
серийный

Образец

Т‑54 с СТВ С‑88СА
1952
опытный

№

Образец

СПК‑5
1952
серийный

№

«Изделие 141»
1954
опытный

Опытный образец танка Т‑54, на котором отрабатывалась система стабилизации основного вооружения в одной плоскости. Разработан на основании
Постановления СМ СССР от 12 сентября 1952 года. В опытной разработке получил индекс «изделие 141». Первый опытный образец был изготовлен
в 1954 году, который в том же году прошел заводские испытания, а в период
с ноября 1954 года по январь 1955 года испытания стрельбой на территории
ГНИАП ГАУ (ст. Ржевка Ленинградской области). В дальнейшем машина использовалась ЦНИИ‑173 для экспериментальных работ по стабилизатору опытного образца танка «объект 430» разработки ХКБМ и в 1956 году с доработанными пушкой и стабилизатором прошла полигонно-войсковые испытания.
Дальнейшие работы по опытному образцу танка «изделие 141» были прекращены в связи с отработкой 2‑плоскостных стабилизаторов вооружений. Тем не менее в марте 1959 года на опытном
образце заводом № 183 был проведен монтаж баллистической установки 115‑мм гладкоствольной пушки, получившей
наименование У‑5Б, вместо штатной пушки Д‑54. Испытания баллистической установки были проведены на Павлодарском полигоне в период с 22 апреля по 24 июня 1959 г. На вооружение СА танк «изделие 141» не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 36,6 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑54), 2 пулемета — 7,62 мм (СГМТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШКМ),
броня — противоснарядная, мощность двигателя — 520 л. с., максимальная скорость — 48 км/ч

Средний танковый тягач, в опытной разработке получил индекс «изделие 9». Разработан на базе танка Т‑54. Принят на вооружение СА приказом Министра обороны СССР от 21 февраля 1955 г. Серийно выпускался заводом № 183 с 1957 года.
Состоял на вооружении СА.
Масса — 32 т, экипаж — 3 чел., броня противоснарядная, тяговое усилие лебедки — 25 тс, грузоподъемность кран-стрелы — 3 тс, двигатель мощностью 520 л. с.,
максимальная скорость по шоссе — 50 км/ч

Образец

«Изделие 139»
1955
опытный

№

Опытный образец танка Т‑54. Был изготовлен заводом № 183 в ноябре 1954 г.
На танке были реализованы мероприятия, направленные на повышение огневой
мощи, подвижности и надежности. На вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 36 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑10Т), 2 пулемета —
7,62 мм (СГМТ), 1 пулемет — 14,5 мм (КПВТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 50 выстрелов к пушке, 3000 патронов к 7,62‑мм пулеметам и 200 патронов к пулемету 12,7‑мм, мощность двигателя В‑54-6 — 580 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч

Опытный образец танка Т‑54, на котором отрабатывались новое вооружение
и система стабилизации основного вооружения в двух плоскостях. Разработан
на основании Постановления СМ СССР от 24 февраля 1955 года. В опытной
разработке танк получил индекс «изделие 139». В 1955 году изготовили три
опытных образца, два из которых окончательно были дооборудованы в марте
1956 года и в том же месяце поступили на заводские испытания. В период с января по апрель 1957 года опытные образцы прошли полигонно-войсковые испытания. С февраля по апрель 1959 года два опытных образца, усовершенствованных по результатам проведенных испытаний, прошли стрельбовые испытания на территории ГНИАП ГАУ. Дальнейшие работы по танку «изделие 139» были
прекращены. Результаты, полученные при создании данной боевой машины,
использовались в дальнейшем при создании новых средних танков. На вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 36,6 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑54ТС), 2 пулемета — 7,62 мм (СГМТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШКМ),
броня — противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3500 патронов к 7,62‑мм пулеметам и 200 патронов к пулемету 12,7‑мм, мощность двигателя В‑54Б — 520 л. с., максимальная скорость — 48 км/ч, запас хода по шоссе — до 440 км

Образец

Т‑54А («изделие 137Г»)
1955
серийный

Модификация танка Т‑54. От танка Т‑54 обр. 1951 года отличался установкой приборов ночного видения и системой стабилизации основного вооружения в одной
плоскости. В опытной разработке танк получил индекс «изделие 137Г». Принят
на вооружение СА приказом министра обороны СССР в марте 1955 г. Состоял
на вооружении СА и поставлялся на экспорт. Лицензионное производство этого танка при непосредственном и активном участии специалистов завода № 183,
в том числе специалистов отдела 520 (с 1971 года — «УКБТМ»), было освоено
в Польше (с 1956 г.), Чехословакии (с 1958 г.), КНР («тип 59», с 1957 г.).
Боевая масса — 36,36 (36,4) т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑10ТГ), 2 пулемета — 7,62 мм (СГМТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШКМ), броня — противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3000 патронов к 7,62‑мм пулеметам и 500 патронов к пулемету 12,7‑мм, мощность двигателя В‑54Г — 520 л. с.,
максимальная скорость — 48–50 км/ч

174

Командирская модификация танка Т‑54А. В опытной разработке танк получил индекс «изделие 137ГК». Было изготовлено два опытных образца, которые в конце
1955 года прошли испытания. Принят на вооружение СА. Всего было изготовлено 50 танков Т‑54АК. Состоял на вооружении СА.
Боевая масса — 36 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑10ТГ), 2 пулемета —
7,62 мм (СГМТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШКМ), броня — противоснарядная, мощность двигателя — 520 л. с., максимальная скорость — 48–50 км/ч

Модификация танка Т‑54. Полигонно-войсковые испытания первых трех опытных
танков «изделие 137Г2» завершились в феврале 1956 года. Введен в серийное
производство Постановлением СМ СССР от 15 августа 1956 г. Т‑54Б принят на вооружение СА приказом министра обороны СССР от 11 сентября 1956 г. В декабре того же года была начата сборка установочной партии машин. Танк Т‑54Б серийно изготавливался заводом № 183 с 1957 г. Состоял на вооружении СА и поставлялся на экспорт. Всего было изготовлено 1808 танков Т‑54Б.
Боевая масса — 36,5 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д10‑Т2С), 2 пулемета — 7,62 мм (СГМТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШКМ), броня — противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке, 3500 патронов к 7,62‑мм пулеметам
и 200 патронов к пулемету 12,7 мм, мощность двигателя — 520 л. с., максимальная скорость — 48–50 км/ч

Средний танковый тягач на базе танка Т‑34-85. Опытный образец изготовлен
в 1956 г. Принят на вооружение СА в 1957 г. Переоборудование танков Т‑34-85
в тягач выполнялось БТРЗ МО СССР.
Масса — 29 т, экипаж — 2 чел., грузоподъемность платформы — 2,5 тс, грузоподъемность кран-стрелы — 3 тс, мощность двигателя — 500 л. с.

175

№

Т‑54М обр. 1954 г.
1954
опытный

Образец

№

Средний поворотный кран (СПК) на базе танка Т‑34-85. Принят на вооружение
СА приказом Министра обороны (военного министра) СССР. Переоборудование
танков в СПК выполнялось на БТРЗ МО СССР.
Масса — 28 т, экипаж — 2 чел., броня противоснарядная, грузоподъемность
крана — 5 тс, мощность двигателя 500 л. с., максимальная скорость по шоссе — 50 км/ч

Образец

БТС‑2 («изделие 9»)
1955
серийный

№

Образец

Т‑54АК
(«изделие 137ГК»)
1956
серийный

Образец

Т‑54Б
(«изделие 137Г2»)
1956
серийный

Образец

Т‑34‑Т обр. 1957 г.
1957
серийный

№

Образец

СПК‑5
1952
серийный

№

«Изделие 141»
1954
опытный

Образец

«Изделие 139»
1955
опытный

№

Образец

Т‑54А («изделие 137Г»)
1955
серийный

174

175

№

Т‑54М обр. 1954 г.
1954
опытный

Образец

№

Образец

БТС‑2 («изделие 9»)
1955
серийный

№

Образец

Т‑54АК
(«изделие 137ГК»)
1956
серийный

Образец

Т‑54Б
(«изделие 137Г2»)
1956
серийный

Образец

Т‑34‑Т обр. 1957 г.
1957
серийный

№

Образец

«Изделие 137Г2М»
1957
опытный

№

Дальнейшее развитие танка Т‑54Б. В опытной разработке получил индекс «изделие 137Г2М». Два опытных образца танка «изделие 137Г2М» были изготовлены в сентябре 1957 г. Отличался от серийного танка Т‑54Б в том числе увеличенным боекомплектом к пушке Д‑10Т2С, установкой на люке заряжающего
14,5‑мм пулемета КПВТ, измененной схемой бронирования, установкой двигателя А‑137-6‑Б (В‑55) мощностью 580 л. с. На вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 36,2 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм, 2 пулемета — 7,62 мм
(СГМТ), 1 пулемет — 14,5 мм (КПВТ), броня — противоснарядная, боекомплект —
43 выстрела к пушке, 3500 патронов к 7,62‑мм пулеметам и 200 патронов к пулемету 14,5‑мм, мощность двигателя В‑55 — 580 л. с., максимальная скорость —
50 км/ч, запас хода по шоссе — 500 км

Образец

Т‑54М обр. 1957 г

Дальнейшее развитие танка Т‑54М обр. 1954 г. Два опытных образца были изготовлены в сентябре 1957 года и прошли цикл
испытаний. На вооружение СА танк Т‑54М обр. 1957 года не принимался и серийно не изготавливался

1957
опытный
№

Образец

«Изделие 140»
1957
опытный

№

Опытный образец среднего танка. Разработан в рамках ОКР по созданию нового среднего танка (Постановление СМ СССР от 2 апреля 1954 года). В опытной разработке получил индекс «изделие 140». На начальной стадии проектирования был также известен как Т‑64. Было изготовлено два опытных образца:
первый — в мае 1957 года, второй — в декабре 1957 года и один комплект корпуса и башни для испытания снарядным обстрелом. Постановлением СМ СССР
от 6 июня 1958 года работа по танку «изделие 140» была официально прекращена. На опытных образцах танка было внедрено большое количество оригинальных конструкторских и технологических решений, часть которых в дальнейшем
была реализована на серийных средних и основных боевых танках.
Боевая масса — 35,85 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑54ТС), 2 пулемета — 7,62 мм (СГМТ), 1 пулемет — 14,5 мм (КПВТ), броня противоснарядная, боекомплект — 50 выстрелов к пушке, 3000 патронов к 7,62‑мм пулеметам и 500 патронов к пулемету 14,5‑мм, мощность двигателя ТД‑12 (8Д12У‑1) — 580 л. с., максимальная скорость — 54 км/ч, запас хода по шоссе — до 470 км

Образец

Командирская модификация танка Т‑55. Отличалась от линейного танка установкой дополнительных средств связи, зарядного агрегата и уменьшенным боекомплектом. В опытной разработке танк получил индекс «изделие 155К». Танк Т‑55К принят на вооружение СА

Опытный образец истребителя танков (ИТ) с комплексом управляемого вооружения (КУВ) 2К4 «Дракон». Разработан в соответствии с Постановлением СМ СССР
от 28 мая 1957 г. В опытной разработке ИТ получил индекс «изделие 150». Первый экспериментальный образец истребителя танков был изготовлен к сентябрю
1959 г. В ходе выполнения ОКР были разработаны варианты ИТ на базе различных
танков, разработанных КБ, в том числе на базе танков «изделие 140» и «изделие
167». К июню 1963 года Уралвагонзавод изготовил 7 опытных образцов истребителей танков. Два опытных образца ИТ «изделие 150» в период с 26 сентября
по 28 декабря 1966 года успешно прошли контрольные испытания, по результатам которых было рекомендовано ИТ «изделие 150» принять на вооружение СА.
Боевая масса — 34,06 т, экипаж — 3 чел., ПУ ПТРК 2К4 «Дракон», 1 пулемет —
7,62 мм (СГМТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 15 ПТУР 3М7 (12 —
в механизированной укладке), 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя В‑55А — 580 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч

Танк Т‑62 — первый в мире танк с гладкоствольной пушкой. Разработан в 1959–
1961 гг. в рамках ОКР «Молот» по Постановлению СМ СССР от 21 июля 1959 г.
В опытной разработке танк получил индекс «изделие 166». Было изготовлено два
опытных образца. В период с апреля по сентябрь 1960 года они прошли полигонно-войсковые испытания. Танк Т‑62 был принят на вооружение СА Постановлением СМ СССР от 12 августа 1961 г. и приказом министра обороны СССР от 6 сентября 1961 года. C 1968 года часть изготавливавшихся танков оснащалась гусеницей с резино-металлическим шарниром (РМШ), а с 1970 года на Т‑62 стали устанавливать 12,7‑мм зенитный пулемет ДШК-М. В конце 1970‑х годов часть машин
оснастили лазерным дальномером КДТ‑1. Всего за время серийного производства
с 1962 по 1973 годы УВЗ было изготовлено 19 019 танков Т‑62, из которых танки
с РМШ составили 7388 шт. Состоял на вооружении СА и поставлялся на экспорт.
Боевая масса — 37,5 т, экипаж — 4 чел., пушка — 115 мм (2А20 [У‑5ТС]), 2 пулемета — 7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШК-М с 1972 г.), броня — противоснарядная, боекомплект — 40 выстрелов к пушке, 2500 патронов к 7,62‑мм пулеметам, мощность двигателя В‑55 (или В‑55В) — 580 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч, запас хода — до 500 км

Т‑55К («изделие 155К»)
1959
серийный

№

Образец

«Изделие 142»
1958
опытный

№

Т‑55 («изделие 155»)
1958
серийный

Образец

Т‑62 («изделие 166»)
1961
серийный

Образец

Опытный образец среднего танка с максимальным сохранением взаимозаменяемости узлов и агрегатов МТО и ходовой части с танком Т‑54Б. Вместе с тем конструкция корпуса заимствовалась с танка «изделие 140». При этом «изделие 142» имел
более мощное вооружение (пушку повышенной баллистики Д‑54ТС). Осенью 1958 г. опытный образец прошел заводские
испытания. На вооружение СА танк «изделие 142» не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 36,5 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑54ТС), 2 пулемета — 7,62 мм (СГМТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 45 выстрелов к пушке, 3500 патронов к 7,62‑мм пулеметам, мощность двигателя В‑55 — 580 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч, запас хода по шоссе — 500 км

Танк Т‑55 разработан на базе танка Т‑54Б и является его дальнейшим развитием. В опытной разработке получил индекс «изделие 155». В 1957 г. было изготовлено два опытных образца танка, которые зимой 1957 — весной 1958 годов
прошли государственные испытания. Принят на вооружение СА Постановлением СМ СССР от 8 мая 1958 г (приказ министра обороны СССР от 24 мая 1958 г).
Состоял на вооружении СА и поставлялся на экспорт. Танк Т‑55 снят с вооружения Российской армии в 1994 году.
Боевая масса — 36 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑10Т2С), 2 пулемета —
7,62 мм (СГМТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 43 выстрела к пушке, 3500 патронов к 7,62 мм пулеметам, мощность двигателя В‑55 — 580 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч, запас хода по шоссе — 500 км

Дальнейшее развитие танка Т‑55 в части усиления противоатомной (противорадиационной) защиты. Работы по созданию этого танка велись на основании Постановления ЦК КПСС и СМ СССР от 17 февраля 1961 года. Боевая машина в опытной разработке получила индекс «изделие 155А». Кроме танкового КБ завода № 183 работа
по созданию подобного танка на базе Т‑55 одновременно велась также в ОКБ‑174
завода № 174 (г. Омск, «объект 607»). Опытный образец танка «изделие 155А», изготовленный заводом № 183, в период с 20 по 30 августа 1961 года прошел испытания в районе г. Тэджен (Туркменистан). По результатам проведенных испытаний опытных образцов двух КБ оба танка приказом министра обороны СССР
от 16 июня 1962 года были приняты на вооружение СА под маркой Т‑55А («изделие
155А»). Серийное же производство машины было организовано в г. Омске с 1962 года

Образец

176

177

ИТ «изделие 150» на базе танка «изделие 140»

№

«Изделие 167»
1961
опытный

Образец

№

1959
опытный

Опытный образец среднего танка. Первый опытный образец изготовили в сентябре-октябре 1961 года. В опытной разработке танк получил индекс «изделие
167». В период с 10 ноября 1961 года по ноябрь 1962 года два опытных образца
прошли испытания. Всего было изготовлено три опытных образца. Последний отличался от первых двух установкой в кормовой части башни пусковых установок
ПТРК 9К11 «Малютка» и гусеничной лентой с резино-металлическим шарниром.
Танк «изделие 167» на вооружение не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 36,6 т, экипаж — 4 чел., пушка — 115 мм (У‑5ТС), 1 пулемет —
7,62 мм (СГМТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 40 выстрелов к пушке, 2500 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя В‑26 — 700 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — до 600 км

«Изделие 150»

Командирская модификация танка Т‑54Б. В опытной разработке танк получил индекс «изделие 137ГК». Принят на вооружесвязи, навигации, зарядного агрегата и уменьшенным боекомплектом. Всего было изготовлено 180 танков Т‑54БК. Состоял на вооружении СА

№
Образец

Т‑54БК («изделие 137КЦ») ние СА приказом министра обороны СССР в 1958 г. Отличался от серийного танка Т‑54 установкой дополнительных средств
1958
серийный

Образец

Танк Т‑55А
(«изделие 155А»)
1962
серийный

№

Образец

«Изделие 137Г2М»
1957
опытный

№

Образец

Т‑54М обр. 1957 г

1957
опытный
№

Образец

«Изделие 140»
1957
опытный

№

Образец

Т‑55К («изделие 155К»)
1959
серийный

№

Образец

«Изделие 142»
1958
опытный

№

Т‑55 («изделие 155»)
1958
серийный

Образец

Т‑62 («изделие 166»)
1961
серийный

Образец

176

177

ИТ «изделие 150» на базе танка «изделие 140»

№

«Изделие 167»
1961
опытный

Образец

№

1959
опытный

«Изделие 150»

№
Образец

Образец

Танк Т‑55А
(«изделие 155А»)
1962
серийный

№

Образец

Т‑62А («изделие 165»)
1962
Серийно не изготавливался

№

Образец

«Изделие 166П»
1962
опытный

№

Опытный образец среднего танка, разработанный на базе танка Т‑62 и получивший индекс «изделие 166П». В декабре
1962 года были изготовлены два опытных образца, которые в феврале — марте 1963 года прошли испытания на НИИБТ полигоне. Танк «изделие 166П» отличался от серийного танка Т‑62 только наличием элементов противорадиационной защиты («подбоя» и «надбоя»), которые крепились к броневым листам корпуса и башни. На вооружение СА танк «изделие 166П»
не принимался и серийно не изготавливался

«Изделие 167Т»
1963
опытный

Опытный образец среднего танка с газотурбинным двигателем ГТД‑3 мощностью 700 л. с. Разработан в соответствии с Распоряжением СМ СССР от 24 января 1961 года. В опытной разработке танк получил индекс «изделие 167Т». Опытный образец был изготовлен к апрелю 1963 года. 11 апреля 1963 года состоялся
первый выезд за пределы КБ опытного образца танка. В 1964–1965 годах прошел ходовые испытания, в том числе полигонные в период с 18 июня 1964 года
по 18 января 1965 года. На вооружение СА танк «изделие 167Т» не принимался
и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 36,7 т, экипаж — 4 чел., пушка — 115 мм (У‑5ТС), 1 пулемет —
7,62 мм (СГМТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 40 выстрелов к пушке, 2500 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя ГТД‑3Т — 700 л. с.,
максимальная скорость — 64 км/ч

Образец

Опытный образец танка Т‑55. Изготовлен в 1963 году для проведения сравнительных испытаний двигателей В‑26 (А‑10, с при-

«Изделие 155»
водным центробежным нагнетателем, мощностью 702 л. с.) и В‑27 (А‑11, с турбонаддувом, мощностью 700 л. с.). Сравнис двигателями В‑26 и В‑27 тельные испытания двигателей, последовательно устанавливавшихся в изделии, были проведены в период с апреля по май
1963
опытный
№

Проект среднего танка. Известен также под названием Т‑62Б. Представляет собой дальнейшее развитие опытного танка «изделие 167» с новым носовым узлом (многослойное бронирование), 125‑мм гладкоствольной пушкой и автоматом заряжания на 19 выстрелов, установленном на днище корпуса. В опытной
разработке получил индекс «изделие 167М». В плане работ завода было заложено изготовление в марте и июне 1964 года двух опытных образцов танков. Однако данный проект не получил дальнейшего развития и опытные образцы так
и не были изготовлены

Образец

Опытный образец модернизированного танка Т‑62. Отличался от серийного танка Т‑62 установкой многотопливного двигателя В‑36 (А‑12) мощностью 580 л. с. Был изготовлен один опытный образец, который в период с октября 1964 по июнь
1965 года прошел испытания на территории НИИБТ полигона. На вооружение СА танк «изделие 166М‑1» не принимался
и серийно не изготавливался

Образец

Опытный образец модернизированного танка Т‑62. Отличался от серийного танка
Т‑62 установкой более мощного многотопливного двигателя В‑36Ф (А‑12Ф) мощностью 640 л. с. и оригинальной ходовой частью, которая включала как штатные опорные катки (применительно к правому борту), так и 5 двускатных опорных катков диаметром 750 мм, а также 3 поддерживающих катка (применительно к левому борту. Колея машины была увеличена (по сравнению с базовым
танком) на 60 мм. Был изготовлен один опытный образец. В период с октября
1964 по июнь 1965 года опытный образец танка прошел испытания на территории НИИБТ полигона. На вооружение СА танк «изделие 166М‑1» не принимался
и серийно не изготавливался

Образец

Командирская модификация танка Т‑62. От линейного танка Т‑62 отличался установкой дополнительных средств связи, навигационной аппаратуры, зарядного
агрегата и уменьшенным боекомплектом. В опытной разработке получил обозначение «изделие 166КН». Опытный образец был изготовлен в 1963 году. Принят
на вооружение СА приказом министра обороны СССР от 13 марта 1964 года. Серийно выпускался УВЗ с 1968 по 1973 годы. Всего было изготовлено 710 (по другим данным [отчет УВЗ] — 660 шт.) танков Т‑62К.
Боевая масса — 37,5 т, экипаж — 4 чел., пушка — 115 мм (2А20 [У‑5ТС]), 2 пулемета — 7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШКМ с 1972 г.), броня — противоснарядная, боекомплект — 36 выстрелов к пушке, 1750 патронов к 7,62‑мм пулеметам,
мощность двигателя В‑55 (или В‑55В) — 580 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч

Образец

№

«Изделие 166»
с ПТУР 9М14
1963–1964
опытный

«Изделие 167М»
1964

—

«Изделие 155»
с ПТУР 9М14
1963
опытный

Опытный образец среднего танка Т‑55 с управляемым ракетным вооружением. Работа по его созданию велась в КБ на основании Постановления ЦК КПСС
и СМ СССР от 25 октября 1961 года. Опытный образец прошел цикл испытаний,
в том числе в октябре — декабре 1964 года на НИИБТ полигоне. От серийного
танка Т‑55 опытный образец отличался установкой направляющих с тремя ПТУР
9М14 ракетного комплекса 9К11 «Малютка» в кормовой части башни. Еще две
ПТУР укладывались в танке в немеханизированной укладке. На вооружение СА
Т‑55 с ПТУР «Малютка» не принимался из-за отсутствия защиты пусковой установки от огня стрелкового оружия и невозможности ведения огня управляемыми ракетами с ходу и серийно не изготавливался

Образец

«Изделие 166Ж»
1963
опытный

«Изделие 166М‑1»
1964
опытный

«Изделие 166М‑2»
1964
опытный

1963 года. Танк Т‑55 с двигателем В‑26 или В‑27 серийно не изготавливался

Образец

№

Опытный образец среднего танка Т‑62 с управляемым ракетным вооружением. Работа по его созданию велась в КБ на основании Постановления ЦК КПСС
и СМ СССР от 25 октября 1961 года. Опытный образец прошел цикл испытаний,
в том числе в октябре — декабре 1964 года на НИИБТ полигоне. От серийного
танка Т‑62 опытный образец отличался установкой направляющих с тремя ПТУР
9М14 ракетного комплекса 9К11 «Малютка» в кормовой части башни. Еще две
ПТУР укладывались в танке в немеханизированной укладке. На вооружение СА
Т‑62 с ПТУР «Малютка» не принимался из-за отсутствия защиты пусковой установки от огня стрелкового оружия и невозможности ведения огня управляемыми
ракетами с ходу. Танк Т‑62 с ПТУР 9М14 серийно не изготавливался

№

Образец

№

Опытный образец среднего танка. Разработан в инициативном порядке на базе
танка Т‑55. В опытной разработке танк получил индекс «изделие 165А». Всего было изготовлено два опытных образца. В период с ноября 1959 по апрель
1960 года они прошли заводские испытания, а в сентябре — декабре 1960 года
доработанные опытные образцы успешно прошли полигонно-войсковые испытания. Танк Т‑62А был принят на вооружение СА приказом министра обороны
СССР от 9 января 1962 года, но серийно не изготавливался. Распоряжением СМ
СССР от 29 октября 1963 года выпуск Т‑62А был прекращен по причине неотработанности подкалиберного и кумулятивного снарядов к пушке У‑8ТС. Была выпущена небольшая установочная партия в 1962 году (5 шт.).
Боевая масса — 36,83 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (У‑8ТС [2А24]), 2 пулемета — 7,62 мм (СГМТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 43 выстрела
к пушке, 3500 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя В‑55В — 580 л. с.,
максимальная скорость — 50 км/ч, запас хода по шоссе — 500 км

Образец

Опытный образец танка Т‑62, разработанный в рамках ОКР «Желудь». Отличался от серийного танка Т‑62 установкой 115‑мм
гладкоствольной пушки Д‑84, разработанной на базе пушки У‑5ТС, и автоматом заряжания на днище корпуса изделия, в котором укладывался 21 выстрел раздельного заряжания. В опытной разработке танк получил индекс «изделие 166Ж». В первом квартале 1963 года два опытных образца танка прошли заводские испытания. Полученные опыт и результаты испытаний
широко применялись в дальнейших работах, которые в итоге привели к созданию танка Т‑72. Танк «изделие 166Ж» на во
оружение СА не принимался и серийно не изготавливался

178

Т‑62К («изделие 166КН»)
1964
серийный

№

Опытный образец модернизированного танка Т‑62, изготовлен в июне 1965 года.
Отличался от серийного танка Т‑62 установкой многотопливного наддувного двигателя В‑36 мощностью 580 л. с., новой ходовой частью и доработанной крышей
МТО. В период с октября 1965 года по январь 1966 года опытный образец танка прошел гарантийные и специальные испытания на территории НИИБТ полигона. На вооружение СА танк «изделие 166М» не принимался и серийно не изготавливался

179

Образец

«Изделие 166М»
1965
опытный

№

Образец

Т‑62А («изделие 165»)
1962
Серийно не изготавливался

№

Образец

«Изделие 166П»
1962
опытный

№

«Изделие 167Т»
1963
опытный

Образец

№

«Изделие 166»
с ПТУР 9М14
1963–1964
опытный

«Изделие 167М»
1964

—

«Изделие 155»
с ПТУР 9М14
1963
опытный

Образец

«Изделие 166Ж»
1963
опытный

«Изделие 166М‑1»
1964
опытный

«Изделие 166М‑2»
1964
опытный

1963 года. Танк Т‑55 с двигателем В‑26 или В‑27 серийно не изготавливался

Образец

№

Образец

№

Образец

178

Т‑62К («изделие 166КН»)
1964
серийный

№

179

Образец

«Изделие 166М»
1965
опытный

№

Опытный образец среднего танка с газотурбинным двигателем ГТД‑3ТУ, изготовлен в конце 1966 года. В декабре 1966 — феврале 1967 годов прошел первый этап заводских испытаний опытного образца. Дальнейшего развитие работы по созданию танка с ГТД не получили. Тем не менее полученные результаты
были использованы в последующих работах при проектировании силовых установок отечественных танков с ГТД, На вооружение СА танк «изделие 166ТМ»
не принимался и серийно не изготавливался

Образец

«Изделие 166ТМ»
1966
опытный

№

Опытный образец среднего танка Т‑62 со 125‑мм гладкоствольной пушкой 2А26 и АЗ безкабинного типа, установленного

«Изделие 166» со 125‑мм в боевом отделении, был изготовлен в октябре 1967 года в рамках ОКР «Желудь». На вооружение СА данный танк не припушкой 2А26 и АЗ
нимался и серийно не изготавливался. Задел, полученный при создании этой машины, использовался в дальнейшем при
1967
опытный

создании танка Т‑72

Образец

Истребитель танков ИТ‑1
(«изделие 150»)
1968
серийный

№

Опытный образец основного боевого танка, разработанный на базе танка Т‑64А. Отличался от базовой машины установкой
АЗ безкабинного типа. В 1969 году было изготовлено три опытных образца танка «изделие 173», которые с апреля по сентябрь того же года прошли заводские и полигонные испытания. На вооружение СА танк «изделие 173» не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 41 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А26), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), броня — противоснарядная, бое
комплект — 39 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя 5ТДФ — 700 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч

Образец

Дальнейшее развитие танка «изделие 172», от которого отличался конструкцией ходовой части, заимствованной с танка «изделие 167». Разработан в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 12 мая 1970 года и совместным Решением МОП и МО от 4–5 ноября 1969 года. В период с 15 июня по 11 октября 1972 года 15 танков «изделие 172М» успешно прошли войсковые испытания, по результатам которых данная боевая машина была рекомендована к принятию на вооружение и серийному производству.
Боевая масса — 41 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А26), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 39 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя В‑46 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч

Образец

Опытный образец танка «изделие 172М» с фреоновым кондиционером М‑13 и М‑13А. Танк прошел цикл испытаний, однако
дальнейшего развития данная работа не получила. На вооружение СА танк «изделие 172М» с кондиционером М‑13 (М‑13А)
не принимался и серийно не изготавливался

Образец

Ракетный истребитель танков (самоходный противотанковый комплекс) с ПТРК
2К4 «Дракон», разработанный на базе танка Т‑62. Принят на вооружение СА Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 3 сентября 1968 года (приказ министра обороны СССР от 6 ноября 1968 года). Серийно выпускался УВЗ с 1966 по 1970 годы.
Всего было изготовлено 220 истребителей танков. На экспорт ИТ‑1 не поставлялся.
Боевая масса — 34,5 т, экипаж — 3 чел., ПУ ПТРК «Дракон», 1 пулемет — 7,62 мм
(СГМТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 15 ПТУР (12 — в механизированной укладке), 2000 патронов к 7,62 мм пулемету, мощность двигателя В‑55А —
580 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч, запас хода по шоссе — до 470 км

Образец

УТС для ИТ‑1

№

«Изделие 172»
1968
опытный

Учебно-тренировочные средства для истребителя танков ИТ‑1. Серийно выпускались УВЗ с 1968 по 1970 годы (изготовлено 12 комплектов)

«Изделие 173»
1969
опытный

«Изделие 172М»
1970
опытный

1968
серийный
№

№

Образец

№

Опытный образец основного боевого танка, разработанный на базе танка Т‑64А
в соответствии с приказом министра оборонной промышленности от 5 января
1968 года. Отличался от базовой машины установкой V‑образного 4‑тактного дизельного двигателя В‑45К. В период с 1968 года по 1970 год УВЗ было изготовлено 17 опытных образцов танка «изделие 172». На вооружение СА танк «изделие 172» не принимался и серийно не изготавливался. Накопленный технический
задел использовался при разработке танка «изделие 172М».
Боевая масса — 41 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А26), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 39 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя В‑45К — 730 л. с.,
максимальная скорость — 60 км/ч

Образец

ИТ с КУВ 2К4 «Дракон»
на базе танка Т‑64А
1967

Проект истребителя танков с комплексом управляемого вооружения 2К4 «Дракон» на базе танка Т‑64А. Разработан УКБТМ в связи с планировавшимся на Уралвагонзаводе серийным изготовлением танка Т‑64А. Опытный образец не изготавливался

«Изделие 172М»
с кондиционером
М‑13 (М‑13А)
1972
опытный

—
№

№

Образец

ИТ с КУВ 2К4 «Дракон»
и пушкой 2А28 «Гром»
на базе танка Т‑64А

Проект истребителя танков с комплексом управляемого вооружения 2К4 «Дракон» и 73‑мм пушкой 2А28 «Гром» на базе танка Т‑64А. Разработан УКБТМ в связи с планировавшимся на Уралвагонзаводе серийным изготовлением танка Т‑64А.
Опытный образец не изготавливался

1968
—

180

Опытный образец танка Т‑72. Разработан в рамках ОКР «Буйвол». В ходе выполнения данной опытно-конструкторской работы были разработаны и изготовлены два варианта танка «изделие 172-2М», отличавшиеся друг от друга уровнем
защиты. Первый опытный образец был изготовлен к июню 1972 года. В период
с 1972 по 1975 год были изготовлены и испытаны в различных регионах страны семь опытных образцов данного изделия, на которых отрабатывались новые
узлы, системы и агрегаты, в том числе 125‑мм гладкоствольная пушка 2А26М2,
двигатель В‑67 мощностью 840 л. с., система автофакельного подогрева впускного воздуха двигателя. На вооружение СА танк «изделие 172-2М» не принимался и серийно не изготавливался. Тем не менее в дальнейшем ряд мероприятий,
прошедших испытания на опытных образцах танка «изделие 172-2М», был реализован на танках семейства Т‑72.
Боевая масса — 42 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А26), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВ), броня — противоснарядная, боекомплект — 45 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя В‑46Ф (В‑67) — 840 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода
по шоссе — 750 км

181

Образец

«Изделие 172-2М»
1972
опытный

№

Образец

«Изделие 166ТМ»
1966
опытный

№

создании танка Т‑72

Образец

Истребитель танков ИТ‑1
(«изделие 150»)
1968
серийный

№

Образец

УТС для ИТ‑1

№

«Изделие 172»
1968
опытный

«Изделие 173»
1969
опытный

«Изделие 172М»
1970
опытный

1968
серийный
№

№

Образец

№

Образец

ИТ с КУВ 2К4 «Дракон»
на базе танка Т‑64А
1967

«Изделие 172М»
с кондиционером
М‑13 (М‑13А)
1972
опытный

—
№

№

Образец

ИТ с КУВ 2К4 «Дракон»
и пушкой 2А28 «Гром»
на базе танка Т‑64А

1968
—

180

181

Образец

«Изделие 172-2М»
1972
опытный

№

Образец

Т‑72 («изделие 172М»)
1973
серийный

№

Принят на вооружение Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР № 554–172 от 7 августа 1973 года и приказом министра обороны СССР от 15 декабря 1975 года. Серийно изготавливался УВЗ с 1974 года. Различные модификации танка Т‑72 состояли и состоят на вооружении армий почти 50 стран мира. Является самым
массовым и самым воюющим танком современности.
Боевая масса — 41 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А26), 1 пулемет — 7,62 мм
(ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВ, с декабря 1974 года), броня — противоснарядная, боекомплект — 39 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62 мм пулемету, 300 патронов к 12,7 мм пулемету (с декабря 1974 года), мощность двигателя
В‑46 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км

«Изделие 172М»
с ЗПУ открытого типа

Опытный образец танка «изделие 172М» с зенитной пулеметной установкой (ЗПУ) открытого типа, оснащенной 12,7‑мм пулеметом 6П11 (НСВ). Танк с данной ЗПУ прошел успешно цикл испытаний и, начиная с декабря 1974 года, все серийно выпускавшиеся танки семейства Т‑72 оснащались этой пулеметной установкой

1974
опытный

Образец

Т‑72К («изделие 172МК»)
1974
серийный

№

«Изделие 172МН»
1974
опытный

Опытный образец танка Т‑72 со 130‑мм нарезной пушкой ЛП‑36Е (2А50) разработки специального конструкторского бюро (СКБ, г. Пермь). Работа по установке
и отладке пушки в танке велась в период с 1972 по 1975 годы. Всего было изготовлено два опытных образца. Танк «изделие 172МН» на вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался

Образец

МТУ‑72 («объект 632»)
1974
серийный

№

Командирская модификация танка Т‑72. Отличался от танка Т‑72 установкой дополнительных средств связи, навигационной аппаратуры, зарядного агрегата
и уменьшенным боекомплектом. Принят на вооружение СА. Серийно изготавливался Уралвагонзаводом с 1975 по 1981 годы. Всего было изготовлено 526 танков Т‑72К, в том числе 106 — на экспорт.
Боевая масса — 41 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А26), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВ, с декабря 1974 года), броня — противоснарядная, боекомплект — 33 выстрела к пушке, 1500 патронов к 7,62 мм пулемету, мощность двигателя В‑46 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч

Образец

№

Бронированная ремонтно-эвакуационная машина на базе танка Т‑72. Разработана КБТМ (г. Омск) в 1970–1973 годах по Постановлению ЦК КПСС и СМ СССР
от 8 июля 1970 года. Принята на вооружение СА приказом министра обороны
СССР от 13 июня 1975 года. Серийное производство БРЭМ‑1 Постановлением ЦК
КПСС и СМ СССР от 27 июня 1977 года было переведено на УВЗ. АО «УКБТМ»
обеспечило адаптацию разработанной КД под технологию УВЗ, а также конструкторское сопровождение серийного изготовления изделий на УВЗ. Установочная партия из 5 БРЭМ‑1 была изготовлена в 1985 году. Состоит на вооружении российской армии и ряда зарубежных стран. За период с 1985 по 1990 годы
УВЗ было изготовлено 342 БРЭМ‑1.
Масса — 40,13–41 т, экипаж — 3 чел., броня противоснарядная, 1 пулемет —
12,7 мм (НСВ‑12,7 [6П50 с 1999 г.]), тяговое усилие лебедки — 25 тс (100 тс —
с полиспастом), грузоподъемность крана — 12 тс, двигатель В‑84 (В‑84МС —
с 1991 г.) мощностью 840 л. с., максимальная скорость по шоссе — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км (с учетом дополнительных топливных бочек)

Образец

Мостоукладчик на базе танка Т‑72. Разработан КБТМ (г. Омск) в 1968–1973 гг.
по решению Комиссии Президиума СМ СССР по военно-промышленным вопросам от 10 июля 1968 года. Принят на вооружение СА приказом министра
обороны СССР от 26 июля 1974 года. АО «УКБТМ» обеспечило адаптацию разработанной КД под технологию УВЗ, а также конструкторское сопровождение
серийного изготовления изделий на УВЗ с 1989 года. Состоит на вооружении
Российской армии.
Масса — 40 т, мост — однопролетный, колейный, грузоподъемность — 50 т, длина моста — 20 м, ширина перекрываемой преграды — 18 м (30 м — с двумя мостами), мощность двигателя В‑84МС — 840 л. с., максимальная скорость по шоссе — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 500 км

Развитие танка Т‑72. Отличался от серийного Т‑72 выпуска 1974 года в том числе новой башней (172.10.026сб‑2), установкой 12,7‑мм зенитного пулемета НСВ
и нового люка командира.
Боевая масса — 41 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А26), 1 пулемет — 7,62 мм
(ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм, броня — противоснарядная, боекомплект — 39 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету (с декабря 1974 года), мощность двигателя В‑46 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км

Комплект учебно-тренировочных средств танка Т‑72, разработанного в рамках темы «Бастион». В его состав входил учебнодействующий стенд (УДС‑172), стенд автомата заряжания (САЗ‑172) и стенды из комплекта учебного оборудования (УК‑172Л
и УК‑172У). В 1975 году опытный образец комплекта УТС 172 прошел заводские испытания и был рекомендован для участия в войсковых испытаниях. В дальнейшем был принят на вооружение СА. УДС, САЗ и УК серийно изготавливались Уралвагонзаводом с 1976 по 1984 годы

«Изделие 172МД»
1975
опытный

№

1975
опытный

БРЭМ‑1 («изделие 608»)
1975
серийный

№

Образец

Т‑72 обр. 1975 года
1975
серийный

Образец

УТС 172
1975
серийный

Дальнейшее развитие опытного танка «изделие 172-2М». В качестве основного вооружения танк оснащался 130‑мм нарезной пушкой 2А50 (была также проработана возможность установки пушки 2А46), системы постановки дымовых гранат
«Туча», лазерного прицела-дальномера ТПД-К1. Опытный образец (первый) был изготовлен в 1976 году. На вооружение СА
танк «изделие 172-3М» не принимался и серийно не изготавливался

Образец

Опытный образец танка Т‑72 со 125‑мм гладкоствольной пушкой повышенного могущества 2А49 (Д‑89Т) разработки ОКБ‑9
(г. Екатеринбург). Танк «изделие 172МД» прошел цикл испытаний, но на вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался

Опытный образец танка Т‑72 с повышенными боевыми и техническими характеристиками. В 1976 году для участия в войсковых испытаниях Уралвагонзаводом было изготовлено 10 таких танков. На вооружение СА танк «изделие 175» не принимался и серийно не изготавливался. Накопленный технический задел использовался в дальнейшем

Образец

182

183

«Изделие 172-3М»
1976
опытный

Образец

№

«Изделие 176»

Образец

№

Опытный образец танка Т‑72 с повышенными боевыми и техническими характеристиками. К июню 1975 года было изготовлено три опытных образца танка «изделие 176», которые в период с 20 июня по 22 октября того же года прошли полигонные испытания на НИИБТ полигоне. По результатам проведенных испытаний танк Т‑72 с повышенными боевыми и техническими характеристиками был
рекомендован для принятия на вооружение и серийное производство. Тем не менее на вооружение СА эта боевая машина не принималась и серийно не изготавливалась. Ряд мероприятий, реализованных в танке «изделие 176», был в дальнейшем внедрен на последующие модификации танка Т‑72

Образец

«Изделие 175»
1976
опытный

№

Образец

Т‑72 («изделие 172М»)
1973
серийный

№

«Изделие 172М»
с ЗПУ открытого типа

1974
опытный

Образец

Т‑72К («изделие 172МК»)
1974
серийный

№

«Изделие 172МН»
1974
опытный

Образец

МТУ‑72 («объект 632»)
1974
серийный

№

Образец

№

Образец

«Изделие 172МД»
1975
опытный

№

1975
опытный

БРЭМ‑1 («изделие 608»)
1975
серийный

№

Образец

Т‑72 обр. 1975 года
1975
серийный

Образец

УТС 172
1975
серийный

Образец

182

183

«Изделие 172-3М»
1976
опытный

Образец

№

«Изделие 176»

Образец

№

Образец

«Изделие 175»
1976
опытный

№

Образец

Т‑72 обр. 1976 года
1976
серийный

№

Образец

«Изделие 172МП»
1977
опытный

№

Т‑54М («изделие 137М»)
1977
серийный

Образец

1977
серийный

Т‑72 обр. 1978 года
1978
серийный

Командирская модификация танка Т‑54М. Отличался от танка Т‑72 установкой дополнительных средств связи, навигационной аппаратуры, зарядного агрегата и уменьшенным боекомплектом. Принят на вооружение СА. Основные мероприятия
в конструкции танка были реализованы на БТРЗ МО СССР при проведении капитального ремонта

Развитие танка Т‑72. Отличался от серийных Т‑72 более ранних выпусков в том
числе новой башней (с июля 1978 года), установкой прицела наводчика ТПН‑3,
инфракрасного осветителя Л‑4А (вместо прицела ТПН‑1-49 и осветителя Л‑2АГ
соответственно), увеличенным боекомплектом и измененной установкой масляного фильтра двигателя.
Боевая масса — 41 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А26), 1 пулемет — 7,62 мм
(ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм, броня — противоснарядная, боекомплект — 44 выстрела к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету (с декабря 1974 года), мощность двигателя В‑46 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км

Образец

Т‑72 («Изделие 172М‑Э,
-Э1, -Э2»)
1978
серийный

№

ХТВ‑172
1979
—

Дальнейшее развитие танка Т‑72. Отличался от серийного Т‑72 выпуска первой половины 1978 года установкой новых башни
(172.10.073сб, с 1 июля 1978 года) и узла носа корпуса с повышенным уровнем защиты, нового прицела наводчика ТПН‑3-49,
осветителя Л‑4А, системы постановки дымовой завесы (902), сплошных бортовых резинотканевых экранов вместо секционных, двух дополнительных футляров на башне танка для укладки порошкового огнетушителя ОП‑2 А
Опытный образец Т‑72 со спаренной с танковым орудием 23‑мм автоматической пушки (АП) Р‑23. В 1979 году были проведены стрельбовые испытания. В связи с отрицательным результатом стрельбы и из-за заклинивания снарядов установленной на изделии МАП дальнейшие работы по данной теме были прекращены. «Изделие 172М» с АП Р‑23 на вооружение СА
не принимался и серийно не изготавливался

Образец

Т‑72 обр. 1979 г.
1979
серийный

Образец

«Изделие 172М»
с автоматической
пушкой Р‑23
1979
опытный
№

Опытный образец танка Т‑72. Отличался от линейной машины установкой автоматического гранатомета АГС‑17Т и ПЗРК
«Стрела‑3» на люке командира. Опытный образец танка с экспериментальной установкой прошел испытания в первой половине 1979 года на НИИБТ полигоне. Дальнейшее развитие данная работа не получила. На вооружение СА танк «изделие 172М» с АГС‑17Т и ПЗРК «Стрела‑3» не принимался и серийно не изготавливался

Образец

«Изделие 172М»
с АГС‑17Т и ПЗРК
«Стрела‑3» на люке
командира
1979
опытный

Образец

№

Модернизированный вариант танка Т‑54. Принят на вооружение приказом министра обороны СССР от 18 марта 1977 года. Танк
Т‑54М отличался от базовой машины применением агрегатов, систем и приборов, разработанных для Т‑55. Основные мероприятия в конструкции танка были реализованы на БТРЗ МО СССР в 1977–981 годах при проведении капитального ремонта.
Боевая масса — 36,5 т, экипаж — 4 чел., пушка — 100 мм (Д‑10Т2С), 2 пулемета — 7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШК),
броня — противоснарядная, боекомплект — 43 выстрела к пушке, 3500 патронов к 7,62‑мм пулемету, 200 патронов к 12,7‑мм
пулемету, мощность двигателя В‑55 — 580 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч, запас хода по шоссе — до 500 км (до 715
с учетом дополнительных бочек)

Проект ходового тренажера механика-водителя танка Т‑72, разработанный в рамках ОКР «Мечта» на базе танка Т‑72. Опытный образец ХТВ‑172 не изготавливался

Т‑54МК

№

Опытный образец танка Т‑72 со 125‑мм гладкоствольной пушкой 2А46М разработки «Завода № 9». Разработан в соответствии с решением Комиссии Президиума СМ СССР по военно-промышленным вопросам от 23 июня 1976 года. В мае —
июле 1977 года изготовлен и прошел приемо-сдаточные испытания опытный образец танка Т‑72 с пушкой 2А46М. В период
с 16 сентября 1978 года по 7 февраля 1979 года опытный образец танка прошел предварительные испытания, по результатам которых пушка 2А46М была рекомендована для комплектации танков Т‑72. В последующем данная артиллерийская система была внедрена в серийное производство и устанавливалась на танках Т‑72А (с апреля 1981 года), а также на последующих модификациях танков семейства Т‑72 и Т‑90

Образец

№

Развитие танка Т‑72. Отличался от серийного Т‑72 выпуска 1975 года в том числе
переносом осветителя Л‑2АГ на правую сторону лобовой проекции башни, новым огнегасящим составом в системе ППО (фреон 114В2).
Боевая масса — 41 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А26), 1 пулемет — 7,62 мм
(ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм, броня — противоснарядная, боекомплект — 39 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету (с декабря 1974 года), мощность двигателя В‑46 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км

№
Образец

Экспортный вариант танка Т‑72. Разработан на основании совместного решения
МО, МОП, ГКЭС и Госплана СССР от 13 января 1978 года. Поставлялся на экспорт
в различные страны мира. До сих пор состоит на вооружении армий многих зарубежных стран и активно используется в боевых действиях в Сирии, Ираке и Ливии

Самоходная противотанковая пушка (СПТП), разработанная на базе танка Т‑72
в рамках ОКР «Спрут-С». Отличалась от танка более мощным комплексом во
оружения и всепогодной системой управления огнем (СУО) с включением в ее
состав радиолокационного прицела. В рамках ОКР были разработаны два варианта СПТП с установкой гладкоствольных пушек повышенной баллистики —
152‑мм 2А58 и 125‑мм 2А66. Дальнейшего развития ОКР «Спрут-С» не получила
и завершилась в 1982 году на этапе технического проекта

Модификация танка Т‑72. Разработан согласно Постановлению ЦК КПСС и СМ
СССР от 16 декабря 1976 года. Принят на вооружение СА приказом министра
обороны СССР от 22 июня 1979 года. В процессе серийного производства Т‑72А
неоднократно модернизировался. На нем отрабатывались различные средства
защиты, в том числе радиопоглощающий материал «Накидка».
Боевая масса — 41,5 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 44 выстрела к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑46-6 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода
по шоссе — 700 км (с учетом дополнительных топливных бочек)

Шасси инженерной машины разграждения ИМР‑2 (2М), разработанной КБТМ (г. Омск) в рамках ОКР «Робот» и принятой на вооружение СА в 1980 году. Серийное изготовление шасси ИМР‑2 осуществлял с 1982 года (по другим данным —
с 1984 года) Уралвагонзавод. АО «УКБТМ» обеспечило адаптацию разработанной КД под технологию УВЗ, а также конструкторское сопровождение серийного изготовления шасси ИМР‑2 (2М) на УВЗ. За период с 1982 по 1990 годы. УВЗ было изготовлено 659 шасси «изделие 637»

184

185

№

Образец

«Изделие 151»
1979
—

Образец

Т‑72А
(«изделие 172М‑1»)
1979
серийный

Образец

«Изделие 637»
1980
серийный

№

Образец

Т‑72 обр. 1976 года
1976
серийный

№

Образец

«Изделие 172МП»
1977
опытный

№

Т‑54М («изделие 137М»)
1977
серийный

Образец

1977
серийный

Т‑72 обр. 1978 года
1978
серийный

Образец

Т‑72 («Изделие 172М‑Э,
-Э1, -Э2»)
1978
серийный

№

ХТВ‑172
1979
—

Образец

Т‑72 обр. 1979 г.
1979
серийный

Образец

«Изделие 172М»
с автоматической
пушкой Р‑23
1979
опытный
№

Образец

«Изделие 172М»
с АГС‑17Т и ПЗРК
«Стрела‑3» на люке
командира
1979
опытный

Образец

№

Т‑54МК

№

Образец

№

№
Образец

184

185

№

Образец

«Изделие 151»
1979
—

Образец

Т‑72А
(«изделие 172М‑1»)
1979
серийный

Образец

«Изделие 637»
1980
серийный

№

Образец

«Изделие 166»
с аппаратурой 9C58
комплекса 9К116-1
1980
опытный

№

Опытный образец танка Т‑62 с комплексом управляемого вооружения (КУВ) 9К116-1 «Шексна». Разработан и изготовлен
в 1980 году на основании Решения Военно-промышленной комиссии от 13 сентября 1978 года и приказа министра оборонной промышленности от 13 октября 1978 года. В период с 11 декабря по 14 декабря 1980 года успешно прошел приемосдаточные испытания, по результатам которых был отправлен в ГАНИОП (в/ч 21374) для участия в полигонных испытаниях.
В период с 15 августа 1981 года по 20 февраля 1982 года были проведены государственные (совместные) испытания танка «изделие 166» с КУВ 9К116, по результатам которых танк Т‑62 с комплексом «Шексна» был рекомендован к принятию
на вооружение СА. Данный комплекс был внедрен на различных модификациях изготавливавшихся в 1980‑х годах БТРЗ
МО СССР модернизированных танках Т‑62 (за исключением Т‑62М‑1)

Образец

«Изделие 172М»
с ПНК ТКН‑5У
1980
опытный

№

Опытный образец танка Т‑72 с командирским перископическим комбинированным (дневно-ночным) комплексом наблюдения (ПНК) ТКН‑5У разработан и изготовлен в рамках ОКР «Агат-У» в 1980 году. В соответствии с приказом Миноборонпрома
от 4 января 1979 года и решением Миноборонпрома от 21 мая 1980 года в период с 23 июля по 19 августа 1980 года в испытательном центре Нясино были проведены предварительные (заводские) испытания (полевой, стрельбовый и ходовый этапы) опытного образца. Проведенные испытания выявили необходимость существенной доработки комплекса ТКН‑5У. Дальнейшего развития данная работа не получила. Танк «изделие 172М» с ПНК ТКН‑5У на вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался

100

Образец

Т‑72АК
(«изделие 172МК‑1»)

Командирская модификация танка Т‑72А. Отличался от танка Т‑72А установкой дополнительных средств связи, навигационной аппаратуры, зарядного агрегата и уменьшенным боекомплектом. Был принят на вооружение СА и серийно изготавливался УВЗ

Опытный образец танка Т‑72 с новой башней, обладавшей повышенным уровнем защиты по сравнению с серийно изготавливавшимися башнями. Было изготовлено не менее двух опытных образцов. На вооружение СА данный опытный образец
танка не принимался и серийно не изготавливался. Однако новая башня, после проведения цикла испытаний, была внедрена в серийное производство и устанавливалась на танках Т‑72Б и некоторой части Т‑72А

Образец

Дальнейшее развитие танка Т‑72А. Т‑72А обр. 1981 года отличался от Т‑72А более раннего выпуска в том числе установкой
пушки 2А46М (вместо 2А46), прицельного комплекса 1А40 (вместо ТПД-К1), прицела наводчика ТПН‑3-49 (вместо ТПН‑1-49)
и прожектора Л‑4А (вместо Л‑2АГМ), торсионных валов ходовой части повышенной энергоемкости, нового сиденья механика-водителя с повышенным уровнем противоминной стойкости.
Боевая масса — 41,5 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46М), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), броня — противоснарядная,
боекомплект — 44 выстрела к пушке, 2000 патронов к 7,62 мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя
В‑46-6 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км (с учетом дополнительных топливных бочек)

Образец

«Изделие 172М»
с башней 172.10.100сб
1981
опытный
№

101

Образец

Т‑72М
(«изделие 172М‑Э3, -Э4»)

Экспортный вариант танка Т‑72А. Лицензионное производство этого танка было освоено при активном и непосредственном участии специалистов УКБТМ и Уралвагонзавода в Польше и Чехословакии. Первая партия лицензионных танков Т‑72М
(в модификации Э3) была изготовлена в Чехословакии в 1981 году, а в Польше — в 1982 году

1981
серийный

Вариант модернизации танка Т‑55. Отличался от серийного Т‑55 усиленной броневой защитой (аналогично установленной
на танке «изделие 169»), установкой более мощного двигателя (В‑59М), пусковой установки дымовых гранат, разнесенной
системой воздухоочистки двигателя (циклонный аппарат установлен на надгусеничной полке). Был изготовлен опытный образец, проходивший испытания. На вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 40,5 т, экипаж — 4 чел., ОПУ — 100 мм (Д‑10Т2С), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), броня — противоснарядная
с дополнительными модулями защиты, боекомплект — 40 выстрелов к пушке, 2500 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность
двигателя В‑59М — 680 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч, запас хода по шоссе — 450 км

Образец

Опытный образец танка Т‑72А с комплексом навесной динамической защиты (КДЗ) «Контакт». В период с 25 ноября по 31 декабря 1981 года прошел государственные испытания на территории НИИБТ полигона, по результатам которых был рекомендован к принятию на вооружение. После некоторой доработки танк Т‑72А с КДЗ был принят на вооружение СА под наименованием танк Т‑72АВ. Оснащение танков комплексами динамической защиты выполнялось на БТРЗ МО СССР

Образец

Опытный образец танка Т‑62 с комплексом навесной динамической защиты (КДЗ) «Контакт». В период с 25 ноября по 31 декабря 1981 года прошел государственные испытания на территории НИИБТ полигона, по результатам которых был рекомендован к принятию на вооружение. После некоторой доработки танк Т‑62 с КДЗ был принят на вооружение СА под наименованием танк Т‑62МВ. Оснащение танков комплексами динамической защиты выполнялось на БТРЗ МО СССР

Образец

102

Образец

Командирская модификация танк Т‑72М. Отличался от танка Т‑72М установкой дополнительных средств связи, навигацион-

Т‑72МК
ной аппаратуры, зарядного агрегата и уменьшенным боекомплектом
(«изделие 172МК-Э3, -Э4»)
1981
серийный

Опытный образец танка Т‑72А с комплексом управляемого вооружения (КУВ) 9К120 «Свирь» с полуавтоматической системой управления по лучу лазера, прицельным комплексом 1А40-1 и пушкой 2А46М. Опытно-конструкторская работа «Свирь»
по оснащению танка Т‑72А КУВ 9К120 была проведена на основании Решения Комиссии Президиума СМ СССР по военнопромышленным вопросам от 30 мая 1980 года. В период с 9 марта по 24 сентября 1982 года опытный образец модернизированного танка Т‑72А на территории НИИБТ полигона прошел предварительные испытания. Опытный образец танка Т‑72А
с КУВ 9К120 в период с 10 февраля 1983 года по 26 января 1984 года прошел государственные испытания, по результатам
которых танк «изделие 177» был рекомендован к принятию на вооружение. Тем не менее танк «изделие 177» на вооружение
СА не принимался и серийно не изготавливался, однако комплекс 9К120 после завершения испытаний был рекомендован
к принятию на вооружение и в дальнейшем устанавливался на танки Т‑72Б и Т‑72С.
Боевая масса — 41,5 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46М), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), броня — противоснарядная,
боекомплект — 43 выстрела к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑46-6 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч

Образец

№

103

Образец

«Изделие 166»
с мероприятиями
по теме «Поручение-6»
1981
опытный
№

104

Образец

«Изделие 190»
1981
опытный

№

Опытный образец танка Т‑62 с установленными на изделии накладками и подкладками противорадиационной защиты и укомплектованный специальными индивидуальными жилетами экипажа. В августе-сентябре 1981 года данная машина прошла
предварительные испытания на территории Уралвагонзавода, а затем специальные в НИИБТ полигоне. На вооружение СА
«изделие 166» с мероприятиями по теме «Поручение‑6» не принимался и серийно не изготавливался. Тем не менее мероприятия, отработанные на изделии по указанной теме, в дальнейшем были внедрены на модернизированные танки Т‑62 при
проведении их капитального ремонта и модернизации БТРЗ МО СССР

Опытный образец самоходной установки разминирования (СУР). Разработан в рамках НИР «Лира» на основании решения
военно-промышленной комиссии (ВПК) от 14 июня 1978 года и МО и министерства машиностроения от 30 ноября 1977 года.
В 1981 году был изготовлен опытный образец СУР, который в июле-августе того же года прошел испытания. Дальнейшее
развитие работа по данному изделию получила в рамках ОКР «Гобой». На вооружение СА СУР «изделие 190» не принимался и серийно не изготавливался

Опытный образец танка Т‑72А с СУО 1А33 («Обь»), с комплексом управляемого вооружения (КУВ) 9К122, разработанного
на базе комплекса 9К112 «Кобра» с полуавтоматической системой управления с радиокомандной линией наведения и оптическим каналом обратной связи, а также с пушкой 2А46М‑3 с газорассеивателем. Опытно-конструкторская работа «Кобра-У»
по оснащению танка Т‑72А КУВ 9К122 была проведена на основании Решения Комиссии Президиума СМ СССР по военнопромышленным вопросам от 30 мая 1980 года. В период с 10 февраля по 30 декабря 1983 года два опытных образца танка
«изделие 179» прошли государственные испытания, по результатам которых Т‑72А с КУВ 9К122 был рекомендован к принятию на вооружение. Тем не менее «изделие 179» на вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался. Комплекс
9К122 также в дальнейшем не устанавливался на танки, разработанные АО «УКБТМ».
Боевая масса — 42,8 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2 А46 М‑3), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 43 выстрела к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность
двигателя В‑46-6 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч

Образец

105

Образец

«Изделие 172М‑1»
с двигателем КД-45-3
1981
опытный

Опытный образец танка Т‑72А с двигателем КД‑45-3 мощностью 880 л. с. Был изготовлен в 1981 году. В период с 11 августа по 4 сентября 1981 года прошел сравнительные испытания с танком Т‑72А, оснащенным двигателем В‑46-6. Испытания
изделия продолжались и в 1982 году. На вооружение СА танк «изделие 172М‑1» с двигателем В‑45-3 не принимался и серийно не изготавливался

186

187

№

108

№

109

№

110

«Изделие 157»
1981
опытный

«Изделие 172М‑1»
с КДЗ
1981
опытный

1981
серийный
№

107

Т‑72А обр. 1981 года

1980
серийный
№

106

«Изделие 166» с КДЗ
1981
опытный
№

111

№

112

«Изделие 177»
1981
опытный

«Изделие 179»
1981
опытный

№

Образец

«Изделие 166»
с аппаратурой 9C58
комплекса 9К116-1
1980
опытный

№

Образец

«Изделие 172М»
с ПНК ТКН‑5У
1980
опытный

№

100

Образец

Т‑72АК
(«изделие 172МК‑1»)

Образец

«Изделие 172М»
с башней 172.10.100сб
1981
опытный
№

101

Образец

Т‑72М
(«изделие 172М‑Э3, -Э4»)

1981
серийный

Образец

102

Образец

Т‑72МК
ной аппаратуры, зарядного агрегата и уменьшенным боекомплектом
(«изделие 172МК-Э3, -Э4»)
1981
серийный

Образец

№

103

Образец

«Изделие 166»
с мероприятиями
по теме «Поручение-6»
1981
опытный
№

104

Образец

«Изделие 190»
1981
опытный

№

Образец

105

Образец

«Изделие 172М‑1»
с двигателем КД-45-3
1981
опытный

186

187

№

108

№

109

№

110

«Изделие 157»
1981
опытный

«Изделие 172М‑1»
с КДЗ
1981
опытный

1981
серийный
№

107

Т‑72А обр. 1981 года

1980
серийный
№

106

«Изделие 166» с КДЗ
1981
опытный
№

111

№

112

«Изделие 177»
1981
опытный

«Изделие 179»
1981
опытный

№

113

Образец

«Изделие 172М‑1»
с системой ПВВ
1982
опытный
№

«Изделие 172М‑1»
с комплексом «Айнет»
1982
опытный

Т‑72А обр. 1983 года
1983
серийный

Т‑62М («изделие 169»)
1983
серийный

Вариант глубокой модернизации танка Т‑62. Модернизация выполнена в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 25 июля 1981 года (по другим данным на основании совместного приказа министра обороны, министров
оборонной промышленности и министров других промышленных министерств
от 3 апреля 1979 года и приказа министра оборонной промышленности от 7 февраля 1979 года). Принят на вооружение СА Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР
от 6 апреля 1983 года. Танк Т‑62М отличался от серийного Т‑62 усиленным бронированием корпуса и башни, повышенной противоминной стойкостью, более
мощным двигателем, установкой комплекса управляемого вооружения 9К116-1
«Шексна» с дальностью стрельбы управляемой ракетой 4000 м, 115 мм гладкоствольного орудия — пусковой установки (ОПУ), новым прицелом наводчика, ПУ
дымовых гранат, резино-тканевых экранов на надгусеничных полках. Основные
мероприятия в конструкции танка реализовывались на БТРЗ МО СССР в 80–90‑х
годах прошлого века при проведении капитального ремонта.
Боевая масса — 41,5 т, экипаж — 4 чел., ОПУ — 115 мм (У‑5ТС), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШКМ), броня — противоснарядная с дополнительными модулями, боекомплект — 40 выстрела к пушке, 2500 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑55У — 620 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч, запас хода по шоссе — 450 км

Модернизированный танк Т‑62 с защитными экранами, установленными на люке заряжающего, модулями дополнительной
защиты на башне, верхней лобовой детали корпуса и с противокумулятивными решетчатыми экранами, установленными
на бортовых и кормовых проекциях башни и бортовых проекциях корпуса танка. В период с мая по июнь 1983 года прошел
испытания на НИИБТ полигоне. Оборудование танков Т‑62 данными средствами защиты (кроме защитных экранов на люке
заряжающего) выполнялось БТРЗ МО СССР при проведении капитального ремонта с модернизацией, а сам модернизированный танк Т‑62, оборудованный подобным образом, получил наименование Т‑62 МР

Т‑62М1
1983
серийный

Вариант глубокой модернизации танка Т‑62. Модернизация выполнена в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 25 июля 1981 года. Принят на вооружение СА Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 6 апреля 1983 года. Основные мероприятия в конструкции танка были реализованы на БТРЗ МО СССР
при проведении капитального ремонта. Танк Т‑62М1 отличался от Т‑62М отсутствием комплекса управляемого вооружения 9К116-1 «Шексна».
Боевая масса — 41,5 т, экипаж — 4 чел., пушка — 115 мм (У‑5ТС), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШКМ), броня — противоснарядная с дополнительными модулями, боекомплект — 40 выстрела к пушке, 2500 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑55У — 620 л. с., максимальная скорость — 50 км/ч, запас хода по шоссе — 450 км

118

Образец

«Изделие 166М‑1»
с двигателем В‑46-5М

Модернизированный танк Т‑62 с более мощным двигателем (690 л. с.), повышенной защитой и усовершенствованной СУО.
Опытный образец прошел предварительные испытания

1983
опытный

188

119

«Изделие 169»
с защитным устройством заряжающего
и решетчатыми
экранами
1983
опытный
№

Опытный образец танка Т‑72 с мероприятиями, направленными на повышение защиты верхней лобовой детали (ВЛД) корпуса от 105‑мм бронебойно-подкалиберного снаряда М‑111 (дополнительная броневая накладка, приваренная к ВЛД корпуса). Опытный образец танка прошел испытания обстрелом на НИИБТ полигоне в период с 31 марта по 19 апреля 1983 года.
По результатам проведенных испытаний мероприятие, реализованное на изделии, было рекомендовано к внедрению на серийные танки Т‑72

120

Образец

«Изделие 172М»
с мероприятиями
по теме
«Отражаемость‑2»
1983
опытный
№

Опытный образец танка Т‑72А с мероприятиями, направленными на повышение защиты верхней лобовой детали (ВЛД) корпуса от 105‑мм бронебойно-подкалиберного снаряда М‑111 (дополнительная броневая накладка, приваренная к ВЛД корпуса). Опытный образец танка прошел испытания обстрелом на НИИБТ полигоне в период с 31 марта по 19 апреля 1983 года.
По результатам проведенных испытаний мероприятие, реализованное на изделии, было рекомендовано к внедрению на серийные танки Т‑72А

121

Образец

«Изделие 172М‑1»
с мероприятиями
по теме
«Отражаемость‑2»
1983
опытный

Командирская модификация модернизированного танка Т‑62М, от которого отличалась установкой дополнительных средств
связи, навигационной аппаратуры и уменьшенным боекомплектом

№

122

№

123

Образец

«Изделие 166МК»
1983
серийный

Дальнейшее развитие танка Т‑72М. Поставлялся на экспорт согласно распоряжению СМ СССР от 21 октября 1983 года. Лицензионное производство этого танка при непосредственном и активном участии специалистов УКБТМ и Уралвагонзавода
было освоено в Польше, Чехословакии и Индии

Образец

Т‑72М1
(«изделие 172М‑Э5, -Э6»)
1983
серийный
№

Командирская модификация танка Т‑72М1. Поставлялся на экспорт. Лицензионное производство этого танка при непосредственном и активном участии специалистов УКБТМ и Уралвагонзавода было освоено в Польше, Чехословакии и Индии. Отличался от танка Т‑72М1 установкой дополнительных средств связи, навигационной аппаратурой и уменьшенным боекомплектом

117

Образец

№

Дальнейшее развитие танка Т‑72А. Т‑72А обр. 1983 года отличался от Т‑72А обр.1979 года в том числе установкой прицельного комплекса 1А40 (вместо прицела-прибора ТПД-К1), элементов противорадиационной защиты (накладок «надбоя» и «подбоя») снаружи и внутри башни и корпуса, дополнительного ящика ЗИП на башне танка (слева).
Боевая масса — 41,5 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46М, с апреля 1981 года), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), броня —
противоснарядная, боекомплект — 44 выстрела к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑46-6 — 780 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км

116

Образец

№

Опытный образец танка Т‑72А с комплексом дистанционного подрыва осколочно-фугасного снаряда на траектории полета.
Предварительные испытания изделия с данным комплексом были проведены в мае-июне 1983 года. Танк «изделие 172М‑1»
с комплексом «Айнет» на вооружение Российской армии не принимался и серийно не изготавливался. Однако полученный
технический задел был использован в дальнейшем, а сам комплекс стал внедряться на танках, разработанных АО «УКБТМ»,
начиная с танка Т‑90

115

Образец

№

Опытный образец танка Т‑72А с системой подогрева впускного воздуха (ПВВ) в двигатель. В 1982–1983 годах были проведены испытания системы ПВВ, в том числе непосредственно на танках Т‑72А. Были изготовлены четыре опытных образца
танка «изделие 172М‑1» с данной системой, которые успешно прошли испытания с обеспечением пусков двигателя в условиях низких температур воздуха. На вооружение СА танк «изделие 172М‑1» с системой ПВВ не принимался и серийно
не изготавливался. Однако сама система была внедрена на последующие модели изделий, разработанных АО «УКБТМ»

114

Образец

№

№
Образец

124

Образец

Т‑72М1К
(«изделие 172МК-Э5,
-Э6»)
1983
серийный

Самоходная установка разминирования на базе танка Т‑72А. Разработана в соответствии с решением Комиссии Президиума СМ СССР от 7 июля 1982 года в рамках ОКР «Гобой». Первый опытный образец СУР в июле 1983 года — мае 1984 года
прошел предварительные испытания. В 1984 году было изготовлено еще два опытных образца. Машины успешно прошли
государственные испытания. СУР‑88 была принята на вооружение СА на «особый» период, но серийно не изготавливалась

Опытный образец танка Т‑72А с комплексом оптико-электронного подавления
(КОЭП) ТШУ‑1. В период с 14 января по 30 марта 1985 года два опытных образца
танка Т‑72А с данным комплексом прошли предварительные испытания на территории НИИБТ полигона. С 27 января по 30 октября 1986 года они же успешно
прошли государственные испытания. В дальнейшем испытания этого комплекса
проводились на танке Т‑72Б. На вооружение СА танк «изделие 172М‑1» с КОЭП
ТШУ‑1 не принимался и серийно не изготавливался. Однако в последующем комплекс ТШУ‑1, после его принятия на вооружение, был внедрен в серийное производство на танках семейства Т‑72 и Т‑90 (в различной комплектации)

189

№

125

№

126

Образец

СУР‑88
1983
Серийно
не изготавливался

Образец

«Изделие 172М‑1»
с комплексом ТШУ‑1
1984
опытный

№

113

Образец

«Изделие 172М‑1»
с системой ПВВ
1982
опытный
№

«Изделие 172М‑1»
с комплексом «Айнет»
1982
опытный

Т‑72А обр. 1983 года
1983
серийный

Т‑62М («изделие 169»)
1983
серийный

Т‑62М1
1983
серийный

118

Образец

«Изделие 166М‑1»
с двигателем В‑46-5М

1983
опытный

188

119

«Изделие 169»
с защитным устройством заряжающего
и решетчатыми
экранами
1983
опытный
№

120

Образец

«Изделие 172М»
с мероприятиями
по теме
«Отражаемость‑2»
1983
опытный
№

121

Образец

«Изделие 172М‑1»
с мероприятиями
по теме
«Отражаемость‑2»
1983
опытный

№

122

№

123

Образец

«Изделие 166МК»
1983
серийный

Образец

Т‑72М1
(«изделие 172М‑Э5, -Э6»)
1983
серийный
№

117

Образец

№

116

Образец

№

115

Образец

№

114

Образец

№

№
Образец

124

Образец

Т‑72М1К
(«изделие 172МК-Э5,
-Э6»)
1983
серийный

189

№

125

№

126

Образец

СУР‑88
1983
Серийно
не изготавливался

Образец

«Изделие 172М‑1»
с комплексом ТШУ‑1
1984
опытный

№

127

Образец

«Изделие 184»
1984
опытный

№

Опытный образец основного боевого танка, являющийся модернизацией танка Т‑72А. Разработан в рамках ОКР «Совер
шенствование‑72А» и в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 5 июля 1981 года, а также приказом министра оборонной промышленности от 8 сентября 1981 года. Опытные образцы машины успешно прошли цикл испытаний,
включая государственные. По их результатам танк «изделие 184» был рекомендован к принятию на вооружение и в дальнейшем получил наименование танк Т‑72Б

Т‑72Б
(«изделие 184»)
1984
серийный

Танк Т‑72 Б с комплексом встроенной
динамической защиты (ВДЗ)

Принят на вооружение СА Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 27 ноября
1984 года. Серийное производство на УВЗ с декабря 1984 года. Танк Т‑72Б серийно выпускался также ЧТЗ (г. Челябинск). Т‑72Б оснащен в том числе новым
прицельным комплексом, пушкой 2А46М, комплексом управляемого вооружения 9К120 «Свирь», стабилизатором вооружения 2Э42-2, навесной динамической защитой (НДЗ), двигателем В‑84М, усовершенствованной ходовой частью,
новым воздухоочистителем (с увеличенным числом циклонов). С марта 1989 года
на башне, верхней лобовой детали корпуса и надгусеничных полках устанавливается комплекс встроенной динамической защиты. Т‑72Б состоит на вооружении Российской армии и армий ряда зарубежных стран.
Боевая масса — 44,5 т (45,3 т — с ВДЗ), экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46М),
1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВ), броня — противоснарядная, боекомплект — 45 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету,
300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑84М — 840 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км (с учетом дополнительных топливных бочек)

129

Образец

Т‑72Б1
(«изделие 184-1»)
1984
серийный

№

Т‑72 Б1 К
(«изделие 184 К‑1»)
1985
серийный

128

Образец

№

Командирская модификация танка Т‑72Б1. От линейного танка отличался установкой дополнительных средств связи, вспомогательным энергоагрегатом и уменьшенным боекомплектом.
Боевая масса — 44,5 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВ), броня — противоснарядная, мощность двигателя В‑84 М — 840 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас
хода по шоссе — 700 км

132

Образец

Разработан по Постановлению ЦК КПСС и СМ СССР от 5 июля 1981 г. Принят
на вооружение СА Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 27 ноября 1984 года.
Танк Т‑72Б1 отличается от Т‑72Б установкой пушки 2А46, прицела наводчика ТПН‑3
и отсутствием КУВ 9К120 «Свирь». Серийное производство на УВЗ с 1984 года.
Танк Т‑72Б1 состоит на вооружении Российской армии и армий ряда зарубежных стран.
Боевая масса — 44,5 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВ), броня — противоснарядная, боекомплект — 46 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов
к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑84М — 840 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км

130

Образец

Т‑72БК
(«изделие 184К»)

Командирская модификация танка Т‑72Б. Отличался от линейного танка установкой дополнительных средств связи, навигационной аппаратуры, зарядного агрегата и уменьшенным боекомплектом. Принят на вооружение СА и серийно изготавливался УВЗ

Опытный образец танка Т‑72Б 1985 года выпуска (с навесной динамической защитой «Контакт») с гладкоствольной пушкой повышенного могущества Д‑91Т (2А66,
разработчик — ОКБ‑9, г. Екатеринбург), доработанными под размещение новых выстрелов автоматом заряжания и элементами крепления немеханизированной боеукладки. Разработан в рамках ОКР «Анкер» на основании решения Комиссии Президиума СМ СССР по военно-промышленным вопросам от 16 декабря 1982 года.
Опытный образец прошел цикл испытаний, однако на вооружение СА танк «изделие 185» не принимался и серийно не изготавливался. Работа по данному изделию
завершилась в 1991 году. Дальнейшая отработка пушки 2А66 продолжилась в составе усовершенствованного танка Т‑72Б (ОКР «Совершенствование‑72Б» и опытных образцов танка «изделие 187» (ОКР «Совершенствование‑88»)

Образец

Опытный образец танка Т‑72Б с двигателем В‑86 мощностью 865 л. с. В период со 2 июня по 17 июня 1986 года и с 3 сентября по 28 октября 1986 года были проведены предварительные испытания двух опытных образцов танка Т‑72Б с двигателями В‑86. По результатам испытаний продолжение работ было признано нецелесообразным. На вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался

Образец

Опытный образец танка Т‑72Б с двигателем КД‑34 мощностью 1000 л. с. разработки «Барнаултрансмаш» (г. Барнаул). Ходовые испытания танка Т‑72Б с этим двигателем были проведены в 1986 году. В дальнейшем, вплоть до конца 1990‑х годов, этот двигатель проходил испытания в составе различных модификаций танков семейства Т‑72. Танк Т‑72Б с двигателем КД‑34 на вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался

Образец

Модификация инженерной машины разграждения ИМР‑2, оснащенная более
мощными средствами противорадиационной защиты. ИМР‑2Д была разработана и изготовлена при содействии специалистов УКБТМ для участия в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС (Украина) в апреле 1986 года. Всего было изготовлено (с участием специалистов ОАО «УКБТМ») три ИМР‑2Д, эксплуатировавшихся на территории АЭС. В дальнейшем все три ИМР‑2Д остались в зоне
отчуждения в связи с критическим уровнем загрязнения машин. На вооружение
СА ИМР‑2Д не принималась и серийно не изготавливалась

Образец

№

133

№

134

«Изделие 185»
1986
опытный

«Изделие 184»
с двигателем В‑86
1986
опытный
№

135

«Изделие 184»
с двигателем КД‑34
1986
опытный
№

136

№

137

№

138

ИМР‑2Д
1986
Ограниченная
партия

1985
серийный

№

131

Образец

«Изделие 186»
1985
опытный

Опытный образец модернизированного танка Т‑72Б, на котором был реализован целый ряд новых технических решений, в том числе комплекс мероприятий
по совершенствованию защиты (установлена сварная башня), СУО, комплекса
вооружения (установлена пушка повышенной баллистики 2А66 [Д‑91Т]), живучести изделия и подвижности [разработана новая МТУ с продольной установкой
двигателя 2В‑16-1 мощностью 1000 л. с.]. В период с декабря 1985 года по июнь
1987 года были проведены испытания экспериментального образца изделия 186
№ 1. Всего было изготовлено 2 опытных образца. На вооружение СА танк «изделие 186» не принимался и серийно не изготавливался

190

Опытный образец танка Т‑72, оснащенный приборами «Велиж‑1М» и «Велиж‑2», входившими в состав системы коллективной защиты, разработанной в рамках ОКР «Велиж» для замены аппаратуры аналогичного серийного комплекса ГО‑27. Танк
«изделие 172М», доработанный по теме «Велиж», в 1987 году прошел приемо-сдаточные и государственные испытания,
но на вооружение СА не принимался и серийно не изготавливался. Аппаратура комплекса «Велиж» в дальнейшем проходила испытания на опытных образцах танка «изделие 187» и в последующем трансформировалась в комплекс ПКУЗ‑1А, внедренный в серийное производство и устанавливаемый на танках Т‑72, Т‑90 и машинах на их базе

Образец

Танк Т‑72БК с газотурбинным агрегатом питания АП‑18Е, установленным на надгусеничной полке изделия. «Изделие 184К»
с АП‑18Е прошел цикл испытаний, однако в дальнейшем использование ГТА было признано нецелесообразным и работы
по этой теме были прекращены. Танк «изделие 184К» с АП‑18Е на вооружение Российской армии не принимался и серийно не изготавливался

Образец

191

«Изделие 172М»,
доработанный
по теме «Велиж»
1987
опытный

«Изделие 184К» с АП‑18Е
1987
опытный

№

127

Образец

«Изделие 184»
1984
опытный

№

Т‑72Б
(«изделие 184»)
1984
серийный

Танк Т‑72 Б с комплексом встроенной
динамической защиты (ВДЗ)

129

Образец

Т‑72Б1
(«изделие 184-1»)
1984
серийный

№

Т‑72 Б1 К
(«изделие 184 К‑1»)
1985
серийный

128

Образец

№

132

Образец

130

Образец

Т‑72БК
(«изделие 184К»)

Образец

№

133

№

134

«Изделие 185»
1986
опытный

«Изделие 184»
с двигателем В‑86
1986
опытный
№

135

«Изделие 184»
с двигателем КД‑34
1986
опытный
№

136

№

137

№

138

ИМР‑2Д
1986
Ограниченная
партия

1985
серийный

№

131

Образец

«Изделие 186»
1985
опытный

190

Образец

191

«Изделие 172М»,
доработанный
по теме «Велиж»
1987
опытный

«Изделие 184К» с АП‑18Е
1987
опытный

№

139

Образец

Т‑72С
1987
серийный

№

Т‑72СК
1987
серийный

Т‑72БМ
(«изделие 188-1»)
1987
серийно
не изготавливался

«Изделие 188»
1987
опытный

Опытный образец танка Т‑72Б с двигателем А‑68 мощностью 820–880 л. с. (в зависимости от режима работы). Были изготовлены 2 опытных образца, которые в период с апреля по август 1989 года проходили предварительные ходовые испытания. Дальнейшее развитие данная работа не получила. На вооружение СА танк «изделие 184» с двигателем А‑68 не принимался и серийно не изготавливался

Учебно-тренировочные средства для танка Т‑72С (172М‑Э8). В состав УТС 172С входят учебно-действующие стенды танка
и боевого отделения, комплекты учебных классов и стендов, а также учебно-технических плакатов

Образец

«Изделие 184»
с двигателем А-68
1989
опытный
№

146

№

147

УТС 172С
1991
серийный

Принят на вооружение Российской армии Постановлением Правительства РФ
от 5 октября 1992 года (приказ министра обороны от 28 апреля 1993 года).
В декабре того же года была изготовлена установочная партия танков. Серийное производство осуществлялось на АО «НПК «Уралвагонзавод» в период
с 1993 по 1995 годы. Т‑90 стал первым серийно выпускавшимся танком, оснащенным комплексом ОЭП ТШУ‑1.
Боевая масса — 46,5 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46М), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 43 выстрела к пушке, 2000 патронов к 7,6‑мм пулемету, 300 патронов
к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑84МС — 840 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 550 км

Образец

Т‑90 («изделие 188»)
1992
серийный

№

Экспортный вариант танка Т‑90. Разрешен к поставке на экспорт Постановлением Правительства РФ от 5 октября 1992 года. Однако Т‑90С в данной комплектации серийно не изготавливался и на экспорт не поставлялся.
Боевая масса — 46,5 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46М), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВТ), броня — противоснарядная, боекомплект — 43 выстрела к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов
к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑84МС — 840 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 550 км

Образец

Гусеничная машина, разработанная и изготовленная на базе узлов и агрегатов
танка Т‑72Б. Тягач предназначен для использования в качестве транспортной машины высокой проходимости, а также в качестве бульдозера. Машина оснащена универсальным бульдозерным оборудованием с гидроприводом БТУ‑55У, кабиной закрытого типа на 7 человек (1 механик-водитель и 6 пассажиров) и грузовой платформой. Микроклимат в кабине обеспечивается в зимнее время обогревателем, в летнее время — вентилятором. Изготовлен в одном экземпляре.
Масса — 36,5 т, грузоподъемность грузовой платформы — 3 т, максимальная скорость по шоссе — 60 км/ч, мощность двигателя В‑84-1С — 840 л. с.

Образец

Опытный образец модернизированного танка Т‑62 с комплексом активной защиты (КАЗ) Т2А2 (шифр «Дрозд‑1»), изготовлен
в 1988 году. В период с февраля 1989 года по апрель 1990 года прошел предварительные испытания на территории НИИБТ
полигона, по результатам которых было предложено использовать танк «изделие 166М‑1» с КАЗ Т2А2 для проведения отдельных проверок на государственных испытаниях комплекса КАЗ. Однако продолжения данная работа не получила. Танк
Т‑62 с КАЗ Т2А2 не был принят на вооружение и серийно не изготавливался.
Боевая масса — 42 т, экипаж — 4 чел., ОПУ — 115 мм (У‑5ТС), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (ДШКМ), броня — противоснарядная с дополнительным бронированием, КАЗ Т2А2, боекомплект — 40 выстрелов к пушке, 2500 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑55У — 620 л. с., максимальная скорость —
50 км/ч, запас хода по шоссе — 450 км

Командирский танк, разработанный в рамках ОКР «Самбук». В ходе разработки
получил обозначение «изделие 188К». Опытный образец командирского танка отличался от линейного танка Т‑90 в том числе установкой комплекса ТО1‑ПО2Т,
включавшего в числе прочего отечественный тепловизионный прицел «Агава‑2»,
дополнительные средства связи, навигационную аппаратуру, зарядный агрегат,
а также уменьшенным боекомплектом. Работа по созданию командирского танка велась на основании Поручения государственной военно-промышленной комиссии от 4 апреля 1991 года в рамках ОКР «Самбук». В период с 7 декабря
1992 года по 2 апреля 1993 года опытный образец танка «изделие 188К» прошел
государственные (приемочные) испытания, по результатам которых был рекомендован к принятию на вооружение и постановке на серийное производство. Танк
Т‑90К был принят на вооружение Российской армии приказом министра обороны
от 3 июня 1994 г. В 2000‑х годах была изготовлена малая партия танков Т‑90К, однако серийно машина не изготавливалась.
Боевая масса — 46,5 т, экипаж — 3 чел., ОПУ — 125 мм (2А46М), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВТ),
броня — противоснарядная, боекомплект — 34 выстрела к пушке,1500 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм
пулемету, мощность двигателя В‑84МС — 840 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 550 км

192

193

Опытный образец, разработанный в рамках ОКР «Совершенствование‑72Б» в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 19 июня 1986 года. В период с 1986 по 1988 годы были разработаны и изготовлены 4 опытных образца усовершенствованного Т-72Б в различной комплектации, два из которых в 1989 году
прошли государственные (полигонные) испытания. В дальнейшем они были доработаны и в период с июня по ноябрь 1990 года прошли контрольные испытания. Один из двух доработанных образцов, оборудованный новой башней с комплексами 1А45, ТШУ‑1 и закрытой зенитно-пулеметной установкой, проходил испытания на танкодроме ПО «Уралвагонзавод» и полигоне «Старатель» в Нижнем
Тагиле. Проведенные испытания были признаны комиссией успешными, а новый танк рекомендован к принятию на вооружение и серийному производству

145

148

Т‑90С
(«изделие 188‑Э1»)
1992
серийно
не изготавливался

№

149

Тягач
1992
изготовлен
в одном экземпляре

143

Образец

«Изделие 187»
1988
опытный

№

Усовершенствованный танк Т‑72Б, разработанный в рамках ОКР «Совершенствование‑72Б» и оснащенный в том числе ВДЗ, комплексом оптико-электронного подавления ТШУ‑1, прицельным комплексом 1А40-1, пушкой 2А46М и двигателем
В‑84-1. В опытной разработке получил индекс «изделие 188-1». В 1989 году два
опытных образца танка прошли государственные испытания. Танк «изделие 188-1»
был принят на вооружение Российской армии постановлением правительства РФ
от 5 октября 1992 года (приказ министра обороны от 28 апреля 1993 года) под
наименованием «танк Т‑72БМ». Однако серийно данный танк не изготавливался

142

Образец

№

Командирская модификация танка Т‑72С. От линейного танка отличался установкой дополнительных средств связи, вспомогательным энергоагрегатом и уменьшенным боекомплектом.
Боевая масса — 44,5 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46М), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВ),
броня — противоснарядная, мощность двигателя В‑84М — 840 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км

141

Образец

№

Экспортная модификация танка Т‑72Б. Лицензионное производство этого танка
при непосредственном и активном участии специалистов УКБТМ, Уралвагонзавода и УНТК было освоено в 1990‑х годах в Иране. Всего по некоторым данным
было изготовлено чуть более 400 танков Т‑72С.
Боевая масса — 44,5 т, экипаж — 3 чел., ОПУ — 125 мм (2А46М), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВ), броня — противоснарядная, боекомплект — выстрелов к пушке, патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм
пулемету, мощность двигателя В‑84М — 840 л. с., максимальная скорость —
60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км (с учетом дополнительных топливных бочек)

140

Образец

№

№
Образец

Опытный образец перспективного основного боевого танка, разработанный на начальной стадии ОКР «Совершенствование‑88». Первый опытный образец танка «объект 187 № 1» был изготовлен в 1988 году. В составе танка «изделие 187 № 3»
в 1990‑х годах также проходил испытания перспективный газотурбинный двигатель («изделие 39»). Всего было изготовлено
6 опытных образцов, отличавшихся составом устанавливаемых оборудования, систем, узлов и агрегатов. На вооружение
Российской армии танк «изделие 187» не принимался и серийно не изготавливался. Задел, полученный при создании танка
«изделие 187», активно использовался в дальнейших ОКР, проводившихся КБ

144

Образец

«Изделие 166М‑1»
с КАЗ Т2А2
1988
опытный

№

150

Т‑90К
(«изделие 188К»)
1994
серийно
не изготавливался

№

139

Образец

Т‑72С
1987
серийный

№

Т‑72СК
1987
серийный

Т‑72БМ
(«изделие 188-1»)
1987
серийно
не изготавливался

«Изделие 188»
1987
опытный

Образец

«Изделие 184»
с двигателем А-68
1989
опытный
№

146

№

147

УТС 172С
1991
серийный

Образец

Т‑90 («изделие 188»)
1992
серийный

№

Образец

192

193

145

148

Т‑90С
(«изделие 188‑Э1»)
1992
серийно
не изготавливался

№

149

Тягач
1992
изготовлен
в одном экземпляре

143

Образец

«Изделие 187»
1988
опытный

№

142

Образец

№

141

Образец

№

140

Образец

№

№
Образец

144

Образец

«Изделие 166М‑1»
с КАЗ Т2А2
1988
опытный

№

150

Т‑90К
(«изделие 188К»)
1994
серийно
не изготавливался

№

151

Образец

Т‑72А (Б)
с решетчатыми
экранами
1995
Ограниченная партия
№

«Изделие 184» с В‑92С1
1995
опытный

«Изделие 188А»
1995
опытный

«Изделие 184»
с СУО «Саноет‑2»

Опытный образец танка Т‑90 со сварной башней. В июле-августе 1996 года были проведены повторные испытания опытного образца в объеме расширенных ПСИ. На вооружение Российской армии танк «объект 188А» не принимался и серийно не изготавливался. В дальнейшем сварная башня, испытанная на данном образце, после определенной доработки была
введена в серийное производство на АО «НПК «Уралвагонзавод» для танков Т‑90С и Т‑90А

Опытный образец танка Т‑72Б с системой управления огнем «Саноет‑2», разработанный АО «УКБТМ» совместно с ЦКБ «Пеленг» (г. Минск, Республика Беларусь) и французской фирмой «САТ». Танк «изделие 184» с СУО «Саноет‑2» серийно не изготавливался и на экспорт не поставлялся

156

Образец

БМР‑3М («изделие 197»)
1997
опытный

Бронированная машина разминирования, разработанная на базе танка Т‑90. Является модернизированным вариантом БМР‑3, разработана 472‑м конструкторско-технологическим центром МО СССР (г. Киев). Опытный образец БМР‑3М был
изготовлен к 31 декабря 1997 года. БМР‑3М на вооружение Российской армии
не принималась и серийно не изготавливалась.
Масса с тралом КМТ‑7 — 51 т, экипаж — 2 чел., саперы — 3 чел., 1 пулемет —
12,7 мм (НСВТ), тралящее оборудование — колейный минный трал КМТ‑7 с электромагнитной приставкой ЭМТ, боекомплект — 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑84МС — 840 л. с., максимальная скорость — не менее 60 км/ч

157

Образец

«Изделие 184»
с двигателем В‑92С2
1998
опытный
№

Образец

1999
Серийно
не изготавливалась

№

Опытный образец танка Т‑72С с фреоновой системой кондиционирования СКС‑3. Танк Т‑72С с СКС‑3 серийно не изготав«Изделие 172М‑Э8» с СКС‑3 ливался и на экспорт не поставлялся.
Боевая масса — 44,5 т, экипаж — 3 чел., ОПУ — 125 мм (2А46М), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ), 1 пулемет — 12,7 мм (НСВ),
1997
опытный
броня — противоснарядная, мощность двигателя В‑84М — 840 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км (с учетом дополнительных топливных бочек)

Опытный образец танка Т‑72Б, оснащенный моторно-трансмиссионной установкой (МТУ), включавшей двигатель В‑92С2 мощностью 1000 л. с. Опытный образец был разработан и изготовлен с целью отработки двигателя в составе изделия. Танк «изделие 184» с двигателем В‑92С2 на вооружение Российской армии не принимался и серийно не изготавливался. Однако МТУ
с данным двигателем в дальнейшем (с начала 2000‑х годов) была внедрена на танки семейства Т‑72, Т‑90 и машин на их базе

Т‑72М1
с прицелом 1К13-2

Вариант модернизации танка Т‑72М1. Разработан УКБТМ совместно с «КБП» (г. Тула). На первом этапе модернизации планировалась установка прицела-прибора наведения 1К13-2, на втором — прицела ТКБ‑822. Окончательная сборка опытного образца осуществлялась на территории ОАО «КБП» с участием специалистов УКБТМ

1998
опытный

194

1999
серийный

Опытный образец перспективного основного боевого танка (ОБТ), разработанный в рамках ОКР «Совершенствование‑88».
При его разработке была реализована принципиально новая компоновочная схема изделия, отличающаяся от традиционной «классической», по которой была создана подавляющая часть советских танков. Это в свою очередь привело к внедрению на танк большого количества инновационных конструктивных решений, затронувших практически все основные
системы машины. На изделии были установлены новые, более совершенные комплексы вооружения и системы управления огнем, средства защиты от различных средств поражения, в том числе высокоточного оружия, моторно-трансмиссионная установка, ходовая часть и многое другое. Изготовленные в ходе выполнения ОКР опытные образцы отличались составом установленного оборудования, систем, узлов и агрегатов. Государственные испытания (ГИ) опытных образцов были
приостановлены в связи с исключением из гособоронзаказа на основании Постановления Правительства РФ от 29 декабря
2008 года. Технический задел, полученный при выполнении данной ОКР, в дальнейшем активно использовался при создании в рамках ОКР «Армата» опытного образца перспективного основного боевого танка

Образец

Учебно-тренировочные средства (УТС) для танка Т‑90С. Разработаны на основании решения МО РФ от 7 ноября 2000 года
в рамках ОКР «Бретер‑188». В состав УТС 188С входят учебно-действующие стенды танка и боевого отделения, комплекты
учебных классов и стендов, а также учебно-технических плакатов. В 2000 году ОАО «УКБТМ» изготовил по разработанной
конструкторской документации учебно-действующий стенд танка (УДС 188С) и боевого отделения (УДС-Б 188С) для обучений первых индийских экипажей танк Т‑90С в учебном центре МО РФ (г. Солнечногорск)

Образец

195

161

ИМР‑3М («изделие 196»)

№

162

№

163

«Изделие 195»
2000
опытный

158

Образец

160

ИМР‑3 («изделие 193»)

155

Образец

№

Инженерная машина разграждения. Разработана с использованием шасси «изделие 637», а также моторно-трансмиссионной установки танка Т‑90. В период
с 1 июня по 31 декабря 1995 г ИМР‑3 успешно прошла предварительные, а в 1996–
1997 годах — государственные испытания. ИМР‑3М отличается от ИМР‑3 уровнем противорадиационной защиты. Принята на вооружение Российской армии
согласно приказу министра обороны РФ от 30 января 1999 г. Поставляется в Российскую армию и на экспорт.
Масса с минным тралом — 49,5 т, экипаж — 2 чел., мощность двигателя В‑84МС —
840 л. с., максимальная скорость по шоссе — 60 км/ч, запас хода по шоссе —
500 км

1999
опытный

№

1996
опытный

№

Инженерная машина разграждения с повышенным уровнем радиационной защиты. Разработана в рамках ОКР «Робот‑2» с использованием шасси «изделие 637», а также моторно-трансмиссионной установки танка Т‑90. В период
с 1 июня по 31 декабря 1995 года ИМР‑3 успешно прошла предварительные,
а в 1996–1997 годах — государственные испытания. Характерной особенностью
машины является повышенный уровень противорадиационной защиты. Принята на вооружение Российской армии согласно приказу министра обороны РФ
от 30 января 1999 года. Серийно не изготавливалась.
Масса с минным тралом — 49,5 т, экипаж — 2 чел., мощность двигателя В‑84МС —
840 л. с., максимальная скорость по шоссе — 60 км/ч, запас хода по шоссе —
500 км

Образец

Т‑90С обр. 1999 года

Опытный образец танка Т‑72Б с двигателем В‑92С1 разработки ЧТЗ мощностью 1000 л. с. Опытный образец танка «изделие 184» с В‑92С1 прошел цикл испытаний, однако на вооружение российской армии не принимался и серийно не изготавливался

154

Образец

№

Опытные образцы танка Т‑90С в различной комплектации, разработанные в интересах вооруженных сил Индии. Данные образцы, изготовленные в количестве
3 танков, в период с 28 мая по 20 июля 1999 года прошли испытания в природноклиматических условиях Индии. По результатам испытаний 15 февраля 2001 года
в столице Индии — г. Дели был подписан контракт на поставку в эту страну партии Т‑90С и организацию его лицензионного производства в Индии

153

Образец

№

Вариант дооборудования в войсках танков Т‑72А (Б) противокумулятивными решетчатыми экранами, защищающими бортовые и кормовые проекции корпуса и башни от кумулятивного оружия ближнего боя (РПГ). Модификация была разработана
АО «УКБТМ» совместно с ОАО «НИИ стали» в марте 1995 года по результатам боевого применения танков типа Т‑72 в ходе
контртеррористической операции в Чечне. Изготовленные по разработанной документации экраны устанавливались на танки в местах расположения российских войск в Чечне

159

152

Образец

№

№
Образец

УТС 188С
2000
серийный

№

151

Образец

Т‑72А (Б)
с решетчатыми
экранами
1995
Ограниченная партия
№

«Изделие 184» с В‑92С1
1995
опытный

«Изделие 188А»
1995
опытный

«Изделие 184»
с СУО «Саноет‑2»

156

Образец

БМР‑3М («изделие 197»)
1997
опытный

157

Образец

«Изделие 184»
с двигателем В‑92С2
1998
опытный
№

Образец

1999
Серийно
не изготавливалась

№

Т‑72М1
с прицелом 1К13-2

1998
опытный

194

1999
серийный

Образец

195

161

ИМР‑3М («изделие 196»)

№

162

№

163

«Изделие 195»
2000
опытный

158

Образец

160

ИМР‑3 («изделие 193»)

155

Образец

№

1999
опытный

№

1996
опытный

№

Образец

Т‑90С обр. 1999 года

154

Образец

№

153

Образец

№

159

152

Образец

№

№
Образец

УТС 188С
2000
серийный

№

164

№

Образец

БМПТ («изделие 199»)
2000
Малая серия

Ходовый макет БМПТ (2000 год)

Опытный образец БМПТ

№

Образец нового типа боевых гусеничных машин — высокозащищенная боевая
машина поддержки танков (БМПТ). Разрабатывался в рамках ОКР «Рамка‑99»
на основании Постановления Правительства РФ 1999 года и решения начальника ГАБТУ того же года. Первоначальный вариант машины был изготовлен в виде
ходового макета 5 июля 2000 года и впервые демонстрировался на выставке
вооружения «UEA‑2000», проходившей с 11 по 14 июля 2000 года в Нижнем Тагиле. В дальнейшем в ходе проведения ОКР комплектация БМПТ значительно
изменилась и окончательный облик машины был реализован в модели, которая впервые была показана на выставке вооружения REA‑2002 в Нижнем Тагиле в июле 2002 года. Всего было изготовлено два опытных образца БМПТ, которые в июне 2005 — апреле 2006 года успешно прошли государственные испытания. По результатам проведенных испытаний БМПТ была рекомендована к принятию на вооружение и постановке на серийное производство. Однако до сих
пор на вооружение Российской армии эта боевая машина так и не принята. Тем
не менее АО «НПК «Уралвагонзавод» в 2011 году в соответствии с заключенным
контрактом изготовил и поставил вооруженным силам Республики Казахстан
партию БМПТ, которые в настоящее время находятся в эксплуатации. В последующие годы БМПТ неоднократно демонстрировалась на различных выставках
вооружений и использовалась для отработки перспективных систем. В декабре
2012 года АО «УКБТМ» было удостоено за разработку БМПТ ежегодной Национальной премии «Золотая идея» в номинации «За вклад в области разработки
продукции военного назначения».
Боевая масса — 48 т, экипаж — 5 чел., пушки — две 30‑мм (2А42), два 30‑мм автоматических гранатомета АГ‑17Д, 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТМ с УДП), 2 блока
ПУ комплекса «Атака-Т», броня — противоснарядная, боекомплект — 850 выстрелов к пушкам, 600 выстрелов к АГ‑17Д, 2100 патронов к 7,62 мм-пулемету,
4 управляемых ракеты к ПУ, мощность двигателя В‑92С2 — 1000 л. с., максимальная скорость — не менее 60 км/ч, запас хода по шоссе — не менее 550 км

165

Образец

Т‑90С
2000
серийный

Дальнейшее развитие танка Т‑90С образца 1994 года. Характерной (отличительной от Т‑90С образца 1994 года) особенностью машины является наличие сварной башни, более современной системы управления огнем и двигателя В‑92С2
мощностью 1000 л. с. Комплектация танка Т‑90С может меняться в зависимости
от пожеланий заказчиков. В период с 2000 по 2013 год Т-90С успешно прошел
испытания в ряде стран Азии, Африки, Ближнего Востока и Латинской Америки. Танки Т‑90С состоят на вооружении 5 стран, из которых в одной стране (Индии) эти боевые машины изготавливаются по лицензии при содействии специалистов АО «УКБТМ»

Комплексная модернизация танка Т‑72 в интересах инозаказчиков. В рамках ОКР
«Прорыв» разработан и изготовлен опытный образец модернизированного танка на базе Т‑72АК. Данная машина неоднократно демонстрировалась на различных выставках вооружений, начиная с REA‑2002, проходившей в Нижнем Тагиле 9–13 июля 2002 года. Ряд мероприятий, отработанных на данной боевой машине, в дальнейшем были внедрены на модернизированных Т‑72 инозаказчиков
после подписания соответствующих контрактов

Образец

Вариант комплексной модернизации танка типа Т‑72 с установкой усовершенствованной системы управления огнем, КАЗ «Арена-Э» и встроенной динамической защиты, в том числе оригинальных контейнеров ДЗ на башне, более мощного двигателя и модернизированной ходовой части. Всего был изготовлен один
макетный образец, который демонстрировался на выставке вооружения REA‑2002
(г. Нижний Тагил, июль 2002 г). На экспорт танк «изделие 184» с КАЗ «Арена-Э»
не поставлялся и серийно не изготавливался

Образец

Опытный образец танка Т‑72Б с комплексом динамической защиты (ДЗ) нового поколения, разработан в рамках ОКР «Реликт». Изготовлен в октябре 2002 года. В период с 16 декабря 2002 года по 20 марта 2003 года опытный образец прошел
предварительные испытания на территории НИИБТ полигона, а с 30 октября 2003 года по 31 января 2004 года успешно прошел государственные испытания. По результатам проведенных испытаний комплекс динамической защиты «Реликт» был
принят на вооружение Российской армии в 2005 году. В дальнейшем результаты работ, полученные в ходе выполнения ОКР
«Реликт», использовались при создании БМПТ, БМПТ‑72 и танков Т‑90МС и «объект 188М»

Образец

«Изделие 172М2К»
2002
опытный

№

Опытный образец танка Т‑90 с комплексом оптико-электронного подавления ТШУ‑2, изготовлен в 2003 году. Прошел цикл испытаний, в том числе предварительные, в период с июля по сентябрь 2004 года. Дальнейшее развитие данная тема не получила. Танк «изделие 188» с комплексом ТШУ‑2 на вооружение Российской армии не принимался и серийно не изготавливался

166

Образец

БРЭМ‑1М («изделие 142»)
2001
серийный

Модернизированный вариант БРЭМ‑1. Разработан в рамках ОКР «Отцепка-М»
на базе танка Т‑90 на основании указания начальника ГАБТУ от 11 января
2001 года. Опытный образец БРЭМ был изготовлен в том же году. В опытной
разработке БРЭМ получила индекс «изделие 142», успешно прошла ведомственные испытания и была рекомендована к принятию на вооружение. БРЭМ‑1М принята на вооружение Российской армии согласно приказу министра обороны РФ
от 21 июня 2013 года. Начиная с 2012 года изготавливается АО «НПК «Уралвагонзавод» в интересах инозаказчиков, а с 2016 года в рамках гособоронзаказа
и для Российской армии.
Масса — 44 т, экипаж — 3 чел, броня противоснарядная, 1 пулемет — 12,7 мм
(6П50), тяговое усилие лебедки — до 35 тс, грузоподъемность крана — 20 тс,
грузоподъемность грузовой платформы — 1,5 т, двигатель В‑92С2 мощностью
1000 л. с., максимальная скорость по шоссе — не менее 60 км/ч, запас хода
по шоссе — 700 км (с учетом дополнительных топливных бочек)

196

168

«Изделие 184»
с КАЗ «Арена-Э»
2002
Макетный образец

№

169

№

170

«Изделие 184»
с комплексом
динамической
защиты нового
поколения
2002
опытный

Образец

«Изделие 188»
с комплексом ТШУ‑2
2003
опытный
№

№

167

Опытные образцы танка Т‑72М1 с СУО «Сосна-У» и «ЭССА‑72» (2 шт.). Были разработаны для участия в международном тендере по модернизации СУО танков
Т‑72М1 индийской армии. В 2003 году два танка Т‑72М1 были модернизированы
на территории инозаказчика с участием специалистов АО «УКБТМ» и АО «НПК
«Уралвагонзавод» и успешно прошли испытания

Образец

Дальнейшее развитие БМР‑3М в рамках ОКР «Вепрь». Опытный образец БМР
был изготовлен в 2003 году, прошел ПИ, а через год успешно прошел государственные испытания, по результатам которых был рекомендован к принятию на
вооружение. С 2016 года в рамках гособоронзаказа АО «НПК «Уралвагонзавод»
приступил к серийному изготовлению БМР-3МА для Российской армии.
Масса — не более 44 т (без навесного оборудования), экипаж — 2 чел., десант
(саперы) — 3 чел., броня — противоснарядная, усилена броневая защита днища
под обитаемым отделением, 1 пулемет 12,7 мм (6П49), 300 патронов к пулемету 12,7‑мм, мощность двигателя В‑92С2 — 1000 л. с., максимальная скорость —
60 км/ч, запас хода с дополнительными бочками — 550 км

Образец

«Изделие 172М‑Э6»
с модернизированной СУО
2003
опытный

№

197

171

БМР‑3МА
(«изделие 197А»)
2003
серийный

172

№

164

№

Образец

БМПТ («изделие 199»)
2000
Малая серия

Ходовый макет БМПТ (2000 год)

Опытный образец БМПТ

№

165

Образец

Т‑90С
2000
серийный

Образец

«Изделие 172М2К»
2002
опытный

№

166

Образец

БРЭМ‑1М («изделие 142»)
2001
серийный

196

168

«Изделие 184»
с КАЗ «Арена-Э»
2002
Макетный образец

№

169

№

170

«Изделие 184»
с комплексом
динамической
защиты нового
поколения
2002
опытный

Образец

«Изделие 188»
с комплексом ТШУ‑2
2003
опытный
№

№

167

Образец

«Изделие 172М‑Э6»
с модернизированной СУО
2003
опытный

№

197

171

БМР‑3МА
(«изделие 197А»)
2003
серийный

172

№

173

Образец

М‑84АБ1
2004
опытный

№

Т‑72БА («изделие 184А)
2005
серийный

Модификация танка Т‑72Б. Танк «изделие 184А» разработан в рамках ОКР «Мотобол». Принят на вооружение Российской
армии Указом Президента РФ от 16.04.2005 года под наименованием танк Т‑72БА. Серийно проходил модернизацию в процессе капитального ремонта на производственных площадях УВЗ.
Боевая масса — 44,5 т, экипаж — 3 чел., броня — противоснарядная, комбинированная с ВДЗ, ОПУ — 125 мм (2А46М), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТМ), 1 пулемет — 12,7 мм (6П11 или 6П50), броня — противоснарядная, боекомплект — 45 выстрелов
к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑92С2–1000 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч

175

Образец

Т‑90А («изделие 188А1»)
2005
серийный

№

Опытный образец модернизированного танка М‑84АБ, разработанный в рамках
ОКР «Модернизация танка М‑84АБ» АО «УКБТМ» совместно с сербской фирмой «Югоимпорт-СДПР» в интересах армии Кувейта. Опытный образец был изготовлен в 2004 году на территории инозаказчика с участием представителей
АО «УКБТМ» и АО «НПК «Уралвагонзавод». В 2004–2005 годах успешно прошел
испытания на территории Сербии и Кувейта, подтвердив заявленные характеристики. Однако контракт на модернизацию М‑84АБ подписан не был

174

Образец

№

Модификация танка Т‑90. Танк «объект 188А1» разработан в рамках ОКР «Мотобол». Принят на вооружение Российской армии Указом Президента РФ от 16 апреля 2005 года под наименованием «танк Т‑90А». Начиная с 2006 года на Т‑90А стали
устанавливать тепловизионный прицел наводчика «ЭССА» вместо оптико-электронного ТПН‑4-49. Серийное производство осуществлялось на АО «НПК «Уралвагонзавод» с 2004 по 2010 гг. В 2015 году танк Т‑90А вошел в список наиболее
современных основных боевых танков, подготовленный американской научноисследовательской корпорацией RAND.
Боевая масса — 46,5 т, экипаж — 3 чел., броня — противоснарядная, комбинированная с ДЗ, ОПУ — 125 мм (2А46М‑5), 1 пулемет — 7,62 мм (6П7К [ПКТМ]), 1 пулемет — 12,7 мм (6П49), броня — противоснарядная комбинированная, боекомплект — 40 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, 300 патронов
к 12,7‑мм пулемету, мощность двигателя В‑92С2 — 1000 л. с., максимальная скорость — не менее 60 км/ч, запас хода — 550 км (с учетом дополнительных бочек)

176

Образец

«Изделие 184М»
2005
опытный

Комплексная модернизация танка Т‑72Б (опытный образец). Разработан в рамках
ОКР «Рогатка‑1». Опытный образец изготовлен в апреле 2005 года. В 2007 году
«изделие 184М» успешно прошел ГИ, однако на вооружение Российской армии
принят не был. Тем не менее ряд конструктивных мероприятий, отработанных
на танке «объект 184М», в дальнейшем были реализованы при модернизации
танков семейства Т‑72 и Т‑90

Опытный образец танка Т‑72Б, оборудованный комплектом имитаторов стрельбы и поражения (КИСП) 1К713. Разработан в рамках ОКР «Котлас-К3» и является дальнейшим развитием темы «Котлас». Работа выполнялась АО «УКБТМ» совместно с «Точприбор» (г. Новосибирск) и ОАО «Пеленг» (г. Минск, Республика Беларусь). АО «УКБТМ» была разработана документация на комплект составных частей, устанавливаемых на изделии. Опытный образец танка, доработанный в октябре 2007 года, в том числе с участием специалистов АО «УКБТМ», прошел предварительные испытания на одном из полигонов Сибирского военного округа. Однако
дальнейшее развитие данная тема пока не получила. Т‑72Б с КИСП 1К713 на во
оружение Российской армии не принимался и серийно не изготавливался

Образец

Опытный образец командирского танка Т‑90АК с программно-техническим комплексом ПТК-Т‑1. Был изготовлен опытный
образец, прошедший предварительные испытания. От серийного танка Т‑90А отличался установкой программно-технического комплекса, дополнительных средств связи и уменьшенным боекомплектом

Образец

Опытный образец танка Т‑90А. Отличался от серийного танка Т‑90А установкой программно-технического комплекса ПТКТ‑1У‑01. Была изготовлена установочная партия и направлена для проведения испытаний в войсках.
Боевая масса — 46,5 т, экипаж — 3 чел., броня — противоснарядная, комбинированная с ДЗ, пушка — 125 мм (2А46М‑5),
1 пулемет — 7,62 мм (6П7К [ПКТМ]), 1 пулемет — 12,7 мм (6П49), броня — противоснарядная комбинированная, боекомплект — 40 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62 мм пулемету, 300 патронов к 12,7 мм пулемету, мощность двигателя
В‑92С2 — 1000 л. с., максимальная скорость — не менее 60 км/ч, запас хода — 550 км (с учетом дополнительных бочек)

Образец

Опытный образец танка Т‑90А с СОЭП ТШУ‑1-7М, изготовленный в рамках гос
оборонзаказа 2009 года и прошедший в августе — ноябре того же года периодические испытания. Отличается от серийного танка Т‑90А доработанной станцией
оптико-электронного подавления (отсутствует модулятор). По результатам проведенных испытаний СОЭП ТШУ‑1-7М с 01.01.2011 года введена в состав танка
Т‑90А. Однако с 2011 года закупка Российской армией танков Т‑90А была прекращена. Тем не менее СОЭП ТШУ‑1-7М устанавливалась на Т‑90С, изготовленные
АО «НПК «Уралвагонзавод» по контракту с рядом зарубежных стран

Образец

Танк Т‑72М1, модернизированный в интересах вооруженных сил одного из инозаказчиков. От базового изделия танк «изделие 172М2А» отличался монтажом
модернизированной СУО, включающей в том числе многоканальный прицел наводчика «Сосна», дистанционно управляемой пулеметной установки, системы постановки завес. Модернизация партии машин выполнялась в соответствии с подписанным в 2009 году контрактом и осуществлялась с участием специалистов
АО «НПК «Уралвагонзавод», в том числе АО «УКБТМ», на территории заказчика.
В настоящее время выполнение контракта завершено

Образец

Т‑72Б с КИСП 1К713
2007
опытный

№

179

№

180

№

181

№

182

«Изделие 188А1К»
2009
опытный

«Изделие 188А1»
с ПТК-Т‑1У‑01
2009
Установочная
партия

«Изделие 188А1»
с СОЭП ТШУ‑1-7М
2009
опытный

«Изделие 172М2А»
2009
серийный

№

Т‑72М, модернизированный в интересах вооруженных сил Ливии. Образец модернизированного танка, изготовленный при участии специалистов АО «НПК
«Уралвагонзавод», в том числе АО «УКБТМ», успешно прошел испытания на территории этой страны. В апреле 2009 года был подписан контракт на модернизацию танков Т‑72М/МК

177

Образец

«Изделие 188С»
с ТЭК‑02М и АП‑18Е
2006
опытный

Опытный образец танка Т‑90С с термоэлектрическим кондиционером ТЭК‑02М и вспомогательным газотурбинным энергоагрегатом АП‑18Е. Данный образец был разработан в интересах индийской армии. В течение июня-июля 2006 года один
из танков Т‑90С индийской армии был доработан на территории заказчика с участием в том числе специалистов АО «УКБТМ».
В августе того же года прошли его испытания

198

199

178

Образец

«Изделие 172М2Л»
2009

—

183

№

173

Образец

М‑84АБ1
2004
опытный

№

Т‑72БА («изделие 184А)
2005
серийный

175

Образец

Т‑90А («изделие 188А1»)
2005
серийный

№

174

Образец

№

176

Образец

«Изделие 184М»
2005
опытный

Образец

Т‑72Б с КИСП 1К713
2007
опытный

№

179

№

180

№

181

№

182

«Изделие 188А1К»
2009
опытный

«Изделие 188А1»
с ПТК-Т‑1У‑01
2009
Установочная
партия

«Изделие 188А1»
с СОЭП ТШУ‑1-7М
2009
опытный

«Изделие 172М2А»
2009
серийный

№

177

Образец

«Изделие 188С»
с ТЭК‑02М и АП‑18Е
2006
опытный

198

199

178

Образец

«Изделие 172М2Л»
2009

—

183

№

184

Образец

«Изделие 145»
2009

—

№

Инженерный минный тральщик на базе БМР‑3МА, разработанный в рамках ОКР
«Подгруппа-Т» в интересах МО РФ. От базовой машины отличается повышенной
противоминной стойкостью, установкой привода отбора мощности на разработанный в этой же работе бойковый трал сплошного траления и демультипликатора для обеспечения ползучих скоростей траления. В сентябре 2009 года по решению гензаказчика ОКР была прекращена на этапе изготовления опытного образца

Опытный образец танка Т‑72М1 с пушкой 2А46М. Модернизация танка выполнена в интересах одного из инозаказчиков. Два
танка Т‑72М1, доработанные по конструкторской документации АО «УКБТМ» и с участием российских специалистов, в период с мая по июнь 2012 года прошли испытания на территории одного из инозаказчиков

«Изделие 172М‑Э6»
с пушкой 2А46М
2012
опытный

№

185

Образец

«Изделие 188А1 (С)»
с КЭ2К
2010
опытный

№

Образец

2011
серийный

Т‑90МС
(«изделие 188МС»)
Танк Т‑90МС начиная с 2011 года неодно‑
кратно демонстрировался на различ‑
ных международных выставках воо‑
ружений, в том числе таких, как IDEX,
вызывая устойчивый интерес со сто‑
роны специалистов и гостей выста‑
вок. Успешно прошел испытания
в различных природно-климатиче‑
ских условиях

—

№

Шасси танка Т‑90С, доработанное под установку боевого модуля тяжелой огнеметной системы ТОС‑1А. Данное шасси используется для финальной сборки БМ
ТОС‑1А в ОАО «КБТМ» (г. Омск) при наличии контрактов с инозаказчиками. Шасси танка Т‑90С серийно изготавливается АО «НПК «Уралвагонзавод» с 2011 года

187

Образец

Модернизированный танк Т‑90С. Разработан в рамках ОКР «Прорыв‑2» в интересах
инозаказчиков. На изделии реализован комплекс мероприятий, позволивший значительно повысить по сравнению с базовым изделием защищенность, огневую мощь,
возможности экипажа по поиску, обнаружению и уничтожению целей, живучесть,
командную управляемость и подвижность. На танке Т‑90МС установлены новая башня с кормовым бронированным модулем, в котором размещается часть основного
боекомплекта, всесуточная автоматизированная СУО, динамическая защита нового поколения, новая пушка, современные средства связи, более мощный двигатель
и др. В зависимости от пожелания заказчика комплектация изделия может меняться.
Боевая масса — не более 50 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46М‑5 или
2А46М‑6), 2 пулемета — 7,62 мм (6П7К), один из которых является составной частью дистанционной пулеметной установки (ДПУ), или — 1 пулемет — 7,62 мм
и 1 пулемет — 12,7 мм (в составе ДПУ), броня — противоснарядная комбинированная, возможна установка комплекса активной защиты, боекомплект — 40 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, спаренному с пушкой, 800 патронов к 7,62‑мм пулемету ДПУ, мощность двигателя В‑92С2Ф — 1130 л. с., максимальная скорость — не более 70 км/ч, запас хода по шоссе — не менее 500 км
(с учетом дополнительных бочек)

188

Образец

«Изделие 146»
2011

—

Вариант модернизации танка Т‑72Б (Б1) при проведении капитального ремонта.
Танк Т‑72Б3 принят на вооружение Российской армии приказом министра обороны РФ от 19 октября 2012 года. На базовом изделии при проведении капитального ремонта реализована часть мероприятий, отработанных на опытном образце танка «изделие 184М». Серийное производство осуществляется на АО «НПК
«Уралвагонзавод» с 2012 года и на «Омсктрансмаш» — с 2013 года.
Боевая масса — 45,6 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (типа 2А46М‑5), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ или ПКТМ), 1 пулемет — 12,7 мм (6П11 или 6П50), броня —
противоснарядная, боекомплект — 41 выстрел к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм
пулемету, мощность двигателя В‑84МС — 840 л. с., максимальная скорость —
не менее 60 км/ч, запас хода по шоссе — 700 км (с учетом дополнительных бочек)

Проект бронированной ремонтно-эвакуационной машины, получаемой в ходе
переоборудования танков типа Т‑72, выводимых из эксплуатации. Разработан
в 2011 году в инициативном порядке для продвижения на рынок вооружения.
Дальнейшего развития проект «БРЭМ‑72» пока не получил. Опытный образец
не изготавливался.
Масса — 44 т, экипаж — 3 чел., броня противоснарядная, 1 пулемет — 12,7 мм,
тяговое усилие лебедки — 25 тс (100 тс — с полиспастом), грузоподъемность грузовой платформы — 1,5 т, грузоподъемность крана — 12 тс (19 тс — с полистастом), мощность ДГУ — 5,2 (5,8) кВт, двигатель В‑46-6 мощностью 780 л. с., максимальная скорость по шоссе — 60 км/ч

Т‑72Б3 («изделие 184-2»)
2012
серийный

200

Боевая машина поддержки танков БМПТ‑72, получаемая в ходе переоборудования танков типа Т‑72, выводимых из эксплуатации. Разработана в инициативном
порядке в ходе выполнения ОКР «Рамка‑2013».
Боевая масса — 44 т, экипаж — 3 чел., пушки — две 30‑мм (2А42), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТМ с УДП), 2 блока ПУ комплекса «Атака-Т», броня — многослойная комбинированная, боекомплект — 850 выстрелов к пушкам, 2100 патронов к 7,62‑мм пулемету, 4 управляемых ракеты к ПУ, мощность двигателя
В‑92С2 — 1000 л. с., максимальная скорость — не менее 60 км/ч, запас хода
по шоссе — не менее 550 км
В 2013 году АО «НПК «Уралвагонзавод» совместно с АО «УКБТМ» изготовлен
образец БМПТ‑72, который продемонстрирован на различных выставках во
оружений

Образец

Модернизация танка Т‑72Б3 с реализацией на изделии в том числе комплекса
средств защиты (КСЗ), предназначенного для обеспечения ведения боевых действий в условиях населенного пункта. Данный комплекс обеспечивает всеракурсную защиту изделия от средств поражения, а также защиту командира танка от огня стрелкового оружия.
Боевая масса — 50 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (2А46М), 1 пулемет —
7,62 мм (ПКТМ), 1 пулемет — 12,7 мм (6П11 или 6П50), броня — противоснарядная комбинированная, боекомплект — 38 выстрелов к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя В‑92С2 — 1000 л. с., максимальная скорость — 60 км/ч

Образец

В 2013 году АО «НПК «Уралвагонзавод»
совместно с АО «УКБТМ» изготовлен
образец БМПТ‑72, который продемон‑
стрирован на различных выставках
вооружений

—

192

«Изделие 184-3»
Образец танка, изготовленный АО
«НПК «Уралвагонзавод» впервые про‑
демонстрирован на выставке воору‑
жения RAE‑2013

—

№

201

191

«Изделие 183»

№

Модернизация танка Т‑72М1 с внедрением ряда мероприятий, в том числе с установкой современной СУО, ДЗ и КАЗ «Арена-М». Реализованные мероприятия
позволяют значительно повысить уровень защищенности изделия от современных средств поражения и расширить возможности экипажа в части командной
управляемости, а также по круглосуточному поиску, обнаружению и уничтожению различных целей

190

Образец

№

186

Шасси танка Т‑90С

№

Опытный образец танка Т‑90А (С) с кондиционером-энергоагрегатом КЭ2К разработки ОАО «НПО «Электромашина». КЭ2К устанавливался на башне вместо
кормового ящика ЗИП и был предназначен для обеспечения приемлемой температуры в обитаемых отделениях танка, охлаждения тепловизионной камеры прицела наводчика и использования в качестве вспомогательной энергоустановки
при неработающем основном двигателе изделия. Монтаж и испытания КЭ2К в составе танка Т‑90С были проведены в январе-феврале 2010 года. В дальнейшем
данная работа не получила своего развития. Танк Т‑90С с КЭ2К серийно не изготавливался и на экспорт не поставлялся

189

Образец

193

Образец

«Изделие 172МС»
Образец танка, изготовленный АО
«НПК «Уралвагонзавод» впервые про‑
демонстрирован на выставке воору‑
жения RAE‑2013

—

№

184

Образец

«Изделие 145»
2009

—

№

«Изделие 172М‑Э6»
с пушкой 2А46М
2012
опытный

№

185

Образец

«Изделие 188А1 (С)»
с КЭ2К
2010
опытный

№

Образец

2011
серийный

—

№

187

Образец

188

Образец

«Изделие 146»
2011

—

Т‑72Б3 («изделие 184-2»)
2012
серийный

200

Образец

—

192

—

№

201

191

«Изделие 183»

№

190

Образец

№

186

Шасси танка Т‑90С

№

189

Образец

193

Образец

—

№

194

Образец

Т‑14
В 2015 году АО «НПК «Уралвагонзавод»
была изготовлена партия машин, ко‑
торые приняли участие в Параде Побе‑
ды 9 мая 2015 года в Москве

—

№

Образец перспективного ОБТ, разработанный в рамках ОКР «Армата». Танк Т‑14
не имеет аналогов в мире, на нем реализованы новейшие инновационные конструктивные и компоновочные решения, позволяющие значительно повысить
его защищенность, огневую мощь, подвижность и командную управляемость
и живучесть

195

Образец

Т‑15
В 2015 году АО «НПК «Уралвагонзавод»
была изготовлена партия машин, ко‑
торые приняли участие в Параде Побе‑
ды 9 мая 2015 года в Москве

Образец перспективной высокозащищенной БМП, разработанный в рамках ОКР
«Армата». На БМП Т‑15 реализованы новейшие конструктивные и компоновочные решения, позволяющие значительно повысить его защищенность, огневую
мощь, подвижность, командную управляемость и живучесть

—

№

Т‑16
—

Образец перспективной БРЭМ, разработанный в рамках ОКР «Армата». На БРЭМ
Т‑16 реализованы конструктивные и компоновочные решения, позволяющие значительно повысить возможности машины при проведении ремонтных и эвакуационных работ за счет высокого уровня защищенности, огневой мощи, подвижности, командной управляемости и более мощного специального оборудования

Модернизация танка Т‑72Б3, второй этап — дальнейшее развитие танка Т‑72Б3 в части установки дополнительных средств
защиты.
Боевая масса — 46,8 т, экипаж — 3 чел., ОПУ — 125 мм (типа 2А46М‑5), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ или ПКТМ), 1 пулемет —
12,7 мм (6П11 или 6П50), броня — противоснарядная комбинированная, боекомплект — 41 выстрел к пушке, 2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя В‑92С2Ф — 1130 л. с., максимальная скорость — не менее 60 км/ч, запас хода
по шоссе — не менее 500 км (с учетом дополнительных бочек)

Образец

197

Образец

«Изделие 184-4»
2014
Малая серия

№

Вариант модернизации танка Т‑90, разработанный АО «УКБТМ» в рамках ОКР
«Прорыв‑3» в интересах Российской армии. На изделии реализован комплекс
мероприятий, позволивший значительно повысить, по сравнению с базовым изделием, защищенность, огневую мощь, возможности экипажа по поиску, обнаружению и уничтожению целей, живучесть, командную управляемость и подвижность. На танке «изделие 188М» установлены новая башня с кормовым бронированным модулем, в котором размещается часть основного боекомплекта, всесуточная автоматизированная СУО, динамическая защита нового поколения, новая
пушка, современные средства связи, более мощный двигатель и др.

Образец

№

199

№

200

№

201

ГПБМ‑72
2015
опытный

«Изделие 188М»
2016

—

196

Образец

№

Гусеничная пожарная бронированная машина, разработанная на базе танка Т‑72
в интересах МО РФ. ГПБМ‑72 оснащена специальным пожарным оборудованием
для тушения пожаров на базах, складах и арсеналах МО РФ. Опытный образец
был изготовлен в 2015 году и впервые демонстрировался на выставке RAE‑2015,
проходившей в Нижнем Тагиле в сентябре 2015 года.
Масса машины с огнетушащими средствами — не более 60 т, экипаж — 3 чел.,
мощность двигателя В‑84-1С (В‑84М или В‑84МС) — 840 л. с., максимальная скорость по шоссе — не менее 40 км/ч, запас хода по шоссе — не менее 250 км.
Специальное оборудование: пожарно-техническое вооружение, в том числе лафетные стволы с дистанционным управлением и универсальный ручной комбинированный пожарный ствол, клиновидный бульдозерный отвал, подъемная мачта (высота подъема по насадке лафетного ствола — 12 м), аварийно-спасательный инструмент, цистерна для воды вместимостью 19,9 м 3

Образец

Вариант дальнейшего развития танка Т‑72Б3. Образец модернизированного танка отличается от базового изделия рядом мероприятий, в том числе установкой
панорамного прибора командира и двигателя В‑92С2Ф мощностью 1130 л. с.
АО «НПК «Уралвагонзавод» по разработанной КД в 2014 году была изготовлена партия машин, из которой несколько танков приняли участие в международных военных соревнованиях «Биатлон‑2014», продемонстрировав высокие технические характеристики и обеспечив команде России почетное первое место.
Боевая масса — 45,6 т, экипаж — 3 чел., пушка — 125 мм (типа 2А46М‑5), 1 пулемет — 7,62 мм (ПКТ или ПКТМ), 1 пулемет — 12,7 мм (6П11 или 6П50), броня — противоснарядная комбинированная, боекомплект — 41 выстрел к пушке,
2000 патронов к 7,62‑мм пулемету, мощность двигателя В‑92С2Ф — 1130 л. с.,
максимальная скорость — не менее 60 км/ч, запас хода по шоссе — 550 км (с учетом дополнительных бочек)

198

Образец

Т‑90С
модернизированный
2014
опытный

Опытный модернизированный образец танка Т‑90С, разработанный в инициативном порядке в интересах инозаказчиков. На танке реализованы несколько дополнительных к штатной комплектации опций, повышающих боевые и технические
и эксплуатационные характеристики изделия. На территории одного из инозаказчиков с участием представителей, в том числе АО «УКБТМ» и АО «НПК «Уралвагонзавод» были дооборудованы два танка Т‑90 С, прошедшие в июле-августе
2014 года цикл испытаний

202

203

Т‑72Б3
с дополнительной
защитой
2016

—

№

194

Образец

—

№

195

Образец

—

№

Т‑16
—

Образец

197

Образец

«Изделие 184-4»
2014
Малая серия

№

Образец

№

199

№

200

№

201

ГПБМ‑72
2015
опытный

«Изделие 188М»
2016

—

196

Образец

№

Образец

198

Образец

Т‑90С
модернизированный
2014
опытный

202

203

Т‑72Б3
с дополнительной
защитой
2016

—

Образцы гражданского назначения, разработанные
АО «УКБТМ» и освоенные в серийном производстве
с участием его специалистов в 1991–2016 гг.

Дальнейшее развитие универсального погрузчика ПУМ‑500. Предназначен для
погрузочно-разгрузочных работ со штучными грузами, специальных работ (бурение скважин, очистка от снега и т. п.). Опытный образец был изготовлен в первом квартале 2000 года. Серийно изготавливался Уралвагонзаводом. В настоящее время выпуск прекращен.
Масса (с ковшом) — 3700 кг, колесная формула — 4х4, грузоподъемность —
1000 кг, максимальное тяговое усилие — 2200 кгс, максимальная скорость движения по шоссе — 10 км/ч

№

Образец

ПУМ‑1000
2000
серийный

— Год изготовления опытного образца / начало серийного производства
— Состояние разработки и изготовления (опытный)
— Состояние разработки и изготовления (серийный)

№

Образец

ПУМ‑500
1991
серийный

№

Образец

Экскаватор ЭО‑5126
1992
серийный

№

Гидравлический одноковшовый экскаватор на гусеничном ходу тракторного типа.
Серийно изготавливался ОАО «НПК «Уралвагонзавод». В настоящее время выпуск прекращен. Выпускается по лицензии во Вьетнаме.
Масса — 32 т, мощность двигателя ЯМЗ‑238 ГМ2 — 180 (170) л. с., глубина копания — 6,2 м, радиус копания — 9,6 м, высота выгрузки — 5,8 м, вместимость
стандартного ковша (номинальная) — 1,42 м 3, мощность дизельного двигателя
ЯМЗ‑238 ГМ2 — 180 л. с., максимальная скорость движения по шоссе — 4 км/ч

Образец

ПУМ‑500 А, Б, В
1992
серийный

№

Малогабаритный универсальный погрузчик. Предназначен для механизации погрузочно-разгрузочных работ. Серийно изготавливался АО «НПК «Уралвагонзавод». В настоящее время выпуск прекращен.
Масса (с ковшом) — 2760 кг, колесная формула — 4х4, грузоподъемность —
500 кг, мощность дизельного двигателя Д120–10–30 л. с., максимальное тяговое
усилие — 1200 кгс, максимальная скорость движения по шоссе — 9 км/ч

Дальнейшее развитие малогабаритного универсального погрузчика. Данные модификации погрузчика отличались от ПУМ‑500
комплектацией в части двигателя, составных частей гидравлической системы, а также ряда других узлов и агрегатов. Вместе с тем по остальным техническим характеристикам ПУМ 500 А, Б, В аналогичны ПУМ‑500. Серийно изготавливались АО
«НПК «Уралвагонзавод». В настоящее время выпуск прекращен

Дальнейшее развитие линейки универсальных погрузчиков. ПУМ-1250. Предназначен для механизации погрузочно-разгрузочных работ с сыпучими и мелкокусковыми материалами как в обычных, так и в стесненных условиях, транспортно-складских работ со штучными грузами, специальных работ (бурение скважин, очистка от снега и т. п.).
Масса (с ковшом) — не более 4400 кг, колесная формула — 4х4, грузоподъемность — 1250 кг, максимальное тяговое усилие — 2200 кгс, максимальная скорость движения по шоссе — 10 км/ч

Дальнейшее развитие универсального погрузчика ПУМ‑500. Предназначен для
погрузочно-разгрузочных работ со штучными грузами. Серийно изготавливался
АО «НПК «Уралвагонзавод». В настоящее время выпуск прекращен.
Масса (с ковшом) — 2760 кг, колесная формула — 4х4, грузоподъемность —
600 кг, мощность дизельного двигателя Д120-10 — 30 л. с., максимальное тяговое усилие — 1200 кгс, максимальная скорость движения по шоссе — 9 км/ч

Образец

ПУМ‑1250
2002
серийный

Образец

ПУМ‑600
2002
серийный

Модификация экскаватора ЭО‑33211 с усовершенствованной трансмиссией
и ходовой частью. Экскаватор ЭО‑33211А — гидравлический полноповоротный
экскаватор на пневноколесном ходу. Предназначен для разработки немерзлых
грунтов, а также предварительно разрыхленных скальных и мерзлых грунтов.
Серийно изготавливался ОАО «НПК «Уралвагонзавод». В настоящее время выпуск прекращен.
Масса — 18 т, максимальная глубина копания — 5,9 м, радиус копания — 9,2 м,
максимальная высота выгрузки — 6,5 м, максимальное усилие копания — 11,1 тс,
вместимость ковша — 0,42 (0,85, 1,05) м 3, мощность дизельного двигателя
ЯМЗ‑236 М2 — 150 л. с., максимальная скорость движения — 25 км/ч

Образец
№8
Экскаватор ЭО‑33211А

Дальнейшее развитие линейки погрузчиков с унифицированной кабиной и единым дизайном с погрузчиками типа ПМК‑6. Предназначен для механизации погрузочно-разгрузочных работ с сыпучими и мелкокусковыми материалами как
в обычных, так и в стесненных условиях, транспортно-складских работ со штучными грузами, специальных работ (бурение скважин, очистка от снега и т. п.). Оснащен гидравликой ОАО «Гидромаш» и двигателем Deutz.
Масса (с ковшом) — не более 4400 кг, колесная формула — 4х4, грузоподъемность — 1250 кг, максимальное тяговое усилие — 2200 кгс, максимальная скорость движения по шоссе — 10 км/ч

Образец

2003
серийный

Образец

Экскаватор ЭО‑33211
1996
серийный

Экскаватор гидравлический полноповоротный на пневмоколесном ходу. Предназначен для разработки немерзлых грунтов, а также предварительно разрыхленных скальных и мерзлых грунтов. Разработан АО «УКБТМ» совместно
с Тяжэкс (г. Воронеж) в 1996 году. Серийно изготавливался АО «НПК «Уралвагонзавод» с 1996 года по 2003 год.
Масса — 18 т, максимальная глубина копания — 5,8 м, радиус копания — 9,2 м,
максимальная высота выгрузки — 6,5 м, максимальное усилие копания — 11,1 тс,
вместимость ковша — 0,42 (0,85, 1,05) м 3, максимальная скорость движения —
25 км/ч

204

205

ПмК‑12,5
2005
опытный

№

Образец

ПУМ‑1000
2000
серийный

№

Образец

ПУМ‑500
1991
серийный

№

Образец

Экскаватор ЭО‑5126
1992
серийный

№

Образец

ПУМ‑500 А, Б, В
1992
серийный

№

Образец

ПУМ‑1250
2002
серийный

Образец

ПУМ‑600
2002
серийный

Образец
№8
Экскаватор ЭО‑33211А

Образец

2003
серийный

Образец

Экскаватор ЭО‑33211
1996
серийный

204

205

ПмК‑12,5
2005
опытный

№

Образец

МП‑33211АС
2006
опытный

№

ПмК‑6-01
2006
опытный

Погрузчик ПМК‑6-01 разработан для замены универсального погрузчика
ПУМ‑500. Предназначен для использования в коммунальном, садово‑парковом
и сельском хозяйствах, а также в горнодобывающей и нефтегазовых отраслях
промышленности. На погрузчике применяются гидравлика «БОШ-РЕКСРОТ»,
двигатель Deutz F3L2011.
Масса (с ковшом) — не более 2760 кг, колесная формула — 4х4, грузоподъемность — 600 кг, мощность двигателя 49 л. с., максимальное тяговое усилие —
1200 кгс, максимальная скорость движения по шоссе — до 11 км/ч

Гидравлический полноповоротный экскаватор на пневмоколесном ходу с использованием элементов платформы экскаватора ЭО‑44211, разработанный для замены в серийном производстве экскаватора ЭО‑33211А

Образец

Гусеничный гидравлический экскаватор с ковшовым оборудованием «обратная
лопата». Предназначен для разработки грунтов при выполнении земляных работ среднего объема, в том числе при дорожном и коммунальном строительстве.
Масса — 23 т, мощность двигателя — 180 (170) л. с., глубина копания — не менее
7,35 м, радиус копания — не менее 10,4 м, высота выгрузки — не менее 7,25 м,
вместимость стандартного ковша (номинальная) — 0,85 м 3, мощность дизельного двигателя — 180 л. с., максимальная скорость движения по шоссе — 2–4 км/ч

Экскаватор одноковшовый, универсальный, полноповоротный, на колесном ходу,
с оборудованием «обратная лопата». Предназначен для выполнения земляных работ при строительстве и ремонтах дорог, мостов, инженерных сооружений и коммуникаций. Экскаватор может эксплуатироваться в районах с умеренным климатом в диапазоне температур окружающей среды от –40 до +40 °С.
Масса экскаватора — 19 т, скорость — до 25 км/ч, вместимость основного ковша — 0,85 м 3, глубина копания — до 6,68 м, высота выгрузки — до 7,3 м

Образец

Экскаватор ЭО‑41211
2008
опытный

Дальнейшее развитие универсального погрузчика ПМК‑6-01. Первые образцы
ПМК‑6-02 были представлены на выставках СТТ и «Иннопром» летом 2008 года
в Екатеринбурге. С осени того же года на ОАО «НПК «Уралвагонзавод» началось
освоение в серийном производстве нового погрузчика, а уже в марте 2012 года
была выпущена установочная партия машин. ПМК‑6-02 предназначен для использования в коммунальном, садово‑парковом и сельском хозяйствах, а также
в горнодобывающей и нефтегазовых отраслях промышленности.
Масса (с ковшом) — не более 2760 кг, колесная формула — 4х4, грузоподъемность — 600 кг, мощность дизельного двигателя семейства Deutz — 49 л. с., максимальное тяговое усилие — 1200 кгс, максимальная скорость движения по шоссе — до 11 км/ч

Экскаватор одноковшовый, гусеничный, гидравлический, с оборудованием «обратная лопата». Предназначен для выполнения земляных работ при строительстве и ремонтах дорог, мостов, инженерных сооружений и коммуникаций. Экскаватор может эксплуатироваться в районах с умеренным климатом в диапазоне
температур окружающей среды от –40 до +40 °С.
Масса экскаватора — 19 т, скорость — до 25 км/ч, вместимость основного ковша — 0,85 м 3, глубина копания — до 6,68 м, высота выгрузки — до 7,3 м

Образец

ПмК‑6-02
2008
Установочная партия

206

207

№

2008
опытный

ЭО‑33222
2010
опытный

ЭО‑33222А
2015
опытный

Образец

№

ЭО‑1121

Образец

№

Малогабаритный гусеничный гидравлический экскаватор с оборудованием «обратная лопата». Предназначен в том числе для землеройных работ с минимальным повреждением ландшафта, обслуживания ЖКХ (ремонт, замена коммуникаций), ремонтных работ в помещении, дорожных работ.
Масса — не более 1,8 т, глубина копания — не менее 2,4 м, радиус копания —
не менее 3,6 м, максимальная высота выгрузки — не менее 2,45 м, максимальное
усилие копания — 1,2 тс, вместимость ковша — 0,045 м 3, мощность дизельного
двигателя фирмы Kubota — 16,8 кВт, скорость движения — 2 км/ч

Образец

№

Скреперная машина, разработанная АО «УКБТМ» на базе экскаватора ЭО‑33211А,
от которого отличается установкой дополнительных откидных опор вместо отвала, механизмом подъема кабины, удлиненным рабочим оборудованием с пятичелюстным грейфером для захвата металлолома. АО «НПК «Уралвагонзавод»
по разработанной конструкторской документации изготовил две таких машины,
которые демонстрировались на выставках REA‑2006/2007, Магистраль‑2006/2007

Образец

ЭО‑41211А
2015
опытный

№

Образец

МП‑33211АС
2006
опытный

№

ПмК‑6-01
2006
опытный

Образец

Экскаватор ЭО‑41211
2008
опытный

Образец

ПмК‑6-02
2008
Установочная партия

206

207

№

2008
опытный

ЭО‑33222
2010
опытный

ЭО‑33222А
2015
опытный

Образец

№

ЭО‑1121

Образец

№

Образец

№

Образец

ЭО‑41211А
2015
опытный

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
Пролог

17. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 1. 1905–1941. М., 2002. С. 12.
18. Тарасенко А. Бронетанковая техника Украины.
Итоги, потенциал, перспективы // Техника и вооружение.
Вчера, сегодня, завтра. 2007. № 12. С. 45; Солянкин А. Г.,
Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Указ. соч. С. 12,
116–117.
19. Свирин М. Броня крепка. История советского танка. 1919–1937. М., 2005. С. 141–143, 148.
20. Там же. С. 193–198.
21. Там же. С. 198–199.
22. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Указ. соч. С. 119, 123; Солянкин А. Г., Павлов М. В.,
Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные
машины. ХХ век. Том. 2. 1905–1941. М., 2006. С. 434; Свирин М. Указ. соч. С. 224–233.
23. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 1. 1905–1941. М., 2002. С. 70.
24. Там же. С. 41, 44, 48.
25. Свирин М. Указ. соч. С. 260–265.
26. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Указ. соч. С. 266–268.
27. Там же. С. 120.
28. История создания и развития оборонно-промышленного комплекса России и СССР. 1900 –1963. Документы и материалы. Том 3 … С. 354–355.
29. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 2. 1905–1941. М., 2006. С. 433.
30. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 1. 1905–1941. М., 2002. С. 61, 88–89, 91, 119, 133.
31. Там же. С. 119.
32. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 2. 1905–1941. М., 2006. С. 434.
33. Христофоров В. С. Документы органов государственной безопасности о развитии танковой промышленности СССР в 1930‑е гг. // Танкпром III. Презентация проектов. Материалы Всероссийской научно-практической
конференции. Нижний Тагил, 2016. С. 124–125.
34. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Указ. соч. С. 431, 438.
35. Соколов А. К. Историческое предисловие // История создания и развития оборонно-промышленного комплекса России и СССР. 1900–1963. Документы и материалы. Том 3… С. 31.
36. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 1. 1905–1941. М., 2002. С. 119–120.
37. Там же. С. 12.
38. История создания и развития оборонно-промышленного комплекса России и СССР. 1900–1963. Документы и материалы. Том 2… С. 353; Коломиец М. От танковых отрядов к танковым войскам // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2016. № 9. С. 15.

1. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 1. 1905–1941. М., 2002. С. 12, 60.
2. Там же. С. 12; Свирин М. Броня крепка. История советского танка. 1919–1937. М., 2005. С. 42, 46.
3. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Указ. соч. С. 12; Свирин М. Указ. соч. С. 61–63.
4. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Указ. соч. С. 12.
5. Там же. С. 60; Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век. Том. 2. 1905–1941. М., 2006. С. 439.
6. Там же. С. 434.
7. История создания и развития оборонно-промышленного комплекса России и СССР. 1900–1963. Документы и материалы. Том 2. Советское военно-промышленное
производство (1918–1926). М., 2005. С. 693.
8. Там же. С. 354; Свирин М. МС‑1 // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2008. № 7. С. 39; его же:
Броня крепка. История советского танка 1919–1937. М.,
2005. С. 59.
9. История создания и развития оборонно-промышленного комплекса России и СССР. 1900–1963. Документы и материалы. Том 2… С. 363–364.
10. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 1. 1905–1941. М., 2002. С. 338; Свирин М. Броня крепка. История советского танка. 1919–1937. М., 2005. С. 65.
11. История создания и развития оборонно-промышленного комплекса России и СССР. 1900–1963. Документы и материалы. Том 2… С. 550–552; История создания
и развития оборонно-промышленного комплекса России
и СССР. 1900–1963. Документы и материалы. Том 3. Становление оборонно-промышленного комплекса СССР
(1927–1937). Часть I (1927–1932). М., 2005. С. 355–357.
12. Свирин М. МС‑1 // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2008. № 8. С. 43; Бах И. В. Советский
танкопром // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2012. № 6. С. 43.
13. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 2. 1905–1941. М., 2006. С. 432.
14. Усов М. Военно-техническое сотрудничество
с иностранными государствами // Техника и вооружение.
Вчера, сегодня, завтра. 2004. № 7. С. 5–6; его же: История одного оборонного предприятия // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2005. № 6. С. 3.
15. Там же. С. 3; Бах И. В. Боевые машины Григория
Николаевича Москвина // Техника и вооружение. Вчера,
сегодня, завтра. 2013. № 10. С. 10; Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век. Том. 1. 1905–1941. М., 2002.
С. 119, 338; Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В.,
Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины.
ХХ век. Том. 2. 1905–1941. М., 2006. С. 431.
16. Там же. С. 432, 434.

208

2. Орджилл Д. Т‑34. Русские танки // За рубежом. 1984.
№ 34. С. 16.
3. Морозов А. А. В чем сила нашего танка // Т‑34. Путь
к Победе. Воспоминания танкостроителей и танкистов.
Киев, 1989. С. 29–30.
4. Васильева Л., Желтов И. Николай Кучеренко. Пятьдесят лет в битве за танки СССР. М., 2009. С. 52.
5. Список работников, прибывших из гор. Харьков завода 183 по эвакуации // Архив отдела кадров АО «НПК
Уралвагонзавод».
6. Каталог персоналий Музея УВЗ.
7. ХПЗ — завод имени Малышева. 1895–1995. Краткая история развития. Харьков, 1995. С. 132.
8. Там же. С. 274, 283.
9. НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 194. Л. 101; Устьянцев С. В.,
Першхайло Н. В. Эра Лоренцо. Нижний Тагил, 2012. С. 108.
10. НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 196. Л. 130–131; Оп. 4.
Д. 8. Л. 80 об.
11. История танкостроения на Уральском танковом
заводе № 183 имени Сталина. Т. 1. Нижний Тагил, 1946.
Л. 122–125, 128.
12. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 204. Л. 16.
13. Желтов И., Павлов М., Павлов И., Сергеев А., Солянкин А. Указ. соч. С. 52.
14. Попель Н. Впереди Берлин. М.-СПб., 2001. С. 295.
15. История танкостроения на Уральском танковом
заводе… Т. 1. Л. 137.
16. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1. Д. 10. Л. 170; Д. 64. Л. 78; Оп.
4. Д. 368. Л. 88, 109; НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 257. Л. 188;
Д. 268. Л. 65.
17. Желтов И., Павлов М., Павлов И., Сергеев А.,
Солянкин А. Указ. соч. С. 50; История танкостроения
на Уральском танковом заводе… Л. 142; РГАЭ. Ф. 8752.
Оп. 1. Д. 10. Л. 170–172; Д. 59. Л. 36–37; Д. 348. Л. 191;
Д. 431. Л. 2; Оп. 4. Д. 205. Л. 3.
18. Желтов И., Сергеев А., Павлов И., Павлов М. Танки
ИС // Танкомастер. Специальный выпуск. М., 2001. С. 22;
Попов Н. С., Петров В. И., Попов А. Н., Ашик М. В. Без тайн
и секретов. СПб., 1995. С. 126; Карпенко А. С. Грозное оружие // Т‑34: Путь к победе. Воспоминания танкостроителей и танкистов. Киев, 1989. С. 233; РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1.
Д. 71. Л. 440; Д. 367. Л. 216; Оп. 4. Д. 367. Л. 76; Д. 368.
Л. 88, 118; НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 285. Л. 6.
19. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 117. Л. 22; Д. 186. ЛЛ. 3–31;
История танкостроения на Уральском танковом заводе…
Л. 145.
20. Там же. Л. 145.
21. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 186. Л. 8–31.
22. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1. Д. 417. Л. 174; Д. 431. Л. 3;
НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 230. Л. 233; Д. 231. Л. 169; Д. 258.
Л. 54; Д. 261. Л. 145; Д. 262. Л. 119 Д. 267. Л. 33; Д. 272. Л.
28; Д. 273. Л. 202; Д. 346. Л. 309.
23. Оружие Победы. М., 1987. С. 495; РГАЭ. Ф. 8752.
Оп. 5. Д. 46. Л. 8.
24. История танкостроения на Уральском танковом
заводе… Т. 2. Кн. 1. Л. 247; НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 267.
Л. 146; Д. 285. Л. 6.
25. История танкостроения на Уральском танковом заводе… Т. 1. Л. 145; Огонь, броня, маневр. Главному Автобронетанковому — 70 лет. М., 1999. С. 134; РГАЭ. Ф. 8752.
Оп. 4. Д. 368. Л. 109; Оп. 1. Д. 367. Л. 216.
26. НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 258. Л. 28; Д. 285. Л.
6; Д. 322. Л. 2–3; Д. 322. Л. 2–3; Чемберлен П., Элис К.

39. Веретенников А. И., Рассказов И. И., Пивнев А. С.,
Сидоров К. В., Решетилов Е. И. Харьковское конструкторское бюро по машиностроению им. А. А. Морозова. Харьков. 2002. С. 21; Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В.,
Желтов И. Г. Указ. соч. 12, 116–117; Тарасенко А. Бронетанковая техника Украины. Итоги, потенциал, перспективы // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра.
2007. № 12. С. 45.
40. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 2. 1905–1941. М., 2006. С. 431.
41. Свирин М. МС‑1 // Техника и вооружение. Вчера,
сегодня, завтра. 2008. № 8. С. 43.
42. Веретенников А. И., Рассказов И. И., Пивнев А. С.,
Сидоров К. В., Решетилов Е. И. Указ. соч. С. 23; Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век. Том. 1. 1905–
1941. М., 2002. С. 122, 131.
43. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 2. 1905–1941. М., 2006. С. 431.
44. ХПЗ — завод имени Малышева. 1895–1995. Краткая история развития. Харьков, 1995. С. 81.
45. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Указ. соч. С. 438; ХПЗ — завод имени Малышева… С. 102; Васильева Л., Желтов И. Николай Кучеренко. Пятьдесят лет в битве за танки СССР. М., 2009. С. 32.
46. ХПЗ — завод имени Малышева… С. 165.
47. Там же. С. 168.
48. Васильева Л., Желтов И. Указ. соч. С. 34, 52.
49. Свирин М. Броня крепка. История советского танка. 1919–1937. М., 2005. С. 202.
50. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век.
Том. 1. 1905–1941. М., 2002. С. 78, 80, 83.
51. Там же. С. 83.
52. ХПЗ — завод имени Малышева… С. 62, 175.
53. Там же. С. 177.
54. Павлов М. Творцы отечественной бронетанковой
техники // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра.
2008. № 6. С. 23.
55. Там же. С. 22.
56. Там же. С. 22; ХПЗ — завод имени Малышева…
С. 177.
57. Веретенников А. И., Рассказов И. И., Пивнев А. С.,
Сидоров К. В., Решетилов Е. И. Указ. соч. С. 26–27.
58. Христофоров В. С. Указ. соч. 127–128.
59. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г. Указ. соч. С. 129; Павлов М. Указ. соч. С. 22.
60. Там же. С. 23.
61. Там же.
62. Васильева Л., Желтов И. Указ. соч. С. 52.
63. ХПЗ — завод имени Малышева… С. 193.
64. Там же. С. 257.

Глава 1. Танк Победы.
А. А. Морозов и Н. А. Кучеренко
1. Драгунский А. А. Т‑34: путь к Победе // Т‑34: Путь
к победе. Воспоминания танкостроителей и танкистов.
Киев, 1989. С. 238; Желтов И., Павлов М., Павлов И., Сергеев А., Солянкин А. Неизвестный Т‑34. М., 2001. С. 61;
Шмелев И. История танка. 1916/1996. М., 1996. С. 103.

209

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
Пролог

208

209

49. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 840. Л. 2/об.; НТГИА. Ф. 417.
Оп. 1. Д. 285. Л. 6; Веретенников А. И., Рассказов И. И., Басок С. Н., Решетило Е. И. Харьковское конструкторское
бюро по машиностроению имени А. А. Морозова. Харьков, 1998. С. 31.
50. История танкостроения на Уральском танковом
заводе… Т. 2. Кн. 2. Л. 9; Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 93;
НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 268. Л. 115, 118.
51. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 736. Л. 9–10; Д. 809. Л. 28,
60; НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 307. Л. 44–45; История танкостроения на Уральском танковом заводе… Т. 1. Л. 177.
52. НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 299. Л. 46; Д. 303. Л. 80;
Д. 304. Л. 81, 220; Д. 305. Л. 162; Д. 306. Л. 184–191; РГАЭ.
Ф. 8752. Оп. 1. Д. 103. Л. 281–282; Оп. 4. Д. 728. Л. 159 об.–
160; История танкостроения на Уральском танковом заводе… Т. 2. Кн. 1. Л. 145–146; ХПЗ — завод имени Малышева… С. 339.
53. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1. Д. 103. Л. 281–282, 330–333;
Оп. 4. Д. 728. Л. 5 об.–10; История танкостроения на Уральском танковом заводе… Т. 2. Кн. 1. Л. 145–146; ХПЗ — завод имени Малышева… С. 335–339.
54. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 728. Л. 9 об.–10.
55. Свирин М. Н. Указ. соч. С. 34, 36.
56. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1. Д. 331. Л. 3, 7.

Британские и американские танки Второй Мировой войны. Иллюстрированная история бронетанковой техники
Великобритании, США и стран Содружества. 1939–1945.
М., 2003. С. 118.
27. Попель Н. Указ. соч. С. 295.
28. Барятинский М. Средний танк Т‑34 // Бронеколлекция. 1999. № 3. С. 14, 32; Желтов И., Павлов М., Павлов И., Сергеев А., Солянкин А. Указ. соч. С. 48; НТГИА.
Ф. 417. Оп. 1. Д. 227. Л. 24.
29. История танкостроения на Уральском танковом
заводе… Т. 1. Л. 145; Шмелев И. Указ. соч. С. 147; РГАЭ.
Ф. 8752. Оп. 1. Д. 373 Л. 11; Оп. 4. Д. 198. Л. 60; Д. 367.
Л. 87; Д. 368. Л. 89; НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 268. Л. 86;
Д. 273. Л. 192.
30. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 811. Л. 4.
31. Шмелев И. Указ. соч. С. 151; Барятинский М. Указ.
соч. С. 14.
32. Zaloga S‑J., Kinner J. T‑34–85 Medium Tank. 1944–
1994. London, 1996. Р. 20.
33. Шмелев И. Указ. соч. С. 151; РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4.
Д. 736. Л. 9; Д. 811. Л. 2, 6.
34. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 1. Д. 1923. Л. 1; НТГИА. Ф. 417.
Оп. 1. Д. 322. Л. 2–3.
35. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 7. Д. 20. Л. 18–39.
36. Желтов И., Павлов М., Павлов И., Сергеев А., Солянкин А. Танки ИС // Танкомастер. Специальный выпуск. М., 2001. С. 166; Свирин М. Д‑25: альтернатив
не было!//Полигон. 2001. № 3. С. 37; Музей УВЗ. НВФ.
Ед. хр. 569. Л. 3.
37. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 741. Л. 1–2; Д. 837. Л. 3–4;
НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 339. Л. 48–52; Карпенко А. В. Обозрение отечественной бронетанковой техники (1905–
1995 гг.). СПб., 1996. С. 255; Огонь, броня, маневр. Главному Автобронетанковому — 70 лет. М., 1999. С. 137; Широкорад А. Гений советской артиллерии. Триумф и трагедия В. Грабина. М., 2002. С. 349–350.
38. НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 339. Л. 53–55; Широкорад А. Указ. соч. С. 349; История танкостроения на Уральском танковом заводе… Т. 2. Кн. 2. Л. 9.
39. Свирин М. Тяжелый танк «Пантера» Pz. Kpfw. V. М.,
2004. С. 9,11; Шмелев И. П. Танк «Тигр». М., 2001. С. 29–31;
РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1. Д. 7. Л. 234–236; Оп. 4. Д. 576. Л. 3;
НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 273. Л. 116–117.
40. Чемберлен П., Элис К. Указ. соч. С. 116–117.
41. Желтов И., Павлов М., Павлов И., Сергеев А., Солянкин А. Неизвестный Т‑34. М., 2001. С. 41, 51; РГАЭ.
Ф. 8752. Оп. 4. Д. 117. Л. 138–137.
42. Там же. Оп. 1. Д. 68. Л. 3; Д. 89. Л. 144–145.
43. Свирин М. Н. Жизнеописание Т‑43 // Полигон. 2001.
№ 4. С. 26.
44. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 186. Л. 8–31; Д. 198. Л. 170–
169; История танкостроения на Уральском танковом заводе… Т. 1. Л. 158; Колмаков Д. Г. Время, люди, танки. Нижний Тагил, 2001. С. 92.
45. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 198. Л. 170–169.
46. Свирин М. Н. Указ. соч. С. 30–32; 2002. № 1. С. 37;
РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 186. Л. 8.
47. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 92; Желтов И., Павлов М., Павлов И., Сергеев А., Солянкин А. Указ. соч.
С. 164; Свирин М. Н. Указ. соч. С. 28; НТГИА. Ф. 417. Оп. 1.
Д. 268. Л. 50–52, 77.
48. Там же. Д. 264. Л. 101; Д. 268. Л. 77, 87–88, 91; Свирин М. Н. Указ. соч. С. 31, 33, 37.

Глава 2. Лекарство
от ядерной войны
А. А. Морозов и Л. Н. Карцев
1. Независимое военное обозрение. 1996. № 15.
2. Там же. 1997. № 12.
3. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1. Д. 109. Л. 1 об.–2; ХПЗ — завод имени Малышева. 1895–1995. Краткая история развития. Харьков, 1995. С. 286.
4. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 22. Л. 155; Д. 577. Л. 5–6.
5. Там же. Ф. 298. Оп. 1. Д. 1730. Л. 192; Д. 1731. Л. 38;
Д. 2376. Л. 90; Разработка новых компоновок и технических требований к танковым пушкам, прицелам и реактивным снарядам с точки зрения применения их для во
оружения танков. ВНИИ‑100. Ленинград. 1960 // Музей
УВЗ. НВФ. Ед. хр. 575. Л. 1; Солянкин А. Г., Павлов М. В.,
Павлов И. В., Желтов И. Г. Отечественные бронированные
машины. XX век. Т. 2. 1941–1945 гг. М. 2005. С. 52.
6. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 4. Д. 736. Л. 1; ХПЗ — завод
имени Малышева… С. 286.
7. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 22. Л. 155; Д. 274. Л. 156;
Д. 377. Л. 45; Д. 577. Л. 5–6; НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 411.
Л. 6; Музей УВЗ. ФПИ. ОФ. Ед. хр. 1112. Л. 12.
8. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 1. Д. 53. Л. 64; Оп. 6. Д. 1546.
Л. 2 об.; Музей УВЗ. ФПИ. ОФ. Ед. хр. 1112. Л. 6.
9. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 723. Л. 22; Д. 1546. Л. 2 об.;
НТГИА. Ф. 417. Оп. 3. Д. 4. Л. 6, 11, 65.
10. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 577. Л. 20, 189.
11. Там же. Л. 134, 180–181; Д. 723. Л. 22–23; Д. 725.
Л. 197, 207.
12. Там же. Д. 723. Л. 35.
13. Там же. Д. 22. Л. 156–157; Д. 445. Л. 163.
14. Там же. Д. 701. Л. 210–212; Д. 1032. Л. 16; Д. 1617.
Л. 25; НТГИА. Ф. 417. Оп. 3. Д. 4. Л. 11.
15. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 22. Л. 166; Д. 1018. Л. 28;
Д. 1025. Л. 3; Д. 1038. Л. 10–11; Д. 1147. Л. 3.

210

16. Там же. Д. 1546. Л. 2 об.
17. Карцев Л.Н. Моя судьба — Нижний Тагил.М., 1991. С. 5.
18. РГАЭ. Ф. 8752. Оп. 1. Д. 140. Л. 292.
19. Каталог персоналий Музея УВЗ.
20. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 5; НТГИА. Ф. 417. Оп. 3.
Д. 4. Л. 53–54.
21. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 5.
22. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 274. Л. 210, 244; Д. 275.
Л. 8; Д. 278. Л. 3–4; Д. 445. Л. 163; Д. 446. Л. 95; Васильева Л., Желтов И. Николай Кучеренко. Пятьдесят лет в битве за танки СССР. М., 2009. С. 105.
23. Танки и люди. Дневник главного конструктора Александра Александровича Морозова. 24.03.1949 // Обработка В. Л. Чернышева. Интернет-версия. Харьков, 2006.
24. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 1068. Л. 33–34.
25. Васильева Л., Желтов И. Указ. соч. С. 117.
26. Каталог персоналий Музея УВЗ; Костенко Ю. П.
Танки (воспоминания и размышления). М., 1996. С. 15, 49.
27. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 168–169.
28. Костенко Ю. П. Указ. соч. С. 72.
29. Веретенников А. И., Рассказов И. И., Пивнев А. И.,
Сидоров К. В., Решетилов Е. И. Харьковское конструкторское бюро по машиностроению. Харьков, 2002. С. 26, 29,
103; Замечательные люди Вагонки. Нижний Тагил, 2001.
С. 24, 42, 60; ХПЗ — завод имени Малышева… С. 167; Картотека персоналий Музея УВЗ.
30. Костенко Ю. П. Танки (воспоминания и размышления). Ч. 3. М., 1999. С. 166–167.
31. Там же. Ч. 1. М., 1996. С. 6, 29; Картотека персоналий Музея УВЗ.
32. Каталог персоналий Музея УВЗ.
33. Каталог персоналий Музея УВЗ.
34. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2367. Л. 102.
35. Костенко Ю. П. Указ. соч. С. 65.
36. Там же. С. 65.
37. Там же.
38. Костенко Ю. П. Танки (воспоминания и размышления). М., 1996. С. 80.
39. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 46, 132.
40. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 1617. Л. 29, 33–35.
41. Музей УВЗ. ФПИ. Ф. 2. Ед. хр. 478. Л. 16.
42. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2338. Л. 66–73.
43. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2367. Л. 102.
44. Музей УВЗ. ФПИ. ОФ. Ед. хр. 1111. Л. 69; РГАЭ.
Ф. 8734. Оп. 6. Д. 274. Л. 234; Д. 275. Л. 189; Д. 278. Л. 6.
45. Там же. Д. 1038. Л. 26, 34, 106–107; Д. 1353. Л. 54;
Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 61; Широкорад А. Б. Гений советской артиллерии. Триумф и трагедия В. Грабина. М.,
2002. С. 250.
46. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 1335. Л. 70.
47. Там же. Д. 1598. Л. 19–20.
48. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 61.
49. Широкорад А. Б. Указ. соч. С. 305–306.
50. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 61–64; его же: Уралвагонзавод — флагман мирового танкостроения // Техника и во
оружение. 2002. № 5. С. 6; РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 349. Л. 20.
51. Там же. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2367. Л. 85; Д. 2248. Л. 61,
63.
52. Павлов М. В., Павлов И. В. Отечественные бронированные машины. 1945–1965 гг. // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2011. № 9. С. 51–64; Карцев Л. Н. Моя судьба — Нижний Тагил. М., 1991. С. 65;
РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2248. Л. 61.

53. Танки и танковые войска. М., 1980. С. 24; РГАЭ.
Ф. 8734. Оп. 6. Д. 1825. Л. 220–221.
54. Военно-промышленный курьер. 2011. № 1; Независимое военное обозрение. 2013. № 28.
55. НИИ стали — 60 лет в сфере защиты. Исторические очерки. М., 2002. С. 45.
56. Отчет по испытаниям контрольного образца опытного танка Т‑54 М. 1955 г. // Музей УВЗ. ОФ. 133/14. Л. 1–13.
57. Расулов Л. Д. О работе и жизни в Нижнем Тагиле
// Музей УВЗ. Рукопись. Л. 1; РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 1976.
Л. 27.
58. Там же. Д. 2258. Л. 133.
59. Расулов Л. Д. Указ. соч. Л. 1–2; РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1.
Д. 313. Л. 212; Д. 601. Л. 9, 12–13; Д. 609. Л. 19–20; Ф. 8734.
Оп. 6. Д. 2367. Л. 65; Колмаков Д. Г. Время, люди, танки.
Нижний Тагил, 2001. С. 94.
60. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 1826. Л. 65; Д. 2367. Л. 65,
132.
61. Павлов М. В., Павлов И. В. Указ. соч. 2011. № 10.
С. 51–59.
62. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 606. Л. 94–95; Д. 1347. Л. 17–
21; Д. 2634. Л. 160; Д. 2738. Л. 1; Костенко Ю. П. Танки
(воспоминания и размышления). Часть 1. Москва. 1996.
С. 113–115.
63. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 54.
64. Танки и люди. Дневник главного конструктора…
19–20.01.1952.
65. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 1617. Л. 20; Танки и люди.
Дневник главного конструктора… 20.05.1952.
66. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 1766. Л. 15–20; Д. 2073.
Л. 90.
67. Там же. Д. 2073. Л. 90; Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 55.
68. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2248. Л. 27, 49; Д. 2367.
Л. 67.
69. Там же. Л. 89.
70. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 60; Павлов М. В., Павлов И. В. Указ. соч. 2012. № 2. С. 49.
71. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2248. Л. 49–50; Оп. 6.
Д. 2367. Л. 45, 67, 130.
72. Материалы конференции, посвященной 50‑летию
начала разработки объекта 140 // Музей УВЗ. Рукописный фонд.
73. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 59.
74. Карцев Л. Н. Указ. соч. 1991. С. 72.
75. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2259. Л. 89–90.
76. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 73–74; Костенко Ю. П. Указ. соч. С. 123; Широкорад А. Б. Энциклопедия отечественной артиллерии. Минск, 2000. С. 630–631.
77. Устьянцев С. В., Колмаков Д. Г. Боевые машины
Уралвагонзавода. Танки Т‑54/Т‑55. Нижний Тагил, 2006.
С. 196.
78. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 73; Костенко Ю. П. Указ.
соч. С. 117.
79. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 313. Л. 92–93.
80. Там же. Д. 1028. Л. 23–27, 44, 47; Д. 1029. Л. 186–
187 об.; Д. 2061. Л. 210.
81. Там же. Д. 1028. Л. 40.
82. Там же. Д. 1030. Л. 25–28, 177.
83. Там же. Д. 1028. Л. 90; Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 75–
76.
84. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 1030. Л. 28.
85. Костенко Ю. П. Указ. соч. С. 118–121.
86. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 1028. Л. 130; Д. 1032. Л. 1–2.

211

210

211

ко. Пятьдесят лет в битве за танки СССР. М., 2009. С. 166;
Павлов М. В., Павлов И. В. Отечественные бронированные
машины. 1945–1965 гг. // Техника и вооружение — вчера,
сегодня, завтра. 2012. № 5. С. 53.
14. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 2633. Л. 127; Д. 2635.
Л. 43 об.
15. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 106–107; его же: Уралвагонзавод — флагман мирового танкостроения (воспоминания главного конструктора) // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2002. № 7. С. 2; Приказы директора
завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1961 год. Л. 163, 170.
16. Там же. 1962 год. Л. 30; Главный конструктор
В. Н. Венедиктов. Жизнь, отданная танкам. Нижний Тагил, 2010. С. 47.
17. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 2737. Л. 179–180.
18. Там же. Л. 177–178.
19. Там же. Д. 3325. Л. 102.
20. Там же. Д. 2738. Л. 19–20.
21. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 3.
22. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1962 год. Л. 52–54.
23. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 3326. Л. 45.
24. Вавилонский Э. Б. Как это было. Нижний Тагил,
2001. С. 30.
25. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 2737. Л. 178.
26. Огонь, броня, маневр. Главному бронетанковому —
70 лет. М., 1999. С. 200; Павлов М. В., Павлов И. В. Указ.
соч. 2012. № 8. С. 51–52.
27. Павлов М. В. Указ. соч. С. 26.
28. Костенко Ю. П. Танки (воспоминания и размышления). Ч. 3. М., 1999. C. 167–168.
29. Там же. С. 137–138.
30. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 4092. Л. 48–49.
31. Там же. Д. 2378. Л. 157; Д. 3062. Л. 60–61, 64.
32. Костенко Ю. П. Указ. соч. С. 136–137.
33. Пастернак Г. Воспоминания для музея Уралвагонзавода. Л. 6 // Музей УВЗ. Рукописный фонд; Бахметов А.,
Михайлов Д. Испытания, испытания // Танкомастер. 2000.
№ 6. С. 13–14.
34. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1963 год. Л. 122–129.
35. Там же. 1964 год. Л. 4–6.
36. Там же. Л. 26.
37. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 4092. Л. 48–50.
38. Карцев Л. Указ. соч. С. 5; Костенко Ю. П. Танки
(воспоминания и размышления). Ч. 2. М., 1997. С. 52–54;
Широкорад А. Пушки советских танков (1945–1970 гг.)
// Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2000.
№ 7. С. 2.
39. Карцев Л. Н. Моя судьба — Нижний Тагил. М., 1991.
С. 123; Широкорад А. Указ. соч. С. 5; Приказы директора
завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1967 год. Л. 137–138.
40. Объяснительная записка к годовому отчету завода по основной деятельности за 1969 год. Л. 3; то же
за 1970 год. Л. 3; то же за 1971 год. Л. 3; то же за 1972 год.
Л. 4; то же за 1973 год. Л. 4 // Музей УВЗ.
41. Карцев Л. Уралвагонзавод — флагман мирового танкостроения (воспоминания главного конструктора)
// Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2002.

87. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 76–77.
88. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 2377. Л. 12; Д. 2385. Л. 59.
89. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 94.
90. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 79.
91. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 612. Л. 42.
92. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 90.
93. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2257. Л. 8–9.
94. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 1040. ЛЛ. 57–58; Павлов М.,
Павлов И. «Дракон» — истребитель танков // Моделистконструктор. 2005. № 7. С. 23.
95. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 1040. Л. 59–63.
96. Там же. Д. 2384. Л. 132.
97. Там же. Д. 1041. Л. 57.
98. Там же. Л. 173–174; Д. 1440. Л. 118; Д. 1736. Л. 166;
Д. 2378. Л. 195.
99. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 102–104.
100. РГАЭ. Ф. 298. Д. 3764. Л. 127–129.
101. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 108.
102. Костенко Ю. П. Танки (воспоминания и размышления). Часть 2. М., 1997. С. 44; Пастернак Г. Воспоминания для музея Уралвагонзавода. Л. 5 // Музей УВЗ. Рукописный фонд.
103. Павлов М., Павлов И. Указ. соч. С. 28.

Глава 3. Уральский взгляд
на основной боевой танк.
Л. Н. Карцев и В. Н. Венедиктов
1. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 4675. Л. 81; Зенгер-ундЭттерлин Ф. Танки. Справочник. 1943–1957. М., 1961.
С. 438; Сборник переводных статей № 127. М., 1963. Л. 105
// Музей УВЗ; Хогг Й. Сокрушающие броню. Противотанковое оружие на полях сражения XX века. М., 2006. С. 34–
35, 214–215.
2. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 2376. Л. 38.
3. Там же. Д. 313. Л. 30–31; Д. 1347. Л. 23–24; Д. 1967.
Л. 38; Д. 2634. Л. 82–85; Д. 2376. Л. 39–40; Д. 2377. Л. 179–
180, 183–184.
4. Там же. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 2259. Л. 42.
5. Там же. Ф. 298. Оп. 1. Д. 1347. Л. 19, 21.
6. Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности
за 1963 год. Л. 75 // Музей УВЗ.
7. Карцев Л. Н. Моя судьба — Нижний Тагил, М., 1991.
С. 76–77.
8. Там же. С. 76.
9. Путин В. А., Бондарь В. Н., Рождественский Ю. В.,
Шароглазов Б. А. Конструктор танковых дизелей И. Я. Трашутин. Уральская школа двигателестроения. Челябинск,
2006. С. 79, 106–107.
10. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1961 год. Л. 18–21, 35, 49.
11. Там же. Л. 18–21.
12. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 77–78; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1961 год. Л. 15–21.
13. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 1731. Л. 61–63; Д. 2737.
Л. 177–178; Павлов М. В. Опытный средний танк «Объект
167» — дедушка «Урала» // Моделист-конструктор. 2006.
№ 8. С. 22–27; Васильева Л., Желтов И. Николай Кучерен-

212

66. Обобщенный отчет по испытаниям объектов
172 и 172 М и подготовке производства… Л. 26–27; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 565. Л. 4; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр.
585. Ч. 1. Л. 2,4.
67. Объяснительная записка к годовому отчету завода
по основной деятельности за 1971 год. Л. 3, 5.
68. Потапов Ю. М. О жизни и службе в ХХ веке. М.,
2003. С. 11–12.
69. Там же. С. 12–15.
70. Там же. С. 115; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1972 год. Л. 110–113.
71. Потапов Ю. М. Указ. соч. С. 15–16.
72. Отчет по результатам войсковых испытаний 15 танков 172М, изготовленных Уралвагонзаводом в 1972 г. …
Л. 2–6.
73. Костенко Ю. П. Указ. соч. С. 169.
74. Вертелко И. П. Служил Советскому Союзу. М.,
2006. С. 123–124.
75. Шпак М. Т. Пятьдесят лет работы на Уральском вагоностроительном. 1950–2000 гг. // Музей УВЗ. ФПИ. НВФ.
Ед. хр. 34. Ч. 2. Л. 2,28; Музей УВЗ. Ед. хр. 565. Л. 3; Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 97; Крутяков И. Ф. Путь по ухабистой
дороге. Нижний Тагил, 2000. С. 37–38; Музей УВЗ. НВФ.
Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 3.
76. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 12, 33; Музей УВЗ. ФПИ.
НВФ. Ед. хр. 565. Л. 8; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1972 год. Л. 11.
77. Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 565. Л. 3.
78. Там же. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 3.
79. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 47; Шпак М. Т. Указ.
соч. Ч. 2. Л. 35, 47; Ч. 3. Л. 58; Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед.
хр. 565. Л. 3.
80. Там же. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 3–4.
81. Там же. Л. 4; Справочные данные ОАО «УКБТМ».
Л. 1 // Музей УВЗ; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1983 год. Л. 123.
82. Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 2. Л. 177, 180, 188, 204, 225;
Ч. 3. Л. 58; Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 53.
83. Суворов С. В. Т‑64. Первенец танков второго поколения // Танкомастер. Специальный выпуск. М., 2001.
С. 34, 38–39; Его же: Танк Т‑72. Вчера, сегодня, завтра
// Танкомастер. Специальный выпуск. М., 2001. С. 7; Бахметов А., Михайлов Д. Тот ли танк, который ждали // Солдат удачи. 1999. № 1. Л. 40.
84. Саенко М., Чобиток В. Указ. соч. С. 28, 35, 59; Веретенников А. И., Рассказов И. И., Пивнев А. И., Сидоров К. В., Решетилов Е. И. Харьковское конструкторское
бюро по машиностроению. Харьков, 2002. С. 45; Костенко Ю. П. Указ. соч. С. 106.
85. Обобщенный отчет по заводским испытаниям 4 модернизированных танков Т‑72 (объект 172М‑2М). 1974 г.;
Обобщенный отчет по заводским испытаниям узлов,
агрегатов и система танка «Урал» с повышенными боевыми и техническими характеристиками. 1975 г. // Архив УКБТМ; Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1972 год. Л. 70.
86. Обобщенный отчет по заводским испытаниям
4 модернизированных танков Т‑72 (объект 172М‑2М);
Приказы директора завода и распоряжения главного

№ 7. С. 5; Стрельцов А. И. Краткий обзор создания, развития и производственной деятельности УФ ВНИТИ —
АООТ УНТК. 1969–1996 гг. С. 3 // Музей УВЗ.
42. Карцев Л. Н. Моя судьба — Нижний Тагил. М., 1991.
С. 123.
43. Там же. С. 123–124; Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед.
хр. 565. Л. 1; Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1968 год. Л. 4; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 1.
44. Танки и люди. Дневник главного конструктора Александра Александровича Морозова. 16.01.1968 // Обработка В. Л. Чернышева. Интернет-версия. Харьков. 2006.
45. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1968 год. Л. 3–4, 9, 13; Васильева Л., Желтов И. Указ.
соч. С. 198.
46. Обобщенный отчет по испытаниям объектов
172 и 172 М и подготовке производства. Н. Тагил, 1971.
Л. 3–14, 40 // Архив УКБТМ; Колмаков Д. Г. Время, люди,
танки. Нижний Тагил, 2001. С. 39.
47. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 1.
48. Саенко М., Чобиток В. Основной боевой танк Т‑64.
М., 2002. С. 85–86; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 2.
49. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 40; Объяснительная записка к годовому отчету завода по основной деятельности за 1969 год. Л. 3; за 1970 год. Л. 3; Музей УВЗ. НВФ.
Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 2.
50. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 37–39.
51. Карцев Л. Н. Указ. соч. С. 141–145.
52. Там же. С. 141–145.
53. Костенко Ю. П. Указ. соч. С. 21–22, 78–79, 139–140.
54. Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 565. Л. 4.
55. Костенко Ю. П. Указ. соч. С. 35, 66, 79, 83.
56. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1969 год. Л. 208.
57. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 1.
58. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1970 год. Л. 96, 124.
59. Там же. Л. 157.
60. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 95–96.
61. Вавилонский Э. Б. Командировка в Нижний Тагил на 40 лет. К 85‑летию со дня рождения выдающегося главного конструктора отечественных танков В. Н. Венедиктова // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2009. № 7. С. 10.
62. Отчет по результатам войсковых испытаний
15 танков 172М, изготовленных Уралвагонзаводом
в 1972 г. Н. Тагил, 1972. Л. 41 // Архив УКБТМ; Обобщенный отчет по испытаниям объектов 172 и 172 М и подготовке производства. Н. Тагил, 1971. Л. 19–20 // Архив
УКБТМ; Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1970 год. Л. 181, 207, 222; Колмаков Д. Г. Указ. соч.
С. 42; Огонь, броня, маневр… С. 200; Музей УВЗ. НВФ.
Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 2.
63. Костенко Ю. П. Танки (воспоминания и размышления). Ч. 3. М. 1999. C. 44.
64. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1970 год. Л. 250; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 1.
65. Там же. Л. 1–2.

213

212

213

111. Обобщенный отчет по заводским испытаниям узлов, агрегатов и система танка «Урал» с повышенными боевыми и техническими характеристиками; Шпак М. Т. Указ.
соч. Ч. 2. Л. 33, 35; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1975 год. Л. 51–52.
112. Там же. 1980 год. Л. 50–53; за 1982 год. Л. 54;
Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 2. Л. 93, 119, 122, 135; Музей
УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 6, 8; Ед. хр. 565. Л. 3,5.
113. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1985 год. Л. 24.
114. Там же. Л. 45; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1.
Л. 6.
115. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности за 1971 год. Л. 139–141; 1975 год. Л. 109–110, 159;
1976 год. Л. 72; Обобщенный отчет по заводским испытаниям узлов, агрегатов и система танка «Урал» с повышенными боевыми и техническими характеристиками. 1975 г.
116. Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 2. Л. 68.
117. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1980 год. Л. 50–53; за 1982 год. Л. 54; Шпак М. Т. Указ.
соч. Л. 93, 119, 122, 135, 180; Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед.
хр. 565. Л. 3, 5;
118. Там же. Л. 3.
119. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1981 год. Л. 95; 1982 год. Л. 216–218; 1985 год. Л. 40.
120. Там же. 1980 год. Л. 195; 1981 год. Л. 119, 161–163;
1982 год. Л. 109, 211; Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 113, 127, 13.
121. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1982 год. Л. 192; 1989 год. Л. 45.
122. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 5.
123. Бахметов А., Михайлов Д. Т‑90 — путевка в жизнь
// Танкомастер. 1999. № 4. С. 37.
124. Поликарпов В. В. Создание танка Т‑64 (фрагменты истории) // Бастион. Военно-технический сборник.
Вып. 5. М. 2001. С. 23.
125. Поликарпов В. В. Создание танка Т‑64 (фрагменты истории) // Бастион. Военно-технический сборник.
Вып. 5. М., 2001. С. 24.
126. Саенко М., Чобиток В. Указ. соч. С. 29; НИИ стали — 60 лет в сфере защиты… С. 120–121; ВНИИтрансмаш. Страницы истории… С. 189.
127. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1974 год. Л. 99–101.
128. Обобщенный отчет по заводским испытаниям
4 модернизированных танков Т‑72 (объект 172М‑2М).
1974 г.
129. Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 2. Л. 34; История металлургического производства на Уралвагонзаводе // Музей
УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 36. Л. 127; Объяснительная записка к годовому отчету завода по основной деятельности
за 1978 год. Л. 86–90; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 5.
130. Объяснительная записка к годовому отчету завода по основной деятельности за 1979 год. Л. 83; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 5; Главный конструктор В. Н. Венедиктов… С. 183; НИИ стали — 60 лет в сфере защиты… С. 71, 125.

инженера по производственной деятельности за 1972 год.
Л. 70.
87. Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 2. Л. 36; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1975 год. Л. 75, 167–170.
88. Главный конструктор В. Н. Венедиктов. Жизнь, отданная танкам. Нижний Тагил, 2010. С. 191; История двигателестроения на ХПЗ — заводе имени Малышева. 1911–
2001. Харьков, 2001. С. 310.
89. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1975 год. Л. 60–61, 79.
90. Там же. Л. 112; 1976 год. Л. 65–66 // Музей УВЗ;
Объяснительная записка к годовому отчету завода по основной деятельности за 1976 год. Л. 3, 21; за 1977 год.
Л. 21; Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 2. Л. 33; НИИ стали — 60 лет
в сфере защиты. Исторические очерки. М., 2002. С. 125.
91. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1978 год. Л. 1; Главный конструктор В. Н. Венедиктов.
… С. 192.
92. Там же. С. 192–193.
93. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 14.
94. Там же. Л. 14–15.
95. Там же.
96. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1974 год. Л. 154–155.
97. Отчет по результатам войсковых испытаний
15 танков 172 М, изготовленных Уралвагонзаводом
им. Ф. Э. Дзержинского в 1972 г.; Обобщенный отчет по заводским испытаниям узлов, агрегатов и система танка
«Урал» с повышенными боевыми и техническими характеристиками. 1975 г. // Музей УВЗ.
98. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1977 год. Л. 9–11.
99. Там же. 1979 год. Л. 128–129; 1980 год. Л. 50–53;
1982 год. Л. 106; Справочные данные ОАО «УКБТМ».
Л. 1 // Музей УВЗ; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 5.
100. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1986 год. Л. 53, 101; Павлов М. Список объектов // Музей УВЗ.
101. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 859; Справочные данные ОАО «УКБТМ». Л. 2.
102. Павлов М. В., Павлов И. В. Указ. соч. 2008. № 8.
С. 48.
103. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1970 год. Л. 210–214, 222.
104. Там же. 1973 год. Л. 50.
105. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 14.
106. Там же. Л. 13.
107. Пастернак Г. Указ. соч. Л. 7.
108. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1975 год. Л. 87, 163–164.
109. Там же. 1968 год. Л. 4; 1970 год. Л. 128.
110. ВНИИтрансмаш. Страницы истории. СПб. 1999.
С. 218; Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1974 год. Л. 50 // Музей УВЗ.

214

152. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 5.
153. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1976 год. Л. 3, 57–58; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1.
Л. 5.
154. ВНИИтрансмаш. Страницы истории… С. 193;
Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1986 год.
Л. 46; 1989 год. Л. 46.
155. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 10–11.
156. Там же. Л. 11.
157. Там же.
158. Там же.
159. Там же.
160. Обобщенный отчет по заводским испытаниям
4 модернизированных танков Т‑72 (объект 172М‑2М).
1974 г.
161. Обобщенный отчет по заводским испытаниям узлов, агрегатов и система танка «Урал» с повышенными
боевыми и техническими характеристиками. 1975 г.
162. Зубов Е. А. Двигатели танков. М., 1995. С. 19, 143.
163. История двигателестроения на ХПЗ — заводе
имени Малышева. 1911–2001 гг. Харьков, 2001. С. 303–
306; Зубов Е. А. Указ. соч. С. 72.
164. Главный конструктор В. Н. Венедиктов… С. 207.
165. Там же. С. 125, 208.
166. Там же. С. 208–209.
167. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1982 год. Л. 109.
168. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 12.
169. Там же. Л. 11–12; Вавилонский Э. Б. Замечания
к книге С. Устьянцева, Д. Колмакова «Боевые машины
Уралвагонзавода. Т‑72». Л. 6 // Музей УВЗ.
170. Костенко Ю. П. Танки (воспоминания и размышления). М. 1996. С. 181.
171. Главный конструктор В. Н. Венедиктов… 2010.
С. 125.
172. Путин В. А., Бондарь В. Н., Рожденственский Ю. В., Шароглазов Б. А. Указ. соч. С. 112–113, 115–
117; Ласюченко В. Я. ГСКБ «Трансдизель» и танковое моторостроение на ЧТЗ. Л. 30 // Музей ЧТЗ.
173. Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 3. Л. 23, 54–55; История
двигателестроения на ХПЗ… С. 311.
174. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 12–13.
175. Там же. Л. 13.
176. Там же.
177. Там же.
178. Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 2. Л. 56, 93; Ч. 3. Л. 23;
Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 565. Л. 5; Ед. хр. 585. Ч. 1.
Л. 6–7.

131. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 6. Д. 1768. Л. 105–106; Оп. 8.
Д. 33. Л. 22–33; Главный конструктор В. Н. Венедиктов…
С. 229; ВНИИтрансмаш. Страницы истории… С. 37, 197.
132. Главный конструктор В. Н. Венедиктов… С. 195;
НИИ стали — 60 лет в сфере защиты… С. 59.
133. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1982 год. Л. 108; Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 34, 69, 139,
142; История металлургического производства на Уралвагонзаводе… Л. 128.
134. ВНИИтрансмаш. Страницы истории… С. 197.
135. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1989 год. Л. 45.
136. Там же. 1976 год. Л. 107; за 1982 год. Л. 21.
137. НИИ стали — 60 лет в сфере защиты… С. 62–63.
138. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1986 год. Л. 21–25; 1989 год. Л. 10–13, 45.
139. НИИ стали — 60 лет в сфере защиты… С. 60;
Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 139, 163, 171, 178, 182; Музей
УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 565. Л. 5.
140. НИИ стали — 60 лет в сфере защиты… С. 144.
141. Главный конструктор В. Н. Венедиктов… С. 195–
196; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности
за 1980 год. Л. 201–202; 1981 год. Л. 53–56.
142. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 139, 163, 171, 178, 182;
Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 565. Л. 5.
143. НИИ стали — 60 лет в сфере защиты… С. 144;
Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 182; Приказы директора завода
и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1989 год. Л. 45.
144. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 12; Музей УВЗ. ФПИ.
НВФ. Ед. хр. 565. Л. 8.
145. Васильева Л., Желтов И. Указ. соч. С. 230.
146. Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1975 год. Л. 141–142, 167 // Музей УВЗ; Музей
УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 3.
147. Главный конструктор В. Н. Венедиктов… С. 150–
151, 281; Бахметов А., Михайлов Д. Указ. соч. С. 37;
Ильин В. Е. Боевые танки России последнего поколения. М. 2001. С. 30; Потемкин Э. К., Абрамов Б. А. Научно-технический вклад ОАО «ВНИИтрансмаш» в создание
и развитие танка Т‑80 (к 25‑летию принятия на вооружение
танка Т‑80) // ВНИИтрансмаш‑2000. Приложение к ежегодному научно-техническому сборнику (исторические события). СПб. 2001. С. 36–37; Ширяев Д. Пехотный управляемый, или Как ковался щит Советской (Российской) Армии
// Солдат удачи. 1999. № 12. С. 47–48.
148. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1983 год. Л. 123; НИИ стали — 60 лет в сфере защиты… С. 71.
149. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 7; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1982 год. Л. 108.
150. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 17, 23; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1972 год. Л. 207–210;
1974 год. Л. 105–106.
151. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 225–226.

Глава 4. Выход в мир.
Ближний и дальний
1. НТГИА. Ф. 417. Оп. 1. Д. 194. Л. 101.
2. Ермолов А. Ю. Государственное управление военной промышленностью в 1940‑е годы: танковая промышленность. СПб., 2013. С. 299.
3. Лукьянов А. И. В трудах и заботах. Служебные записки. Ч. 1 // ВИМБВТ. Отдел рукописей.

215

214

215

27. РГАЭ. Ф. 8734. Оп. 1. Д. 1992. Л. 20, 32; Д. 1993. Л.
44–45, 57, 82; Оп. 6. Д. 2367. Л. 100.
28. Каталог персоналий Музея УВЗ; Прищепо Ю. П. Указ. соч. С. 4.
29. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1976 год. Л. 103–105.
30. Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 565. Л. 4; Шпак М. Т.
Указ. соч. Л. 58, 62, 65, 76.
31. Потапов Ю. М. О жизни и службе в ХХ веке. М.,
2003. С. 170.
32. Armies and Weapons. 1978. № 51; Суворов С. В. Танк
Т‑72. Вчера, сегодня, завтра//Танкомастер. Специальный
выпуск. М., 2001. С. 24–27.
33. Каталог персоналий Музея УВЗ; Суворов С. В. Указ. соч. С. 24–27; Francev V. Ceskoslovenske
tankove sily. 1945–1992. Praha, 2012. P. 147.
34. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 16.
35. Суворов С. В. Указ. соч. С. 24–27; Foss Chrstopher.
Jane’s. Armour and Artillery. 2007–2008. Cambridge. 2007.
P. 127–128.
36. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 24, 95, 196; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1988 год. Л. 42.
37. Там же. 1982 год. Л. 106; 1984 год. Л. 102–103.
38. Souvenir. Rolling out Avadi. 7th January 2004; Суворов С. В. Суворов С. В. Указ. соч. С. 23; Его же: Витязи
в броне//Танкомастер. 2002. № 2. C. 3.
39. Каталог персоналий Музея УВЗ.
40. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1986 год. Л. 115; Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 2. Л. 224; Ч. 4.
Л. 24, 95, 196; Ромасев К. О сравнительном совершенстве
современных основных боевых танков // Техника и вооружение. 2002. № 8. С. 5; Известия. 2004. № 160. Федеральный выпуск; Устьянцев С. В., Полуяхтова И. П. Несколько
страниц из истории неизвестной цивилизации. Екатеринбург, 2007. С. 60.
41. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1982 год. Л. 2–3, 5–6.
42. РГАЭ. Ф. 298. Оп. 1. Д. 1092. Л. 99.
43. Там же. Д. 1794. Л. 26–32.
44. Там же. Д. 2466. Л. 110–111.

4. Ашик М. В., Ефремов А. С., Попов Н. С. Танк, бросивший вывоз времени. СПб., 2001. С. 69; Костенко Ю. П. Танки (воспоминания и размышления). Ч. 3. М., 1999. С. 49.
5. Главный конструктор В. Н. Венедиктов. Жизнь, отданная танкам. Нижний Тагил, 2010. С. 100–101; Васильева Л., Желтов И. Николай Кучеренко. Пятьдесят лет в битве за танки СССР. М., 2009. С. 261–262.
6. Бахметов А., Михайлов Д. Испытания, испытания
// Танкомастер. 2000. № 6. C. 12; Потапов Ю. О создании
бронетанковой техники 70–80‑х гг. и перспективе ее развития на будущее // Огонь, броня, маневр. Главному бронетанковому — 70 лет. М., 1999. С. 309–310; Машиностроитель. 2001. № 44.
7. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 859.
8. Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности
за 1979 год. Л. 48–50 // Музей УВЗ; Музей УВЗ. НВФ. Ед.
хр. 859.
9. Там же. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 8; Ед. хр. 859.
10. Там же. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 8; Ед. хр. 859; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1981 год. Л. 6–9.
11. Главный конструктор В. Н. Венедиктов… С. 194.
12. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1982 год. Л. 16.
13. Там же. 1983 год. Л. 28–29; Музей УВЗ. НВФ. Ед.
хр. 859.
14. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1984 год. Л. 11–16; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 859.
15. Бахметов А., Михайлов Д. Указ. соч. С. 13–14.
16. Машиностроитель. 2001. № 44; Главный конструктор В. Н. Венедиктов… С. 157.
17. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1985 год. Л. 50–51; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 859; Ед.
хр. 585. Ч. 1. Л. 6.
18. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1986 год. Л. 46–47; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 859.
19. Усов М. Военно-техническое сотрудничество
с иностранными государствами // Техника и вооружение.
Вчера, сегодня, завтра. 2004. № 11. С. 31.
20. Крутяков И. Ф. Путь по ухабистой дороге. Нижний
Тагил, 2000. С. 42.
21. Объяснительная записка к годовому отчету завода по основной деятельности за 1976 год // Музей УВЗ.
22. Шпак М. Т. Пятьдесят лет работы на Уральском вагоностроительном. 1950–2000 гг. // Музей УВЗ. ФПИ. НВФ.
Ед. хр. 34. Ч. 2. Л. 58.
23. Там же. Л. 60; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1.
Л. 4; Справочные данные ОАО «УКБТМ». Л. 2 // Музей УВЗ;
Холявский Г. Л. Энциклопедия танков. Полная энциклопедия танков мира. 1915–2000 гг. Минск. С. 402.
24. Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 565. Л. 4;
Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 58, 62, 65, 76.
25. Прищепо Ю. П. О лицензиях и вокруг них // Техника и вооружение. Вчера, сегодня, завтра. 2007. № 2. С. 3.
26. Vopat Z/Konstrakta Trencin in the history of Czechoslovak and Slovak armament industry. 2000. P. 140; Zaloga S. J., Kinner J. T‑34–85 Medium Tank. 1944–1994. London, 1996. Р. 23.

Глава 5. Стратегия развития
в трудные времена.
В. И. Поткин
1. Главный конструктор В. Н. Венедиктов. Жизнь, отданная танкам. Нижний Тагил, 2010. С. 137.
2. Главный конструктор Владимир Поткин. Танковый
прорыв. Нижний Тагил, 2013. С. 63–64.
3. Куракса О. А. Главный конструктор танков В. И. Поткин // Техника и вооружение. Вчера, Сегодня, завтра.
2014. № 6. С. 5.
4. Ведомости. 2011. № 228.
5. Шпак М. Т. Пятьдесят лет работы на Уральском вагоностроительном. 1950–2000 гг. // Музей УВЗ. ФПИ. НВФ.
Ед. хр. 34. Ч. 3. Л. 136, 146, 236; Музей УВЗ. ФПИ. НВФ.
Ед. хр. 45. Л. 3.

216

6. Приводится по изданию: Лесин В. А. Проблемные
вопросы реализации заданий государственного оборонного заказа в области танкостроения по опыту работы Рособоронзаказа // Танкостроение: состояние и перспективы. Сборник докладов 2‑й научно-практической конференции, посвященной 70‑летию ФГУП «ПО Уралвагонзавод» и 65‑летию ФГУП «УКБТМ». 7–8 сентября. Нижний
Тагил, 2006. С. 12.
7. Объяснительная записка к годовому отчету производственного объединения по основной деятельности
за 1990 год. Л. 6 // Музей УВЗ; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр.
585. Ч. 1. Л. 4; Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 136, 146, 160, 236.
8. Кузык Б. За кулисами прорыва. Россия на рынках
вооружений. М., 1998. С. 47.
9. Независимое военное обозрение. 1997. № 4; Военно-промышленный курьер. 2013. № 3.
10. Независимое военное обозрение. 1999. № 30.
11. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 24; Независимое военное
обозрение. 2001. № 1.
12. Мозолин В. П. О научно-технических разработках
ОАО «УНТК» в 1993–2005 годах. Л. 2–4 // Архив АО «УНТК».
13. Колмаков Д. Г. Введение. Лихие девяностые. С. 11–
12 // Через тернии — к мировому лидерству. 2016. Рукопись. Архив АО «УКБТМ».
14. Кузык Б. Указ. соч. С. 83; Вавилонский Э. Гриф «секретно» снят с еще одной тайны «холодной войны» // Сделано на Урале. 2001. Апрель. С. 3; Его же: Как это было. Нижний Тагил, 2001. С. 74; Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 118.
15. Главный конструктор В. Н. Венедиктов… С. 405;
Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 12.
16. Колмаков Д. Г. Время, люди, танки. Нижний Тагил,
2001. С. 65; Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1987 год. Л. 26–27 // Музей УВЗ; Музей УВЗ. ФПИ. НВФ.
Ед. хр. 565. Л. 4.
17. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1989 год. Л. 45.
18. Бахметов А., Михайлов Д. Испытания, испытания
// Танкомастер. 2000. № 6. С. 10.
19. Бахметов А., Михайлов Д. Т‑90 — путевка
в жизнь // Танкомастер. 1999. № 4. С. 36–41; они же:
Черный орел//Солдат удачи. 1999. № 8. С. 44–47; Они
же: Испытания, испытания // Танкомастер. 2000. № 6.
С. 10.
20. Там же. C. 6.
21. Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 35. Ч. 4. Л. 2;
Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 155, 170; Приказы директора завода и распоряжения главного инженера по производственной деятельности за 1989 год. Л. 45.
22. Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 35. Ч. 4. Л. 2;
Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 155, 170.
23. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 65; Шпак М. Т. Указ.
соч. Л. 91, 168; Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 565.
Л. 4; Штрихи истории. Известные и неизвестные страницы истории Ковровского завода им. В. А. Дегтярева
с 1917 по 2002 год. Владимир, 2002. С. 176, 217.
24. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 218–219; Молодняков Н. А. Материалы по танку Т‑90. Л. 2 // Музей УВЗ.
25. Справочные данные ОАО «УКБТМ». Л. 2 // Музей
УВЗ.
26. Огонь, броня, маневр. Главному бронетанковому — 70 лет. М., 1999. С. 207; Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 3.

Л. 219; Ильин В. Е. Боевые танки России последнего поколения. М., 2001. С. 53–54; Ведомости. 2011. № 228; Независимое военное обозрение. 2008. № 4.
27. Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 35. Ч. 4. Л. 3.
28. Вавилонский Э., Куракса О., Неволин В. Основной
боевой танк России. Откровенный разговор о проблемах
танкостроения. Нижний Тагил, 2008. С. 65.
29. Кузык Б. Н. Указ. соч.
30. IDEX’97. Demonstration Programme. Firing Range,
Marina and Mobility Demonstration. 16–20 March 1997;
Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 170–171.
31. Молодняков Н. А. Воспоминания о создании танков серии Т‑90. С. 52 // Через тернии — к мировому лидерству. Рукопись. Архив АО «УКБТМ».
32. Костенко Ю. П. Танки (воспоминания и размышления). Ч. 3. М., 1999. С. 162; Потапов Ю. О создании бронетанковой техники 70–80‑х гг. и перспективе ее развития на будущее // Огонь, броня, маневр. Главному бронетанковому — 70 лет. М., 1999. С. 310–311.
33. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 156–157.
34. Материалы для книги. Л. 3–4 // Архив АО «УКБТМ».
35. Там же. Л. 10–13; Колмаков Д. Г. Введение. Лихие
девяностые… С. 12–13.
36. Там же. С. 13–14.
37. Саенко М., Чобиток В. Основной боевой танк Т‑64.
М., 2002. С. 52, 54; Костенко Ю. П. Танки (воспоминания
и размышления). М., 1996. С. 140–141.
38. Справочные данные ОАО «УКБТМ». Л. 1.
39. Там же. Л. 2.
40. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 1. Л. 25.
41. Приказы директора завода и распоряжения
главного инженера по производственной деятельности
за 1971 год. Л. 136–138; 1972 год. Л. 144–149, 156–159;
1973 год. Л. 52–55, 175, 179; 1974 год. Л. 160–166.
42. Шпак М. Т. Указ. соч. Ч. 2. Л. 33, 67, 92, 205,
224–225; Ч. 3. Л. 37, 121–122; Объяснительная записка
к годовому отчету завода по основной деятельности
за 1984 год. Л. 5 // Музей УВЗ.
43. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 171, 248.
44. Там же. Л. 220, 248; Государственное производственное объединение Уралвагонзавод. Екатеринбург,
1996. С. 17–18.
45. Колмаков Д. Г. Введение. Лихие девяностые…
С. 15–16.
46. Там же. С. 16.
47. Там же. С. 8.
48. Там же. С. 8–9.
49. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 155.
50. Там же. Л. 216–218; Зубов Е. А. Двигатели танков. М., 1995. С. 31.
51. Дегтярёв А. Г. Семейство двигателей В‑2. Из истории создания и развития // Танкпром, век ХХ: история,
историография, источники, музейное воплощение. Материалы всероссийской научно-практической конференции.
2–5 апреля 2013 г. Нижний Тагил, 2013. С. 270.
52. Там же. С. 271.
53. Бахметов А. Т‑84 против Т‑90 С — противоборство
в Азии // Танкомастер. 2000. № 3. C. 9; Шпак М. Т. Указ.
соч. Л. 248, 265; Машиностроитель. 2003. № 4.
54. Молодняков Н. А. Материалы по танку Т‑90.
Л. 3 // Музей УВЗ.
55. Там же. Л. 3 // Музей УВЗ; Независимое военное
обозрение. 1998. № 3.

217

216

217

23. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 221, 290; Музей УВЗ. ФПИ.
НВФ. Ед. хр. 45. Л. 4.
24. Независимое военное обозрение. 2004. № 32.
25. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 24.
26. Там же. С. 21–22; Рекламный паспорт
№ 3969/04/НЭК «Модернизированный танк Т‑72 с системой управления огнем с тепловизионным прицелом иностранного производства».
27. Гущин Н. Конструкторское бюро машиностроения
// Военный парад. 1997. № 2. С. 62–63; Холявский Г. Л. Энциклопедия танков. Полная энциклопедия танков мира
1915–2000 гг. Минск, 1998. С. 518.
28. Барятинский М. Танк Т‑80 // Танкомастер. Специальный выпуск. М., 2002. С. 45; Федоров Н. Всех родов
оружия солдаты // Солдат удачи. 2001. № 7. С. 10.
29. Домнин В. Б., Молодняков Н. А., Неволин В. М. Модернизация танков типа Т‑72, Т‑90 — эффективный путь
повышения боевого потенциала сухопутных войск Российской Федерации // Танкостроение: состояние и перспективы. Сборник докладов 2‑й научно-практической конференции, посвященной 70‑летию ФГУП «ПО Уралвагонзавод» и 65‑летию ФГУП «УКБТМ». 7–8 сентября. Нижний
Тагил, 2006. С. 66–68.
30. Справочные данные ОАО «УКБТМ». Л. 2 // Музей
УВЗ; Независимое военное обозрение. 2004. № 45; 2006.
№ 48.
31. Аргументы недели. 2010. № 51.
32. Справочные данные ОАО «УКБТМ». Л. 2; Аргументы недели. 2011. № 48.
33. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 22.
34. Там же. С. 22–23.
35. Там же. С. 23.
36. Там же. С. 24.
3 7 . Д о м н и н В . Б . , М ол од н я к о в Н . А . , Н е в олин В. М. Указ. соч. С. 58–60.
38. Там же. С. 62–67; Терликов А. Л., Молодняков Н. А.,
Неволин В. М. Танк Т‑90 С — прорыв в 21‑й век // Сборник научно-технических и информационных материалов
ОАО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» за 2011 год. Выпуск № 9. Нижний Тагил, 2012.
С. 177.
39. Хлопотов А. Т‑90 М — прорыв в новое качество
// Арсенал. Военно-промышленное обозрение. 2011. № 5.
С. 25.
40. Наседкин В. И. Указ. соч. С. 98–101, 105.
41. Устьянцев С. В., Колмаков Д. Г. Т‑72/Т‑90. Опыт создания отечественных основных боевых танков. Нижний
Тагил, 2013. С. 243–244.
42. Григорян В. А. Пути совершенствования комплексной защиты образцов БТВТ // Танкостроение: состояние и перспективы. Сборник докладов 2‑й научнопрактической конференции, посвященной 70‑летию ФГУП
«ПО Уралвагонзавод» и 65‑летию ФГУП «УКБТМ». 7–8 сентября. Нижний Тагил, 2006. С. 170.
43. Дегтярёв А. Г. Семейство двигателей В‑2. Из истории создания и развития // Танкпром, век ХХ: история,
историография, источники, музейное воплощение. Материалы всероссийской научно-практической конференции.
2–5 апреля 2013 г. Нижний Тагил. 2013. С. 271.
44. Домнин В. Б., Молодняков Н. А., Неволин В. М.
Указ. соч. С. 65.
45. Терликов А. Л., Молодняков Н. А., Неволин В. М.
Указ. соч. С. 176.

56. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 218, 265, 288.
57. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 15; Его же: Время,
люди, танки. Нижний Тагил, 2001. С. 69, 71.

Глава 6. Возвращение
на танковый Олимп
В. Б. Домнин
1. Молодняков Н. А. Материалы по танку Т‑90.
Л. 3 // Музей УВЗ; Бахметов А. Т‑84 против Т‑90 С — противоборство в Азии // Танкомастер. 2000. № 3. C. 9; Колмаков Д. Г. Время, люди, танки. Нижний Тагил. 2001. С. 68–69;
Тагильский рабочий. 2001. № 32; Шпак М. Т. Пятьдесят лет
работы на Уральском вагоностроительном. 1950–2000 гг.
// Музей УВЗ. ФПИ. НВФ. Ед. хр. 34. Ч. 3. Л. 286–288.
2. Тагильский рабочий. 1999. № 230; Шпак М. Т. Указ.
соч. Л. 311.
3. Приводится по изданию: Машиностроитель. 2000. № 37.
4. Личное дело В. Б. Домнина // Музей УВЗ.
5. Машиностроитель. 2000. № 30; Тагильский рабочий. 2003. № 125.
6. Шпак М. Т. Указ. соч. Л. 313; Независимое военное
обозрение. 2000. № 12, 37
7. Там же. 2004. № 2; Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585.
Ч. 2. Л. 4–5.
8. Независимое военное обозрение. 2004. № 31.
9. Оборона и защита‑2008. V Международная выставка технических средств обороны и защиты. Официальный каталог. Нижний Тагил, 2008. С. 62; T–72 Upgrade:
KBP approach // p. SP’S. A Guide Publication. Special Supplement. 2004. P. 14.
10. Музей УВЗ. НВФ. Ед. хр. 585. Ч. 2. Л. 4–5.
11. Независимое военное обозрение. 2004. № 31.
12. Колмаков Д. Г. Введение. Лихие девяностые. С. 20–
21 // Через тернии — к мировому лидерству. 2016. Рукопись. Архив АО «УКБТМ».
13. Аргументы недели. 2011. № 48; Военно-промышленный курьер. 2013. № 27; Ведомости. 2012. № 26.
14. Там же.
15. Там же. 2013. № 56.
16. Там же. 2011. № 45; Памятники индустриальной
культуры Уралвагонзавода. Бронетанковые вооружения
и техника. Нижний Тагил, 2012. С. 154.
17. Независимое военное обозрение. 2012. № 35.
18. Наседкин В. И. 65 лет — на службе России // Танкостроение: состояние и перспективы. Сборник докладов 2‑й научно-практической конференции, посвященной
70‑летию ФГУП «ПО Уралвагонзавод» и 65‑летию ФГУП
«УКБТМ». 7–8 сентября. Нижний Тагил, 2006. С. 98.
19. Бебенин А. Н., Зайцев А. А. Пути совершенствования технической подготовки артиллерийского вооружения танков // Танкпром, век ХХ: история, историография,
источники, музейное воплощение. Материалы всероссийской научно-практической конференции. 2–5 апреля
2013 г. Нижний Тагил, 2013. С. 245; Независимое военное
обозрение. 2002. № 20.
20. Бебенин А. Н., Зайцев А. А. Указ. соч. С. 245.
21. Красная Звезда. 2013. № 132.
22. ПерискОп. Ежедневный обзор средств массовой информации. 3 февраля, С. 20; 5 февраля, С. 13–14;
17 февраля, С. 21–22.

218

8. Там же. 21 августа.
9. Военно-промышленный курьер. 2013. № 16.
10. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 25; Модернизированный танк Т‑72 с комплексом средств защиты // Рекламная листовка; Модернизированный танк Т‑72 с комплексом активной защиты «Арена-Э» // Рекламная листовка.
11. ПерискОп… 9 марта.
12. Там же. 6 июня.
13. Там же. 14 июня.
14. Колмаков Д. Г. Рекламно-информационные материалы по БМПТ // Архив ОАО «УКБТМ».
15. Зудов С. П., Колмаков Д. Г., Копытов А. Б., Манаков С. В., Неволин В. М., Яковлев А. Б. Шасси танка Т‑72 —
универсальная платформа для боевых, специальных и инженерных машин. Нижний Тагил, 2013. Рукопись // Архив АО «УКБТМ».
16. ПерискОп… 2 июня.
17. Там же. 21 августа.
18. Колмаков Д. Г. Введение. Лихие девяностые.
С. 19 // Через тернии — к мировому лидерству. 2016. Рукопись. Архив АО «УКБТМ»; Машиностроитель. 2012. № 15;
ПерискОп… 7 декабря.
19. Там же. 27 декабря.
20. Современные бронированные инженерные машины АО «УКБТМ». 2016. Рукопись. Л. 6–8 // Архив
АО «УКБТМ».
21. Там же. Л. 8.
22. Приводится по изданию: Серебров О. Танковый
прорыв на «Дефекспо Индия 2012» // Оборона России.
2012. № 4. С. 37.
23. Машиностроитель. 2013. № 11; Коммерсант. 2015.
№ 32.
24. ПерискОп… 29 марта, 3 ноября, 9 ноября.
25. Приводится по изданию: Серебров О. Указ. соч. С. 37.
26. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 26; ПерискОп… 21 августа.
27. Новую бронетехнику на единой платформе создают для Сухопутных войск // NEWSru.com: В России. 23 августа 2011 г.; Коммерсант-Урал. 2012. № 52.
28. Машиностроитель. 2015. № 4.
29. Независимое военное обозрение. 2015. № 21.
30. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 28.
31. Там же. С. 29.
32. Приводится по: Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 29–30.
33. Там же. С. 29–31.
34. Там же. С. 31.
35. ПерискОп… 29 февраля; 15 апреля.
36. Там же. 22 ноября.
37. Там же. 20 апреля.
38. Военно-промышленный комплекс. Приложение
к газете «Коммерсант». 25 января 2016 года.
39. Военно-промышленный курьер. 2014. № 24.
40. ПерискОп… 17 июня.
41. ПерискОп… 19 апреля; Колмаков Д. Г. Указ. соч.
С. 29.

46. Тэн Ю. В. Создание БРЭМ с повышенными характеристиками // Танкостроение: состояние и перспективы. Сборник докладов 2‑й научно-практической конференции, посвященной 70‑летию ФГУП «ПО Уралвагонзавод» и 65‑летию ФГУП «УКБТМ». 7–8 сентября. Нижний
Тагил, 2006. С. 80–81.
47. Тагильский рабочий. 2003. № 125; Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 19.
48. Тэн Ю. В. Указ. соч. С. 82–84.
49. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 19.
50. Зудов С. П., Колмаков Д. Г., Копытов А. Б., Манаков С. В., Неволин В. М., Яковлев А. Б. Шасси танка Т‑72 —
универсальная платформа для боевых, специальных и инженерных машин. Нижний Тагил, 2013. Рукопись // Архив АО «УКБТМ».
51. НИИ стали — 60 лет в сфере защиты. Исторические очерки. М., 2002. С. 88.
52. Костенко Ю. П. Танк (человек, среда, машина). М.,
2001. С. 14–15.
53. Held M. Warhead hit distribution on main battle
tanks in the Gulf War // Journal of Battlefield Techn. 2000.
V. 3. № 1.
54. Здесь и далее приводится по: Колмаков Д. Г. Рекламно-информационные материалы по БМПТ // Архив
АО «УКБТМ».
55. Terminator is formidable // Eurosatory Daily. 2012.
15 June.
56. Колмаков Д. Г. Введение. Лихие девяностые.
С. 17//Через тернии — к мировому лидерству. 2016. Рукопись. Архив АО «УКБТМ».
57. Сергей Маев: «Армату» нужно будет подтягивать до уровня Т‑95 // http//www/rosinform.ru/konstruktorskoe-beuro/427801‑sergey-maev-armatu-nuzhno-budet-podtygivat-do-urovnya-t‑95/19.11.2015.
58. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 18; Сергей Маев: «Армату» нужно будет подтягивать до уровня Т‑95…

«Армата». А. Л. Терликов
(вместо эпилога)
1. Колмаков Д. Г. Введение. Лихие девяностые.
С. 17 // Через тернии — к мировому лидерству. 2016. Рукопись. Архив АО «УКБТМ».
2. Независимое военное обозрение. 2015. № 21.
3. Материалы АО «УКБТМ» для подготовки книги // Архив АО «УКБТМ».
4. Колмаков Д. Г. Указ. соч. С. 21.
5. Ведомости. 2013. № 105; Независимая газета. 2013.
№ 127; ПерискОп. Ежедневный обзор средств массовой
информации. 2016.
6. Станция оптико-электронного противодействия для
защиты бронетанковой техники. Рекламный буклет.
7. ПерискОп… 27 апреля.

219

218

219

Научно-популярное издание

Дмитрий Геннадьевич Колмаков
Сергей Викторович Устьянцев

УКБТМ. 75 лет тагильской школе
танкостроения
Библиотека Танкпрома

Корректор Маргарита Сидельникова
Дизайн Антон Якубов
Верстка Ольга Игнатьева

В книге использованы фотографии из архивов АО «УКБТМ»,
Музейного комплекса АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод»,
отдела по связям с общественностью АО «Научно-производственная корпорация
«Уралвагонзавод», Российского государственного архива экономики,
Нижнетагильского городского исторического архива
и личных коллекций М. Павлова и М. Муратова

Подписано в печать ??.04.2017. Формат 60х100 1/8.
Усл. печ. л. 30,5. Тираж 1000 экз. Заказ №
Акционерное общество «Научно-производственная
корпорация «Уралвагонзавод»
Отпечатано в ООО Универсальная Типография «Альфа Принт»
Россия, Екатеринбург, пер. Автоматики, 2ж