/
Tags: растения биология журнал ботаника растениеводство ботанический журнал
Year: 1954
Text
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ВСЕСОЮЗНОЕ БО1АНИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО
р 249
БОТАНИЧ ЕС К И Й
ЖУРНАЛ
ТОМ XXXIX
3
май-июнь
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
ИОСКВА
1954
ЛЕНИНГРАД
Адрес редакции. Ленинград, 22, ул. проф. Попова, 2, Всесоюзное Ботаническое
общество.
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 3
ДИКОРАСТУЩАЯ ФЛОРА СССР КАК ИСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ
СЕЛЕКЦИИ И ОПЫТНОЙ КУЛЬТУРЫ
(Получено 16 III 1954)
Сентябрьский Пленум ЦК КПСС принял решение о быстром подъеме
• производительности сельского хозяйства СССР с тем, чтобы обеспе-
чить в ближайшие 2—3 года создание изобилия предметов продоволь-
твия и сырья для легкой промышленности в нашей стране. Для
зыполнения этой задачи должны быть мобилизованы все резервы, все
имеющиеся ресурсы.
Дикорастущая флора Советского Союза, как известно, насчитывает
своем составе много растений, весьма ценных в качестве исходного
материала для селекции и опытной культуры. Использование этого
естественного растительного фонда несомненно будет способствовать
<ыполнению указанной задачи.
‘И. В. Мичурин в своей работе уделял, как известно, чрезвычайно
большое внимание представителям дикорастущей флоры. В неисчерпае-
мом их разнообразии он находил огромное количество материала для
.'получении новых родов, видов и сортов культурных растений.
Много первоклассных новых культурных растений создано И. В. Ми-
чуриным именно путем использования дикорастущих видов; последние
успешно привлечены им к культуре даже при их малоценных, иногда почти
несъедобных плодах. Вспомним дикую грушу (Pyrus ussuriensis Maxim.),
амурский виноград (Vitis amurensis Rupr.), степную вишню (Cerasus
frutlcosa (Pall.) G. Vor. и многие другие. До Мичурина еще никто н<
поднимал на такую принципиальную высоту вопрос о возможности
широкого использования скрытых в растительном организме ценнейших
для человека свойств и особенностей, таких как выносливость, холодо-
стойкость, урожайность, долговечность, высокая витаминность, имму-
нитет по отношению к вредителям и болезням и т. д. Наш великий
естествоиспытатель убежденно и страстно говорил: „Мы не все еще
взяли у природы, даже у природы нашей родной страны. Еще имеются
огромные ресурсы диких растительных форм, возможно даже не из-
вестных мировой науке. Это—необходимый исходный материал для
моей оригинаторской (создающей новые растительные формы) работы".
(Соч., 1948, IV, стр. 267).
И. В. Мичурин неустанно напоминал, что флора нашей страны
богата и разнообразна, у нас имеется множество ценнейших раститель-
ных форм, недоиспользование которых он называл „грубейшим про-
махом".
Важность этого вопроса обусловила необходимость созыва Ботани-
ческим институтом АН СССР (БИН) специального Совещания бота-
ников и селекционеров, состоявшегося в Ленинграде в 1951 г. В опуб-
1 Ботанический журнал, № 3, 1954 г.
318
И. Т. ВАСИЛЬЧЕНКО
ликованных материалах Совещания (1951, 1952) имеется значительное
количество данных, освещающих этот вопрос, Совещанием была при-
нята резолюция, в которой отражены организационные формы сов-
местной работы ботаников и селекционеров по дикорастущей флоре
и намечены дальнейшие перспективы этой работы.
Как известно, в прошлом было сделано много попыток введения
в культуру диких кормовых трав и плодовых растений и использова-
ния их при гибридизации.
Имеются несомненно большие достижения в этой области, в част-
ности обширные данные, прекрасно суммированные по травянистым
растениям И. В. Лариным, Т. А. Работновым, Ш. М. Агабабяном и др.
в известной монографии „Кормовые растения сенокосов и паст-
бищ СССР11. Однако только работы, проведенные в самое последнее
время, например А. М. Константиновой во Всесоюзном Институте
кормов им. В. Р. Вильямса, показали со всей очевидностью, какое
громадное значение могут иметь представители травянистой дикорас-
тущей флоры для выведения новых типов культурных кормовых расте-
ний. Константинова широко использовала для своей работы дикорасту-
щую желтую люцерну северных районов СССР (Европейской части
и Сибири — районы Ангары и Якутии) для скрещивания с культурной
синей люцерной. Руководствуясь указаниями И. В. Мичурина, построив
свои опыты на основе данных советской биологии, А. М. Константи-
нова получила новый высокоурожайный сорт люцерны Северная гиб-
ридная, внедряемый в настоящее время в колхозах северной полосы
нечерноземной зоны Европейской части СССР. В этой области иссле-
дований, т. е. при работе с травами, ботаники несомненно могут
выполнять работу по мобилизации фонда дикорастущих трав наиболее
квалифицированно, с наибольшей продуктивностью и быстротой; задача
эта значительно облегчается благодаря тому, что И. В. Ларин (1951)
уже наметил и рекомендовал совершенно определенные объекты (роды
и виды) дикорастущих трав, которыми необходимо заняться в первую
очередь.
На территории СССР находятся важнейшие, мирового значения
очаги дикорастущих кормовых трав и плодовых растений. Установлено,
что именно у нас находятся крупнейшие в мире, первые по видовому
и формовому разнообразию очаги дикой люцерны (Medicago)1 — если
иметь в виду многолетние виды этого рода. На территории Советского
Союза встречается 35 видов из 46 возможных, т. е. 80% от общего
числа видов, известных на всем земном шаре. По роду пажитник (Тгг-
gonella) мы имеем 50% многолетних видов, т. е. 21 вид (при общем
числе видов 42), по роду клевер (Trifolium)— около 25% (более 70 видов
из 300). На территории СССР насчитывается также 50% всех видов
донника (Melilotus) (11 видов из 20), около 50% видов эспарцета
(Onobrychis) (65-—66 видов из 130).
По злакам наблюдается приблизительно та же картина. Если обра-
титься к таким сводкам, как „Флора СССР11 и „Кормовые растения
сенокосов и пастбищ СССР11, то можно установить, что большая часть
видов в составе тех родов злаков, которые ценны в кормовом отноше-
нии, находится в СССР; в частности мятликсв (Роа) у нас имеется
107 видов, бескильниц (Atropis) 40 видов (из 90), регнерии (Roegneria)
45 видов (из 60—70), пырея (Agropyrum) 55 видов (из 80—90), у нас
представлены все 5 видов беломятлика (Leucopoa) и т. д.
Обратимся к дикорастущим плодовым. П. М. Жуковский в своей
известной монографии „Культурные растения и их сородичи11 утвер-
1 Все названия родов растений приведены согласно „Флоре СССР".
ФЛОРА СССР КАК ИСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ СЕЛЕКЦИИ
319
ждает, что „из всех стран земного шара Советский Союз наиболее
богат природными ресурсами по пищевым, сочноплодным и твердо-
плодным растениям для умеренных широт . . . Ресурсы СССР колос-
сальны и очень мало использованы селекцией. Перед Великой Отече-
ственной войной организованные заготовки плодов дикорастущих
растений достигли 1 500000 т в год, не считая сборов, производимых
местным населением для своих нужд“ (1950, стр. 286). В то же время
он указывает, что в ряде районов собиралось не более как 10—12%
урожая дикорастущих плодовых.
П. М. Жуковский исчисляет количество видов яблони (Maias) всего
земного шара в 31 вид, причем для территории СССР известно
до 20 видов этого рода. Относительно груши (Pyrus) он пишет, что
если прибавить к кавказским видам груши среднеазиатские и дальне-
восточные виды, то СССР окажется обладателем очень богатых, а воз-
можно и богатейших в мире ресурсов груши. По числу видов сливы
и вишни (род Prunus) некоторые страны имеют их большее число, чем
взвестно у. нас в СССР. Однако по качеству плодов, а повидимому
и формовому разнообразию дикорастущего материала, наши виды Pru-
nus стоят очень высоко. Не случайно, конечно, исходные очаги про-
исхождения культурной сливы и культурной алычи находятся на тер-
ритории СССР. Родина культурного абрикоса и основной очаг разно-
образия дикорастущих форм Armeniaca vulgaris находятся также
в СССР. Если известно всего около 40 видов рода миндаль (Amyg-
dalus), то 20 из них — в составе флоры СССР. Очаги нашего дико-
растущего винограда (типа Vitis vinifera auct.) по разнообразию форм
и качеству плодов не имеют себе подобных в мире. То же можно
сказать о грецком орехе (Juglans). С полным основанием А. В. Кали-
нина пишет: „Наиболее крупные площади и чистые массивы лесов из
дикорастущего грецкого ореха (J. regia L.) встречаются на террито-
рии СССР, да, пожалуй, и во всем мире — на Западном Тянь-Шане“
(1951, стр. 261).
Две трети видов лещины (Corylus) обитают в диком состоянии в СССР.
Позволю себе здесь обратить внимание еще на одно обстоятельство.
Дикие плодовые растения придают нашим, в особенности южным лесам
своеобразную прелесть. Проф. М. Г. Попов, например, пишет, что,
хотя знаменитые яблоневые леса под Алма-Атой в значительной степени
пострадали от неправильного хозяйственного использования, они и
в таком виде представляют красу и гордость алмаатинской природы:
„Действительно, изумительны по красоте эти предгорья весной, когда
на фоне зеленых склонов цветут рощи яблонь, усыпанные белым цветом,
а деревья урюка выглядывают как огромные розовые букеты*1 (1940,
стр. 186). М. Г. Попов обращает особое внимание на санаторно-курорт-
ное значение этих лесов, на возможность широчайшего развития здесь
пчеловодства. Колхозные и совхозные пасеки в поясе дикого плодо-
вого леса (например на западном Тянь-Шане), как известно, очень
многочисленны. Мед здесь обладает поразительным ароматом и вкусом,
а такой продукт его переработки, как медовый квас, является прекрас-
ным и полезным напитком.
Следует отметить, что ряд крупных ученых считает, что комплекс
диких плодовых лесов умеренного пояса имел большое значение
в истории развития человечества.
А как обширны территории, занятые нашими северными ягодными
растениями (малина, брусника, черника, поляника и другие), и как
велико их разнообразие и значение, в особенности в условиях севера!
Какие имеются здесь большие возможности не только для сбора их
плодов, но и для широкой селекционной и опытной работы с ними!
1*
320
И. Т. ВАСИЛЬЧЕНКО
Все сказанное побуждает нас беречь естественные природные
богатства, изучать их и широко использовать в творческой работе
советского человека, — творца новых типов культурных растений.
Первоочередной задачей в работах по освоению для нужд народ-
ного хозяйства практически ценных представителей дикорастущей флоры
является охрана этих растений от уничтожения и использование мас-
сивов их естественного произрастания в качестве очагов дальнейшего
распространения.
И. В. Мичурин учил умело пользоваться природными фондами
исходного для селекции материала, беречь и охранять эти фонды:
„...дикие заросли плодово-ягодных растений... представляют собой
ценнейший исходный материал для селекционеров... Но существует
серьезная опасность навсегда потерять для страны, может быть един-
ственные во всем мире, экземпляры исходных для селекции форм
плодовых растений... Я предлагаю объявить наиболее ценные заросли
заповедниками" (1948, IV, стр. 617—618).
Зададим вопрос: насколько этот призыв актуален в наше время?
Может быть этот завет Мичурина выполнен, и наш золотой природный
селекционный фонд гарантирован от всяких случайностей? К сожале-
нию, нужно сказать, что опасность уничтожения ценнейших очагов
дикой флоры (в частности и прежде всего, плодовых растений) значи-
тельно возросла в последнее время. Помимо непрекращающегося выпаса
в этих очагах (в горной Восточной Фергане, в Кондаринском ущелье
в Таджикистане и т. д.), нередких случаев порубок и пожаров, про-
водятся обширные мероприятия по уничтожению диких плодовых расте-
ний путем широко рекламируемой прививки диких пород культурными
сортами, без всякого учета селекционной значимости дикарей.
Кавказ, как я уже отмечал, известен богатством дикой плодовой
флоры. Но недавно нами была получена информация, что, например,
в Кабардинской АССР уже приступили к массовым вырубкам диких
плодовых с прививкой пеньков культурными сортами. Уже „обработали"
таким образом 60000 диких деревьев!
Высказывая эти соображения, мы далеки от мысли дискредитиро-
вать идею реконструкции диких плодовых зарослей различными мето-
дами, в том числе и методом так называемого „облагораживания"
лесных пород, т. е. путем прививки на них (как на подвоях) более
ценных форм плодовых растений. Но к этому мероприятию необходимо
подходить обдуманно и заменять дикие плодовые массивы культурными
формами только после всесторонней оценки селекционного (а в горах
и противоэрозионного и водоохранного) значения диких плодовых
растений. Огульное же и безаппеляционное „прореживание" дикорасту-
щих плодовых массивов с использованием оставшихся экземпляров
да еще посаженных на пень в качестве подвоев должно быть запре-
щено в законодательном порядке. Кроме того, следует принять меры
к охране не только крупных лесоплодовых массивов, но и отдельных
уникальных экземпляров (деревьев, кустов) или небольших, но особенно
ценных очагов диких плодовых растений путем прикрепления хорошо
различимого охранительного знака, единого для всего Советского
Союза образца.
Назрела необходимость и в пересмотре сети государственных за-
поведников СССР. В настоящее время проводятся крупнейшие меро-
приятия по распашке миллионов га целинных и залежных земель
в целях увеличения производства зерна — основного продукта нашего
сельского хозяйства. Ботаники должны внести в это дело свой вклад
не только в отношении детального картирования подлежащих освоению
земель (там, где это понадобится) с бонитировкой этих территорий
ФЛОРА СССР КАК ИСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ СЕЛЕКЦИИ
321
и т. д., но и в части выявления подлежащих охране уголков природы
с их неповторимыми поучительными ландшафтами с характерным расти-
тельным покровом, невосстановимым в случае распашки или с наличием
редких и важных для практики диких кормовых и плодовых растений.
Охрана (вплоть до заповедания нескольких сот или даже тысяч га)
не только не составит в данном случае сколько-нибудь заметного на-
рушения грандиозного плана освоения новых земель, но и принесет
большую пользу для науки и практики народного хозяйства СССР!
В особенности важное значение пересмотр сети заповедников
(и вообще реорганизация всего дела охраны природы) имеет, конечно,
для горных районов, прежде всего для южных гор — Средней Азии
и Кавказа. По этому вопросу мы имеем многочисленные печатные
публикации (в том числе и в центральных печатных органах),1 много-
численные решения различных совещаний и конференций, представле-
ния научных обществ и т. д.
К сожалению, Главное управление по заповедникам Министерства
сельского хозяйства СССР считает себя, очевидно, „выше всего этого11
и не считает нужным хотя бы в какой-нибудь форме реагировать на
все растущий поток критических высказываний, направленных, прямо
или косвенно, в его адрес.
Процесс изучения, а также сбора исходного материала, а тем более
выведения и внедрения в практику новых типов культурных растений
есть процесс довольно длительный и требующий, при условии даже
хорошей организации дела, значительного времени.
И. В. Мичурин не раз указывал, что новые сорта, даже будучи
выведены, требуют длительной и всесторонней проверки. Сам он, на-
пример, над выведением нового сорта ароматического жасмина работал
40 лет, для получения культурных форм актинидии ему потребовалось
четверть века опытной работы и т. д.
А. М. Константиновой для выведения нового сорта люцерны (Север-
ная гибридная) в условиях вполне налаженного и организованного
опытного хозяйства и при обеспеченности вспомогательным персоналом
потребовалось около 15 лет работы. Средний срок выведения нового
сорта яблони селекционеры, как известно, исчисляют в 25 лет, и т. д.
Хотя эти сроки и не являются, вообще говоря, обязательными, но это
следует постоянно иметь в виду при селекционно-гибридизационной
работе с представителями дикорастущей флоры и не торопиться с рек-
ламой новых сортов, подчас быстро теряющихся при передаче их
в производство.
В каких же направлениях необходимо развивать работу по исполь-
зованию дикорастущей флоры?
Первым и основным мероприятием в деле привлечения к селек-
ционно-гибридизационной работе дикорастущих видов И. В. Мичурин
считал „регулярные научные экспедиции11 в районы, отличающиеся
обилием диких плодовых пород и других нужных селекционеру расте-
ний. Он писал: „Для дальнейшего развития селекции плодово-ягодных
культур необходимы регулярные экспедиции в поисках новых растений.
В своих работах по использованию флоры Дальнего Востока я доказал
важность этого дела и поднял его на принципиально научную высоту11
(1948, I, стр. 611).
В задачи подобного рода экспедиций должно входить:
1) установление и изучение районов средоточия (очагов) диких кор-
мовых и плодовых растений, их географического размещения, границ,
1 См. например, статью И. С. Горшкова „Об ореховых насаждениях", помещен-
ную в газете „Правда" от 6 июня 1953 г.
322
И. Т. ВАСИЛЬЧЕНКО
выявление общего характера почвенно-климатических особенностей этих
очагов с прогнозом о выносливости, морозо- и жаростойкости и т. д.
произрастающих здесь растений; в особенности это относится к мало-
изученным или вовсе не изученным очагам; как следствие этих иссле-
дований, должно явиться детальное районирование очагов диких кор-
мовых и плодовых растений;
2) установление видового состава диких плодовых и кормовых
растений, их экологии и границ распространения отдельных видов;
в этом отношении предстоит еще большая работа; если взять, напри-
мер, дикорастущие плодовые, то нередко мы можем только приблизитель-
но ответить (иногда даже очень приблизительно!) на вопросы: сколько
дикорастущих видов яблони произрастает на территории СССР? сколько
видов груши, алычи, вишни, винограда и т. д.? новые виды все время
описываются не только с Кавкава, из Средней Азии, но даже из Крыма
и из центральных областей Европейской части СССР; еще менее
изучены границы распространения отдельных видов; для подавляющего
большинства видов диких плодовых и кормовых растений у нас еще
нет даже схематических изображений их ареалов;
3) составление ботанических описаний ассоциаций дикорастущих
кормовых трав; особенное внимание должно быть уделено при этом
структуре и количественным отношениям видов в естественных „зла-
ково-бобовых травосмесях";
4) ботаническое описание по единой принятой форме естественных
насаждений, в составе которых имеются дикие плодовые растения,
с учетом количественного участия отдельных видов и их экологии;
5) обследование общего состояния массивов диких плодовых расте-
ний, их болезней и вредителей, с выяснением степени их сохранности
(учитывая стравливание, порубки и т. д.), с картированием массивов
в масштабе не крупнее, как правило, 1:500000; отдельные более цен-
ные очаги должны картироваться в более крупных масштабах;
6) разработка необходимых мер по охране массивов;
7) сбор фактического документального материала: гербария (в том
числе и фитопатологического), семян (плодов), черенков, отводков и т. д.
в количествах, возможных в условиях маршрутного передвижения, сбор
гербарных коллекций для издания, фотографирование наиболее важных
объектов, сбор музейных экспонатов и т. д.
В результате подобного рода экспедиций должны составляться
научно-популярные работы по отдельным практически важным родам
и видам растений. Работа экспедиций должна популяризироваться
в газетах, журналах и в форме различного рода докладов. Наряду
с научно-популярными работами будут издаваться, естественно, и об-
зорные и сводные научные труды, Отдельные статьи, справочные
руководства и т. д.
Упомянутое выше Совещание ботаников и селекционеров обратило
внимание на необходимость организации при БИН, как центральном
ботаническом учреждении СССР, постоянно действующей
экспедиции с задачей мобилизации естественных растительных
богатств нашей страны для селекционно-гибридизационной работы.
Совещание обратилось к Академии Наук СССР с просьбой оказать
необходимое содействие этому чрезвычайно важному в народнохозяй-
ственном отношении мероприятию и объединить в этом направлении
усилия Ботанического института им. В. Л. Комарова АН СССР с рабо-
той ботанических учреждений союзных академий, филиалов АН СССР
и отраслевых институтов и опытных станций. Организация подобного
рода постоянно действующей „селекционно-флористической" экспедиции
является делом новым и требует тщательно продуманного плана.
ФЛОРА СССР КАК ИСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ СЕЛЕКЦИИ
323
При построении перспективного плана работы экспедиции прихо-
дится прежде всего исходить из географического размещения важней-
ших очагов дикорастущих кормовых трав и плодовых пород. Такими
очагами первоочередного значения, в которых прежде всего необходимо
организовать работу, являются Кавказ и Средняя Азия в их географи-
ческих границах.
Эти области известны своим большим разнообразием флоры (Кавказ
6000—7000 видов, т. е. около 30—40% видового состава всей флоры
СССР, Средняя Азия 7000—8000 видов, т. е. почти 50%). В состав
флоры этих областей входят, с одной стороны, растения „умеренного
климата'* среднегорной полосы и холодостойкие высокогорные типы,
с другой стороны — крайне засухоустойчивые типы сухих степей и
пустынь. В Средней Азии и на Кавказе располагаются крупнейшие
по значению очаги таких важных для практики растений, как бобовые:
люцерна, клевер, эспарцет, донник, вика, чина; злаковые: регнерия,
ежа, широколиственные овсяницы, многолетние виды костра, пырея,
житняка и многие другие.
Очаги диких плодовых указанных областей имеют мировое значение.
Следует, однако, отметить, что все это богатство дикой флоры,
в особенности флоры Средней Азии, не только еще слабо использовано
в селекционно-гибридизационной работе, но в большинстве случаев еще
плохо изучено даже ботанически, т. е. со стороны видового состава,
географии, экологии и биологии отдельных видов, не говоря уже
о формовом (внутривидовом) их разнообразии. А последнее как раз
и является крайне важным для практики.
Именно это обстоятельство определяет первую форму работы:
экспедиции, маршрутные поездки в менее изученные районы. В каче-
стве первого опыта, подобного рода поездки были предприняты нами
в 1950 г. на Западный Тянь-Шань и в 1951 г. на Западный Гиссар.
Несмотря на не вполне еще удовлетворительную в общем организацию
этих экспедиций, следует все же сказать, что имеются определенные
результаты, удостоверяющие необходимость расширения этой экспеди-
ционной работы.
Однако нужно отметить, что маршрутные экспедиционные исследо-
вания не могут дать ответа на целый ряд вопросов, учет которых
совершенно необходим для целей привлечения дикорастущих видов
к селекционно-гибридизационной работе. Ввиду этого при маршрутных
поездках должны выделяться более важные растительные очаги для
углубленного их исследования полустационарным путем, что является
второй формой работы.
При полустационарных исследованиях научно-исследовательский
отряд располагается в центре избранного очага и проводит работу как
на месте (базе), так и практикуя короткие выезды и выходы по радиу-
сам, с учетом рельефа и других экологических условий местности и
распределения растительности. Задачами полустационарной работы
являются: проведение углубленного изучения формового разнообразия
видов, постановка эколого-биологических наблюдений, а также почвен-
ных и климатологических исследований, выяснение возможностей охраны
особо ценных массивов (и даже отдельных деревьев и кустов), паспор-
тизация и маркировка в поле аутентичных экземпляров ценных разно-
видностей, новых видов плодовых растений и выдающихся по значению
массивов трав. Следует отметить, что только при полустационарном
типе исследований возможен сбор в достаточно больших количествах
семенного и посадочного материала по отдельным видам и разновид-
ностям растений в целях обеспечения экспериментов. Эта работа по
сбору является, как известно, очень кропотливой и трудоемкой, она
324
И. Т. ВАСИЛЬЧЕНКО
связана с выбором соответствующих массивов трав, маточных деревьев,
и кустарников, с наблюдениями над созреванием семян (плодов), над
повреждениями последних вредителями и болезнями в связи с вопросом
иммунитета, с детальной характеристикой массивов ценных растений
и т. д. Проведение всей этой работы при маршрутно-экспедиционном
передвижении крайне затруднительно.
В результате полустационарных работ, которые по идее должны про-
водиться в одном и том же месте в течение ряда лет, можно будет
давать уже детальную характеристику селекционно-гибридизационных
свойств и качеств отдельных видов и разновидностей. Можно будет
получать массовый материал (семенной и посадочный) для постановки
широких опытов, организации крупных ботанических коллекций и т. д.
На этом материале предполагается давать уже нового типа публикации,
посвященные отдельным родам и видам диких плодовых и кормовых
растений, их детальной систематике, с детальными же эколого-геогра-
фическими и биологическими сведениями и данными практического
порядка.
Наконец, третьим разделом исследований является концентрация
стационарной работы в немногих, но наиболее солидных ботанических
и опытно-селекционных учреждениях, таких учреждениях, где имеется
полная гарантия того, что добыт ый, иногда с великим трудом и в не-
больших количествах, практически ценный материал (семена, корни,
черенки, отводки и т. д.) не пропадет, не будет утерян или обезличен,
а будет правильно использован по назначению и передан в производ-
ство. С другой стороны, необходима организация стационарной работы
и в самих очагах разнообразия диких кормовых и плодовых растений.
Роль ботаников в этих стационарных исследованиях мыслится в форме
участия их в организации коллекционных питомников; ими должны быть
составлены полные коллекции живых растений по практически важным
родам, в районах, близких к наиболее богатым очагам видового и фор-
мового разнообразия этих растений. При этом мыслится постановка
биологических (в широком смысле слова) наблюдений и экспериментов;
должны даваться рекомендации селекционерам и опытникам при исполь-
зовании ими представителей дикой флоры, а также должно осущест-
вляться совместное проведение ряда опытов и наблюдений.
Но это одна сторона вопроса. Другая сторона, другая задача
заключается в расширении стационарных исследований в сторону углуб-
ленной экспериментальной разработки проблемы вида (в особенности
видообразования) на основе методов советской биологии на объектах
дикорастущей флоры.
Эта работа весьма трудоемка и сложна. Представляется наиболее
целесообразным проведение ее главным образом в естественных
очагах дикорастущей флоры и притом в вертикальном, профильном
разрезе, при большой контрастности эколого-географических условий
профиля. Имеется (в частности в Средней Азии) несколько мест, отве-
чающих этой задаче. Однако этот вопрос нуждается в особом освеще-
нии.
Таковы, как нам представляется, основные направления работы по
использованию представителей дикорастущей флоры СССР для нужд
селекции и опытной культуры. Работа эта, при правильной ее организа-
ции (чего мы еще не достигли), может в высокой степени способство-
вать дальнейшему повышению производительности социалистического
сельского хозяйства СССР, а также разработке целого ряда крупных
проблем ботаники. Что касается охраны природы, то этот вопрос имеет
также выдающееся значение как для целей практических, так и по-
знания закономерностей формирования естественных растительных
ФЛОРА СССР КАК ИСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ СЕЛЕКЦИИ
325
ценозов, генезиса видов и их биологии. Мы не должны также забывать
о большом значении нетронутых уникальных уголков природы для
педагогов и учащихся, туристов, натуралистов и вообще всех, кто хочет
поучиться, отдохнуть и набраться сил, наблюдая, как может природа „кра-
сою вечною сиять". Наш народ любит свою Родину и дорожит богатствами
и красотой ее природы, стремление к охране редких и ценных угол-
ков природы, составляющих предмет национальной гордости народа,
есть естественное следствие роста культуры советского народа.
ЛИТЕРАТУРА
Васильченко И. Т. (1951). Учение И. В. Мичурина о селекционно-гибриди-
зациоииом значении дикой флоры. В кн.: Мат. I Всес. совещ. ботан. и селекц., I,
изд. АН СССР. — Жуковский П. М. (1950). Культурные растения и их сородичи.
Изд. „Сов. Наука", М. —-Калинина А. В. (1951). Кустарниковые заросли в районе
распространения ореховых лесов на склоне Ферганского и Чаткальского хребтов.
Тр. Бот. инет. АН СССР, сер. III, 7.— Константинова А. М. (1951). Особен-
ности селекционной работы с дикими люцернами. В кн.: Мат. I Всес. совещ. ботан.
и селекц., 1, изд. АН СССР. — Ларин И. В. (1950, 1951а). Кормовые растения
сенокосов и пастбищ СССР. Сельхозгиз, М.—Л., I (1950), II (1951). — Ларин И. В.
(19516). Изученность флоры СССР в кормовом отношении и выделение из нее новых
видов в культуру. В кн.: Мат. I Всес. совещ. ботан. и селекц., /, изд.-АН СССР.—
Материалы I Всесоюзного совещания ботаников и селекц, (1951, 1952). Изд.
АН СССР, I (1951), II (1952). — Мичурин И. В. (1948), Соч., I—IV. — Плодовые
леса южной Киргизии и их использование. (1949), Сб. статей, отв. ред. акад.
В. Н. Сукачев, Тр. Южно-Кирг. эксп., /, изд. АН СССР. — П о п о в М. Г. (1928—1929).
Дикие плодовые деревья и кустарники Средней Азии. Тр. по прикл. бот., генет.
и селекц., XXII, 3. — Попов М. Г. (1940). Растительный покров Казахстана. Изд.
АН СССР.— Флора СССР (1934-1954), I—XX, изд. АН СССР.
Ботанический институт
им. В. Л. Комарова
Академии Наук СССР,
Ленинград
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 3
В. И. Запрягаева
БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФИСТАШКИ В СВЯЗИ С ЕЕ
КУЛЬТУРОЙ В ТАДЖИКИСТАНЕ
С 12 рисунками
(Получено 22 XII 1952)
Таджикистан в настоящее время лесом не богат. Не более 10°/о пло-
щади республики занято древесными и кустарниковыми насаждениями.
Хищническое истребление лесов на протяжении многих веков при-
вело к тому, что значительная часть республики стала безлесной. По
одиночным деревьям или небольшим их группам, по сохранившимся
пням, по населенным пунктам и горным хребтам, названным по наиме-
нованию той или другой породы, можно судить о былом, более широ-
ком распространении на территории современного Таджикистана лесов,
в том числе и фисташников. Уничтожение фисташки до на давнего
прошлого шло очень интенсивно. По описанию П. Скварского (1900),
еще в 1900 г. в горах Могол-Тау сохранились остатки чугунного завода,
работавшего на высококалорийном угле фисташки. В настоящее время
фисташка в этом хребте сохранилась только в местах, почти недоступ-
ных человеку. Аналогичное происходило и в других районах Таджи-
кистана.
Уничтожение леса с последующей распашкой крутых склонов обусло-
вило усиленный поверхностный сток, разрушение почвенного покрова,
образование селевых потоков, нарушение режима горных рек. В целом—
сведение леса отрицательно повлияло на климатические, почвенные и
растительные условия. В качестве контрмеры, в Таджикистане, как
и в других республиках, за последние годы проводятся большие работы
по облесению горных склонов, по созданию крупных лесных мас-
сивов.
Разнообразие физико-географических условий Таджикистана застав-
ляет подбирать достаточно обширный ассортимент древесных пород
и разрабатывать методы их выращивания применительно к каждому
району республики. Если для центральных районов Таджикистана, где
простираются высочайшие горные хребты (Гиссарский, Дарвазский,
Петра I), с более благоприятными климатическими условиями, можно
рекомендовать для богарных земель такие породы, как дуб, грецкий
орех, липы, вяз, ясени и многие другие, то в районах южного Таджи-
кистана, где годовое количество осадков не превышает 300—400 мм,
где в летний засушливый период температура воздуха и почвы под-
нимается очень высоко, а относительная влажность воздуха низко
падает, можно разводить только веаьма ограниченный ассортимент
древесных и кустарниковых пород. Основной культурой здесь может
быть фисташка; попытки же разведения в богарных условиях ряда
иноземных пород были неудачны.
БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФИСТАШКИ
327
В настоящее время в республике насчитывается около 200000 га
естественных насаждений фисташки, из которых наиболее крупные мас-
сивы располагаются в хребтах южного Таджикистана — Ак-Тау, Гази-
майлик, Чал-Тау, Сарсаряк, Терекли-Тау, Кара-Тау. Здесь ежегодно
собирают около 1500 т орехов, что является совершенно недостаточ-
ным. За счет расширения площадей под фисташниками и правильного
ведения хозяйства в них можно не только полностью обеспечить потреб-
ности республики, но и всего Советского Союза.
Практический опыт лесоводов Таджикистана в основном правильно
ориентирует лесхозы на широкое размещение насаждений фисташки
в районах республики, но очень часто при этом не учитываются био-
логические особенности этого растения, что приводит к некоторым
ошибкам при его культуре. Настоящее сообщение имеет целью осветить
некоторые биологические особенности фисташки в связи с развертыва-
нием ее культуры в засушливых районах Советского Союза, куда
относится и Таджикистан.
В естественных условиях произрастания по склонам хребтов южного
Таджикистана фисташка хорошо размножается семенным путем. При
охране фисташников от пожаров и выпаса скота’ можно встретить
сеянцы и подрост фисташки любого возраста. Культура фисташки
в этих районах сравнительно проста.
В 1951 и 1952 гг. нами изучалась динамика роста фисташки в за-
висимости от возраста и различных условий произрастания. Один из
участков, где проводились исследования, расположен в южном Таджики-
стане, в хребте Арук-Тау, на высоте 700 м над ур. м. Здесь фисташка
произрастает как в естественных насаждениях, так и на производствен-
ных участках Кзыл-Калинского лесхоза. Для характеристики биологиче-
ских особенностей фисташки — это наиболее типичные условия. Осталь-
ные участки располагаются в предгорьях южного склона Гиссарского
хребта, на высотах 800—900 м над ур. м. В этих условиях естествен-
ных насаждений фисташки в настоящее время нет, но она несомненно
здесь была, и по нашим наблюдениям последнее дикорастущее дерево
фисташки в окрестностях Сталинабада было срублено в 1942 г. В на-
стоящее время фисташка в указаном районе культивируется на участ-
ках Орджоникидзеабадского лесхоза и ряда научно-исследовательских
учреждений.
По нашим наблюдениям, сеянцы фисташки растут очень медленно.
В зависимости от условий, они вырастают в первый год до 6—12 см
(в Арук-Тау) и до 8—18 см (в Гиссарском хребте) (табл. 1 и 2). Для
получения сравнимого материала, в табл. 1 и 2 помещены данные по
ТАБЛИЦА 1
Рост сеянцев фисташки в первые годы жизни дерева
в хребте Арук-Тау, 700 м над у р. м., 1951 г.
(производственные посевы)
Возраст Высота (в см) Прирост текущего года (в см) Диаметр стволика у корневой шейки (в см)
средн. максим. средн. максим. средн. максим.
1 год 6.0 12.0 6.0 12.0 0.2 0.3
4 года 16.0 65.0 5.8 33.0 0.4 1.0
10 лет . . . 34.5 80.0 11.3 70.0 1.5 3.0
14 лет 135.0 258.0 11.0 75.0 3.7 8.0
328
В. И. ЗАПРЯГАЕВА
ТАБЛИЦА 2
Рост сеянцев фисташки в первые годы жизни дерева
в предгорьях южного склона Гиссарского хребта,
850 м над у р, м., 1951 г. (производственные посевы)
Возраст Высота (в см) Прирост текущего года (в см)
средн. максим. средн. максим.
1 год . 12.0 18 12 18
3 года 36.6 80 13.9 47
13 лет 200.0 350 — —
16 лет 310 500 9.0 48
17 лет . 332 600 7.9 40
росту сеянцев в условиях культуры, В естественных условиях, где не
проводится обработка почвы, высота однолетних сеянцев в первые
годы бывает значительно меньше и не превышает обычно 5—6 см.
Сеянцы заканчивают свой рост уже в мае. Очень часто, особенно
в южном Таджикистане, где небольшое количество осадков, у сеянцев
фисташки к концу лета отмирает частично или полностью надземная
часть. С началом следующего года из боковых почек у корневой шейки
вырастают новые побеги, достигающие к концу второго года высоты
10—15 см. На четвертый год, как это видно из табл. 1, средняя высота
сеянцев бывает равна 16 см, и только отдельные экземпляры достигают
65 см высоты. Однолетний прирост в этом возрасте равен примерно
половине высоты всего сеянца. Наряду с крайне медленным нараста-
нием высоты, диаметр стволиков у корневой шейки увеличивается до-
вольно быстро, достигая к 10 годам 1.5—3 см.
Как показали наши наблюдения, отмирание надземной части у сеян-
цев фисташки в естественных насаждениях может происходить ежегодно
в течение трех-четырех первых лет, т. е. до тех пор, пока корневая
система достаточно не разовьется и не углубится. Подобное явление
с частичным отмиранием верхушек вегетативных побегов довольно
широко распространено (Серебряков, 1952), но, к сожалению, не полу-
чило должного объяснения. В Таджикистане отмирание надземной части
в первые годы особенно резко проявляется в крайних условиях про-
израстания фисташки и является, по нашему мнению, своеобразным
приспособлением молодого растения к засушливым условиям. В куль-
туре, когда посев фисташки проводится на участках с регулярным
рыхлением почвы, обеспечивающим значительное накопление влаги,
равно как и в более благоприятных условиях увлажнения естественных
насаждений, либо совсем не происходит отмирания надземных частей,
либо засыхают только верхние части однолетних побегов.
Оттого, что у сеянцев фисташки ежегодно отмирает часть побегов
и пробуждаются многочисленные боковые почки, она принимает кусто-
образную форму (рис. 1). В наиболее благоприятных условиях произ-
растания этого явления не наблюдается, и у сеянцев формируется один
стволик.
Наши наблюдения не совпадают с выводами Н. В. Смольского
и Н. П. Смирнова (1931) и Р. Я. Кордон (1936), указывающих, что
кульминация прироста в высоту у фисташки наблюдается в возрасте
5 лет. В районе наших исследований, в хребтах Арук-Тау и Газимай-
лик, интенсивный рост сеянцев начинается примерно с 10—12 лет
(табл. 1 и 2).
БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФИСТАШКИ
329
В естественных условиях произрастания фисташка растет значительно
медленнее, чем в условиях культуры, достигая за первые 10 лет 80—
100 см. К 20 годам ее высота не превышает 100—120 см, к 50 годам
200—250 см. Столетние деревья, как правило, имеют высоту около
4—4.5 м. Такой замедленный рост объясняется тем, что фисташка,
не используя всего теплого периода года, прекращает свой рост очень
рано, вскоре после прекращения осадков. Чем суше местообитание,
тем медленнее растет дерево, древесина фисташки получается плотной,
тяжелой и очень крепкой. Согласно данным С. Я. Соколова и А. В. Ка-
лининой (1949), по сопротивлению на сжатие, изгиб и скалывание
древесина фисташки близка к древесинам самшита и железного дерева.
Рис. 1. Фисташка в хребте Чал-Тау. (Фот. Ф. Л. Запрягаева).
Рост фисташки в течение одного вегетационного периода, как пока-
зали наблюдения, проведенные нами совместно с Г. Н. Наумовой, про-
исходит не одинаково в различных условиях. В южном Таджикистане,
в Арук-Тау 3-летние сеянцы заканчивают свой рост к 10—15 V,
а 15-летние к 5—10 V (табл. 3). На южном склоне Гиссарского хребта
2- и 4-летние сеянцы растут до начала июня, а 18-летние до 20—25 V
(табл. 4). С возрастом период роста у фисташки сокращается, что
хорошо видно из табл. 3, где приведены сравнительные данные по
динамике роста старых деревьев, произрастающих в Арук-Тау в есте-
ственных наса-кдениях, расположенных на смежных с лесокультурами
участках. У старых деревьев из Арук-Тау в первой декаде апреля
листья только начинают развертываться. 13 IV средняя длина побегов
текущего года не превышает 0.6—0.9 см, а в первых числах мая рост
побегов уже прекращается совсем.
Одной из основных причин прекращения роста фисташки в первую
половину лета является недостаток влаги в почве. Это хорошо видно
в табл. 5 и 6, где приведены наши наблюдения по динамике влажности
почв в различных условиях произрастания фисташки.
В молодых насаждениях фисташки, по нашим, совместным с Г. Н. На-
умовой наблюдениям, в апреле и в первых числах мая в горизонте
330
В. И. ЗАГРЯГАЕВА
ТАБЛИЦА 3
Рост фисташки в течение вегетацио н'н ого сезона.
Хребет Ару к-Т а у, 700 м над у р. м., 1952 г.
Средняя длина приростов текущего года
(в см)
Возраст 1 IV 17 IV 13 IV 20 IV| 5 V 10 V 15 V 25 V за год
3 года; гнездовой посев ... 0.0 3.0 5.4 6.9 7.8 85 9.0 9.1 9.1
3 года; рядовой посев 0.0 2.8 4.7 5.7 6.0 6.6 6.6 6.6 6.6
15 лет; загущенный посев . . 0.0 2.4 5.7 8.8 11.0 11.2 11.2 11.2 11.2
15 лет; разреженный посев .... Старые деревья в естественных 0.0 0.0 2.0 5.0 7.6 8.0 8.0 8.0 8.0
насаждениях на северном склоне Старые деревья в естественных 0.0 0.0 0.6 2.6 3.6 3.6 3.6 3.6 3.6
насаждениях на южном склоне 0.0 0.0 0.9 2.0 3.8 4.1 4.! 4.1 4.1
ТАБЛИЦА 4
Рост фисташки в течение вегетационного сезона. Предгорья
южного склона Гиссарского хребта, 850 м над у р. м., 1952 г.
Возраст Средняя длина приростов
текущего года (в см) за год
20 IV 30 IV 10 V 21 V 4 VI 11 VII
2 года; склон гнездовой посев; северный 0.0 0.0 2.1 7.1 7.6 7.7 7.7
4 года; склон гнездовой посев; северный 0.0 0.0 2.8 7.6 8.7 8.9 8.9
18 лет; склон посев на площадках; северный 0.0 0.9 8.8 9.4 9.5 9.5 9.5
18 лет; посев рядовой; северный склон 0.0 2.1 9.0 9.7 9.9 10.0 10.0
18 лет; посев на площадках; юго-вос- точный склон 0.0 3.5 13.5 14.4 14.6 14.6 14.6
ТАБЛИЦА 5
Динамика влажности почвы на участке с 15-летними
деревьями фисташки. Хребет Арук-Тау, 1952 г.
Глубина (в см) Коэффи- циент увядания Влажность почвы (в °/0)
19 IV 5 V 15 V 23 VI 14 VIII
0 5.9 16.6 19.6 4.4 1.0 0.5
10 5.9 16.1 21.4 13.2 1.7 1.3
20 6.0 11.3 20.2 12.5 3.5 1.7
50 6.3 7.5 19.6 10.8 7.4 6.0
100 5.3 7.0 6.1 6.4 5.9 6.2
150 5.5 7.5 8.1 5.6 5.5 5.4
БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФИСТАШКИ
331
ТАБЛИЦА 6
Динамика влажности почвы в естественных насаждениях
фисташки. Северный склон хребта Арук-Тау, 1952 г.
Влажность почвы (в %)
Глубина (в см) Коэффициент увядания 9 IV 5 V 15 V 23 VI 14 VIII
под кронами .. между кронами под кронами между кронами под кронами 1 между кронами под кронами между кронами под кронами между кронами
0 5.9 9.6 9.5 32.0 25.8 8.1 5.4 1.7 12 1.0
10 5.9 16.4 12.4 9.3 — 11.8 11.4 6.2 1.9 2.0 1.6
20 6.0 8.3 9.7 8.0 10.0 7.8 8.0 4.6 3.5 2.9 2.9
50 6.3 6.9 6.9 6.5 6.8 6.3 10.0 5.6 5.3 6.0 4.7
100 5.3 6.0 6.0 6.4 6.6 6.5 7.2 6.7 6.0 7.0 5.6
150 5.5 5.3 5.5 — — 5.2 6.2 6.5 6.1 6.2 5.6
почвы до 150 см влажность почвы была выше коэффициента увядания.
В это дождливое время года верхние горизонты почвы промачиваются
довольно сильно. Как видно из табл. 5, на глубине 10—50 см процент
влаги доходит до 21.4. Ниже 100 см количество влаги значительно
уменьшается, доходя на глубине 150 см до 8.1°/о. С прекращением
дождей количество влаги в почве значительно уменьшается, особенно
в верхних горизонтах почвы. Так, если еще 5 V на глубине 20 см влаги
было 2О.2°/о, то в середине мая — только 12.5%* На глубине 50 см
5 V было влаги 19,6°/0, а 15 V—Ю.8%- В более низких горизонтах
количество влаги остается примерно таким же. С пересыханием верх-
них горизонтов связано и прекращение роста фисташки, что хорошо
продемонстрировано в табл. 3. Позднее, в июне, когда осадков, за
очень небольшим исключением, не выпадает, количество влаги в почве
до глубины 50 см становится ниже коэффициента увядания. К сентябрю
почва пересыхает, в зависимости от экспозиции склона и разности
почвы, до глубины 100—150 см.
Аналогичный ход изменения влажности почвы можно наблюдать и
в старых насаждениях фисташки (табл. 6). Интересно отметить, что
влажность почвы в пределах даже одной ассоциации, на одном неболь-
шом участке может быть, как показали наши наблюдения, неодинаковой:
в первую половину лета она выше между кронами и ниже под кронами
деревьев, а во вторую половину лета, когда осадки прекращаются,
влажность почвы в верхних горизонтах бывает ниже между кронами,
чем под кронами деревьев фисташки. Такая своеобразная мозаичность
в распределении влаги объясняется в значительной степени характером
корневых систем, о чем будет сказано ниже.
С недостатком влаги в почве, приводящим фисташку в состояние
глубокого водного дефицита связан и летний листопад, который в наших
условиях наблюдается в первой половине июля, т. е. несколько позднее,
чем это отмечено О. В. Заленским (1940) для западного Копет-Дага.
Характеризуя особенности роста, необходимо отметить способность
фисташки к вегетативному возобновлению. Побегообразовательная
способность у фисташки, по мнению И. К. Тросько (1930), может
сохраняться до 200-летнего возраста.
Обычно у дерева фисташки насчитывается до 5—10—-30 побегов
различного возраста и высоты, причем возраст самого старого
332
Р. И. ЗАПРЯГАЕВА
побега, как правило, не соответствует возрасту всего дерева. Убеди-
тельным примером возможного несоответствия возраста дерева и по-
бегов, образующих крону, может служить фисташка, выросшая на
склонах хребта Арук-Тау, детально нами изученная. Это дерево имело
кустообразную форму, с 22 отходящими от его основания побегами
различного возраста, высоты и диаметра. Для анализа было взято
только несколько побегов, в том числе два самых старых (рис. 2, по-
беги I и II), оказавшихся в возрасте 27 и 28 лет. Подсчет годичных
колец у корневой шейки показал возраст дерева 75 лет. В табл. 7
Рис. 2. Динамика роста порослевых побегов 75-лет-
него дерева фисташки (пунктиром показаны остатки
мертвых побегов).
приведены данные, пока-
зывающие количество лет
по спилам и диаметр спи-
лов в зависимости от
высоты дерева. График,
дополняя таблицу, пока-
зывает динамику роста
побегов, появившихся в
различном возрасте де-
рева.
Проанализиров энные
нами побеги I и II появи-
лись на 47-м и 48-м годах
жизни дерева. Ранее су-
ществовавшие побеги, об-
разовывавшие прежде
крону дерева, отмерли к
моменту наблюдений и
остатки их, сохранившиеся в виде полусгнивших пеньков, показаны на
рис. 1 пунктиром.
ТАБЛИЦА 7
Высота и возраст порослевых побегов у
75- летнего дерева фисташки. Хребет Арук-
Тау, 700 м над у р. м.
Высота (в см) I побег II побег
возраст (в годах) диаметр (в см) возраст (в годах) диаметр (в см)
375 27 12.7 28 12.9
350 22 12.0 21 12.5
300 20 10.7 18 12.1
250 18 10.2 16 11.1
200 18 9.1 12 100
150 13 8.2 9 8.5
100 9 5.9 7 5.8
50 4 2.5 4 2.5
Порослевые побеги, как видно на рисунке и из таблицы, растут
довольно быстро, достигая предельной для фисташки высоты в течение
30—35 лет. Позднее рост замедляется, что видно из цифр хода роста
порослевого побега фисташки на южном склоне Гиссарского хребта:
Высота (в м) . . 1 2 3 4 5 6 7
Возраст......... 2 5 37 54 88 131 155
БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФИСТАШКИ
333
Быстрый рост порослевого побега в первые годы жизни по срав-
нению с побегами, представленными в табл. 7, объясняется более
благоприятными условиями на южном склоне Гиссарского хребта
в ущелье Кондара.
Несмотря на то, что побеги I и II (рис. 2) в настоящее время зани-
мают господствующее положение, здоровы и продолжают еще расти,
от основания дерева отходит еще 20 побегов; некоторые из них отме-
чены на графике (побеги III, IV, V и VI). Некоторые из этих побегов
через 8—10 лет оттеснят побеги I и И, займут господствующее положе-
ние и образуют новую крону. Но через некоторое время и они тоже
уступят место еще иной новой кроне. Происходит своеобразная смена
крон. Иногда эта смена обусловлена вмешательством человека, но обычно
это происходит без всякого вмешательства. У фисташки за период
жизни дерева смена крон может происходить несколько раз, начиная
с самого раннего возраста, когда ежегодно отмирает часть надземных
побегов.
Биологическая особенность смены крон наблюдается у целого ряда
древесных пород, произрастающих в засушливых условиях Таджики-
стана. Периодическая смена крон отмечена нами как для ксерофитного
бухарского миндаля [представителя шибляка по П. Н. Овчинникову
(1948)], так и мезофильных широколиственных пород, как, например,
туркестанского клена и ореха, формирующих особый тип раститель-
ности— чернолесье. Разница в том, что у ксерофитов смена крон про-
исходит быстрее, чем у мезофитов (у миндаля, например, через 8—12—
20 лет, а у ореха через 60—80—100 лет). Чем суше местообитание,
тем быстрее стареет и меняется крона. Во влажных условиях, например
по берегам рек и ручьев и в долинах с близкими грунтовыми водами,
деревья ореха и клена всегда формируют одиночные стволы до 80—
100 см в диаметре, доживающие до глубокой старости.
Смена крон, будучи своеобразным приспособлением к специфиче-
ским условиям засушливого климата, проявляется у растений весьма
различных по происхождению, но произрастающих в течение длитель-
ного периода времени в сходных обитаниях. Умело подбирая древес-
ные породы, правильно их размещая на вертикальном профиле и при-
меняя соответствующую агротехнику, т. е. управляя растением в целом,
можно создать любую форму дерева, избежав тем самым и частой
смены крон у древесных пород, в том числе и у фисташки.
Если фисташка произрастает на крутых склона^, то порослевые
побеги чаще появляются с нижней стороны куста, который постепенно
вытягивается по направлению склона.
Одновременно с формированием кроны происходит и своеобразное
обновление подземной части дерева. Основную массу корней можно
всегда обнаружить под молодыми побегами. На рис. 9, где представ-
лена вертикальная проекция корневой системы фисташки с каме-
нистого участка, видно, что в верхней части куста, где сохранились
только пеньки от отмерших побегов, корневая система представлена
двумя толстыми, но отмершими корнями. Основная же масса разветв-
ленных корней располагается под молодыми побегами и либо спускается
вниз по склону, либо стелется по одной горизонтали.
Неравномерное распределение влаги в почве в течение года и резко
выраженная засушливость почвы обусловили и характер распределения
корневых систем у фисташки.
Корневые системы фисташки давно начали привлекать внимание
исследователей. О. В. Заленский, А. В. Гурский, В. П Горбунова,
В. А. Вышенский, И. А. Линчевский, Г. С. Сиворакша, проводя частич-
ные раскопки, отмечали наличие у фисташки_и поверхностных и глубин-
2 Ботанический журнал, № 3, 1954 г.
• , - в JiCX.t’ll
334
В. И. ЗАПРЯГАЕВА
ных корней. Указывалось, что горизонтальные корни фисташки про-
тягиваются в стороны на 10—12 м, глубинные, по данные Г. С. Сиво-
ракша, опускаются якобы до 25 м.
В 1952 г. автором произведены полные раскопки корневых систем
фисташки в различном возрасте, в том числе и старых деревьев.
При замедлённо.м росте надземных побегов, у фисташки в первый
год очень интенсивно растет подземная часть. Корневая система к мо-
менту появления семядолей на поверхности почвы успевает опуститься
Рис. 4. Корневая система се-
янца фисташки в возрасте 1
года. Хребет Арук-Тау, высота
650 м над ур. м., западный
мелкоземистый склон-.
см
О
20
Рис. 3. Корневая
системасеянца фи-
сташки в возрасте
I месяца. Хребет
Арук-Тау, высота
650 м над ур. м.,
западный мелко-
земистый склон.
до глубины 20—25 см, что совершенно совпадает с наблюдениями
Г. О. Иванова (1931). Через месяц после появления всходов корни
опускаются до глубины 40—50 см (рис. 3). К концу первого года
вертикальный корень достигает 120—150 см (рис. 4), причем, наиболее
активный рост корней в глубину происходит в первую половину лета,
до пересыхания поверхностного слоя почвы. Те сеянцы, у которых
не успеет развиться глубокая корневая система, погибают в июне—
июле.
При крайне замедленном росте надземной части, на протяжении
2—3 первых лет, вертикальные корни продолжают опускаться вниз.
Позднее начинается обрастание основных корней тонко ветвящимися
корешками, которые в возрасте 6—7—8 лет располагаются примерно
равномерно по всему профилю корневой системы. Эти ответвления
настолько коротки, что корневые системы растений, даже очень близко
расположенных друг от друга, не соприкасаются. Это особенно важно
БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФИСТАШКИ
335
знать при разведении фисташки гнездовым способом, применяемым
в лесхозах республики. Подтверждением того, что фисташка не
боится загущения в первые годы жизни, являются данные табл. 3
и 8, показывающие, что высота и прирост у молодых расте-
ний в течение вегетационного периода бывают большими при за-
гущенном посеве.
ТАБЛИЦА 8
Высота фисташки в зависимости
от количества сеянцев в гнезде;
возраст 3 года. Хребет Ару к-Т а у
Количество сеянцев в гнезде Высота (в см) Прирост 1951 г. (в см)
средн. максим. средн. максим.
1—5 27.4 45 7.4 18
6-10 • 31.1 85 9.7 25
11-15 32.4 67 10.4 25
Как видно из табл. 8, средняя высота при малом количестве сеянцев
в гнезде (1—-5) равна 27.4 см, при 6—10 сеянцах она равна 31.2 см,
при 11—15 сеянцах — 32.4 см. Гнезд с большим количеством сеянцев
на обследованном участке не обнаружено.
Очень часто корневые системы фисташки, встречая на своем пути
уплотненный горизонт, прекращают рост в глубину, начиная усиленно
разрастаться в поверхностном горизонте почвы. Если до 3—4 лет
корневая система фисташки, как это было показано выше, имеет ясно
выраженный стержневой корень, то в 15—20 лет хорошо обозначаются,
наряду с вертикальным, и горизонтальные корни (рис. 5). В этом воз-
расте деревья фисташки, растущие на очень близком расстоянии,
начинают мешать друг другу, и рост деревьев в загущенных посевах
замедляется. В том же Калчинском лесничестве, на тех же участках,
где проводил наблюдения А. М. Кормилицын (1950), мы тремя годами
позднее провели массовые промеры высоты деревьев при различном
загущении. Оказалось, что в тех гнездах, где было от 1 до 5 экзем-
пляров, средняя высота деревьев фисташки равнялась 3.6 м, максималь-
ная 6.8 м, а в гнездах с 6—-10 экземплярами средняя высота соста-
вила только 2.7 м, а максимальная была равна 5.0 м. Исходя из этого,
можно рекомендовать при гнездовом способе размножения прореживать
фисташку в гнездах в возрасте 12—15 лет, оставляя не более 3—5 самых
здоровых экземпляров.
У старых деревьев основная масса корней располагается в верхних
горизонтах почвы. Как видно на рис. 6, у 80-летнего дерева ясно
выражены вертикальные корни, опускающиеся до 6 м. На такой боль-
шой глубине корни не разветвляются, а под острым углом поворачи-
вают, и, уже в виде тонких разветвленных окончаний, выходят в верх-
ние горизонты почвы. Наряду с вертикальными, очень сильно развиты
и горизонтальные корни (рис. 7), которые, ветвясь относительно мало,
протягиваются в стороны от корневой шейки на 13—15 м, располагаясь
главным образом в горизонте до 1.5—1.7 м. Часть этих корней хотя
и опускается вниз, но под некоторым углом поворачивает и тоже
выходит к поверхности. Горизонтальные корни располагаются во всех
2*
336
В. И. ЗАПРЯГАЕВА
направлениях от корневой шейки, если на их пути не встречаются
другие деревья или кустарники.
Рис. 5. Корневая система фисташки в возрасте 15 лет. Хребет Арук-Тау, высота
650 м над ур. м., западный мелкоземистый склон.
Распростертость корневых систем у фисташки и приуроченность их
к верхним горизонтам объясняются в значительной степени характером
см
Рис. б. Корневая система фисташки в возрасте 80 лет (проекция по вертикали
склона). Хребет Арук-Тау, высота 650 м над ур. м., западный мелкоземистый склон.
распределения влаги и соответствуют распределению питательных
веществ в почве. Как было показано на табл. 5 и 6, наиболее промачи-
ваемыми являются горизонты почвы до 150—200 см.
биологические особенности фисташки
337
На рис. 8 представлена го-
ризонтальная проекция корне-
вой системы 80-летнего дерева
фисташки. Цифрами показаны
глубины, на которых распола-
гаются те или другие корни,
пунктиром — проекция кроны.
Как видно, проекция корневой
системы фисташки во много
раз превышает проекцию кро-
ны. Такое, резко выраженное
несоответствие проекций кроны
и корневой системы характерно
для деревьев, произрастающих
на мелкоземистых склонах. На
скалистых участках корневые
системы распределяются иначе:
тонкие сосущие корни разме-
щаются в мелкоземистом слое
почвы, очень сильно его на-
сыщая, значительная же часть
толстых корней опускается по
трещинам скал иногда до очень
большой глубины. При прохож-
дении через узкие щели корни
фисташки расплющиваются,
принимая причудливые формы.
По техническим причинам мы
не могли раскопать корневые
системы деревьев фисташки,
произрастающих на скалистых
участках, но отдельные корни
удалось наблюдать по трещи-
нам скал на глубине до 8 м от
поверхности почвы. На рис. 9
и 10 представлены вертикаль-
ная и горизонтальная проекции
корневых систем на скалистом
участке. Здесь размер проек-
ции корневой системы будет
в значительнойстепени зависеть
от глубины и простирания мел-
коземистого слоя почвы; про-
екция корневой системы может
очень сильно превышать про-
екцию кроны, но может быть
и равна ей. На приведенном
рис. 8 проекция корневой си-
стемы превышает проекцию
кроны не более чем в 4 раза.
Распростертость корневых
систем и приурочность их к
верхним горизонтам почвы и
обусловливает в основном раз-
реженность насаждений фис-
ташки (Запрягаева, 1948), с ко-
западный мелкоземистый склон.
БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФИСТАШКИ
339
торой сталкивались все исследователи Средней Азии, называя фисташ-
ники рощами, редколесьями, парками, саваннами (Коржинский, 1896;
Липский, 1915; Линчевский, 1935; Горбунова, 1935, и др.).
Некоторые исседователи (Вавилов, 1931), наблюдая повсеместную
разреженность насаждений, отмечали прямо, что фисташка не способна
Рис. 9. Корневая система фисташки (вертикальная проекция). Южный склон Гиссар-
ского хребта, высота 1200 м над ур. м., южный скалистый склон.
произрастать в сомкнутых насаждениях, считая фисташку не лесо-
образующей породой. В действительности, как мы попытались показать
выше, это не так. Распростертость корневых систем и, как следствие
ее, разреженность насаждений отмечаются в крайне засушливых усло-
Рис. 10. Корневая система фисташки (горизонтальная проекция)
Южный склон Гиссарского хребта, высота 1200 м над ур. м. Южный
скалистый склон.
виях: чем суше местообитания, тем более разреженными становятся
насаждения, и наоборот — в пониженных частях рельефа, по тальвегам,
в местах повышенного увлажнения, фисташка образует густые, а местами
и сомкнутые насаждения. Это отмечалось рядом исследователей в дру-
гих районах Средней Азии (Сиворакша, 1939; Шавров, 1914, и др.).
Корневые системы ряда древесных пород Таджикистана, произрас-
тающих по склонам гор без орошения, сильно разветвлены. Особенно
340
В. И. ЗАПРЯГАЕВА
сташки (рис. 11) до глубины
высыхают и становятся почти
откопки остаются на солнце в
аккуратном раскапывании они
Рис. 11. Сезонные корешки на кор
фисташки.
начинается с февраля, когда семе
это имеет место у таких мезофильных пород, как орех, яблоня, турке-
станский клен (Запрягаева, 1951, 1952). Ксерофитные породы, наоборот,
имеют сравнительно мало разветвленные окончания. Примером этому
может служить корневая система фисташки. Но у этого растения, как
показали наши наблюдения, есть другое приспособление для улавлива-
ния влаги из почвы в зимне-весенний период — это тончайшие сезон-
ные корешки, которые, как паутиной, покрывают толстые корни фи-
1.5-—2 м. Они так тонки, что быстро
невидимыми, если толстые корни после
течение 15—-20 минут; при недостаточно
обламываются совсем. Интересно, что
эти корешки наблюдались нами толь-
ко в весенний период. Летом их
обнаружить не удавалось.
Исходя из описанных выше биологи-
ческих особенностей фисташки, можно счи-
тать, что основным способом разведения
ее в южном Та Д/Ж и кис тане, как и в других
засушливых районах Советского Союза,
должен быть посев семенами сразу на по-
стоянное место. Из-за глубоко уходящих
и мало разветвленных корней сеянцы фи-
сташки крайне болезненно переносят пе-
ресадку и в больших количествах погибают
в первый же год. При выращивании из
семян фисташка дает высокую приживае-
мость.
Как это практикуется в передовых
лесхозах республики, орехи для посевов
лучше собирать на местах, из дикорасту-
щих зарослей, выделяя для этого деревья
г с высококачественными плодами. Собран-
ные семена необходимо высушивать и хра-
нить в специальных помещениях. Подготовка
к посеву в лесхозах южного Таджикистана
а, хорошо перемешанные с песком, засыпают
в специальные ямы, вырытые у места посева. Ямы делаются глубиной от 50 до 100 см,
шириной в 100 см и длиной 5—6 м. После засыпки семян ямы укрывают хворостом
для свободного доступа влаги и воздуха. В первой декаде марта семена становятся
готовыми к посеву. Чтобы они подходили к посеву не одновременно, стратификацию
лучше всего делать партиями, с интервалами через 8—10 дней. Заделка семян при
посеве допускается не более 7—8 см, при большем заглублении быстро теряется
всхожесть, а при заделке семян на глубину в 15—20 см семена фисташки не
всходят.
В настоящее время в лесхозах фисташку выращивают на склонах, различно под-
готовленных для культуры. В Кзыл-Калинском лесничестве фисташку высевают
главным образом на широких полосах. В Дангаринском лесничестве — на метровых
площадках или в гнездах и лунках. Расстояния между полосами, гнездами и лунками
бывают различными. Точно так же это относится и к мероприятиям по уходу: в одних
случаях обрабатывается все полотно полосы, в других — только почва в лунке или
гнезде, иногда пашутся межполосные и межлуночные пространства. В зависимости
от размещения на площади и ухода, фисташка растет различно.
Наши сравнительные наблюдения показали, что выращивать фисташку лучше
всего на широких (не менее 1.5 м) полосах, которые необходимо проводить горизон-
тально по склону.
Учитывая, что фисташка в первые годы лучше развивается в загущении, вполне
целесообразно на полосе посев делать лунками с высевом в каждую из них по
15—20 орехов. Для того, чтобы в дальнейшем деревья фисташки росли и плодоносили
вполне нормально, что зависит в значительной степени от площади питания, лунки
следует размещать более редко, доводя расстояния между ними на полосе до 4—5 м
и оставляя межполосные пространства в 6—7 м. При таком размещении можно
вырастить на одном гектаре до 1200 деревьев, считая, что из посеянных семян
к моменту плодоношения останется в каждой лунке не более 3—5 деревьев. После
того как фисташка начнет плодоносить, можно произвести прореживание за счет
удаления мужских экземпляров. ^При широких полосах можно ручную обработку
заменить механизированной.
БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ФИСТАШКИ
341
Нельзя рекомендовать внедрение в практику лесхозов разведение фисташки на
площадках или лунках в уже существующих насаждениях в порядке их загущения,
как это рекомендуют некоторые авторы (Тросько, 1947). Опытов в этом отношении
было много и все они оканчивались неудачей. Посев в лунки можно проводить и при
условии сплошной обработки почвы. При этом, как показал опыт Калчинского и
Дангаринского лесничеств, фисташка растет очень хорошо (рис. 12). И в этом слу-
чае следует оставлять более широкие пространства между лунками.
Чрезвычайно важным является вопрос о подборе компонентов для создаваемых
насаждений фисташки. В этом отношении имеется пока еще слишком неболь-
шой опыт, чтобы в настоящее время сделать окончательные выводы. В предгорьях
южного склона Гиссарского хребта, на высотах 800—900 м над ур. м. в 1934 и
1935 гг. фисташка высевалась вместе с посаженными айлантом, белой акацией, кара-
гачем, бухарским миндалем и рядом
других пород. В первые годы развива-
лись нормально не только фисташка, но
и все другие высаженные здесь поро-
ды. Позднее начался большой отпад
всех компонентов кроме фисташки и
бухарского миндаля. Объясняется это,
как было показано выше, особенностя-
ми корневых систем, благодаря которым
фисташка является очень сильным кон-
курентом в смешанных насаждениях.
Там, где вместе с фисташкой в равном
с ней или в меньшем количествах были
посажены в 1935 г. иноземные породы,
в настоящее время остались пустые
места. Полосы превратились из смешан-
ных в чистые. Более сильными конку-
рентами явились местные породы, в том
числе бухарский миндаль, близкий по
своим биологическим особенностям к
фисташке. Он до сих пор растет и
обильно плодоносит, не уступая в этом
отношении фисташке. В дальнейшем нам
представляется более правильным, при
создании массивов фисташки промыш-
ленного значения, делать их чистыми
и не вводить, как это рекомендует
И. К. Тросько (1947), никаких других
пород, тем более таких, как гранат,
алыча, абрикос, лох и другие. Особенно
это относится к южному Таджикистану,
где условия для произрастания многих Рис. 12. Фисташка 13 лет. Посев на пло-
древесных пород мало благоприятны, щадках по вспаханному полю в Калчин-
и где даже такие возможные компо- ском лесничестве. (Фот. И. Т. Карасева),
ненты, как бухарский миндаль, плохо
плодоносят. Подтверждением этому яв-
ляется неудачный опыт с введением большого состава пород в зону фисташки в
Арук-Тау, где, несмотря на высокую агротехнику, погибли все породы кроме бу-
харского миндаля, которой удержался, но на протяжении 17 лет все еще не вступил в
пору плодоношения.
Подводя краткие итоги изложенному выше, можно считать, что
природные условия Таджикистана являются исключительно благоприят-
ными для культуры фисташки. Фисташку можно разводить в зоне ее
современного и былого распространения, занимая неорошаемые склоны
в пределах южной половины республики на высотах до 1000—1200 м
над ур. м.
Основным способом разведения должен быть посев в лунки,
располагающиеся по горизонтальным полосам, с таким расчетом,
чтобы на гектаре создавать не более 300 лунок с выращиванием в них
до 1000—1200 деревьев.
Обязательным условием является регулярный уход за почвой и про-
ведение всех мероприятий, направленных на сохранение влаги в почве
и экономное ее расходование.
342
В. И. ЗАПРЯГАЕВА
Учитывая биологические особенности фисташки, следует культиви-
ровать ее чистыми насаждениями.
ЛИТЕРАТУРА
Вавилов Н. И. (1931). Дикие родичи плодовых деревьев Азиатской части
СССР и Кавказа и проблема происхождения плодовых деревьев.—Вышен-
ский В. А. (1935). Добыча технического сырья на базе растительных ресурсов
и социалистического сельского хозяйства Туркменистана. Растительные ресурсы
Туркменской СССР, I.—Горбунова В. П. (1935). Агротехника фисташки. Сов.
субтропики, 5. — Горбунова В. П. (1935). Фисташковое хозяйство Туркменской
ССР. Проблемы Туркмении, 2.—Горбунова В. П. (1935). Как заложить фисташ-
ковый сад. — Гур с кий А. В. (1934). Экологические черты лёссовых полупустынь
Западного Копет-Дага. Советские субтропики, 3. — Дробов В. П. (1939). Опыт
внедрения в пустыни» кормовых и зерновых растений и древесных пород. Тр. Узбек-
ской лесной и агролесомелиоративной опытной станции, 3. — Дробов В. П. (1950).
Леса Узбекистана. — Заленский О. В. (1940). Распространение и экологические
особенности фисташки (Pistacia vera L.) и миндаля (Amygdalae communis L.)
в Западном Копет-Даге. Бот. журн. СССР, 1. — Запрягаева В. И. (1948).
О разреженности древесно-кустарниковых насаждений на южном склоне Гиссарского
хребта. Природа, 8. — Запрягаева В. И. (1951). Корневая система туркестан-
ского клена. Сообщения Таждикского филиала АН СССР, XXXI. — Запря-
гаева В. И. (1952). Корневые системы некоторых дикорастущих плодовых Таджики-
стана. Бюлл. Московск. общ. испытат. прир., VII.—Иванов Г. О. (1931). Опыт
подрезки корневой системы у фисташки. Тр. Туркменской лесокультурной опытной
станции. I. —Кордон Р. Я. (1936). Фисташка. Культурная Флора СССР, XVII.—
Коркинский С. (1896). Очерки растительности Туркестана.—Кормили-
цын А. М. (1950). Опыт гнездовых посевов фисташки в Таджикистане. Сообщения
Таджикского филиала АН СССР, XXV. — Лин невский И. А. (1935). Раститель-
ность Бадхыза. Растительные ресурсы Туркменской ССР, I. — Л и п с к и й В. И.
(1915). Ботанические исследования в Закаспийской области. Тр. почв.-ботанич.
экспедиций по исследованию колонизаторских районов Азиатской России, 4. —
ЛысенкоТ Д. (1949). Опытные посевы лесных полос гнездовым способом. Агро-
биология.— Морозов В. Ф. (1947). Культура фисташки на богаре. Изв. Таджик-
ского филиала АН СССР, 1. — Овчинников П. Н. (1948). О построении фито-
ценологической классификации древесной растительности Таджикистана. Сообщения
Таджикского филиала АН СССР, VII. — Серебряков И. Г. (1952). Морфология
вегетативных органов высших растений. — Сив о ракша Г. С. (1939). Фисташковые
рощи Баба-Тага. Советские субтропики, 2—3. — Скварский П. (1900). Исчезнув-
шие заросли Фисташки и миндаля в Туркестане. Плодоводство, 6.—Смоль-
с к и й Н. В. и Н. П. Смирнов. (1931). Фисташники Бадхыза. — Соколов С. Я.
и А. В. Калинина (1949). Фисташка благородная, груша, барбарис, миндаль и
неплодовые древесные породы Киргизии. Плодовые леса южной Киргизии, I. —
Сперанский В. Г. (1936). Развитие плодоводства и освоение дикорастущих пло-
довых Таджикистана. — Тросько И. К. (1938). Побегообразовательная способность
фисташки. Лесное хозяйство, 6.—Тросько И К. (1947). Реконструкция фисташ-
ковых рощ и культура фисташки в Средней Азии. — Шавров Н. Н. (1914). Материалы
по изучению помологии Туркестанского края. Вести, садоводства, плодоводства
и огородничества.
Ботанический институт
Академии наук Таджикской ССР,
Сталинабад
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 3
Е. Н. Ананова
ПАЛИНОЛОГИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ
СТЕПЕЙ НА ЮГЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ РАВНИНЫ
С 5 рисунками
(Получено 26 VI 1953)
Вопрос о происхождении и причинах безлесия степей занимает
ученых более ста лет. Возник он еще в самом начале XIX ст. в связи
с практическими потребностями лосоразведения в степи. При исследо-
ваниях в географически различных районах степной и лесостепной
зон, учеными были привлечены самые различные факторы для
объяснения причин безлесия степей, в связи с чем возник целый ряд
гипотез и теорий.
Обычно на первый план выдвигался какой-либо один фактор, обуслов-
ливающий отсутствие леса в степи: деятельность человека (В. И. Талиев),
климат (К. Бэр, Г. Н. Высоцкий, Гризебах, Миддендорф, Шимпер
и др.), засоленность почв и подпочв (Г. И. Танфильев, Б. Н. Городков),
физические особенности степных почв (П. А. Костычев и др.), равнин-
ность (А. Н. Краснов и др.) и т. д.
В последние годы появились две статьи Е. М. Лавренко, в кото-
рых автор выдвигает совершенно справедливое положение, что „при-
чины безлесия степей нельзя ограничивать каким-либо одним фактором,
даже таким универсальным, как климат. Необходимо принимать во
внимание всю совокупность факторов.
„Этот вопрос тесно связан с историей растительности, с распре-
делением центров тех или иных типов растительности и путей их
распространения в послеледниковое время*1 (Лавренко, 1951, стр. 126).
Таким образом, до сего времени „степная проблема** рассматрива-
лась ботанико-географами в ограниченном плане и сводилась к раз-
решению вопроса о причинах безлесия степей.
В настоящее время, в связи с широкими мероприятиями по лесо-
разведению, проблема безлесия степей приобретает особенное значение.
Для того, чтобы вскрыть основные причины безлесия степей, необхо-
димо разрешить вопрос о происхождении ландшафта степей,
т. е. постараться выяснить, когда и каким образом сформировался
ландшафт степей на юге Европейской равнины. Для разрешения этой
проблемы необходимы палеонтологические данные и, прежде всего,
палеоботанические.
Данные палеозоологии дают определенные, хотя и косвенные ука-
зания на существование на юге Европейской равнины пространств,
занятых травянистой растительностью еще в третичном периоде. Так,
известный палеонтолог В. О. Ковалевский первый установил общий
процесс ксерофитизации ландшафтов с третичного периода. На примере
эволюции частей скелета животных (главным образом челюстей и конеч-
344
Е. Н. АНАНОВА
ностей) и по развитию целых групп животных, особенно лошадей,
В. О. Ковалевский приходит к выводу, что причиной этих изменений
является приспособление животных к питанию жесткой травой (Дави-
ташвили, 1952).
Затем А. А. Борисяк и Е. И. Беляева (1948) в своем обзоре местона-
хождений третичных наземных млекопитающих указывают, что „наиболее
ясно оформленными и более или менее самостоятельными фаунами назем-
ных млекопитающих в третичное время были индрикотериевая и гиппарио-
новая фауны. Если индрикотериевая фауна была связана с лесными и
прибрежными местообитаниями, то совершенно иной характер имеет
более поздняя гиппарионовая фауна, полностью заменившая индрико-
териевую во всей южной части территории СССР в верхнетретичное
мио-плиоценовое время". И далее: „Эта фауна отличается от более
древней фауны млекопитающих... морфологически будучи связана
с иными условиями существования: ее расселение обусловлено было
сменой лесного ландшафта, господствовавшего в середине миоценового
времени, степным" (стр. 35). Подобные высказывания можно найти
также в работах И. Г. Пидопличко (1950), Л. И. Хозацкого (1949)
и др.
Таким образом, палеозоологические данные совершенно опреде-
ленно говорят о наличии травянистых ландшафтов в позднетретичное
время.
Какие же палеоботанические материалы имеются по интересующему
нас вопросу? К сожалению, ископаемые миоценовые флоры, изучаемые
на основании отпечатков, содержат чрезвычайно мало двудольных
травянистых растений. Плиоценовые флоры в виде отпечатков листьев
на юге Европейской равнины вовсе отсутствуют. Несмотря на почти
полное отсутствие отпечатков травянистых двудольных растений,
А. Н. Криштофович (1946), на основании анализа древесных пород,
определенных из меотических отложений в районе Одессы и Аккер-
мана, приходит к выводу о древесных зарослях здесь типа плавней и
предполагает наличие степей на водоразделах: „Весьма вероятно, что
в Черноморье, где в то время существовала богатая фауна травояд-
ных (гиппарионовая), уже расстилались обширные степи или развит
был лесостепной ландшафт".
Данные палеокарпологического анализа отражают травянистые расте-
ния главным образом водных и прибрежноводных условий местообита-
ния (Никитин, 1928; Дорофеев, 1951).
Что касается спорово-пыльцевого метода, то достаточно привести
слова И. М. Покровской (1950): „Можно констатировать совершенно
определенно, что в тысячах анализов... пыльца травянистых двудоль-
ных растений в пыльцевых спектрах миоцена и более древних, как
правило, отсутствует. В четвертичных же пыльцевых спектрах обычно
всегда отмечается то или иное количество пыльцы травянистых дву-
дольных растений" (стр. 377). И далее (на стр. 378): „Если ассоциации
с большим количеством двудольных травянистых растений действительно
возникли на границе плиоцена и плейстоцена, то этот момент сможет
служить решающим палеонтологическим критерием при проведении
границы между третичными и четвертичными осадками". Позднее, на
наличие пыльцы травянистых растений в акчагыльских отложениях
в районе Южного Предуралья указывает А. А. Чигуряева (1952).
Таким образом, до сего времени флора травяных равнин типа степей
или даже флора прибрежно-морских пространств не нашла отражения
в известных нам ископаемых флорах ни миоцена, ни плиоцена. Такое
несоответствие между данными палеоботаники и палеозоологии объяс-
няется разрывом в наших знаниях верхнемиоценовой и плиоценовой
О ПРОИСХОЖДЕНИИ СТЕПЕЙ НА ЮГЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ РАВНИНЫ
345
растительности юга Европейской равнины. Этот разрыв в палеоботани-
ческой летописи не позволяет связать современные ландшафты с ланд-
шафтами предшествующего неогенового времени.
Вопросу о неполноте палеоботанической летописи посвятил спе-
циальную работу А. В. Ярмоленко (1941), который пишет: „В преде-
лах большинства третичных и меловых флор, известных из разных
точек земного шара, мы почти никогда не находим остатков заведомо
травянистых двудольных, и в подавляющем большинстве своем дву-
дольные представлены остатками древесных пород... Налицо имеется
существенный разрыв, объяснение которого должно помочь нам понять
многие детали в общем течении эволюционного процесса".
Н. Ф. Комаров в своей фундаментальной работе „Этапы и факторы
эволюции растительного покрова черноземных степей" (1951) также
сетует на отсутствие фактического материала о происхождении послед-
них, начиная свою работу словами: „Восстановление истории раститель-
ного покрова черноземных степей наталкивается на серьезное препят-
ствие в виде почти полного отсутствия фактического материала, непо-
средственно относящегося к прошлому степной растительности. Ни
время ее поселения, ни ее дальнейшая эволюция не оставили непосред-
ственных следов в том материале, который доступен современным
методам исследований. Поневоле приходится обратиться к данным
изучения торфяников и водных отложений, богатых растительными
остатками. Но, к сожалению, тот достоверный материал, который они
дают, имеет отношение к растительным группировкам подчиненного
значения — к водным и болотным, а также к древесным насаждениям
окрестных торфяникам территорий" (стр. 9).
Нам удалось накопить некоторый материал, позволяющий сделать
первую попытку установления времени появления и дальнейшей эволю-
ции самостоятельных группировок травянисто-кустарничковой расти-
тельности на фоне общего изменения палеогеографических условий на
юге Европейской равнины в течение миоцена и плиоцена.
Нами производились исследования 1) в районе Доно-Сал-Манычских
степей, 2) в районе к северу от г. Уральска, 3) в районе Ульяновско-
Куйбышевского Поволжья и в ряде других пунктов, откуда изучались
лишь отдельные разрезы или отдельные образцы.
Район Доно-Сал-Манычских степей
Наибольшее внимание было уделено району Доно-Сал-Манычских
степей, где исследовались последовательно и очень подробно отложе-
ния, начиная с нижнего миоцена до четвертичных включительно. До
нас майкопские отложения нижнего Дона изучались М. Н. Грищенко
и И. М. Покровской (1952). Наши исследования распространяются
главным образом на средне- и верхнемиоценовые и плиоценовые от-
ложения.
Благодаря комплексному палеонтологическому изучению неогеновых
отложений в исследованном районе, мы получили целый ряд опорных
разрезов, которые позволяют с достоверностью определить возраст
исследуемых осадков. Нижнемиоценовые отложения в районе Нижнего
Дона представлены толщей темносерых глин, называемых геологами
гидропроекта соленовскими слоями, по месту нахождения их у пос.
Соленый. Соленовские слои подразделяются И. М. Покровской на два
горизонта — нижний и верхний. Нижний горизонт сопоставляется
И. М. Покровской (1952) с ольгинской свитой майкопских отложений
Северного Кавказа и относится к нижнему миоцену.
346
Е. Н. АНАНОВА
По данным И. М. Покровской, М. Н. Грищенко и нашим материа-
лам, спорово-пыльцевой спектр нижнего горизонта соленовских слоев
содержит исключительно пыльцу древесных пород и споры папоротни-
ков. Пыльца травянистых и кустарничковых растений встречается
в виде единичных пыльцевых зерен лебедовых.
Впервые пыльца травянистых и кустарничковых растений появляется
в спорово-пыльцевом комплексе отложений онкофорового времени.
Отложения с онкофорами, открытые М. И. Варенцовым (1935) и
Л. Ш. Давиташвили (1934) в Грузии и названные коцахурским гори-
зонтом, сопоставляются последним с гельветским ярусом Зап. Европы,
т. е. относятся к самым низам среднего миоцена.
В онкофоровых отложениях Нижнего Дона пыльца травянистых и
кустарничковых растений встречается не во всех анализах, однако
в некоторых спорово-пыльцевых спектрах она составляет 15—20% от
всего состава пыльцы. Среди пыльцы травянистых и кустарничковых
растений господствует пыльца лебедовых. Небольшую примесь состав-
ляют: Ephedra, Artemisia, Centaurea и другие сложноцветные, Vale-
riana и т. д. Пыльца древесных пород составляет 70—90%.
Появление кустарничковых и травяных растений мы связываем
с сокращением майкопского бассейна во время отложения осадков
с Oncophora и, следовательно, с обнажением литоральных участков,
которые послужили ареной для поселения кустарничковых и травянистых
растений.
Таким образом, онкофоровое время является временем первого
поселения и образования самостоятельных травянисто-кустарничковых
группировок в непосредственной близости с лесными ценозами из
широколиственных и хвойных пород, господствовавших на обширной
территории юга Европейской части СССР.
В дальнейшем, во время существования караганского и конкского
бассейнов происходит, повидимому, еще большее сокращение моря,
о чем можно судить по тому факту, что пыльца травянистых и кустар-
ничковых растений увеличивается в количестве, достигая 30—40%,
а временами и 90%, и состав ее приобретает более разнообразный
характер. Попрежнему, господствующее положение среди пыльцы тра-
вянистых и кустарничковых растений принадлежит пыльце лебедовых,
и состав их здесь более разнообразен. Кроме лебедовых появляются
в значительном количестве полыни. Очень разнообразен состав тра-
вянистых растений, встречаются различные сложноцветные (Echinops,
Tragopogon, Centaurea, Artemisia и др.), зонтичные (Pimpinella и др.),
ворсянковые (Knautia, Scabiosa), гречишные (Polygonum, Rumex), бо-
бовые, некоторые из гвоздичных, вьюнковых (Convolvulus, Cuscuta),
подорожниковых, Ephedra, Euphorbia, злаки и многие другие, а также
пыльца водных и прибрежно-водных растений: Myriophyllum, Typha,
Potamogeton, Sparganium, Alisma, Nelumbium speciosum и Nelumbium
sp. и др. Древесные породы представлены широколиственными и хвой-
ными породами в большом разнообразии, составляя 60—70%. Пыльца
травянистых растений встречается здесь повсюду, и только в некото-
рых анализах среднемиоценовые спектры дают почти чисто древесные
комплексы с абсолютным господством широколиственных пород (раз-
нообразных видов вяза, дзельквы, дуба, граба и многих других).
Вместе с тем, на протяжении толщи среднемиоценовых отложений
встречаются горизонты, в которых пыльца травянистых и кустарнич-
ковых растений становится господствующей в спорово-пыльцевом
спектре, достигая 70—90%. Эти пики (рис. 1) пыльцы травянистых и
кустарничковых растений сопровождаются изменением литологического
состава пород: глины сменяются супесями и песками. Такие явления,
О ПРОИСХОЖДЕНИИ СТЕПЕЙ НА ЮГЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ РАВНИНЫ
347
невидимому, следует связывать с неоднократными колебаниями берего-
вой линии моря, вызванными оживленной орогенической деятельностью
на Кавказе. Наиболее крупные колебания повлекли за собой транс-
грессии и разделяющие их регрессии, обусловившие существование
чокракского, караганского и конкского бассейнов. Естественно поэтому
Рис. 1. Спорово-пыльцевая диаграмма средиемиоценовых отложений
близ станции Б. Мартыновки в районе Доно-Сальского водораздела.
7 — процент суммы пыльцы древесных пород; 2 — то же, травянистых и кустарничковых
растений; 3— процент суммы спор сфагновых мхов; в столбце „сосновые* косой штриховкой
показано количество пыльцы различных видов сосны, в столбце „Травянистые растения
и кустарнички* косой штрвховкой показаны лебедовые.
предположить, что спорово-пыльцевой комплекс, содержащий/с одной
стороны, богатый по составу комплекс пыльцы древесных пород,
а с другой стороны, содержащий пыльцу лебедовых, полыней, эфедры
и других ксерофильных травянистых и кустарничковых растений,
отражает различные типы растительности, распространенные в непо-
средственной близости. При обнажении участков суши во время регрес-
сий моря, в спорово-пыльцевом комплексе преобладает пыльца тех
травянистых и кустарничковых растений, которые произрастали по
литоралям в непосредственной близости к береговой линии моря. Лес-
ные массивы во время регрессий удалялись от береговой линии, и
348
Е. Н. АНАНОВА
поэтому их участие в спорово-пыльцевом комплексе периодов регрес-
сии сокращается. С наступлением новой трансгрессии береговая линия
снова приближалась к лесным массивам, а площади, занятые травяными
и кустарничковыми группировками, сокращались. Подобная закономер-
ность прослеживается по целому ряду скважин и иллюстрируется
диаграммой (рис. 1).
Среднемиоценовый возраст исследуемых отложений, определенный
по данным спорово-пыльцевого анализа, подтверждается также фауной
остракод. В самых нижних горизонтах были обнаружены остракоды:
Herpetocypris reptans, Darwinulina aff. Stevensoni (Brady et Roberton),
Darwinulina sp., Cythereis gracilis Schneider, Cythereis sp. Эта фауна,
по К. Н. Негадаеву-Никонову, характерна для караганских слоев и
хорошо сопоставляется с остракодовым комплексом из караганских
слоев Предкавказья. Кроме того, стратиграфическое положение иссле-
дуемой толщи тоже вполне определенное. Она помещается между точно
датированным по фауне моллюсков нижним сарматом и онкофоровыми
слоями, содержащими многочисленные раковины Oncophora.
В составе и количественном соотношении пыльцы древесных пород
на протяжении всего среднемиоценового времени обнаруживается
сокращение пыльцы таксодиевых до 10% и менее. Господствующее
положение в спорово-пыльцевом спектре занимает пыльца широко-
лиственных пород. Большого видового разнообразия здесь достигают
Ulmus, Zelkova, Quercus, Betula, Alnus. Встречается два, а возможно
и три вида бука. Постоянно присутствие в спорово-пыльцевом ком-
плексе: Carya, Juglans, Pterocarya, Nyssa, Tilia, Liquidambar, Ilex,
Eucommia, Sterculia, Viburnum, Sambucus и целого ряда других дре-
весных пород. Большое участие принимают сосновые, составляя от 30
до 50—60% в спорово-пыльцевом спектре. Они представлены разно-
образными соснами из подродов Haploxylon и Diploxylon, елью, тсугой,
кедром и др. Список ископаемой пыльцы и спор в среднемиоценовых
отложениях включает более 100 наименований.
Нижнесарматский спорово-пыльцевой комплекс сви-
детельствует о новом этапе в развитии растительности исследуемого
района. Здесь максимума своего развития, по крайней мере для дан-
ного района, достигают сосновые. Весьма характерно, что пыльца
древесных растений в нижнесарматском спорово-пыльцевом комплексе
составляет 90—96° 0. Пыльца травянистых растений встречается лишь
в виде единичных зерен. Комплекс пыльцы древесных пород отличается
абсолютным господством сосновых, количество которых возрастает до
70—85% от всего состава пыльцы. Сосны представлены здесь чрез-
вычайно разнообразным видовым составом.1
Широколиственные породы, хотя они и представлены здесь еще
весьма разнообразным составом, однако играют уже очень ограничен-
ную роль в общем составе спорово-пыльцевого комплекса. Количество
их не превышает 6—10% (рис. 2). Таким образом, новый состав спо-
рово-пыльцевого комплекса, характерный для нижнесарматских отло-
жений, отражает изменение климатических условий в сторону нараста-
ния сухости климата, приведшее к сокращению и некоторому обеднению
широколиственных лесов ’ и развитию сосновых. Резкое сокращение
количества пыльцы травянистых и кустарничковых растений свидетель-
ствует, по нашему мнению, о том, что нижнесарматская трансгрессия,
а вслед за ней и среднесарматская были в исследованном районе
более мощными, чем среднемиоценовые трансгрессии, т. е все лито-
1 К сожалению, определение сосен до вида при отсутствии соответствующих
руководств пока не возможно.
О ПРОИСХОЖДЕНИИ СТЕПЕЙ НА ЮГЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ РАВНИНЫ
349
ральные пространства, ранее занятые группировками травянистых и
кустарничковых растений, были вновь погружены под уровень моря.
В спорово-пыльцевом комплексе среднесарматских отложе-
ний, представленных известняками с фауной моллюсков и песчаными
слоями, наблюдается дальнейшее уменьшение количества пыльцы широ-
колиственных пород вместе с постепенным, но быстрым сокращением
пыльцы хвойных. Хвойные здесь представлены почти исключительно
соснами. Количество пыльцы древесных пород на протяжении толщи
среднесарматских^отложений сокращается от 50 до 10%, содержание же
Рис. 2. Спорово-пыльцевая диаграмма сарматских отложений в районе Сало-Маныч-
ского водораздела, близ Цыбулинского.
Обозначения те же, что на рис. 1.
пыльцы травянистых растений возрастает с 45 до 90%. Основными
компонентами являются разнообразные лебедовые и полыни. Злаки и
разнотравье составляют всего лишь 3—4% (рис. 2).
В образцах из отложений глин, содержащих среднесарматскую
фауну моллюсков с р. Тилигул у с. Демидово, среди пыльцы древес-
ных пород обнаружена лишь пыльца некоторых лиственных деревьев:
Juglans, Carya, Pterocarya, Betula, Alnus, Carpinus, Ulmus, Quercus,
Salix, Sambucus, из хвойных — Pinus (единичные зерна); из кустарни-
ков— Ribes sp. В большом количестве представлены споры папорот-
ников семейства Polypodiaceae, единичны Osmunda sp., Salvinia sp.,
а также пыльца Chenopodiaceae, Ephedra, Gramineae, Potamogeton.
Этот комплекс отражает, повидимому, фитоценозы, сохранившиеся
в понижениях рельефа, в условиях наибольшего увлажнения.
В районе Сальских степей в спорово-пыльцевом комплексе
отложений верхнесарматского времени, представленных
известняками и известковыми песками, господствует уже почти без-
раздельно пыльца травяных и кустарничковых растений, составляющая
3 Ботанический журнал, № 3. 1954 г.
350
Е. Н. АНАНОВА
95—97% от всего количества пыльцы. На долю пыльцы древесных
пород приходится только 3—5%. В составе пыльцы древесных пород
встречаются: Ulmus, Alnus, Salix, Quercus, Pinus.
Спорово-пыльцевой комплекс понтических отложе-
ний характеризуется, так же как и верхнесарматский, почти исклю-
чительно пыльцой травянистых и кустарничковых растений. В его
составе вначале преобладают лебедовые (рис. 3), а затем все большее
значение наряду с лебедовыми приобретает пыльца злаков, составляю-
щая 20—30%.
Достоверных материалов верхнеплиоценового возраста, так же как
и мэотического, у нас пока нет.
Ле fie Шью Полыни Злаки РознотроВье
Рис. 3. Пыльцевая диаграмма понтических отложений близ ст. Кумшацкая в районе
Нижнего Дона.
Обозначения те же, что на рис. 1.
В спорово-пыльцевом комплексе нижнечетвертич-
ных отложений пыльца травянистых и кустарничковых растений
составляет, как правило, все 100%. Среди пыльцы древесных пород
встречаются лишь пыльцевые зерна Pinus, Betula, Ulmus, Salix, Mora-
ceae в виде единичных форм.
Район г. Уральска
Отложения среднего и верхнего плиоцена изучались нами в районе
несколько севернее г. Уральска и в районе Ульяновско-Куйбышевского
Поволжья на довольно большом материале.
В спорово-пыльцевом комплексе акчагыльских отложений, возраст
которых подтвержден фауной моллюсков и остракод, можно выделить
два комплекса. Первый комплекс характеризует нижнюю пачку акча-
гыльских отложений, представленных тяжелыми и легкими темносерыми
и мелоподобными глинами. В спорово-пыльцевом спектре их, наряду
с разнообразным составом пыльцы травянистых и кустарничковых
растений, большую роль играет пыльца древесных пород, составляя от
40 до 60 (80)% от общего количества пыльцы. В большом изобилии
встречается пыльца Pinus subgen. Diploxylon типа Р. silvestris с при-
месью Pinus подрода Haploxylon. Постоянное участие принимает
пыльца ели (Picea excelsa и Picea sp.), тсуги, ольхи (три вида), березы
(два вида), липы (два вида), вяза, дуба и тутовых. Среди пыльцы тра-
вянистых и кустарничковых растений, составляющих от 30 до 60%,
aogodujoncO(j
n»D!/£
ттггтгпТПТГТ! i I! 111 [[ пГПт>^—m
mudotb
ai<>4Hausgiduoen
Рис. 4. Пыльцевая диаграмма акчагыльских отложений в районе г. Уральска.
Обозначения те же, что на рис. 1.
3*
352
Е. Н. AHAHOBA
преобладают лебедовые и полыни с участием разнообразных злаков и
разнотравья (Ephedra, Euphorbia, Armeria и другие свинчатковые, раз-
личные Umbelliferae, Caryophyllaceae, Leguminosae, Dipsacaceae), разно-
образные сложноцветные и др.
Такой „пыльцевой конгломерат" безусловно отражает формации
различных типов растительности: с одной стороны — древесного,
с другой—травянистого, степного. На возвышенных элементах рель-
ефа— сыртах располагались, повидимому, елово-сосновые леса с при-
месью широколиственных пород; последние, скорее всего, образовывали
самостоятельные ценозы по склонам балок и в долинах рек. Комплекс
пыльцы травянистых и кустарничковых растений отражает группировки
степной растительности, обитавшей по равнинным участкам.
В верхней части акчагыльских отложений пыльца травянистых рас-
тений постепенно завоевывает все большее и большее место в спорово-
пыльцевом комплексе за счет сокращения роли пыльцы древесных пород.
Так, в верхах акчагыльских отложений пыльца древесных пород составляет
всего лишь 18—25%, а содержание пыльцы травянистых и кустарнич-
ковых растений увеличивается соответственно до 75—80% (рис. 4).
Среди пыльцы древесных пород попрежнему продолжают встречаться
Pinus подрода Diploxylon типа Р. silvesfris, Pinus подрода Haploxylon,
Tsuga, Picea excelsa и Picea sp.
Пыльца травянистых и кустарничковых растений представлена очень
разнообразным составом при господстве лебедовых и полыней.
Выше этой толщи глин залегают пески, характеризующиеся новым
спорово-пыльцевым комплексом. Абсолютное господство в нем при-
надлежит пыльце травяных и кустарничковых растений (от 80% и более).
Древесные породы представлены главным образом Pinus silvestris
с небольшой примесью представителей других родов: Ulmus, Quercus,
Tilia, Tsuga и Pinus subgen. Haploxylon.
Среди пыльцы травянистых и кустарничковых растений заметно
увеличивается роль злаков и разнотравья; однако основную массу
пыльцы попрежнему дают лебедовые. Эта толща песков, повидимому,
может быть отнесена к апшеронскому ярусу.
В спектре отложений нижнечетвертичного времени наблюдается
снова увеличение количества пыльцы хвойных, но здесь почти совер-
шенно не встречаются Tsuga, Picea sp., Pinus subgen. Haploxylon.
В комплексе участвуют только две породы хвойных: сосна (Р. sil-
vestris) и ель (Р. excelsa). Количество пыльцы травянистых расте-
ний значительно сокращается. Увеличение в спектре содержания
пыльцы хвойных, таежных древесных пород, повидимому, свидетель-
ствует о некотором смещении границы хвойных лесов к югу в нижне-
четвертичное время. Остатки млекопитающих в нижнечетвертичных
отложениях также свидетельствуют о продвижении таежной фауны
к югу (находка северного оленя и др.; Пидопличко, 1950).
Район Поволжья
В районе Ульяновско-Куйбышевского Поволжья нами изучались
последовательно отложения, относимые геологами к кинельским,1 акча-
гыльским, апшеронским и нижнечетвертичным.
Полученные пыльцевые комплексы из кинельских и акчагыльских
отложений являются древесными. Пыльца травянистых и кустарнико-
1 Кинельские — это подакачагыльские отложения Куйбышевского Заволжья,
которые, по Н. В. Кирсанову, синхронизируются с болгарской толщей, установлен-
ной А. В. Миртовой для Закамья.
О ПРОИСХОЖДЕНИИ СТЕПЕЙ НА ЮГЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ РАВНИНЫ
353
вых растений в них содержится в незначительном количестве, да и то
преимущественно водных и прибрежноводных растений или лесных
(Ericaceae).
Спорово-пыльцевые комплексы кинельских отложе-
ний отличаются от всех других обилием и относительным разнообра-
Рис. 5. Спорово-пыльцевая диаграмма акчагыльских, апшеронских и нижнечетвер-
тичных отложений района Куйбышевского водохранилища.
Обозначения те же, что на рис. 1.
зием пыльцы сосны из подрода Diploxylon с примесью сосен подрода
Haploxylon, составляющих вместе 60% и более. Пыльца ели составляет
всего 5—7%. Постоянно, хотя и в небольшом количестве, встречается
пыльца таксодиевых (Sequoia—единично), тсуги, а из лиственных:
Carya, Juglans, Pterocarya, Fagus, Nyssa, Ilex, Moraceae и др.
Все • перечисленные растения, более широко распространенные
в миоцене, в нижнеплиоценовое время существовали здесь уже на
положении реликтов, а до среднеплиоцено.вого времени из упомянутых
растений дожила, повидимому, только Tsuga.
354
Е. Н. АНАНОВА
Для акчагыльского пыльцевого комплекса, так же как
и для кинельского, характерно обилие пыльцы сосны (рис. 5), но видо-
вое разнообразие сосен ограничивается здесь 2—3 видами. Основную
роль играет пыльца сосны типа Pinus silvestris. Заметно увеличивается
роль ели. Примесь широколиственных пород была, повидимому, неве-
лика, так как пыльца дуба, двух видов липы, вяза, редко лапины встре-
чается в очень небольшом количестве. Из мелколиственных встречаются
два вида березы и два или три вида ольхи. Пыльца травянистых рас-
тений попрежнему присутствует в очень небольшом количестве, най-
дена пыльца полукустарничков (вересковые), споры довольно разно-
образных папоротников семейства Polypodiaceae и плаунов, а также
споры зеленых и сфагновых мхов.
Таким образом, район Ульяновско-Куйбышевского Поволжья в ки-
нельское и акчагыльское время был покрыт сосновыми, а затем елово-
сосновыми лесами с небольшой примесью широколиственных пород.
Последние образовывали ценозы, вероятно, в наиболее благоприятных
условиях в отношении увлажнения — по склонам долин и балкам.
Леса спускались, вероятно, южнее исследуемого района, доходя, воз-
можно, до Сызрани (Никитин, 1933), а в Заволжье они покрывали
сыртовые возвышенности.
В спорово-пыльцевом комплексе последующего
апшеронского века наблюдается постепенное исчезновение дре-
весных пород за исключением сосны Pinus silvestris и некоторых
широколиственных и мелколиственных (Alnus, Betula, Ulmus, Tilia,
Quercus). Господствующее положение в спектре занимает пыльца тра-
вянистых и кустарничковых растений. Они представлены преиму-
щественно злаками, полынями, лебедовыми, разнотравьем, составляя
40—60% от всего количества пыльцы. Содержание пыльцы сосны
достигает 30—50%.
Таким образом, в районе Ульяновско-Куйбышевского Поволжья и
даже севернее (район среднего течения р. Уфы и в районе с. Лаишева)
в апшеронское время располагались степные пространства, которые
чередовались с сосновыми борами. Насаждения широколиственных
пород были приурочены, повидимому, к балкам и долинам рек.
Выше по разрезу из спорово-пыльцевого комплекса в отложениях
нижнечетвертичного времени вновь исчезает почти нацело пыльца тра-
вянистых растений, пыльца же древесных пород представлена исклю-
чительно Pinus silvestris и Picea excelsa. Пыльца Pinus подрода Нар-
loxylon и Picea sp. или не встречается вовсе, или присутствует в виде
единичных зерен. В нижнечетвертичных отложениях среднего течения
р. Уфы и Лихвина пыльца ели также играет немалую роль в пыльце-
вом комплексе. Однако, если в нижнечетвертичных отложениях Лих-
вина большое участие принимают в пыльцевом комплексе широколи-
ственные породы, составляя до 20—55%, то в Уфимском разрезе
широколиственные породы играют незначительную роль.
Заключение
В результате анализа изученных „пыльцевых" флор из миоценовых
и плиоценовых отложений можно сделать следующие краткие выводы.
Предположение ряда ученых о наличии ландшафта саванн в мио-
плиоценовое время не подтверждается вышеприведенными фактами для
Европейской равнины. Известно, что саванны — это своеобразный ланд-
шафт тропической и субтропической географических зон, где среди тра-
вянистых пространств, занятых преимущественно злаками, разбросаны
единичными экземплярами характерные для ландшафта саванн древесные
О ПРОИСХОЖДЕНИИ СТЕПЕЙ НА ЮГЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ РАВНИНЫ
355
породы, имеющие стадии покоя в жаркий сезон. Группировки травяни-
стых и главным образом кустарничковых растений, пыльца которых
найдена нами в среднемиоценовых отложениях, начиная с онкофоровых
слоев, обитали, как мы пытались показать, вдоль морских побережий.
Они занимали то более широкие, то более узкие полосы и произрастали
в непосредственной близости с лесами, составленными из разнообразных
листопадных пород. Таким образом, ни о каком субтропическом, ни, тем
более, тропическом климате в миоценовое время для юга Европейской
равнины говорить не приходится. Климатические условия среднемиоце-
нового времени способствовали пышному развитию хвойно-широколи-
ствеНных лесов и лишь сохранению некоторых субтропических реликтов.
Повидимому, климат среднего миоцена можно назвать умеренно-теплым.
Об умеренном климате миоцена Украины неоднократно высказывался
А. Н. Криштофович, анализируя флору Крынки и другие миоценовые
флоры Украины (Криштофович, 1941).
Травянистая растительность тогда еще не имела зонального ха-
характера.
Нам представляется, что кустарниковые, кустарничковые и травя-
нистые растения проникли в исследуемый район главным образом с юга
и юго-востока по обнажающимся литоралям Тетиса в среднемиоценовое
время. Эти группировки являлись, повидимому, составной частью рас-
тительности средиземноморского типа.
Начиная со второй половины среднесарматского времени уже можно
говорить о наличии ландшафта степей (повидимому, опустыненных
степей) на юге Европейской равнины. Господствующее положение
в спорово-пыльцевом комплексе занимает пыльца кустарничковых и
травянистых растений, а из древесных пород остаются лишь сосны
и некоторые широколиственные и мелколиственные породы, приспосо-
бившиеся к жизни в долинах рек. Эта полоса степей продолжает расши-
ряться на протяжении верхнего сармата, мэотиса и всего плиоцена,
достигнув максимума своего распространения к северу в апшеронское
время. Позже, в нижнечетвертичное время, в связи с новым похолода-
нием и некоторым увлажнением климата, происходит наступание леса
на степь. Переход от лесного ландшафта, господствовавшего на юге
Европейской равнины в течение нижнего и среднего миоцена, к степ-
ному ландшафту верхнего миоцена происходил, по крайней мере в районе
Дон-Сал-Манычских степей, через своеобразный промежуточный ланд-
шафт, господствующее положение в котором занимали сосновые леса,
слагающиеся из разнообразных видов сосен.
Сосновые леса постепенно заняли все водоразделы, в то время как
леса из широколиственных и мелколиственных пород сокращали область
своего распространения и сохранились к концу сарматского века лишь
в наиболее благоприятных условиях местообитания.
Впоследствии, в связи с прогрессирующим иссушением климата,
сосновые леса оказались в менее благоприятных условиях, чем разви-
вающийся новый тип растительности — степи. Степи постепенно заняли
все водораздельные пространства, а сосновые боры сохранились лишь
в специфических местообитаниях — по песчаным гривам и холмам.
Вышеприведенные факты свидетельствуют о том, что появление и
распространение степей как ландшафта на территории Европейской
равнины явилось следствием аридизации климата. Об этом сви-
детельствуют смены растительности от субтропического леса в олиго-
цене (Криштофович,. 1941) к умеренно-теплому в нижнем и среднем
миоцене, к лесам субксерофильного типа в нижнем сармате, к лесо-
степям в среднем сармате и, наконец, к степям в верхнем сармате,
мэотисе и плиоцене^
356
Е. Н. АНАНОВА
Это прогрессирующее нарастание сухости климата происходит на
протяжении всего неогена. Нарастание сухости климата сопровождается
усилением континентальности последнего, т. е. увеличивается диапазон
температур, а также, повидимому, происходит перераспределение осад-
ков в течение года.
Относительно низкие зимние температуры все более и более спо-
собствуют постепенному вымиранию наиболее теплолюбивых растений.
Выживают в борьбе за существование те растения, которые приспо-
соблены для жизни в новых условиях. В этих климатических условиях,
в сочетании с почвенными и другими факторами, фитоценотически
наиболее сильным оказался трявянистый тип растительности.
Конечно, немалое влияние на плиоценовые степи оказал четвертич-
ный период, преобразовавший последние в современные степи.
Дальнейшая работа над данной темой, мы надеемся, даст дополни-
тельный материал как для уточнения ряда частных моментов, так и для
общих палеогеографических построений.
ЛИТЕРАТУРА
Борисяк А. А. иЕ. И. Беляева (1948). Местонахождения третичных назем-
ных млекопитающих на территории СССР. Тр. Палеонтолог, инет., АГИ, 3. — Варен-
цов М. И. (1935). Коцахурский горизонт (онкофоровые слои) миоценовых отложений
нефтеносных районов Грузии. Нефт. хоз., 1.— (Давиташвили Л. Ш.) D a v i t а-
schvili L. S. (1934). On the Oncophora beds, their fauna and their distribution.—
Даииташвили Л. Ш. (1951). В. О. Ковалевский. 2-е изд. — Дорофеев П. И.
(1951). MeoTinui рослини 3 околиць Одеси. Бот. журн. АН УРСР, VIII, 3.—К о м а-
р о в Н. Ф. (1951). Этапы и факторы эволюции растительного покрова черноземных
степей. Географгиз. — Криштофови ч А. Н. (1941). Палеоботаника. — К р и ш то-
фо в и ч А. Н. (1946). Эволюция растительного покрова в геологическом прошлом
и ее основные факторы. Мат. по истории флоры и растительности СССР, II. —
Лавренко Е. М. (1951). Вопрос о взаимоотношениих степи и леса на новом этапе.
Проблемы физич. геогр., XXVI.—Никитин П. А. (1928). О послемэотнческих
изменениях растительности и климата на территории Воронежской губ. Дневн.
3-го Всесоюзн. Съезда ботаников в Ленинграде. — Никитин П. А. (1933). Четвер-
тичные флоры Низового Поволжья. Тр. Комисе, по изуч. четвертичн. периода.—
Пидопличко И. Г. (1950). История фауны степей. Животный мир СССР,
III. — Покровская И. М. (1950). Пыльцевой анализ. Госгеолиздат. — По-
кровская И. М. (1952). Результаты изучения спорово-пыльцевых комплексов
майкопских отложений. Палеонтология и стратиграфия. Госгеолиздат. — X о з а ц-
к и й Л. И. (1949). О гигантских черепахах плиоцена Украины. Докл. АН СССР,
LXIV, 3.—Чигуряева А. А. (1952). Материалы к третичной растительности
южного Предуралья. Уч. зап. СГУ, XXXV, вып. ботанич.— Ярмоленко А. В.
(1941). К вопросу о разрыве между данными палеоботанической летописи и составом
современной флоры. Сов. бот., 5—6.
Г идропроект,
Ленинградский филиал
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 3
ДИСКУССИЙ
С. С. Хохлов
„НОВОЕ В НАУКЕ О БИОЛОГИЧЕСКОМ ВИДЕ" И ПРАКТИКА
СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
(Получено 16 III 1954)
Проблема вида и видообразования является центральной проблемой
биологической науки. Впервые более чем удовлетворительное научное
решение этой проблемы дал Дарвин. Однако ясно, что теория развития
видов Дарвина не является истиной в последней инстанции и нуждается
в дальнейшей разработке и уточнении. Поэтому все советские биологи
с большим интересом встретили статью акад. Т. Д. Лысенко „Новое
в науке о биологическом виде“ (1950), в которой автор критически
пересмотрел ряд основных положений учения Дарвина и дал, по су-
ществу, совершенно иное решение проблемы вида и видообразования,
дал „новое учение о виде".
Стремясь иначе чем Дарвин решить проблему вида и видообразова-
ния, Т. Д. Лысенко считает, что он исходит из марксистского учения
о развитии и опирается на новый фактический материал, свидетельствую-
щий, по ег.о мнению, о случаях порождения одним видом другого
вида.
Новые взгляды Т. Д. Лысенко на вид и видообразование за корот-
кий срок вызвали значительное количество работ, в которых, в под-
тверждение его взглядов, приводятся новые случаи порождения
особями одного существующего вида особей других существующих
видов.
Казалось бы, что весь этот сравнительно большой и все увеличиваю-
щийся фактический материал о порождении растениями особей других
видов должен был бы укреплять новые взгляды Т. Д. Лысенко. В дей-
ствительности же, по мере увеличения числа публикаций все менее
убедительной становится достоверность выводов, делаемых Лысенко
и его последователями. И наоборот, все более и более выпуклой стано-
вится искусственность нового 'толкования вида и видообразования, все
явственнее выступает метафизическая ограниченность точки зрения
Т. Д. Лысенко и ее противоречие исходным предпосылкам — фактиче-
скому материалу и марксистскому учению о развитии. Начатая „Бота-
ническим журналом" дискуссия очень хорошо это подтверждает, как
статьями авторов, выступающих с критикой „нового учения о виде",
так и статьями авторов, выступающих в его защиту. Первые привели
много серьезных возражений, ставящих под сомнение „новое учение
о виде", вторые же, бессильные ответить по существу, мобилизуют
весь запас хлестких фраз и ссылаются на то, что они якобы распола-
гают неопровержимыми фактами, которых „более тридцати"!
358
с. с. хохлов
Несмотря на очевидность того, что „новое учение о виде” по край-
ней мере дискуссионно (поскольку еще не для всех ясно, что оно не-
состоятельно), акад. Т. Д. Лысенко и особо ревностные его сторонники
стремятся, исходя из этого учения^ обосновать некоторые важные меро-
приятия в области сельского хозяйства, в частности в деле борьбы
с сорняками. При этом такая точка зрения предлагается не в качестве
проблемы, подлежащей исследованию, а пропагандируется в безаппе-
ляционной форме как готовый рецепт для внедрения в практику кол-
хозов и совхозов. В подтверждение этого можно сослаться на стено-
грамму выступления акад. Т. Д. Лысенко на приеме во Всесоюзной
Академии сельскохозяйственных наук им. В. .И. Ленина группы работ-
ников сельского хозяйства Башкирии, опубликованную без каких-либо
замечаний органом Министерства сельского хозяйства СССР газетой
„Сельское хозяйство" (№ 223 от 23 декабря 1953 г.). В связи с создав-
шимся положением, когда ложные теоретические построения пытаются
представить в качестве основы важных хозяйственных мероприятий,
а пропаганда их ведется в массовых изданиях, особенно возрастает
необходимость разоблачения метафизической сущности „нового учения
о виде" и вредности этого учения для практики сельского хозяйства.
Гносеологические корни идеалистических ошибок автора „нового
учения о виде"
Известно, что ошибочные взгляды и учения часто являются непра-
вильными представлениями о правильных фактах. Это в известной
мере относится и к „новому учению о виде", с той необходимой поправ-
кой, что в ряде случаев сам фактический материал, приводимый
в подтверждение этого „учения", или вызывает сомнение в своей досто-
верности или даже явно фальсифицирован. В остальных случаях, где
фактический материал не вызывает сомнения, его объяснение проводится
сторонниками „нового учения о виде" без глубокого анализа, вне связи
с другими ранее установленными фактами и явлениями. Такой подход
к фактическому материалу, когда данные непосредственного наблюдения,
отдельные черточки из общей картины процесса, рассматривают изоли-
рованно и возводят в абсолют, есть прямой путь к ошибкам идеалисти-
ческого порядка.
Обосновывая свое „новое учение о виде", Т. Д. Лысенко и его
последователи игнорируют все факты, противоречащие их взглядам,
не останавливаясь при этом перед заведомо неправильным толкованием
тех фактов, которые не укладываются в рамки их схемы и которые
не представляется возможным обойти молчанием. В частности, это
касается вопроса о возможности иного понимания фактов порождения
особей других видов, не как явлений видообразования, а как явлений
выщепления исходных родительских или близких к ним форм из гибрид-
ных поколений. Т. Д. Лысенко (1950, 1951) категорически отрицает
возможность объяснения фактов порождения особями одного вида особей
других видов ранее происшедшей гибридизацией. Он утверждает, что
это объяснение не приемлемо потому, что, во-первых, гибриды легко
отличаются от обоих родителей и, во-вторых, самостерильны, чего не
наблюдается у особей, возникших путем „порождения" их особями
других видов. Оба эти довода Т. Д. Лысенко неверны и свидетель-
ствуют лишь о нежелании считаться с большим фактическим материа-
лом, накопленным наукой по отдаленной гибридизации. В каких целях
это делается, пока трудно сказать, но то, что в этом заведомом игно-
рировании всестороннего анализа фактического материала лежит корень
„НОВОЕ В НАУКЕ..И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
359
идеалистических ошибок Т. Д. Лысенко, — это становится все более
очевидным.
Для того чтобы показать методологическую порочность подхода
Т. Д. Лысенко к пониманию фактов порождения особями одних видов
особей других видов нет необходимости рассматривать весь большой
материал об отдаленных скрещиваниях. Рассмотрим преимущественно
материалы, опубликованные в журналах „Яровизация'*, и „Агробиоло-
гия", редактором которых является сам Т. Д. Лысенко, и в „Трудах"
возглавляемого им Института генетики АН СССР.
Рамки журнальной статьи заставляют ограничиваться из всего этого
материала только тем, который относится к вопросу порождения „твер-
дой пшеницей мягкой пшеницы".
О „порождении4* особями твердых пшениц особей мягких пшениц
Появление в опытах В. К. Карапетяна (1948) мягкой пшеницы в по-
севах твердой явилось исходным фактом для „нового учения о виде".
Т. Д. Лысенко принял этот факт без сколько-нибудь глубокого анализа
как доказательство скачкообразного возникновения мягкой пшеницы
из твердой, отрицая возможность объяснения этого факта выщеплением
особей мягкой пшеницы из особей твердой, имеющих гибридную при-
роду. Однако научная достоверность объяснения факта „порождения"
мягкой пшеницы твердой именно ранее происходившей гибридизацией
доказывается материалами, опубликованными в журналах „Яровизация"
и „Агробиология".
В журнале „Яровизация" № 3 за 1941 г. опубликована небольшая
статья А. Ф. Шулындина „Вторичное расщепление гибридов твердой
пшеницы", в которой он описывает интересные опыты по выращиванию
на Смоленской опытной станции ряда сортов твердых пшениц, полу-
ченных из Саратовского института зернового хозяйства. В опытах вы-
явилось, что в посевах саратовских сортов твердых пшениц оказались
и твердые и мягкие пшеницы. Автор дает правильное объяснение по-
явлению мягких пшениц в посеве твердых пшениц, рассматривая его
как случай вторичного расщепления гибридов, поскольку ему известно,
что высеянные сорта твердых пшениц саратовской селекции имеют
явно гибридное происхождение. Эти сорта, как он указывает, были
выведены в Саратовском институте зернового хозяйства А. П. Ше-
хурдиным путем гибридизации в 1918—1920 гг. твердых и мягких
пшениц.
„До обмолота, — указывает А. Ф. Шулындин,— мы сомневались
в факте «вторичного расщепления» сортов с установившейся наслед-
ственностью, предполагая, что мягкие пшеницы являются механической
примесью. Просмотр зерна мягких пшениц по растениям из этих гибри-
дов показывает, что они имеют зерно типа мягких и твердых пшениц,
т. е., что это явные гибриды".
„Указанные факты убедили нас, — пишет Шулындин,—в наличии
расщепления на родительские виды саратовских сортов, не расщепляю-
щихся в условиях Саратова" (Шулындин, 1941, стр. 119).
В описываемых опытах А. Ф. Шулындина один из саратовских
сортов твердой пшеницы, Мутико-Валенсия с-31 не выщеплял мягких
пшениц; автор объясняет это тем, что сорт был получен в результате
ступенчатой гибридизации, и твердая пшеница участвовала в создании
сорта дважды. Однако и такой сорт, в создании которого твердая
пшеница участвовала дважды, оказался способным выщеплять мягкие
пшеницы, как об этом свидетельствует другая работа того же автора,
опубликованная в журнале „Агробиология" № 5 за 1951 г. Поскольку
360
с. с. хохлов
эта работа публиковалась уже после появления „нового учения о виде”,
она напечатана под таким заголовком и в таком виде, которые как бы
подтверждают идею порождения твердой пшеницей мягкой пшеницы.
В тексте статьи ни о каком „вторичном расщеплении” нет и речи,
нет и ссылок на прежние работы А. Ф. Шулындина, в которых он
констатировал это „вторичное расщепление”. Однако автор не мог
не указать на то, что сорт твердой пшеницы Мутико-Валенсия с-89, из
которого получены им мягкие пшеницы, выведен А. П. Шехурдиным
путем скрещивания в 1918—1920 гг. мягкой и твердой пшениц.
О чем же говорят фактические данные А. Ф. Шулындина? Они
говорят о том, что
1) при отдаленной гибридизации двух видов пшениц в гибридном
потомстве могут быть отобраны формы, по всем основным при-
знакам совпадающие с одним из родительских видов —с твердой
пшеницей;
2) такие гибридные формы длительное время могут (в опытах
Шулындина до 30 лет) сохранять постоянство признаков одного из
родительских видов — твердой пшеницы;
3) при изменении условий выращивания эти „константные гиб-
риды" могут выщеплять формы, имеющие основные признаки дру-
гого из родительских видов — мягкой пшеницы.
Эти ясные и убедительные экспериментально доказанные выводы
о возможности через десятки лет после гибридизации выщепления
мягких пшениц из твердых, полученных путем скрещивания твердых
пшениц с мягкими, лишают достоверности учение Т. Д. Лысенко о но-
вом порождении мягких пшениц твердыми.
Окончательно доверие к „новому учению о виде” подрывается тем
общеизвестным фактом, что до победы колхозного строя в нашей стране,
когда создались условия для широкого распространения селекционных
сортов, в единоличных хозяйствах крестьян возделывались преимуще-
ственно местные стародавние сорта пшениц народной селекции, пред-
ставлявшие собой смесь не только нескольких разновидностей, но и
видов твердой и мягкой пшеницы. Например, фактические данные
о ботаническом составе посевного материала за 1925 г. по Омской
губернии, приведенные Б. А. Вакаром (1928), показывают, что иссле-
дованные образцы семян содержат или смесь нескольких разновидно-
стей твердой и мягкой пшениц, или смесь разновидностей мягких
пшениц. Данные Б. А. Вакара совпадают с данными В. С. Дмитриева,
опубликованными в „Агробиологии” № 3 за 1951 г., о видовом составе
семян яровой пщеницы урожая 1902 г. из Томской губернии. Из
105 образцов 46 содержали смесь твердой и мягкой пшеницы с пре-
обладанием то одного, то другого вида, остальные 59 образцов содер-
жали только мягкую пшеницу. В. Л. Менабде (1948) отмечает, что
в Грузии местные твердые пшеницы всегда содержат примесь мягких
пшениц.
Из приведенных данных видно, что в недавнем прошлом, не более
тридцати лет назад, существовали в течение столетий благо-
приятные условия для массовой естественной гибридизации мягкой
и твердой пшениц, которые возделывались в смеси друг с другом.
Несмотря на то, что пшеница, как правило, самоопыляющееся ра-
стение и цветет с закрытыми цветками, естественная гибридизация
между пшеницами возможна в силу того, что всегда часть растений
и цветков у пшениц цветет открыто и в воздухе над посевами пшениц
во время цветения носится цветочная пыльца. Этим обстоятельством,
в частности, пользовались М. В. Ключарева, В. К. Карапетян^
А. Т. Трухинова, Г. Б. Медведева, А. Султанбаев, проводившие в 1951 г.,.
„НОВОЕ В НАУКЕ...” И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
361
по указанию Т. Д. Лысенко, опыты по гибридизации ржи с пшеницей.
Растения ржи с кастрированными цветками они выносили на массив
пшеницы для свободного опыления их пыльцой пшеницы, и, как уве-
ряет М. В. Ключарева (1952), часть подопытных растений ржи завязали
зерновки вследствие опыления пшеничной пыльцой.
В журнале „Яровизация" И. Т. Шинарев (1940) описал естествен-
ные гибриды Цезиум 0111 с другими сортами пшеницы. В литературе
имеются и другие описания естественных гибридов между твердой и
мягкой пшеницей. Ряд селекционеров, в частности А. П. Шехурдин
в Саратове, производили искусственное скрещивание твердых и мягких
пшениц и, используя гибридное потомство таких скрещиваний, созда-
вали новые сорта и твердых и мягких пшениц. При этом установлено,
что гибриды между мягкой и твердой пшеницей уже в первом поко-
лении могут быть, хотя и не все, плодовиты, а во втором и следующих
поколениях плодовитость их быстро восстанавливается.
О наличии в недавнем прошлом естественной гибридизации твердых
и мягких пшениц говорит и подмеченное русскими крестьянами явление
так называемого „превращения" твердой пшеницы в мягкую. Как ука-
зывает Дарвин, который интересовался явлениями превращения пшениц
в Самарской и Саратовской губерниях, русские крестьяне не только
утверждали, что один вид пшеницы превращается в другой, они уста-
новили также картину этого превращения. „Крестьяне, — пишет Дар-
вин, — говорят, что превращение начинается в верхушечных зернах
колоса" (Дарвин, 1950, стр. 266).
Это наблюдение русских крестьян в свете современных эксперимен-
тальных данных дает возможность доказать гибридную природу явления
превращения твердой пшеницы в мягкую. Обратимся опять к журналу
„Яровизация", к помещенной в нем работе Н. Л. Удольской (1941).
Удольская изучала, как отражаются условия развития зерна в колосе
на ходе расщепления у гибридов яровой пшеницы в F2. Для опыта
были взяты отдельные колосья гибридных растений Fj следующих ком-
бинаций:
Материнская форма
(безостая пшеница)
Маркиз
Маркиз
Маркиз
Отцовская форма
(остистые пшеницы)
Эритроспермум 07
Фетисова 0333
Фетисова 021
При обмолоте колосьев F1 колос делился на верхнюю, среднюю и
нижнюю части. Процентное соотношение между остистыми, безостыми
и полуостистыми растениями, выращенными из зерен, взятых с различ-
ных частей колоса, приведено в табл. 1. Как видно из этой таблицы,
во всех трех комбинациях процент остистых форм (т. е. уклоняющихся
в отца!) увеличивается по направлению от основания к верхушке ко-
лоса. Кроме того, Удольская отмечает, что колосья гибридов F, всех
трех комбинаций имели на верхушке колоса остевидные заострения
(т. е. уклонение в отца!).
Опыты Удольской показывают, что признаки родительских форм
при расщеплении гибридного потомства проявляются у особей, выра-
щиваемых из зерен разных частей колоса, в различной степени. При-
знаки отцовской формы проявляются в большей степени в верхушеч-
ной части колоса, а так же у растений, выращенных из зерновок
верхушечной части колоса. Отмеченная Удольской закономерность
доминирования у гибридов отцовской наследственности в верхушечной
части колоса есть проявление более общей закономерности, установ-
ленной И. В. Мичуриным, о силе передачи при гибридизации отцовской
и материнской наследственности в зависимости от местоположения
362
С. с. хохлов
ТАБЛИЦА 1
Степень остистости у гибридных пшениц второго поколения,
выращенных из зерновок, взятых из разных частей колоса
Исходная комбинация Части материн- ского колоса (первого поколе- ния) Процент форм различной остистости В F2
ости- стых полу- остистых без- остых
Верхняя .... 26.5 62.8 10.7
Маркиз X Эритроспермум 07 . . { Средняя .... 22.3 64.0 13.7
Нижняя 16.6 69.1 14.3
Верхняя . 33.7 Нет 66.3
Маркиз X Фетисова 0333 .... Средняя 21.2 Нет 78.8
Нижняя . . . 17.5 16.3 66.2
Верхняя 53.1 Нет 46.4
Маркиз X Фетисова 021 .... Средняя . , 25.0 Нет 75.0
Нижняя 16.2 5.0 78.8
цветка на растении. И. В. Мичурин указывал: . выбранные для опло-
дотворения на материнском дереве цветы, помещающиеся ближе к глав-
ным вертикальным ветвям ствола, дают гораздо лучшие и более крупно-
плодные гибриды, но с большим уклонением в своем строении в сторону
материнского растения, и, наоборот, цветы горизонтальных ветвей,
расположенные на периферии кроны, вообще дают гибриды с менее
крупными плодами и с уклонением в сторону мужского производителя'1
(1948, стр. 504).
Основываясь на этой закономерности, открытой И. В. Мичуриным
на плодовых деревьях, показаной нами также и на конкретных опытах
Идольской с гибридами пшеницы, можно видеть, что наблюдавшееся,
русскими крестьянами явление „превращения" твердой пшеницы
в мягкую в верхушечной части колоса, свидетельствует о гибрид-
ном характере этого явления.1 Крестьяне наблюдали расщепление
гибридов между твердой и мягкой пшеницами, причем расщепление
гибридов такого скрещивания, при котором твердая пшеница была
материнским растением, а мягкая — отцовским. Это доказывается не
только картиной расщепления, но и биологией цветения этих двух видов
пшениц. Известно, что твердая и мягкая пшеницы цветут, как правило,
не одновременно. Обычно мягкая пшеница цветет на несколько дней
раньше твердой. Например, по данным Б. А. Вакар (1928) для Омской
губернии, мягкие пшеницы цвели в 1925 г. в среднем через 56.6 дня
после посева, твердая же через 62.5 дня, т. е. на 5.9 дня позже.
Примерно такое же отставание в цветении твердой пшеницы характерно
и для Поволжья. Следует учесть, что при цветении у пшениц, как и
у многих других злаков, рыльца созревают раньше, а тычинки позже,
„так, что рыльца уже воспринимают пыльцу, в то время как тычинки
того же цветка еще плотно закрыты и нередко даже еще не вытяну-
лись" (Рожевиц, 1937). Эти различия в биологии цветения мягкой и
твердой пшениц создают своеобразные условия для их естественной
гибридизации при совместном произрастании. В период массового цве-
1 Эта мичуринская закономерность ясно проявляется и в случаях гибридизации
пленчатого и голозерного овса, что очень хорошо видно из статьи С. А. Котта (1953).
Котт приводит анализы н схемы расположения зерновок в метелках, подтверждающие,
что „превращение видов" начинается с „верхушечных цветков в колосе". Автор
статьи хотел этими фактами подкрепить „новое учение о виде", но получилось на-
оборот: он вскрыл гибридную природу „превращений", двух видов овса.
„НОВОЕ В НАУКЕ...* И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
363
тения мягкой пшеницы твердая пшеница еще не цветет и поэтому
гибридизация между этими пшеницами не возможна. Гибридизация ста-
новится возможной в период, когда мягкая пшеница заканчивает цвете-
ние, а твердая еще только начинает. При этом мягкая пшеница будет
заканчивать цветение тычиночным цветением, а твердая начинать пестич-
ным цветением. Ко времени тычиночного цветения твердой пшеницы
мягкая пшеница или совсем уже закончит (в первую очередь пестичное!)
цветение или будет заканчивать тычиночное цветение. Вследствие этих
биологических особенностей цветения мягкая пшеница при естественной
гибридизации будет выступать преимущественно как отцовское расте-
ние, а твердая — как материнское растение. Поэтому и гибридное по-
томство в Fj будет больше уклоняться в сторону материнского расте-
ния— твердой пшеницы, что хорошо подтверждается эксперименталь-
ными данными как Саратовской опытной станции, так и опытами других
научных учреждений по искусственной гибридизации твердой и мягкой
пшениц. Этими опытами установлено также, что гибриды этих двух
видов пшеницы имеют уже в Fj значительную плодовитость, которая
дает им возможность успешно размножаться без помощи человека.
В F2 и в последующих поколениях гибриды твердой и мягкой пше-
ницы расщепляются с образованием значительного процента форм, ти-
пичных по всем признакам для исходных видов или приближающихся
к ним. Из этих гибридов могут быть отобраны формы, константные
при определенных условиях по признакам мягкой или твердой пшеницы,
как это неоднократно делалось селекционерами при выведении новых
сортов пшениц. Однако, как показывают опыты Шулындина, такие
константные при одних условиях формы могут продолжать расщепле-
ние при изменении условий возделывания, выщепляя через десятки лет
особи другого исходного вида, участвовавшего в гибридизации.
Но какие доказательства имеются к тому, чтобы утверждать, что
в описанных В. К. Карапетяном и другими авторами случаях порожде-
ния отдельными особями твердых пшениц особей мягких пшениц, это
порождение есть следствие ранее происходившей гибридизации? Обра-
тимся к работам В. К. Карапетяна. В ряде статей этот автор (1948,
1950а, 19506) описывает „получение" мягких пшениц из твердых. Работы
Карапетяна обстоятельны, имеют многочисленные ссылки на литературу,
содержат большой экспериментальный материал, таблицы, фото, био-
метрически обработанные данные и проч, и проч. Казалось бы все
в порядке, — мягкие пшеницы порождаются твердыми! Но в работах
Карапетяна отсутствует главное, нет того, что является основным пра-
вилом в экспериментальных работах, без чего нельзя обойтись при
научном обосновании выводов фактическим материалом. В работах
Карапетяна нет характеристики происхождения сортов, взятых
для эксперимента, нет истории этих сортов и нет поэтому
научного анализа экспериментальных данных. Анализ нельзя прово-
дить, как это делает Карапетян, вне связи с историей происхождения
сортов, т.е. без учета истории того живого материала, над которым экспе-
риментируют. А многое станет выглядеть в выводах Карапетяна иначе,
когда заглянешь в прошлое тех сортов, с которыми экспериментиро-
вал Карапетян. Особи мягких пшениц в опытах Карапетяна порожда-
лись особями твердых пшениц, принадлежащих к сортам Гордеиформе 010
и Мелянопус 069. Краткая история происхождения этих сортов такова.1
Гордеиформе 010. Выведен методом индивидуального отбора
из примеси к хозяйственному сорту Ноэ. Исходная линия выделена
1 Характеристика сортов дается по „Руководству по апробации сельскохозяй-
ственных культур", т. I (Сельхозгиз, 1947).
364 С. С. ХОХЛОВ I
в 1911 г., в государственном сортоиспытании с 1924 г., районирован
в 1929 г.
Мелянопус 069. Выведен методом индивидуального отбора из
образца пшеницы Узена местного сорта в Новоузенском уезде Самар-
ской губернии. Исходная линия выделена в 1911 г., в государственном
сортоиспытании с 1924 г., районирован в 1929 г.
Если к этому добавить, что сорт Ноэ, из примеси к которому вы-
веден сорт твердой пшеницы Гордеиформе 010, относится к сор-
там мягких пшениц и что сорт твердой пшеницы Мелянопус
выведен из местного сорта, представляющего собой смесь твердых и
мягких пшениц, то становится ясно, почему особи этих сортов,
при изменении условий выращивания, порождают особи мягких пшениц.
Исходные линии Гордеиформе 010 и Мелянопус 069 не более как
40—45 лет назад могли свободно скрещиваться с мягкими пшеницами,
и вполне вероятно, что именно потому эти исходные линии и были в то
время выделены, что они, имея гибридную природу, находились в со-
стоянии гетерозиса, были более урожайны, чем и обратили на себя
внимание селекционеров.
Выщепление особей мягких из твердых и твердых из мягких пше-
ниц при подзимнем посеве, как следствие ранее происходившего межви-
дового скрещивания, доказывается также и опытами Т. Г. Мотренко (1951),
где было взято четыре сорта твердой и два сорта мягкой пшеницы.
Сорта твердых пшениц:
1) Ростовская 25 (гибрид Мелянопус 62 X. Гордеиформе 432),
Выведен из местной Выведен из местной пше-
пшеницы Саратов- ннцы Белотурки Саратов-
ской области. с к ой области.
2) Ростовская 26 (гибрид Мелянопус 62 X Аффине 309),
Выведен из местной Выведен из местной
пшеницы Саратов- пшеницы Ростовской
с кой области. области.
3) Мелянопус 69,
4) Донская гарновка (Гордеиформе из местных стародавних сортов
Ростовской области).
Сорта мягких пшениц:
5) Пионерка (сложный гибрид твердой и мягкой пшениц),
6) Альбидум 43 (внутривидовой гибрид).
У пяти из этих сортов при подзимнем посеве Т. Д. Мотренко наблю-
дала появление особей пшеницы другого вида: в посевах твердых пшениц
встречались особи мягких пшениц, в посеве мягкой пшеницы (сорта
Пионерка)—особи твердых пшениц. При этом автор отмечает: „Среди
четырех сортов твердой пшеницы два сорта гибридного происхождения
дали наибольшее количество «выщепенцев» мягкой пшеницы14, а „два
сорта твердой пшеницы негибридного происхождения.. . дали заметно
меньше «выщепенцев»11.
Как видно из выводов Т. Г. Мотренко, она признает, что гибридное
происхождение сортов прямо влияет на количество „выщепенцев11, уве-
личивая их. Однако принятое автором деление сортов твердой пшеницы
по происхождению на гибридные и негибридные не точно. Все эти
четыре сорта выведены из местных стародавних сортов, представляв-
ших собой смесь твердой и мягкой пшениц, поэтому исходные линии
этих сортов в недалеком прошлом скрещивались с мягкими пшеницами
и имели гибридный характер. Различие между двумя группами сортов
не в том, что они гибридные или негибридные по происхождению, так
как все они гибридные, а в том, что два из этих четырех сортов полу-
чены в результате последующего скрещивания с другими сортами
„НОВОЕ В НАУКЕ..." И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
365
твердых пшениц и что это, скрещивание, конечно, способствовало рас-
шатыванию наследственности и интенсивному выщеплению отдаленных
предков — мягких пшениц.
В статье Т. Г. Мотренко особого внимания заслуживает объяснение
ею факта появления в потомстве мягкой пшеницы сорта Пионерка
растений твердой пшеницы. „Появление последних, — пишет автор,—
частично можно объяснить тем, что сорт Пионерка является сложным
межвидовым гибридом твердой пшеницы с мягкой'1 * * 4 (стр. 12).
Следовательно, появление твердых пшениц в посевах мягких допу-
стимо частично объяснить гибридной природой сорта в тех случаях,
когда гибридная природа сорта — явно установленный факт. Против
этого объяснения, видимо, не возражает и сам редактор „Агробио-
логии44, поскольку известно, что не в правилах этого журнала предо-
ставлять страницы авторам, высказывающим мысли, противоречащие
взглядам Т. Д. Лысенко. Однако, если можно „частично44 объяснить
появление твердых пшениц в посевах мягких гибридной природой сорта,
то почему же нельзя это же объяснение применить ко всем другим
подобным случаям порождения особями одного вида особей другого
вида и не „частично44, а полностью?1 Ведь при выведении сорта Пио-
нерка гибридизация между мягкой и твердой пшеницей проводилась
сравнительно давно, не менее 25—30 лет до того, как в опытах Мот-
ренко при подзимнем посеве среди особей мягких пшениц стали появ-
ляться особи твердых пшениц (гибридный материал исходный для сорта
Пионерка был завезен в СССР в 1927 г.). Таким образом, редакция
„Агробиологии44 допускает (пусть даже только частично — это ничего
не меняет) возможность „выщепления44 через несколько десятков поко-
лений после гибридизации особей одного из родительских видов, при-
знаки которого были полностью скрыты в гибридном потомстве в те-
чение десятилетий. А признание такой частичной возможности означает,
по существу, полный крах „нового учения о виде и видообразовании44.
Опыты В. К. Карапетяна и Т. Г. Мотренко интересны еще и в дру-
гом отношении. При подзимнем посеве они наблюдали, что не только
особи твердых пшениц порождали особи мягких пшениц, но и то, что
особи мягких пшениц при тех же условиях подзимнего посева поро-
ждали особи твердых пшениц. Как же объясняются эти факты с по-
зиций „нового учения о виде44? В. К. Карапетян ограничивается лишь
констатацией факта, а Т. Г. Мотренко, как мы видели, объясняет это
частично гибридной природой сорта, полного же объяснения этому
факту она тоже не дает. Ясно, что эти факты не укладываются в наду-
манную схему видообразования по Т. Д. Лысенко и поэтому остаются
без объяснения. Как, действительно, объяснить с позиций Т. Д. Лысенко
то, что одни и те же условия (подзимний посев) заставляют твердую
пшеницу порождать мягкую, а мягкую—-порождать твердую? То же
происходит в опытах у Дмитриева (1951в), где в одном посеве расте-
ния ржи порождают растения костра, а растения костра — растения ржи.
Между тем с позиций учения Дарвина—Мичурина эти факты легко
объясняются тем, что необычные условия выращивания расшатывают
гибридную природу как твердых, так и мягких пшениц, как ржи, так
и костра и как у тех, так и у других вызывают вторичное расщепле-
ние гибридных форм.
1 В одной из последних работ, опубликованной в „Агробиологии", В. К. Кара-
петян (1953) также делает уступку в вопросе о возможности выщепления родитель-
ских форм при Гибридизации пшеницы и ржи: „Бесплодные гибриды первого поколе-
ния,— пишет он,—при опылении пыльцой родительских форм (пшеницы или ржи)
в некоторых случаях образуют семена, из которых через несколько поколений опять
возникают исходные виды — пшеница и рожь" (курсив мой,—С. X.).
4 Ботанический журнал. № 3, 1054 г.
366
с. с. хохлов
Таким образом, экспериментальные данные В. К. Карапетяна и
Т. Г. Мотренко, приводимые в защиту „нового учения о виде",
при правильном анализе этих данных, в первую очередь с учетом
истории сортов, подтверждают совсем другое, а именно то, что
явление порождения особями твердых пшениц особей мягких пше-
ниц и обратно есть выщепление исходных форм в результате
ранее происходившей гибридизации между твердой и мягкой пше-
ницами.
О „перерождении" популяций твердых пшениц в популяции
мягких пшениц
Для того чтобы закончить разбор фактического материала по твер-
дой и мягкой пшенице, привлекаемого для обоснования учения Т. Д.
Лысенко, остановимся еще на явлении так называемого „перерож-
дения" твердых пшениц в мягкие, наблюдавшемся и наблюдаемом
в практике земледелия в некоторых районах СССР при посеве местных
стародавних сортов твердой пшеницы. В широких масштабах „пере-
рождение" твердой пшеницы в мягкую отмечалось не столь давно
в Самарской и Саратовской губерниях и в степных районах Западной
Сибири в то время, когда в этих областях господствовала залежная
система земледелия и возделывались местные сорта народной селекции.
При этой системе земледелия по распаханной целине или залежи в те-
чение нескольких лет подряд высевалась твердая пшеница, которая
через три-четыре года „перерождалась" сама собой в мягкую пшеницу.
Явление обратного „перерождения" мягкой пшеницы в твердую в прак-
тике земледелия не известно. Следовательно, особенностью процесса
„перерождения" Пшениц является то, что этот процесс строго направ-
лен: твердая пшеница „перерождается" всегда в мягкую, а не наобо-
рот. Т. Д. Лысенко, В. С- Дмитриев и другие объясняют „перерожде-
ние" твердой пшеницы в мягкую прямым превращением одного вида
пшеницы в другой вид. При этом Дмитриев (1951а, 19516) определен-
ную направленность процесса „перерождения" пытается объяснить тем,
что при распашке залежей и целины происходит в течение нескольких
лет утрата черноземной почвой условий высокого плодородия, в связи
с чем твердая пшеница не находит благоприятных условий и „пере-
рождается" в мягкую.
Ошибочность такого объяснения причины „перерождения" пшениц
очевидна. Во-первых, „перерождение" твердой пшеницы местных сор-
тов происходило и происходит в районах, где не было и нет залежной
системы земледелия и где нет черноземных почв (Закавказье). Во-
вторых, после введения в Заволжье и Западной Сибири селекционных
сортов твердых пшениц эти сорта при многократном посеве по мягким
землям сохраняют свою сортовую чистоту, хотя, может быть, и в мень-
шей степени, чем сорта мягких пшениц, но во всяком случае, такого
массового „перерождения" твердых пшениц- в мягкие, как это было
раньше при посеве местных сортов, в настоящее время не наблюдается.
В-третьих, если встать на точку зрения Дмитриева, то следовало бы
ожидать, что мягкая пшеница, посеянная по пласту, стала бы превра-
щаться в твердую, так как эти условия благоприятны для твердой
пшеницы. Однако практика земледелия показывает, что в этих усло-
виях „перерождение" мягкой пшеницы в твердую не происходит, хотя,
как нам известно из опытов В. К. Карапетяна (1950а) и Т. Г. Мотренко
(1951), мягкая пшеница может „порождать" твердую пшеницу.
Связывая явление „порождения" твердых пшениц в мягкие с изме-
нением условий плодородия почв при распашке целины, В. К. Карапе-
тян (1950а) считает, что в далекие прошлые годы, когда происходило
.новое в науке..." и практика сельского хозяйства
367
освоение целинных черноземных почв юга и когда твердая пшеница
находила условия, соответствующие ее требованиям, „не возникало
нужды в массовом сортоочистительном отборе, так как и без него
твердая пшеница не засорялась мягкой". В. К. Карапетян в угоду
предвзятой идее „перерождения" твердой пшеницы путем прямого
превращения в мягкую искажает действительные факты. Он не хочет
признать того, что раньше при распространении местных сортов твердых
пшениц „перерождение" носило массовый характер и крестьяне для обес-
печения посевов семенами твердой пшеницы применяли массовый сорто-
очистительный отбор. В Поволжье и в Западной Сибири семена твердой,
пшеницы отбирали вручную из обмолоченного урожая или вели отбор
непосредственно в поле по колосьям при их созревании. В Западной
Сибири эти приемы отбора твердой пшеницы получили в народе спе-
циальный термин „колосить". В Закавказье для очищения твердой
пшеницы производят чередование весеннего и подзимнего сева, при
этом в результате весеннего посева из- популяции твердой пшеницы
выпадают, как озимые, мягкая пшеница и рожь. Следовательно, утвер-
ждение В. К. Карапетяна о том, что в далекие прошлые времена мас-
сового „перерождения" твердой пшеницы в мягкую не было, совершенно
не верно. В. С. Дмитриев и В. К. Карапетян рисуют в прошлом „зо-
лотой век" земледелия, когда якобы почвы были высокоплодородные
и ценная культура твердой пшеницы давалась человеку без особого
труда, а вот с развитием земледелия почвы стали утрачивать свое
плодородие, ценные хлебные культуры стали „перерождаться" в менее
ценные и „золотой век" земледелия кончился. Все эти рассуждения
В. К. Карапетяна и В. С. Дмитриева об убывающем плодородии почв
есть по-новому причесанное мальтузианское учение, есть возрождение
экономических взглядов народников, учивших, что в прошлом был
„золотой век", а с течением времени трудности добывания пищи чело-
веком все возрастают. Нет необходимости опровергать антинаучные
рассуждения В. К. Карапетяна и В. С. Дмитриева об убывающем
плодородии почв и возрастающих трудностях получения высоких уро-
жаев ценных хлебов, основанные на трудах буржуазных экономистов
и агрономов второй половины XIX в. Эти народнические экономические
учения были давно разоблачены В. И. Лениным. Приходится лишь
удивляться, что сейчас, когда партия и правительство наметили и осу-
ществляют освоение миллионов гектаров целинных и залежных земель,
эти учения возрождаются некоторыми людьми, именующими себя учеными,
и преподносятся в качестве новейших достижений „мичуринской" науки,
якобы обосновывающих законами природы историческую неизбежность
„перерождения" ценной культуры твердой пшеницы в мягкую пшеницу.
(А мягкой пшеницы в рожь, а ржи в овес, а овса в овсюг! Таков
естественный ход „превращения" видов по В. С. Дмитриеву!). Конечно,
рассуждения В. К. Карапетяна и В. С. Дмитриева ничего общего
с мичуринским учением не имеют; биологический анализ явлений они
подменяют надуманными схемами, некритически заимствованными из
буржуазных экономических учений.
Явление „перерождения" твердой пшеницы в мягкую, определенная
направленность этого процесса получают удовлетворительное объясне-
ние, если исходить из биологических особенностей мягкой и твердой
пшениц. Из числа этих особенностей, для понимания явления „пере-
рождения" имеют значение в первую очередь следующие две:
1) как правило, наблюдается более раннее созревание мягкой пше-
ницы в сравнении с твердой (это различие во времени созревания,
например, по Омской губернии для местных пшениц составляло, в сред-
нем, около 5 дней);
4*
368
С. с. хохлов
2) довольно значительная осыпаемость мягкой пшеницы (в частности
стародавнего сорта Гирки или Саксонки) и неосыпаемость твердых
пшениц; к этому следует добавить, что осыпаемость мягких пшениц
в условиях сухого климата и сухой погоды возрастает, а при ручной
уборке, какая применялась раньше, да еще перестойного хлеба, осы-
пание мягких пшениц могло быть крайне велико.
Эти биологические различия твердой и мягкой пшениц дают воз-
можность понять как то, почему твердая пшеница „перерождается" в мяг-
кую, так и то, почему мягкая пшеница не „перерождается" в твердую.
Как известно из данных того же В. С. Дмитриева (19516), анализ семен-
ного материала по Томской губернии за 1902 г. показал, что твердая пше-
ница в то время всегда содержала в том или ином количестве примесь
мягкой пшеницы. Этот факт, как было уже указано, отмечается мно-
гими исследователями для всех районов возделывания твердых пшениц
(Вакар, 1928; Менабде, 1948, и др.). Рассмотрим, что произойдет
с твердой пшеницей, если в ней имеется примесь мягкой пшеницы.
Обратимся к экспериментам П. Ф. Секуна (1952).
П. Ф. Секун с 1946 по 1951 г. проводил опыты с посевом смесей
зерновых злаков, в том числе смеси твердой и мягкой пшеницы. За-
дача автора состояла в том, чтобы подтвердить учение Т. Д. Лысенко
об отсутствии внутривидовой конкуренции опытами, заложенными по
схеме, рекомендованной Т. Д. Лысенко в статье „Естественный отбор
и внутривидовая конкуренция". Соответственно этой рекомендации,
П. Ф. Секун высевал 99 вариантов смеси твердой и мягкой пшеницы,
в которых соотношение компонентов изменялось на 1% в каждом
варианте, а именно: в 1-м варианте было твердой пшеницы 99%, мяг-
кой 1%; во 2-м варианте твердой пшеницы 98%, мягкой 2% и т. д.
В 99-м варианте в смеси было 1% твердой пшеницы и 99% мягкой
пшеницы. Опыт продолжался три года, причем ежегодно учитывалось
изменение процентного отношения компонентов как по числу растений,
так и по урожаю.
В результате трехлетних опытов П. Ф. Секун приходит к следую-
щим выводам: „При посеве смесей твердой и мягкой пшениц... на-
блюдается процесс вытеснения твердой пшеницы мягкой. Твердая пше-
ница в условиях мягких земель Московской области плохо приспосо-
блена и не обеспечивает устойчивых урожаев. Твердая пшеница-—
пластовая культура, поэтому без испытаний этой смеси по хорошему
пласту невозможно делать окончательных выводов. Однако при испы-
тании в условиях мягких земель, где в начальной смеси мягкая пше-
ница составляла 50 и выше процентов, она полностью вытеснила твер-
дую пшеницу. В первых вариантах опыта, где мягкая пшеница в на-
чальной смеси составляла от 1 до 10%, твердая пшеница сохраняет
один и тот же процент на протяжении трех лет испытаний. Больше
того, наблюдается даже некоторое, правда незначительное, уменьшение
примеси мягкой пшеницы".
Чтобы проиллюстрировать выводы П. Ф. Секуна, приведем выборку
из его таблицы, характеризующую изменение соотношения твердой и
мягкой пшениц во всех вариантах опыта (табл. 2).
Как же объясняет П. Ф. Секун такое быстрое „перерождение"
твердой пшеницы в мягкую? Отнюдь не превращением твердой пше-
ницы в мягкую, а вытеснением твердой пшеницы мягкой. Иное объяс-
нение этих опытов и невозможно, так как П. Ф. Секун анализировал
каждое растение и учитывал их сортовую принадлежность.
Поэтому предположение о превращении твердой пшеницы в мягкую
просто невероятно, так как из этого следовало бы еще более неверо-
ятное предположение о том, что твердая пшеница сорта Мелянопус 69
„НОВОЕ В НАУКЕ..." И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
369
ТАБЛИЦА 2
Процентные соотношения твердой н мягкой пшениц
в смешанных посевах (по опытам П. Ф. Секуна)
№ варианта Высеяна смесь (в %) Урожай по годам (в °/0 растений)
1946 г. 1947 г. 1948 г.
Люте- сценс 62 Меляно- пус 69 Люте- сценс 62 Меляно- пус 69 Люте- сценс 62 Меляно- пус 69 Люте- сценс 62 Медяно- пус 69
1 1 99 99 0.8 99.2 2.0 98
5 5 95 4.6 95.8 5.4 94.6 2.4 97.6
10 10 90 10.1 89.9 16 84 14.3 85.7
15 15 85 14.0 86.0 28 72 34.7 65.3
20 20 80 17.0 83.0 40 60 71.6 28.4
31 31 69 26 74 62 38 92.5 7.5
40 40 60 52.6 47.6 76 24 98.9 1.1
50 50 50 64.6 36.4 86 14 100 0
порождает именно тот сорт мягкой пшеницы — Лютесценс 62, который
находится вместе с ним в искусственно составленной смеси.
В опытах П. Ф. Секун привлекают внимание два факта: во-первых,
то, что в тех вариантах, где мягкая пшеница в исходной смеси соста-
вляет менее 10%, соотношение компонентов за три года_опытов почти
не изменилось и даже в некоторых случаях наблюдалось, хотя и не-
значительное, уменьшение примеси мягкой пшеницы; во-вторых, в тех
опытах, где мягкая пшеница составляла 50 и более процентов, прои-
зошло быстрое и полное вытеснение твердой пшеницы мягкой пше-
ницей.
Констатировав эти факты, П. Ф. Секун не может и не пытается
их объяснить, хотя причины этих двух различных фактов одни и те же,
а именно — различие в длине вегетационного периода и разная осы-
паемость подопытных сортов.
Сорт Лютесценс 62 имеет более короткий вегетационный период и
созревает раньше, чем Мелянопус 69, на 2-—4 дня, а в более влажных
условиях эта разница во времени созревания может быть еще большей.
В то же время Лютесценс 62 обладает склонностью к осыпанию, осо-
бенно при запаздывании с уборкой; Мелянопус 69, наоборот, имеет
неосыпающееся зерно.
Учитывая эти биологические особенности сортов, можно объяснить
непонятное для П. Ф. Секуна с точки зрения взглядов Т. Д. Лысенко
о межвидовой борьбе явление уменьшения содержания мягкой пшеницы
в посевах тех смесей, где исходный процент мягкой пшеницы был
не более 10%, и явление быстрого вытеснения мягкой пшеницы твер-
дой в смесях, где мягкая пшеница составляла более 10%.
Все дело в том, что в вариантах с малым содержанием мягкой
пшеницы время уборки определялось массовым созреванием растений
сорта Мелянопус 69; к этому времени растения сорта Лютесценс 62
находились уже в состоянии перестоя и при уборке легко осыпались,
почему, даже при большем в сравнении с Мелянопус биологическом
урожае, в фактически собранном урожае зерна процентное содержание
Лютесценс 62 оказывалось иногда даже меньшим, чем в зерне, взятом
весной для посева.
Иное явление происходит в тех смесях, где растений сорта Люте-
сценс 62 больше, в связи с чем время уборки устанавливается с уче-
370
с. с, хохлов
том их созревания, а не только созревания растений сорта Мелянопус
69. В этом случае осыпание зерна до уборки и во время уборки
у сорта Лютесценс 62 будет меньше, а в то же время у сорта Меля-
нопус 69 будет больше растений, не вполне вызревших и не давших
полного урожая.
В силу этого в фактически собранном урожае процент зерен сорта
Лютесценс 62 повысится в сравнении с процентным содержанием
в зерне, взятом для посева. И чем больше в посеве будет растений
сорта Лютесценс 62, тем быстрее будет возрастать процентное содер-
жание зерен этого сорта в урожае, тем быстрее произойдет „переро-
ждение" твердой пшеницы в мягкую.
Ускорению такого „перерождения" твердых пшениц в мягкие при
залежной системе земледелия способствовало то, что после распашки
целины или залежи посев пшеницы на одном и том же поле произво-
дился несколько лет подряд. В силу того, что мягкие пшеницы раньше
созревают и осыпаются, на поле уже в первый год посева твердой
пшеницы, содержащей небольшую примесь мягкой пшеницы, в почве
образуется значительный запас мягкой пшеницы за счет почти полного
ее осыпания, что обусловит неуклонное и значительное возрастание
содержания растений мягкой пшеницы на втором году посева твердой
пшеницы на том же поле.
Таким образом, при посеве на одном поле в течение нескольких
лет подряд твердой пшеницы, вначале содержавшей незначительный
процент примеси мягкой, произойдет быстрое „перерождение" твердой
пшеницы в мягкую в силу постоянного увеличения содержания, в пер-
вую очередь в почве, запаса семян мягкой пшеницы за счет ее осы-
пания до и во время уборки, а также и в последующем, за счет повы-
шения ее содержания в фактически собираемом урожае.
Иное произойдет с примесью твердой пшеницы к мягкой, эта
примесь в посеве мягкой быстро выпадет в силу того, что растения
твердой пшеницы ко времени уборки мягкой пшеницы не будут нор-
мально вызревать и в силу неосыпаемости не будут засорять почву.
Поэтому мягкая пшеница, как показывает многовековая практика
земледелия, никогда не „перерождается" в твердую, как бы ни были
благоприятны условия для развития твердой пшеницы.
Остается сказать о том, каким путем попадает мягкая пшеница
в посевы твердой. Основной путь, который, кажется, никто не отри-
цает,— это механическое засорение. Другой путь, который имел осо-
бенно большое значение при возделывании местных сортов-смесей, это
путь выщепления мягких пшениц из естественных гибридов мягкой и
твердой пшениц, возможность чего показана опытами А. Ф. Шулын-
дина, В. К. Карапетяна, Т. Г. Мотренко и др.
Самарские крестьяне, как мы показали выше, наблюдали расщеп-
ление таких гибридов в своих хозяйствах, приводившее к выщеплению
мягких пшениц. „Выщепенцы" мягкой пшеницы в посевах твердой
могли быстро размножаться и вытеснять ее полностью. В посевах же
мягкой пшеницы „выщепенцы" твердой пшеницы, не находя благопри-
ятных условий для размножения, быстро выпадают. Этим обстоятель-
ством объясняется то, что посевы твердых пшениц могут легко засо-
ряться мягкими пшеницами, а посевы мягких пшениц не засоряются
твердыми пшеницами. Как видим, факты „перерождения" твердых
пшениц в мягкие прямого отношения к видообразованию не имеют.
Стремление Т. Д. Лысенко и его последователей опереться на эти
факты при обосновании „нового учения о виде" лишний раз иллюстри-
рует их произвольное обращение с фактами. То же самое допускают
они в отношении других фактов „порождения" особями одних видов
„НОВОЕ В НАУКЕ...“ И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
371
особей других видов и „перерождения" популяций одних видов в попу-
ляции других видов („порождение" и „перерождение" пшеницы в рожь,
ржи в костер, чечевицы в плоскосемянную вику и т. д.). Объективный
разбор всех таких фактов с учетом биологии и истории культур и
сортов неизменно приводит к выводам о том, что во всех случаях
„порождения" особями одного вида особей другого вида имеет место
не видообразование, не повторное новообразование особей уже суще-
ствующих видов, а лишь вторичное выщепление форм, по основным
признакам совпадающих с одним из родительских видов, участвовав-
шим в более или менее отдаленное время в естественной межвидовой
и межродовой гибридизации.
Как видим, „новое учение о виде" опровергается тем же самым
фактическим материалом, которым его стараются обосновать.
Может ли быть видообразование без появления новых видов?
Неправильно истолковав истинные причины „порождения" особями
одного вида особей других видов, отказавшись от глубокого и всесто-
роннего анализа экспериментального материала, отбросив факты, про-
тиворечащие его взглядам, Т. Д. Лысенко поспешил объявить об
открытии им в природе нового общего закона видообразования, согласно
которому переход от одного вида в другой происходит резким скачком,
без образования промежуточных форм.
Развивая взгляды Т. Д. Лысенко, В. К. Карапетян (19506) образно
поясняет: „На глазах один хороший вид превращается в другой хоро-
ший вид—-растение из одного качественного состояния переходит
в другое целиком, без остатка, минуя все переходные морфологические
ступеньки". То же повторяет В. С. Дмитриев (1951в, стр. 8): „В наше
время буквально на глазах у людей происходит появление одних видов
из других".
Лысенко и его последователи считают, что „новый взгляд на про-
цесс видообразования полностью соответствует диалектическому мате-
риализму" (Карапетян, 19506; курсив мой,— С. X.). Такая оценка
„нового учения" о виде и видообразовании широко распространилась
в нашей биологической, сельскохозяйственной и философской литера-
туре (Трошин, 1951; Рубашевский, 1953, и др.).
Однако при оценке философской Стороны взглядов Лысенко о виде
и видообразовании надо исходить не из того, каким он и его последова-
тели хотят представить это учение на словах, а из того, каким оно
действительно является на деле. Поэтому, оставив в стороне заве-
рения о диалектическом характере нового учения о виде и видооб-
разовании, разберемся в том, какую фактически концепцию развития
обосновывает Т. Д. Лысенко этим „новым" учением.
Сущность „нового" учения о видообразовании сводится к следую-
щим положениям:
1) особи одних существующих видов могут многократно „поро-
ждать" особи других, уже давно существующих видов; например,
особи ржи могут „порождать" особи пшеницы, особи пшеницы—-особи
ржи и т. д.;
2) особи одного вида могут „порождать1, при одних и тех же
условиях, особи нескольких разнык, уже давно существующих видов;
например, особи ветвистой пшеницы могут порождать особи ржи,
ячменя, мягкой пшеницы, овса; особи мягкой пшеницы могут порождать
особи ржи, твердой пшеницы;
3) особи двух (или большего числа) разных видов могут „поро-
ждать" особи одного и того же, уже давно существующего вида;
372
с. с. хохлов
например, особи мягкой пшеницы могут „порождаться" особями и твер-
дой пшеницы, и ржи, и ветвистой пшеницы; особи ржи могут „поро-
ждаться" особями костра ржаного и мягкой пшеницы и т. д.;
4) особи двух (или большего числа) разных видов могут неодно-
кратно „перерождаться" друг в друга; например, особи твердой
пшеницы могут „порождать" особи мягкой пшеницы, а особи мягкой —
могут порождать особи твердой пшеницы; такие же взаимные превра-
щения особей могут происходить у костра ржаного и ржи, у мягкой
пшеницы и ржи, у овса и овсюга и т. д.
Из всех этих положений следует, что при видообразовании, как оно
фактически выглядит по учению Т. Д. Лысенко, новые виды не воз-
никают, старые не вымирают. Все движение при видообразовании
ограничено пределами превращений особей одних существующих видов
в особи других, уже давно существующих видов. Никакого поступа-
тельного движения, никакого восхождения от простого к сложному,
от низшего к высшему нет, есть лишь повторение одного и того же,
есть лишь движение по замкнутому кругу.
Соответствует ли такое учение о видообразовании, о развитии видов
диалектическому материализму? Ясно, что нет. Диалектический мате-
риализм понимает развитие как возникновение нового, как переход
к высшему качественному состоянию. Без возникновения нового, без
борьбы нового со старым, без отмирания старого нет и не может быть
развития. В учении Т. Д. Лысенко проводится не диалектическая,
а метафизическая концепция разв'ития, развития как дви-
жения, вращающегося в одном и том же круге и приводящего к одним
и тем же последствиям.
Эта метафизическая концепция развития не становится диалектиче-
ской оттого, что Т. Д. Лысенко и его последователи уверяют, что
не только ныне существующие виды, но по аналогии и новые виды
могут возникать сразу путем „порождения" их особями других видов.
С такими заверениями поспешил выступить А. Н. Студитский в ответ
на критику Н. В. Турбиным и Н. Д. Ивановым „нового учения о виде"
Т. Д. Лысенко. Защищая Т. Д. Лысенко, А. Н. Студитский (1953, стр. 5)
пишет: „Ни в одной статье, ни одним словом не обмолвился Лы-
сенко о том, что изученные до сих пор процессы превращения видов
являются новообразованием видов... один известный, ныне суще-
ствующий вид может при известных условиях порождать другой или
два других, тоже известных и ныне существующих вида. Но совер-
шенно логично заключить, что и новообразование видов, развитие
новых, доныне неизвестных, ранее не существовавших видов про-
исходит аналогичным образом. Это заключение и есть то
новое, что вносит обобщение этих фактов в теорию видообразо-
вания11 (курсив мой, — С. X.).
Конечно, аналогии имеют некоторое значение в науке — они могут
навести на счастливые догадки и предположения, но заключение, сде-
ланное по аналогии, никогда не придает выводу достоверности.
История науки показывает, что метод аналогий обычно используется
для обоснования антинаучных учений, не имеющих опоры в действи-
тельных фактах. Так, известно, что многие враждебные марксизму
учения — социал-дарвинизм, органическая теория общества, меньше-
визм— черпали свои доказательства из аналогий, а не из конкретно-
исторического анализа действительности.
Видообразование в природе идет действительно диалектически, путем
развития, в процессе которого возникают новые и отмирают старые
виды. Но этот процесс развития видов, впервые более чем удовлетво-
рительно доказанный Ч. Дарвиным, не укладывается в метафизическую
„НОВОЕ В НАУКЕ..." И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
373
схему видообразования по Т. Д. Лысенко. И он не может уложиться в эту
схему потому,что эта схема выведена путем аналогии из фактов, которые
прямого отношения к видообразованию не имеют. Обосновывая „новое
учение о виде", Т. Д. Лысенко для своей схемы берет от диалектиче-
ского материализма форму (скачок), а не существо (развитие). Утвер-
ждать же наличие в природе скачков и революций—еще не значит
быть диалектиком. Учение Кювье было революционно на словах, но
реакционно на деле. Учение Дарвина эволюционно по форме, но рево-
люционно по существу. Учение Лысенко—-диалектическое на словах,
но метафизическое на деле.
В какие тупики ведет практику сельского хозяйства
„новое учение о виде"
В докладе Н. С. Хрущева (1953) и в Постановлении сентябрьского
Пленума ЦК КПСС „О мерах дальнейшего развития сельского хозяй-
ства СССР" отмечается отставание сельскохозяйственной науки от
практики и поставлена задача внедрения в практику сельского хозяйства
достижений науки и передового опыта. В свете этого указания Пле-
нума ЦК КПСС и в связи с теми задачами, которые поставлены сен-
тябрьским и февральско-мартовским пленумами ЦК КПСС в области
сельского хозяйства, необходимо остановиться на том, что дает практике
и куда ведет практику сельского хозяйства „новое учение о виде",
пропагандируемое как выдающееся достижение биологической науки
во многих сельскохозяйственных непериодических и периодических
изданиях, в том числе и в официальных органах Министерства сель-
ского хозяйства СССР — в газете „Сельское хозяйство" и журнале
„Земледелие".
„Новое учение о виде" претендует на новое решение вопроса
о происхождении культурных и сорных растений, в связи с чем и
делаются определенные выводы для сельскохозяйственной практики.
Если Дарвин, обобщая опыт передовой практики XIX в., пришел
к выводу, что культурные растения, удивительно приспособленные
удовлетворять потребности и прихоти человека, получены человеком
не в готовом виде, а возникли постепенно в результате многовековой
деятельности самого человека, который вначале бессознательно, а затем
все с большим знанием дела вел искусственный отбор, то „новое учение
о виде" рисует иную картину происхождения культурных растений.
Вот как выглядит в соответствии с новым учением о виде проис-
хождение некоторых главнейших видов культурных растений.
Мягкая пшеница: „Теперь точно доказано, что мягкая пшеница
порождается твердой, т. е. первоисточник ее происхождения сама
твердая пшеница. Но, будучи в одних районах засорителем твердой
пшеницы, в других районах мягкая пшеница широко возделывается как
культурное растение, как ценнейшая продовольственная культура"
(Дмитриев, 1951а, стр. 199).
Рожь: „Теперь точно установлено, что, например, в предгорных
районах Кавказа пшеница порождает рожь, и совершенно очевидно, что
первоисточник происхождения ржи, сменяющей пшеницу при залежной
системе земледелия, — также сама пшеница" (Дмитриев, 19516, стр. 14).
„Необходимо, однако, отметить, что озимая рожь, являющаяся в ряде
районов засорителем пшеницы, во многих районах давно введена
в культуру и стала здесь одной из главных продовольственных куль-
тур" (Дмитриев, 1951а. стр. 199).
При этом превращение твердой пшеницы в мягкую, а мягкой пше-
ницы в рожь происходит, по Дмитриеву, без каких-либо плавных пере-
374
с. с. хохлов
ходов, без промежуточных форм, так как, согласно учению Лысенко,
такие формы „не образовывались и не образовываются в природе"
(Дмитриев, 19516).
Каковы же причины порождения мягкой пшеницы твердой пшеницей,
а мягкой пшеницей — ржи? Устанавливая, что смена культурных расте-
ний при залежной системе земледелия проходила по схеме: твердая
пшеница—»мягкая пшеница—>рожь—>овес—»и т. д., В. С. Дмитриев счи-
тает, что в свете взглядов Т. Д. Лысенко становится „ясной вся цепь
превращения одних видов в другие, от пшеницы до овсюга — при за-
лежной системе земледелия в связи с утратой черноземной почвой
условий высокого плодородия" (Дмитриев, 19516, стр. 15).
Следовательно, культурные растения — мягкая пшеница и рожь —
возникли сразу в готовом виде и притом без каких-либо усилий со
стороны человека, он способствовал их возникновению лишь тем, что
неумеренно эксплоатировал естественное плодородие почв, которое
вследствие этого убывало.
Но если рожь порождена мягкой пшеницей, а мягкая пшеница —
твердой пшеницей, то, спрашивается, откуда взялась, как возникла
сама их родоначальница и „первоисточник"—твердая пшеница? Пря-
мого ответа на это в работах Т. Д. Лысенко и В. С. Дмитриева нет.
Но из других работ (Карапетян, 1950; Мотренко, 1951) известно, что
„теперь точно доказано",что твердая пшеница может порождаться мягкой
пшеницей, откуда, следуя логике В. С. Дмитриева, „совершенно оче-
видно", что мягкая пшеница — первоисточник происхождения твердой
пшеницы. Также „теперь точно установлено", что и рожь может поро-
ждать пшеницу, из чего тоже должно быть „совершенно очевидно",
что первоисточник происхождения пшениц есть рожь!
Если к этому добавить, что, согласно учению Т. Д. Лысенко,
такие взаимные, идущие взад—вперед „порождения" могут происхо-
дить неоднократно и „не в одном каком-либо географическом пункте,
а всюду" (Дмитриев, 19516, стр. 15), то можно воочию убедиться,
к какой путанице в вопросе о происхождении культурных растений
приводит эта метафизическая концепция развития, какая жалкая роль
при этом отводится человеку! Человек как творческая сила, вызвавшая
к жизни культурные растения, исключается из процесса формирования
культурных растений, а сам этот процесс представлен как бесконечное
вращение по кругу, при котором культурные растения не возникают,
а существуют в готовом виде и только время от времени превращаются
друг в друга.
Но путаница, вносимая в проблему происхождения культурных рас-
тений „новым учением о виде", еще больше увеличивается, если обра-
титься к тому, как это учение объясняет происхождение сорных расте-
ний. Сорные растения — овсюг, костер ржаной, плоскосемянная вика и
другие — согласно учению Т. Д. Лысенко порождаются самими куль-
турными растениями. Вдобавок ко всему, сами сорные растения поро-
ждают те культурные растения, посевы которых они засоряют. Так,
например, по В. С Дмитриеву и другим, костер ржаной может поро-
ждать рожь, а овсюг может порождать культурный овес.
Итак, в замкнутый круг „видообразования" культурных растений
как полноправные члены включаются и сорные растения. Никакого
различия в их происхождении нет: по Т. Д. Лысенко и сорные и куль-
турные растения возникают в готовом виде одним и тем же путем,
путем взаимного „порождения".
Да по существу, собственно говоря, культурных-то растений, ока-
зывается, и нет, есть только сорные растения, взятые в культуру, как
это следует из схемы В. С. Дмитриева (1951а, 19516), по которой
„НОВОЕ В НАУКЕ..И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
375
основные зерновые культуры — мягкая пшеница, рожь, овес—; возникли
вначале как засорители и только впоследствии, в силу крайней необ-
ходимости, вводились человеком без всяких изменений в культуру.
Что же дает практике сельского хозяйства такое представление
о происхождении культурных и сорных растений? Дает ли оно прак-
тике силу ориентировки и уверенность в деле повышения урожайности
культурных растений? Освещает ли оно практике пути выведения но-
вых, более продуктивных видов и сортов культурных растений? Откры-
вает ли оно новые перспективы в борьбе с сорными растениями? На
все эти вопросы можно дать только один ответ: метафизическая
концепция развития, выдвинутая Т. Д. Лысенко, не может дать
практике социалистического сельского хозяйства правильной ориен-
тировки, не может указать путей выведения новых видов и сор-
тов, не может открыть новых возможностей борьбы с сорными
растениями.
Наоборот, во всех этих вопросах „новое учение о виде" дезориен-
тирует практику, направляет ее в идеалистические тупики. Учение
Т. Д. Лысенко о происхождении культурных растений узаконивает
противоестественный идеалистический разрыв между историческим
процессом возникновения культурных растений и общественно-
производственной практикой человека, что, конечно, не случайно,
а со всей необходимостью следует из метафизической концепции раз-
вития, лежащей в основе „нового учения о виде".
Это „новое учение” в первую очередь дезориентирует практическую
селекцию, выбивая у нее из основания дарвиновско-мичуринскую тео-
рию искусственного отбора, которая не только научно-материалистически
объясняет процесс происхождения культурных растений, но и дает
действенные методы выведения новых видов и сортов культурных
растений и тем вселяет уверенность в успехе работы селекционера.
Если же встать на позиции „нового учения о виде”, в соответствии
с которым культурные растения возникают сами собой путем „поро-
ждения” в короткий срок (3—4 года) и притом сразу в готовом виде
без всякого отбора, без напряженной и целеустремленной работы
человека, то селекционеру в таком случае нечего делать.
„Новое учение о виде” подвергает ревизии теорию отдаленной
гибридизации И. В. Мичурина. Стремясь доказать, что явление „по-
рождения” особей одного вида особями другого вида не имеет гибрид-
ной природы, последователи Т. Д. Лысенко обосновывают невозмож-
ность получения устойчивых гибридов при отдаленных скрещиваниях.
Так, В. К. Карапетян, по совету Т. Д. Лысенко, предпринял исследо-
вание гибридов ржи с пшеницей и пшеницы с рожью с целью разо-
браться в причинах порождения ржаных зерен в колосьях пшеницы.
В итоге работы по межродовой гибридизании он констатирует: „Резуль-
таты проведенной работы показывают несовместимость в одном орга-
низме особенностей и признаков разных видов... В наших опытах,
так же как в работах других исследователей, в одном организме устой-
чиво совместить свойства и биологические особенности двух видов
не удалось” (Карапетян, 1953, стр. 80). Выводы, которые В. К. Кара-
петян обосновывает в угоду метафизической концепции развития,
обрекают на бесперспективность использование отдаленной гибри-
дизации в целях создания новых видов культурных растений, сов-
мещающих полезные свойства и биологические особенности двух
родительских видов.
В частности, В. К. Карапетян (1950) стремится подвести теоретиче-
скую базу под пока-что малоуспешные работы по созданию путем
гибридизации твердой и мягкой пшениц новых сортов пшеницы, кото-
376
С. С. хохлов
рые имели бы стекловидное зерно и давали высокие урожаи на мягких
землях.
Все рассуждения В. К. Карапетяна по этому вопросу направлены
не на то, чтобы выяснить причины неудач и возможные пути дальней-
шей работы по созданию мягких пшениц со стекловидным зерном или
твердых пшениц, дающих высокие урожаи на мягких землях, а на то,
чтобы доказать невозможность выведения таких сортов.
Но, вопреки этим поспешным и необоснованным выводам и анти-
мичуринским рассуждениям В. К. Карапетяна, мичуринское учение об
отдаленной гибридизации и теоретически и практически прочно обосно-
вано как собственными достижениями И. В. Мичурина, так и работами
его учеников, в особенности достижениями акад. Н. В. Цицина, создав-
шего методом отдаленной гибридизации ряд новых, небывалых в исто-
рии селекции высокоурожайных сортов пшениц, устойчиво совмещающих
в себе признаки и биологические особенности двух разных родов —
пшеницы и пырея.
„Новое учение о виде“ обосновывает антинаучные положения не
только в селекции, но и в агротехнике. По Т. Д. Лысенко и
В. С. Дмитриеву, смена возделываемых растений при залежной системе
земледелия в направлении твердая пшеница-»мягкая пшеница—>рожь
объясняется превращением одних видов растений в другие в связи
с утратой черноземной почвой условий высокого плодородия. Иными
словами, каждый из этих видов „порождается" в тех условиях среды,
которые соответствуют его видовой специфике, которые необходимы
для его лучшего развития и размножения. Видовой специфике твердой
пшеницы соответствует, а значит, и требуется для ее существования,
высокое плодородие почвы, для видовой специфики мягкой пшеницы
соответствует, а значит, и требуется почва с меньшим плодородием,
для видовой специфики ржи соответствует, а значит, и требуется почва
с еще меньшим плодородием. А что же произойдет с рожью и мягкой
пшеницей, если их возделывать на почвах с более высоким пло-
дородием, т. е. в условиях, не соответствующих их видовой специ-
фике?
Видимо, они будут лучше развиваться и приносить большой урожай
в условиях высокого плодородия почв, а отнюдь не мучиться в несоответ-
ствующих их видовой специфике условиях и не превращаться в твердую
пшеницу, как это надо было бы ожидать, исходя из учения Т. Д. Лы-
сенко и В. С. Дмитриева.
Конечно, культурные растения различаются по степени их выносли-
вости, в отношении их нетребовательности к плодородию почв, но воз-
водить эту нетребовательность в абсолют, утверждать, что низкое
плодородие почвы и есть именно то, что соответствует видовой специ-
фике, что нужно для нормального развития ржи или мягкой пшеницы,
это значит, научно обосновывать отсталые и давно разоблаченные
вредные взгляды в агрономии о неспособности зерновых культур, на-
пример в условиях Заволжья, благоприятно отзываться на внесение
минеральных удобрений, на высокий агрономический фон. Зачем,
спрашивается, идти против природы и вносить удобрения под мягкую
пшеницу, орошать ее, когда ее видовая специфика требует выпахан-
ных, истощенных почв, если она сформировалась в совершенно других
условиях — на выпаханных почвах без удобрений и без орошения и
находится в соответствии с этими условиями внешней среды? В таких,
несоответствующих видовой специфике пшеницы условиях, она, по
учению Т. Д. Лысенко, должна превратится во что-то другое, например,
в рис или даже в огурец, поскольку видозой специфике этих видов
условия орошения более свойственны, чем пшенице. Это похоже на
„НОВОЕ В НАУКЕ...” И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
377
неправдоподобную шутку, но нам всерьез доказывают подобные вещи,
что пшеница и рожь порождает овсюг, рожь — костер ржаной, а пше-
ница—еще и василек и не только это доказывают, но этим обосно-
вывают меры борьбы с сорными растениями (Дмитриев, 1951 в; Лысенко,
1951, 1953). Правда, каких-либо новых мер борьбы с сорными расте-
ниями не предлагается, кроме некоторых, в частности по борьбе с овсю-
гом, предложенных Т. Д. Лысенко в беседе с работниками сельского
хозяйства Башкирии в декабре 1953 г.
Утверждая, что овсюг порождается рожью и пшеницей, Т. Д. Лы-
сенко предложил выращивать семена пшеницы в специальном семено-
водческом севообороте до тех пор, пока не будут заведены хорошие
севообороты с пропашными культурами и пока сеется зерно по зерну
много лет подряд. Если „выращивать семена в таком севообороте,
где нет посева зерна по зерну, — указывает Т. Д. Лысенко,—можно
будет избавиться от овсюга и на Урале*' („Сельское хозяйство" от
23 декабря 1953 г., № 223).
Оставляя в стороне ложные теоретические предпосылки, обратимся
к организационноэкономической стороне предложения Т. Д. Лысенко.
Что значит предложение ввести в колхозах специально для борьбы
с овсюгом семеноводческие севообороты? Это значит, во-первых,
ориентировать колхозы на длительную, на многие годы затяжку работ
по введению севооборотов на всех полях хозяйства; во-вторых, это
значит ослабить усилия колхозников в борьбе с овсюгом на всех про-
изводственных посевах, отвлечь внимание их от комплекса мероприя-
тий по борьбе с сорными растениями; в-третьих, это значит практи-
чески нарушить существующее землеустройство колхозов и начать его
снова; в-четвертых, это значит усложнить работу МТС и колхозов,
создав дополнительные карликовые севообороты; в-пятых, это значит
повысить себестоимость продукции полеводства; в-шестых, это значит,
насаждать и укреплять в среде колхозников поверия о всяких „поро-
ждениях" и „перерождениях" и тем самым вселять в них неуверенность
в успех борьбы с засоренностью полей.
В целом же предложение Т. Д. Лысенко направлено не на эффек-
тивную организацию борьбы с овсюгом, а на создание условий для
роста засоренности полей колхозов. Предложение Т. Д. Лысенко
может быть не заслуживало бы внимания и критики, но оно вносится
от имени высшего в стране научного центра по сельскому хозяйству
и пропагандируется на страницах официального органа Министерства
сельского хозяйства СССР как новейшее достижение советской
науки.
Рассматривая в целом „новое учение о виде" Т. Д. Лысенко в его
отношении к практике сельского хозяйства, можно видеть, что это
„новое учение" не является обобщением Достижений науки и пере-
довой практики современного сельского хозяйства, каким, в частности,
было для своего времени учение Дарвина. Наоборот, учение Т. Д. Лы-
сенко берет истоки и ищет опору в прошлом, в отжившем, в том, что
еще кое-где сохранились в нашем передовом сельском хозяйстве в виде
нерадивого отношения к труду, низкой агротехники, нечистосортного
семенного материала и высокой засоренности полей.
Наиболее ярко действительные истоки „нового учения о виде"
выразил сам Т. Д. Лысенко в беседе с белорусскими колхозниками
в 1951 г.
На вопрос: не является ли костер в посевах озимой ржи результатом
перерождения самой ржи?-—-он ответил:
„Вы говорите правду, я этому верю. Об этом говорили наши
деды и прадеды, они это знали" (курсив мой, — С. X.).
378
С- с. хохлов
Практика дедов и прадедов — вот та практика, из которой исходит
„новое учение о виде"! Как известно это была практика крестьянина-
раба и крепостника-помещика, крестьянина-батрака и хищника-кулака,
которые один на один, темные и безоружные, стояли перед стихий-
ными силами природы. Это была практика, которая бессистемно и
расточительно эксплуатировала естественное плодородие почв и доволь-
ствовалась низкими урожаями, это была практика, которая знала лишь
соху, борону, да серп, которая не имела чистосортных семян и была
бессильна в борьбе с сорными растениями. Такая практика, наряду
с медленным накоплением положительных знаний о природе, в течение
столетий питала также всевозможные поверия и легенды о всякого рода
„порождениях11, „превращениях11 и „перерождениях11. В этих повериях
такая практика искала оправдания своей беспомощности в борьбе
со стихийными силами природы.
Поэтому понятно, что Т. Д. Лысенко и его сотрудники, опираясь
на данные такой практики, ищут и находят фактический материал по
превращению видов не в передовых колхозах и совхозах, а там, „где
посевы озимой пшеницы засоряются рожью11 (Лысенко, 1951), там,
„где посевы легко засоряются костром ржаным11 (Дмитриев, 1951в,
стр. 15).
Поэтому понятно, что Т. Д. Лысенко и его последователи для
укрепления „нового учения о виде11 берут из опыта русского земледе-
лия не обобщения и достижения передовых деятелей агрономии, не на-
родную мудрость, а мнения пензенских, костромских, новгородских и
других землевладельцев-помещиков (Долгушин, 1953), а также народ-
ные поверия крестьян и даже высказывания таких научных авторите-
тов, как самарский губернатор, упрекая при этом Дарвина за то, что
он не сделал из сообщения самарского губернатора о превращении
пшениц необходимых выводов! (Дмитриев, 19516).
Поэтому понятно, что Т. Д. Лысенко и его ученики продолжают
не передовые идеи русских ученых XIX в., а возрождают антиленин-
ские теории народников о постепенно происходящей утрате почвенного
плодородия, о возрастающих трудностях получения высоких урожаев
ценных культур, о „золотом веке11 в прошлом.
Поэтому понятно, что Т. Д. Лысенко, стремясь соединить несо-
единимое: данные отсталой практики и народные поверия с передовой
философией — диалектическим материализмом, создает путаное, мета-
физическое учение, согласно которому „развитие11 идет скачками, но
нового ничего не возникает. Это метафизическое учение о виде и видо-
образовании восстанавливает идеалистический разрыв между природой
и общественно-производственной практикой человека, лишая тем самым
практику сельского хозяйства научной ориентировки.
Поэтому ясно, что „новое учение о виде и видообразовании11
Т. Д. Лысенко не может быть естественно-научной основой для прак-
тики социалистического сельского хозяйства; наоборот, оно является
лишь только тормозом в выполнении исторических задач, поставленных
сентябрьским и февральско-мартовским Пленумами ЦК КПСС в деле
дальнейшего развития сельского хозяйства СССР.
Естественно-научной основой для социалистического сельского
хозяйства может быть только передовая теория, опирающаяся на пере-
довой опыт. Такой теорией является дарвинизм, т. е. учение Дарвина,
развитое дальше, в первую очередь трудами русских ученых, трудами
К. А. Тимирязева и И. В. Мичурина, и обогащенное опытом передовой
практики социалистического сельского хозяйства.
.НОВОЕ В НАУКЕ...“ И ПРАКТИКА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
379
ЛИТЕРАТУРА
В а кар Б. А. (1928). К характеристике пшениц Омской губернии. Тр. по прикл.
бот., XIX, 1. — Во Всесоюзной ордена Ленина академии сельскохозяйственных
наук им. В. И. Ленина (беседа Т. Д. Лысенко с белорусскими колхозниками). (1951).
Агробиология, 6. — Дарвин Ч. (1950). Избранные письма. Изд. иностр, литера-
туры.— Долгушин Д. А. (1953). Опыт получения ржи из растений овса. Агро-
биология, 5.—Дмитриев В. С. (1951а). К вопросу о происхождении сорных
растений, не встречающихся в дикой природе. Агробиология, 1. — Дмитриев В. С.
(19516). Об изменениях и смене растительных видов на черноземах. Агробиология,
3. — Дмитриев В. С. (1951в). О первоисточнике происхождения костра ржаного
и мерах его ликвидации. Агробиология, 6. — Карапетян В. К. (1948). Изменение
природы твердых пшениц в мягкую. Агробиология, 4. — Карапетян В. К. (1950а).
Экспериментальное получение мягких пшениц из твердых. Тр. инет, генетики
АН СССР, 17. — Карапетян В. К. (1950б). Новые данные о направленном изме-
нении твердой пшеницы в мягкую путем подзимнего посева и факты превращения
пшеницы в рожь. Тр. инет, генетики АН СССР, 18. — Карапетян В. К. (1952).
Некоторые новые факты превращения видов у злаков. Агробиология, 2. — Кара-
петян В. К. (1953). Генетический анализ ржано-пшеничных и пшенично-ржаных
гибридов. Агробиология, 3. — Ключарева М. В. (1952). Цитологические исследо-
вания некоторых межвидовых гибридов. Агробиология, 1. — Котт С. А. (1953).
Факты образования одних видов сельскохозяйственных растений из других. Агро-
биология, б. — Лысенко Т. Д. (1950). Новое в науке о биологическом виде.
Селекц. и семеновод., 11.—Лысенко Т. Д. (1951). Вид. БСЭ, изд. 2-е, т. 8. —
Лысенко Т. Д. (1953). Сокращенная стенограмма выступления на приеме группы
работников сельского хозяйства во Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук
им. В. И. Ленина. Газ. „Сельское хозяйство" от 23 декабря 1953 г., № 223 (6715). —
Менабде В. Л. (1948). Пшеницы Грузии.—Мичурин И. В. (1948), Соч., 7.—
Мотренко Т. Г. (1951). Изменение сортов яровой пшеницы при подзимнем посеве.
Агробиология, 5. — О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР.
(1953). Постановление Сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 г. — РожевицР. Ю.
(1937). Злаки. Сельхозгиз. -— Руководство по аппробации сельскохозяйственных
культур. (1947), изд. V, /, Сельхозгиз. — Рубашевский А. А. (1953). Против
идеалистической ревизии мичуринской материалистической биологии. Журн. общ.
биолог., 5.—Се кун П- Ф. (1952). Внутривидовые и межвидовые взаимоотношения
у хлебных злаков. Уч. зап. Московск. гор. пед. инет., XIX, 1.—Студит-
ский А. Н. (1953). За творческую разработку проблемы видообразования. Усп.
соврем, биолог., 35, 1. —Трошин Д. М. (1951). Диалектика развития мичурин-
ской биологии. Госполитиздат. — У дольская Н. Л. (1941). Условия развития семян
в колосе и ход расщепления у гибридов яровой пшеницы. Яровизация, 3. — Хру-
щев Н. С. (1953). О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР.
Доклад на Пленуме ЦК КПСС 3-го сентября 1953 г. — Шииарев И. Т. (1940).
Естественные гибриды и их потомство. Яровизация, 2. — Шулындин А. Ф. (1941).
Вторичное расщепление гибридов. Яровизация, 3. — Шулындин А. Ф. (1951).
О зимостойкости мягких пшениц, полученных из твердой яровой пшеницы. Агро-
биология, 5.
Саратовский
Государственный университет
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 3
В. Н. Васильев
ВИД КАК ЯВЛЕНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
(Получено 18 I 1954)
В. Л. Комаров (1927, стр. 39) в его известном, так называемом
камчатском, афоризме — „Вид это морфологическая система, помножен-
ная на географическую определенность" — обратил внимание на два
момента, характеризующих понятие вида: 1) на его морфологическое
строение и 2) и на его географическое распространение.
Под морфологической системой В. Л. Комаров (1940, стр. 60) под-
разумевал совокупность „морфологических признаков, по которым
можно отличить любой индивид изучаемого вида от любого индивида
соседних видов". Под географической определенностью имеется в виду
не только географический ареал, но и определенное место вида в эко-
номике природы. Дело в том, что каждый вид внутри своего ареала
занимает далеко не всю площадь сплошь. Одни виды растут на песках,
другие на сфагновых болотах, третьи в воде, и т. д. Следовательно,
определяя место вида в природе, нужно говорить не только о распро-
странении, но и о местообитании, а также и об окружении. Все это,
вместе взятое, и обозначено В. Л. Комаровым как географическая
определенность. Если мы не можем представить себе вид (в лице его
индивидов) без морфологической характеристики, то вид также не
мыслим и вне пространства, не может не иметь хотя бы самого огра-
ниченного ареала.1 Эти два момента, отмеченные в „камчатском афо-
ризме" В. Л. Комарова, являются весьма важными сторонами в опре-
делении понятия „вид", но ими, как отмечает и сам В. Л. Комаров,
не исчерпывается все сложное и многообразное содержание послед-
него. Для полного и всестороннего определения этого понятия не-
обходимо знание истории развития „конкретных" видов, изучение их
внутреннего строения, характерных биохимических процессов, физио-
логии, всех стадий развития, знание химического состава, присущего
виду, его экологии, ценологии и пр., а также установление филогенети-
ческих связей и положения вида в системе живых организмов. Только
в результате такого полного и всестороннего изучения мы можем
получить полное и исчерпывающее,' на данном этапе познания, пред-
ставление о каждом конкретном виде.
В последнее время в нашей и зарубежной литературе появилось
большое количество работ, в которых проблема вида изучается с раз-
личных точек зрения.
Особый интерес представляет процесс видообразования, внутренние
и внешние, по отношению к организму, движущие силы, вызывающие
1 Мы не вводим здесь фактора времени, так как ‘ото вывело бы нас за рамки
поставленной задачи, но косвенно, а иногда и прямо, мы будем пользоваться им.
ВИД КАК ЯВЛЕНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
381
образование и появление новых форм. Вполне естественно, что наи-
более интенсивно изучение видообразовательного процесса ведется на
культурных и вводимых в культуру растениях. При этом применяются
самые разнообразные агротехнические приемы, перенос растений
в другую природную обстановку, действие различных химикалий, ги-
бридизация и т. п. Получаемые при этом формы поражают своим мно-
жеством и разнообразием.
Но мы к решению проблемы вида думаем подойти с иных позиций,
которые отнюдь не противоречат и не исключают и других возможных
методов ее решения.
Видообразовательная роль „расселения" видов
Хотя В. Л. Комаров в более ранних своих работах (1902, 1921,
1927), а до него Р. Ветштейн (Wettstein, 1898) придавали большое
значение географическому распространению видов, но все же влияние
этого фактора ими не было вскрыто с достаточной полнотой и пони-
малось оно не всегда правильно. В первую очередь мы оспариваем
положительную роль „расселения" видов, чему оба автора, и Комаров
и Ветштейн, придают большое значение. Так, например, В. Л. Комаров
(1940, стр. 60) пишет: „Расселение любого вида на обширной площади
должно вести за собой обострение процесса расхождения признаков
в различных частях этого обширного ареала и появление местных от-
личий, дальнейший рост которых с течением времени неминуемо в ы з ы-
вает расчленение старого вида на несколько молодых,
приуроченных к новым, меньшим, но строго ограниченным ареалам11.
Монография рода Caragana Lam. целиком построена Комаровым (1947)
на признании этого принципа. Представление о вторичных и третич-
ных центрах видообразования вытекает отсюда же. История развития
и расселения рода Caragana в том виде, как она изложена В. Л. Ко-
маровым, представляется весьма стройной и последовательно логич-
ной, и, тем не менее, самая идея, на которой она базируется, нам пред-
ставляется совершенно неправильной, что мы постараемся обосновать
в последующем изложении.
В учении В. Л. Комарова не вызывает сомнения только мысль
о влиянии условий среды на видообразование: чем обширнее ареал
вида, тем резче выявляются различия природной обстановки в разных
его частях. Поэтому вполне естественно, что под влиянием воздействия
различных условий среды вид в различных частях своего ареала транс-
формируется в различных направлениях, в результате чего старый вид,
занимающий обширный ареал, распадается на ряд молодых видов
с меньшими ареалами. Но этому моменту должно было предшество-
вать его расселение по территории, обладающей примерно одинако-
выми природными условиями, так как в область (или район), не отве-
чающую его биологическим особенностям, вид проникнуть не может.
Любой вид, расширяющий ареал, при наличии неблагоприятных для
него условий среды, встречает в этих самых условиях непреодолимое
препятствие для своего расселения. К сожалению, совершенно иначе,
как видно из приведенной цитаты, рисуется история расселения и диф-
ференциации видов В. Л. Комарову. Расселению вида на обширной
территории он приписывает основную видообразовательную роль. Вид,
по В. Л. Комарову, по мере расширения своего ареала, все
более и более удаляется от оптимума своего обитания и оказывается
в условиях, все менее удовлетворяющих его требованиям. Под влия-
нием новой, несвойственной ему ранее обстановки он в новом районе
5 Ботанический журнал, № 3, 1954 г.
382
В. Н. ВАСИЛЬЕВ
(области) начинает менять как свое внешнее (морфологию), так и внутрен-
нее строение (анатомию, физиологию, химизм), изменяются также фено-
логия, экология, фитоценология вида и пр.
Идея о формообразовательной роли „расселения" видов пользуется
широким признанием среди биологов, она стала „школьной" истиной,
а между тем в истории биологии мало столь же ошибочных идей, при-
водящих к таким разнообразным заблуждениям и ошибочным выводам,
как эта. Этой идеей, вытекающей, в основном, из миграционной гипо-
тезы, проникнуты многие работы других авторов, посвященные моно-
графической обработке разных систематических групп, что приводит
к неправильным представлениям о путях и истории их развития. Вопроса
о расселении видов, в связи с критикой миграционной гипотезы, мы
касались в одной из прежних работ (1943 г.), и тогда еще пришли
к выводу об ограниченности для организмов самой возможности миграций.
К сожалению, наши высказывания не нашли должного отклика и про-
шли незамеченными. Теперь, при обсуждении вопроса о видообразова-
нии, нам снова приходится возвращаться к нему с несколько иных
позиций и на базе новых материалов.
По нашему глубокому убеждению, основанному на изучении совре-
менного распространения видов, каждый вид может распространяться
только в том направлении, в котором он не встречает ни орографиче-
ского, ни климатического, ни биотического, ни какого-либо иного
сопротивления. При наличии хотя бы одного из указанных препятствий
дальнейшее распространение вида в данном направлении становится
невозможным. Всем известна огромная фитогеографическая роль долины
р. Енисея и подымающегося к востоку от него обрыва Среднесибир-
ского плоскогорья и Енисейского кряжа как рубежа в расселении
видов. Весьма образно о значении этого природного рубежа пишет
И. Г. Гмелин (1747, стр. XLIII—XLIV), бывший здесь в 30-х годах
XVIII ст.: „Мне не казалось, что я в Азии нахожусь, пока до Енисея
реки не доехал. Не видел я до тех мест почти никаких зверей, кото-
рых бы и в Европе или по последней мере на степях вниз по Волге
реке не было, никаких особливых трав, земли и каменья. Весь вид
земли до означенной страны казался мне Европейским. Но от Енисея
реки, как на восток, так на юг и на север, Земля другой вид и не
знаю, какую другую силу получила". Гмелина настолько поразили раз-
личия не только в природе, но и в этнографическом составе населе-
ния, что он готов был признать, что за Енисеем находится „особливая
часть света". Это впечатление Гмелина вполне подтверждается флори-
стическими данными. Около 650 видов растений в этом крае имеют
западные или восточные границы своих ареалов. Основной флористи-
ческий рубеж’ между западными и восточными группами ареалов про-
ходит от Красноярска на юг по р. Мане к верховьям Казыра и Кизыра,
к верховьям р. Амыл. Вдоль этого рубежа проходит граница многих пар
близко родственных видов, одни из которых имеют там восточную,
другие западную границу. Укажем следующие пары, первый член кото-
рых является западным, второй восточным видом: 1) Padus racemosa
(Lam.) Gilib. — P. asiatica KomJ, 2) Betula pendula Roth — B. platy-
phylla Suk., 3) Eriophorum gracile Koch — E. asiaticum V. Vassil.,
4) Eriophorum angustifolium Roth—E. Komarovii V. Vassil., 5) Poly-
podium vulgare L. — P. virginianum, L., 6) Ligularia glauca (L.)
O. Hoffm.—L. speciosa Fisch. et Mey., 7) Urtica dioica L. — U. angusll-
folia Fisch, и многие другие.
1 Под „рубежом" нами понимается более или менее широкая полоса, а не
геометрическая линия.
ВИД КАК ЯВЛЕНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
383
Значение этого рубежа определяется не столько орографическими
или водными препятствиями, сколько климатическими различиями между
Восточной и Западной Сибирью.
На Дальне.м Востоке, в Приморье, важным ботанико-географическим
рубежом является сравнительно невысокий (от 800 до 1000 м) водораз-
дел между р. Супутинкой (приток Суйфуна) и р. Майхэ (впадает в Ус-
сурийский залив) с одной стороны и р. Лефу (впадает в озеро Ханка)
и рр. Улахэ и Даубихэ с другой. Указанный водораздел является север-
ной границей распространения многих видов, в частности: Abies
holophylla Maxim., A. pseudo-sieboldianum Кот., A. manshuricum Maxim.,
Micromeles alnifolia Kohne, Carpinus cordata Bl., Actinidia polygama
Miq., A. arguia Planch., Fraxinus rhynchophylla Hance, Princepia sinen-
sis (Oliv.) Kom., Miscanthus saccharij torus Hackel, Liparis japonica Miq.,
L. lillifolia Rich, и др.
К югу от данного рубежа расположен другой—обширная долина
р. Суйфуна, протянувшаяся в широтном направлении от китайской гра-
ницы на восток до сел. Раздольного, где ( уйфун, делая крутой пово-
рот под прямым углом, поворачивает на юг к Амурскому заливу.
Широтный отрезок долины Суйфуна служит в этой части северной
границей распространения следующих видов: Betula Schmidtii Kgl.,
Acer Komarovii Pojark., Aj-istolochia manshuriensis Kom., Meehania
urticifolia (Miq.) Kom., Oxalis obtriangulata Maxim, и ряда других
видов.
Очевидно, что в обоих приведенных нами примерах топографи-
ческие препятствия действуют совокупно с климатическими, а в неко-
торых случаях, возможно, и с фитоценотическими. Но можно привести
любое число примеров границ ареалов, определяемых исключительно
климатическими условиями, в частности Quercus dentaia Thunb., Belam-
kanda chinensis (L.) Leman, Iris Bloudowii Ldb., Picea Komarovii V. Vas-
sil. и многие другие, северная граница распространения которых про-
ходит в южной части Приморья, где нет никаких топографических,
в том числе и водных препятствий. Особенно много границ ареалов,
определяемых исключительно климатическими условиями, имеется на
наших обширных равнинах и плоскогорьях—-в Восточной и Западной
Сибири и на Русской равнине. Границы ареалов одних видов проходят
в пределах лесной зоны, других—в лесотундре, третьих-—в тундровой
зоне, но все они определяются климатическими условиями и биологи-
ческими особенностями видов. Достаточно указать хотя бы на древес-
ные породы, из которых каждая имеет определенные как северные,
так и южные границы своего распространения, отличные от других
видов. Так как подобных примеров чрезвычайно много и они общеиз-
вес1ны, не будем на них останавливаться. Одни виды распространены
исключительно в таежной зоне, другие —из таежной зоны заходят
в лесостепь и даже в степь, третьи—из таежной зоны заходят в тундру;
одни виды исключительно степные, другие — из степей заходят в лесо-
степь, третьи—в полупустыню. Вне всякого сомнения, что эти особен-
ности определяются свойствами самих организмов, но границы их экспан-
сии зависят в этих случаях от климатических условий. Широтно-зональная
и высотно-поясная приспособленность организмов является их неотъемле-
мым свойством. Поэтому если мы говорим о виде как явлении геогра-
фическом, то сюда включается и представление об его широтно-зональной
и вертикально-поясной приуроченности. Отсюда вытекает вполне есте-
ственный вывод, что дальнейшее расселение видов, за пределы уже
достигнутые, встречает непреодолимые препятствия и, следовательно,
идея о видообразовательной роли расселения организмов, с нашей точки
зрения, не выдерживает критики.
384
В. Н. ВАСИЛЬЕВ
Роль географической изоляции в видообраззвании
Ботаническая литература переполнена высказываниями о действенной
роли географической изоляции в видообразовании. В. Л. Комаров (1940,
стр. 157), анализируя географическое распространение Convallaria maja-
lis и близких видов в Евразии и Сев. Америке, говорит следующее:
„Распадение общего ареала на 5 самостоятельных, удаленных друг от
друга площадей, мешая скрещиванию и связанному с ним выравниванию
обособлений, дало возможность проявиться молодому видообразованию".
Отсюда видно, что В. Л. Комаров считал географическое обособление
одним из важных факторов видообразования. Подобного рода высказы-
вания имеются у него и в более ранних работах. На признании большой
формообразовательной роли географической изоляции построена ра-
бота Е. Г. Боброва (1944). При обработке первоцветов для „Флоры
юго-востока" он обратил внимание на то, что на европейском юго-востоке
не произрастает настоящая западноевропейская Primula officinalis L.,
но там нет и настоящей Р. macrocalyx Bge., описанной Бунге с Алтая.
Вместо них на юго-востоке распространена особая форма, которая при
продвижении к западу приобретает все больше и больше черт сходства
с западноевропейской Р. officinalis, а при продвижении на восток ста-
новится все менее и менее отличимой от алтайской Р. macrocalyx.
Вторым примером подобного же рода являются европейская Anemone
ranunculoides L. и сибирская A. coerulea DC. В западном Зауралье
широко распространена форма промежуточная между этими видами,
описанная Фишером под названием A. uralensis Fisch., признаки кото-
рой не остаются постоянными: на востоке сближаются с A. coerulea
и на западе — с A. ranunculoides.
Следующим примером являются близко родственные виды шиповни-
ков: Rosa cinnamomea L. и R. glabrifolia С. A. M. Первый распростра-
нен, в основном, в лесной зоне, второй — в степной, в Приуралье и
Казахстане, а в Поволжье и Заволжье распространены многочисленные
переходные формы. Отнесение этих форм к тому или другому виду не
представляется возможным, так же как и объединение их в один или
два самостоятельных вида, настолько они разнообразны по сочетанию
различных морфологических признаков и не обнаруживают географиче-
ской определенности, представляя собою чрезвычайно сложную без-
ареальную смесь многочисленных форм.,
В качестве следующего примера Е. Г. Бобров приводит два вида
ели: Picea obovata Ldb. и Р. excelsa L. Западная граница первого вида
проходит от Южного Урала в северо-западном направлении до Белого
моря, по водоразделу между Сев. Двиной и Мезенью. К западу от
Волги и на некотором расстоянии к востоку от нее происходит посте-
пенная смена сибирской ели европейской. Такая же картина постепенной
смены одной ели другою наблюдается и в пределах тайги Европейской
части Союза ССР. Поэтому граница между ними не ясна.
Все приведенные примеры наличия переходных форм между парами
близких видов Бобров объясняет гибридизацией, происшедшей в резуль-
тате встречных миграций после отступления ледника. Основная мысль,
лежащая во всех рассуждениях Боброва, следующая. В период наступ-
ления на Русской равнине покровного оледенения ареалы древних
материнских (исходных) видов были разорваны. В результате создав-
шихся дизъюнкций, в течение сравнительно длительного периода, про-
должавшегося десятки тысячелетий, прародительский вид в различных
частях своего разорванного ареала трансформировался в различных
направлениях, в различных частях прежде единого ареала сформирова-
лись различные виды. После отступления ледникового покрова на осво-
ВИД КАК ЯВЛЕНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
385
водившуюся территорию из различных убежищ начались миграции. При
встрече молодых, плейстоценовых, близко родственных видов между
ними происходила гибридизация. Продолжаясь на протяжении многих
десятков тысячелетий, она могла проявиться на обширных территориях.
Выскажем несколько критических замечаний в связи с только что
изложенными здесь взглядами Е. Г. Боброва. Во-первых, территория
Заволжья, где, по мнению цитированного автора, происходили встреч-
ные миграции и имела место гибридизация между близко родственными
видами, никогда не была ареной ледниковых явлений. Предполагаемый
край днепровского ледника к северу от Предуралья был расположен,
примерно, под 60° с. ш., т. е. на расстоянии более чем за 1С00 км,
а так называемый „донской язык" днепровского оледенения был отда-
лен от Заволжья на расстояние около 200 км. Предполагаемые встреч-
ные миграции, о которых говорит Е. Г. Бобров, должны были бы про-
исходить на территории, некогда занимавшейся „донским языком",
а между тем наличие так называемых „гибридогенных форм" констати-
руется, в основном, не на Окско-Донской низменности, а в Заволжье.
Последнее в климатическом отношении, как в прошлом, так и в настоя-
щем, является областью, переходной между Русской равниной, с одной
стороны, Зауральем и Казахстаном, с другой. Следовательно, основной
аргумент Е. Г. Боброва, выдвинутый для подтверждения факта „встреч-
ных миграций", оказывается сомнительным. Никаких дизъюнкций ареа-
лов в Заволжье, по причинам, предполагаемым Е. Г. Бобровым, не
было. Флора этой области с давних пор развивалась без всяких пер-
турбаций в условиях постепенно и неуклонно нарастающей аридизации
климата. Именно эти условия и были причиной выработки переходных
форм между молодыми видами, образующимися на месте третичного вида
в результате дивергенции последнего на обширной площади его ареала.
Следовательно, дизъюнкций ареалов материнских видов в области За-
волжья не было,и поэтому вся теоретическая часть статьи Е. Г. Боброва
повисает в воздухе.
Насколько далеко можно зайти в увлечении какой-либо предвзятой
идеей, видно из следующего. Тот же автор и в той же самой статье
приводит ряд видов (Asarum europaeum L., Campanula irachelium L.,
Asperula odorata L., Carex silvatica Huds.), ареалы которых, по его
мнению, в ледниковый период были, якобы, разорваны, а в послеледни-
ковое время снова сомкнулись, тем не менее в обеих частях ареала они
сохранили морфологическое единство. Конечно, никаких обоснований
для установления факта существования бывших дизъюнкций и после-
дующих смыканий автор не приводит и привести не может, кроме не-
убедительных ссылок на „ледниковый" период.
Перейдем к рассмотрению действительно существующих дизъюнкций
с точки зрения их роли в формообразовании. Дизъюнкциям многие
ботаники придают большое значение. Дифференциацию видов они при-
писывают не столько различиям природной обстановки в различных
частях ареала (об этом говорится лишь вскользь), сколько географи-
ческой изоляции. К примеру, позволим себе еще раз процитировать
Е. Г. Боброва (1944): „Можно предполагать — пишет он, — что в древ-
ности, когда названные здесь для примера растения были распростра-
нены сплошь или без значительных перерывов от глубокой Сибири до
запада Европы, занимая сплошные ареалы, растения эти были пред-
ставлены едиными видами или, может быть, морфологически лишь едва
различались на противолежащих окраинах своих ареалов. Великие же
оледенения плейстоценового времени разорвали эти сплошные ареалы
и поставили, таким образом, западные и восточные их отрезки в усло-
вия географической изоляции, продолжавшейся многие тысяче-
386
В. Н. ВАСИЛЬЕВ
летия. Вот эта длительная географическая изоляция, при различных
в Зап. Европе и у нас на востоке климатических- условиях, привела
постепенно, в процессе дивергенции, эти единые некогда виды к мор-
фологическому обособлению в западных и восточных частях их ареалов".
Следовательно, по Е. Г. Боброву, основным движущим фактором
дивергенции является географическая изоляция; если бы ее не было,
то, очевидно, не произошло бы и дивергенции древнего вида на моло-
дые виды. А как же при этом объяснить те случаи, когда изоляции
нет, а тем не менее имеются два или несколько близко родственных
видов с прилегающими друг к другу ареалами? Ряд примеров подоб-
ного рода приведен выше. В таких случаях цитируемый нами автор
постулирует положение о прежней, плейстоценовой изоля-
ции этих видов; мы говорим „постулирует", так как доказательств
этого положения он не приводит и привести не может, поскольку их
не существует в природе. Географическая изоляция, сама по себе не
является фактором видообразования. Она может лишь сопутствовать
дифференциации вида, когда имеются различия в природной обстановке.
Известно немалое количество видов с дизъюнктивными ареалами, кото-
рые, несмотря на очевидную длительность изоляции, сохранили морфо-
логическое единство. Таковы: Artemisia Stelleriana Bess, (крайний
северо-восток Азии, Камчатка, Сахалин, Охотское побережье и крайний
северо-запад Европы), Lycopodium subarcticum V. Vassil. (Берингия,
сев.-зап. Аляска, Кольский полуостров и север Скандинавии) (Васильев,
1953а); Arctous erythrocarpa Small (Сев. Америка и Центральная Яку-
тия), A. alpina (L.) Niedenzu (Сев. Америка, Евразия); Carex Buxbau-
mii Wahlenb. с запада доходит до Средней Сибири, после перерыва
вновь появляется на Южн. Сахалине, Северо-Курильских островах и
о. Хоккайдо.
Большое число видов неморально-лесной флоры приведено П. Н. Кры-
ловым (1891) для липового острова в Кузнецком Алатау (Osmorrhiza
amurensis F. Schm., Actaea spicata L., Cardamine impatiens L., Gera-
nium Robertianum L., Circaea lutetiana L., Sanicula europaea L., Cam-
panula trachelium L., Asarum europaeum L., Epilobium montanum L.,
Asperula odorata L., Stachys silvatica L., Brachypodium silvaticum
(Huds.) P. B., Bromus Benekenii (Lge.) Trimen, Festuca gigantea (L.) Vill.,
F. silvatica (Pall.) Vill., Dryopteris filix' mas (L.) Schott, Polystichum
Braunii Fee), основные ареалы которых расположены или на Дальнем
Востоке, или в Европе и Европейской части Союза.
Вторым районом изолированного распространения представителей
неморально-лесной флоры являются окрестности Красноярска. Там
отмечены (Ильин, 1941): Cardamine impatiens L., Circaea lutetiana L.,
Viola dactyloides Roem., Festuca gigantea (L.) Vill., Dryopteris filix
mas (L.) Schott. Кроме того, для этого же „острова" третичных релик-
тов можно отметить наличие Convallaria majalis L. Приведенные при-
меры обширных видовых дизъюнкций, а число их можно было бы уве-
личить во много раз, говорят об обширности древних ареалов, а, сле-
довательно, и о большой древности видов, на что указывал еще Willis.
Повидимому, дизъюнкции, разделяющие отдельные части ареалов на-
званных видов, относительно молодые, плейстоценовые, несмотря на их
обширность. Тем не менее, если бы изоляция играла столь существен-
ную роль в видообразовании, как это ей приписывается, то на противо-
положных концах Евразии и на различных материках должны были бы
сформироваться различные виды. Следовательно, роль географической
изоляции чисто пассивная. '
Но в то же время, при наличии различий в природной обстановке,
дифференциация вида в различных частях его ареала будет иметь
ВИД КАК ЯВЛЕНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
387
место и без географической изоляции. И это вполне понятно! Разве
все особи вида, занимающего более или менее обширный ареал, живут
общей жизнью? Разве индивидуумы любого вида, произрастающие
в Европе, могут осуществить перекрестное опыление с особями того же
вида, произрастающими где-нибудь в Сибири?
Популяции и их роль в жизни вида
В начале статьи мы говорили, что каждый вид имеет свои особен-
ности расселения по территории, так как ни один из них не занимает
сплошь площадь своего ареала, а связан с определенными экологиче-
скими и фитоценотическими условиями. Отсюда вытекает, что каждый
вид территориально разбит на большие или меньшие обособленные
группы, обычно называемые популяциями. Тесная биологическая связь
существует только между особями одной и той же популяции, тогда
как связь с особями других популяций не надежна и случайна. Следо-
вательно, общей, племенной жизнью живут лишь особи отдельных
популяций, занимающих сравнительно незначительные площади, на кото-
рых обеспечено перекрестное опыление между любыми особями данной
популяции. Но даже и это положение относится лишь к аллогамным
видам. Следовательно, любой вид, в том числе и вид второго порядка
(„расу"), можно представить себе как некую совокупность сходных
особей, состоящую из отдельных популяций, каждая из которых более
или менее изолирована от других.
Единство вида, т. е. единство его морфологической
структуры, его анатомического строения и т. п., под-
держивается относительно сходными условиями при-
родной среды. Когда последняя дифференцируется, вид распа-
дается на расы или, что то же самое, на мелкие виды. В тех же
областях, где изменения природной среды нарастают (в пространстве)
постепенно, там формируются различные переходные формы, которые
сторонниками гибридизаций рассматриваются в качестве гибридогенных
форм.
Каждый вид, обладая определенными экологическими и фитоценоти-
ческими особенностями, имеет особую, специфическую для него форму
расселения. Виды, размножающиеся преимущественно или исключи-
тельно вегетативным способом, живут небольшими колониями, клонами.
Виды, приспособленные к произрастанию в водоемах, на болотах, на
дюнных песках или же на скалах, на песчаных или песчано-галечных отло-
жениях речных пойм или морских побережий, одним словом, виды стено-
топные представлены популяциями, обычно отделенными одна от другой
значительными расстояниями, и поэтому каждая популяция живет обо-
собленной жизнью, не связанной или почти не связанной одна с другой.
В связи с этим едва ли, в большинстве случаев, может осуществляться
связь в виде перекрестного опыления или переноса диаспор между от-
дельными популяциями. Виды, приуроченные к плоским или слегка
всхолмленным водоразделам, представлены популяциями более обшир-
ными, но все же и эти популяции отделены одна от другой неперехо-
димыми для их особей препятствиями (долины рек, несвойственные им
фитоценозы и др.). Кроме того, в пределах каждой популяции распре-
деление особей бывает различно. Особи одного вида в пределах попу-
ляции рассеяны поодиночке более или менее равномерно, другого вида —
небольшими группами, третьего — группами большего размера. При
любом типе распределения индивидов внутри популяций обилие осгбей
бывает различно, причем оно изменяется также от фитоценоза к фито-
ценозу, от отметки „ип.“ до ,,soc.“ (по шкале Друде). Таким образом,
388
В. Н. ВАСИЛЬЕВ
распределение особей каждого вида внутри его ареала {специфично
и определяется его экологическими и фитоценотическими особенностями.
Если бы мы могли точками нанести на карту все индивиды данного
вида внутри каждой популяции, то у нас получился бы его реальный
ареал, а не схема, как это обычно бывает. Тогда внешняя сторона
жизни вида, его географическое, в полном смысле этого слова, распро-
странение было бы изображено как нельзя более близко к действи-
тельности; тогда резче бы выделилась специфика его распространения,
степень связи и взаимозависимости особей в пределах популяций.
Если каждая популяция живет отдельной, самостоятельной жизнью
от остального вида, то естественно, что о „племенной" ж'йзни всего,
даже мелкого вида можно говорить только постольку, поскольку он
весь обитает в примерно одинаковых условиях и поскольку между
близко расположенными популяциями изредка все же возможна связь
в виде залета или принора (птицами, млекопитающими, водой, ветром,
человеком) семян из одной популяции в другую. Поэтому понятно, что
при дифференциации природной среды в пределах ареала вида расчле-
нению его на молодые виды не представится препятствий. Но переход-
ные особи и даже целые популяции промежуточного характера неиз-
бежны, как неизбежны, в огромнейшем большинстве случаев, переходы
от одного типа природной среды к другому.
О переходных формах между близко родственными видами
Вопрос о наличии переходных форм между близко родственными
видами заслуживает того, чтобы на нем остановиться более под-
робно. Довольно распространенный взгляд по этому вопросу был
высказан Т. Д. Лысенко (1952): „Индивидуумы разных видов одного
и того же рода, несмотря на внешнее сходство, в обычных для
них условиях жизни не скрещиваются или же не дают после скре-
щивания нормально плодовитого потомства, т. е. они физиологи-
чески несовместимы. ;. В природе между видами есть видовые каче-
ственные отличия, относительные, но совершенно определенные грани".
Подобных взглядов на границы между видами придерживаются и мно-
гие ботаники-систематики, в других вопросах о виде расходящиеся
с Т. Д. Лысенко.
Из приведенных цитат Лысенко следует, что между различными,
хотя бы даже близко родственными видами скрещивание не имеет
места, а если и получаются гибриды, то они не дают нормально плодо-
витого потомства. Подобное утверждение противоречит как всей
сельскохозяйственной практике, достижениям И. В. Мичурина и его
многочисленных учеников и последователей, так и фактам, полученным
из наблюдений над растениями в естественных условиях. Кому прихо-
дилось наблюдать в природе заросли кустарниковых берез — Betula
Middendorffii Tr. et Mey. и В. exilis Suk., тот знает, как трудно в этих
зарослях найти „чистые" экземпляры того и другого вида, хотя морфо-
логически оба вида очень хорошо отличаются друг от друга. Это гово-
рит о возможности гибридогенных процессов между двумя близкими
видами и об отсутствии, хотя бы только в- данном случае, физиологи-
ческой несовместимости. Всем известны многочисленные гибриды между
различными видами берез, ив и многих других родов.
В приведенных высказываниях Т. Д. Лысенко доминирует следую-
щая основная мысль: между близкими видами существует резкая грань
и поэтому между ними нет и не • может быть переходных форм. Это
положение также неверно. Всякий ботаник-сиЪтематик встречался
с многочисленными случаями наличия в природе постепенных переходов
ВИД КАК ЯВЛЕНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
389
между близкими видами, имеющими соприкасающиеся ареалы. Наличие
подобных форм ставит большие трудности при определении видовой
принадлежности переходных форм, и очень часто определение гербар-
ных образцов принимает случайный, субъективный характер, что уже
давно было отмечено И. Пачоским (1921, стр. 300) в его замечательной
работе „Основы фитосоциологии". Весьма интересным примером непре-
рывного ареала является серия близко родственных евразиатских видов
рода Pieris L. В Японии и от Приморья до Западной Сибири распро-
странен Pieris japonica Thunb., на Камчатке и Командорских островах
Р. kamtschaiica Ldb.; в Средней Азии Р. similis V. Vassil., в Запад-
ной Сибири, в средних широтах Европейской части Союза ССР и в Зап.
Европе Р. hieracioides L., в степном Казахстане и на юге Европейской
части СССР Р. rigida Ldb. Все эти виды не только имеют сплошной
ареал, но между ареалами любой пары смежных видов имеется более
или менее широкая полоса, в которой наблюдается постепенная гамма
переходов от одного вида к другому. Сторонникам гибридизации здесь
представляется широкое поле для фантазирования о бывших когда-то
дизъюнкциях и последовавших затем встречных миграциях. Для нас же —
это настоящие переходные формы, обусловленные переходными усло-
виями среды. Некогда единый вид, занимавший общий ареал всех пере-
численных видов, а может быть и еще более обширный, расчленился,
в результате дифференциации природной среды, на ряд форм, транс-
формировавшихся в современные, перечисленные выше виды. Но так как
между природными областями нет резких границ, а существуют более
или менее широкие переходные области, то естественно, что в этих
переходных условиях выработались переходные формы. Так как боль-
шинство современных видов средних и высоких широт Голарктики яв-
ляются молодыми плейстоценово-голоценовыми, то вполне естественно,
что в огромном большинстве случаев между видами, относящимися к одной
серии, имеются переходные формы. И это—-не случайность, а законо-
мерность. Гиатусы (дизъюнкции) между близко родственными видами
наблюдаются лишь там, где произошли слишком резкие изменения при-
родной среды.
В качестве следующего примера можно взять серию евразиатских
видов рода Polemonium L. (Васильев, 19536): Р. coeruleum L. и Р. lini-
florum V. Vassil. Ареал первого из них простирается от Атлантического
океана почти до Байкала, на севере (по новым имеющимся у нас дан-
ным) до низовьев Колымы; ареал второго протягивается от Прибай-
калья до Приморья. Общим признаком для обоих видов являются отно-
сительно короткие зубчики чашечки, сильно раскрытые во время цветения,
почти колесовидные венчики (вследствие чего тычинки сильно высовы-
ваются из них) и слабая опушенность растений. Но Р. liniflorum отли-
чается от Р. coeruleum наличием на краях лепестков ресничек и более
тонким и изящным стеблем.
Второй парой из этого же цикла видов Polemonium являются Р. саи-
casicum N. Busch и Р. villosum Rud. Общими для обоих видов являются
значительно более длинные, по отношению к трубке, зубчики чашечки,
менее раскрытые во время цветения венчики, вследствие чего тычинки
не высовываются из венчика во время цветения. Основным различием
между этими двумя видами является наличие ресничек по краям вен-
чика у Р. villosum Rud. Ареалы этих видов расположены следующим
образом. Р. caucasicum N. Busch распространен на Кавказе, встречается
на северо-западе (Ленинградская, Псковская, Новгородская области)
и в Прибалтике; чаще он встречается в Зап. Европе. После большого
перерыва этот вид вновь появляется на Северном Тянь-Шане, в горах
Зап. Алтая и на прилегающей к нему части Западно-Сибирской низ-
390
В. Н. ВАСИЛЬЕВ
менности. На Алтае и в западной части Средней Сибири ареал этого
вида соприкасается с ареалом Р. villosum Rud. Ареал последнего,
в общем, протягивается на восток до Тихого океана, но на этом про-
странстве имеется большой гиатус от западного Забайкалья почти до
Приморья, Охотского побережья и Камчатки. Но в пределах указанного
гиатуса он отмечен в некоторых, далеко друг от друга отстоящих точ-
ках (Васильев, 19536, карта). В местах соприкосновения ареалов Р. саи-
casicum и Р. villosum имеются переходные формы с очень малым коли-
чеством ресничек (1—3—5).
На Охотском побережье, на Сахалине, Камчатке и Командорских
островах распространен третий вид из этой же серии — Р. pacificum
V. Vassil., отличающийся от обоих предыдущих очень вытянутыми зуб-
чиками чашечки и сильным опушением всего растения, в особенности
соцветия (Васильев, 1952, табл. I). В местах контакта между этим видом
и Р. villosum имеется большое число переходных форм. Наличие пере-
ходных форм отмечается для ряда пар близко родственных видов на
юге Красноярского края, в бассейне Енисея. Приведем следующие
примеры: Padus racemosa (Lam.) Gilib.—P. asiatica Kom., Urtica
dioica L. —U. angustifolia Fisch., Polypodium vulgare L. —P. virginia-
num L., Betula pendula Roth — B. platyphylla Suk., Eriophorum gracile
Koch — E. asiaticum V. Vassil. и ряд других. В полосе контакта, иногда
очень обширной, нет чистых, типичных представителей ни одного из
названных видов. Все они представлены переходными формами, по мере
движения на восток сближающимися с восточным видом, а по мере
движения на запад — с западным видом.
Наличие в районе Енисея, в частности на юге Красноярского края,
переходных форм между близко родственными видами объясняется
переходным характером природных условий. Здесь Восточная Сибирь
с ее резко континентальным климатом и вечной мерзлотой почвы сопри-
касается с Западной Сибирью, отличающейся от Восточной большим
количеством осадков и отсутствием вечной мерзлоты. В природе не
бывает резких переходов между соседними физико-географическими
областями, различия между ними нарастают постепенно. Вот эта посте-
пенность переходов от одной области к другой и является основной
причиной образования переходных форм между видами.
„Флора СССР"-—капитальный труд коллектива систематиков Бота-
нического Института им. В. Л. Комарова АН СССР — полна примерами
постепенных переходов между близко родственными видами. Укажем
на род Pulsatilla L., обработанный С. В. Юзепчуком (1937, стр. 295),
род Festuca L. (группа Ovinae}, обработанный Е. Г. Бобровым и
В. И. Кречетовиче.м (1934), род Papaver L., обработанный М. Г. Попо-
вым (1937, стр. 600—601), род Draba L., обработанный А. И. Толма-
чевым, и многие другие. С. В. Юзепчук (1. с.), характеризуя тип Pul-
satilla patens L., пишет: „. . . являясь довольно выдержанным в своих
признаках в пределах Европы, тип Pulsatilla patens становится крайне
полиморфным на Урале и особенно в Сибири... Ниже сделана попытка
отделить подобные формы явно сибирского происхождения от типичной
Р. patens, сведя их к двум основным группам форм.1 Необходимо
однако подчеркнуть, что далеко не полная изоляция представителей
обеих этих групп как от европейской Р. patens, так и друг от друга
привела к существованию в природе многочисленных проме-
жуточных форм, делающих строгое разграничение всех трех типов
друг от друга невозможным1'.'
1 Автор имеет в виду Р. multifida (Pritzel) Juz. и Р. flavescens (Zuccar.) Juz.
{Примечание мое, — В. В.).
ВИД КАК ЯВЛЕНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
391
Мы не будем останавливаться на ошибочных представлениях С. В.
Юзепчука относительно причин существования многочисленных пере-
ходных форм между близко родственными видами, отметим лишь факт
наличия последних.
М. Г. Попов (1. с.) в примечании к обработке секции Scapiflora
Rchb. рода Papaver L. пишет: „Все описываемые ниже виды____обычно
признавались за подвиды и разновидности Р. nudicaule L. s. 1. Только
в позднейшее время... стали выбирать наиболее выделяющиеся типы
этого комплексно-сборного вида в качестве особых мелких видов. Осо-
бенно удачно, с большим уменьем, выбрал среди сибирского материала
более выделяющиеся типы А. И. Толмачев. Необходимо при этом иметь
в виду, что описываемые им и нами мелкие виды не имеют отчет-
ливых морфологических границ по отношению к близким
видам. Переходные формы многочисленны, особенно там, где несколько
таких мелких видов растут совместно. Таким образом, мы можем счи-
тать эти виды скорее за нарождающиеся, чем за уже сформированные,
и, описывая их как виды, мы в сущности опережаем природу". Из этой
цитаты видно, что М. Г. Попов признает наличие переходных форм
между молодыми видами.
Довольно оригинальную позицию в вопросе о переходных формах
между близко родственными видами занимает в одной из своих послед-
них работ А. И. Толмачев (1953). В начале статьи (стр. 533) он утвер-
ждает, что плавных переходов, т. е. промежуточных форм, между
видами нет и что разновидностей, переходных между сложившимися
и одновременно существующими видами, также нет (стр. 540). Во взгляде
на разновидность он полностью примыкает к точке зрения акад. Т. Д.
Лысенко, несколько раз повторяя выражение последнего „разновид-
ность— форма существования вида", а не зачинающийся вид, как это
следует из учения Ч. Дарвина. Сделав, таким образом, реверанс в сто-
рону Т. Д. Лысенко, автор, повидимому, решил, что этого достаточно,
и во второй половине той же статьи, изменив курс на 180°, приводит
доказательства в пользу того, что имеются особые разновидности,
которые можно рассматривать как зачинающийся вид. В качестве при-
мера приводит var. compactissimum (у Papaver radicaturn), которая,
„несмотря на очевидную, еще не полную «закрепленность» ее признаков,
. .. есть зачинающийся вид" (стр. 545). Далее, на той же странице, он
высказывается уже в общей форме: „...возникновению нового вида
предшествует образование разновидности". Как же это согласовать
с тем, что А. И. Толмачевым сказано в первой половине статьи?
Автор сам прекрасно понимал неудобство положения, в которое он
попал, и срочно выдвинул новую „теорию". Он высказывает идею
о существовании разновидностей двух категорий. Одни из них никогда
не перерастут в виды (это для Т. Д. Лысенко: „разновидность — форма
существования вида"), другие имеют возможность впоследствии стать
видами (это для Дарвина и его последователей: „разновидность — зачи-
нающийся вид"). Здесь уместно напомнить о следующем выражении
Ч. Дарвина (1939, стр. 650): „Никто еще не установил ясной границы
между индивидуальными различиями и слабо выраженными разновид-
ностями или между более резко выраженными разновидностями и под-
видами и видами".
Нам думается, что едва ли Т. Д. Лысенко останется доволен таким
решением вопроса, какое дает А. И. Толмачев, так как Лысенко все
разновидности, без всякого исключения, считает лишь формой суще-
ствования вида, без всяких перспектив когда-либо превратиться в вид.
Едва ли его устроит подобное половинчатое решение.
Но, с другой стороны, в делении А. И. Толмачевым разновидностей
392
В. Н. ВАСИЛЬЕВ
на две категории имеется здоровое зерно. Он прав, считая, что не
каждая разновидность может стать видом, но этого не утверждал и
Ч. Дарвин. Будет или не будет та или иная разновидность видом —
это зависит как от биологических особенностей данной группы орга-
низмов, так и от условий окружающей среды. Если последняя доста-
точно своеобразна, по сравнению с условиями среды окружающих
районов (областей), то населяющая ее разновидность имеет перспек-
тивы в будущем превратиться в вид. В обратном случае этого не
произойдет. Но принципиального различия между разновидностями нет,
и всякая попытка провести между ними принципиальную грань отзы-
вается метафизикой. Если бы А. И. Толмачев прочно стоял на пози-
циях передовой мичуринской биологии, то он едва ли стал бы так
категорически делить разновидности на две категории. Может ли он
провести между ними объективную грань? Конечно нет. Да он и не
пытается это сделать, так как знает, что это невозможно. Обширные
равнины Евразии, на которых и в широтном и в меридиональном направ-
лениях наблюдаются постепенные изменения физико-географических
условий, как нельзя более обеспечивают образование постепенных пере-
ходов между видами.1
Поэтому, в противоположность Т. Д. Лысенко и А. И. Толмачеву,
мы должны сказать, что между молодыми, близко родственными видами
в большинстве случаев не может быть резких границ ареалов, а в местах
их соприкосновения — четких морфологических различий между видами.
Формы, встречающиеся в местах стыка ареалов двух близких родствен-
ных видов, не являются их гибридами, как это предполагают многие
ботаники, а только переходными формами, соответствующие переходным
условиям природной среды; это представление вполне согласуется
с теоретическими основами передовой мичуринской биологии и совет-
ским творческим дарвинизмом. Гибридизация же в том масштабе, как
она изображается Е. Г. Бобровым и, особенно, М. Г. Поповым, ничего
общего не имеет с действительностью. В данном случае сошлемся
на В. Л. Комарова (1940), который пишет, что гибридизация в есте-
ственных условиях имеет весьма ограниченное распространение. Сле-
довательно, между близко родственными видами, имеющими-общего
предка, не может быть, за редкими исключениями, ни четких мор-
фологических различий, ни резко отграниченных ареалов. Признавать
тесную взаимосвязь организма со средой и в то же время говорить
о резких границах между родственными видами, по крайней мере, не
последовательно.
ЛИТЕРАТУРА
Билибин Ю. Н. (1939). К четвертичной геологии южной части Алданской
плиты. Сб., посвященный акад. В. А. Обручеву, 2, стр. 257—268, изд. АН СССР,
М.—Л. — Бобров Е. Г. (1944). Об особенностях флоры эрратической области.
Бот. журн., 6, М.—Л.—Бобров Е. Г. и В. И. К р е ч е т о в и ч. (1934). Род
Festuca L. Флора СССР, II. — Васильев В. Н. (1945). Сибирская ель (Picea obo-
vata Ldb.) на севере Охотского побережья. Изв. ВГО, LXXVII, 5. — В а с и л ь в В. Н.
(1946). Закономерности процесса смен растительности. Мат. по истор. флоры
и растительн. СССР, II, изд. АН СССР, М.—Л. — Васильев В. Н. (1952).
Род Polemonium L. Флора СССР, XVIII. — Васильев В. Н. (1953а). Новый вид
плауна во флоре СССР. Бот. мат. Герб. Бот. инет. им. В. Л. Комарова АН СССР,
XV.— Вас илье в В. Н. (19536). Заметки по систематике и географии рода Pole-
monium L. Бот. мат. Герб. Бот. иист. им. В. Л. Комарова АН СССР, XV. —-
(Г мел ин И. Г.) Gm el in J. G. (1747). Flora sibirica, I. СПб. — Дарвин Ч.
1 Переходные формы, конечно, имеются между видами и в горных областях, но
на равнинах это проявляется особенно ярко.
ВИД КАК ЯВЛЕНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
393
(1939). Происхождение видов путем естественного отбора. Изд. АН СССР, 3,
М.—Л. — Дылис Н. В. (1947). Сибирская лиственница. Изд. Моск. общ. испытат.
прир., М.—И л ь и и М. М. (1941). Третичные реликтовые елементы в таежной флоре
Сибири и их возможное происхождение. Мат. по ист. флоры и растительн. СССР,
изд. АН СССР, М.—Л.—Караваев М. Н. (1953). Обзор видов рода Arctons (L.)
Niedenzu. Бот. мат. Герб. Бот. инет. им. В. Л. Комарова АН СССР, XV.—
Комаров В. Л. (1897). Ботанико-географические области бассейна Амура.
Тр . С.-Петербургск. общ. естествоисп., XXVIII, 1.—Комаров В. Л. (1902).
Флора Маньчжурии, ч. 1. Предисловие к перечню растений. М.—Л. — Кома-
ров В. Л. (1921). Меридиональная зональность организмов. Диевн. 1-го Всеросс.
съезда русск. ботаников в Петрограде в 1921 г., 3.— Комаров В. Л. (1927),
Флора полуострова Камчатки, I, изд. АН СССР, Л.—-Комаров В. Л. (1940).
Учение о виде у растений. Изд. АН СССР, М.—Л. — Комаров В. Л. (1947). Вве-
дение к флорам Китая и Монголии. Критический обзор видов рода Caragana Lam.
Изд. АН СССР, М.—Л. — Кречетович В. И. (1941). Ледниковые псевдореликты
осок во флоре Кавказа и Средней Азии. Мат. по ист. флоры и растительн. СССР,
I, изд. АН СССР, М.—Л.—Крылов П. Н. (1891). Липа на предгорьях Кузнец-
кого Алатау. Томск. — Лысенко Т. Д. (1952). Вид. БСЭ, 2-е изд., 8.— П а ч о-
ский И. К. (1921). Основы фитосоциологии. Херсон. — Поварницын В. А.
(1944). Кедровые леса СССР. Красноярск. — Попов М. Г. (1937). Род Papaver L.
Флора СССР, VII.— Пояркова А. И. (1953). Sorbocotoneaster Pojark. — новый
естественный межродовой гибрид. Бот. мат. Герб. Бот. инет. им. В. Л. Комарова
АН СССР, XV.—Толмачев А. И. (1953). О некоторых вопросах теории видо-
образования. Бот. журн., 4.— Юзе п чу к С. В. (1937). Род Pulsatilla L. Флора
СССР, VIII. — Wettstein R. (1898). Grundziige der geographisch-morphologischen
Methode der Pflanzensystematik.
Ботанический институт
им. В. Л. Комарова
Академии Наук СССР,
Ленинград
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 3
В. И. Рубцов
ОПЫТ СГУЩЕННЫХ ПОСАДОК СОСНЫ В ПЛОЩАДКИ
В 1948 г. в Левобережном лесничестве Учебно-опытного лесхоза
Воронежского лесохозяйственного института бывшим директором инсти-
тута Л. А. Паленко были произведены опытные сгущенные посадки
сосны в площадки. Наибольший интерес представляют крайние варианты
опыта, которые и были подвергнуты нами изучению.
Культуры заложены на песчаном пустыре с типичным волнисто-
холмистым рельефом на надлуговой внепойменной террасе левого берега
р. Воронеж. Опытный участок расположен в слегка пониженной ров-
ной части песчаного массива на расстоянии 0.7 км от соснового леса,
представляющего собой южное окончание Усманского бора. Культуры
произведены на слабооподзоленной среднесупесчаной почве на древне-
аллювиальном песке. Приводим типичный почвенный разрез, сделанный
на участке в промежутке между рядами площадок сосны 26 VI1953:
Гор. Aj, 0—20 см.
Гор. А->» 20—49 см.
Гор. В], 49—77 см.
Гор. В2, 77—120 см.
Гор. ВС, 120—175 см.
Гор. С, 175—220 см
и более.
Старопахотный горизонт. Серый с коричневатым оттенком,
бесструктурный, слабоуплотненный; небольшое количество
корней травянистой растительности. Крупные вкрапления
частей почвы из горизонта Аг вследствие ее обработки.
Переход к следующему горизонту резкий.
Слабооподзоленный, светло-серо-шоколадный, во влажном
состоянии красно-бурый, бесструктурный, рыхлый, влаж-
ный, легкосупесчаный. Встречаются гумусовые потеки по
корням. Корней меньше, чем в горизонте Aj. Переход,
к следующему горизонту заметный.
Иллювиальный. Цвет тот же, что и у гор. Аг, с наличием
резко выраженных тонких, кирпично-красных горизонталь-
ных, зигзагообразных прослоек. Бесструктурный, слегка
уплотненный, влажный, легкосупесчаный. Корней очень
мало. Переход ясно заметный.
Светложелтый, с очень редкими зигзагообразными тонкими,
плотными, кирпично-красными прослойками. Влажный,
песчаный, бесструктурный, рыхлый. Корней нет. Переход,
постепенный.
Светлосерый, с мелкими желто-бурыми пятнами. Бесструктур-
ный, рыхлый, сырой, песчаный. Корней нет. Переход,
постепенный.
Светлосерый. Хорошо промытый, недостаточно отсортирован-
ный, бессвязный, среднезернистый мокрый песок.
Культуры были произведены по сплошь обработанной почве одно-
летней сосной, полученной из питомника лесничества, выращенной
из семян местного сбора. Центры площадок расположены на расстоя-
нии 5 м между рядами и в рядах. В течение двух лет за посадками
производился сплошной уход в виде полки и рыхлений. В настоящее
время междурядия почти лишены растительности, слегка уплотнены.
Посадка производилась под меч Колесова.
К 1952 г. на площадках совершенно ясно был виден сильный, хоро-
ший рост сосны по периферии площадок и явное замедление роста
ОПЫТ СГУЩЕННЫХ ПОСАДОК сосны
395
в серединах площадок, где образовались провалы — чашеобразные
углубления полога сосенок.
Осенью 1952 г, нами были изучены площадки двух типов: площадки
размером 1X1 м, на которых было высажено по 50 сосенок с разме-
щением 10 ; ч 20 см, и площадки размером 2 X 2 м, на которых было
высажено по 400 саженцев с размещением 10 X 10 см. В первом
варианте посадка была произведена из расчета 20 тыс. и во втором —
160 тыс. сеянцев на 1 га. Смыкание сосенок на площадках произошло
на второй год после посадки.
На основании произведенного нами в октябре 1952 г. осмотра
и обмера было выбрано по одной средней типичной площадке каждого
варианта (необходимо отметить, что сколько-нибудь значительной раз-
ницы в росте сосны на различных площадках одного и того же варианта
не наблюдалось). Обе площадки были раскопаны, все сосенки были
осторожно вынуты, пронумерованы, нанесены на план и подвергнуты
обмерам.
У каждой сосенки были определены: высота, диаметр у корневой
шейки, длина и диаметр (у основания) последнего годичного побега
и общая длина корневой системы. Всего на однометровой площадке
оказалось 50 живых сосенок, что свидетельствует о полном отсутствии
отпада за пятилетний период. Однако диаметры их разнятся в преде-
лах от 4 до 46 мм и высоты соответственно от 41 до 181 см.
Ввиду того, что резкая разница в росте наблюдается именно здесь^
данные обмеров были обработаны отдельно для периферийного ряда
и для середины площадки. В табл. 1 приведены полученные результаты.
ТАБЛИЦА 1
Характеристика роста сосны в крайних и средних рядах
однометровой площадки
Ряды Количество обмеров Размер Высота (в см) Диаметр у шейки корня (в мм) Побег 1952 г. Длина корне- вой системы (в см)
длина (в см) диаметр у основания (в мм)
Максимальный 181 46 62 24 273
Крайние 24 Минимальный . . 101 10 27 6 50
Средний .... 140 24.5 44 10.7 102
То же, в °,0 . . . 100 100 100 100 100
Максимальный 147 24 43 9 96
Срединные 24 . Минимальный . . Средний .... 42 104 4 11.6 9 28 1.5 4.9 17 40
То же, в °/0 . . . 74 47 64 46 39
Данные, приведенные в табл. 1, совершенно ясно и убедительно
свидетельствуют о том, что в середине площадки сосенки значительно
отстали в росте от периферийных экземпляров по всем показателям
роста. По высоте это отставание составляет 26%, по диаметру 53%
и по длине корневой системы 61%. Вдвое большее отставание в росте
сосенок по диаметру (по сравнению с ростом в высоту) наглядно под-
тверждает давно известный в лесоводстве факт усиления прироста
в высоту за счет диаметра в условиях затенения, вызываемого загу-
щением посева или посадки. Интересно отметить, что отношение сред-
ней высоты сосенок к среднему их диаметру у особей из периферий-
396
В. И. РУБЦОВ
ных рядов было равно 57:1, у сосенок же в середине площадки оно
равно 90:1. Существенно важно также и то обстоятельство, что все
(исключая высоту) максимальные размеры сосенок из середины пло-
щадки были меньше средних размеров периферийных растений. Как
видно из данных табл. 1, дифференциация сосенок в крайних рядах
выражена гораздо слабее, чем в середине площадки. Так, амплитуда
колебаний высоты периферийных сосенок составляет 57% от средней
высоты, и амплитуда колебаний по диаметру —147% от среднего
диаметра, у сосенок же в середине площадки она составляет соответ-
ственно 101% по высоте и 172% по диаметру у шейки корня.
Наконец, важно отметить то обстоятельство, что отставание сосе-
нок, расположенных в середине площадки, за 1952 г. по росту в вы-
соту (36%) и по диаметру последнего побега (54%) выше общего
отставания за весь период роста. Это свидетельствует о том, что
начавшееся у этих экземпляров отставание в росте не только не осла-
бевает, а, как и следовало ожидать, усиливается.
Во втором варианте опыта, на 4-метровой площадке, из 400 выса-
женных на нее в 1948 г. сосенок, в октябре 1952 г. оказалось: 326 живых
и 15 усохших растений, 59 посадочных мест было пустых. Ввиду гораздо
большего количества растений здесь представилось возможным более
дробно обработать материал, выделив отдельно крайние (первые), вто-
рые и третьи от периферии ряды деревцов, и, отдельно от них, учесть
развитие сосенок в середине площадки. Полученные данные приводятся
в табл. 2-
ТАБЛИЦА 2
Характеристика роста сосны в зависимости от положения
рядов на четырехметровой площадке
Ряды Количество обмеров Размер Высота (в см) Диаметр у шейки корня (в мм) Побег 1952 г. Длина корне- вой системы (в см)
длина (в см) диаметр у основания (в мм)
1-й пери- Максимальный . 154 33 42 и 245
Минимальный . . 56 5 9 1 23
ферийный 57 Средний .... 104 17.0 27 6.6 81
То же, в % . . . 100 100 100 100 100
2-й пери- Максимальный . 149 23 41 18 230
Минимальный . . 18 1 9 1 14
ферийный 52 Средний ..... 96 12.2 23 4.5 57
То же, в % . . . 92 72 85 80 70
З-й пери- Максимальный . 123 16 28 5 81
36 • Минимальный . 46 4 8 1 12
ферийный Средний 74 7.5 17 2.8 36
То же, в % . . . 71 44 63 50 44
Се редина Максимальный . . 116 16 26 6 96
Минимальный . . 23 3 3 1 12
площадки < Средний 67 6.5 15 2.1 36
То же, в % . . . 64 .38 56 38 44
Приведенные в табл. 2 данные обмеров полностью подтверждают
•сделанные выше выводы. Больше того: здесь, благодаря большему
количеству материала и большей величине площадки, удается ясно про-
следить ухудшение роста сосенок по мере перехода от периферии
к центру площадки. Так, если в периферийном (крайнем) ряду принять
среднюю высоту сосенок за 100%, то во втором она составляет 92%,
ОПЫТ СГУЩЕННЫХ ПОСАДОК сосны
397
в третьем 71% и в середине площадки 64%. Соответственно средние
диаметры у корневой шейки составляют 100, 72, 44 и 38%. Точно
так же падают прирост и длина корневой системы. То же самое пока-
зали контрольные обмеры и даже общий внешний вид всех без исклю-
чения других площадок посадки 1948 г. на площади около 2 га. Эта
закономерность проявилась и на аналогичных культурах, заложенных
в 1949 г. В. С. Скрыпниковым на площади в 27 га.
При производстве приведенных выше обмеров на каждой площадке
было отобрано по 10 штук сосенок из средних рядов и по 10 штук из
крайних. У этих 40 сосенок каждой площадки были определены, помимо
приведенных выше данных, средние и текущие приросты по высоте и
по диаметру у корневой шейки, диаметры у основания четырех послед-
них годичных побегов, вес надземной части, корней, хвои, вес 1000 штук
хвоинок и средняя длина хвои побега 1952 г. Полученные данные (за
исключением величин текущего прироста) приводятся в табл. 3. Для
сокращения объема таблицы в ней приведены лишь средние данные.
Они даны в абсолютных величинах и в процентах. При этом, как и
в предыдущих таблицах, за 100% принято значение соответствующего
показателя для крайних рядов сосенок той же площадки. Полученные
отклонения от средних величин, так же как и во всех выше рассмот-
ренных случаях, подтверждают соотношения средних значений.
ТАБЛИЦА 3
Средние величины обмеров сосенок, растущих в крайних
и в средних рядах площадок
Размер площадки Число выса- женных сосе- нок Ряды - Величины Воздушно-сухой вес (в г) Длина хвои последнего побега (в мм)
надземной части корней - всей 1ОИ 1000 штук
1 У 1 м 2 X 2 м 50 1 400 | Крайние Средние Крайние Средние Абе. в % Абс. В °,'о Абс. В % Абс. в % 453 100 27 6.0 400 100 17 8.0 95 100 4.3 4.5 49 100 2.9 5.9 157 100 8.6 5.5 74 100 5.0 6.8 18.3 100 5.3 29 13.1 100 4.0 30.0 76 100 46 61 59 100 35 59
Как видно из приведенных в табл. 3 цифр, обмеренные сосенки, по
их средним высотам и диаметрам, к сожалению, не представляют собой
средние деревца из соответствующих мест площадок; но все же, на
основании полученных данных, можно сделать несколько интересных
выводов.
Во-первых, мы видим, что с ухудшением роста по высоте и диа-
метру у деревцов, расположенных в середине площадок, резко умень-
шается общая масса их надземной части, еще быстрее уменьшается
общая масса хвои и наиболее быстро — масса их корневой си-
стемы. Последнее приводит к значительному несоответствию между
корневой системой и ассимиляционным аппаратом. Так, на однометро-
вых площадках отношение веса корней к весу хвои в крайних рядах
площадки составляет 0.6: 1, а в средних рядах 0.5: 1. На четырехметро-
вых площадках имеем соответственно 0.66:1 и 0.58:1.
6 Ботанический журнал, № 3. 1954 г.
398
В. И. РУБЦОВ
Во-вторых, у сосенок, растущих в середине площадок, резко умень-
шается размер хвои, что подтверждают данные о весе 1000 шт. хвоинок.
Так, на однометровых площадках вес 1000 шт. хвоинок у сосенок,
расположенных в середине площадки, составляет лишь 29%, а на че-
тырехметроьых площадках 30% от соответственного веса 1000 шт. хвои
сосенок, взятых из крайних рядов. Это же подтверждается и данными
об уменьшении у сосенок, расположенных в середине площадки, длины
хвои последнего побега на 39% на однометровых и на 41% на четырех-
метровых площадках.
Таким образом, все полученные данные говорят о том,что в центре
сгущенных площадок рост сосны идет гораздо хуже, чем на их пери-
ферии.
Данные всех трех таблиц одинаково свидетельствуют о том, что
с увеличением густоты посадки с 50 шт. на 1 кв. м (на однометровых
площадках) до 85 шт. на 1 кв. м. (на четырехметровых площадках)
значительно ухудшается рост деревьев, расположенных не только
в середине, но и по периферии площадок. Это правило исключительно
ясно и убедительно подтверждается данными табл. 4, где приведен ряд
относительных показателей роста. В этой таблице за 100°/о приняты
данные для сосен из периферийных рядов однометровой площадки.
ТАБЛИЦА 4
Средние относительные показатели роста сосенок
на площадках (в °/0)
1 зК Диаметр у шей- ки корня Последний побег Воздушно-сухой вес Длина корневой системы
аг 5 ° о S Расположе- ние на площадке Высота надземной части корней ХВОИ
длина К- всей 1000 штук
Размер п ки (в м) Число ра на 1 кв. диаметр основание длина хвои
1 <1 50 Периферия 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100
2 2 85 Периферия 74 69 61 52 78 45 52 47 72 79
1X1 50 Середина 74 47 64 46 61 6.0 4.5 5.5 29 39
2 z 2 85 Середина 48 27 34 20 46 3.8 3.1 з-2 22 35
Вывод из данных табл. 4 может быть сделан лишь тот, что в изу-
чаемых условиях,наиболее характерной особенностью которых является
отсутствие конкуренции со стороны сорной растительности, увеличение
густоты стояния сосен, как уже указано выше, приводит к значитель-
ному ухудшению роста сосны уже к пятилетнему возрасту. Загущение
посадок никакого практического смысла не имеет. Мы не располагаем
в настоящее время такими же детальными данными по посадкам с мень-
шей густотой, однако имеющиеся у нас наблюдения говорят о том, что
такой же вывод можно сделать и в отношении посадок по 15 и 25 штук
сосны на площадки 0.6 0.6 м и 1 z 1 м, В условиях посадки на слабо
зарастающих песках.
Как известно, лесные культуры, ведущиеся посевом или посадкой
нескольких сеянцев в площадки, рассчитаны на выращивание к возрасту
спелости на каждой площадке одного или двух-трех деревьев. В Лево-
бережном лесничестве в аналогичных условиях имеются 60-летние куль-
туры сосны, полученные посадкой по 5—9 штук сеянцев в площадки
в 2 кв. м. К 60-летнему возрасту уцелевшими оказались в более или
ОПЫТ СГУЩЕННЫХ ПОСАДОК сосны
399
менее равной степени как периферийные экземпляры сосны, так и рас-
положенные в середине площадок. В ближайшие годы и в наших сгу-
щенных посадках в площадки должна будет происходить дальнейшая
дифференциация и большой отпад сосенок. На основании приведенного
материала можно с уверенностью утверждать, что отпад этот, в первую
очередь и главным образом, будет происходить за счет середины пло-
щадок. Ясно, что в конечном итоге на каждой площадке смогут выжить
лишь немногие, наиболее сильные и развитые экземпляры сосны. В на-
шем случае растения, расположенные в середине площадки, защищены
периферийными экземплярами от резких колебаний температуры, от
засыпания песком в первые годы после посадки и т. д. Естественно
встает вопрос: не могут ли поэтому лучшие, наиболее сильные и рослые
экземпляры сформироваться именно здесь, даже при худшем (в сред-
нем) росте сосенок в середине площадки? На этот вопрос может дать
ответ, с одной стороны, сравнение наиболее сильных, рослых экземпля-
ров сосны на периферии и в середине площадок, а с другой стороны,
выяснение причины значительной разницы в росте сосны на окраинах
и в середине площадок.
В табл. 5 приведены данные, характеризующие наиболее развитый
и еще три сравнительно хорошо развитые экземпляра сосны с перифе-
рии и аналогичные экземпляры из середины каждой площадки. Для
ТАБЛИЦА 5
Характеристика лучших экземпляров сосны на опытных площадках
Размер площадки (в м) Расположение на площадке Характер разви- тия экземпляров Относительные величины (в %)
высота диаметр у шей- 1 ки корня последний побег воздушно- сухой вес Длина корневой системы
длина диаметр у основания длина ; хвои надземной части корней о О РЗ 100 штук
1 1 1X1 1 > 1 1X1 2X2 2X2 2 2 2X2 На краю То же На се- редине То же На краю То же На се- редине То же Наилучший экземпляр . . . Среднее для трех лучших .... Наилучший экземп \яр . . . Среднее для трех лучших .... Наилучший экземпляр . . . Среднее для трех лучших .... Наилучший экземпляр . . . Среднее для трех лучших .... 100 54 81 78 100 95 75 74 100 85 52 39 100 82 48 45 100 90 69 61 100 93 62 55 100 58 38 29 100 91 55 45 100 96 85 80 100 97 83 75 100 97 78 68 100 95 69 100 98 89 42 100 78 28 30 100 100 97 95 90 80 42 | 58 100 100 91 94 52 78 50 77 ! 100 40 35 18 100 58 40 26
удобства сравнения все данные приведены в процентах от соответ-
ствующих данных для наиболее развитого экземпляра на площадке.
Как видно из этой таблицы, на обеих площадках лучшие экземпляры
сосны из периферийных рядов значительно превосходят по своему
росту, по массе, охвоению, приросту и корневой системе лучшие экзем-
пляры из середины площадок. Если расположить все сосенки на каждой
400
В. И. РУБЦОВ
площадке в убывающий ряд по их размерам и массе, то оказывается,
что на однометровой площадке три лучших экземпляра из растущих
в середине площадки занимают в этом ряду 11-е, 12-е и 18-е места,
а на четырехметровой площадке соответственно 38-е, 39-е и 49-е места.
Иначе говоря, на однометровой площадке десять наилучших экземпля-
ров (из общего количества 48 шт.) растут в первом периферийном ряду
площадки, а на четырехметровой площадке 37 лучших экземпляров
растут в трех периферийных рядах. Приведенные в табл. 1—5 данные
о текущем приросте сосенок ясно свидетельствуют о дальнейшем отно-
сительном ухудшении роста растений, расположенных в середине пло-
щадки, по сравнению с периферийными. Поэтому нет никаких оснований
ожидать, что в будущем может произойти какое-либо изменение в пользу
особей, расположенных в середине площадки. Очевидно, что все они
обречены на дальнейшее ухудшение роста, а большинство из них —
на отмирание в ближайшие же годы. Вместе с тем, на основа-
нии приведенных данных можно утверждать, что увеличение загу-
щения посадки с 50 до 85—-100 штук на 1 кв. м площади приводит
к ухудшению роста сосны не только в середине, но и на периферии
площадки.
Нам кажется очевидным, что причиной указанного явления может
быть лишь испытываемый сосной в середине площадки недостаток
влаги, питательных веществ и, отчасти, света. Свет, повидимому, играет
здесь меньшую роль, так как, как было установлено выше, увеличение
густоты посадки вызывает ухудшение роста сосенок не только в сере-
дине, но и в лучше освещенных периферийных рядах. В то же время
тщательные попытки установить разницу в ходе роста сосенок в край-
них рядах, различных в своем расположении по отношению стран света,
никаких результатов не дали.Следовательно, разница в световом и тем-
пературном режиме отпадает как возможная причина выявленных выше
различий в росте. Очевидно, причину следует искать в водном режиме
местообитания или в недостатке питательных веществ; об этом совер-
шенно ясно свидетельствуют данные раскопок корневых систем, на кото-
рых мы до сих пор не останавливались.
Раскопки корневых систем показали, что к пятилетнему возрасту
сосна образует не сильно развитую разветвленную мочковатую корне-
вую систему, лишенную развитого стержневого корня. Глубина корневой
системы составляет 15—45 см. Более глубоких корней нигде не обна-
ружено. Возникает сомнение в возможности водного питания сосны за счет
грунтовой воды даже в весеннее время (апрель—май), в более же позднее
время такая возможность полностью исключена. Характерна обособлен-
ность корневой системы каждого растения. Несмотря на очень большую гу-
стоту посадки на четырехметровых площадках (через 10 см) мы почти не
встречаем пересечений корней, и каждая сосенка со своей корневой систе-
мой легко отделяется от своих соседей. Почти все деревца, растущие в край-
нем ряду на площадке, имеют один или несколько утолщенных горизонталь-
ных поверхностных корней с тонкими ответвлениями. Абсолютно все
эти корни направлены от площадок в сторону междурядий. Совершенно
очевидно, что лучший рост периферийных сосен и объясняется допол-
нительным питанием их за счет „освоения" междурядий этими „боковыми"
корнями. У отдельных экземпляров корни эти достигают 5—7 м длины.
Нигде количество длинных поверхностных корней не бывает велико
(1—5), но чем выше ростом и толще по диаметру сосенка, тем длиннее
у нее поверхностные корни. Все развитые экземпляры сосны из второго
и даже третьего от периферии ряда имеют такие корни, выходящие
в промежутки между корневыми системами' крайнего периферийного
ряда за пределы площадки.
ОПЫТ СГУЩЕННЫХ ПОСАДОК сосны
401
Только на нескольких среди сотен площадок опытного участка нам
удалось найти хорошо развитые отдельные деревца в середине площа-
док. Раскопки показали, что единственным (кроме роста) отличием их
от слабо развитых малорослых соседей является наличие у них длин-
ного шнуровидного горизонтального корня, уходящего за пределы пло-
щадки. Характерно расположение этого корня. Отходя от корневой
шейки, он углубляется вниз, там принимает горизонтальное направле-
ние, обходит снизу корневые системы растений крайних рядов и только
за пределами их поднимается к поверхности. Далее он тянется гори-
зонтально на глубине 5—10 см, образуя немногочисленные тонкие бо-
ковые ответвления и питающие мочки.
Таким образом, при загущенных посадках в площадки хорошо растут
только те растения, которые получают, с помощью горизонтальных
поверхностных корней, дополнительное питание за пределами площадки.
Отсюда необходимо сделать вывод о недостатке питания для культи-
вируемых растений на самой площадке. В наших условиях значительное
ухудшение роста сосны в середине площадок наступает уже в трехлет-
ием возрасте. Для того чтобы установить, в какой мере недостаток
влаги, азота и отдельных элементов зольного питания является причиной
ухудшения роста сосны в середине площадок, в 1953 г. нами были
организованы наблюдения за водным режимом и режимом питательных
веществ в почве площадок. Одновременно были заложены опыты по
искусственной подкормке и поливу середины площадок. На некоторых
площадках произведено удаление крайних рядов сосны. Естественно,
что выводы из этих опытов и наблюдений могут быть сделаны значи-
тельно позднее.
При раскопках корневых систем на площадках в нескольких местах
были встречены куски мощной дернины, занесенные (при обработке
почвы) в глубже расположенные слои песка. Дернина оказалась пол-
ностью минерализованной. Места ее расположения пронизаны чрезвы-
чайно густой сетью тонких нитевидных извилистых разветвлений корней
сосны. Эти разветвления выделяются своей черной окраской и локали-
зованы лишь в пределах разложившейся дернины. Их чрезвычайная
извилистость, очень малая толщина и полное отсутствие скелетных кор-
ней вызывают сомнение в способности их (после, видимо, уже насту-
пившего истощения запаса питательных веществ дернины) быстро обра-
зовать мощные корни, необходимые для роста сосны на песчаной почве.
Большой интерес представляет вопрос о предстоящем смыкании крон
по междурядьям. Сказать что-либо определенное в этом отношении
в настоящее время трудно; при существующих расстояниях между пло-
щадками рассчитывать на смыкание „площадок'* ранее чем через 8—
10 лет не приходится. Вероятная производительность участка, судя по
близрасположенным в аналогичных условиях старым культурам, не-
сколько выше II бонитета.
В заключение необходимо отметить, что все приведенные детальные
данные проверены нами в 1953 г. путем обмеров на большом количе-
стве площадок. Все эти дополнительно произведенные обмеры полностью
подтверждают выявленные нами закономерности.
На основании изложенного можно сделать следующие выводы.
1. На однометровых площадках, при размещении сеянцев сосны на
расстояниях 10 > 20 см, не наблюдается заметного отпада до пятилет-
него возраста. При размещении более плотном (10 10 см) на четырех-
метровых площадках к пятилетнему возрасту отпало 18.5% сосенок.
2. У экземпляров, растущих на середине площадок, наблюдается
заметное отставание в росте по сравнению с периферийными экземпля-
рами; отставание в росте начинается уже с трехлетнего возраста, не-
402
В. И. РУБЦОВ
смотря на отсутствие межвидовой конкуренции; вызывается оно недо-
статком влаги и питательных веществ в почве при загущенном стоянии
особей. С возрастом это отставание усиливается.
3. Увеличение густоты посадки сосны с 50 до 85 экземпляров на
1 кв. м приводит к резкому ухудшению роста деревьев не только в сере-
дине площадок, но и на периферии площадок.
4. Лучший рост периферийных сосенок объясняется развитием у них
поверхностных корней, уходящих в стороны от площадки и подающих
влагу и питательные вещества из-за пределов площадки.
5. Сосенки, расположенные в середине площадки при густоте по-
садки 50 (повидимому также и 25) штук на 1 кв. м и более, полностью
обречены в последующие годы на отмирание.
6. При густой посадке сосны в площадки самоизреживание не в со-
стоянии предохранить посадки от ухудшения роста (даже у периферий-
ных рядов сосны).
7. В изучаемых условиях, при отсутствии межвидовой борьбы за
существование (отсутствие сплошного зарастания сорняками с образо-
ванием дернины), густые культуры сосны в площадки не имеют произ-
водственного значения, так как приводят к ненужным высоким затра-
там посадочного материала и средств на производство культур и одно-
временно не обеспечивают лучшего роста сосны.
8. Принцип „чем гуще — тем лучше'1 при посадках сосны в наших
условиях не оправдался.
9. В лесоводстве, целью которого является выращивание в наиболее
короткий срок древесины определенных размеров, нельзя не учитывать
возможность ослабления роста деревьев при чрезмерном загущении
чистых посадок.
Воронежский
лесотехнический институт
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 3
Н. Г. Холодный
В ЗАЩИТУ УЧЕНИЯ О ГОРМОНАХ РАСТЕНИЙ
(Получено 1 X 1952)
Общеизвестны многочисленные факты, свидетельствующие о бур-
ном расцвете науки в нашей стране за последние тридцать лет. Опи-
раясь на передовое, марксистско-ленинское мировоззрение, успешно
преодолевая ошибки и заблуждения, унаследованные от прошлого или
заимствованные из науки буржуазных стран, в постоянной борьбе мне-
ний, оплодотворяющей научную мысль и не позволяющей ей застывать
в догматическом самоуспокоении, советские ученые упорно работают
над выяснением законов развития природы и человеческого общества,
неустанно ищут новых путей к овладению силами природы.
В этом процессе стремительного роста нашей науки, в обстановке
непрерывной борьбы и столкновения различных мнений неизбежны,
конечно, временные увлечения и ошибки, возможна иногда неправиль-
ная оценка своих и чужих выводов, могут иметь место случаи
пристрастного отношения к определенным научным теориям и направ-
лениям.
Но все эти перегибы и отклонения от правильного пути не опасны
для нормального развития советской науки при условии свободы кри-
тики, не останавливающейся перед авторитетами, смело ломающей уста-
новленные этими авторитетами взгляды, если они противоречат фактам
или ведут к застою научной мысли. Блестящий образец такой критики
был дан нам И. В. Сталиным в его классических работах по языкознанию.
В настоящей статье я имею в виду остановиться на неправильном,
отрицательном отношении к молодой отрасли биологической науки —
к учению о гормонах растений, приведшем к почти полному прекра-
щению в СССР исследовательской работы в этой области и вредно
отразившемся на практических применениях его в сельском хозяйстве
* нашей страны.
Учение о гормонах и гормональных явлениях растительного орга-
низма возникло как одна из ветвей физиологии растений всего около
тридцати лет назад, — так же как раньше, в середине минувшего сто-
летия, развитие физиологии животных привело к возникновению эндо-
кринологии животных и человека.
Напомню, что гормонами современная физиология называет вещества,
образуемые живыми клетками и тканями организма, распространяю-
а щиеся из мест их образования в другие клетки, ткани и органы и вызы-
вающие здесь определенный физиологический эффект, причем непре-
менной особенностью этих веществ, в отличие от обычных питательных,
является их высокая активность, или способность при очень слабых
404
н. Г. холодный
концентрациях оказывать сильное влияние на различные жизненные
процессы. Поэтому и в организме они обычно содержатся в ничтож-
ных количествах.
Наличие в растениях веществ, обладающих свойствами гормонов, —
фитогормонов — было установлено вначале путем чисто физиологиче-
ских опытов. Позже их существование было подтверждено и биохими-
чески: эти вещества были выделены из различных растений и подверг-
нуты всестороннему изучению. Некоторые из них в настоящее время
уже синтезируются искусственно в химических лабораториях.
Любопытен случай с фитогормоном гетероауксином; химики научи-
лись его синтезировать и назвали бета-индолил-уксусной кислотой
гораздо раньше, чем он был найден в растениях, и прежде, чем было
установлено его значение как гормона. В настоящее время доказано,
что это вещество-—один из наиболее распространенных в раститель-
ном мире фитогормонов. Широко распространен и открытый еще раньше
ауксин, химическая природа которого давно уже полностью выяснена.
К фитогормонам должны быть отнесены также многие витамины,
так как они образуются самими растениями и оказывают значительное
влияние на их физиологические процессы как высоко активные соеди-
нения.
Механизм действия большинства фитогормонов на растительные
клетки и ткани сводится, повидимому, к их участию в работе фермен-
тативного аппарата. Некоторые из них являются коферментами, дру-
гие— активаторами или ингибиторами энзиматических реакций. Ввиду
огромного значения ферментов в жизненных явлениях не удивительно,
что почти все эти явления в растительном организме так или иначе
отзываются на действие фитогормонов: их влияние можно проследить
не только на росте и формообразовании, но и на процессах обмена
веществ, включая такие сложные, как фотосинтез и дыхание. Можно
сказать, что гормоны растений, как и гормоны животных, — это одно
из тех „химических орудий", которыми организм пользуется для регу-
лирования и согласования всех своих жизненных отправлений.
Открытие гормонального действия бета-индолил-уксусной кислоты
было, пожалуй, самым крупным событием в биохимии растений за послед-
ние тридцать лет. Оно дало химикам-органикам ключ к синтезу целого
ряда физиологически активных соединений-—-производных уксусной
и других органических кислот. Ввиду того, что большинство этих
соединений в растительном мире пока не найдено, но в то же время
по своему химическому строению и физиологическим свойствам они
сходны с некоторыми фитогормонами, целесообразно называть их пара-
гормонами. В частности вещества, близкие к ауксину, можно объеди-
нить в группу параауксинов.
Возможность получать некоторые естественные фитогормоны и пара-
гормоны в неограниченных количествах посредством синтеза открыла
путь для широкого экспериментирования с ними в различных направ-
лениях. На этом пути скоро были достигнуты большие успехи, имеющие
немаловажное значение для сельского хозяйства. В настоящее время
эти вещества применяются для усиления корнеобразования при черенко-
вании и при пересадке растений, для получения бессемянных плодов,
для борьбы с преждевременным опадением завязей и плодов, для
ускорения образования цветов и плодов у некоторых культурных
растений, для уничтожения сорняков, для предотвращения прораста-
ния клубней и корневищ во время зимнего их хранения и для других
целей.
Необходимо отметить, что все эти практические задачи могли быть
поставлены и решены только на основе глубокого знакомства с есте-
В ЗАЩИТУ УЧЕНИЯ О ГОРМОНАХ
405
ственными гормональными явлениями в растительном организме. Так,
усиление корнеобразования было впервые подмечено при исследовании
влияния на корни и стебли различных концентраций ауксина-—в связи
с вопросом о роли этого вещества в ростовых явлениях. Образование
бессемянных плодов было обнаружено при изучении зависимости роста
завязи от притока ауксина и его заменителей, что, в свою очередь,
привело к вопросу о выделении семенами фитогормонов, влияющих
на рост плода. Мысль о возможности борьбы с преждевременным опа-
дением созревающих плодов возникла на основе данных о действии
фитогормонов на ткани отделительного слоя в листовых черешках.
Исходной точкой широко применяемых ныне способов борьбы с сорня-
ками и с прорастанием клубней картофеля при хранении послужили
наблюдения над задержкой роста различных растительных органов под
влиянием более высоких концентраций фитогормонов типа ауксина и т. д.
Таким образом развитие учения о гормонах растений привело к фор-
мированию еще одной отрасли ботанической науки, которая может быть
названа фармакологией растений1 и которая за короткий срок при-
обрела большое практическое значение.
Практика — важнейший критерий истины, и мы видим, что с этой
точки зрения эндокринология растений уже полностью оправдала себя,
заслуженно приобрела права гражданства среди других биологических
наук.
Не все, вероятно, знают, что И. В. Мичурин первый предугадал
блестящие перспективы, которые открывает перед растениеводством
развитие науки о гормонах растений.2 Об этом не мешало бы почаще
вспоминать всем тем, кто хочет следовать заветам Мичурина в своей
научной и практической деятельности.
Советские ученые принимали деятельное участие в разработке
проблем учения о гормонах растений с начала его возникновения.
В некоторых, наиболее актуальных вопросах именно наши, отечествен-
ные, работы давно уже были признаны ведущими в мировом масштабе.
Это относится, например, к учению о роли фитогормонов в процессах
роста и в движениях растительного организма, т. е. как раз к той
части проблемы, которая является краеугольным камнем всего учения
о гормонах и послужила основой для развития всех других разделов
этого учения в современном его состоянии.
Большие заслуги принадлежат советским ученым и в разработке
различных способов применения фитогормонов и парагормонов в садо-
водстве и огородничестве, в борьбе с растениями, засоряющими посевы
зерновых злаков, в попытках добиться с помощью тех же веществ
повышения урожайности различных сельскохозяйственных растений
и т. д.
Как и следовало ожидать, между работами советских ботаников и
работами зарубежных ученых в этой области биологии скоро намети-
лись серьезные принципиальные расхождения, обусловленные разли-
чиями в основных биологических представлениях и в методологических
философских предпосылках научного исследования. На этом вопросе
мы остановимся дальше.
Фармакология, в современном ее понимании, изучает действие на организм
не только лекарственных средств, но также ядов, наркотиков, гормонов, стимули-
рующих веществ и т. п.
2 И. В. Мичурин, Соч., т. I, М., 1939, стр. 299—300.
406
н. г. холодный
Быстрые, иногда прямо поразительные успехи учения о гормонах
растений, и в особенности результаты его практического применения,
возбудили в нашей стране живой интерес к этой новой отрасли бота-
ники среди широких масс научных работников, растениеводов, агро-
номов, колхозников, учащейся молодежи. Стремительно растущий спрос
на химические препараты фитогормонов и парагормонов, известные
под названием ростовых веществ, побудил советских химиков органи-
зовать их производство в заводском масштабе. Научные и научно-
популярные журналы охотно помещали на своих страницах статьи
о фитогормонах и их применении в сельском хозяйстве. Вышедшая
в конце 1939 г. книга автора настоящей статьи „Фитогормоны“ разо-
шлась в течение нескочьких месяцев. Одна за другой появлялись бро-
шюры, посвященные вопросу о практическом значении ростовых веществ
и методике их Применения. Все большее число научно-исследователь-
ских учреждений ежегодно включало в свою тематику вопросы, имею-
щие прямое или косвенное отношение к проблемам учения о гормонах
растений. Состоявшаяся в начале 1948 г. в Москве многолюдная
Всесоюзная Конференция по ростовым веществам показала, что, не-
смотря на тяжелые условия военного и послевоенного времени, работа
в этой области не прекращалась и интерес к ней продолжал возра-
стать.
В этом процессе бурного научного роста, столь характерного для
нашей страны в эпоху сталинских пятилеток, внезапно, в конце 1948 г.,
произошел резкий перелом. Созданная в значительной мере усилиями
советских ученых молодая наука о гормонах растений сразу как бы
перестала существовать в СССР. Из планов всех научно-исследова-
тельских учреждений, за редкими исключениями, относящимися главным
образом к Москве, были вычеркнуты все темы, имеющие какое-либо
отношение к фитогормонам. Сданные в печать работы по соответ-
ствующим вопросам возвращались авторам. Такая судьба постигла,
например, работы автора настоящей статьи: „Фитогормоны" (2-е изда-
ние, Изд. АН СССР) и „Очерки физиологии растений" (изд. Моск,
общ. исп. прир.), а также ряд его обзорных статей по вопросам уче-
ния о гормонах растений. Не допускались к защите уже написанные
диссертации, если они касались этой проблемы. В учебных заведениях
разделы курсов ботаники, посвященные фитогормонам, совсем опу-
скались или упоминались вскользь как несущественные и спорные.
В Одесском университете был снят с плана даже необязательный курс
„Тропизмы растений", так как излагать этот раздел физиологии
в современном его состоянии, не упоминая о гормональной теории
тропизмов Холодного—Вента, невозможно. Самые термины „гормон",
„гормональная теория" в применении к растительным организмам тща-
тельно изгонялись из употребления. Работы по применению фитогор-
монов и парагормонов в сельском хозяйстве также были сокращены
во много раз по сравнению с предшествовавшими годами. В обзорных
статьях о достижениях ботаники в СССР перестали даже упоминать
исследования советских ученых по проблеме гормонов.
Чем же объяснить все эти резкие перемены, этот так внезапно
наступивший паралич молодой и многообещающей науки?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вкратце остановиться
на некоторых фактах из истории этого учения в СССР.
Летом 1938 г. на сессии Академии наук УССР, в прениях по моему
докладу, акад. Т. Д. Лысенко выступил с заявлением, что, по его
мнению, „лавры генетиков не дают спать физиологам: генетики выду-
В ЗАЩИТУ УЧЕНИЯ О ГОРМОНАХ
407
мали гены, а физиологи гормоны растений". Это неожиданное и не-
обоснованное замечание вызвало возражения со стороны президента
Академии А. А. Богомольца и докладчика. Возможно, что наши воз-
ражения несколько поколебали уверенность акад. Лысенко в своей
правоте. По крайней мере, когда в январе 1940 г. на одном из
пленарных заседаний Всесоюзного Совещания по физиологии
растений в Москве мой ученик и сотрудник А. С. Серейский
обратился к акад. Лысенко с вопросом, действительно ли он не
признает существования гормонов у растений, никакого ответа не по-
следовало.
О неустойчивости позиции, занятой акад. Лысенко и другими веду-
щими агробиологами в вопросе о фитогормонах, свидетельствует и такой
факт. В выходящем в настоящее время третьем издании „Сельско-
хозяйственной энциклопедии" помещена небольшая статейка о гормо-
нах растений, написанная мною еще до Великой Отечественной войны.
Спрашивается, зачем было помещать ее, если эти вещества только
выдуманы физиологами?
Но возвратимся к истории вопроса.
В 1948 г. в № 1 журнала „Агробиология" появилась статья сотруд-
ника акад. Лысенко А. А. Авакяна, в которой мысль, высказанная
впервые его учителем за 10 лет до этого, была развита более обстоя-
тельно. К этой статье мы еще вернемся, так как она послужила глав-
ным опорным пунктом для всех гормоноборцев в их успешной борьбе
с наукой о гормонах растений, вскоре завершившейся ликвидацией
этой науки в СССР.
На сессии ВАСХНИЛ в августе 1948 г. о гормонах растений,
насколько мне известно, упоминалось только вскользь, и эта проблема
не была предметом специального обсуждения. Несколько больше она
была затронута т. Ольшанским на Украинской конференции по вопро-
сам мичуринской биологии в сентябре того же года, причем киевским
научным работникам было поставлено в вину, что они ведут свои
исследования по применению ростовых веществ „на низком теоретиче-
ском уровне". При этом, очевидно, имелось в виду то обстоятельство,
что в Киеве эти работы велись на основе изучения фитогормонов и их
роли в растительном организме. На каком именно боЛее высоком теоре-
тическом уровне -следовало их вести, т. Ольшанский не сказал, да и
не мог сказать.
Попытка обосновать эту отрицательную оценку работы с фитогор-
монами и парагормонами в институтах АН УССР была сделана
П. А. Власюком на расширенном заседании Президиума АН УССР
в октябре 1948 г. Его доклад представлял собой, по существу, ряд
цитат из упомянутой выше статьи т. Авакяна, часто даже без ссылки
на источник.1 Для характеристики этого выступления следует отметить,
что тот же Власюк летом 1948 г., на заседании межинститутской
комиссии по ростовым веществам, которая существовала тогда в Ака-
демии наук УССР, с воодушевлением рассказывал нам о „замечатель-
ных результатах", которые были им получены путем применения тиа-
мина (витамина BJ в опытах с кукурузой. Соответствующие экспонаты
украшали стены его рабочего кабинета и исчезли оттуда только
осенью 1948 г.
В итоге всех этих выступлений был проведен в жизнь ряд меро-
приятий, направленных на устранение из планов научно-исследователь-
ской работы в Академии наук УССР всех тем, посвященных исследова-
нию фитогормонов и их практическому применению в сельском хозяйстве.
1 См.: Вестник Академии наук УССР, 1948, № 10, стр. 27.
408
Н. Г. ХОЛОДНЫЙ
Мы ограничимся этими немногими фактами. Они относятся главным
образом к Киеву — колыбели советской эндокринологии растений. В дру-
гих научных центрах СССР в это же время (конец 1948 г.) развива-
лись сходные события, приведшие к аналогичным результатам.
Такова внешняя сторона событий. Какова же внутренняя, идеоло-
гическая подоплека их? Из-за чего, собственно, весь сыр-бор загорелся
и так серьезно пострадала молодая, подававшая блестящие надежды
наука о гормонах растений?
Как было уже отмечено выше, в учении о гормонах растений
с самого начала наметилось несколько течений, которые было трудно
или даже невозможно согласовать между собой. Так, например,
в вопросе, с которого началось развитие этой науки, — о механизме
ориентировочных движений растительного организма, или тропизмов,
Оольшинство зарубежных физиологов, особенно немецких, допускало
существование тропогормонов, т. е. специфических веществ, характер-
ных для различных видов этих движений. Советская школа, наоборот,
сводила эти явления к действию одного и того же вещества, впослед-
ствии получившего название ауксина.
Особенно обострились эти противоречия, когда были получены пер-
вые экспериментальные данные, свидетельствующие об участии фито-
гормонов в сложных явлениях, которые предшествуют переходу высших
растений от вегетативной фазы развития к репродуктивной, и в самом
процессе образования цветов и плодов. Накопившиеся факты ясно
указывали на важную роль во всех этих процессах каких-то внутренних
химических факторов, принадлежащих к физиологически активным веще-
ствам. В науке зарубежных капиталистических стран эти факты, а также
ранее полученные данные по физиологии корнеобразования, послужили
исходной точкой для возрождения и укрепления старой Саксовской
гипотезы органообразующих субстанций. Наоборот, большинство совет-
ских ученых, опираясь на идеи, впервые ясно сформулированные у нас
К. А. Тимирязевым, пошли по другому пути: они отрицали существо-
вание специфических химических факторов органообразования и пыта-
лись объяснить наблюдаемые явления действием комплекса неспецифи-
ческих агентов физической и химической природы. Из химических
агентов особенно большое значение приписывалось тем фитогормонам,
которые были обнаружены уже ранее при изучении разнообразных
физиологических и биохимических явлений и которые объединяются
в настоящее время в две группы — А и Б. К первой относятся ауксин
и гетероауксин, ко второй — биотин, тиамин, рибофлавин, ниацин и др.
Эти частные примеры расхождения взглядов, господствующих
в советской и зарубежной физиологии, приводят нас к более общему
вопросу: чем объяснить, что в биологической науке капиталистических
стран на современном этапе ее развития неизменно берут верх такие
течения и теории, как вейсманизм в генетике, гипотеза органообразую-
щих субстанций в физиологии, антидарвинизм в учении об эволюции
и т. п.? Ответить не трудно. Отбор между различными научными
взглядами, гипотезами и теориями там происходит в основном по при-
знаку наибольшего соответствия их господствующему идеалистическому
мировоззрению. Поэтому особенно горячо встречается и поддержи-
вается все то, что набрасывает на жизненные явления покров таин-
ственности и затрудняет материалистическое их объяснение; поэтому-то
так радостно приветствуется там всякая попытка доказать наличие
непроходимой грани между организмами и неорганизованной Природой,
между живой и косной материей; поэтому же так жадно подхваты-
вается всякая мысль, которая может послужить аргументом в пользу
В ЗАЩИТУ УЧЕНИЯ О ГОРМОНАХ
409
виталистических воззрений; поэтому, наконец, так недружелюбно отно-
сится там большинство современных биологов к дарвинизму, этому
наиболее яркому и сильному доказательству огромных преимуществ
материалистического мировоззрения перед идеалистическим.
Из советских физиологов наиболее близко подошел к признанию
гипотезы специфических цветообразующих гормонов М. X. Чайлахян
в своей работе „Гормональная теория развития растений" (1937). Экспе-
риментальная часть этой работы почти не вызывает возражений. Опи-
санные в ней факты имеют большое научное значение, но объяснение,
которое дал им автор, не встретило поддержки со стороны других
ботаников-физиологов в СССР.
Исследование Чайлахяна затрагивало многие основные вопросы
физиологии развития, которые тогда стояли в центре внимания совет-
ской биологической мысли в связи с работами Мичурина и Лысенко.
Поэтому оно вызвало большой интерес и, естественно, стало тем
источником, откуда многие читатели впервые черпали свои сведения
о фитогормонах и о современных воззрениях на их роль в жизни расте-
ний. Это привело к ряду совершенно неправильных представлений
о самом учении о гормонах растений и о господствующих в нем
взглядах.
Вышедшая почти на три года позже моя книга „Фитогормоны" уже
не могла исправить положения: пристрастное отрицательное отношение
к учению о гормонах прочно укоренилось среди довольно широких
кругов агробиологов и вскоре нашло свое наиболее полное выражение
в упомянутой выше статье А. А. Авакяна.
Остановимся теперь на некоторых принципиальных замечаниях этого
автора, относящихся к фитогормонам.
Трудно поверить т. Авакяну, когда он на первой же странице своей
статьи заявляет, что, по воззрениям современных физиологов, гор-
моны— это вещества, „стоящие, повидимому, над организмом и от него
независимые". Мне, по крайней мере, не известен ни один физиолог —
ни в советской литературе, ни в зарубежной, который утверждал бы
подобный вздор. Что значит: вещество, стоящее над организмом?
И как может не зависеть от организма вещество, им самим обра-
зуемое?
Еще большее изумление вызывает утверждение Авакяна, будто
учение о гормонах „является разновидностью теорий флогистона, тепло-
рода, жизненной силы, вещества наследственности". Если даже оста-
вить в стороне лучше изученные гормоны животных, то можно спро-
сить: что общего между флогистоном, которою никто никогда не видел,
и гетероауксином, который нетрудно приобрести в любой химической
лаборатории, синтезирующей физиологически активные вещества? Или:
как можно ставить рядом гипотетическое вещество наследственности
и реально существующие, давно уже изученные химиками и физиоло-
гами органические соединения вроде биотина, тиамина и других фито-
гормонов группы Б?
Далее т. Авакяна возмущает то обстоятельство, что физиологи
допускают существование веществ, которые не относятся „ни к пита-
тельным, ни к строительным", а являются только регуляторами жиз-
ненных процессов. По его мнению, эти „измышленные физиологами
вещества" надо просто изгнать из обихода физиологии как ненужные.
Однако, чтобы быть последовательным, Авакяну придется поступить
точно так же и с ферментами: ведь их тоже нельзя отнести ни к пита-
410
н. г. холодный
тельным, ни к строительным веществам. Это тем более необходимо,
что в организме некоторые гормоны действуют в тесном контакте
с ферментами.
Но если мы подвергнем остракизму все эти „измышленные физио-
логами вещества11, то что же станется тогда со „специфическим обме-
ном веществ", который, по Авакяну, является основой жизненных
процессов? Ведь одно из основных положений современной физиоло-
гии заключается как раз в том, что никакой вообще обмен веществ
в организме не возможен без участия физиологически активных хими-
ческих факторов — ферментов, гормонов, витаминов.
Особенно ополчается т. Авакян на фитофизиологов за то, что они
пользуются „субъективным методом" и оперируют „субъективными
понятиями" вроде флоригена. Чтобы не отвлекаться в сторону, примем
без критики эту несколько непривычную для естествоиспытателя тер-
минологию. Субъективные понятия или представления бывают различ-
ные, и судьба их в науке тоже различна. Мы знаем, например, что
о-реальном существовании ауксина ученые сначала только догадыва-
лись и, следовательно, это вещество в течение некоторого времени
могло быть отнесено к категории субъективных представлений. Но
затем оно- было найдено в природе и химический состав его определен.
Иная судьба постигла ризокалин, который оказался не существующим
в действительности. Очевидно, в первом случае ученые исходили из
правильных предпосылок, во втором — из ошибочных. Но каковы бы
ни были результаты этих предположений и основанных на них поисков,
нельзя отнять у исследователя, наделенного творческим воображением,
право строить гипотезы, которые всегда состоят из „субъективных
представлений". Как указывал в свое время Энгельс, „формой развития
естествознания, поскольку оно мыслит, является гипотеза"
Любопытно, что т. Авакян, так горячо ратующий против „субъек-
тивного метода", в конце концов сам оказывается в плену у него.
Об этом будет сказано дальше.
Тов. Авакян не обошел молчанием и гормональную теорию тропизмов.
Он дал ей краткую оценку в следующей фразе: „Как нам кажется,
нужно исходить из того, что направления роста органов... обусловли-
ваются исторически создавшейся функцией органа, а не резкой (? — Н. X.)
концентрацией ростовых веществ, как думают некоторые физиологи"
(Авакян, 1948, стр. 76).
Это „как нам кажется" звучит поистине великолепно! Огром-
ному фактическому, экспериментальному материалу, на котором
зиждится современная теория тропизмов, автор приведенной цитаты
ничего не может противопоставить кроме того, что ему так „кажется".
Фактам противополагается голая идея, внутреннее убеждение. Трудно
найти более яркий "Пример чисто идеалистического отношения к одной
из конкретных проблем современной науки.
Впрочем полное пренебрежение фактами характерно и для отноше-
ния Авакяна к учению о гормонах растений в целом. Не подвергая
рассмотрению никаких экспериментальных данных в этой области, он
просто ставит на их место свои предвзятые идеи и расплывчатые теории.
Там, где мы, физиологи, опираясь на биохимию, стремимся дать кон-
кретное материалистическое объяснение наблюдаемых явлений, нам
преподносятся туманные схемы в духе немецкой натурфилософии
первой половины XIX в., которые ничего, в сущности, не объясняют.
Таковы, например, рассуждения Авакяна о „регуляционном свойстве"
и о „саморегуляции процессов" в развивающемся организме. 1
1 Ф. Энгельс. Диалектика природы. Госполитиздат, 1952, стр. 191.
В ЗАЩИТУ УЧЕНИЯ О ГОРМОНАХ
411
Но вернемся к замечанию Авакяна о тропизмах. Что это значит:
Направление роста органа обусловливается его функцией? (Авакян,
1948, стр. 76). Мы знаем много различных физиологических функций.
О какой же именно идет здесь речь? Если, что наиболее вероятно,
автор имеет в виду функцию роста, то его туманная фраза означает
только, что „рост обусловливается ростом'*.
Это же замечание Авакяна интересно еще и с другой точки зре-
ния. Оно свидетельствует о полном непонимании автором задач и
методов физиологии.
В самом деле, согласно известному определению Ф. Энгельса,1
физиология, при всем своеобразии ее подхода к изучаемым явлениям
как науки биологической, „есть разумеется, физика и в особенности
химия живого тела**. Естественно, что научное освещение всякого
физиологического явления всегда начиналось и начинается с решения
более простых задач, а именно с выяснения их физической и химиче-
ской природы. По этому многократно испытанному наукой пути шла
в своем развитии и физиология тропизмов: старые физиологи, кончая
К. А. Тимирязевым, выдвигали на первый план чисто физические
объяснения, которые, однако, оказались неудовлетворительными. Работы
Ч. Дарвина положили начало другому направлению—химическому,
которое в наше время привело к ряду неожиданных и блестящих успе-
хов. Эти успехи, как было уже упомянуто, в свою очередь стали
основой и исходной точкой всех дальнейших достижений учения о гор-
монах и фармакологии растений.
С изучения физической и химической стороны явлений начинала
физиология и исследование фотосинтеза, дыхания, поглощения и дви-
жения воды и всех других жизненных процессов в растительном орга-
низме.
Так обстояло дело до последнего времени. Но вот появляется
Авакян, и мы узнаем, что до сих пор физиология растений шла невер-
ным путем. Оказывается, что исходить нужно вовсе не из анализа
физической и химической природы физиологических функций, а из дан-
ных об историческом их развитии. Спрашивается, однако, как же можно
составить себе представление об истории, о филогенезе какой-либо
функции, если мы не добудем предварительно ясных и точных сведе-
ний о физических и химических явлениях, связанных с этой функцией.
Что можно было бы сказать, например, об эволюции фотосинтеза,
если бы мы не изучили раньше физическую и химическую сторону
этого процесса? Ясно, что наука не может развиваться тем противо-
естественным путем, который рекомендует нам т. Авакян: она не может
и ие должна итти от более сложного к более простому. На это неодно-
кратно указывал и К. А. Тимирязев.
После длительного и беспомощного блуждания среди измышленных
им самим фантастических представлений о фитогормонах, после попыток
внушить читателю, что современная наука в этой области сбилась иа
путь „менделизма-морганизма", т. Авакян переходит, наконец, к заклю-
чительным выводам. И вот здесь мы с удивлением узнаем, что нужно
очень немногое изменить в представлениях некоторых современных
физиологов об органообразующих, в частности цветообразующих, суб-
станциях для того, чтобы они стали приемлемыми и для самого непри-
миримого гормоноборца: во-первых, нужно их безоговорочно зачислить
в питательные вещества и, во-вторых, придать им эпитет „специфиче-
ские". Как известно, звучное слово часто подставляют там, где нехва-
тает точных знаний.
Ф. Энгельс, ук. соч.. стр. 204.
412
н. г. холодный
Но вот в чем беда: ведь до сих пор наука еще не открыла никаких
„специфических питательных веществ", необходимых для прохождения
стадии яровизации и световой стадии, о которых идет речь в статье
Авакяна. Значит в этом случае мы имеем дело пока только с „субъек-
тивными представлениями", от которых так открещивался наш автор,
когда речь шла о гормонах.
Не лучше обстоит делои с другим выводом — об особом состоянии,
которое могут будто бы приобретать запасные питательные вещества
при яровизации: и тут перед нами только гипотеза, построенная опять-
таки по „субъективному методу" и пока не подтвержденная никакими
экспериментальными биохимическими данными.
Стоило ли метать гром и молнии против Чайлахяна с его флориге-
ном и против всего учения о гормонах растений в целом с его будто бы
сплошь „субъективным" подходом к физиологическим явлениям, чтобы
в конце концов самому увязнуть в болоте „субъективных представле-
ний" о специфических питательных веществах?!
Мы познакомились в самых кратких чертах с теоретической или,
•Точнее, критической частью статьи Авакяна. Просто не верится, что
эта грубая пародия на научную критику, обличающая собою только
полное незнакомство автора с теми вопросами, о которых он берется
судить свысока и с неподражаемым апломбом, многими рассматрива-
лась, да и теперь еще рассматривается, как какой-то кодекс непогре-
шимых истин, что к ней отсылают молодых научных работников и
учащихся, желающих познакомиться со взглядами Т. Д. Лысенко на
учение о гормонах растений, что она, наконец, сыграла такую печаль-
ную роль в судьбе этой молодой отрасли науки в СССР.
Широко распространено среди агробиологов гормоноборческого
толка мнение, будто учение о фитогормонах противоречит теории
стадийного развития. Трудно, однако, понять, на чем основано это
вздорное утверждение. Если исходить из тех представлений о фито-
гормонах, которые были изложены в начале этой статьи, то можно
сказать, что здесь не только нет никакого противоречия, но, наоборот,
современная советская наука о гормонах растений могла бы служить
одной из опор для углубления наших знаний о стадиях развития.
В самом деле все, что нам известно в настоящее время о влиянии
внешних условий на процессы развития растительного организма,
неизбежно приводит нас к вопросу: что же, собственно, происходит
внутри развивающихся растительных органов под влиянием этих усло-
вий? Какими внутренними сдвигами в обмене веществ, в ферментатив-
ных процессах, в физико-химическом состоянии протоплазмы обусловли-
ваются наблюдаемые нами формообразовательные явления? Огромный
фактический материал-, накопленный за 30 лет изучения гормонов
растений, ясно указывает на один из путей, ведущих к решению этих
вопросов. Ведь в богатейшем химическом арсенале растительного мира
мы не знаем никаких других веществ, которые обнаруживали бы такое
мощное влияние на течение ростовых и формообразовательных про-
цессов, как фитогормоны. Отказаться от их исследования значит лишить
и теорию стадийного развития одной из тех перспектив, которые в даль-
нейшем могут оказаться особенно плодотворными.
Еще более нелепым представляется нам утверждение, будто совре-
менные данные о физиологической роли фитогормонов являются опорой
вейсманизма-морганизма. Конечно, отдельные представители этого осу-
жденного историей направления могут, путем ложного толкования
некоторых фактов из цитологии, учения о гормонах растений и других
отраслей биологии, пытаться укрепить свои шаткие позиции, но можно ли
их вину перекладывать на ту науку, в которой им заблагорассудится
В ЗАЩИТУ УЧЕНИЯ О ГОРМОНАХ
413
искать себе поддержку? Вспомним, как в конце XIX и начале XX в.
сторонники идеалистической фитопсихологии использовали в своих
интересах данные об ориентировочных движениях высших растений, и
спросим себя, что получилось бы, если бы на этом основании 50 лет
назад была прекращена дальнейшая разработка физиологии этих дви-
жений? Нетрудно видеть, как печально отразилось бы это на развитии
всей физиологии растений в целом.
Подводя итог всему, что было сказано выше о причинах и идеоло-
гических корнях переживаемого нами гонения на фитогормоны, мы
невольно приходим к мысли, что перед нами еще один пример того
печального явления, которое товарищ Сталин так метко назвал „арак-
чеевским режимом'1 в науке. В рассмотренном нами случае последствия
этого „режима" оказались, пожалуй, не менее тяжелыми, чем в языко-
знании. Ведь подверглась преследованию и насильственному заглушению
не какая-нибудь отжившая, закореневшая в предрассудках и заблу-
ждениях наука вроде формальной генетики, а молодая, еще не окреп-
шая отрасль биологии, которая только что начала приносить свои
первые плоды, ценные для сельского хозяйства нашей страны. Между
тем товарищ Сталин неоднократно указывал на необходимость особенно
бережного, заботливого и внимательного отношения ко всему молодому,
растущему, подающему надежды в области культуры, науки, искус-
ства.
Учение о гормонах растений, как и всякая другая молодая наука,
конечно, не свободно от некоторых, свойственных молодости ошибок
и увлечений. В нем еще существует много неясностей, недоработан-
ных вопросов, не сформировавшихся окончательно основных понятий.
Ему часто нехватает даже необходимой терминологии, и поневоле при-
ходится пользоваться не вполне удовлетворительными, исторически
возникшими терминами вроде „ростового вещества", „ростового гор-
мона" и т. п. Но все это ни в какой мере не уменьшает большого
теоретического и практического значения науки о гормонах растений,
все это не может служить основанием для исключения ее из числа
тех отраслей современной биологии, которые следует всячески под-
держивать и развивать. Необходимо, чтобы советская биология была
полноценным созданием научной мысли, чтобы она всесторонне
освещала явления жизни, как этого требует философия диалектиче-
ского материализма, чтобы она, наконец, приносила наибольшую
возможную пользу нашему народу на его пути к светлому будущему,
к коммунизму!
Не подлежит сомнению, что временное прекращение научно-иссле-
довательской работы по гормонам растений уже нанесло советской
науке заметный ущерб. Правда, кое-где, особенно в Москве, еще про-
должаются работы по применению фитогормонов и парагормонов
в сельском хозяйстве, но, благодаря отрыву их от научной теории,
эти исследования страдают узким эмпиризмом и сЪ своей стороны
ничем не обогащают теорию. Научные работники в этой практической
области оказались теперь в положении тех врачей-эндокринологов,
которые были бы лишены возможности поддерживать связь со своей
основной наукой — эндокринологией животных и человека. Практика,
оторванная от теории, такое же уродливое, неполноценное явление,
как и теория, потерявшая связь с практикой.
Необходимо решительно покончить с установившейся за последние
три-четыре года „политикой дискриминации" в отношении учения о гор-
7 Ботанический журнал, № 3, 1954 г.
414
н. г. холодный
монах растений как не соответствующего интересам и достоинству
советской науки и полностью возобновить научно-исследовательскую
работу в этой области. Для достижения этой цели можно было бы
рекомендовать следующие мероприятия:
1) предложить академиям наук, вузам, институтам, опытным стан-
циям и другим научно-исследовательским учреждениям, в которых
велись работы по изучению гормонов и гормональных явлений в расти-
тельном организме, а также по применению в сельском хозяйстве
фитогормонов и их заменителей (парагормонов), ввести в свои планы
на ближайшие годы темы, посвященные этим вопросам;
2) предложить редколлегиям научных и научно-популярных журналов
и сборников, а также издательствам, выпускающим книги научного
содержания, печатать и выпускать в свет на общих основаниях книги,
брошюры и статьи по эндокринологии и фармакологии растений;
3) ввести в программы высших учебных заведений, где преподается
физиология растений; разделы, посвященные обзору главнейших дости-
жений советской и зарубежной науки в области учения о фитогор-
монгСх;
4) усилить производство физиологически активных препаратов —
парагормонов—-для удовлетворения растущей потребности в них совет-
ской науки и социалистического сельского хозяйства.
Я уверен, что проведение в жизнь этих мероприятий поможет совет-
ским ботаникам и растениеводам в кратчайший срок изжить послед-
ствия вынужденного перерыва в их работе по гормонам растений и
опять наладить эту работу так, чтобы она в максимальной степени
способствовала дальнейшему преуспеянию советской науки и социали-
стического сельского хозяйства.
ЛИТЕРАТУРА
Авакян А. А. (1948). Стадийные процессы и так называемые гормоны цвете-
ния. Агробиология, 1. — Чайлахян М. X. (1937). Гормональная теория развития
растений. М.
Академия наук
Украинской ССР,
Киев
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 3
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ
ИССЛЕДОВАНИЙ
Д. А. Комиссаров
УСКОРЕННОЕ ВЫРАЩИВАНИЕ ПОСАДОЧНОГО МАТЕРИАЛА ПУТЕМ
ОТВОДКОВОГО РАЗМНОЖЕНИЯ МОЛОДОЙ ПОРОСЛИ НА ЛЕСОСЕКАХ
С 4 рисунками
Как известно, многие лиственные древесные породы (дуб, липа, ясень, клен,
лещина и др.) после рубки дают обильную пневую поросль. В литературе достаточно
подробно описаны условия, благоприятствующие развитию поросли, и ее биологи-
ческие и лесоводственные свойства (Морозов, 1949; Ткаченко, 1939; Нестеров, 1948).
Порослевые побеги возникают из спящих почек, расположенных вблизи корневой
шейки, а также и из придаточных почек.
С точки зрения теории стадийного развития растений можно считать, что поросль,
возникающая из спящих почек вблизи корневой шейки, является такой же стадийно
молодой, как и сеянцы (Лысенко, 1948). Однако, благодаря наличию готовой мощ-
ной корневой системы, молодая поросль растет во много раз быстрее сеянцев,
имеющих сравнительно слабо развитую корневую систему.
Обилие побегов у пня и большая скорость их роста позволяют поросли легко
бороться с травянистой растительностью. Таким образом, стадийно молодая, быстро-
растущая поросль отличается ценными биологическими свойствами.
Естественно возникает вопрос: нельзя ли такую молодую поросль, например
дуба, липы, клена, ясеня, лещины и других трудно черенкующихся древесных
пород, использовать для ускоренного выращивания посадочного материала путем
отводкового размножения? Поскольку порослевые побеги, возникшие из спящих
почек вблизи корневой шейки, являются стадийно молодыми, то очевидно,
что и собственная корневая система у них будет такой же молодой, как у сеянцев.
Благодаря влиянию молодой корневой системы возможно будет в дальнейшем
значительно увеличить продолжительность активного роста и жизни деревьев поро-
слевого происхождения, а также улучшить и качество древесины последних.
Таким образом, есть основание полагать, что отделенные от пня укоренившиеся
порослевые побеги будут хорошим посадочным материалом: они значительно круп-
нее, чем 2—3-летние сеянцы. При наличии большого количества молодой поросли
можно получить посадочный материал не только для облесения лесосек, но также и
для озеленения окружающих колхозов, а отчасти и для полезащитных полос, в слу-
чае острого недостатка семян или сеянцев.
В своем обширном исследовании Н. К. Вехов (1948) показал, что отводковое
размножение, благодаря своей простой агротехнике и высокой эффективности,
имеет ряд преимуществ перед зеленым черенкованием древесных пород, особенно
пород трудно черенкующихся.
Использование молодой поросли лиственных пород для ускоренного выращивания
посадочного материала особенно перспективно в лесостепной зове. В таких крупных
лесных массивах, как, например, Шипов лес (Воронежская область), где ежегодно
вырубаются сотни гектаров насаждений, имеется огромное количество молодой по-
росли дуба, липы, кленов, ясеня, лещины и других пород. Между тем до сих пор
ценная молодая поросль там не используется для отводкового размножения. Предо-
ставленная самой себе, она постепенно изреживается, — из многочисленных побегов
в кусте около пня остаются только единичные.
В 1949 г. мы сделали попытку размножения отводками однолетней поросли дуба,,
клена остролистного, липы мелколистной и лещины на лесосеках в Шиповом лесу
(Красный опытный лесхоз Воронежской области).
7*
416
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
При постановке опытов на лесосеках по отводковому размножению пневой
поросли упомянутых пород наиболее пригодными являются следующие способы:
1) окучивание поросли и 2) окучивание поросленых побегов, предварительно околь-
цованных при основании мягкой проволокой.
При том и другом способе отведения обычно легче укореняются побеги прироста
данного года. В наших опытах испытывалось отведение однолетних побегов, появив-
шихся от пней, летом предыдущего (1948) года. Возраст материнских деревьев, после
рубки которых появилась поросль, и число побегов в опыте показаны в таблице.
Порода и при- близительный возраст срублен- ных деревьев Собствен- ный воз- раст поро- слевых по- бегов Число побегов в опыте Способ отведения Число укоренив- шихся от- водков (в %) Развитие корней в первый год
Дуб обыкно- 1 год. То же. 120 112 Окучивание. Кольцевание + 0 48 Среднее.
венный 100— 130 лет. Прирост 36 + окучивание. Окучивание. 72 Слабое.
данного года. 1 год. 130 Окучивание. 0
Лещина 20 лет. То же. >» 85 62 Кольцевание + + окучивание. Надрез коры н 100 76 Сильное. Среднее.
Клен остро- 1 год. 63 части древе- сины + окучи- вание. Окучивание. 12 Слабое.
листный 50 лет. Липа мелко- 1 ГОД. 78 140 Кольцевание + + окучивание. Окучивание. 100 27 Сильное. Слабое.
листная 50 лет. 126 64 Кольцевание + + окучивание. Надрез коры и части древе- сины + окучи- вание. 53 38 Среднее. Среднее.
Прирост порослевых побегов за 1948 г. для перечисленных пород был более или
менее одинаковый: от 60 до 100 см по высоте. Диаметр побегов над корневой шей-
кой колебался от 0.7 до 1.3 см.
По некоторым причинам опыты пришлось заложить с запозданием (20 мая),
когда прирост побегов данного года доходил до 10—15 см. Погода до и после за-
кладки опытов стояла жаркая и сухая. Почва лесосеки представляет деградирован-
ный чернозем зернистого строения.
Отведение порослевых побегов производилось двумя способами: а) простым
окучиванием нижней части побегов на высоту до 25 см от поверхности почвы;
б) окучиванием побегов, предварительно окольцованных у основания мягкой изоли-
рованной проволокой сечением около 0.7 мм. Проволока накладывалась в 3—4 обо-
рота, с легким вдавливанием в поверхность коры. Окучввание выполнялось двумя
рабочими вслед за кольцеванием; один из них раздвигал побеги внутри куста,
а другой подсыпал землю и прижимал ее к нижней части побегов. С периферии
куста нижние части всех побегов также засыпались землей на высоту до 25 см.
Для уменьшения испарения влаги почвой на поверхность ее накладывался тонкий
слой лесной подстилки. Никакого ухода за отводками в течение лета не приме-
нялось.
Учет результатов опыта был осуществлен 15 сентября. Оказалось, что окольцо-
ванные отводки лещины и клена остролистного укоренились на 100%, липы мелко-
листной на 53% и дуба на 48% (см. таблицу). %
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
417
Более низкий процент укоренения отводков дуба и липы отчасти был связан,
вероятно, с весьма сильным приростом побегов. Корневая система у окольцованных
отводков лещины и клена развилась мощная и хорошо разветвленная. У отводков
дуба и липы она была несколько слабее (рис. 1—4).
Укоренившиеся отводки лещины и клена вполне пригодны для высадки на по-
стоянное место уже в первый год. Осенью их Можно отделить от материнского куста
путем подрезки чуть ниже места наложе^Кя кольца. Предварительно следует осто-
рожно отгрести от куста насыпанную при окачивании землю и подкопать лопатой
глубокие корни, а затем отделить побег путем подрезки непосредственно под околь-
цованным местом. У некоторых укоренившихся отводков проволока оказывается
Рис. 1. Клен остролистный,
укоренившийся отводок.
Рис. 2. Лещина, укоренившийся от-
водок.
настолько сильно вдавленной в ткань древесины побега, что отделение последнего
происходит при легком покачивании.
Отделенные укоренившиеся отводки следует на зиму прикопать и землю. Высадку
в грунт производят рано весной на заранее подготовленные места. Укоренившиеся
отводки дуба и липы целесообразнее отделить на следующий год, после того- как
у них разовьется сильная корневая система.
В других опытах, где отведение однолетних порослевых побегов производилось
путем простого окучивания без кольцевания, результат получился плохой: побеги
дуба и лещины совершенно не укоренились, побеги липы укоренились только на
20—30%, развив слабые корни. В том варианте опыта, когда у основании однолет-
них побегов лещины перед окучиванием с одной стороны ствола производилась
вырезка коры и части древесины, число укоренившихся отводков достигало 80%.
Интересно отметить, что у дуба порослевые побеги прироста данного года, появив-
шиеся в кустах среди однолетней поросли, укоренились на 70—80%, несмотря на
то, что в данном случае кольцевание проволокой и ранение побегов перед окучива-
нием не применялись. По всей вероятности, кольцевание таких побегов дуба
могло бы значительно усилить развитие корневых систем.
Для отводкового размножения дуба, липы мелколистной, клена остролистного,
лещины и других лиственных пород можно использовать на лесосеках также и силь-
ную поросль 2—4-летнего возраста. Для этого осенью или ранней весной побеги
418
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
срезают недалеко от поверхности почвы с таким расчетом, чтобы на пеньке оста-
лось 2—3 глазка.
При осенней обрезке, во избежание повреждения морозами, пеньки следует
присыпать землей и листьями. Ранней весной земля от пеньков отгребается. Когда
от иих разовьются молодые побеги высотою около 10 см, их окучивают мотыгой на
высоту около 5 см. Этим достигается затенение нижней части побегов, которое спо-
собствует лучшему корнеобразованию. В середине или во второй половине мая
(в условиях лесостепи), когда побеги достигнут длины 25—30 см н в нижней части
их начнется одревеснение (о чем свидетельствует легкое побурение коры), произво-
дят раскучивание побегов и кольцевание их основания мягкой проволокой. Околь-
цованные побеги снова окучивают, но уже до 1 3 их высоты. По мере роста побегов
окучивание их еще повторяют и доводят высоту холмика земли до 25 см.
Рис. 3. Липа мелколистная,
укоренившийся отводок.
Рис. 4. Дуб обыкновенный, укоренившийся
отводок.
Укоренение отводков происходит во второй половине лета. Хорошо укоренив-
шиеся отводки отделяют осенью. Слабо укоренившиеся отводки целесообразнее
отделить на следующий год. когда разовьется сильная корневая система. В каждом
кусте поросли для получения отводков можно окольцевать около 23 всех побегов.
Остальные побеги, после того kik они хорошо разовьются (через 1—2 года), срезают
осенью или ранней весной для получения новой молодой поросли.
Таким образом, на лесосеках поросль дуба, клена остролистного, липы мелко-
листной, лещины и других лиственных пород можно использовать в течение ряда
лет для получения отводков с целью ускоренного выращивания посадочного мате-
риала. '
Для проведения систематических наблюдений над приживаемостью пересаженных
отводков и их дальнейшим ростом, необходимо заложить в опытных лесхозах и лес-
ных опытных станциях более широкие опыты в различных условиях.
Литература
Be хов Н. К. (1948). Отводковое размножение древесных и кустарниковых
растений. — Лысенко Т. Д. (1948). Агробиология. Изд. 3-ье.—-Морозов Г. Ф.
(1949). Учение о лесе. Изд. 7-е. — Нестеров В. Г, (1948). Общее лесоводство. —
Ткаченко М. Е. (1939). Общее лесоводство.
Научно-исследовательс: ая
лесная опытная станция,
Сочи
(Получено 30 X 1952)
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
419
И. И. Рожиятовский
ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПЛОЩАДИ ЛИСТА С ПРИМЕНЕНИЕМ СВЕТОЧУВСТВИТЕЛЬНОЙ
БУМАГИ
С 1 рисунком
В ботанической работе нередко встречается необходимость определения площади
поверхности листа. Например, при изучении процессов газообмена листа, при опре-
делении количества анатомических элементов поверхности листа и пр. Для этого
предлагается несколько способов: обрисовка контура листа на бумаге карандашом,
получение отпечатков в копировальной рамке на какой-либо бумаге, можно и на мил-
лиметровой (Заленский, 1904), смоченной азотнокислым серебром. В этом случае
дальнейшее определение площади поверхности листа ведется весовым методом или
планиметром просто на бумаге или через стекло (Шардаков, 1939).
Петров (1939) предлагает измерение площади фотоэлектрическим планиметром.
Последний метод точный, но требует изготовления специального прибора с фото-
элементом. Обрисовка контуров карандашом трудоемка и неточна, метод отпечатков
на бумаге, смоченной азотнокислым серебром, требует затраты времени на подго-
товку бумаги и расхода серебра.
При изучении анатомического строения листьев однолетних кормовых злаковых
растений (кукурузы, сорго, проса и Др.) по фазам их развития нам пришлось делать
массовые определения площади поверхности листьев, — листья же у кукурузы и сорго
довольно крупные. Для этой цели мы решили применить светочувствительную „аммиач-
ную** (или диазотипную) бумагу, служащую для размножения чертежей, что, по срав-
нению с другими методами, значительно упростило и ускорило работу. Эта свето-
чувствительная бумага очень доступна, вырабатывается в массовом количестве и
стандартизирована (ГОСТ, 1946).
Применение бумаги основано на светочувствительности диазосоединений и их
способности реагировать с фенолами и аминами (азокомпонентом) и переходить в азо-
краситель (Лобковский и Егоренков, 1940).
На бумагу нанесены: 11) светочувствч,гельиая диазосостав хяющая, 2) азокомпонент
и 3) кислота, предупреждающая образование красителя.
При экспонировании в местах, подвергшихся освещению, диазосоставляющая
разрушается, а в затененных местах сохраняется. Бумагу проявляют газообразным
аммиаком. Происходит сочетание диазосоставляющей и азокомпонента с образованием
азокрасителя. На бумаге получается позитивное изображение на светлом фоне.
Техника получения отпечатков листа на светочувствительной бумаге заключается
в следующем: лист растения или же несколько листьев одновременно, расположенные
рядом, закладываются на стекло копировальной рамки, фотографической (для неболь-
ших листьев) или же изготовленной из прочной портретной рамы (для больших листьев
или их частей).1
Лист или листья, разложенные на стекле рамки, осторожно, чтобы не сдвинуть
с места, покрывают диазотипной бумагой, накладывая ее светочувствительным слоем
к стеклу. Делать это можно на рассеянном свете, но все же быстро и лучше вдвоем,
так как листья легко скользят по стеклу и смещаются. Прижимают бумагу сначала
одной половиной вкладыша, затем другой. Придерживая вкладыш рукой, поворачивают
рамку стеклом к себе и проверяют правильность закладки листьев; если они сдвину-
лись, то поправляют их н затем закрывают зажимы. Если имеется несколько рамок,
то лучше набрать все рамки сразу. Набранные рамки следует держать на столе спин-
кой кверху для избежания засвечивания. Экспонируют рамки на прямом солнечном
свете около */% мин., в тени, в зависимости от времени дня, в течение 1—2 мин.
Экспонировать можно и при сильной электролампе, например при кинолампе на
300 илн 500 ватт. Рамку надо поворачивать перед лампой, чтобы она была равномерно
засвечена.
После экспонирования снимки надо перенести в газообразный аммиак. Для этого
мы изготовили шкафчик (см. рисунок) с решетчатой полочкой внизу, под которую
ставится сосуд с 25%-м аммиаком (нашатырным спиртом). Можно сосуд просто при-
крывать согнутой металлической решоткой для устранения обмакивания снимков.
Дверцу следует сделать на петлях и края шкафчика в местах соприкосновения с двер-
1 Деревянный вкладыш в рамку делается из двух половинок. Шарнирные петли
между ними не обязательны. При наклейке сукна на половинки вкладыша, намазан-
ному жидкому (нагретому) столярному к\ею дают застудениться (иначе жидкий клеи
пропитывает сукно и оно теряет упругость), после чего накладывают сукно и прессуют
под каким-нибудь грузом (например книгами). Зажимы для рамок размером около
25 X 25 см делаются из часовой пружины, для больших рамок — винтовые. Одни винт
для ускорения сборки и разборки рамки лучше сделать откидным, на шарнире.
420
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
цей оклеить полосками сукна. Снимки можно закладывать через отверстие в верхней
части шкафчика, которое закрывается пробкой.
Снимки перед закладкой в шкафчик не обязательно разравнивать, так как они
хорошо проявляются и в свертках. Продолжительность проявления зависит от кон-
центрации газообразного аммиака, поэтому лучше держать объект в шкафике дольше,
можно даже оставлять на ночь.
Определение площади поверхности листа делается планиметром нли'методом взве-
шивания. При определении площади последним методом отпечатки листьев или их
частей, если печатались большие листья, вырезаются по контурам и взвешиваются
с точностью до 0.0001 г. Зная, на основании предварительных взвешиваний, вес 1дм'2
диазотипной бумаги, по весу вырезанных отпечатков определяют пчощадь листа.
В воздухе помещения, где хранится диазотипная бумага, не должно быть аммиака,
так как присутствие его, даже в незначительных количествах, портит бумагу (она
темнеет). Ее следует хранить завернутой в парафинированную бумагу.
Из вышеизложенного вытекают следующие преимущества работы с диазотипной
бумагой:
Копировальная рамка и шкафчик для проявления
снимков в аммиаке.
1) это метод простой и всем доступный, не требующий сложной аппаратуры;
2) диазотипная (аммиачная) бумага вырабатывается в массовом количестве и
дешево стоит; аммиак является также недорогим реактивом и расход его очень не-
велик;
3) метод обладает достаточной точностью н допускает определение планиметром
я весовым способом, так как бумага, согласно требованиям ГОСТа, имеет хорошее
качество и вследствие этого большую однородность; при взвешивании 10 листов
бумаги площадью в 1 дм2 отклонение между крайними весами составило всего 10.0094 г
или 1.31%.
Литература
Заленский В. (1904). Материалы к количественной анатомии различных листьев
одних и тех же растений. Изв. Киевск. политехнич. инет., IV, кн. 1.—ТП а р д а-
ков В. С. (1939). Упрощенный способ определения поверхности листьев растений
при помощи планиметра. ДАН СССР, 24, 1. — П е т р о в Е. Г. (1939). Прибор
для определения площади листьев. ДАН СССР, 24, 5. — ГОСТ 250-46. Бумага свето-
чувствительная позитивная. — ЛобковскийА. А. и М. Г. Егоренко в. (1940).
Изготовление и проявление аммиачной светочувствительной бумаги Х-ДТ.
Харьковский
Ветеринарный hi статут
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
421
В. Я. Александров
УПРОЩЕННЫЙ СПОСОБ ИНФИЛЬТРАЦИИ РАСТИТЕЛЬНЫХ ТКАНЕЙ
С 2 рисунками
Межклеточные пространства в растительных тканях в большей своей части бывают
заполнены воздухом. Эти воздушные прослойки являются серьезной помехой для
микроскопического изучения тканей в двух отношениях.
1) При микроскопировании свежих срезов или кусочков такой ткани вклю-
ченные в нее пузырьки воздуха, имея оптическую плотность значительно меньшую,
чем окружающая среда, отражают и преломляют свет, идущий от конденсора микро-
скопа, во всех направлениях и тем самым нарушают нормальные условия освещения
препарата. В поле зрения мы видим, при этом, темные контуры воздушных пузырьков
и светлые блики в промежутках между ними. Если пузырьки значительно сближены,
то структура ткани остается почти неразличимой. На рис. 1, а приведена микрофото-
графия живого препарата губчатой паренхимы розеточного листа Campanula persici-
folia, с воздухом в межклеточных пространствах. Для микроскопического изучения
такой тканн необходимо изгнать из нее воздух, заменив его соответствующей водной
средой.
2) Для микроскопического изучения ткани часто возникает необходимость про-
питать ее тем или иным реактивом. Воздушные прослойки в межклетниках сильно
препятствуют проникновению реактивов в толщу ткани. Поэтому прн желании, напри-
мер, получить хорошую гистологическую фиксацию, необходимо вытеснить воздух
межклетников фиксатором. Для прижизненного окрашивания ткани или при изучении
влияния на ткань тех или иных растворенных веществ так же приходится заменять
воздух межклеточных пространств соответствующим раствором.
Замена воздуха ткани тем или иным раствором называется инфильтрацией. В лабо-
раторной практике она достигается двумя способами. Чаще всего ткань помещают
в соответствующую жидкость и создают над ней вакуум на 1—2 минуты, после
чего опять впускают воздух. Прн этом окружающая жидкость устремляется в те
места, из которых вышел воздух в момент его откачки. Для полной инфильтра-
ции ткани эту процедуру следует повторить 2—4 раза. Можно также удалить воз-
дух из межклетников, центрифугируя объект, погруженный в инфильтрируемую
среду.
422
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Рис. 2
Для инфильтрации этими способами тре-
буются соответствующие приборы, вакуумный
насос или центрифуга, которые не всегда мо-
гут быть в распоряжении исследователя, осо-
бенно при работе его в экспедиционных поле-
вых условиях. Предлагаемый способ дает воз-
можность заменить эти довольно громоздкие
приборы простым медицинским шприцем
емкостью в 10 или 20 см3. Способ заключается
в следующем.
Берут медицинский шприц, лучше сте-
клянный люэровский, вынимают из него
поршень, прикрывают пальцем отверстие на-
конечника и наливают в шприц немного ин-
фильтрируемой жидкости с объектами. Затем
вставляют поршень, переворачивают шприц
наконечником вверх и вдвигают поршень до
тех пор, пока весь воздух не вытесннтся из
шприца через отверстие наконечника. После
этого вновь закрывают отверстие наконеч-
ника и, прилагая некоторое усилие, отводят
поршень назад вниз (рис. 2). Над жидкостью
создается вакуум и из нее и из кусочков бы-
стро начинают выделяться пузырьки. Степень
вакуума и скорость его образования можно
легко регулировать по желанию. Через минуту
поршень постепенно или сразу отпускают, ва-
куум ликвидируется и в межклетники устрем-
ляется окружающая жидкость. Повторяя эту
оттяжку поршня 2—3 раза, удается получить
очень хорошую инфильтрацию ткани. Как пока-
зал опыт, при инфильтрации в шприце воздух
из ткани изгоняется не менее полно, чем при
использовании вакуумного насоса нлн центри-
фуги. На рис. 1, б дай а микрофотография такого же препарата паренхимы листа С. persi-
cifolia, но после инфильтрации^ водой в шприце.
Ботанический институт
им. В. Л. Комарова
Академии На^к СССР,
Ленинград
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 3
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
Н. П. Виноградов и С. В. Голицын
СНИЖЕННЫЕ АЛЬПЫ И ТИМЬЯННИКИ СРЕДНЕРУССКОЙ ВОЗВЫШЕННОСТИ
С 1 картой
Карта растительности Европейской части СССР, опубликованная в 1950 г. Бота-
ническим институтом им. В. Л. Комарова Академии Наук СССР, излишне схема-
тично, а местами и неверно, отражает распространение сниженных альп и тимьян-
ников Среднерусской возвышенности. Нельзя также согласиться и с самой характе-
ристикой растительности сниженных альп.
Вместе с тем несомненно, что обе названные формации имеют крупное значение
при решении разнообразных вопросов как теоретической, так и практической бота-
ники, и это служит основанием к сообщению дополнительных данных по их разме-
щению и характеристике.
Прежде всего название „сниженные альпы** — отнюдь не синоним растительности
меловых обнажений, как то можно понять из заголовка соответствующего раздела
„Пояснительного текста4* к этой карте. Сниженные альпы — это сомкнутые группи-
ровки, произрастающие, как то совершенно верно в том же тексте отмечено Е. М. Лав-
ренко, „на задернованных (разрядка наша,—Н. В. и С. Г.) склонах, где
почвообразующими породами являются мел или известняк4*. В действительности,
растительность меловых и известняковых обнажений северного типа есть, в основ-
ном, только продукт разрушения группировок снижение альпийского характера. Она
особенно распространена по периферии района. В северной известняковой части
района наблюдается еще одно отклонение от типа, это — скально-горная раститель-
ность. Элементы ее прослеживаются и еще севернее, вплоть до р. Окн (район
„Тульских засек4*).
Сниженные альпы Среднерусской возвышенности распадаются (что не отмечено
текстом к карте) на два варианта: северный, приуроченный к известнякам, и южный,
связанный с мелами. В обоих случаях — это своеобразные, флористически обычно
очень богатые, лугостепные группировки из осоки низкой с обязательным участием
некоторых типично горных растений. В северной части распространения мелового
варианта (в Верхнем Поосколье) этн группировки являются наиболее плотными,
обычно с очень густым моховым подседом. Часто здесь они приурочены к северным
склонам. Южнее постепенно все большее значение приобретают сравнительно раз-
реженные группировки. В известняковом северном варианте большинство сниженных
альп имеет именно этот каменисто-степной характер. Чем далее к северу, тем чаще
они переходят на южные склоны. На периферии района на Красивой Мече они совер-
шенно исчезают с экспозиций северных румбов.
Флористический состав горных растений в обоих вариантах альп не однороден.
Для известнякового варианта характерны Potentilla tanaitica и Scutellaria Chitrovoi
(в одном пункте обнаружен также Chrysanthemum Кого* Poljanskii). В меловом —
A nd rosace villosa и Scutellaria creticola, а местами также — Daphne Julia, Bupleurum
alaunicum и Chrysanthemum alaunicum. В обоих довольно обыкновенна Schivereckia
monticola (в известняковом районе, впрочем, она охотнее селится только на скалах!).
В обоих встречается Avenastrum desertorum (часто в меловом районе, особенно у север-
ной его окраины, крайне редко в известняковом).
Из менее характерных растений сниженных альп назовем: Onosma simplicissimum,
особенно обильную в меловом районе, но кое-где массами встречающуюся и иа извест-
няках, Artemisia sericea, пожалуй более частую на севере, а также значительно более
редкие — Galatella angustissima, спорадически встречающуюся в обоих вариантах,
и Glausia aprica, более связанную с мелами и только как редкость находимую
в известняковом районе. Из менее обычных компонентов сниженных альп отметим
Aconitum anthora и Iris flavissima, Прн расположении наших группировок на склонах
424
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
южных румбов в обоих вариантах часто бывает очень обычна Polygala sibirica. Для
мелового варианта очень характерно наличие Thymus cretaceus. В противоположность
тому его нацело лишены сниженно альпийские группировки известнякового варианта
(только в одном пункте на скалах здесь найден близкий ему Thymus zheguliensis).
Упомянутая выше скально-горная растительность известнякового района в основ-
ном состоит иногда из очень многочисленных подушек шиверекии, а также ютящихся
по трещинам скал горных папоротников: Asplenium ruta muraria (очень обычен),
Dryopteris Robertiana (значительно реже) и Asplenium trichomanes (пока известно
только несколько экземпляров в одном только пункте). Кое-где на скалах встре-
чаются также куртины донской лапчатки нли шлемника Хитрово, и еще реже — оди-
ночки или группы Hackelia deflexa.
Как к северу от центра Северо-Донского реликтового района, так и к югу от Верх-
него Поосколья, — этой „страны живых ископаемых*4 Б. М. Козо-Полянского, — в обоих
вариантах резко уменьшается число видов ведущих горных растений.
Так, севернее Докторова-на-Дону исчезают лапчатка и шиверекия, и о горном
характере группировок с осокой низкой свидетельствует только шлемник Хитрово.
Еще далее за пределами Северо-Донского района, в основном уже в бассейне
р. Окн, находим только следы этих группировок в виде ассоциаций Carex humilis
и отдельных местонахождений растущих на известняках: Betula humilis (близ с. Бело-
горье на р. Осетре, коллектор А. К. Скворцов), Cotoneaster alaunica, Dentaria alau-
nica, Dryopteris Robertiana и немногочисленных других видов, генетически связанных
со скально-горной растительностью и со сниженными альпами юга Среднерусской
возвышенности.
То же наблюдается и на юге. Вне Верхнего Поосколья, в пределах к югу до Ста-
рого Оскола (на восток не далее бассейна р. Убли), не встречаются ни дафна Юлии,
ни алаунские володушка и златоцвет. Южнее Нового Оскола почти исчезает и овсец
пустынный. Зато примерно отсюда сниженные альпы несколько обогащаются скально-
степными Alyssum lenense (крайне редко), Hedysarum grandiflorum, Helianthemum
canum (оба только местами), Teucrium chamaedrys (крайне редко) и Т. polium (особенно
часто). Вместе с тем, как к северу, так и к югу редеют в числе и сами типичные сни-
женные альпы. Отметим вместе с тем, что между районами, занятыми обоими вариан-
тами, имеется разрыв на северных склонах водораздела Оскол—Быстрая Сосна
(Тимская гряда). Этот разрыв, измеряемый несколькими десятками километров, обу-
словлен мощным пластом третичных и четвертичных отложений, перекрывших здесь
более древние мелы и известняки.
В то же время на юге район сниженных альп непосредственно сливается
с районом меловых обнажений южного типа, с тимьянниками „гиссоповой44 флоры.
Граница обоих районов не может быть резко очерчена. Разрыв между ними, отме-
чаемый А. Р. Мешковым (1951), в действительности не существует. Скорее наоборот:
стык обоих типов настолько тесен, что в довольно широкой полосе их контакта
встречаются группировки обоих типов (а чаще — группировки растительности мело-
вых обнажений южного типа только с дериватом сниженных альп с растительностью
обнаженвй северного типа).
С деталями расположения обоих типов, как они даны на карте Мешкова, мы
также не можем согласиться. Район, прилегающий к Валуйкам, должен быть отнесен
к району преобладания гиссоповой флоры, ибо еще от Коиопляновки начинаются
типичные южные тимьянники. В противоположность тому нельзя показывать их
в районе к западу от Белгорода. Гиссоповой флоры здесь нет вовсе (Голицын, 1936).
Только связанная с районом меловых обнажений южного типа Daphne Sophia могла бы
быть отмечена на Донце у Белгорода и южнее, так же как и в лесу Стенки-Изгорье
у Нового Оскола. Однако этот кустарник к собственно гиссоповой флоре никакого
отношения не имеет, поэтому нет оснований и для нанесения местонахождений этой
дафиы на карту в качестве мест, занятых растительностью обнажений южного типа.
Вместе с тем, на карте безусловно должны быть отмечены почему-то опущенные
местонахождения этой растительности вдоль р. Волчьей (Талиев, 1904).
В обоснование помещаемой нами схематической карты, помимо литературных
данных, мы кладем сообщаемые ниже результаты многолетних личных исследований,
а также данные Б. Н. Замятина, Н. С. Камышева, Б. М. Козо-Поляиского,
С. И. Машкина, А. Р. Мешкова, П. А. Новикова, Т. И. Попова и К. Д. Феофиловой.
Общий список местонахождений сниженных альп и близких им группировок
Сенеро-Донского реликтового района1
В списке, который дается по бассейнам крупных рек в порядке расположения
с запада на восток и с севера на юг, а также от верховий к устьям рек, приняты
1 Кроме местонахождений, лежащих по берегам реки, здесь, как и всюду ниже
под той же рубрикой, приводятся также местонахождения, расположенные по скло-
нам ее долины.
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
425
следующие условные обозначения растений (кроме растений более или менее
характерных для сниженью альп и близких им группировок приводятся также
некоторые наиболее интересные растения отмеченных нами пунктов): 1—Aconi-
tum anthora L., 2 — Allium inaequale Janka, 3 — Androsace villose L., 4 — Arabis
auriculata Lam., 5 — Artemisia sericea Weber, 6 — Asplenium ruta muraria
L.,— 7 — A. trichomanes L., 8 — Astragalus dasyanthus Pall., 9 — Avenastrum
desertorum Podpera, 10 — Chrysanthemum Kozo-Poljanskii S. Golits., 11 — Clausia
aprica Korn.-Tr., 12—Crepis pannonica Koch, 13 — Dentaria alaunica S. Golits,
14 — Dryopteris Robertiana Christens., 15 — Ephedra distachya L., 16 — Galatella angu-
stissima Novopokr., 17 — Hackelia deflexa Opiz, 18 — Iris flavissima Pall., 19—Lino-
syris villosa DC., 20—Onosma sim.pl icissimum L., 21 — Potentilla tanaitica Zing.,
22 — Schivereckia monticola Alex., 23 — Scutellaria Chitrovoi Juz., 24—-«9. creticola
Juz., 25— Trifolium lupinaster L.
I. Левобережье p. Быстрая Сосна
Левый берег1 Быстрой Сосны: ур. Лутова Гора ниже с. Галичье—12, 23;
ур. Рыжая Гора выше с. Сергиевка—21; под с. Сергиевка — 23; выше устья
Ясенки—21; ниже устья Ясенки—23; между Ельцом и устьем Пальны — 22, 23;
между с. с. Талица и Суворовка — 6, 21, 22, 23; между устьем Корытни и с. Мазаики —
6, 21, 22, 23.
Притоки Быстрой Сосны слева:
р. Ясенок, левый берег: выше леса Борки близ с. Бездоновка — 5, 6; лес
Борки 1 2—1, 6, 21; выше слияния обоих Ясенков—23.
р. Варгол,3 правый берег: скалы между с. Рябинки и ст. Казаки — 6, 14; лес
против Васютинских Кичей — 6, 14, 22; скалы под д. Рябинки — 6, 14, 17, 22;
ур. Воронов Камень — 6, 7, 14, 17, 22; ниже Гамовской мельницы — 22; выше с. Варгол —
6, 14, 22.
р. Варгол, левый берег: лес лесничества близ ст. Казаки — 5, 6, 12, 22; ниже
лесничества за Боковым логом — 5, 6, 22; ур. Васютинские Кичи-—5, 6, 22; у д. Дер-
новки— 6, 14, 22; ниже Гамовской мельницы — 6, 22; ур. Копченые Кичн — 6, 22.
р. Пажень: выше ж.-д. моста на правом берегу4 — 6; ниже этого моста иа левом
берегу — 6.
р. Ельчик: близ г. Елец, севернее его на правом берегу4 — 6.
р. Пальна: ниже линии с. Пальна —Агромачь ,на правом берегу—6, 14, 17;
ур. Просека ниже того же села на левом берегу*5 — 5» 6, 21, 22; выше линии
с. Пальна—Трубицына на том же берегу — 6, 22.
Лог Корытня, правый берег: в нижней части — 6, 21; близ устья—21.
Лог Корытня, левый берег: ниже ж.-д. моста — 5, 6, 21; близ устья отвершка
к с. Дрезгалово — 21; в главном отвершке — 21; близ устья — 23.
П. Правобережье р. Быстрая Сосна
Правый берег Быстрой Сосны: между д. д. Костромитина и Лутовка—
21; ниже устья Козиики6 — 23; у с. Ольшанец0 — 23; у с. Сахаровка6 — 6, 22;
ур. Боркн между с. с. Ериловка и Голиково —6, 14.
Притоки Быстрой Сосны справа:
р. Кшень, левый берег: ур. Белая Горка ниже с. Ломигоры—23; ниже устья
Ольшанского ручья — 23.
р. Кшень, правый берег: устье лога у с. Ломигоры — 23; лог Барсов у того же
села — 23; ур. Аленкина Гора против с. Н. Ольшанец — 23; Пожидаев овраг у Агрыз-
кнной Горы — 21, 23; ур. Агрызкина (Малиновская) Гора — 21, 23; излучина выше
устья Студеного — 23; Жданов дог — 12, 23; ур. Жданова Гора — 4, 12, 21, 23;
ур. Белая Горка выше с. Екатериновка — 23; Ямской лог против того же села —21, 23;
ур. Суровая Гора ниже того же села—21; выше с. Никольское — 23 (в боковых
логах всюду на правых их берегах).
Соколов лог: у с. Жерино на правом берегу — 23; выше того же села на том же
берегу7 — 23.
Лог Паниковец: ур. Черная Гора на правом берегу — 23.
1 Открыто Н. С. Камышевым.
2 Открыто А. Р. Мешковым.
3 Первые сведения о многих местонахождениях интереснейших растений Варгола
сообщены П. А. Новиковым.
4 Открыто П. А. Новиковым.
5 Первые указания об этом, одном из наилучше сохранившихся уголков Елецкого
края получены нами от П. А. Новикова.
® Открыто П. А. Новиковым.
7 Открыто Б. Н. Замятиным.
426
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
Апушкинский лог — правый приток Паниковца: близ. д. Апушкино правый берег —
23; ур. Апушкина Гора против д. Дубровка1 на том же берегу — 9, 19, 23.
р. Олым, левый берег: ур. Кузилинка против с. Галичье—2, 5, 16, 20, 21. 23;
Навеснинский лог на правом берегу- 23; у д. Белая Гора — 23; ур. Долгов Верх
близ д. Николаевка на левом берегу — 12, 23.
р. Олым, правый берег: ниже с. Ивановна — 12, 21; у д. Николаевка 2 — 4, 23;
ур. Веселовская Гора2 — 23; выше устья Ольшанца— 23; к западу от с. Белый
Конь 2—23; ниже устья Ольшанца 2,— 23. к востоку от с. Козинка —23.
р. Олыианец, правый приток Олыма: к востоку от с. Белый Конь на правом
берегу — 23.
р. Воронец, левый берег: выше с. Воронец близ ключа — истока Воронца — 5, 21;
у слияния обоих воронецких логов — 21; в 1 км выше слияния — 1, 5, 21, 25; по
левому Воронецкому логу в 1 км выше слияния, на правом берегу — 6, 21, 22.
р. Воронец, правый берег: ниже с. Быковка — 21; выше того же села, близ
ключа — истока Воронца — 6, 21, 22; близ слияния обоих воронецких логов — 21;
в 1 км выше слияния — 6, 12, 19, 21.
р. Козинка: ур. Козья Гора выше с. Козинка на правом берегу3 — 21.
Сахаровский лог: близ д. Колпаки на правом берегу—6. 21, 22.
Басов овраг: у с. Ериловка на левом берегу — 21.
Овраг западнее с. Голиково: близ ур. Борки на правом берегу — 23.
III. Бассейн р. Красивая Меча
Левый берег Красивой Мечи: у с. Хомяково—23; у с. Щигры—23; у с. Кура-
пово — 6.
Левый приток Красивой Мечи — лог Ковылье: ниже одноименного села на левом
берегу 20, 23.
IV. Правобережье р. Дон
Правый берег Дона: ур. Плющань — 5, 10, 13, 23, 25; выше Высокой Горы,
что у с. Оскочное — 23; ур. Высокая Гора 4 5 — 6, 25; ур. Сокольская Гора — 6, 21,
22, 23; ниже д. Задонье — 23; ур. Галичья Гора — 1, 5, 6.12, 15, 16, 17, 21, 22, 25;
между Галичьей Горой и с. Липовка — 16, 21; выше с. Липовка — 5,21; у с. Панико-
вец — 23; у с. Каменка — 6.
Притоки Дона справа:
Синявщинский лог: в 2 км выше устья на левом берегу — 6.
Безыменный лог южнее д. Задонье: верховья ло"а на левом берегу — 23.
р. Чичера. левый берег: ниже с. Варваровка — 6, 22; против с. Писаревка —
6, 22; у с. Липовка — 21, 22.
р. Чичера, правый берег в первом отвершке — 21.
V. Левобережье р. Дон
Левый берег Дона: ур. Докторовская Гора — 6, 21, 22, 23; ниже д. Обе-
дище— 23; против с. Мазанки — 21; ур. Морозова Гора — 1, 6, 16, 18, (20), 21, 22;
у с. Хлевное ' — 23.
Притоки Дона слева:
Лог Павелка: в 1 км выше устья на правом берегу — 16, 20, 23.
Лог Лубянка (Быкова Шея), .правый берег: ур. Дальние Тюрьмы близ д. Зноби-
ловка — 2, 5 , 9, 11, 16, 19, 20, 21, 23; ур. Средние Тюрьмы ниже Дальних Тюрем —
2, 5, 9, 11, 15, 16, 19, 20, 21, 22, 23; ур. Ближние Тюрьмы у Докторовского боль-
шака— 1, 5, 9, 11, 16, 20, 21, 23, 25; ур. Осиновая Гора между Докторовским боль-
шаком и с. Донское — 2, 8, 20, 23; ниже Осиновой Горы — 22, 23; близ выхода из
ущелья — 6, 21, 23; у с. Донское—23.
4 По свидетельству местных колхозников, в последние годы здесь обнаружены
кости мамонта.
- Открыто Б. Н. Замятиным.
3 Открыто П. А. Новиковым.
* Открыто Н. С. Камышевым.
5 Открыто А. Р. Мешковым.
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
427
Лог Лубянка (Быкова Шея), левый берег: ниже д. Знобиловка— 1, 5, 16, 21, 25;
ур. Ближние Березки в окрестностях д. Бирилюшино — 1, 5, 21, 25; ур. Озерки
в окрестностях с. Калинино — 16, 20, 21, 23, 25; ур. Репошная Гора в окрестностях
того же села — 16, 20, 21; ур. Липошная Гора между Докторовским большаком
и с. Донское—23, 25.
Лог Крутое, левый берег: в устье Гороховского оврага — 1, 5, 20, 21, 25.
Лог Крутое, правый берег: против устья Гороховского оврага—6; в 1 км выше
устья — 6, 21.
р. Студенец: у окраины с. Водопьянов© на правом берегу — 23.
Список ранее не публиковавшихся местонахождении тех же группировок
Верхие-Пооскольского реликтового района (включая бассейны рек Девицы
и Ведуги) 1
I. Правобережье р. Оскол
р. Стужень, левый берег: лог к северу от линии с. Покровское—д. Кологривово
на левом берегу — 3.
р. Ржавец: правый исток Ржавца к северу от Теплоколодезских выселков на пра-
вом берегу — 9.
р. Осколец, левобережье: лог Колодезский южнее Теплоколодезских выселок
на левом берегу — 3; лог Грачев у с. Стречанка иа правом берегу — 3.
р. Осколец, правобережье: лог Лысые Горы, одноименное урочище к северу
от с. Сергиевка, на правом берегу — 3.
II. Левобережье р. Оскол
р. Геросим, правый берег: лог Коровяк у северной окраины с. Рындино — 24;
лог Роща в окрестностях с. Солдатское, на правом берегу — 22, 24.
р. Геросим, левый берег: к востоку от с. с. Солдатское и Бекетовка —15, 22;
к востоку от с. Жуково — 8, 9, 22, 24.
р. Убля (и р. Меловая), правый берег: ур. Малые и Большие Иордани у с. Ст. Мело-
вое— 2, И, 20, 22; у западной окраины с. Борки — 20, 22. 24.
Притоки Убли справа:
Лог Гнилое: у северной окраины с. Богородицкое на левом берегу — 3, 8, 9.
Лог Бузлук: у северной окраины с. Борки на левом берегу — 9, 22.
Лог Петрова леса в окрестностях с. Борки, в средней части на левом берегу —
9, 12, 16, 19, 20.
р. Ровенька: у с. Вислое на левом берегу — 22.
Лог Суходол в окрестностях с. Курская Подровная: в средней части на левом
берегу — 20, 22.
Лог Кладовский: у северной окраины с. Курская Подровная на левом берегу—22.
III. Правобережье р. Быстрая Сосна
р. Костюра, правый приток р. Олым: ур. Сосны (Охотникова степь) в истоках
бокового оврага у с. Бунино — 8, 9, 16, 20.
VI. Правобережье р. Дон
р. Ведуга, левый берег: окрестности с. Меловатка 3; у центра с. Ст. Be дуга 1 2 3 — 3.
р. Ведуга, правый берег: р. Гнилуша у северной окраины с. Киевка на правом
берегу3 — 3, 20, 22.
р. Девица, левый берег: у с. Логовское4 — 3.
Притоки Девицы слева:
Левый исток Девицы: к сев. от с. Логовское—20, 22.
Лог между г. Нижнедевицк и с. Вязноватка: ур. Меловые Горы в истоке лога
на левом берегу — 3, 19, 20.
1 Местонахождения расположены в том же порядке» что и в предыдущем списке,
условные обозначения растений те же.
2 Открыто Н. С. Камышевым.
3 Открыто Б. Н. Замятиным.
4 Открыто Б. М. Козо-Полянским.
428
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
р. Ольшанка, правый берег: овраг Сухой к югу от с. Н. Ольшанка — 3, 20.
р. Ольшанка, левый берег: у северной окраины с. Вязиоватка— 3, 22; ур. Кали-
Схематическая карта сниженных альп и тимьянников
на территории Среднерусской возвышенности.
7 сннжеььые альпы, 2—тнмьянники, 3—подзона разнотравно-
типчаково-ковыльных степей.
нино к востоку от того же села на левом берегу — 9, 22 (невдалеке на правом Серегу
ближе к селу 1 — 15).
1 Открыто _Н. С. Камышевым.
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
429
Петровский лог: ур. Драчевка на правом берегу — 3, 20.
р. Тур в истоках левого лога близ ст. Курбатово на левом берегу — 3; близ
центра с. Турово на том же берегу того же лога—22.
Притоки Девицы справа:
Першинский ручей: левый исток у окраины с. Першино на левом берегу — 20, 22;
правый исток близ центра того же села на правом берегу — 20, 22.
Михневский ручей: близ с. Михневка на правом берегу1 — 3, 22.
р. Еманча: лог Березовый к востоку от с. Гремячье на правом берегу — 15, 24.
р. Скупая Потудань, притоки справа: первый крупный лог между с. с. Синие
Липяги и Скупая Потудань; ур. Высокое у хутора Красный Восток на левом берегу —
1, 9, 20, 24; р. Скупая, истоки левого лога к северу от с. Вострянка — 20, 24.
р. Россошка: один из логов системы левобережья р. Россошки к западу от с. Ось-
кино— 3 1 * 3 * s, 22.5
Как видим на прилагаемой схематической карте, на юге Среднерусской возвы-
шенности оба типа растительности меловых обнажений вполне закономерно характе-
ризуют подзону луговых степей (северный тнп илн сниженные альпы в широком
смысле) и подзону разнотравно-типчаково-ковыльных степей (южный тип или тимьян-
ники). Исключения редки и представляют собою следы древней истории растительного
покрова нашей страны.
Литература
Виноградов Н. П. и С. В. Голицын. (1941). Новые заповедные участки
в районе Галичьей Горы. Сов. бот., 4. — Виноградов Н. П. и С- В. Голицын.
(1949). Послевоенное состояние наиболее интересных местонахождений реликтовых
растений Верхнего Поосколья и Северо-Донского реликтового района. Тр. Воронежск.
Г ос. унив., XI/. — Виноградов Н. П. и С. В Голицын. (1950). Реликты Север-
ного Дона. Бот. журн., 1 и 2.—Голицын С. В. (1936). К ботанико-географической
характеристике юго-запада Курской обл. Тр. Воронежск. Гос. унив., IX. — Голи-
цын С. В. (1939). Плющань близ Лебедяни—• новое местонахождение Chrysanthemum
arcticum L. ssp. alaunicum К.-Pol. на Среднерусской возвышенности. Бюлл. Общ.
естествоисп. при Воронежск. Гос. унив., Ill, 1. — Г олицын С. В. (1941). По извест-
някам Красивой Мечи. Флористические заметки. Научно-методические заметки, VII.
Изд. Гл. упр. по заповеди. — Голицын С. В. (1948). Среднерусские расы Chry-
santhemum sibiricum Fisch, s. 1. в Ботаническом саду ВГУ. Бюлл. Общ. естествоисп.
при Воронежск. Гос. унив., V. — Голицын С. В. (1950). Hedysarum grandiflorum
Pall, на Жестовых Горах Курской области. Вопросы географии, 23. —Г р о сеет Г. Э.
(1927). Новые данные о Daphne Sophia Kalen. и Daphne Julia К.-Pol. Тр. НИИ при
Воронежск. Гос. унив., I. — Камышев Н. С. (1934). Новая Галичья Гора. Сов.
бот., 4. — Камышев Н. С. (1936). Новые данные о флоре Сокольской Горы и ее
окрестностей. Тр. Воронежск. Гос. унив., IX. — Камышев Н. С. (1938). Совеща-
ние по истории флоры и растительности СССР (выступление). Сов. бот., 2. — Камы-
шев Н. С. (1948). Растительность Воронежской области. Воронеж.—К л е о п о в Ю. Д.
(1941). Перигляциальные степи Европейский части СССР. Тр. Н. Д. 1нст1туту бота-
Н1ки Харк. Держ. ун:в., IV.—К о з о - П о л я н с к и й Б. М. (1927). К флоре вер-
ховьев р. Оскола. Тр. НИИ при Воронежск. Гос унив., I. — Козо-По л я н-
с к и й Б. М. (1927). Chrysanthemum типа sibiricum на Среднерусской возвышенности.
Бюлл. Общ. естествоисп при Воронежск. Гос. унив., II. — К о з о-П о л я н с к и й Б. М
(1927). Черноземный рододендрон. Краеведческий сборник. Воронеж.-“(К о з о-П о л я н-
ский Б. М.) Kozo-Poljanski В. М. (1928, 1929). Glaziale Pflanzenrelikte auf
Orel-Kursk Plateau, I—II. Vegetationsbilder, 19. Lief. 1—2, 1928; Lief. 7—8, 1929. —
(К озо-П олянск нй Б. M.) Kozo-Poljanski В. M. (1930). Androsace villosa
L. aLs Mitglied d. mittelrussischen Flora und einige Fragen ihrer Geschichte. Bota-
nische Jahrbiicher, LXIV, H. 1, Leipzig. — (К о з о - П о л я н с к и й Б. М.) Kozo-
Poljanski В. М. (1930). Xerotherme Relikte an d. Tichaja Ssosna. Vegetationsbil-
der., 22.— Козо-Пол янский Б. М. (1931). В стране живых ископаемых. М.—
Козо-По л янский Б. М. и В. И. Лащевская. (1924). К проекту организации
первого заповедника реликтовой флоры ЦЧО (Мишин Бугор). Народное хозяйство ЦЧО,
I —Комаров Н. Ф. (1928). К флоре западной части Воронежской губ. Бюлл.
Общ. естествоисп. при Воронежск. Гос. унив., II, 2. —Котов М. И. (1928). Бота-
нико-географический очерк растительности меховых обнажений по р. Осколу. Журн.
Русск. Бот. общ., 13.—Лавренко Е. М. и В. Б. Сочава (под ред.). (1950).
Карта растительного покрова Европейской части СССР с пояснительным текстом.
1 Открыто Н. С. Камышевым.
3 Открыто С. И. Машкиным.
3 Открыто К. Д. Феофиловой. Вблизи с. Оськино, на склонах к юго-востоку
от него Н. С. Камышев обнаружил 3 и 22.
8 Ботанический журнал, № 3, 1954 г.
430
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
Изд. АН СССР. — Литвинов Д. И. (1902). О реликтовом характере флоры каме-
нистых склонов Европейской России. Тр. Бот. музея Акад. Наук, 7.— М а л ь-
цевА. И. (1907). Очерк растительности Корочанского у. Курской губ. Протоколы
Общ. естествоисп. Юрьевск. унив., 12. — Мешков А. Р. (1951). Районы флоры
меловых и известняковых обнажений Среднерусской возвышенности. Бот. жури., 3.—
Новиков П. А. (1948). О реликтовых растениях р. Варгол под Ельцом. Бюлл.
Общ. естествоисп. при Воронежск. Гос. унив., 5.—Попов Т. И. (1938). К вопросу
о происхождении растительности меловых обнажений Юго-Востока Европ. части СССР.
Изв. Гос. Географии, общ., LXX, 1.-— Прозоровский Н. А. и В. М. Покров-
ская. (1936). Новое местонахождение Bupleurum ranunculoides L. в Среднем Поосколье.
Тр. Воронежск. Гос. унив., IX, 1. — Ростовцев С. И. (1876). О местонахождениях
Schiwreckia podolica L. в Средней России. Тр. СПб. общ. естествоисп., XXVII, 1. —
Скворцов А. К. (1947). Dentaria tenuifolia Ldb. — новое растение Московской
флоры. Бюлл. Моск. общ. испытат. природы, LII (2).—Скворцов А. К. (1951).
О степной флоре и растительности на северо-восточной окраине Среднерусской воз-
вышенности. Бюлл. Моск. общ. испытат. природы, LII (3).—Сукачев В. Н. (1903).
Очерк растительности юго-востока Курской губ. Изв. СПб. леей, инет., IX. —
Талиев В. И. (1904). Растительность меловых обнажений Южной России, ч. 1. Тр.
Общ. испытат. природы при Харьков, унив., XXXIX, 1.—Хитрово В. Н. (1913).
Carex humilis Leyss. и ее значение в степном вопросе. Мат. к познан, природы Орловск.
губ., 7, Киев. — Хитрово В. Н. (1913). Путеводитель по Галичьей Горе. Мат.
к познан, прир. Орловск. губ., 19, Киев. — (Цингер В.) Zinger W. (1882). Poten-
tilla tanaitica sp. nova. Бюлл. Московск. общ. испытат. природы, LVII, 3.
Воронежский (Получено 2 IX 1952)
Государственный университет
Б. Н. Норин
НЕКОТОРЫЕ ДАННЫЕ О ПРОИЗРАСТАНИИ ДУБА В ЗАПАДНОМ
ПРЕДУРАЛЬЕ
С 7 рисунками
В связи с задачами полезащитного лесонасаждения все большее значение при-
обретает изучение древесных пород, входящих в состав насаждений.
Одной из главных пород при создании защитных насаждений является дуб обы-
кновенный, летний или черешчатый (Quercus robur L.). Поэтому изучение есте-
ственного произрастания дуба и, в частности, у северных границ его ареала, имеет
и практическое и теоретическое значение. Специального изучения насаждений дуба
на крайнем северо-востоке его распространения не производилось. Только некоторые
исследователи при изучении флоры Урала и Предуралья отмечали отдельные место-
нахождения дуба и давали чрезвычайно краткое описание их.
Северо-восточная граница распространения дуба
По данным В. Н. Сукачева (1934) и В. В. Алехина (1951), северная граница
распространения Дуб? обыкновенного в СССР проходит несколько севернее Ленин-
града, затем направляется к Тихвину, проходит южнее Вологды, идет через Киров,
несколько южнее Молотова достигает Уральского хребта, не переходя его к востоку.
Наименее исследованной является северо-восточная часть этой границы в пре-
делах Удмуртской АССР, Молотовской и Свердловской областей.
П. Н. Крылов (1878) проводит границу ареала дуба в Пермской губернии через
следующие пункты: с. Дубровскее (западнее г. Оханска)—с. Орда—южнее с. Сук-
сун—г. Ачит и далее на юго-восток. Он указывает местонахождения дуба около
с. Дубровского; между р. Иренью и Ашапом; между Сыринским селом, заводом
Иргинским и с. Алтыновским; около с. Ординского и с. Мединского; в западной
части б. Осинского уезда.
Н. С. Нестеров (1933), С. И. Коржинский (1891) и Г. И. Танфильев (1902а)
указывают ту же крайнюю географическую границу распространения дуба на северо-
восток.
П. В. Сюзев (1924) на основании более поздних данных значительно изменяет
границу ареала дуба в западной части Пермской губернии и проводит ее следующим
образом: от с. Усть-Речка на р. Каме на восток до с. Орда в дальше на с. Сыра
н завод Ачит.
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
431
Сведения об отдельных местонахождениях дуба дает также В. С. Говорухин
(1937).
Крылов н Коржи некий, указывая на с. Дубровское (Оханского у.) как на край-
ний северо-западный пункт местонахождения дуба в б. Пермской губернии, основы-
вались на том, что Георги (Georsji, 1775) дал сведения о нахождении здесь дубрав.
На самом же деле Георги назвал дубравами в данном случае старые тенистые
лиственные рощи. Сюзев, исправляя эту ошибку, все же не считал, что северная
граница дуба, которую дает он сам, является точной. В своей работе „Северная
граница распространения дуба в Пермской губернии** он писал: „Весьма важно уста-
новление более или менее точной границы распространения дуба на северо-востоке
Европейской России, и для того необходимы фактические данные**.
По данным наших исследований, проведенных в 1951—1952 гг. в Молотовской
области, северным пределом распространения дуба является линия, проходящая
через следующие пункты: г. Воткинск (Удмуртская АССР)—с. Частые—южнее
с. Барда—с. Уинское—с. Орда—с. Сыра—г. Ачит (Свердловская область) (рис. 1).
Рис. 1. Карта распространения дуба в Молотовской области.
7 —сезерная граница распространения дуба по П. Н. Крылову и С. И. Коржинскому; 2 — то
же, по П. В. Сюзеву; 3 — действительная северная граница распространения дуба.
Факторы, ограничивающие распространение дуба на сенеро-восток
Г. И. Танфильев (1902а, 19026) доказывает, что северная граница дуба в России
определяется физиологической сухостью почвы весной и в начале лета. Благодаря низ-
кой весенней температуре почвы на севере в период усиленной вегетации дуба не
устанавливается нужного равновесия между приходом н расходом воды. Нарушается
водный баланс, деревья угнетаются в росте н постепенно отмирают.
А. Я. Гордягин (1925) объясняет границу распространения дуба тем, что зимой
и весной на севере происходит иссушение ветвей дуба, так как зимнее испарение
однолетних ветвей превышает приток воды из более старых частей дерева и из
почвы. Поэтому Гордягин полагает, что одним из важнейших факторов, препятствую-
щих продвижению дуба на север и понижающих рост его экземпляров в Западном
Предуралье, является именно высокое зимнее испарение.
Конечно, и то и другое имеет место в Западном Предуралье, но не объясняет
предела произрастания дуба в тех границах, которые мы описали, так как дуб
в культуре очень хорошо растет н в более северных районах. Так, в г. Молотове
по ул. К. Маркса растут два дуба в возрасте 150 лет, высотой около 15 м; в отдель-
ные годы они дают значительное количество зрелых желудей. Лесоводом Теплоухо-
8*
432
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
вым были взяты с этих деревьев желуди иве. Ильинском (1° севернее г. Молотова)
выращены из этих желудей четыре дуба, которые сейчас имеют возраст 70 лет.
Отдельные дубы имеются в Молотовском городском саду им. Горького и на усадьбах
жителей. Они благополучно зимуют и достигают размеров крупных деревьев. Инте-
ресен факт произрастания дубов около ж. д. станции Ляды (30 км северо-восточнее
г. Молотова) на индивидуальной усадьбе. Здесь выращено из желудей полтора
десятка дубов, имеющих в настоящее время возраст 40—50 лет. Дубы ежегодно
плодоносят.
С. И. Коржинский (1891) нз своих наблюдений делает вывод, что предел про-
движению дуба на северо-восток обусловливает конкуренция ели. В полосе совме-
стного произрастания этих пород дуб, как порода более светолюбивая, обязательно
сменяется елью. И эта смена не объясняется климатом, почвами или другими усло-
виями, а „есть неизбежное следствие жизненных свойств обеих древесных пород**.
Г. Ф. Морозов (1922, 1949) считал, что северная граница дуба объясняется
почвенно-грунтовыми и климатическими условиями. Дуб, как порода теплолюбивая
и не переносящая кислых почв, по мере продвижения к северу постепенно сходит
на нет на водоразделах, сохраняясь только в пределах „холодной** части своего
ареала — в поймах рек, на аллювиальных почвах, в меньшей степени оподзолен-
ных и более теплых.
Нам кажется наиболее вероятным следующее объяснение северного предела
произрастания дуба в Молотовской области. Сильнейшим конкурентом дуба на севере
является ель. Исход борьбы между ними решается в зависимости от того, насколько
благоприятной является внешняя среда (эдафические, климатические и другие усло-
вия) для произрастания той илн другой породы. В пределах Молотовской области
граница ареала дуба образует два выступа на север, один из них — по р. Каме
с вершиной у с. Частые.
, В пойме р. Камы — меньшая степень оподзоленности почв, большая влажность
воздуха, меньшие колебания температуры почвы зимой и летом и другие особенно-
сти по сравнению с водораздельными пространствами. Эти местные особенности
позволяют дубу успешно выдерживать конкуренцию не только ели, но и других
пород; поэтому дуб продвигается по долине Камы дальше к северу. На водоразделах
вблизи северной границы дуба темнохвойные породы находят лучшие условия для
своего роста и развития и потому вытесняют дуб дальше к югу, хотя сами по себе
эдафические и климатические факторы еще не являются препятствием для произра-
стания дуба? Если рассматривать карту лесов Молотовской области, то можно видеть,
что в долине р. Камы располагаются преимущественно леса из лиственных пород и
сосны, которые не являются такими антагонистами дуба, как ель. К востоку же от
р. Камы начинается широкая полоса хвойных лесов (ель и пихта), она проходит по
водоразделу рр. Ирени и Тулвы с севера на юг; здесь дуб произрастает значительно
южнее, чем в пойме р. Камы.
Второй выступ области распространения дуба на севере находится в междуречье
Сылвы и Ирени с вершиной у с. Орда. Он почти совпадает с районом Кунгурской
(Пермской) лесостепи, описанной П. Н. Крыловым (1878), С. И. К-ржинским (1891),
П. В. Сюзевым (1912), В. С. Говорухиным (1937) и др., которые рассматривают этот
район лесостепи как результат исторического процесса облесения первоначально
типичных степных пространств. Здесь преимущественно распространены чернозем-
ные, мергелисто-известковые и другие почвы степного типа. Из древесных пород
встречаются главным образом береза и осина; хвойные почти отсутствуют, дуб же
опять-таки заходит дальше на север.
Условия произрастания и состояние насаждений дуба
на его сенериом пределе
Для характеристики насаждений дуба на крайнем северо-восточном пределе его
распространения приведем некоторые описания, произведенные в Еловском и Суксун-
ском районах Молотовской области. Дубрава на правом берегу р. Камы (вблизи
с. Елово), площадью около 50 га, располагается на возвышенных местах (грядах)
поймы. Почва легкосуглинистая. Тип леса: дубняк пойменный (Quercetum fluvialis)
(рис. 2 и 3). Насаждение чистое с незначительной примесью березы бородавчатой,
липы мелколистной и сосны обыкновенной; на коренном берегу постепенно пере-
ходит в сосновый бор. Подлесок отсутствует, только изредка встречаются кусты
крушины слабительной и шиповника. Дубы порослевого происхождения, возраст —
от 30 до 200 лет, диаметр на высоте груди — до 50 см. Насаждение сильно изрежен-
ное, полнота 0.2. Деревья располагаются куртинами по 5—50 стволов.
Семенное возобновление протекает неудовлетворительно, только изредка встре-
чаются 1—2-летние всходы дуба, несмотря на то, что в отдельные годы дубы дают
обильный урожай желудей. Отсутствие подроста дуба семенного происхождения
объясняется тем, что в дубраве ежегодно производится скашивание травы, а вместе
с этим и молодых дубков, к тому же, дубрава служит местом выпаса свиней, кото-
рые уничтожают опавшие желуди.
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
433
Вследствие того, что насаждение сильно изрежено и в нем совершенно отсут-
ствует подлесок, стволы дубов подвергаются резким колебаниям температуры (днем
Рис. 2 Насаждение дуба в пойме р. Камы у с. Елово.
Рис. 3. Одиночно растущее дерево дуба
в пойме р. Калы у с. Елово.
Рис. 4. Морозобойная трещина на стволе
дуба.
нагревание солнцем, ночью быстрое охлаждение), поэтому многие деревья имеют
морозобоины: у некоторых они имеют вид незначительной продольной трещины
434
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
в поверхностных слоях коры, у других же эта трещина захватывает даже древесину
и имеет длину по стволу до 2—3 м (рис. 4).
Приведем еще описания двух пробных площадок в западной части дубовой лес-
ной дачи Иргинского лесничества Свердловской области (водораздел рр. Сылва и
Шуртан). Наиболее характерны для этой части дачи дубняк снытевый (Quercetum
aegopodiosum) и дубняк елово-снытевый (Quercetum piceeto-aegopodiosum).
Пробная площадка №1. Площадь 0.2 га. Пологий (5°) северо-восточный
склон горы Дубовой. Тип леса: дубняк снытевый (Quercetum aegopodiosum) (рнс. 5).
Состав древостоя: 9Д1Ос н- ед. Б; возраст дубов 80 (70— 90) -+- ед. 60 лет, средний
диаметр—22 см, высота 17.6 м, бонитет IV, степень сомкнутости крон 0.7.
Подлесок очень редкий (сомкнутость полога меньше 0.1), состоит из шиповника,
крушины ломкой, рябины, черемухи и липы; средняя высота 1.5 м.
Почва среднеподзолнстая, средиедерновая, тяжелосуглинистая, подстилается
известковыми породами (на глубине 60 см обнаруживается сильное вскипание от
10%-й НС1).
Влажность почвы возрастает с увеличением глубины, однако, судя по рельефу,
грунтовые воды залегают глубоко.
Подрост на пробной площади почти исключительно состоит из дуба семенного
происхождения, состав его выражается такими цифрами (в тыс. на 1 га): дуб Семен-
ной 15, дуб порослевый 2.5, осина порослевая 1.5.
Возрастной состав самосева дуба характеризуется следующими данными:
Возраст самосева
(в годах) . . .
Количество осо-
бей самосева на
1 га (в тыс. шт.)
123456789 10 11
2.5 2.0 2.5 3.0 2.0 1.5 0.5 0.5 — — 0.5
Средний возраст подроста 3.8 года. Возраст самосева определялся подсчетом
годичных слоев на срезе у корневой шейки. Как видно из приведенных данных,
количество дубков резко уменьшается прн возрасте 6—7 лет. В. Г. Нестеров (1949)
и другие авторы объясняют такое явление тем, что в первые годы жизни, примерно
до 5 лет, дуб является более теневыносливым, чем в старшем возрасте, и поэтому
может удовлетворительно существовать под материнским пологом. Но дело, конечно,
не н одной только теневыносливости, а н в риде других факторов (чувствительность
к заморозкам, конкуренция из-за воды и пищи с травянистой растительностью и др.).
Как видно из следующей сводки, подрост дубов в большинстве случаев не под-
нимается выше травяного покрова:
21-30 31—40 41—50 Свыше 51
Высота дубков (в см) .
До 10 11—20
Количество дубков на 1 га
(в тыс. шт.) 1.0 6.0 6.0 0.5 0.5 1.0
Количество дубков (в %) . 6.7 39.9 39.9 3.3 3.3 5.7
Основная масса подроста (86.5%) достигает высоты только 30 см. Весьма веро-
ятно поэтому, что в ярусе травянистых растений создается микроклимат, благопри-
ятный для роста молодых растений дуба (повышенная влажность воздуха, боковое
затенение, менее резкие колебания температуры и т. д.).
Наблюдалась следующая средняя высота подроста дуба на пробной площади
в зависимости от вэзраста:
Возраст самосева(в годах) 123456
Высота сеянцев (в см) . 12.5 15.2 20.0 23.0 26.5 27.0 У
У молодых дубков почти ежегодно отмирает верхушечная почка, верхушечный
побег замещается одним из боковых и поэтому все растения имеют уродливый вид.
V самосева в возрасте 5—6 лет начинается отмирание не только верхушечной почки,
во и верхушечного побега — подрост превращается в „торчки**, которые могут суще-
ствовать до 10—11 лет и затем погибают (подроста свыше 11 лет на пробной пло-
щади не быдо обнаружено).
травянистый ярус. Покрытие почвы 70%, видовой состав: Aconitum excel-
sum — sp. Aegopodium podagraria — cop.3, Dactylis glomerata — sol.. Fragaria vesca —
cop., Cjahumboreale—sol.. Geranium silvaticum — sp., Heracleum dissectum — sol.,
Latnyrus pisijormis — un., £. vernus— cop.1, Majanthemum bifolium — cop.1, Melica
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
435
nutans — сор.3, Paris quadrifolia —sp., Polygonatum officinale — sol., Potentilla tor-
mentilla— un., Pteridium aquilinum — sol., Pulmonaria obscura — sp., Rubus saxatilis—
cop.3, Sanguisorba officinalis—sol., Scrophularia nodosa—un., Selinum carvifolia —
un., Stachys betonica —sol., Stellaria holostea— cop.3, Trifolium mon/anum — sp.,
Veronica chamaedrys — cop.3, Vicia sepium— sol.
Пробная площадка №2. Площадь 0.2 га. Пологий (7—8°) северо-восточ-
ный склон горы Дубовой. Тип леса: дубняк елово-снытевын (Quercetum piceeto-aego-
podiosum) (рис. 6). Состав древостоя по числу стволов 5Д2Е1Пх1С1Ос -+- ед. Б, по
проекции крон: 4ДЗЕ2С1Пх -+- ед. Ос. и Б. Возраст дуба 100(80 — 110)-Ьед. 60 лет,
ели 80 (75—85) ед. 50 лет, сосны ПО (95—125) лет. Средний диаметр стволов дуба
26 см, высота 16.5 м; бонитет IV. Степень сомкнутости крон 0.5.
Подлесок состоит из шиповника и рябины (единично крушина ломкая, липа,
черемуха, волчье лыко и калина), сомкнутость полога 0.2, средняя высота 3.0 м.
Рис. 5. Дубняк снытевый (Quercetum
aegopodiosum). Дубовая лесная дача
Иргинского лесничества Свердловской
области.
Рис. 6. Дубняк елово-снытевый (Quer-
cetum piceeto-aegopodiosum). Дубовая
лесная дача Иргинского лесничества
Свердловской области.
Почва среднеподзолистая слабодерновая, среднесуглинистая, подстилается из-
вестковыми породами; вскипание от 10%-н НС1 на глубине 85 см.
Количество подроста следующее (в тыс. штук на 1 га): дуба семенного проис-
хождения 25.5, дуба порослевого происхождения 4.5, ели 4.0, пихты 1.0, осины 3.0
(сосна отсутствует). Средний возраст подроста: дуба семенного 5.9 лет, дуба поро-
слевого 4.1 года, ели 15 лет.
Здесь, так же как на пробной площадке № 1, количество подроста дуба, начи-
ная с 8-летнего возраста, резко уменьшается, однако средний возраст самосева дуба
выше (5.9 лет против 3.8 года). Это объясняется большей осветленностью дубравы
на пробной площадке № 2 (степень сомкнутости крон на площадке № 1 0.7, на пло-
щадке № 2 0.5). На пробной площадке № 2 по количеству подрост дуба значительно
преобладает над подростом ели, но отсюда нельзя сделать вывода о большей благо-
надежности возобновления дуба. Об этом можно судить и по составу самосева дуба
и ели по высоте (см. таблицу, стр. 134).
Основная масса самосева дуба (78.4%) не превышает высоты 50 см, дубочков
же выше 1 м совершенно нет; подрост дуба порослевого происхождения также в ос-
новном имеет высоту до 0.5 м, отдельные экземпляры — до 0.7 м, тогда как 50%
особей подроста ели имеют высоту свыше 1 м, а некоторые елочки достигают 3 м.
Из приведенных данных видно, что возобновление ели более благонадежно, чем
дуба, несмотря на количественное преобладание последнего.
436
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
Количество самосева дуба и ели ио ступеням высоты
Порода Высота (в см)
До 10 11—2021—30 31—40 41—50 51—60 61—70 71—80 81—90 91— 100 100 и боль- ше
Дуб (в тыс. шт. на 1 га) 0.5 5.0 S.S 3.5 5.5 1.5 2.0 0.5 1.0 0.5 —
Дуб (в %) 2 19.5 21.6 21.6 5.9 7.8 2.0 3.9 2.0
Ель (в тыс. шт. на 1 га) — 0.5 — — 1.5 2.0
Ель (в %) . - 12.5 - — — — 37.5 1 — 50.0
L' Подрост елн располагается куртинами в более затененных участках леса. Внутри
куртин
Рис. 7. График высоты деревьев дуба (Н)
в зависимости от диаметра стволов (D).
1 — пробная пло!дадка № 1; 2 — пробная площадка № 2.
почти совершенно отсутствует травянистая растительность и наблюдается
большее развитие мохового яруса по
сравнению с остальной площадью.
Траиянистын ярус. По-
крытие почвы — от 50 до 80%, видо-
вой состав: Aconitum excelsum — un.,
Adenophora liliifolia—un., Aegopo-
dium podagraria — cop.3, Agrostis sp.—
sol., Anthriscus silvestris—un., Cam-
panula persicifolia — un., Fragaria
vesca—sp., Geranium silvaticum—•
sol., Hypericum perforatum — sp.,
Inula salicina — un., Lathyrus ver-
nus — sp., Majanthemun bifolium —
cop.1, Pirola sp.—sol., Pleurosper-
mum uralense — un., Polygonatum of-'
ficinale— un., Potentilla tormentilla —
sol., Pteridium aquilinum— sol., Pul-
monaria obscura — sol., Rubus sax at i-
lis — cop.1, Sanguisorba officinalis —
sol., Stachys betonica — sol., Stell aria
holostea — cop.\ Trientalis europaea —
sp., Trifolium montanum — sp., Tri-
folium repens — un., Veronica cha-
maedrys— cop.2, Vicia sepium — sol.,
Viola canina — sol.
Сопоставим некоторые таксаци-
онные данные пробных площадок
(рис. 7). Как видно из графика,
при одних и тех же диаметрах стволов высота деревьев на пробной площадке
№ 2 значительно меньше, чем на площадке № 1. Климатические, почвенно-
грунтовые условия и условия увлажнения н том и другом случае одинаковы.
Разницу в высоте деревьев можно объяснить только отрицательным влиянием на
рост дуба других древесных пород, участвующих в насаждении на площадке № 2,
и, в частности, влиянием ели.
Выводы
1. Распространению дуба на север, наряду с другими факторами, в сильнейшей
степени препятствует конкуренция елн.
2. Возобновление дуба под пологом снытевых н елово-снытевых дубняков проте-
кает неудовлетворительно. Вероятная причина этого — относительно сильное зате-
нение почвы в условиях Предуралья даже при сомкнутости крон, не превышаю-
щей 0.5.
3. В елово-снытевых дубняках возобновление ели более благонадежно, чем дуба,
и, как следствие этого, можно ожидать вытеснеаия дуба елью.
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
437
Литература
Алехин В. В. (1951). Растительность СССР. —Высоцкий Г. Н. (1930).
Учение о лесной пертиненции. — Говорухин В. С. (1937). Флора Урала.— Г о р-
дягин А. Я. (1925). К вопросу о зимнем испарении некоторых древесных пород.
Тр. Общ. естествоиспыт. Казанск. уннн., L. — Коржнискин С. И. (1891). Се-
верная граница черноземной области восточной полосы Европейской России в бота-
нико-географическом и в почвенном отношении. Тр. Общ. естествоиспыт. при
Казанск. унив., XXII, 6. — Крылов Н. (1878). Материал к флоре Пермской гу-
бернии. Тр. Общ. естестнонспыт. при Казанск. унив., VI, 6. — Морозов Г. ф.
(1922). Биология наших лесных пород. — Морозов Г. Ф. (1949). Учение о лесе.—
Нестеров В. Г. (1949). Общее лесоводство. — Нестеров Н. С. (1887). Леса Сер-
гинско-Уфаленских горных заводов на Урале. Лесн. журн., 6. — Нестеров Н. С.
(1933). Очерки по лесоведению. — Программы для геоботанических нсследованнй.
(1932). Под ред. Б. А. Келлера и В. Н. Сукачева. — Сукачев В. Н. (1930). Руко-
водство к исследованию типов лесов. — Су качен В. Н. (1934). Дендрология
с основами лесной геоботаники.—Сюзев П. В. (1912). Конспект флоры Урала
в пределах Пермской губернии. — Сюзев П. В. (1910). Северная граница распро-
странения дуба в Пермской губернии. Зап. Уральск, общ. любит, естествозн.,
XXX.— Сюзев П. В. (1924). Новые данные для флоры Среднего Урала. Изв.
Биолог, и.-и. инет, при Пермск. Гос. унив., II, 9.— Танфильен Г. И. (1902а).
Полярные пределы дуба в России. Изв. Бот. сада, II, 1. — Танфильев Г. И.
(19026). Бараба и Кулундннская степь в пределах Алтайского округа. Тр. геолог,
части Кабинета..., 5, 1. — Ткаченко М. Е. (1939). Общее лесоводстве.—
Georgi I. J. (1775). Bemerkungen einer Reise im Russischen Reich in den Jahren
1773 und 1774, Bd. II.
Молотовски-й (Получено 3 I 19 3)
сельскохозяйственный институт,
Кафедра агролесомелиорации
М. Н. Аврамчик
ПРИРОСТ ЯГЕЛЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТИ БАССЕЙНА РЕКИ АНАДЫРЬ
С 1 рисунком
Практические мероприятия, направленные на поддержание оленьих пастбищ
в состоянии непрерывно идущего возобновления лишайниковых кормов (ягеля), не
могут быть осуществлены без знания хода накопления кормовой массы и срокон
восстановления ягеля. Поэтому вопросы, касающиеся изучения роста ягеля, имеют
первостепенное значение для правильной организации пастбищного хозяйства в оле-
неводстве.
Опытные данные, имеющиеся в отечественной и иностранной литературе, не
достаточны и не надежны. Накоплен большой материал о скорости роста и возобнов-
ления кустистых лишайников, но он относится главным образом к западной части
Крайнего Севера, тогда как для северо-востока Советского Союза этих данных пока
еще нет.
На основании стационарных наблюдений, проведенных автором на Анадырской
опытной оленеводческой станции Научно-исследовательского института полярного
земледелия, животноводства н промыслового хозяйства в 1941—1943 гг., этот пробел
отчасти заполняется. Наши данные относятся к территории лишайниковых пастбищ,
расположенных в центральной части бассейна р. Анадырь, т. е. к одному из крупных
оленеводческих районов Чукотского национального округа. Работа проводилась в со-
ответствии с методикой, утвержденной указанным институтом в 1940 г. (автор мето-
дики В. Н. Андреев). Нами были заложены стационарные опыты для изучения при-
роста ягеля способом „отметок*1, предложенным Б- Н- Городковым (Советское олене-
водство, вып. 8, 1936).
Техника закладки опытов, примененная нами, заключалась в следующем: лишай-
никовый покров на выбранном участке тундры обильно смачивался водой до размяг-
чения подециев. После этого приступали к осторожному отделению подециев друг
от друга и перевязывали их тонкой ниткой в виде слабой петли, лежащей на раз-
ветвлении подеция. Лишайники перевязывались в трех местах: под верхушкой,
в средней и в нижней частях подеция, примерно вблизи границы живой н мертвой
зоны подеция. После перевязки приступали к промерам с помощью циркуля-размет-
чика н металлической линейки (с врезанными делениями). Один промер производился
от верхушки подеция по главному стволику до первой перевязки, второй промер от
438
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
первой петли нитки до второй, третий — от второй петли до третьей, четвертый
(общин промер) — от верхушки до последней (третьей) петли нитки. По окончании
промеров навешивался порядковый номер на целлулоидной пластинке, написанный
черной тушью и соответствующий записям промеров по дневнику.
Стационарные наблюдения над ежегодным линейным приростом продолжались
в течение двух лет. Онн были организованы на правом берегу р. Танюрера, в 134 км
от устья, на опытном участке среди пушнцево-кочкарной мохово-лишайниковой тундры,
являющейся одной из наиболее распространенных растительных формаций тундровой
зоны северо-востока СССР. В этой же формации были собраны те же виды ягелей
для последующего определения прироста по методу среднего колена (А. С. С а л а з-
к и н, Сев. оленеводство, 1937, вып. 11; К. Н. Игошина, Тр. Инет, полярн.
земледел. и промыслов, хоз., 1939, вып. 4, сер. „Оленеводство").
Собирались образцы ягелей и из других местообитаний: с торфяных плосковер-
хих бугров мелкобугристого болота с морошко-лишайниковой кустарничковой форма-
цией, а также из субальпийского пояса Алганских гор на верхней границе древесной
растительности и мохово-лишайниковых кедровниковых зарослей.
Все исследователи, работавшие методом „отметок4*, указывают на большую трудо-
емкость работ. Легкая повреждаемость живых частей от прикосновения рук (ломкость
в сухом состоянии н обрываемость во влажном) привела к тому, что экземпляров,
годных для излучения прироста ягелей в ненарушенном состоянии, оказалось: для
Cladonia rangiferina 45.3%, С. silvatica 82.0% и Cetraria cucullata 64.0% от общего
числа взятых в опыт, а поэтому к статистической обработке по способу сумм было
допущено кладонии оленьей 68 экземпляров, кладонии лесной 41 и цетрарии кукул-
лята 32 экземпляра.
Приводим в табл. 1 результаты вычислений среднего годового прироста (Л/),
среднего квадратического отклонения (<т) и средней ошибки (т) по всем четырем
промерам, сделанным по методу „отметок44.
Для сопоставления размеров ежегодного прироста приводим в табл. 2 данные,
полученные для тех же видов ягелей, за исключением цетрарии, методом среднего
колена. Как известно, текущий прирост взрослого подеция, получаемый методом
отметок, возможно сравнивать со средней длиной колен, прекративших свой рост,
т. е. расположенных в нижней части подеция. Как видно, по обоим методам полу-
чаются очень близкие величины. По методу отметок текущий прирост для кладонии
оленьей — 6.1 мм, по методу измерения колен — 5.9 мм, для кладонии лесной по
методу отметок — 4.8 мм, по методу колен — 4.9 мм.
На основании данных табл. 1 и 2 построен график (см. рисунок) роста изучен-
ных кладоний, показывающий зависимость хода роста от морфологических зон поде-
ция. Столбиками косой штриховки и белыми показаны морфологические зоны подеция.
Ломаная линия изображает изменение размеров ежегодного прироста в разных точках
зоны роста.
На графике наглядно выступают следующие закономерности роста подеция.
Верхний участок зоны роста или, короче, верхушка кустистых лишайников (а), состоя-
щая из мелких колен общей длиной 2—3 мм, дает ежегодный прирост порядка
0.4—0.9 мм. Под верхушкой наступает увеличение размера колен — это будет средняя
часть зоны (б), участок наиболее энергично развивающихся в длину и ширину колен,
которые к тому же еще не достигли своего полного развития. Длина среднего участка
зоны роста кустистых лишайников достигает 20—25 мм. При внимательном осмотре
главного стволика ягеля ниже среднего участка зоны можно заметить изменение
окраски тела лишайника, у одних видов в сторону потемнения или посерения, а у дру-
гих в сторону обесцвечивания до бледнобехого цвета. Это будет переходный участок
к нижней морфологической зоне кустистых лишайников. Размер колен здесь стано-
вится более или менее стабильным, но рост их еще продолжается на некотором рас-
стоянии. Длина нижней зоны — зоны оторфовения — может быть различной, зависящей
от возраста ягельной дернины и скорости процесса разрушения тела лишайника.
Согласно данным табл. 1 можно установить постепенное падение энергии роста
к низу (0.7—0.4 мм). На расстоянии 63 мм от верхушки рост прекращается (точка
прекращения роста).
Установленная величина растущей зоны оказывается одинаковой для обоих видов
кладоний, произрастающих в условиях танюнерских пушицевых кочкарников. Следо-
вательно, для получения надежных данных по методу среднего колена необходимо
брать живую часть подеция длиной не менее 63 мм. В условиях других местообитаний
размер зоны роста кладоний, возможно, будет другим, но близким к пределу 60—70 мм,
а иногда и меньшнм.
Поскольку процессы отмирания лишайникового подеция идут постепенно, постольку
трудно установить точку прекращения роста, так как последняя находится ниже наблю-
даемой границы, располагаясь между средней и ннжней частями подеция. В резуль-
тате этого, в нижнюю часть подеция попадает некоторая доля его, дающая прирост
до 0.5 мм в год. Средний годовой прирост всего подеция может быть точно учтен,
если принимать во внимание не только живую, но и отмирающую часть подеция. Для
того, чтобы получить действительный годовой прирост, нужно суммировать размеры
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
439
колен верхушки и средней части и прибавить еще 0.5 мм на прирост, не учитываемый
нашей табл. 2, т. е. падающий на нижнюю отмирающую часть подеция (до точки
прекращения роста).
В заключение приводим в табл. 3 данные по среднему приросту кустистых кладо-
ний, полученные методом среднего колена для различных типов местообитаний.
Из отмеченных четырех типов местообитаний танюрерских и горных алганских
тундр наиболее высоким приростом обладает кладония оленья, дающая колебания
прироста от 4.7 до 6.4 мм в год, причем наиболее высокий прирост приходится на
ягели, растущие на невысоких, порядка 50 100 м, сопочках или склонах увалов.
Меньшим приростом обладают ягельники сухих торфяных болот, где они подвержены
частому" периодическому высыханию.
На оси абсцисс — прирост ягеля (в мм); на осн ординат — общая высота
ягеля (в мм). Пунктиром показана точка прекращения роста ягеля. 1 — зона
роста подеция; 2 —- зона оторфовения, 3— кривая роста: а, б, в — участки
зоны роста.
Кладония лесная обладает, по сравнению с другими кустистыми ягелямн, немного
меньшим приростом, постепенно падающим от местообитаний среднего увлажнения
к местообитаниям слабо увлажняемым.
Для кладонии альпийской можно отметить увеличение прироста, начиная с место-
обитаний на склонах и вершинах небольших холмов к среднегорным условиям суб-
альпийского пояса Алганских гор, покрытых тундровыми кедровниками. Цетрария
кукуллята по размеру своего прироста более всего приближается к кладонии оленьей,
давая на пушицевых кочкарниках величину прироста 6.3 мм.
Установив величину живой части для ягельников анадырских пастбищ, равную
в среднем 63 мм, н зная средний годовой прирост для каждого типа пастбищ, легко
определить время, требующееся для восстановления съедаемой оленями кормовой
массы. В среднем, анадырские лишайниковые пастбища, при условии наличия живых
остатков подециев в растительном покрове, восстанавливаются в течение 10—13 лет.
В тех случаях, когда на территории ягельных пастбищ происходит коренное измене-
ние условий местообитания, в результате, например, пожаров, лишайниковый покров
может совсем не восстановиться, а в лучшем случае возобновление лишайников
задерживается на срок свыше 25 лет, как это имеет место на участке правобережья
р. Майн возле устья.
ТАБЛИЦА 1 Средний годовой прирост ягелей за период 1941 - 1943 гг. (промеры во влажном состоянии, по методу отметок) Прирост (в мм) _ IV промер 5Е 4.
ь
III промер 4-1
е>
5=
II промер | 4'
ь
I промер +1
t-
Средняя длина подециев (в мм) daw -odn Д]
daw -odn щ
daw -odn jj
daw -odn j
яэийаУои OVOHfr
Виды
co co ООО о 1
I .
•—<
cm t-ч cm ’о
с а
1—< co co X я а
40 <0 о ч а
а
X а СР
ОНгЧ га
о о о X а а
а
X о
г- со а га'
ООО CD с X а
S га (D
о с X о
О О*—* ср а
а о
Г-4 «-Ч О) о в (D
ООО 1 а
с ч
и CD
=а Он
ООгЧ о о
К га
Е— о
а а а Ч
Г” г— см а о
ООт-ч X а а
X »а 0)
К М а га S
СМ СМ СО CD Е- а
ООО (D о
CD С С < а К
\ОСМ1Г4 эХ О за о а X о а
X а
га о W о а а
а
X < о
t-ч СОО о о
1Г> СО •С эХ Е—
X X <Р Д га О О
а а
ю со с* а СР О
Г“ О*4 эх Е- за
со а s
в О Ч о
tn О ОО X а СР а
LO 40 LO X X 3$
t-ч т—* Т-Ч X X В а га
а
СМ S ср CD о га
со tn in ср X о о
—Ч 1—1 1—< <D
И о СР га
X
О О1 00 С 1 р, X
^1-4 0'. 1 > С СР
1— —1 •ч CD S
за О о
СОчЧ СМ чо со п <D га СР
CD S СР а
с О о
• Ч за
- CD а а
* * га а а
Gt а 4D а ч
к к < д я < св за га
X X >, о Си
СР СР < с >, S X и
о < х X с
к к к СР X
S S S х а ср с а
о о « эа
ч ч ср о
га га Е- СР
< < с О
xjbiX’ га
Средний годовой прирост подеция (в мм) S: +' 0 06 0,05
0.6 0.5
Sg ОтГ 1ЛС0
Средний размер колен лишайников (по частям подеция, в мм) нижняя часть 60'0 10’0
ь с* с*, о о
с* tri
средняя часть 5: +1 100 го
ь 1.3 0.1
СО V4 СО
верхняя часть +! 0.03 0.01
° о. со о ОО
о чо с5с5
Средняя длина отдель- ных частей подеция (в мм) ЯНИУ^ НРЙ190 142.1 71.8
чхэяь ккнжин 116.7 46.8
ЧХЭРЬ KBHtfado 1 22.4 22.9
чдэвь BBHxdaa О о со см
яаийэУоп OVOHh 100 100
Виды Кладония оленья Кладония лесная .....
Примечание. Морфологические зоны лишайниковых подециев приняты следующие: верхняя часть подеция— все мелкие ново-
образованные колена, средняя часть — все более или меиее однородные по величине и цвету колена (зеленоватые, чисто-белые или се-
ровато-белые),1 нижняя часть—та, где заметно начало посерения (у кладонии оленьей) или обесцвечивание до бледнобелого цвета (у кла-
донии горной и кладонии лесной).
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
441
ТАБЛИЦА 3
Средний годовой прирост ягелей, собранных в центральной
части Анадырского бассейна в 1943 г. (во влажном
состоянии, в мм)
• Тип местообитания Кладония оленья Кладония лесная Кладония горная
Пушицевый кочкарник 6.2 4.6 —
Мелкобугристое торфяное болото ... 4.7 л'1 —
Кустарничковая тундра Тундровые кедровники субальпийского пояса 6.4 4.0 4.4
Алганских гор 5.5 5.0
Учитывая скорость роста и период восстановления ягельников до высоты, при-
годной для выпаса оленей, мы можем утверждать, что четырехлетний пастбищеоборот
на лишайниковых пастбищах явится эффективным хозяйственным мероприятием, спо-
собствующим нормальному возобновлению кормовой массы ягелей.
Следует подчеркнуть, что установленные нами средние величины ежегодного при-
роста ягелей относятся только к лишайниковым пастбищам в центральной части бас-
сейна р. Анадырь, для других же географических н экологических условий Чукотского
национального округа эти пастбища потребуют дополнительного изучения.
Анадырская опытная
оленеводческая станция
(Получено 26 IX 1953)
А. Д. Фурсаев
СЛУЧАИ СРАСТАНИЯ ДРЕВЕСНЫХ ПОРОД
С 2 рисунками
За последнее время исключительное внимание уделяется фактам срастания раз-
личных экземпляров древесных растений, принадлежащих к одному и тому же или
к различным видам. Эти факты интересны во многих отношениях, на них можно
изучать вопросы взаимного влияния привоя и подвоя, вопросы питания растения
соками другого вида, возможности перехода к паразитическому и полупаразитиче-
скому типу питания автотрофных растений и т. д. Некоторыми авторами такие факты
используются для подтверждения своих теоретических взглядов по вопросу видообра-
зования.
Самый процесс срастания древесных пород изучен недостаточно, описаний слу-
чаев срастания весьма мало, и поэтому даже простая констатация фактов подобного
рода представляет определенный интерес. В настоящей заметке я намерен изложить
новые факты, наблюдавшиеся мною.
Срастание экземпляров одного и того же вида деревьев, произрастающих в не-
посредственной близости друг от друга, приходилось наблюдать довольно часто
в Саратовской области. Обычны случаи срастания корневых систем осокоря в пойме
Волги. У Саратова на плотине заброшенного пруда по речке Гуселке (у семенного
хозяйства Института земледелия Юго-Востока) имеется несколько экземпляров сере-
бристого тополя, сросшихся своими ветвями. Толщина этих тополей доходит до 40 см.
Срастание произошло на разных высотах не ниже 5 м от земли.
Обычны случаи срастания ветвей у дуба. На молодых экземплярах дуба при-
ходилось наблюдать начальные фазы такого срастания. Ветви толщиной 1—2 см близ
вершины соприкасаются друг с другом. На месте соприкосновения верхушек обра-
зуется утолщение с площадкой на каждой ветке, этими площадками побеги примы-
кают друг к другу. На месте соприкосновения поверхность бугорчатая, отсутствует
коровая часть, и разъединение этих срастающихся частей не требует особых усилий.
Видимо, в дальнейшем происходит смыкание камбиального кольца и срастание места
соприкосновения.
Неоднократно приходилось наблюдать срастание ветвей разных экземпляров
и у старых дубов. Такой случай срастания был зафиксирован нами в окре-
стностях с. Садового Красноармейского района на дубах в возрасте 70—80 лет,
442
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
произраставших на опушке дубового леса. На фотографии видно, что сук, соединяю-
щий два рядом растущие экземпляра дуба, принадлежит левому из них. На конце
сука, соединяющего экземпляры дубов, заметно утолщение, несколько обнимающее
ствол второго дуба.
Рис. 1. Многократное срастание ветвей дуба (г. Одесса).
Не менее интересен факт массового срастания ветвями стволов дуба, ветвящегося
почти от основания, наблюдавшийся в Одессе, на бульваре на Театральной площади.
На высоте человеческого роста имеет место многократное срастание отдельных вет-
Рис. 2. Бузина, выросшая на белой акации (Одесский ботанический сад).
вей этого дуба (рис. 1). На этом же бульваре растет несколько экземпляров плаку-
чих софор японских, у которых также имеется массовое срастание искривленных
ветвей.
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
443
Еще более интересный случай срастания наблюдался на территории Одесского
ботанического сада. Недалеко от оранжереи растет старое дерево белой акации.
Верхняя часть его с дуплом; на высоте человеческого роста дерево имеет живую
периферическую часть; с одной стороны ствола, видимо на месте старого поврежде-
ния, имеется продольная щель, в которой видна отмершая довольно рыхлая древе-
сина. Из этой древесины выходит наружу молодой экземпляр бузины (рис. 2). Этот
побег бузины, 18 см длиной, растет уже не первый год, имеет несколько пар листьев,
более мелких, чем у экземпляров, растущих неподалеку. Листья — более темной
окраски (может быть сказывается влияние наличия большого количества азота).
Можно думать, что этот экземпляр бузины произошел из семян, нашедших в щели
благоприятные для произрастания условия.
Я видел это растение бузины на белой акации в августе 1953 г. В Одессе перед
этим, в течение продолжительного времени, не было дождей. Интересно бы было
установить источники влаги н питательных веществ, распределение корневой системы
этого экземпляра и т. д. Необходимо просить работников Одесского ботанического
сада не только обеспечить сохранение, но и организовать систематическое наблюде-
ние за этим любопытным экземпляром.
Саратовский (Получено 15 II 1954)
Государственный университет
М. Н. Семенова
ДВА НОВЫХ АЛКАЛОИДОНОСНЫХ РАСТЕНИЯ
Изучение видов рода Scopolia Jacq. на содержание алкалоидов представляет боль-
шой практический интерес. В исследованных представителях этого рода найдены
ценнейшие лекарственные вещества — алкалоиды тропанового ряда: атропин, скопо-
ламин и Z-гиосциамин.
Тангутская и китайская скополин (Scopolia tangutica Maxim., *S*. sinensis Hemsl.)
химически не изучались до настоящего времени. Проведенное нами исследование
этих двух растений позволило установить в ннх присутствие тропановых алкалоидов.
Особую ценность представляет тангутская скополия, в корневище которой и, что
особенно важно, в ее надземной части содержится большое количество наиболее цен-
нык тропановых алкалоидов. В молодых побегах тангутской скополин, исследованных
в стадии начала цветения растения (9 VI 1953), нами найдены алкалоиды — скополамин
и Z-гиосциамин, а также некоторые другие. Содержание скополамина в побегах тан-
гутской скополни во много раз превышает количество скополамина в корневище кар-
ниолийской скополин (Scopolia carniolica Jacq.), которая пока является в СССР
основным промышленным источником для получения этого ценнейшего лекарственного
вещества.
Возможность получения алкалоидов из травянистых побегов тангутской скополин
очень важна в практическом отношении, так как исключает необходимость уничтоже-
ния насаждений, неизбежную при использования в Качестве лекарственного сырья
корневищ растения. Культура тангутской скополии успешно ведется на протяжении
многих лет в интродукционном питомнике технических и лекарственных растений
Ботанического института им. В. Л. Комарова АН СССР.
В 1953 г. была успешно осуществлена высадка сеянцев тангутской скополии
в условиях опытно-производственного стационара БИН на Карельском перешейке.
Ботанический институт
нм. В. Л- Комарова
Академии Наук СССР,
Ленинград
(Получено 22 III 1954)
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 3
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
А. А. Ницеико
КРИТИЧЕСКОЕ ОБСУЖДЕНИЕ 2-го ИЗДАНИЯ УЧЕБНИКА
П. А. ГЕНКЕЛЯ И Л. В. КУДРЯШОВА „БОТАНИКА"
27 XI 1953 под председательством Ф. X. Бахтеева состоялось очередное заседа-
ние Комиссии Всесоюзного Ботанического общества по общественному просмотру
вновь выходящих учебников и учебных пособий, посвященное обсуждению 2-го изда-
ния учебника „Ботаника" П. А. Генкеля и Л. В. Кудряшова. Заседание открыл
акад. В. Н. Сукачев. На обсуждении присутствовали оба автора. В работе засе-
дания принял участие ряд лиц, высказавших свои мнения и пожелания в отношении
учебника; кроме того, Комиссией были получены отзывы, в том числе от работников
учительских институтов, которым приходится непосредственно работать с учебником.
В настоящем отчете приводится содержание как выступлений на собрании, так и
Письменных отзывов.
Один из авторов учебника, П. А. Генкель, кратко осветил в начале засе-
дания основные задачи, которые поставили перед собою авторы при составлении
учебника и при его переработке для 2-го издания. Учебник был напнсан по про-
грамме для учительских институтов, переработанной после августовской сессии
ВАСХНИЛ 1948 г. В основу первой части был положен тимирязевский принцип одно-
временного изучения органа и его функций, и поэтому вся первая часть построена
по разделам: семя, стебель н т. д. Но дать изложение обширного материала по
этому принципу не легко, и в учебнике имеются неизбежные повторения. При
переработке для 2-го издания был учтен ряд замечаний, включены многие рисунки,
исправлены отдельные неточности, включены разделы о работах О. Б. Лепешинской,
о ботанической географии Крыма и Кавказа и некоторые другие. Авторы считают,
что если составитель учебника работал в данной области сам, учебник не может не
отражать его взглядов; поэтому некоторые вопросы освещены с собственной точки
зрения авторов: теория Вента—Хогодного, формулировка понятия развития растений
(дана в учебнике новая, более общая, чем пригодная только для высших растений,
формулировка Т. Д. Лысенко), определение понятия „ксерофит", вопрос о покое
растений и т. д. После выступления П. А. Генкеля началось обсуждение учебника.
Ю. К. Круберг остановился на некоторых моментах построения книги. Он
указал, что главу о развитии растительных форм, с которой начинается отдел общей
ботаники, лучше, приблизить к рассмотрению самих органов, к морфологии, тем
более, что эта глава почти и не нужна для понимания следующего за ней материала
о клетке. Очень хорошо, что в учебнике дается представление об онтогенезе, но
описание явлений размножения несколько оторвано от систематики и биологии, осо-
бенно при рассмотрении фукуса. При характеристике тканей авторы останавливаются
только на высших растениях, и переход к главе о размножении, где рассматриваются
и высшие и низшие, получается непоследовательным. Притом рассмотрены не все
низшие: есть водоросли, но нет грибов.
По существу же учебник особых замечаний не вызывает. Большим его плюсом
является совместное рассмотрение формы органа и функции. Следовало бы расши-
рить раздел ботанической географии, так как учебник в этой области является
единственным источником знаний для студентов учительских институтов,—добавить
описание тропической растительности, расширить описание горной.
Из бесед со студентами видно, что одобрительные отзывы относительно учебника
очень единодушны. В работе учащихся некоторые затруднения вызывает глава
о клетке, но это, видимо, следует отнести за счет содержания, а не изложения.
М. М. Г о л л е р б а х в своем выступлении остановился преимущественно на вопро-
сах систематики, особенно низших растений. Он указал, что широкая распростра-
ненность учебника свидетельствует о его высоких качествах; однако это же обстоя-
тельство -заставляет тем внимательнее отнестись к погрешностям книги. Один из
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
445
наиболее принципиальных вопросов — деление на типы. Вообще оно даио очень
четко, но не везде хорошо изложено. Говорится о группе жгутиковых, но ее
место в таксономии не указывается. Во введении перечислены типы: бактерии,
синезеленые водоросли, миксомицеты, опять водоросли, а в тексте миксомицеты
постав лены после жгутиковых. Нельзя согласиться с выделением типа архегониаль-
ных растений, так как это целая самостоятельная линия развития. Это было бы
еще оправдано, если бы авторы вообще подходили к систематике с широких позиций,
но они и лишайники рассматривают как тип. Педагогически не совсем удачно дано
начало раздела низших растений, где имеется расхождение с ранее приведен-
ным перечнем, так как говорится о трех группах: амебообразных, жгутиковых
и синезеленых. При этом в дальнейшем, когда говорится о делении жгутико-
вых, они уже вообще не называются группой. Правильно, что наиболее подробно
разобраны зеленые водоросли, но синезеленые и бактерии следовало рассмот-
реть более основательно. Поскольку у зеленых рассмотрены все порядки, то
здесь следовало хотя бы их перечислить, указав, что рассмотрены будут только
некоторые.
Говоря о лишайниках, не следовало избегать четкой формулировки: лишайники —
вто симбиоз; здесь же в одном месте говорится, что они „обнаруживают признаки
симбиоза1*, в другом они называются „как бы комплексными организмами1*. Для
студентов эти „как бы1* особенно нежелательны. Следовало бы изложить теорию
эндопаразито-сапрофитизма, предложенную Н. А. Еленкиным. Наконец, не все
рисунки удовлетворительны, в разделе сннезеленых подписи под пятью рисунками
не точны; нити неточно изображены с гетероцистами по середине, — на самом же
Леле онн расположены по всей нити. Многие рисунки заимствованы из других
изданий и давно уже примелькались.
Все сказанное не умаляет больших общих достоинств учебника.
О. С. Полянская отметила общее очень хорошее впечатление от учебника:
прекрасный, доступный язык, наличие ряда ссылок на русских н советских ботани-
ков. Особенно ярко выступают достоинства учебника при сравнении его первой
части с учебником Курсанова, Мейера н др., где все формально и морфология дана
отдельно от физиологии. Но можно отметить и недостатки. Чувствуется, что учебник
написан двумя авторами, так как части его неравноценны: в первой яснее видно
лицо автора, а вторая более компилятивна. Довольно сильно различается в той и
другой части характеристика ксерофитов. Во второй части этот вопрос изложен
неудовлетворительно; приводится деление ксерофитов по Генкелю, а далее следует
перечисление их признаков уже общее, так что не известно, какие признаки к кото-
рым из ксерофитов относятся. Правильно было уже указано, что нельзя давать
размножение раньше развития организма; это затрудняет усвоение учебного мате-
риала студентами. Материал о бактериях распределен неравномерно по разным
местам— его лучше отнести, в основном, во вторую часть. Много говорится о роли
бактерий в круговороте веществ, но не упомянуто о роли грибов. Плохо разработана
систематика плодов; она дана в устаревшем виде, хотя есть современная генетиче-
ская классификация А. Л. Тахтаджяна. Группы экологических факторов в двух
местах книги трактуются по разному. Нельзя согласиться с выделением орографи-
ческих факторов в самостоятельную группу, так как это факторы косвенные; зато
антропогенные факторы надо было бы выделить. Неверно, что растительные зоны
всегда идут с запада на восток; в Сев. Америке, например, их границы идут с юга
на север. Нельзя определять гидрофиты, как растения, погруженные в воду, —
разве кувшинка не гидрофит? Такие неточности встречаются во всем материале по
экологии и географин. В целом же разбираемый учебник безусловно хорош н требует
переиздания.
О. С. Стрелкова указала прежде всего на большие трудности составления
полного и в то же время простого учебника, особенно если имеется в внду учебник
по всей ботанике, а не по какой-либо ее отрасли. Тем не менее, разбираемый
учебник — весьма доброкачественное пособие; 1-е издание было проверено в практике
преподавания, а 2-е значительно улучшено. Большим достоинством является то, что
анатомия не оторвана от морфологии и форма от функции (чем грешит учебник
Курсанова, Мейера и др.). Учебник несколько превышает объем сведений, которые
могут быть изложены студентам; это, с одной стороны, плюс, так как способствует
расширению кругозора, но с другой стороны—и минус. Есть отдельные места,
изложенные слишком схематично; пожалуй, лучше было бы совсем не касаться неко-
торых вопросов, нежели давать их в таком виде. Так, очень кратко сказано о половом
размножении грибов. Неудачно деление на общую ботанику и частную, так как
сейчас под первой понимается, по существу, введение в ботанику. Материал о бакте-
риях следует сосредоточить в одном месте. Не стоит считать лишайники типом, так
как они слишком своеобразны. Говоря о водорослях, следовало привести хотя бы
один пример колониальных водорослей, помимо вольвокса. Неясно изложено проис-
хождение водорослей: точка зрения самих авторов остается неизвестной. О микоризе
говорится в двух местах, притом почти одно н то же. Нельзя согласиться, что голо-
семенные имеют цветок,—-упоминать об этом не следовало бы даже условно. Размно-
9 Ботанический журнал, № 3. 1954 г.
446
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
жение нужно увязать с систематикой; когда все сведения о размножении даются
в одном месте, а систематика излагается без циклов развития, она становится фор-
мальной. Мал раздел о географии. Есть неудачные выражения, например: „широкая
и узкая сторона" в применении к диатомовым, „организованная клетка", „устройство
к четки" вместо „строение" и т. д.
Н. М. Верзилин остановился в начале своего выступления на учебниках
ботаники вообще. Он высказал мнение, что учебники должны быть рассчитаны на
определенные учебные заведения и носить различный характер.
Имеющиеся же у нас учебники — Жуковского для университетов, Курсанова
и других для педвузов, Генкеля и Кудряшова для учительских институтов — мала
различаются между собой. Разбираемый учебник предназначен для учительских
институтов, которые имеют двухгодичный срок обучения и приближаются к технику-
мам. Между тем по объему, содержанию и терминологии он почти не отличается
от учебника П. М. Жуковского. Получается, что молодой учитель может по такому
учебнику учиться сам, но не может почерпнуть сведений для уроков. Для усвое-
ния материала весьма важна манера изложения. В ;• том отношении в учебнике есть
недостатки. Учение И. В. Мичурина на стр. 197 изложено кратко, очень’ длинными
фразами и без конкретных примеров. Нет примеров при описании часов Линнея„
при перечне жизненных форм; не указаны индикаторы pH. Хорошо, что анатомия
и физиология в учебнике изложены вместе, но и в этом отношении есть пробелы.
Испарение листа рассматривается отдельно от фотосинтеза и почему-то в разделе
о стебле, о побеге же, наоборот, следовало говорить в разделе о стебле, а не о листе.
В качестве примера гомологичных органов берутся казуарина и непентес, а не
те растения, которые учитель может показать. В разделе о систематике следовало
остановиться на доступных для показа семействах, и в качестве примеров привести
материал по биологии отдельных растений. О роли споровых в природе и их исполь-
зовании в хозяйстве нужно было сказать больше. В разделе систематики весьма
полезно было бы привести сводные таблицы или выделить в тексте группы расте-
ний, принадлежащих к одному семейству, но по разному приспособленных к среде
(к^к это сделано у Л. М. Кречетовнча). Схема циклов развития споровых не пра-
вильна и затрудняет студентов; методологически неправильно ее изображение в виде
круга, так как развитие идет не по кругу; методически она трудна, так как студенты
не знают, откуда начать круг. В этом отношении удачнее линейные таблицы М. М. Гол-
лербаха. Есть неудачные заимствованные рисунки, кочующие из учебника в учебник.
Плохо, что рассмотрение географии растений ограничено пределами Советскога
Союза. Сужен кругозор’и во времени — нет исторического очерка развития ботаники.
Жаль, что не приведена трактовка роста и развития стебля по Раздорскому: она
помогает студентам хорошо понять материал. Напрасно в учебнике слишком подчер-
кивается ограниченность дарвинизма. Нельзя забывать, что советские биологи вос-
питывались на дарвинизме и что дарвинизм сыграл огромную роль в развитии
материалистического понимания мира и в антирелигиозной пропаганде.
Вообще учебник для учительских институтов должен быть более краток, менее
сух и академичен, менее похож на научную сводку. Не следует вводить в него все,
что есть в современной ботанике, иначе нельзя привить слушателям любовь к этой
науке. Может быть, наиболее отвечает необходимому типу учебника „Ботаника"
Б. А. Келлера. Переиздать учебник Генкеля и Кудряшова следует, но уже для пед-
вузов, а не для учительских институтов, которые почти все теперь превращаются
в педвузы.
И. X. Блюменталь остановился на разделах, посвященных экологии, геогра-
фии растений и геоботанике. Прежде всего он указал, что ряд вопросов следовала
изложить в учебнике раньше, еще до приведения названий этих разделов. Хорошо,
что анатомия и физиология в учебнике даны вместе, но и экология не должна быть
оторвана от них. Она должна являться, по существу, заключением анатомии, морфо-
логии и физиологии, а за нею должен следовать разбор организма в целом и далее —
переход к жизненным формам. Экология рассматривается у нас обычно как спе-
циальная дисцип хина, .но от этого деления дисциплин на общие и специальные пора
отойти. Вообще ненормальна такая постановка преподавания, когда зоологи, гене-
тики, ботаники получают сведения только по морфологии и систематике растений,
но не по экологии, географии, н геоботанике. Следовало бы обсудить вопрос о про-
филе подготовки ботаников, подобно тому как обсуждался во Всесоюзном Геогра-
фическом Обществе профиль подготовки географов. Такая постановка вопроса опре-
делит и целеустремленность отдельных учебников.
Рассмотрение географии растений начинается в учебнике с ареалов. Этот вопрос
лучше изложить перед систематикой. Неудовлетворительно изложено понятие о виде;
даже В. Л. Комаров процитирован так, что вид оказывается лишенным ареала.
Характер изложения вопросов систематики следовало бы заимствовать у Н. И. Куз-
нецова, где каждая группа живет в своей среде, на своем ареале. Тогда и система-
тика оживет, а не будет голой морфологией, занимающейся лишь отличиями одних
видов от других, да и то по цветку, в то время как вегетативные органы и формы
их приспособления к среде почти выпадают.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
447
Геоботаника как учение о растительном покрове в целом должна быть заключи-
тельным разделом. Здесь нужно разобрать закономерности распределения раститель-
ности на конкретном фоне истории развития растительности и среды.
Изложение местами слишком лаконично, определения не очень четки (например
определение растительного сообщества). Говорить о самоизреживаннн вообще не
стоило; надо было показать, как приспособляются растения к среде и как одни
особи изменяют среду для других. Неудачен раздел о фитоценозе; он начинается
с изложения признаков фитоценоза, а следовало бы сначала сказать о его строении,
и прежде всего о видовом составе. Не определено, что такое тип растительности,
а только приведено два примера. Вопросы систематики фитоценозов вообще не изло-
жены. Трактовку ксерофитов следовало бы теснее увязать с условиями их существо-
вания. Слишком кратко сказано о пустынной и степной зонах. Наконец, нужно было
указать, как изменен растительный покров различных зон человеком, что культиви-
руется. При описании степей, например, даже не упомянуто, что теперь их почти
не осталось.
С резко отрицательной оценкой учебника выступил И. С. Ефремов (Ставро-
поль). Он указал, что на его взгляд в учебнике имеется целый ряд недочетов.
Например, определение ботаники дано лишь на 3-й странице, после перечисления
разделов ботаники. В целом ряде разделов (корень, стебель, лист, клетка) вообще
не дано определений, хотя с них следовало бы начинать; что такое клетка, напри-
мер, остается неизвестным. Обезглавлена таким же образом и систематика, опреде-
ления дисциплины нет, и задачи систематики не указаны. Объяснение деления кле-
ток—чисто механическое, а следовательно идеалистическое. Причина деления—
развитие клетки, а не рост, как пишут авторы. Неверно, что при кариокинетическом
делении делится ядро, так как оно совсем исчезает- Авторы подчеркивают принци-
пиальное различие половых и соматических клеток, ве указывая, что половые про-
изошли от соматических. Также поставлена стена между кариокинетическим делением,
и редукционным. Не подчеркнут вред самоопыления и польза перекрестного опыле-
ния, — это положение приведено просто как мнение Дарвина, а как относиться
к нему — авторы не указывают. Везде авторы сначала рассматривают рост, а потом
развитие, хотя развитие — понятие более общее, а рост—7 лишь одна из его сторон.
Это говорит о том, что авторы не понимают мичуринского учения. Сугубо форма-
листично все изложение систематики. Почти ничего не сказано о значении бактерий
в жизни человека, очень мало — о биологии водорослей, а о их практическом значе-
нии —15 строк. В разделе семенных о практическом значении разбираемых видов
уже вовсе ничего не говорится; ольхе, коровяку, ветренице уделено больше внимания,
чем дубу, картофелю, хлопку. Протоплазма зачем-то называется цитоплазмой. На
стр. 31 приведено фантастическое химическое уравнение. В начале раздела о стебле
не указана его основная роль — регулирование развития растений. Транспирация
изложена в конце темы „стебель44 и почему-то не рассматривается как функция
листа. Витамины оторваны в изложении от ферментов; из последних упомянуто лишь
три, хотя известно, что нх больше тридцати. Вместо теории Вента—Холодного при-
ведена примитивная собственная теория авторов. Обмен веществ — основной жизнен-
ный процесс — изложен схематично, на трех страницах. w Тему о наследственности
надо изъять, так как она читается в курсе основ дарвинизма.
В целом И. С. Ефремов высказал мнение, что учебник нуждается в коренной
переработке.
Затем были зачитаны письменные отзывы, поступившие в адрес Комиссии.
Здесь будут кратко приведены лишь некоторые из них, так как часть их касалась
1-го издания, а не разбираемого 2-го.
С. Чижевская (Ленинградский Гос. Педагогический институт) отмечает ряд
достоинств учебника. Весь материал освещен с позиций мичуринской биологии;
достаточно полно освещены работы многих русских и советских ученых. Особенно
важно, что в учебнике тесно увязаны морфология, анатомия и физиология. Строение
и функции органов рассматриваются в онтогенезе и в тесной взаимосвязи с усло-
виями среды. Материал излагается не абстрактно, а с точки зрения управления
организмом, поэтому изучение не оторвано от запросов практики. Язык учебника
прост и доступен. Необходимо сократить и упростить разделы о химизме фото-
синтеза, дыхания и превращения веществ, которые трудны для студентов учитель-
ских институтов, слушающих одну лишь общую химию. Желательно расширить
раздел о минеральном питании, уделить больше внимания вегетационному методу,
знакомство с которым необходимо будущим учителям для работы на пришкольных
участках. Также необходимо расширить раздел о наследственности, так как курс
основ дарвинизма в планах учительских институтов очень краток.
Сотрудники Кафедры ботаники Мичуринского педагогического инсти-
тута, приславшие коллективный отзыв, считают разбираемый учебник прекрасным
пособием. Основные его достоинства: освещение новейших достижений мичуринской
биологии, соответствие расположения материала новой программе, ясное, доходчивое
9*
448
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЙ
изложение, хорошие и многочисленные иллюстрации. Особенно положительный
момент — учет тесной связи организма и среды, формы и функции. Второе издание
улучшено по сравнению с первым: введены в круг изучения работы Лепешинской,
ликвидирован разрыв, существовавший между побегом и стеблем в изложении прежних
учебников и т. д. Можно отметить и некоторые недостатки. Трудно изложен материал
о коллоидном состоянии вещества, изобилующий специальными терминами. Необхо-
димо также пояснить в тексте и иллюстрировать такие понятия в разделе о клетке,
как кариокинез или митоз, амитоз, цитокинез, интермедиарная ткань.
Труден для усвоения и раздел „Понятие о стебле**. В разделе о стебле необхо-
димо дать само понятие о стебле. В разделе систематики недостаточны сведения
о практическом использовании растений, особенно для цветковых. Не везде анали-
зируются родственные связи между отдельными группами на основании определенных
признаков.
И. П. Гиляровский (Сталинград) пишет, что учебник производит очень
хорошее впечатление, содержит интересный и современный материал в хорошем
изложении и значительно превосходит в этом отношении учебник Курсанова, Мейера
н др. Можно сделать, однако, ряд замечаний, которые желательно учесть при подго-
товке 3-го издания. Следует подробнее описать харовые водоросли, изложить хотя бы
вкратце биологию десмидиевых, ярче показать при описании бурых водорослей,
какие именно черты сближают их с высшими растениями, отметить значение дрож-
жевых грибков в молочном хозяйстве, включить описание мер борьбы с фитофторой.
Вообще следует в разделе систематики усилить биологический материал и, кроме
морфологической характеристики представителей семейств, давать и биологическую.
Мелкий шрифт в обзоре представителей семейств лучше заменить обычным, чтобы
эти данные не производили впечатление второстепенных. Больше следовало бы также
остановиться на практическом значении отдельных семейств цветковых и их предста-
вителей (может быть разбить описываемых представителей семейств на группы:
пищевые, технические и т. д.). В главе „Культурные растения4* нужно остановиться
на их происхождении и на роли советских ученых в выяснении этого вопроса. Больше
внимания должно быть уделено и вопросам филогении. Желательно подробнее изло-
жить характеристику растительности Дальнего Востока, и т. д.
Сотрудники Кафедры ботаники Ярославского педагогического инсти-
тута тоже отзываются об учебнике весьма положительно, указывая, что он соответ-
ствует программе, полно отражает работы русских и советских ученых, написан
хорошим языком, содержит много фактического материала и т. д. Они считают, что
можно сделать следующие замечания. Вопросы, освещенные в разделе „Основные
направления в развитии форм растений4*, следует рассредоточить по соответствующим
главам, так как в отрыве от фактического материала они не понятны. Тему о раз-
множении лучше дать в кратком общем виде, а сравнительный обзор размножения
у разных групп перенести в раздел систематики. При изложении вопросов оплодо-
творения необходимо дать понятие о жизненности и ее возникновении. В разделе
о лугах следовало бы сказать о хозяйственных группах луговых растений и привести
цифры урожайности лугов различных типов. Тема „Работы Лысенко по получению
новых форм растений** требует показа самих работ, между тем как указаны только
общие принципы. Имеется ряд отдельных погрешностей, неудачных выражений,
мелких неточностей. Все это, однако, не умаляет достоинств учебника, вполне заре-
комендовавшего себя в практике преподавания. Особенно ценны доступность изло-
жения и тесная связь между анатомией и морфологией.
Оба автора выступили с ответом оппонентам. Л. В. Кудряшов согласился
с большинством замечаний, но указал, что некоторые из’ рекомендованных дополне-
ний весьма трудно было бы осуществить при данном объеме учебника. Так, если
весь материал о растительных зонах ограничен 28 страницами, то трудно добавить
все сведения по географии, которые можно было бы включить. Нечеткость опреде-
лений в последних разделах книги зависит не от авторов, так как были взяты наибо-
лее распространенные из существующих определений. Нельзя согласиться, что
в разделе о растительных сообществах мало внимания уделено среде.
Нельзя согласиться также с замечанием Н. М. Верзилина относительно слишком
большого объема учебника. Н. М. Верзилин указывал, что в этом отношении он
почти не отличается от учебников Жуковского и Курсанова. Но ведь учебник Курса-
нова для педвузов содержит лишь анатомию, морфологию и систематику; география
растений и физиология в педвузах читается отдельно. В университетах также читается
ряд ботанических дисциплин помимо общей ботаники, проходимой по учебнику Жу-
ковского. Следовательно, изложение в разбираемом учебнике, включающем всю
ботанику, гораздо более сжато. Кроме того, учительские институты являются выс-
шими учебными заведениями, а отнюдь не техникумами, и слишком упрощать мате-
риал было бы неверно.
П. А. Генкель также возражал против тенденций излишней популяризации
материала. Он высказал мнение, что указанная в качестве примера книга Келлера
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
449
не пригодна для преподавания по ней: учебник не может включать один лишь зани-
мательный материал. Нельзя согласиться также с указанием на устарелость рисун-
ков: для студентов они, во всяком случае, новы; притом существуют классические,
апробированные рисунки, заменить которые лучшими трудно. Этот вопрос, кроме
того, упирается и в технические трудности изготовления новых клише. П. А. Генкель
не согласился также с большинством возражений И. С. Ефремова. Он указал, что
ряд замечаний последнего относительно отдельных ошибок и неточностей справедлив,
но вряд ли эти ошибки являются основным в учебнике они не делают его методо-
логически порочным. Например, рассмотрение роста прежде развития, что принято
в учебнике, вполне естественно, так как нельзя понять развитие, не зная роста.
Вряд ли возможно при данном объеме учебника развернуть раздел о минеральном
питании. Кроме того, надо учитывать, что часть материала неизбежно устаревает за
время между написанием учебника и его распространением.
Таким образом, мнения выступавших относительно разбираемого учебника ока-
зались в общем довольно единодушными. Указывается целый ряд отдельных недоче-
тов в построении и изложении, почти все выступавшие отметили несомненные достоин-
ства учебника и далн ему в общем положительную оценку (за исключением одной
лишь резко отрицательной оценки И. С. Ефремова). Большинство участников обсу-
ждения в качестве основных достоинств указывало: единство построения; связь
в изложении между формой и функцией, анатомией, морфологией и физиологией;
хороший, доступный язык; отражение современных достижений передовой мичуринской
биологии, русских и советских ученых.
На основании имевших место на данном заседании суждений и поступивших
в адрес Комиссии письменных отзывов было сделано заключение о том, что 2-е изда-
ние учебника П. А. Генкеля и Л. В. Кудряшова „Ботаника** несомненно заслужи-
вает одобрения и, в случае надобности, учебник может быть выпущен в свет 3-м
изданием. При этом, конечно, имеется в виду, что авторы при подготовке переизда-
ния по возможности учтут высказанные пожелания и сделанные замечания.
Ленинградский
Государствен! ый университет
им. А. А. Жданова
И. А. Сизов» Межвидовые и внутривидовые взаимоотношения ра-
стений. Земледелие, 1953, № 4, стр. 82—89.
Решения сентябрьского и февральско-мартовского Пленумов ЦК КПСС поставили
задачу мощного поднятия производительности нашего сельского хозяйства. Эта задача
может быть разрешена лишь на базе науки. Но наука естественно, может быть
действенна лишь тогда, когда она развивается на методологически правильном
теоретическом фундаменте.
Одной из научных теоретических проблем, на которую опирается растениеводство,
является проблема межвидовых и внутривидовых взаимоотношений растений при их
совместном произрастании. Такие растениеводческие вопросы, как густота посевов
и посадок и величина площади питания растений, уход за культурами их, подбор
и норма сочетаний разных видов и сортов растений в смешанных культурах, борьба
с сорняками и др., могут получить научно обоснованное решение только при учете
закономерностей взаимоотношений растений, взаимоотношений не только со средой,
но н Друг с другом. Однако эта проблема принадлежит к числу очень мало изучен-
ных и поэтому каждая работа по этой проблеме вызывает большой интерес. К такого
рода работам должна была бы относиться и рецензируемая здесь статья И. А. Си-
зова.
Чтение уже первых страниц этой статьи, где высказываются общие вводные
положения, заставляет очень насторожиться. Так, автор, указав, что „для установле-
ния вида ботаники по\ьзуются морфологическими признаками (строение и тип цветка,
размер и форма плода, величина и форма листа, тип соцветия, опушенность, окраска
и т. п.), учитывают также отдельные биологические свойства — длительность жизни**,
далее пишет: „При определении вида не учитываются качественные особенности
индивидуумов н их взаимоотношения**. Эти строки вызывают недоумение. Разве
строение и тип цветка, форма плода, тип соцветия, окраска и т. п.—не качествен-
ные отличия?
Автор вслед за Т. Д. Лысенко признает, что конкурентные взаимоотношения
свойственны только разным видам, а разновидности или индивидуумы в пределах
вида не конкурируют. Характер этих взаимоотношений он считает критерием для
различения вида от разновидности.
Интересно было бы знать, как мыслит себе И. А. Сизов учет этих взаимоотно-
шений индивидуумов растений при практической работе систематика по установлению
и разграничению видов. Если бы такой критерий и существовал, то практически им
пользоваться было бы крайне затруднительно, почти невозможно. Но ведь критернй-то
450
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
этот надуман, и в природе имеет место как внутривидовая, так и межвидовая кон-
куренция. В то же время, однако, могут мирно уживаться между собой не только
различные виды разных родов, но и виды одного рода. Поэтому неверно утверждение
автора, высказанное в общей форме, что „разновидности и индивидуумы разных
видов одного и того же рода конкурируют и поэтому не могут длительное время
существовать вместе1*. Этому противоречат многие факты, например длительное
существование в одном сообществе на лугу различных видов клеверов, овсяниц,
в лесу—кленов, ильмовых, брусники и черники, на болоте — брусника и голубики,
относящихся к одному роду, и проч. Неверно также, что лещина, как пишет автор,
лучше растет и развивается не в одновидовых посадках, а как подвесок совместно
с другими лесными породами.
Подобны неверных или неточных утверждений автора много во вводной части
стдтьи. Все это свидетельствует, что И. А. Сизов взялся писать на тему, в которой
он еще мало ориентирован.
Об этом же говорит и то, что автор на двух страницах стремится доказать, что
внутривидовая конкуренция нередко бывает менее сильной, чем межвидовая. Автор,
видимо, не знает, что уже давно в советской литературе указывалось, что положение
Дарвина о том, что внутривидовая конкуренция протекает ожесточеннее, чем меж-
видовая, имеет частный характер, и эти взаимоотношения могут по-разному про-
являться. Это отмечалось еще в 1926 г. В. Б. Сочава, Л. И. Успенской, а впослед-
ствии рядом других авторов. Подробнее об этом см. статью В. Н. Сукачева в „Бо-
таническом журнале" № 1 за 1953 г.
Видимо также недостаточностью знания предмета, а также, вероятно, небреж-
ностью изложения, объясняется появление у автора следующих выражений: „Разви-
тие вида следует рассматривать как противоречивое единство" (стр. 85), „По предпо-
ложениям ботаников, этот вид (т. е. лен, Linu^n usitztissimirn— В. С.} является
родоначальником современного культурного льна и в данный период дэвольно устой-
чиво сохраняет свои видовые качественные особенности, совпадающие с определением
вида Т. Д. Лысенко", „Качественным состоянием организма определяется формо-
образование и развитие половых клеток — органов размножения растений данного
ви’да". За все эти несуразности, печатаемые в официальном органе Министерства
сельского хозяйства СССР, несет ответственность не только автор, но и редакцион-
ная коллегия журнала „Земледелие*.
Хотя название рецензируемой статьи говорит, что она посвящена межвидовым
и внутривидовым отношениям у растений, однако в середине статьи имеется особый
раздел „О скачкообразном и постепенном образовании видов", в котором автор кри-
тикует взгляды Н. В. Турбина н Н. Д. Иванова, высказавшихся против скачкообраз-
ного видообразозания в смысле Т. Д. Лысенко и поддерживавших точку зрения
Дарвина о постепенном образовании видов из разновидностей.
Аргументация автора в этом случае очень упрощена. Он считает, что сторонники
постепенного формирования видов исходят „из неправильного понимания вида, созда-
ваемого нередко искусственно некоторыми ботаниками", т. е. что ботаники во многих
случаях виды понимают слишком узко и сильно их дробят. Поэтому и получается,
что между видами нет резких граней. Иллюстрирует он эту свою мысль примерами,
взятыми из новейших работ по систематике льна, гороха, пшеницы и клещевины,
в которых прежние широкие виды этих растений расчленены на ряд мелких видов.
Однако автор не прав, думая, что сторонники дарвиновского понимания вида
обязательно требуют, чтобы между видами в настоящее время были переходы. Они,
конечно, знают, что ныне между видами часто имеются резкие грани без переход-
ных форм, таковы, напрГИмер, многие виды рода Vaccinium, Acer, Pinus и др. Ведь
все дело в том, что, по Дарвину, виды в процессе своего становления, пройдя этап
разновидностей, получают с течением времени резкие грани, благодаря вымиранию
промежуточных форм. Автор, если он считает, что такое расхождение, дивергенция
признаков не имеет места при видообразовании, должен был это утверждение моти-
вировать. Однако у него никаких доказательств этому не приведено.
Основному вопросу своей статьи, именно отсутствию внутривидовой кон-
куренции, автор посвящает лишь одну страницу. В своих выводах он исходит из
того, что так называемые местные сорта культурных растений (пшеницы, льна, го-
роха и др.) состоят из нескольких разювидностей, и их смесь в посевах сохраняется
в течение нескольких лет: отсюда он делает вывод, что в пределах этих видов нет
внутривидовой конкуренции. Он считает, что если бы она была, то одна какая-либо
разновидность обязательно должна была бы вытеснить все другие, подобно тому как, по
его мнению, разновидности и индивидуумы разных видов одного и того же рода,
конкурируя друг с другом, не могут существовать вместе (в смеси) длительное время.
Не говоря уже о том, что последнее утверждение И. А- Сизова, как выше было
отмечено, не верно, нельзя делать вывод об отсутствии внутривидовой конкуренции
в посевах, если некоторое время в них поддерживается смесь нескольких разновид-
ностей одного сорта. Если посевы произведены достаточно густо, что обычно имеет
место на наших полях, то между всеми особями, независимо от принадлежности их
к одной или нескольким разновидностям, будет иметь место конкуренция из-за
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
451
средств жизни. Другой вопрос, будут лн особенности этих разновидностей давать
перевес одних из них над другими в этой конкуренции? В настоящее время имеется
немало экспериментальных данных, показывающих, что не только признаки, отли-
чающие разновидности, но и различия биотопов могут давать перевес одним из них
над другими (см. вышеуказанную статью В. Н. Сукачева). Однако это вовсе не
исключает того, что в течение известного промежутка времени, иногда и длительного,
разновидности одного вида могут уживаться вместе.
Общий вывод, который можно сделать из прочтения этой статьи, тот. что автор
не привел убедительных данных в пользу отсутствия внутривидовой конкуренции,
обнаружив в то же время свою малую осведомленность в рассматриваемых им во-
просах.
Институт лега Сцкачев
Академии Наук СССР,
Москва
Л. М. Кречетович. Вопросы эволюции растительного мира. Сбор-
ник статей. Изд. Московск. общ. испытат. природы, М., 1952, 352 стр.,
222 рис. Цена 17 руб. 50 коп.
Эта хорошо изданная и богато иллюстрированная книга содержит, кроме введе-
ния и заключения, 10 статей, посвященных вопросам эволюции растительного мира.
Автор указывает, что центральным вопросом, над разрешением которого он трудился
в течение 40 лет, является проблема происхождения цветка покрытосеменных. Эта
проблема привела его к углубленным работам в области палеоботаники, так как
палеонтологические данные являются неоспоримыми фактами, позволяющими про-
верить заключения, сделанные о происхождении и эволюции растений н их отдель-
ных органов на основании данных морфологического, анатомического, эмбриологи-
ческого, тератологического и фитогеографического изучения растений. Поэтому
книга и открывается статьей „Палеонтологические данные по истории раститель-
ного мира".
Автор исходит из совершенно правильного положения, что исследователь-эво-
люционист должен искать объяснение сложности н разнообразия ныне существующих
растительных форм, через выяснения путей происхождения нх от более примитив-
ных предков. Но на этом единственно правильном пути возникают не только труд-
ности, но и ошибки, если строение низших и примитивных растений выразить при
помощи понятий и терминов, заимствованных из морфологии высших растений.
Идеалистическое понимание основных органов высших растений (корня, стебля и
листа) выросло именно иа такой почве. Излагая кратко теломную теорию происхо-
ждения органов высших растений и приводя (по Тахтаджяну) схему основных эле-
ментов спорофита высших растений, автор, взяв за исходную группу риниевые,
анализирует происхождение органов ликопсидов, сфенопсидов и птеропсидов. Отме-
тим, что в развитии стробилуса у сфенопсидов автор констатирует возникновение
дихотомического ветвления не в горизонтальной, а в вертикальной плоскости. Пере-
ходя через семенные папоротники, кейтониевые, кордаиты и беннетиты к покрыто-
семенным, автор отвергает старое толкование цветка. Цветок, по Л.М. Кречетовичу,
„не есть морфологическая единица, а физиологическая й экологическая. Морфологи-
ческими единицами он считает пыльцевое гнездо и нуцеллус. „Цветок, даже сильно
редуцированный,—это пучок (куст) осей или разветвлений, сильно сближенных и
превращенных в кладодии помещенные на главной, более или менее укороченной
оси" (стр. 107).
Наиболее интересны в рецензируемой книге шесть последних статей, в которых
происхождение и развитие цветка рассматриваются более обстоятельно. В иих автор
обосновывает свои взгляды на цветок, сформулированные им раньше в виде тезисов
в статье „Цветок покрытосеменных растений" (1950). Автор приходит к заключению,
что все части цветка, за исключением чашелистиков, имеют осевое происхождение,
а не листовое. По его мнению, у всех высших спороносных папоротникообразных и
семенных растений повторяется явление, наблюдаемое у хвощей и других сферо-
псидов, у которых стробилус представляет систему мутовок нз раздвоенных споран-
гиеносных теломов, из которых один дает плодущий спорангиефор, а другой стано-
вится стерильной чешуей. У хвойных, соответственно, „кроющая чешуя есть стери-
лизованная сестринская ветвь семенной чешуи, и они обе являются образованиями
осевого, а не листового происхождения" (стр. 279). У покрытосеменных „тычинка —
осевое образование цилиндрического лучистого строения. Каждое пыльцевое гнездо —
дериват спорангия. Пыльник с четырьмя пыльцевыми гнездами — синангий, возник-
ший в результате повторной дихотомии конечного спорогенного телома" (стр. 293).
„Гинецей — тоже образование осевого, а не листового происхождения. 1) Плодо-
листик— кладофицированное осевое образование, чаще всего представляющее си-
стему разветвленных теломов. 2) Конечными теломами этой системы являются лишь
нуцеллус (ядро) семязачатка. 3) Интегументы, нлн семенные покровы, — остатки
452
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
соруса мегаспорангиев или стерилизованные мегаспорангин соруса нли синангия;
другими словами, ядро семязачатка (или нуцеллус) н покровы (нли интегументы) —
гомологи одной тычинки. 4) Плодолистики, участвующие в образовании стенок завязи
растений с осевой плацентой,—стерильные мегаспорофиллы0 (стр<« 297). Поэтому
автором отвергаются как эуанциевая, так и псевданциевая теории происхождения
цветка. „Цветок — это не эуанций и не псевданцнй, а пространственное сосредото-
чение спорангиефоров, плодущих и стерильных" (стр. 287).
Наконец, следует отметить, что автор стоит на точке зрения полифилетического
происхождения цветка покрытосеменных растений.
К таким выводам автор приходит на основании палеонтологических, анатомиче-
ских, эмбриологических и тератологических данных. Из них особенно важны дан-
ные о стелярном оборудовании цветоложа и цветка в целом, в сравнении со сте-
лярным строением стробилуса современных н вымерших папоротникообразных. Весьма
интересно также анатомическое строение гинофора арахиса (по Е. С. Смирновой),,
говорящее в пользу осевого происхождения плодолистиков.
Эволюцию цветка автор рассматривает с позиций диалектического материализма:
„Цветок есть собрание разветвленных теломов-спорангнев, н своей филогенетиче-
ском развитии неоднократно проходивших стадии количественного накопления, слия-
ний, приводивших к качественному скачку, выражавшемуся каждый раз в новом
образовании, затуманившем исходную форму" (стр. 302).
Взгляды Л. М. Кречетовича не разделяются многими советскими ботаниками
(см., например, статью А. Л. Тахтаджяна в „Ботаническом журнале" № 5 за 1952 г.).
Однако, с другой стороны, нельзя отрицать, что свои слабые места имеет и старая
теория листового происхождения органов цветка. И именно потому, что вопрос
о происхождении цветка есть вопрос дискуссионный и притом весьма трудно разре-
шимый, следует горячо приветствовать опубликование Л. М. Кречетовичем его
взглядов, с такою настойчивостью выношенных им в течение многих десятков лет.
Книга Л. М. Кречетовича несомненно является трудом, требующим самого тща-
тельного изучения всеми, интересующимися вопросами филогении растений.
Тартуский
Государственный университет /Зига
М. X. Моносзон. Описание пыльцы видов полыни, произрастающих
на территории СССР. Тр. Инет, географ. АН СССР, вып. 46, 1950,
стр. 271—360.
В специальной части работы М. X. Моносзон дается оригинальное описание
морфологической структуры пыльцы 69 видов рода полыни, из которых 40 относятся
к подроду Euartemisia, 14 к Dracunculus, 9 к Seriphidium. и 1 к Mausolea.
На основании исследования, автор приходит к выводу, что форма утолщения
экзины („дужки"), толщина слоя экт- и эндекзины, скульптура поверхности экзины,
форма пыльцевого зерна в боковой проекции, форма лопасти в этом положении и,
отчасти, форма порового отверстия в профиль являются важными диагностическими
признаками.
По совокупности этих признаков весь исследованный материал, по мнению
М. X. Моносзон, можно разделить на группы, соответствующие четырем подродам
Artemisia. При этом пыльца видов подрода Euartemisia разбивается на два типа, из
которых первый укладывается в рамки секции Abrotanum Bess., а другой — в рамки
секции Absinthium Bess. В свою очередь, первый тип подразделяется на 8 дополни-
тельных групп. В работе, помимо тщательных диагнозов пыльцевых зерен и соот-
ветствующего набора рисунков, проделан первый опыт классификации пыльцы
полыней.
Заслуживает внимания также и ключ, составленный для определения пыльцы
видов и подродов в объеме изученных 69 объектов. Все это является несомненной
заслугой указанного ученого, выполнившего большое и трудоемкое исследование.
Касаясь некоторых частных классификационных вопросов, отметим, что пыльца
A. glabella и A. obtusiloba отнесена к разным (в смысле автора) типам. Между тем,
судя по изображениям, морфологическая структура этих видов весьма сходна, в осо-
бенности по степени н форме утолщения экзины.
Нам кажется излишним выделение особой, VIII группы первого типа (с 1 видом —
A. glabella). Естественнее его включить во второй тип, тем более, что в системати-
ческом отношении A. glabella и A. obtusiloba являются чрезвычайно близкими и,
я бы сказал, критическими видами, самостоятельность которых можно даже оспари-
вать. Вызывает некоторое сомнение правильность отнесения ко второму типу
A. absinthium, A. frigida и A. Si ever si а па. Пыльцу этих видов может быть следует
отнести к первому типу. Следовательно, второй тип подрода Euartemisia был бы
тогда представлен только: A. rupestris, A. jacutica, A. a net hi folia, A. lanata,
A. subviscosa, A. obtusiloba, A, glabella н A. sericea var. nitens. Заслуживает вни-
мания предположение автора о систематической близости A. juncea и A. leucodes.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
453’
высказанное на основании сходства их пыльцы. Однако по общим морфологическим
и биологическим признакам указанные виды достаточно хорошо различимы.
В вопросах ботанической номенклатуры автор в ряде случаев не точен, или
просто ошибается. Например, на стр. 327 рассматриваются некоторые особенности
наружного контура „дужек4* у пыльцы A. commutata, A. Marschalliana н A. inodora,
из которых последний является синонимом A. Marsch al liana. Далее, спорным является
наименование A. Sacrcrum, так как, судя по ареалу вида, указываемого в работе,
речь идет, видимо, об A. santolinifolia. Это же касается и A. maritima ssp. salina.
Возможно, что это A. nitrcsa, обитающая в лесостепи и степи, начиная от Урала н
до Иркутской области. Совершенно неприемлем искаженный термин „А. orienta-
lis W.“. Можно лишь догадываться, что это есть не что иное, как Tanacetum orien-
tate Willd., являющийся в свою очередь синонимом A. fasciculata М. В. В соответ-
ствии с имеющимися руководствами по флоре СССР следовало бы писать A. viridis,
а не A. rupestris var. alpina, а вместо A. Turczaninoviana—A. rutifolia.
Весьма полезным было бы, при описании пыльцы давать полный текст этикетки
гербарного экземпляра растения, с которого взята пыльца, т. е. указывать место,
время сбора, фамилия коллектора, а также наименование учреждения, где хранится
данный коллекционный образец. В рецензируемой же работе диагнозы пыльцы не
„привязаны** к гербарному материалу, что лишает возможности объективно судить
о точности того или иного названия, указываемого автором.
В таблице, касающейся экологии и географии видов полыни автор, повидимому,
недостаточно критически отнесся к некоторым литературным источникам, из которых
заимствовал данные и не прокорректировал их по коллекциям Ботанического инсти-
тута им. В. Л. Комарова АН СССР. Так, на стр. 337 сообщается, что A. subtessin-
giana распространена от Урала до Семипалатинской области к востоку и на юг до
нагорных степей Ферганы и Западного Тянь-Шаня. Эти сведения находятся в яв-
ном противоречии с фактическими данными, освещенными в работах И. М. Краше-
нинникова.
Не совсем точно дан ареал A. campestris. Указанный вид, согласно И. М. Кра-
шенинникову, распространен только в пределах Европейской части Союза ССР,
в Казахстане же и в Средней Азии отсутствует. Не точны или даже не верны сведе-
ния по географии A. succulent a, A. Tchernieviana, A. eranthema, A. tomentella,
A. viridis, именуемая автором A. rupestris var. alpina, распространена не только на
Алтае, в Хангае и на Памиро-Алае, но обычна также в Тарбагатае, Джунгарском
Алатау и на Тянь-Шане.
Весьма сомнительно, что A. Tournefortiana обитает на щебнистых и каменистых
склонах. Этот мезофил в пределах Средней Азин и Казахстана растет исключительно
по арыкам и руслам речек. Очевидной ошибкой является отнесение A. Sieversiana
к горным растениям. Такие же виды, как A. sericea и A. santolinifolia (Л. sacrorum),
вряд ли подходят под понятие равнинных. Неверно отражена и почвоприуроченность
A. leucodes, обитающей не на степных каменистых склонах, а на песках и супесях.
Что касается A. persica, то она не является исключительно высокогорным видом.
Так, в горах Западного Тянь-Шаня персидская полынь появляется на высоте около
1000 м.
Обращаем внимание на весьма небольшое чнс\о видов полынн из подрода Seriphi-
dium (их всего 5), фигурирующих в вышеуказанной таблице. Между тем подрод
охватывает обширную группу полыней, насчитывающую в СССР более 70 видов, но
далеко не достаточно затронутую также и в общей части работы, озаглавленной
„Ботанико-географический и систематический обзор рода Artemisia**. В целом этот
обзор есть не что иное, как вытяжка из работы И. М. Крашенинникова,1 относя-
щаяся, по существу, лишь к подродам Dracunculus и Euartemisia. Данных же, ка-
сающихся подрода Seriphidium, М. X. Моносзон не извлекла и из других работ
отмеченного исследователя. Поэтому и наименование „обзор1* далеко не соответствует
его содержанию.
Из общих дефектов работы, бросающихся в глаза, отметим большое количество
искаженных видовых названий. Следует надеяться, что автор учтет сказанное и
в будущем будет аккуратнее.
В заключение выскажем пожелание, чтобы автор не ограничивался изучением
пыльцы только полынн, но предпринял исследование н других родов сем. Сложно-
цветных: Achillea, Tanacetum, Ptarmica, и некоторых других, относящихся, вместе
с Artemisia, к одной трибе Anthemideae. Это, как нам кажется, поможет уточнить и
объем понимания типа пыльцы рода Artemisia.
Институт ботаники
Академии наук т~г п гт
Казахской ССР Н. II. Поляков
1 Опыт филогенетического анализа некоторых евразиатских групп рода Artemi-
sia L. в связи с особенностями палеогеографии Евразии; несколько неточно звучит
замечание автора о том, что им использована работа И. М. Крашенинникова „в ос-
новном** — точнее было бы сказать „частично**.
454
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Ся Вэн-ян
ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩИЙ ЖЭНЬШЭНЬ? i
По сведениям из старых источников, жэньшэнь произрастал в Шандане []], а тот
жэньшэнь, который применяется в настоящее время, растет в пров. Гуандун и в Ко-
рее. Гуандунский и корейский жэньшэнь — это есть Panax ginseng С. А. Меу. (Ara-
liaceae). Современный же шанданский жэньшэнь, носящий сокращенное название
-„даншэиь*, это есть Ccdono^sis pilosula Nannf. (Campanul aceae).
Однако вопрос заключается в том, какой же из этих двух видов — настоящий
жэньшэнь9 Чтобы ответить на этот вопрос, прежде всего надо обратить внимание
на пределы распространения растения. Среда, в которой обитает растение, обуслов-
ливает зону его распространения. У некоторых растений зона распространения очень
обширна, у других — очень узка; условия природы ограничивают их распространение.
В настоящее время известны: жэньшэнь (Araliaceae), распространенный в Корее и
на северо-востоке Китая; даншэнь (Campanulaceae), растущий в Шаньси, Хэбэй,
Шэньси, Суйюаиь, Чахар, Ганьсу, Сычуань и в других провинциях. Поскольку
районы распространения этих двух видов растений различны, то неизбежно может
возникнуть сомнение, мог ли жэньшэнь расти в Шандане? Когда говорят, что в ста-
рые времена жэньшэнь из сем. Araliaceae рос в Шандане, то следует иметь в виду,
что в настоящее время леса в Шандане до такой степени пришли в упадок, что
этот вид жэньшэня расти в них ие может, и поэтому исчезли даже следы его; также
надо учитывать и то, что говорится о жэньшэне в старинных литературных источни-
ках [1 2]. Но почему же после многих разведок не обнаружен жэньшэнь Araliaceae
в тех частях провинции по соседству с Шанданом, где леса еще окончательно не
исчезли?
Лекарства, с древнего времени применявшиеся в нашей стране, постепенно за-
менялись другими, соответственно времени и месту. В самом деле, в той или иной
местности применялось в качестве лекарства то или иное растение, но потом какое-
ли^о другое растение из другой местности становилось его заменителем, и так как
нередко такое растение использовалось в течение долгого времени, то путали на-
стоящее и ненастоящее растения или ненастоящее растение считали за настоящее,
подлинное.
Судя по литературе до-Минского периода (до 1644 г.) многие авторы сочинений
по ботанике считали местом произрастания жэньшэня Шандан и думали, ч,то настоя-
щий жэньшэнь — это даншэнь из сем. Campanulaceae, Однако очень давно в Китае
стали употреблять и жэньшэнь из сем. Araliaceae, а потому в записях много пута-
ницы, в которой необходимо разобраться.
В сочинении Тао Хун-цзин периода Лян (502—556 гг.) под названием „Корни и
травы* („Бэнь-цао*) в разделе о жэньшэне говорится следующее: „Это растение
с прямым стеблем, растет четырьмя-пятью листьями друг против друга, цветы
фиолетовые* (возможно, коричневые или бордо, — С. /С.). Эта запись как будто от-
носится к жэньшэню из Araliaceae,
В сочинении периода Тан (618—907 гг.) „Корни и травы* („Бэнь-цао*) в разделе
„Adenophora remotiflorа“ 2 („Цзи-ни“) говорится следующее: „Росток жэньшэня похож
на Araliaceae, но широкий и короткий, стебель круглый, имеет три-четыре отростка
с пятью листочками на конце каждого из них*. Это есть также описание жэньшэня
Araliaceae.
Следует обратить особое внимание на тот факт, что на рисунке жэньшэня из
Лучжоу в сочинении „Корни и травы с рисунками и текстом* („Ту-цзин бэнь-цао*)
автора Су Сун совершенно ясно изображен жэньшэнь из Araliaceae. Лучжоу — это
иначе Шандан; по внешнему виду ростка так называемого шандаиского жэньшэня
на рисунке и по тексту его можно определить как жэньшэнь из Araliaceae. Сочинение
„Ту-цзин бэнь-цао* появилось в год Цзя-ю периода Сун (1056 г.) По приказу импе-
ратора, лекарственные травы и растения всех уездов и областей Китая, изображен-
ные на рисунках, были систематизированы и изданы Су Суном. Конечно, это сочи-
нение является весьма ценней источником. Однако все же вызывает сомнения ха-
рактеристика распространения растений, даваемая Су Суном.
Одним из довольно старых сочинений, имеющих описание побега жэньшэня,
которое также следует принимать во внимание, является сочинение „Корни и травы*
1 Статья сотрудника Китайской Академии наук Ся Вэй-ина была опубликована
в июле 1951 г. в „Китайском ботаническом журнале (т. 5, № 4, стр. 147—148).
Ввиду значительного интереса, проявляемого к этому растению, мы сочли целесооб-
разным познакомить читателей „Ботанического журнала* с этой трудно доступной
статьей. Перевод с китайского языка сделан канд. филолог, наук,, гл. библиографом
БАН СССР С- М. Кочетовой. (Редакция).
2 Автор статьи применяет бинарные названия растений, цитируя древние сочи-
нения. (Редакция).
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
455
{„Бэнь-цао**), написанное У Пу[2]. В цитатах из этого сочинения, приведенных
в энциклопедии Тай-пин Юэ-лань (том 991), сказано следующее: „Жэньшэнь воз-
можно растет в уезде Ханьдань (пров. Хэбэй): росток появляется в марте, листья
его небольшие, острые, ствол черный, на стебле имеются волоски**. Эта
запись вовсе не указывает на жэньшэнь (Araliaceae), а прямо совпадает с призна-
ками даншэня (Campanulaceae); если сравнить эту запись с рисунком даншэня
в т. 7 „Горные травы** сочинения „Иллюстрированные исследования известных пло-
дов растений** („Чжиу мин-ши ту-као“) автора У Ци-цзюнь, то тогда становится
•особенно очевидным их полное совпадение. Ханьдань находится очень далеко от
Шандана, и нет сомнения, что жэньшэнь был распространен и там. Тькже и
в разделе „Adenophora remotif'lorа" сочинения „Корни и травы** Тао Хун-цзина
говорится следующее: „Корень и стебель, как у жэньшэня, но листья немного
другие. Это есть то растение, о котором говорилось при имп. Вэньди периода
Вэй (220—227 гг.): Adenophora remotiflora путают с жэньшэнем**. Су Сун также
говорит в разделе „Adenophora remotiflora" следующее: „У ростка, прорастающего
весной, стебель, как у жэньшэня, но с некоторым небольшим отличием, корень, как
у Campanulaceae, однако без сердцевины'*. В настоящее время следует считать, что
Adenophora remotiflora и даншэнь — это два различные растения из сем. Campanu-
laceae, в самом деле очень похожие друг на друга, но с небольшими отличиями.
То, что сказано в вышеупомянутых двух сочинениях Тао и Су, является также срав-
нением даншэня из Campanulaceae — Codonopsis с Adenophora remotiflora; если же это
жэньшэнь из Araliaceae, то тогда у них нет никаких общих признаков. Также и Тао
Хун-цзин в своем сочинении говорит следующее: „Шандан находится на юго-западе
провинции Цзи (ныне пров. Шаньдун, уезд Личэн, — С. К.). Привозимый оттуда
жэньшэнь дхинный и желтый, похожий по форме на гладыш или дикий копер (Siler
divaricatum), очень сочный, твердый и сладкий**. Здесь говорится о внешнем виде
той части растения, которая идет на лекарство, что также совпадает с внешним
видом даншэня. Современный даншэнь, применяемый как лекарство, длиннее гуан-
дунского, притом сладкий и сочный. Если сравнить эти сведения из „Ту-цзин бэиь-
цао** с более поздней, чем это сочинение, литературой, то в записях будут упоми-
наться части жэньшэня, употребляемые <ак лекарство. Например, в сочинении „Раз-
витие темы о корнях и травах** („Бэнь-цао янь-и**) автора Коу Цзуи-ши говорится
следующее: „Весь тот жэньшэнь, который используется в настоящее время, обмени-
вается и приобретается в Цюэчэне провинции Хэбэй; это есть жэньшэнь, вывозимый
из Кореи. Вообще он нежный, вкусом беден, не такой, как из Шандана — Лучжоу,
который имеет ясно опредехимый вкус и крепкость, почему есть основание применять
его. . . Корень его тонкий и длинный и вовсе не похож на корень у цюэчанского
жэньшэня. При этом на вес серебра ценится такой вид его, у которого корень сви-
сает вниз более чем на один чы (32 см, — С. ТС.) и такой, у которого отростки имеют
форму креста**. Это также похоже иа внешний вид нынешнего даншэня. Судя по
этим литературным сведениям, форма побега шанданского жэчьшэня такая же, как
у современного даншэия, как и форма части его, идущей на лекарство. Область рас-
пространения также сов та хает с областью распространения этого вида жэньшэня
в древности и в настоящее время.
Таким образом, можно считать бесспорным, что нынешний жэньшэнь из сем.
Campanulaceae — это и есть настоящий жэньшэнь, о котором в древности говорилось,
что он растет в Шандане. Я считаю, что так называемый с древних времен настоя-
щий жэньшэнь, растущий в Шандане,—это и есть даишэнь из Campanulaceae, до сего
времени сохранивший сокращенное название шанданского жэньшэня „даншэнь *. Им
сначала заменили растение одного с ним семейства — Adenophora remotiflora, и по-
тому в одном из сочинений говорится: Adenophora remotiflora спутахи с жэньшэнем**.
Потом, из-за того, что корень его, имеющий форму человека, стал фетишем, заме-
нили его растением из сем. Araliaceae. Жэньшэнь-замеиитель из сем. Araliaceae
вывозится из Кореи. У корейцев есть сочинение „Ода жэньшэню**, в которой гово-
рится следующее: „С тремя ростками и пятью листочками, обращенный спиной
к солнцу и направленный в теневую сторону, ты захотел меня найти, и вот мы
нашли друг друга под деревом цзяшу** (цзяшу— из семейства помелонов, — С. К.).
Тао Хун-цзин цитирует эту оду в комментарии к своему сочинению „Корни и травы**
(„Бэнь-цао**). Нельзя сказать определенно, есть ли еще, кроме этой оды, другие
наглядные пояснения, которые стали основой для описания формы жэньшэия у Тао
Хуи-цзина, Су Гуна, Су Суна и других авторов. Жэньшэнь из Лучжоу на рисунке
в сочинении „Ту-цзии бэнь-хао** также может оказаться жэньшэнем, вывезенным из
Кореи. В словах Тао Хун-цзина есть противоречие: в разделе „Жэньшэнь** он говорит
о форме побега, которая, по существу, характеризует жэньшэнь корейский, а когда
он говорит о форме той части его, которая употребляется как лекарство, то это
уже, в сущности, шанданский жэньшэнь; та форма побега, о которой он говорит
в разделе „Adenophora remotiflora"— это тоже, по существу, шанданский жэньшэнь.
Последующие авторы сочинений не изучили детально этот вопрос и, основываясь на
односторонних записях, ошибочно приняли за настоящий жэньшэнь жэньшэнь из Aralia-
ceae „с тремя отростками и пятью листочками** [3].
456
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
После того как маньчжурская династия Цин (1644—1912 гг.) продвинулась в Гуан-
дун, гуандунский жэньшэнь стал особо пенным предметом, которым награждали выс-
ших чиновников. При этом также выпускались указы с запрещением сбора его [4].
Под гнетом самодержавия никто не осмеливался говорить, что заменитель жэньшэня,
жэньшэнь из Araliaceae,’—это ие настоящий ж?ньшэнь.
Возможно, у кого-нибудь возникнет сомнение и меня могут спросить: с древности
жэиьшэиь был дорогим предметом, а нынешний даншэнь очень распространен и стоит
очень дешево, гуандунский же жэньшэнь все же очень дорог. Если судить по-Вашему,
то разве это может соответствовать действительности?. На это легко ответить. Дан-
шэиь в старину был дорог, сейчас же дешев потому, что техника культивирования
растений в старину отличалась от современной и, благодаря этому, продукция, по-
лучаемая раньше и теперь, не сравнимы по количеству. Сейчас очень легко выра-
щивать жэньшэнь; есть очень много мест, где его культивируют и потому он дешев.
Гуандунский же жэньшэнь культивировать труднее и потому он дорог. Такова была
психология людей в древности, что они любили все дорогое и презирали все деше-
вое и поэтому особо пенили заменитель жэньшэня.
Все, что сказано мною здесь о настоящем и ненастоящем жэньшэне, объясняет
тот вопрос, какой вид жэньшэня является собственно жэиьшэнем и какой его заме-
нителем. Что же касается до степени его эффективности при лечении болезней, то
мы — не специалисты и не можем дать на такой вопрос ответа. Мы просим врачей-
фармакологов исследовать его свойства опытным путем. Однако это наше старинное
лекарство—жэньшэнь — было предметом роскоши богатых людей, которые его запа-
сали, и поэтому нельзя утверждать, что если это есть малоизвестное лекарство, то
оно не может быть достаточно эффективным при лечении и наоборот. Также нельзя
утверждать, что если это заменитель, то он вовсе не имеет лечебных свойств.
Примечания
; PJ Шаидан — название области со времени династии Цин (246—207 гг. до н. э.).
Это же название сохранилось в периоде Хань (206 г. до н. э.—220 г. н. э.). В пе-
риоде Тан эта область называлась Лучжоу. В дальнейшем ее название не раз изме-
нялось, одиако авторы сочинений по ботанике называли эту область по старому,
объясняя это в примечаниях. По современному административному делению — это
район горного хребта Тайханшань.
Приводим выдержки из древних сочинений.
Фаньцзы говорит следующее: „Жэньш нь происходит из Шандана, лучший его
сорт — в форме человека0. Судя по тому, что географические названия в его сочи-
нении относятся к периоду Хань, то, повидимому, эту книгу написал человек, жив-
ший в это время и подделавший подпись более древнего ученого Фань Ли.
Из сочинения Собрание редкостей0 автора Лю Цзинь-шу (период Сун,
420-—479 гг.): ,-Жбньшэнь, прекрасный продукт земли, растет в Шандане0.
Из сочинения „Особое описание известных лекарств0 Тао Хун-цзина (период
Лян, 502—556 гг.): „Жэньшэнь растет в горных долинах Шандана". В комментарии
говорится следующее: „Шандан находится на юго-западе области Цзи (ныне пров.
Шаньдуи, уезд Личэн, — С. К.). Привозимый оттуда жэньшэнь длинный и желтый,
похожий по форме на гладыш или дикий копер (Siler divciricatum), очень сочный,
твердый и сладкий, а тот, который обычно ценится, как жэньшэнь из Боцзи (часть
Кореи), — тонкий и твердый, вкусом и запахом беднее, чем шаиданский; второй же,
используемый корейцами (гаолийцами), — а Гаоли это есть Ляодун,1— большой и
иежный, хуже, чем из Боцзи и Шандана".1 2
Из сочинения „Корни и травы" („Бэнь-цао") Танского Су Суна (период Тан,
618—907 гг.): „Жэньшэнь, применяемый сейчас.—это жэньшэнь из Боцзи и Гаоли
(т. е. из Кореи и Ляодуна), а тот, который привозится с гор Цзытуаньшань и Тай-
ханшаиь (т. е. из Китая), называется цзытуанЬшэнь".2
Из сочинения „Корни и травы" Хань Бао-шэна из пров. Сычуань (пер. Удай,
907—960 гг.): „Ныне из Цзиньчжоу (сейчас уезд Цинсянь, пров. Шаньси) из Ляо-
чжоу (ныне уезд Ляонсяиь, пров. Ляонин), из Цзэчжоу (ныне местность к северу от
Циньшуйсян, пров. Шаньси), из Цычжоу (уезд Личэнсяиь, пров. Шаньдун), из
Ичжоу (ныне уезд Исянь пров. Пиньюань), из Танчжоу (уезд Миюньсянь, пров. Хэбэй),
из Ючжоу (уезд Чжусянь, пров. Хэбэй), из Гуйчжоу (?) и Бинчжоу (местность
в пров. Шаньси) — из всех этих мест также нывозят жэньшэнь, ибо все они грани-
чат с Тайханшанем0.2
Из сочинения „Корни и травы" с рисунками (,.Бэнь-цао°) Су Суна: „Жэньнг-нь
растет в Шандане. Нынче он есть во всех областях к востоку от реки Хуанхэ и
также в горах Тайшань. Известен еще жэньшэнь под названием Синлоского (корей-
1 Ляодун до VII века принадлежал государству Гаоли (чтсть нынешней Кореи),.
2 Все пояснения в скобках в этой цитате сделаны нами (С. К.).
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
457
ского)—вто есть жэньшень из Цюэчана (пров. Хэбэй) и из Минь (пров. Фудзянь).
Все эти виды жэньшэня хуже Шанданского".1
[2] У Пу, уроженец царства Бэй (северо-восток Китая) в период Саньго
(220—265 гг.), ранее учился у ученого Хуа То. Литературный справочник „И-вэиь-
лэй-дзюй", автора Оу Ян-сюня (период Тан) и энциклопедия „Тай-пин юэ-лань" (период
Сун, 960—1280 гг.) цитируют работу У Пу „Корни и травы". Еще нет уверенности,
что эта книга действительно принадлежала перу У Пу, однако она должна быть
книгой дотанского периода (т. е. до 618 г.).
В разделах этой книги, имеющейся в цитатах в энциклопедии „Тай-пин юэ-лаиь",
есть описание растений, где сначала говорится о местах произрастания их, потом
о месяце, в который появляются ростки, еще далее о листьях и стеблях. Поэтому
известно, что „жэньшэнь, возможно, растет в Ханьдане; появляется в третьем месяце,
(в марте, — С. /С.), листья его небольшие и острые, ствол черный, на стебле есть
волоски". .Жэньшэнь должен быть таким согласно этому определению. Слова же
о том, что ствол его черный, а в других разделах, что ои имеет черный стебель,
означают вообще, что стебель его темного цвета.
[3] Из сочинения Ли Ши-чжэня „Бэнь-цао чан-му": „Тот жэньшэнь из Лучжоу,
который нарисован в сочинении Сунского Су Суна «Корни и травы с рисунками и
текстом» („Ту-цзин бэнь-цао"), с тремя отростками и пятью листочками, есть настоя-
щий, подлинный жэньшэнь".
[4] См. сочинение У Ци-цзюня „Исследование с рисунками известных плодов
растений", т. 7 („Горные травы"), раздел „Жэньшэнь".
ЗАМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ СЯ ВЭЙ-ИНА
Статья Ся Вэй-ина „Что такое настоящий жэньшэнь?" имеет значительный инте-
рес. Для советского читателя исторические изыскания автора особенно интересны
ввиду недоступности обширной китайской литературы об этом ценном лекарственном
растении. Однако некоторые соображения автора недостаточно доказательны и тре-
буют критического подхода.
К рассмотрению спорного вопроса о том, какое растение является настоящим
женьшенем, Ся Вэй-ии подходит с трех сторон: историографической, фитогеографи-
ческой и медицинской.
1. Во всех трудах древних авторов (Фаньцзы, Лю Цзинь-шу, Тао Хун-цзин,
Су Сун) говорится, что женьшень произрастает в Шандане, т. е. иа весьма ограни-
ченной территории. Автор статьи считает это доказательством принадлежности назва-
ния „женьшень" кодонопсису (Codonopsis pilosula Nannf.), в настоящее время рас-
пространенному в этом районе. Однако на самом деле это скорее опровергает выска-
занную им точку зрения. В начале статьи автор указывает, что „даншэнь", или что
то же „шанданский жэньшэнь" (Codonopsis pilosula), произрастает помимо Шандана
в целом ряде провинций Китая (Шанси, Шэньси, Гупэ, Суйюань, Ганьсу и др.).
В другом месте он подчеркивает, что это довольно часто встречающееся и широко
культивируемое растение, проглядеть которое, очевидно, невозможно. Тогда как же
все древиие авторы могли впасть в такую ошибку, характеризуя его как растение
распространенное только в Шаидане? В то же время это вполне объяснимо, если
относится к такому редкому растению, как женьшень, истинные границы распростра-
нения которого были установлены наукой лишь совсем недавно.
Далее Ся Вэй-ин целым рядом цитат из трудов древних авторов сам подтвер-
ждает, что уже в глубокой древности (около полутора тысяч лет назад) под жень-
шенем чаще всего понимали (судя по описанию признаков и изображениям) Рапах
ginseng. Чтобы объяснить это, автор ссылается на древнейший корейский источник
(„Ода жэньшэню"} и допускает, что уже в то время корни Рапах ginseng попадали
н Китай исключительно из Кореи.
Едва \и есть необходимость в таких ничем ие подтвержденных допущениях,
особенно если учесть противоречивость, сбивчивость и изобилие ошибок во всей
литературе о женьшене, с одной стороны, и наличие большого количества растений,
которые использовались для подделки корней истинного женьшеня, — с другой. Так,
в солидных книгах по географии растений и ботанике (Варминг, Кернер) указывается,
что женьшень — ксерофит, обитающий в степях и пустынях Монголии; И. В. Мичу-
рину с этикеткой „женьшень" прислали корни брионии, и т. д. Габитуальное сход-
ство корней многих дальневосточных растений с корнем женьшеня послужило источ-
ником для распространения подделок, причем об имитаторах женьшеня существует
целая литература.
В дальнейшем, по крайней мере с XVII—XVIII в. и до настоящего времени,
название женьшень, за исключением отдельных ошибок, всегда связывалось с пред-
ставителями рода Рапах из сем. Araliaceae. Миссионер Жарту (Jartoux) в 1710 г.
1 Все пояснения в скобках в этой цитате сделаны нами (С. /С.)
458
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
писал о растении из сем. Аралиевых именно как о женьшене (Р, ginseng). В 1853 г_
К. Линней впервые выделил род Рапах. Это название происходит от слова „пана-
цея", подчеркивая славу всеисцеляющего средства, задолго до того закрепившуюся
именно за Рапах ginseng. Вся современная научная литература на всех языках имеет
в виду Р^пах ginseng под именем женьшеня.
2. Нельзя считать достаточно обоснованными и выводы автора, опирающиеся на
анализ современного географического распространения Рапах ginseng и Codonopsis
pilostda. Район хребта Тай-хан-шаня (Шан дан) находится на широте 35—38° с. ш.,
т. е. как раз ча широте Кореи, где женьшень распространен в дикорастущем со-
стоянии. Вполне возможно, что прежде Р. ginseng в своем распространении доходил
до этих мест (до р. Хуанхэ), но затем его южная граница подвинулась на север под
влиянием, с одной стороны, истребления девственных лесов — мест обитания дико-
растущего женьшеня, с другой стороны — массового сбора корня. Эти обстоятель-
ства, при учете исключительно медленного развития, а, следовательно, и возобновле-
ния запасов женьшеня в течение нескольких веков, вполне могли привести к пол-
ному его исчезновению из густо населенных районов Китая, как исчез американский
женьшень из лесов в большинстве штатов США. Автор сам указывает, что в настоя-
щее время леса в Шандане до такой степени пришли в упадок, что этот вид жень-
шеня в них расти не может и поэтому исчезли даже его следы. Таким же образом
на наших глазах (с начала 19 века) на юг отступила северная граница распростра-
нения женьшеня: от района Хабаровска—Хехцира до бассейна р. Бикина.
В этом отношении некоторый интерес имеет следующая китайская легеида
о женьшене. „В древности женьшень рос на юге Китая и никто не знал о его суще-
ствовании. Но великий пророк Лао-цзы нашел его и открыл его целебную силу и
могущество, указав людям на его качества и приметы. Тогда женьшень скрылся и
снова появился на севере, в горах Чжили. Великий Лао-хан-ван при посредстве
научных изысканий открыл и здесь его местонахождение. Чтобы избавиться от чело-
века и его суеты, женьшень ушел далеко на север, в неприступные горы Чан-бай-шаня,
в дикие первобытные леса Шу-хая (в Гиринской провинции) и Сихотэ-Алиня".
Нетрудно заметить, что эта легенда, одухотворяя женьшень, вместе с тем отра-
жает процесс постепенного исчезновения его в более населенных южных пунктах
Китая, а потому перемещения поисков и сборов его в северные районы Китая и
в Приморский край. Автор, с одной стороны, справедливо подчеркивает необходи-
мость учета связи организма со средой, с другой же — не принимает во внимание
существенных изменений среды обитания женьшеня в населенных районах Китая,
изменений, связанных с хозяйственным освоением этих районов и повлекших за
собой исчезновение в них дикорастущего женьшеня.
3. Вопрос о действительной медицинской ценности Рапах ginseng и Codonopsis
pilosula автор ставит на последнее место. Однако оценка растений с этой стороны
может более всего помочь в выяснении разбираемого спорного вопроса.
Несмотря на нейтрального характера оговорку, сделанную в конце статьи, автор,
очевидно, считает „шанданский жэньшень" действительным медицинским растением,
а шандунский и корейский женьшень (Рапах ginseng) за лишенный действительной
ценности суррогат последнего. Это явствует, в частности, из следующих слов автора:
„Под гнетом самодержавия никто не осмеливался говорить, что заменитель жэиьшэня —
жэнывэнь из Araliacca(-это ие настоящий жэныиэнь". Воскрешение из глубины веков
названия для одного растения, вследствие чего должно быть упразднено то же назва-
ние в отношении другого растения, позднее названного этим именем, имело бы
смысл в том случае, если бы первое растение оказалось действительно ценным и
незаслуженно забытым, а второе — его плохой подделкой.
Что же говорит об этих двух растениях наука? Едва ли случайно слава о жень-
шене — Рапах ginseng.— прошла, не угаснув, через многие века. Высокая оценка дей-
ствия препаратов из его корня на организм человека неизменно отражалась в легендах»
сказаниях, суевериях и приметах не только китайского, но и корейского, японского
и других народов азиатских стран, а также индейских племен в Сев. Америке. Жень-
шеню издавна приписывались общетонизирующие и афродитизирующие свойства. Фарма-
кологические и клинические исследования советских ученых в последние годы со
всей бесспорностью установили именно у препаратов из корня женьшеня (из аралие-
вых) значительное тонизирующее и стимулирующее действие, а также их положи-
тельное действие на половую сферу (см. „Материалы к изучению тонизирующих и
стимулирующих средств—корня женьшеня и лимонника", вып. 1). Специфическими
положительными особенностями этих препаратов, в отличие от других подобных
средств, оказались отсутствие отрицательного последействия, преимущественное благо-
приятное действие на качественные показатели деятельности человека, преимуще-
ственное действие на качество умственной работы и т. д.
Едва ли ошибался многовековой народный опыт, выдвинув женьшэнь из сем.
Araliac^ae в разряд наилучших лекарственных растений, а затем дав толчок к его
широкому возделыванию в ряде стран (в Корее, Америке и т. Д.).
Всего этого, повидимому, нельзя сказать о „шанданском женьшэне" (Codonopsis
pilosula), имеющем ограниченное применение.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
459
Правда, в статье делается попытка обойти это противоречие. „Такова была пси-
хология людей в древности, — указывает Ся Вэй-ин, — что они любили все дорогое
и презирали все дешевое и поэтому особо ценили заменитель я?эньшэия“. Однака
трудно поверить, чтобы из-за одного пристрастия ко всему дорогому люди на много
столетий впали в такую дорого стоившую ошибку. По автору, ценное растение
в большом количестве произрастало под боком, а покупали иа вес серебра и даже
на. вес золота менее действенный гуандунско-корейский его заменитель. Здесь
следует напомнить, что истощение запасов своего женьшеня заставило Китай затра-
чивать огромные суммы на приобретения корня из других стран (из Кореи, Японии,
Америки и т. д.).
Вопрос о том, какое из двух растений, Рапах ginseng или Codonopsis pilosula,
фигурировало в древние времена под именем „жэньшэнь11, если даже отвлечься от
высказанных выше возражений по существу, имеет исключительно исторический инте-
рес. Совершенно недопустимо было бы переносить эти выводы из области древней
истории на практику современного наименования растений, имеющих такое большое
значение и такую широкую известность. От такого переименования женьшеня прак-
тика пострадала бы еще в большей степени, чем от изменения его научного латин-
ского названия.1
Вполне оценивая значение интересных изысканий Ся Вэй-ина и считая весьма
желательным их дальнейшее расширение и углубление, я, тем не менее, считаю
необходимым сохранить название женьшень за растением из сем. Аралиевых, т. е.
за Рапах ginseng С. А. Меу. За кодоиопсисом целесообразно оставить широко рас-
пространенное название „даншэнь11 или „шанданский женьшень11.
Ботанический институт
им. В. Л. Комарова
Академии Наук СССР,
Ленинград
И, В. Грушвиикии
Т. Н. Байковская н В. И. Грубов
О ТОМ, КАК П. А. МЧЕДЛИШВИЛИ КРИТИКУЕТ А. Н. КРИШТОФОВИЧА
В № 5 „Известий Академии Наук СССР, серия биологическая11 за 1952 г.>
в порядке открытой этим журналом дискуссии по палеонтологии, была напечатана
статья П. А. Мчедлишвили „О некоторых принципиальных вопросах палеоботаники
как раздела палеобиологии11.
Статья эта, однако, посвящена, в сущности, не принципиальным вопросам палео-
ботаники вообще, а состоянию советской палеоботаники и критике теоретических
работ главы советских палеоботаников, члена-корреспондента Академии Наук СССР
А. Н- Криштофовича, ныне покойного, и его школы.
Нет нужды еще и еще раз говорить о необходимости и пользе дискуссий, кри-
тики и самокритики в науке, — положительное значение их общеизвестно и не оспо-
римо. Однако должно заметить, что критика критике рознь и нам нужна не всякая
критика. Нам нужна здоровая, честная, объективная и принципиальная критика,
а ие легковесное критиканство. Только первый род критики может принести пользу,
второй же принесет только вред, незаслуженно опорочив и честных тружеников
и самое дело, нарушив спокойную, деловую обстановку в работе.
С этой точки зрения мы и хотим рассмотреть статью П. А. Мчедлишвили.
Отвечает ли она требованиям здоровой советской критики, правильно ли отражает^
состояние советской палеоботаники? Нет необходимости подробно разбирать все
положения статьи Мчедлишвили в дайной краткой рецензии, возьмем лишь наиболее
существенные и показательные.
Прежде всего о состоянии советской палеоботаники. Автор статьи вообще не
отмечает никаких ее достижений, за исключением успехов спорово-пыльцевого
анализа. В освещении Мчедлишвили наша палеоботаника представляет собою жалкое
зрелище: она оторвана от геологии и плохо ее обслуживает, теоретические ее обобще-
ния, сделанные преимущественно А. Н. Криштофовичем, не выдерживают критики
и представляют необоснованные „догмы11, только мешающие дальнейшему развитию
этой науки, заслуги же отечественной палеоботаники относятся главным образом
ко временам Зембницкого, Рулье и Ф. Б. Шмидта, к каковым автор статьи и при-
зывает нас обратить наше внимание. А между тем только в советский период своего
развития палеоботаника стала у нас самостоятельной наукой, появилась специаль-
1 Восстановлению за женьшенем его укоренившегося в науке названия Рапах
ginseng С. А. Меу., несправедливо отвергнутого систематиками в пользу якобы приори-
тетного, а иа самом деле „мертворожденного11 названия Рапах schin-seng Nees, мною
посвящена особая статья, которая в ближайшее время выйдет в свет во втором вы-
пуске „Материалов к изучению женьшеня и лимонника11.
460
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
иость палеоботаника. Первая палеоботаническая ячейка (Залесский н Криштофович)
возникла по инициативе академиков Ф. Н. Чернышева и А. П. Карпинского в Геоло-
гическом комитете лишь в 1914 г., а большинство основных работ по палеоботанике
было произведено и опубликовано уже после революции. До этого в России палео-
ботаникой занимались по личной инициативе, на ряду со своей основной работой,
специалисты других обхастей науки, что относится и к таким ученым, как К. Мер-
клии и И. Ф. Шмальгаузеи, внесшим крупный вклад в развитие палеоботаники.
Большая же часть собиравшихся на территории России коллекций ископаемых расте-
ний (в том числе и ф. Б. Шмидта) передавалась для обработки иностранным
специалистам-палеоботаникам — Гепперту, Гееру, Натгорсту и др.
Особенно большой подъем палеоботанических исследований, а вместе с тем
и рост отечественных кадров в этой науке, произошел в связи с социалистической
индустриализацией страны, вызвавшей огромный размах геолого-разведочных
и геолого-поисковых работ. Полностью отпала необходимость прибегать к помощи
иностранцев. В советский период палеоботаника в нашей стране развивалась в пря-
мой и неразрывной связи с практической геологией и сделала большие и неоспори-
мые успехи: за это время исправлены крупнейшие ошибки, допущенные иностранными
палеоботаниками в истолковании наших ископаемых флор; разработана стратиграфи-
ческая классификация угленосных отложений палеозойского, юрского, мелового
и третичного возраста; освещен с палеоботаиинической стороны ряД территорий,
прежде не изучавшихся (крайний северо-восток, Кавказ и др.); открыты многие
новые флоры, из которых некоторые представляют исключительный интерес миро-
вого значения (например пермская флора Узбекистана, девонские флоры Сибири,
триасовая флора Урала, вечнозеленая третичная флора Казахстана и Туркмении);
введены новые методы палеоботанического исследования — спорово-пыльцевой,
диатомовый, палеокарпологический; накоплено такое количество материала, которое
во много раз превзошло все ранее собранное за досоветский период и которое
позволихо сделать крупные теоретические обобщения.
Эти обобщения в отношении закономерностей распространения отдельных флор,
их происхождения и смеиы при изменении условий среды были сделаны на основе
прогрессивного принципа зональности и на основе географического районирования
М. Д. Залесским, И. В. Палибиным и особенно А. Н. Криштофовичем; исследования
этих советских ученых являются ведущими, их значение для понимания законо-
мерностей развития флоры всего земного шара не оспоримо, они совершенно само-
бытны. Работы эти и^тели и большое практическое значение, ибо дали ключ к пра-
вильному стратиграфическому освещению угленосных толщ Кузбасса и Дальнего
Востока. А. Н. Криштофовичем был создай учебник палеоботаники, стоящий на
уровне новейших достижений этой науки и подитоживающий накопленный за всю
ее историю огромный запас знаний, учебник, который получил всеобщее признание
у иас и за границей и был удостоен высокой государственной оценки—автор его
получил Сталинскую премию II степени.
Ряды советских палеоботаников сильно поредели после Великой Отечественной
войны, и число работающих специалистов совершенно недостаточно (около 25 чело-
век) для изучения 1 'q части земной суши; они слишком заняты обслуживанием чисто
утилитарных нужд геологии (главным образом работой по определению ископаемых).
Поэтому, конечно, еще очень слабо ведется теоретическая работа, очень мало
выходит монографий по отдельным флорам и таксономическим группам, не все
методы палеоботанического исследования получили должное применение и развитие
и нет еще у нас единого руководящего научного центра палеоботаники.
Все это было хорошо известно задолго до выступления Мчедлишвили и были
приняты энергичные меры к ликвидации создавшегося положения. Деятельность
А. Н. Криштофовича в Ботаническом институте им. В. Л. Комарова АН СССР
(БИН) началась в 1949 г., с восстановления существовавшего до войны Сектора
палеоботаники, и этого не мог не знать Мчедлишвили, находившийся в то время
в аспирантуре БИН. Сектор палеоботаники БИН весной 1952 г. был укреплен
кадрами и реорганизован в Отдел палеоботаники, который сразу же включил в план
своих работ, помимо монографических исследований крупных флор и отдельных
таксономических единиц (родов), исследования ископаемых древесин,1 кутикул,
а затем пыльцы, плодов и семян. В настоящее время эти работы успешно ведутся.
Одновременно в Отделе готовятся специалисты по этим методам исследования.
Такова истинная картина.
Рассмотрим теперь те смертные грехи, в которых Мчедлишвили обвиняет совет-
ских палеоботаников.
Прежде всего он утверждает, что „в настоящее время изучение ископаемых рас-
тений сводится почти исключительно к формально-морфологическому описанию . . .,
т. е. к иконографии в полном смысле этого слова..., без стремления восстановить
ископаемое растение в целом и выяснить важнейшие условия его существования*1.
1 Вопреки утверждению Мчедлишвили, изучением ископаемых древесин у нас
занимались и занимаются Яцеико-Хмелевский (Ереван) и Ларнщев (Томск).
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
461
Хотелось бы знать, какие палеоботанические работы имеет в виду П. А. Мчедти-
швили, говоря об „иконографиях в полном смысле слова". Он не приводит ни одного
примера. Все известные нам работы советских палеоботаников характеризуются не
только описанием растительных остатков, ио и восстановлением по иим как самих
растений, так и образуемых ими группировок, условий их местообитаний, характера
климата и т. д. В таком разрезе выполнены и все последние палеоботанические
исследования: труды В. А. Вахрамеева о меловых флорах Казахстана и М. Ф. Ней-
бург о палеозойской фторе Кузнецкого бассейна, статьи А. Н. Криштофовича, дис-
сертации И. Н. Вороновой и Т. А. Якубовской о третичной флоре юго-западных
районов СССР, защищавшиеся в Ботаническом институте АН СССР, и др.
Напротив, если уж говорить о палеоботанических работах последних десятилетий,
то как раз наблюдается некоторое пренебрежение к описательной их стороне. А ведь
только на основании тщательного, хорошо выполненного морфологического описания
ископаемых остатков можно сделать дальнейшие необходимые заключения о биологии
и экологии тех растений, которым принадлежали эти остатки.
Далее автор рассматриваемой статьи поднимает вопрос о вульгарно-актуалисти-
ческом подходе, заключающемся „в полном отождествлении таких (т. е. ископаемых, —
Т. Б. и В. Г.) комплексов с современными флористическими сообществами". Не-
известно, где он видел подобные работы, и против кого направлены эти обвинения.
Во всяком случае, А. Н. Криштофович всегда предостерегал своих учеников против
механического перенесения условий современности в геологическое прошлое.
Метод тщательного сопоставления как отдельных фрагментов растений, так
и целых ископаемых растительных комплексов, установленных по этим остаткам,
с современными представляет собой один из естественных и неизбежных путей
палеоботанического исследования и выяснения филогенетических связей. Однако
палеоботаник, выявляющий такие комплексы в каком-либо местонахождении, не может
механически отождествлять их с современными растительными группировками, твердо
памятуя, что он, во-первых, имеет дело с приносом частей растений из самых раз-
личных местообитаний и даже поясов растительности, часто образующих случайные
сочетания, во-вторых, что это остатки растений, образовывавших группировки,
не отвечающие составу современных формаций, и, в-третьих, должен учитывать
различную степень вероятности сохранения остатков отдельных компонентов этих
группировок. Только путем тщательного анализа ископаемого материала, при учете
всей геологической обстановки и, конечно, сравнения с современными аналогичными
объектами, исследователь может рассчитывать получить наиболее верное разрешение
поставленных перед ним задач.
Совершенно необоснованы обвинения со стороны П. А. Мчедлишвили в якобы
существующем отрыве палеоботаники от геологии и палеозоологии. В работах наших
современных палеоботаников учитываются по возможности все имеющиеся данные,
и никто ие пытается игнорировать данные геологии и палеозоологии. В тех же слу-
чаях, когда геологические выводы расходятся с данными палеонтологии или явно
им противоречат, решение стратиграфических вопросов остается всегда за палеонто-
логией. Исключение составляют, конечно, случаи ошибочного определения органи-
ческих остатков. Можно бы привести в доказательство массу работ, в которых
стратиграфически строго увязаны ископаемая флора и ископаемая фауиа (если послед-
няя имеется) с геологическими данными. Наиболее показательна в этом отношении
работа В. А. Вахрамеева „Стратиграфия и ископаемая флора меловых отложений
западного Казахстана" (1952). Но в любой, даже небольшой статье „палеоботаников-
листовиков" наблюдается стремление к увязке ископаемой флоры с ископаемой
фауной и геологией.
Благородное негодование П. А. Мчедлишвили по поводу того, что палеоботаники
не принимают активного участия в решении проблемы происхождения нефти и биту-
мов, имеет чисто риторический характер. Разве ему не известно, что там, где
начинаются нефтеносные отложения, кончается работа палеоботаника, ввиду полного
отсутствия ископаемых растений в нефтеносных отложениях, что исследованием самой
нефти приходится заниматься химикам и биохимикам, вследствие полного видоизме-
нения первичного органического вещества? Бесполезно пускаться в теоретические
спекуляции, когда нет фактов. Как можно серьезно ставить вопросы: „Какие именно
группы растений давали исходный материал для битумов? В каких условиях жили
эти растения0 В каких фитогеологических провинциях и зонах происходил этот про-
цесс?" и т. д., когда у нас вообще нет вполне определенных Данных к тому, чтобы
судить, из чего именно произошли нефть и битумы — из растений, нз животных
или они неорганического происхождения.
Мчедлишвили инкриминирует палеоботаникам безразличное отношение к новым
фактам, примером чего приводится история с открытием С. Н. Наумовой пыльцы
„типа покрытосеменных" в отложениях нижнего карбона. Доклад Наумовой заслуши-
вался и обсуждался на заседании Всесоюзного Палеонтологического общества. Этому
открытию было посвящено также особое заседание сотрудников БИН, на котором
присутствовал и автор рассматриваемой статьи. В процессе просмотра препаратов
и обсуждения доклада С. Н. Наумовой были высказаны убедительные доводы о том,
10 Ботанический журнал. 3, 1954 г.
462
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
что открытые ею образования не могут быть признаны за пыльцу, поскольку они
лишены таких характерных признаков пыльцы покрытосеменных, как двойная оболочка
(экт- и эндэкзииа) с ее определенной внешней скульптурой. Это видно и на прило-
женной к статье Наумовой „Пыльца типа покрытосемянных в отложениях нижнего
карбона" (Изв. Акад. Наук СССР, сер. геолог., № 3, 1950) таблице рисунков,
выполненных, правда, при недостаточно сильном увеличении. Скорее всего эти
образования представляют собою споры каких-то низших групп растений или, может
быть, даже одноклеточные организмы. Вместе с тем среди них встречаются, по всей
видимости, настоящие споры высших споровых растений. Таким образом, для кате-
горического утверждения о существовании в палеозое покрытосеменных (цветковых)
растений, а отсюда и для далеко идущих заключений эволюционного порядка, нет
оснований. Естественно, что не расшифрованное до коипа открытие С. Н. Наумовой
и не вызвало переворота в науке, ожидаемого Мчедлишвили. Спрашивается, для
чего понадобилось Мчедлишвили столь тенденциозно освещать положение дела?
Столь же мало основательны и его сетования по поводу того, что палеоботаники
„индифферентно относятся к важнейшим принципиальным вопросам своей науки"
(имеются в виду прежде всего вопросы филогении растений и истории развития
растительности).
Перейдем теперь к разбору критики теоретических построений А. Н. Кришто-
фовича, дайной П. А. Мчедлишвили. Прежде всего надо сказать, что совсем клевет-
ническим выглядит утверждение Мчедлишвили, будто бы „палеофлористические
построения А. Н. Криштофовича, отражающие ход развития флор в геологическом
прошлом. . ., основаны не на всем накопленном. . . запасе фактов, а лишь на еди-
ничных данных. . . весь же остальной фактический материал при этом не учиты-
вается". Уж кому-кому, а Мчедлишвили, как бывшему ученику А. Н. Криштофовича,
должно быть хорошо известно, что последний был чрезвычайно осторожен в своих
выводах и делал их только на основании многочисленных и хорошо проверенных
фактов. К Криштофовичу стекались почти все новейшие находки ископаемых расте-
ний или сообщения о них от всех геологов нашей страны. Каждый палеоботаник
Советского Союза считал своим долгом поделиться с А. Н. Криштофовичем своими
открытиями и достижениями, через его же руки неизменно проходила вся выходящая
у нас и поступающая из-за границы палеоботаническая литература. С каждым новым
достоверным фактом криштофович дополнял и исправлял свои теоретические поло-
жения. В доказательство своего утверждения Мчедлишвили приводит параллелизацию
А. Н. Криштофовичем флор, которую тот сделах в своей статье „Миоценовая флора
Украины и ее связь через Урал с третичной флорой Азии" (1938). Но П. А. Мчедли-
швили, вероятно, не понял, что объединение флор трех местонахождений (из окрест-
ностей деревень Киизябаевой, Ромодановки и Сидтикмуллиной) сделано А. Н. Криш-
тофовичем не только вследствие территориальной их близости, ио главным образом
на основании наличия в них характерных элементов тургайской флоры, каковы
Ginkgo adianthoides, Liquidambar europcieum, Fagus Antipcvii. И до сих пор прови-
зорное определение А. Н. Криштофовичем возраста этих Стерлитамакских слоев
с растениями никем из геологов ие оспаривалось. Кроме того, одной флоры
из д. Сидтикмуллиной вполне достаточно для производимого в этой работе сравнитель-
ного анализа и тех палеогеографических выводов, которые сделаны А. Н. Криштофови-
чем. Неполнота приводимого Криштофовичем систематического списка сарматской
флоры Крынки в отношении второстепенных членов комплекса (вследствие незакон-
ченности определения), что, по Мчедлишвили, не дает права для сравнительного
анализа этой флоры, в действительности нисколько не влияет на правильность уста-
новления ее биологического характера, а следовательно и на отнесение ее к тому
или иному типу, так как при этом учитываются и формы еще не опубликованные,
но установленные, а также оставшиеся без точного определения их систематической
принадлежности.
Ложно и утверждение Мчедлишвили, что Криштофович рассматривает всю флору
Приара^лья, как одновозрастиую; наоборот, в его работах, начиная с 1933 г., много-
кратно указывается, что в Казахстане намечено развитие и вечнозеленой раститель-
ности, характеристика же его касается только тех флор, которые, по крайней мере
в основном, в подавляющем составе являются листопадными. Приводимые
А. И. Поярковой остатки Orecdaphne очень фрагментарны и сомнительны, a Ficus
был определен совершенно условно О. Геером еще в 1859 г. Даже присутствие
ряда вечнозеленых растений во флоре (как упоминаемые Мчедлишвили проблематич-
ные дубы) не может служить к изменению мнения о ее климатической приурочен-
ности, так как и доныне в листопадных лесах Европы и Кавказа растут некоторые
вечнозеленые (Ilex aquifolium, Arbutus и даже у нас в Подолии — Evonymus папа).
Утверждение Мчедлишвили — это, очевидно, игра словами, рассчитанная иа непод-
готовленность читателя к палеоботаническим тонкостям.
Занимаясь „критикой" доказательств А. Н. Криштофовича относительно охвата
флорами тургайского типа всей Азии от Тургайского пролива до Сахалина и Аляски
в течение олигоцена, Мчедлишвили пишет, что „им противоречат многие геологиче-
ские и палеоботанические факты, о чем указано в работах В. А. Петрушевского,
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
463
С. Н. Зайцева, Б. П. Жижченко, В. П. Колесникова, В. А. Страхова и В. С. Кор-
ниловой". Эта ссылка Мчедлишвили на данные геологов, противоречащие концепции
А. Н. Криштофовича, не состоятельна уже потому, что особенности ископаемой
флоры сами по себе не могут быть доказаны или опровергнуты геологическими
фактами. С другой стороны, все приведенные анторы в своих стратиграфических
построениях должны были пользоваться палеоботаническими данными других иссле-
дователей, так как сами они (кроме Корниловой) ие изучают ископаемых растений.
Ими, вероятно, в основном были использованы комплексы ископаемых растений
и выводы, приведенные тем же А. Н. Криштофовичем. Что же касается В. С. Кор-
ниловой, то здесь явное недоразумение, так как ее работы касаются флор более
древних и другого биологического типа, на которые Криштофович указывал уже
в 1933 г. („Ангарская свита"). Надо прибавить, что концепция тургайской флоры,
основанная на массе фактов, вновь и вновь подтверждается с каждой новой наход-
кой третичных флор.
П. А. Мчедлишвили очень негодует на косность палеоботаников, до сих пор
ие отрешившихся от несостоятельной теории Вегенера—Кеппеиа. Что теория Веге-
нера с геофизической точки зрения не выдерживает критики, ато палеоботаникам
хорошо известно. Но ведь пока еще нет никакой другой теории, способной объяснить
огромное количество фактов ботанической географии и зоогеографии современности
и всего геологического прошлого и в то же время вполне доказанной с геофизиче-
ской точки зрения. Поэтому к теории Вегенера волей-иеволей приходится прибегать
как к удобной рабочей гипотезе при палеогеографический реконструкциях. В конце
концов ботанико-географу и зоогеографу не так уж важно, каким образом осуще-
ствлялись те длительные или кратковременные связи между отдельными участками
суши в геологическом прошлом Земли, важно, что они существовали, ибо без иих
невозможно объяснение современных и палеогеографических закономерностей рас-
пределения растений и животных. Теория же перемещения полюсов не только вполне
допустима с точки зрения геофизики, но без нее едва ли возможно объяснение таких
явлений, как наличие палеозойской умеренной флоры и оледенения под тропиками
в Индии или широколиственных теплолюбивых флор в области современной Арктики
(в Гренландии, иа Шпицбергене, Ново-Сибирских островах).
За недостатком места мы не будем останавливаться на рассмотрении „критики"
Мчедлишвили концепции полихронных флор. Мчедлишвили, видимо, ие знает,
что эволюция не является равномерной и одновременной на всем земном шаре,
а испытывает ускорения и имеет свои центры, становящиеся колыбелью новых флор
и фаун. Концепция полихронных флор — это не схема, а широкое обобщение уже
известных палеоботанических данных, она ничуть не противоречит идее развития,
включая как морфологическую, так и биологическую эволюцию растений. Введе-
ние же новых иностранных терминов, которыми явно увлекается Мчедлишвили,
в роде „экогеиия" и „палеофитокоматинография", ие дает ничего нового и отнюдь
не способствует внесению ясности в обсуждаемые вопросы.
Уместно спросить, а что же предлагает Мчедлишвили взамен, по его мнению,
несостоятельных, „господствующих в нашей палеоботанике положений"? Ничего,
кроме общих фраз и призыва обратить наши взоры вспять, ко временам П. С. Па\-
ласа, А. И. Зембницкого и др. К сожалению, за самим Мчедлишвили, кроме рас-
сматриваемой статьи да 5—6 мелких и легковесных журнальных статеек, лишенных
фактических данных, мы не знаем какого-либо существенного вклада в советскую
палеоботанику, а также и непосредственной работы в практической геологии.
Мешают ли развитию советской палеоботаники такие „господствующие положе-
ния", как концепция тургайской флоры и другие? Нет, как-будто бы никто, кроме
Мчедлишвили, не жалуется. Действительно ли „существенно страдает дело обслу-
живания палеоботаникой геологопоискового и геологоразведочного дела" от такого
„в корне несостоятельного подхода к изучению истории растительного мира", как
уверяет нас Мчедлишвили? Сомнительно. Мы уже выше отмечали практические
достижения советской палеоботаники, сделанные на основе этих „несостоятельных"
концепций, и, в частности, на основе „тургайской" концепции. На основе этих же
концепций успешно решаются вопросы стратиграфии континентальных отложений
и в настоящее время.
Мы, конечно, далеки от мысли, что иа фронте палеоботаники у нас абсолютно
все благополучно, безусловно есть недостатки и ошибки, но они должны вскрываться
и исправляться в ходе упорной и повседневной работы, прежде всего над конкрет-
ными теоретическими и практическими вопросами палеоботаники, при возникающей
в результате этого принципиальной борьбе различных мнений, а не путем мало-
основательных „критиканских налетов".
Что касается поднятого Мчедлишвили вопроса о критической переработке и освое-
нии наследства П. С. Палласа, Я. И. Зембницкого, К. Ф. Рулье, Ф. Б. Шмидта
и других, то здесь едва ли автор отдает себе отчет в реальной возможности исполь-
зования небольших, случайных и отрывочных, плохо документированных и в значи-
тельной степени устаревших материалов вековой давности. Наконец, мы были бы
очень благодарны Мчедлишвили за указание, где хранятся материалы Палласа, Земб-
10*
464
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
ницкого, Черского и Рулье. Зембницкий был талантливым компилятором с передовыми
взглядами, но никогда сам материалов не описывал и, судя по его работам, никогда
их не собирал. Паллас лишь упоминает некоторые ископаемые древесины, а в одном
случае—-отпечатки листьев, вероятно давно утраченные. О палеоботанических мате-
риалах Черского мы также ие знаем. Хранящийся в Иркутске один отпечаток из его
сборов в Саянах был описан Криштофовичем еще в 1915 г. Было бы чрезвычайно
желательно найти и сохранить эти исторические реликвии.
Взывая к переработке „материалов" Ф. Б. Шмидта, Мчедлишвили, повидимому,
не представляет себе, что в наше время эти, довольно-таки скудные материалы
(например по Бурее и Сахалину) многократно перекрыты новыми и монографически
обработанными сборами из тех же местонахождений. Советская палеоботаника слишком
ушла вперед, чтобы возвращаться вспять к реликвиям, хотя и вполне почтенным.
Упрек Мчедлишвили в замалчивании советскими палеоботаниками старых работ просто
не добросовестен, так как литература, особенно отечественная, всегда исчерпывающе
цитируется и используется. Никакой речи о замалчивании „творчества" старых авто-
ров быть не может, так как разбор всех описываемых форм всегда увязывается
с мнениями указываемых авторитетов, увы, часто ошибавшихся.
Увлекаясь своей „критикой *, Мчедлишвили делает ряд грубых ошибок в отно-
шении палеоботаники. Характеризуя заслуги А. Г1. Карпинского, он утверждает
будто бы тот впервые доказал, что трохилиски являются харовыми водорослями,
а ранее принимались за корненожек, яйца ракообразных, иглокожих и пр. Трохилиски
задолго до Карпинского относились именно к харовым, Карпинский же доказал при-
надлежность к этой группе другого рода — Sycidium. Говоря (стр. 123) о флоре Бух-
тармы, он ошибочно называет ее плиоценовой, повторяя ошибку Шмальгаузеиа, тогда
как она, как и аналогичная флора Ашутаса, гораздо более древиего возраста—
олигоценовая. П. А. Мчедлишвили в своей статье неоднократно употребляет выраже-
ние „творческий дарвинизм", „мичуринский дарвинизм". В связи с этим нелишне будет
напомнить, что творческий дарвинизм в палеоботанике в первую очередь и заклю-
чается, если при этом правильно понимать Дарвина, во всестороннем тщательном
изучении фактического материала и в построении выводов иа основе этого изучения,
т. е. как раз то, что делал сам и чему учил А. Н. Криштофович. П. А. Мчедли-
швили, в бытность свою в аспирантуре, а затем в докторантуре у А. Н. Криштофо-
вича, имел полную возможность усвоить эти истины и показать блестящие образцы
выполнения работ как раз в духе тех требований, которые предъявляются им
к палеоботаническим работам, но вместо этого он стал на неправильный путь соз-
дания беспочвенных спекуляций, выдавая их за передовое научное направление
в палеоботанике.
Таким образом, мы вынуждены ответить иа поставленный в начале нашей рецен-
зии вопрос отрицательно — рассмотренная статья П. А. Мчедлишвили дает извращен-
ное представление о состоянии советской палеоботаники, а критика его имеет нездо-
ровый характер.
В заключение заметим, что изложенное нами представляет собою сокращенный
вариант статьи, направленной нами в журнал „Известия Академии Наук СССР,
серия биологическая";, статья была приведена Редакцией „Известий" в выдержках,
в тенденциозно измененном виде, в № 5 за 1953 г., при закрытии дискуссии по
проблемам палеонтологии.
Ботанический институт
им. В. Л. Комарова
Академии Наук СССР,
Ленинград
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 3
ХРОНИКА
ВСЕСОЮЗНОЕ СОВЕЩАНИЕ ПО КООРДИНАЦИИ НАУЧНОЙ ТЕМАТИКИ
ПО ПРОБЛЕМЕ КОРМОДОБЫВАНИЯ В УЧРЕЖДЕНИЯХ
АКАДЕМИИ НАУК СССР И АКАДЕМИЙ НАУК СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК
Учитывая всю важность решений сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 г. о раз-
витии общественного животноводства и создании для него прочной кормовой базы.
Президиум Академии Наук СССР предпринял проведение ряда совещаний, посвящен-
ных разрешению этих вопросов силами академических учреждений.
С этой целью с 29 I по 2 II 1954 в Ленинграде было проведено Координационное
совещание представителей всех ботанических и сельскохозяйственных учреждений
Академии Наук СССР и академий союзных республик. На Совещании был выслушан
и обсужден доклад заслуженного деятеля науки лауреата Сталинской премии профес-
сора И. В. Ларина „Основные задачи по созданию устойчивой кормовой базы
животноводства СССР и тематика ботанических и сельскохозяйственных учреждений
Академии Наук СССР и союзных республик в свете решений сентябрьского Пле-
нума ЦК КПСС”.
Не останавливаясь подробно на содержании доклада И. В. Ларина, который будет
опубликован несколько позднее в настоящем журнале, коснемся лишь основных его
установок.
Положив в основу дальнейшей работы научных учреждений Академии Наук СССР
и академий союзных республик решения сентябрьского Пленума ЦК КПСС,
И. В. Ларин проанализировал современное состояние кормопроизводства и рассчитал
соотношение удельного веса получаемых и планируемых сборов грубых кормов как
с площади естественных, так и сеяных кормовых угодий. При этом оказалось, что
около 80—85% массы грубых кормов в виде пастбищной травы, силоса и сена живот-
новодство получает и будет получать в ближайшие годы с естественных сенокосов
и пастбищ. Несмотря на такое исключительное значение естественной кормовой пло-
щади в кормовом балансе страны, наблюдается ослабление внимания к вопросам изу-
чения и преобразования естественных сенокосов и пастбищ. Проведенное в январе
1954 г. совещание работников научных учреждений Министерства сельского хозяйства
показало, что научные учреждения преимущественно занимаются решением вопросов
полевого кормодобывания и связанных с ним агротехнических приемов возделывания
однолетних и малолетних (2—3-летних) сельскохозяйственных и в том числе кормо-
вых культур.
Для разрешения вопросов кормодобывания Министерство сельского хозяйства
располагает обширной сетью институтов, опытных станций и опорных пунктов.
В ближайшие годы расширение площади и ассортимента однолетних кормовых куль-
тур должно резко увеличить выход кормовой массы для нужд животноводства за счет
полевого кормодобывания. Особенно это будет иметь место в сильно распаханных
лесостепных и степных районах Европейской части Советского Союза. Однако во всех
других районах СССР и по СССР в целом на ближайшие годы основную массу гру-
бых кормов, как было сказано выше, будут давать огромные площади естественных
сенокосов и пастбищ.
Как известно, естественные кормовые угодья крайне запущены в результате бес-
системного использования, отсутствия ухода и без внесения удобрений. Между тем
опытные и производственные данные показывают, что с помощью правильной системы
использования, удобрений и ухода можно в ближайшие 2—3 года повысить продуктив-
ность естественных сенокосов и пастбищ в 11/2—2 раза. Особенно это относится
к кормовым угодьям нечерноземной полосы и горных районов страны, обеспеченных
необходимым количеством осадков. Учитывая наличие таких мощных резервов уве-
личения выхода кормовой массы для иужд животноводства, а также и то, что изуче-
нием естественных сенокосов и пастбищ почти ии одно ведомство, кроме Академии
Наук СССР не занимается, Ботанический институт АН СССР мобилизует внимание
всех академических учреждений на разрешение ряда вопросов, связанных с эксплуата-
466
ХРОНИКА
цией естественных кормовых площадей. Необходима строгая координация всех работ
по этой проблеме как между учреждениями Академии Наук СССР и академий союз-
ных республик, так и между академическими учреждениями и учреждениями других
ведомств; это необходимо для того, чтобы избежать ненужного параллелизма в работе
и охватить изучением все стороны этой проблемы.
Далее И. В. Ларин остановился на разработанном Ботаническим институ-
том АН СССР проекте единого плана научно-исследовательской тематики по кормо-
добыванию для ботанических и сельскохозяйственных учреждений АН СССР и союз-
ных республик.
В самых общих чертах эта тематика включает в себя следующее: изучение при-
родных кормовых угодий с целью правильной организации лугопастбищного хозяйства,
обоснования улучшения и увеличения производительности естественных сенокосов
и пастбищ и выявления новых видов растений, пригодных для введения в культуру.
Необходимы также исследования по созданию сеяных и улучшенных сенокосов и паст-
бищ длительного пользования (вне севооборотов). Ближайшей задачей является
подытоживание всех достижений в области создания прочной кормовой базы различу
ных природных районов Союза ССР, передача их в производство и оказание содей-
ствия мероприятиям по их внедрению; при этом публикация популярных брошюр
и инструкций, составленных на местном материале, должна планироваться академи-
ческими учреждениями, как одно из важнейших мероприятий, приобретающее осо-
бенно большое значение.
Выступившие в прениях А. И. Толмачев, В. П. Д а д ы к и н, Н. В. Турбин,
И. В. Выходцев и К. И. Брундзав целом одобрили направление предложен-
ной Ботаническим институтом проблематики, указав, что на местах оиа может и должна
уточняться и конкретизироваться в соответствии с особенностями природных условий
и требованиями руководящих партийных и советских организаций.
Выступивший в прениях А. П. Ш е н н и к о в подчеркнул, что академические
учреждения обязаны заниматься не только изучением растительности сенокосов
и пастбищ, но и разработкой мероприятий по улучшению кормовых угодий примени-
тельно к специфическим природным условиям и растительным формациям. Кроме
того, он указал на необходимость не только разрабатывать конкретные практические
мероприятия, но также и участвовать в их реализации.
Е. П. Матвеева обратила внимание присутствующих на необходимость исполь-
зования опыта Прибалтийских республик, Карело-Фииской ССР, Калининградской,
Ленинградской и других областей по созданию на водоразделах высокопродуктивных
долголетних сенокосов и, особенно, пастбищ. Сеяные и улучшенные естественные
луга с помощью известкования, внесения удобрений, посева или подсева семяи цен-
ных кормовых трав, при рациональной системе использования, дают устойчивые
урожаи до 40—50 ц/га сена первого укоса и 20—25 ц га сеиа отавы.
Следующие два дня совещания были посвящены сообщениям с мест.
С докладами выступили представители: учреждений АН СССР, академий союз-
ных республик — Белорусской, Литовской, Латвийской, Эстонской, Карело-Финской,
Украинской, Грузинской, Азербайджанской, Туркменской, Таджикской, Узбекской,
Казахской, Киргизской; филиалов АН СССР — Кольского им. С. М. Кирова, Коми
филиала, Восточно-Сибирского, Башкирского, Уральского, Сахалинского и Архан-
гельского стационара. На совещании отсутствовали представители филиалов: Крым-
ского, Дагестанского и Западно-Сибирского. Не выступали делегаты Молдавского
филиала и Академии наук Армянской ССР. Кроме названных, были сделаны сообще-
ния о работе СОПС АН СССР и Всесоюзного Института кормов им. Вильямса.
Выступления представителей учреждений Академии Наук СССР и академий
союзных республик показали, что нми произведен значительный пересмотр планов
научно-исследовательских работ иа ближайшие годы в свете решений сентябрьского
Пленума ЦК КПСС. Вопросы кормодобывания заняли центральное место в тематике
большинства учреждений. В целом, эта тематика созвучна с проектом плана кормо-
вой проблематики, выдвинутая Ботаническим институтом Академии Наук СССР.
Подавляющее большинство тем имеет народнохозяйственное значение.
Так, в Белорусской Академии иаук, по сообщению Н. В. Т у р б и н а, в разра-
ботке проблемы „Кормовые ресурсы БССР и пути их освоения** участвуют пять инсти-
тутов. Их работа не только взаимно скоординирована, ио и согласована с научно-
исследовательской тематикой учреждений Министерства сельского хозяйства и дру-
гих ведомств. При Белорусской академии учрежден специальный Координационный
совет.
Большие работы по изучению естественной кормовой базы и созданию улучшен-
ных и сеяных долголетних сенокосов и пастбищ ведутся в Прибалтийских республи-
ках. По сообщению Г. С. Сабардииой, Академией наук Латвийской ССР ком-
плексно изучается проблема „Разработка мероприятий по улучшению кормовой базы
Латвийской ССР**, которая охватывает 19 тем. К. И. Бруидза доложил о ком-
плексных исследованиях, проведенных в юго-восточной части Литовской ССР и пла-
нируемых в западной части республики, а также о стационарном изучении вопросов,
связанных с улучшением естественных кормовых угодий.
ХРОНИКА 46)7
В Академии наук Литовской ССР кормовая проблематика разрабатывается
четырьмя учреждениями. В настоящее время работа этих учреждений координируется.
В Академии наук Эстонской ССР, по сообщению А. А. Кальмана и А. Я. Вага,
разрабатываются 36 тем, связанных с проблемой кормодобывания в разных учрежде-
ниях. Особенно большое внимание уделяется освоению, с одной стороны, низинных,
а с другой — малопродуктивных земель и подбору соответствующих кормовых трав
для создания на них сенокосов и, особенно, пастбищ долголетнего использования.
По сообщению Е. В. Винниченко, интересные и плодотворные исследования
по испытанию в культуре видов дикорастущих кормовых трав проводятся в Карело-
Финской ССР. Одновременно там ведутся и региональные исследования естественных
сенокосов и пастбищ. Кроме названных, планом предусмотрены работы по подбору
травосмесей и силосных культур. В Коми филиале АН СССР, по сообщению
И. С. Хантимера, изучают вопросы, связанные с полевым кормодобыванием (подбором
и агротехникой силосных культур и травосмесей, для полевых севооборотов), что
не соответствует профи \ю академического учреждения. Одновременно филиал про-
водит работу по изысканию оленьих пастбищ, завершены работы по изучению лугов
р. Вычегды.
Кольский филиал, как доложил В. Г. Барышников, занимается изучением
клеверов, вопросами семеноводства трав и влияния удобрений на продуктивность
сенокосов и пастбищ. Планируется изучение силосных культур—подсолнечника
и кукурузы. Значительная часть тематики филиала мало отличается от направления
работ опытных станций Министерства сельского хозяйства.
По сообщению Л. И. Коркоиосовой, Архангельский стационар планирует
работы по темам „Изучение пенных дикорастущих кормовых трав и перспективы их
использования при улучшении лугов и пастбищ Архангельской области” и „Есте-
ственные сенокосы в низовьях рек Северной Двины и Мезени и пути повышения их
продуктивности”.
По материалам, присланным Западно-Сибирским филиалом
АН СССР, это учреждение планирует научные исследования на 1954 г. и последую-
щие годы по темам „Кормовая база животноводства Западной Сибири, пути ее укреп-
ления и развития” и „Естественные кормовые угодья степной и лесостепной зон
Новосибирской области и Алтайского края и пути их улучшения”.
Л. И. Номоконов осветил работы Восточно-Сибирского филиала АН СССР
на 1954 г. Первоочередными здесь являются пока еще маршрутно-рекогносцировочные
исследования и геоботаническое крупномасштабное картирование. Впервые проводится
подробное изучение растительности поемиых лугов крупных сибирских рек: Оби, Ени-
сея, верховьев Лены и их притоков. Изучаются также послелесные луга Иркутской
области. Намечено изучение „утужных” лугов (с целью установления норм полива
и удобрения). Запланированы работы по изучению травосмесей для лугопастбищных
севооборотов и лугов длительного использования. В связи с этим производится испы-
тание местных дикорастущих растений. Необходима организация стационарных иссле-
дований.
Якутский филиал, по сообщению В. П. Дадыкина, планирует комплексное
изучение почвенного и растительного покрова и агроклимата центральных и южных
районов Якутии, разработку рациональных путей улучшения естественных луговых
угодий, эколого-биологическое изучение дикой и культурной растительности Централь-
ной Якутии, изучение биохимической ценности кормов и влияния их на продуктив-
ность крупного рогатого скота на пойменных и аласных сенокосах и пастбищах цен-
тральной Якутии, а также изучение оленьих пастбищ.
Дальневосточный филиал, как сообщил Б. П. Колесников, наметил изу-
чение растительности прихаикайской равнины, грибных болезней клеверов и люцерны
на Дальнем Востоке и силосных растений за счет интродукции. С 1955 г. наме-
чается проведение инвентаризации и типологии лугов низовий реки Уссури и
долины Амура, а также изучение пастбищ и разработка системы пастбищеоборотов
и обоснование мероприятий по поверхностному улучшению лугов Приморья и
Приамурья.
Сахалинский филиал, по сообщению А. И. Толмачева, продолжает работу
по изучению современного состояния, использования и возможностей улучшения и
расширения площади лугов острова Сахалина. Кроме того продолжается работа по
выявлению пахотнопригодных земель, сенокосов и пастбищ.
Г. И. Билык и Г. В. К о з и й осветили работы Академии наук Украин-
ской ССР. Г. И. Билык подчеркнул сельскохозяйственное значение естественных
кормовых угодий республики. В пределах Украинского Полесья и горных районов
советских Карпат пастбища н сенокосы занимают 7—15% от общей земельной
площади колхозов, в лесостепных районах 1—2—9%; в степных районах под сено-
косами до 1—1.5% и под пастбищами до 7—12% общей площади колхозов. Плани-
руется продолжение изучения естественных кормовых угодий Полесья, лесостепных
и высокогорных районов с целью повышения их продуктивности. Разрабатываются
рекомендации по коренному и поверхностному улучшению пойменных и суходоль-
ных лугов, а также по мелиорации болот, по созданию сеяных лугов в производ-
468
ХРОНИКА
ственных условиях на территории колхозов. Составляются крупномасштабные карты
колхозов и монографии естественных кормовых угодий. Изучаются (1952—1954 гг.)
флора и растительность заповедников „Хомутовская Степь" и „Стрелецкая Степь"
с целью освоения более перспективных кормовых дикорастущих растений.
По материалам, полученным из Молдавского филиала АН СССР от Л. П. Пож а-
рисской, вопросы кормодобывания в 1954 г. представлены работами по подбору
многолетних кормовых злаков и бобовых, по установлению оптимальных сроков
посева кормовых трав, по закладке полупроизводствениых опытов подзимнего посева
донника и астрагала на неудобных землях в колхозе. Запланирована также ком-
плексная тема с участием почвоведов, экономистов и растениеводов по разработке
мероприятий для создания прочной кормовой базы в колхозах центральной части
Молдавии (1954—1955 гг.).
Д. Харадзе освещает тематику работ Академии иаук Грузинской ССР иа
1954 г. Основное направление работ (1951—1956 гг.) — региональные геоботаниче-
ские исследования и монографическое изучение отдельных формаций маршрутными
и стационарными методами. Разрабатывается тематика по изучению естественных
кормовых угодий, охватывающая вопросы динамики травостоев и отавы, их химизм,
содержание витаминов, установление урожайности и норм нагрузки для различных
видов скота. В тематический план входит также изучение растительности горной
Тушетии и бассейна р. Алазаии, сопровождающееся картированием. В 1954 г.
заканчиваются исследовательские работы на лугах Эльбрусского массива. Детально
изучается степная растительность восточной Грузии, в частности влияние пастьбы
и сенокошения на бородачевые ценозы. Обследуются высокогорные манжетковые
луга. Ведутся работы по выявлению, отбору и изучению полезных дикорастущих
кормовых трав: житняков, эспарцетов и ежи сборной (1954—1956 гг.). Осуществляется
методическое руководство над работами Пастбищно-мелиоративного треста по
паспортизации пастбищ и сенокосов.
По сообщению Я. М. Исаева, Академия наук Азербайджанской ССР в 1954 г.
ведет работы по созданию искусственных продуктивных пастбищ в полупустыне.
Стационары изучают перспективные виды злаков и бобовых иа Керарском опытном
пункте. Экспедиционными работами охвачены горные районы, в частности субаль-
пийские пастбища, а также солянковые пастбища низменности. По данным много-
летних исследований зимних пастбищ установлена их урожайность, разрабаты-
ваются рекомендации для их улучшения; устанавливаются нормы нагрузок для
скота.
Башкирским филиалом АН СССР в 1954 г., как сообщил В. А. Михеев,
ведется изучение естественных кормовых угодий северо-восточной части Зауралья
и разрабатываются пути повышения их продуктивности. Требуется расширение
ассортимента многолетних и однолетних дикорастущих трав, пригодных для куль-
туры и подсева иа лугах и пастбищах. Необходимо осуществить изучение био-
химизма и поедаемости таких растений, как красный клевер, люцерна желтая,
донник, костер прямой, житняки и другие. В условиях Южного Урала, перспек-
тивен для введения в культуру дягиль аптечный. Представляют интерес в качестве
кормовых ресурсов листья широколиственных древесных пород иа западных склонах
Южного Урала.
Выступление Л. А. Азина посвящено работам Уральского филиала АН СССР
в 1954 г. На Урале вопросы кормодобывания разрабатываются с 1949 г. Основная
тема—-научное обоснование мероприятий по созданию высокопродуктивной кормо-
вой базы на Среднем Урале. Сюда входят: изучение биологии красного клевера,
влияния факторов среды иа его зимостойкость, влияния сроков посева < скашива-
ния иа накопление питательных веществ. Филиалом производится изучение пато-
генных грибов и вредных насекомых. В тематический план включены работы по
испытанию люцерны и лядвенца рогатого — второго компонента злаково-бобовых
травосмесей в кормовых севооборотах, а также изучение силосных культур: куку-
рузы, могара, суданской травы и др. Важное значение имеют работы по улучшению
естественных сенокосов и пастбищ. Намечаются стационарные исследования.
Работы Ивдельского стационара посвящены сельскохозяйственному освоению болот
Свердловской области.
Следующие выступления характеризуют работы академических институтов по
кормодобыванию в Среднеазиатских республиках.
К. 3. Закиров доложил о работах Академии иаук Узбекской ССР иа
1954 г. В плане поставлены работы по изучению пастбищ и сенокосов северо-
западной части Каракалпакского Усть-Урта с целью его сельскохозяйственного
освоения. Одновременно обследуется растительность низовьев р. Аму-Дарьи и
Ангренского горнопромышленного района. Разрабатываются пути рационального
использования изучаемых объектов.
Специальная тематика (1949—1954, 1954—1957 гг.) посвящена изучению пустын-
ных пастбищ, а также адыров Чирчик-Ангреиского бассейна с целью повышения
их производительности. Изучаются ценные дикорастущие растения терескен и
кейреук со стороны их эколого-биологической характеристики и урожайности.
ХРОНИКА
469
О работах академических институтов Туркменской ССР доложили Н. Т. Н е-
чаева и В. В. Никитин. Вопросы кормодобывания почти целиком сосредото-
чены в академических институтах — Институте биологии и Институте животноводства.
Успешному ведению исследований способствует стационарный характер работ.
Разрабатывается (1952—1954 гг.) теоретическое обоснование мероприятий по улуч-
шению пустынных пастбищ. В плане стоят работы по подбору и испытанию наи-
более ценных дикорастущих кормовых растений для культуры в условиях орошения
и богары. Ряд кормовых растений уже передан в инспекцию по сортоиспытанию.
Проводится опытные работы по силосным культурам. Изучается (1953—1955 гг.)
динамика каротина и витамина С в пастбищных кормах. В. В. Никитин сообщил
об исследованиях иа джангильных (пойменных) землях по р. Аму-Дарье и в гор-
ном сухостепном поясе Копет-Дага. В плайе ближайших лет — работы по введению
в культуру дикорастущего свинороя для создания долгосрочных пастбищ.
Тематику работ Академии Наук Казахской ССР на 1954 г. и ближайшие годы
осветил Н. И. Рубцов. В связи с недостаточной изученностью территории сено-
косов и огромной площади пустынных пастбищ республики ведущее значение
имеют маршрутио-рекогиосцировочные исследования и составление геоботанических
карт среднего масштаба, а также специальных ботанико-кормовых карт. В плане
стоят работы по повышению урожайности и продуктивности пастбищ; исследования
по первичному подбору и изучению, для внедрения в производство наиболее пер-
спективных местных дикорастущих растений: житняков, люцерны, эспарцета и др.
Докладчик подчеркнул необходимость перехода к исследованиим стационар-
ного типа.
Г. Т. Сидоренко и К. В. Станюкович охарактеризовали плановую
тематику Академии наук Таджикской ССР. Сектор геоботаники планирует состав-
ление геоботанической монографии пастбищ и сенокосов республики (1954—1955 гг.).
В связи с этим производится стационарное эколого-биологическое изучение (био-
химизм, поедаемость, урожайность) перспективных кормовых растений в пределах
высотных поясов (400—3600 м над ур. м.). Эти материалы послужат обоснованием
для создания пастбище- и сенокосооборотов. Памирской биологической станции
предстоят маршрутные и стационарные исследования лугов Памира. Подлежат
изучению главным образом эдификаторы ценозов: их морфология, вегетативное
размножение, биохимизм, прирост массы и пр. Большое значение имеют работы
по подбору ценных кормовых трав из числа дикорастущих для создания сеяных
лугов. Опытными работами Станции доказана возможность превращения малоценных
и малоурожайных пустынных лугов в эффективные угодья — путем подсева семян
и полива.
И. В. Выходцев освещает работу Киргизского филиала АН СССР.
Проблема создания прочной кормовой базы в республике базируется на разра-
ботке научных основ лугового травосеяния и рационального использования высоко-
горных пастбищ Тяиь-Шаиской и Иссык-Кульской областей (1951—1954 гг.).
С 1954 г. объем работ расширяется за счет сыртов Центрального Тянь-Шаня.
Запланированы исследования по поверхностному улучшению высокогорных луговых
сенокосов Фрунзенской области. Проводятся стационарные работы по изучению
более ценных кормовых растений (химизм, переваримость, питательная ценность).
Выделяются растения для культуры в более суровых и в более благоприятных
условиях. Специальные темы посвящены изучению агробиологических особенностей
фуражных зерновых культур в высокогорных районах, а также химическому изуче-
нию пастбищных ядовитых растений. Положительной особенностью работ Института
ботаники Киргизского филиала является то, что они проводятся иа территории
колхозов и совхозов.
От Всесоюзного Института кормов выступил Т. А. Работиов, который под-
черкнул важность увязки вопросов кормодобывания в работах Академии Наук СССР
с сельскохозяйственными учреждениями. Необходимо внедрение результатов
опытных работ в сельскохозяйственное производство, что может быть осуществлено
составлением специальной сводки. Далее Работнов указал, что наиболее важной
для учреждений АН СССР темой в настоящее время является создание научно
разработанного районирования мероприятий по улучшению кормовых угодий нашей
страны, что не под силу сделать Институту кормов. Необходимо создание хорошей
производственной типологии кормовых угодий.
В литературе отсутствуют опытные материалы по разиогодичиой изменчивости
отдельных типов угодий, нет научных основ для направленного изменения расти-
тельных ценозов. Нет ясности в вопросе, какие ценозы всего целесообразнее
создавать. Этот вопрос должен быть тесно увязан с разработкой теории травосмесей.
Недостаточно разрешена проблема семеноводства трав. Всеми этими вопросами, их
научной разработкой, должны заняться институты Академии Наук СССР. Непра-
вильно то, что академические организации заняты тематикой сельскохозяйственных
учреждений. Академия Наук должна разрабатывать проблемы теоретические.
О работах СОПС АН СССР доложила Е. А. До ярен ко. В 1954 г. начнутся
совместные комплексные работы с БИН АН СССР и, частично, с Институтом
470
ХРОНИКА
географии АН СССР по районированию кормовых площадей СССР. Будут раз-
рабатываться камерально материалы Центрально-якутской экспедиции; почвенно-
геоботанические исследования будут проведены в районе Алдана. Дальневосточная
экспедиция даст монографическое описание кормовой базы Зея-Буреинской низ-
менности с обоснованием путей ее улучшения. Начнутся обследования, совместно
с Сибирским филиалом АН СССР, в Баргузинской долине и в Прибайкалье. По
этим материалам будут составлены геоботанические карты сенокосов и пастбищ.
Будет продолжаться совместно с БИН АН СССР изучение кормовых угодий Тувы
с целью их улучшения. Должны быть составлены специальные кормовые карты.
В 1954 г. начнутся также работы по изучению десяти центрально-промышленных
областей в нечерноземной зоне в целях разработки принципов создания сенокосно-
пастбищного хозяйства и общего роста местного кормопроизводства.
Как видно из настоящего краткого обзора, учреждения Академии Наук СССР
и академии союзных республик концентрируют свое внимание в 1954 г. и в бли-
жайшие годы на изучении растительности естественных кормовых угодий, иа
эколого-биологических исследованиях перспективных кормовых трав, на разработке
и обосновании мероприятий по увеличению продуктивности сенокосов и пастбищ.
На заключительном заседании координационного совещания принята резолюция,
публикуемая ниже.
Ботанический институт ф, Я. Левина и Е. П. Матвеева
им. В. Л. Комарова
Академии Наук СССР.
Ленинград
РЕЗОЛЮЦИЯ КООРДИНАЦИОННОГО СОВЕЩАНИЯ ФИЛИАЛОВ АКАДЕМИИ
НАУК СССР И АКАДЕМИЙ НАУК СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК ПО ПРОБЛЕМЕ
КОРМОДОБЫВАНИЯ ПРИ БОТАНИЧЕСКОМ ИНСТИТУТЕ нм. В. Л. КОМАРОВА
АН СССР
I
Историческими решениями сентябрьского Пленума ЦК КПСС „О мерах даль-
нейшего развития сельского хозяйства СССР** и рядом последующих постановлений
Совета Министров СССР и ЦК КПСС намечены исключительно важные задачи
в области животноводства и создания прочной кормовой базы.
Сентябрьский Пленум ЦК КПСС, констатировав крайнюю запущенность кор-
мовой базы, указал, что „Дело животноводства нельзя двинуть вперед, если пар-
тийные, советские и сельскохозяйственные органы, все работники сельского хозяйства
ие возьмутся по настоящему за создание прочной кормовой базы в каждом кол-
хозе и совхозе**.
Таким образом, перед научными работниками в области кормопроизводства,
и в том числе перед ботаническими сельскохозяйственными учреждениями Акаде-
мии Наук СССР и республиканских академий наук, поставлена задача — всемерно
содействовать решительному улучшению кормовой базы с тем, чтобы уже в ближай-
шие 2—3 года обеспечить возможность значительного роста поголовья скота и
повышения его продуктивности.
II
Координационное совещание по проблеме кормодобывания констатирует, что
ботанические учреждения Академии Наук СССР и академий наук союзных республик
в целом активно откликнулись на историческое решение сентябрьского Пленума
ЦК КПСС, осуществили пересмотр своих тематических планов, разработали иа
1954 г. и ближайшие годы актуальную тематику по вопросам кормодобывания,
выполнение которой будет во многом способствовать дальнейшему развитию и
укреплению кормовой базы животноводства.
В то же время Совещание отмечает, что в работах академических научно-
исследовательских учреждений по проблеме кормодобывания еще имеют место
существенные недостатки. Совершеиио не ведут изучения естественных кормовых
угодий Кольский и Уральский филиалы АН СССР, Академия наук Армянской ССР
и Архангельский стационар, недостаточно развернули работы в этом направлении
Молдавский, Дальневосточный, Якутский филиалы.
ХРОНИКА
471
Совершенно неудовлетворительно состояние изучения пастбищ нечерноземных
областей СССР, в частности прекращены работы по лесным пастбищам. Почти
повсеместно крайне недостаточно развернуты исследования по проблеме пастбищ и
сенокосооборотов, ничтожна сеть стационаров (в частности в Казахстане, иа
Украине, в Узбекской и Белорусской республиках, Карело-Финской ССР и др.).
Слабо развернута экспериментальная работа по улучшению и преобразованию
лугов и пастбищ, созданию пастбищ длительного пользования, видо- и сортоиспы-
танию дикорастущих кормовых трав и интродукции новых культур. Работы по
проблеме кормодобывания слабо или вовсе не обеспечены кадрами луговедов-гео-
ботаииков (Белорусская АН, Дальневосточный, Уральский и Коми филиалы.
Архангельский стационар АН СССР и др.), подготовка кадров через аспирантуру
организована недостаточно.
1. Координационное совещание отмечает, что работа академических учреждений
по кормодобыванию в ряде случаев (Коми филиал, Восточно-Сибирский филиал)
затрудняется неправильным отношением к ним местных органов Министерства
сельского хозяйства. Последнее выражается в том, что органы Министерства
перекладывают иа академические учреждения свои непосредственные функции и
не принимают на себя практическую реализацию готовых результатов иссле-
дован ий.
2. Координационное совещание отмечает сравнительную обеспеченность иссле-
довательской работы в области полевого кормодобывания со стороны сельскохозяй-
ственных учреждений и вузов и в то же время крайнюю запущенность естествен-
ной кормовой площади, имеющей иа ближайшие годы в большинстве районов
Советского Союза (за исключением лесостепи и степи Европейской части СССР)
решающее значение для развития животноводства. Оно считает, что работы биологиче-
ских и сельскохозяйственных учреждений Академии Наук СССР и академий наук
союзных республик должны быть в первую очередь направлены на изучение при-
родных кормовых угодий, иа разработку приемов их рационального использования,
улучшения, увеличения их производительности, на создание сеяных пастбищ и
сенокосов длительного пользования вие севооборотов, на выявление и предваритель-
ные испытания в питомниках новых кормовых растений. Поскольку в ряде союзных
республик (Белорусская ССР, Латвийская ССР, Эстонская ССР, Литовская ССР,
Туркменская ССР, Таджикская ССР) и районов РСФСР (Якутия, Камчатка, Саха-
лин, Архангельская область), научные учреждения министерств работают слабо
или вовсе отсутствуют, Координационное совещание считает, что в подобных
случаях в тематике академических учреждений могут иметь место и исследования
в области полевого кормодобывания.
3. Координационное совещание, заслушав и обсудив проект основной тематики
учреждений Академии Наук СССР и академий наук союзных республик по вопро-
сам использования и реконструкции кормовой базы, разработанной Ботаническим
институтом АН СССР, считает, что в этом проекте должным образом отражены
основные и актуальные направления научно-исследовательской работы Академии
Наук СССР по кормодобыванию, и рекомендует всем ботаническим и сельскохозяй-
ственным учреждениям филиалов АН СССР и академий наук союзных республик
руководствоваться данным проектом при составлении и уточнении тематики по кормо-
добыванию.
Для того, чтобы как можно скорее и активнее включиться в дело решительного
улучшения кормовой базы в ближайшие 2—3 года, каждому ботаническому учрежде-
нию АН СССР и республиканских академий следует немедленно, на основании
подытоживания исследований прежних лет, составить для руководящих и планирую-
щих организаций республик и областей докладную записку о современном состоянии
кормовой площади и об основных мероприятиях для ее улучшения. При этом сле-
дует особенно подчеркнуть необходимость активного внедрения предлагаемых меро-
приятий.
Необходимо также в кратчайшее время выпустить ряд популярных брошюр и
инструкций по общим и частным вопросам луго-пастбищного хозяйства, разработан-
ных на местном материале, обязательно с учетом местных нужд и природных осо-
бенностей района работ данного ботанического учреждения и с использованием
опыта передовых хозяйств и опытных станций.
Дальнейшие исследования должны быть направлены в первую очередь на районы
и объекты, наиболее важные в данный момент, например в горных пустынных и
пустынно-степных районах — на пастбища и сенокосы для отгонного животноводства,
во многих районах степной и лесной зон —- на пойменные и заболоченные сенокосы
и пастбища, а также на леса, используемые как пастбища; в районах крупных водо-
хранилищ— иа вопросы улучшения и создания кормовых угодий в зонах подтопле-
ния и на соседних суходолах и т. д. Самого пристального внимания во всех краях
и областях требуют вопросы рационального использования сенокосов и пастбищ.
В научной помощи по созданию высокопродуктивной кормовой базы мясо-молочного
животноводства особо нуждаются промышленные районы (вновь создаваемые и
старые).
472
ХРОНИКА
В целях разрешения указанных вопросов ботанические учреждения должны:
аЪ Осуществлять научно-методическое руководство и консультацию работ по
инвентаризации (и паспортизации) сенокосов и пастбищ области, края, республики,
ставя при этом целью не только описание и учет угодий, но и разработку приемов
их рационального использования (сроки использования, нагрузка пастбищ и пр.),
поверхностного улучшения, пастбищеоборотов, сенокосооборотов, коренного улучше-
ния, расширения сеяных кормовых площадей за счет освоения малопродуктивных
кормовых угодий, „неудобных земель" и пр. При изучении кормовых угодий типовых
землепользований (колхозов, совхозов и МТС) считать необходимым завершать
исследования составлением перспектиииого плана развития кормовой базы и прини-
мать возможное участие в реализации этого плана.
б) Вести детальное изучение наиболее распространенных в республике, области,
районе или на территории определенных хозяйственных единиц, совхозов и колхо-
зов, формаций сенокосов и пастбищ и комплексов ассоциаций во взаимосвязи
с природными факторами и формами их хозяйственного использования. Производить
анализ и обобщение производственных данных по использованию и улучшению
травостоя. Для изучения природных сенокосов и пастбищ широко использовать
приемы сравнительных полевых исследований и длительное комплексное стационар-
ное изучение. На всех стационарах должно быть предусмотрено разрешение основ-
ных вопросов, связанных с научным обоснованием сеиокосо- и пастбищеоборота.
в) Изучать в питомниках, иа опытных участках, на полях размножения и в при-
роде дикорастущие и новые для района кормовые растения, особенно перспективные
для введения в культуру, а также исследовать балластные и вредные растения,
засоряющие сенокосы и пастбища, и разрабатывать средства борьбы с ними.
г) Изучать культивируемые кормовые растения, если эколого-биологическое и
фитоценологическое изучение их ие производится (или производится недостаточно)
сельскохозяйственными исследовательскими учреждениями.
Совещание признает исключительную важность незамедлительного внедрения
в производство результатов уже выполненных ранее исследований. С этой целью
ботаническим и сельскохозяйственным учреждениям филиалов АН СССР и академий
союзных республик надлежит разработат мероприятия с учетом рекомендаций,
уже представленных Министерству сельского хозяйства Всесоюзным Научно-методи-
ческим совещанием по животноводству и кормодобыванию.
4. Координационное совещание, рассмотрев представленные филиалами АН СССР
и академиями иаук союзных республик тематические планы, постановляет в основ-
ном одобрить их и включить в единый сводный план по проблеме кормодобывания.
Совещание одобряет основное направление работ Отдела геоботаники Ботани-
ческого института АН СССР (БИН) по разработке теоретических основ геоботаники
и в первую очередь по научному обоснованию рационального использования и улуч-
шения естественных кормовых угодий в различных природных зонах СССР.
5. Отмечая, что хотя и достигнуты положительные результаты по согласованию
тематики научно-исследовательских учреждений академической сети. Координацион-
ное совещание считает необходимым в то же время подчеркнуть совершенно неудов-
летворительную координацию работ академических учреждений с научно-исследова-
тельской сетью ВАСХНИЛ, Министерства сельского хозяйства и кафедрами спе-
циальных высших учебных заведений.
Совещание считает целесообразной организацию координационных советов при
академиях наук союзных республик и в филиалах академий иаук в районах их
деятельности для согласования работ всей сети научно-исследовательских учрежде-
ний, независимо от их ведомственного подчинения.
Совещание считает необходимым усилить взаимное согласование и увязку работ
научных учреждений союзных республик, принадлежащих к сходным природным
районам (например Средняя Азия в целом, Кавказ, Прибалтика), для чего .рекомен-
дует создать постоянно действующие кустовые координационные советы, шире
практиковать региональные совещания по отдельным проблемам и темам.
6. Совещание, учитывая необходимость значительного расширения и углубления
научных исследований по сенокосам и пастбищам, считает необходимым организо-
вать в' ботанических и сельскохозяйственных учреждениях академической сети, там,
где иет секторов геоботаники, секторы сенокосов и пастбищ и создать эксперимен-
тальные базы для их работы.
7. Совещание рекомендует Отделу геоботаники БИН уделить особое внимание
проблеме направленного изменения ценозов и обоснованию научного районирования
мероприятий по кормодобыванию, а также ускорить разработку методики стационар-
ных геоботанических исследований.
Совещание считает необходимым поручить БИН АН СССР организовать широ-
кое совещание ботаников и кормовиков для разработки согласованной, единой
классификации растительности СССР.
8. Координационное совещание констатирует исключительное неблагополучие
с подготовкой кадров кормовиков, луговодов, агрономов-кормовиков. В связи с этим
Совещание считает крайне необходимым:
ХРОНИКА
473
а) Пересмотреть систему подготовки агрономов-кормовиков в сельскохозяйствен-
ных вузах, обеспечив значительное увеличение часов на преподавание луговодства
и пастбищного хозяйства.
б) Просить Министерство культуры СССР ввести луговодство в перечень дефи-
цитных специальностей.
в) В университетах иа кафедрах геоботаники ввести в курс Луговедения изло-
жение основ луговодства и пастбищного хозяйства.
г) Значительно усилить подготовку аспирантов-луговедов и пастбищников
в системе АН СССР. В частности, Ботанический институт им. В. Л. Комарова
должен расширить подготовку аспирантов геоботаников по заявкам филиалов
АН СССР и академий союзных республик.
д) Считать крайне желательным предусмотреть штатные единицы луговодов-
геоботаников во всех лугово-мелиоративных, машинно-животиоводческих станциях
и в МТС с большим объемом работ по организации и улучшению естественной
кормовой площади.
9. Совещание отмечает совершенно неудовлетворительное положение с опубли-
кованием иа местах научных работ по кормодобыванию, что мешает внедрению
в практику полученных результатов. Просить РИСО принять все меры к тдму,
чтобы в кратчайший срок опубликозать подготовленные работы, и, в частности,
монографии и региональные сводки по пастбищам и сенокосам, а также местные
флоры и определители.
Совещание считает целесообразным рекомендовать академиям иаук союзных
республик и филиалам составление коллективных региональных сводок по естествен-
ным кормовым ресурсам отдельных крупных природных областей (Средняя Азия,
Кавказ, нечерноземная полоса, Прибалтика и др.).
10. Совещание просит Биоотделение АН СССР поставить вопрос перед Цеитр-
академснабом об усилении снабжения научным оборудованием, необходимым для
экологического изучения растительности.
Имея в виду важность вопроса улучшения растительного покрова пустынных
районов, Совещание считает целесообразным просить Биоотделеиие обратиться
к институтам механизации с просьбой сконструировать машины для механизирован-
ного сбора семян дикорастущих кустарников и полукустарников.
11. Учитывая необходимость расширения ассортимента местных кормовых куль-
тур, Совещание считает необходимым просить Совет филиалов и Совет по коорди-
нации через Президиум АН СССР добиться того, чтобы новые выявленные и
рекомендуемые сорта местных кормовых растений принимались Госсортсетью для
дальнейшего испытания на сортоучастках.
12. Совещание отмечает отсутствие на совещании представителей Крымского,
Западно-Сибирского, Казанского, Дагестанского филиалов, что не позволило Сове-
щанию ознакомиться с проводимой ими работой по кормодобыванию и включить их
тематику в сводный план.
13. Совещание обращает внимание Президиума АН на то, что Совет по коор-
динации и Совет филиалов, затянув рассылку своевременно подготовленных мате-
риалов и запоздав с вызовом представителей с мест, не обеспечили должного
уровня работы данного Координационного совещания.
Частные решения Координационного совещания по тематическим планам филиа-
лов АН и академий союзных республик:
По Кольскому филиалу
1) Совещание считает нецелесообразным вести в условиях Заполярья работы
по испытанию в культуре кукурузы.
2) Считать недопустимой задержку с передачей в производство давно аппроби-
рованных форм печорского клевера.
3) Отметить недостаточность делового контакта филиала с совхозами области
(совхоз „Индустрия").
4) Поддержать предложение об организации в Мурманской области специализи-
рованного семенного хозяйства по травам.
По Коми филиалу
1) Признать необходимой организацию опытного пункта по изучению кормовой
базы местного животноводства в районе промышленного Воркутинского узла.
2) Рекомендовать организацию местного семеноводства кормовых трав с исполь-
зованием семенных очагов дикорастущих трав.
3) Считать необходимым продолжение начатых работ по исследованию кормовой
базы колхозов с тем, чтобы обеспечить должное участие получаемых данных в реали-
зации перспективных планов развития колхозов.
474
ХРОНИКА
По Уральскому филиалу
1) Совещание считает необходимым расширение территориальных исследований
естественной кормовой площади, с переносом центра тяжести на изучение горных
лугов и лесвых пастбищ, представляющих важную базу для местного животно-
водства.
2) Совещание считает, что Уральский филиал должен расширить свои работы
за пределы Свердловской области.
3) Считать целесообразным, чтобы тематика по изучению кукурузы была пере-
дана местным сельскохозяйственным опытным учреждениям.
По Башкирскому филиалу
1) Имея в виду, что Башкирия является одним из важнейших медопроизводя-
щих районов Советского Союза, считать целесообразным усилить работу по изуче-
нию медоносных растений, учитывая вх значение для семеноводства бобовых
трав.
2) Считать необходимым развернуть стационарные работы по поверхностному и
коренному улучшению лугов.
3) Обеспечить составление сводки по пастбищам и сенокосам Башкирской АССР.
По Дальневосточному филиалу
1) Считать целесообразным включить в тематику Дальневосточной экспедиции
СОПСа АН СССР изучение лугов в долине р. Амура в Комсомольском и Буреии-
ском экономических районах Хабаровского Края.
2) Усилить геоботаническую группу филиала луговедами (кормовиками).
3) Обеспечить развертывание исследований в Камчатской области.
4) Продолжить работы по испытанию травянистых леспедец.
По Сахалинскому филиалу
1) Считать необходимым, на ряду с продолжением экспедиционных работ по
изучению естественных кормовых угодий, широко развернуть в южной части Саха-
лина стационарные исследования.
По Казанскому филиалу
1) Одобрить начатые работы по научному обоснованию увеличения кормовых
ресурсов в зоне подтопления и в мелководьях Куйбышевского водохранилища
и рекомендовать развернуть эти работы с наибольшей полнотой.
По Азербайджанской АН
1) Рекомендовать возобновить работы по стационарному изучению пастбищ
(обоснование сенокосо- в пастбище-оборотов при загонной системе выпаса) иа Керар-
ском опытном пункте.
По Армянской АН
1) Считать целесообразным включение в тематику работ Ботанического инсти-
тута составление сводки по сенокосам и пастбищам Армении.
По Украинской АН
1) Подчеркнуть необходимость углубленного изучения лугов в пойме р. Днепра
и скорейшего опубликования имеющихся уже готовых работ.
2) Рекомендовать безотлагательно начать разработку вопросов увеличения кор-
мовых ресурсов в зонах подтопления Каховского водохранилища.
По Казахской АН
1) Отметить назревшую необходимость развертывания стационарного изучения
естественных сенокосов и пастбищ Казахстана.
ХРОНИКА
475
О ПРОБЛЕМЕ ВИДА И ВИДООБРАЗОВАНИЯ НА ВСЕСОЮЗНОМ
ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКОМ СОВЕЩАНИИ
На состоявшемся 25—28 января с. г. в Москве Всесоюзном Палеонтологическом
совещании проблема вида и видообразования была одним из центральных теорети-
ческих вопросов. Этой проблеме было уделено значительное место во всех теоре-
тических выступлениях. Интерес палеонтологов к этой проблеме усиливается еще
и тем, что, с одной стороны, ни одна отрасль биологии не располагает таким бога-
тым фактическим материалом по этой проблеме, как палеонтология, а с другой
стороны, практическое применение палеонтологии в народном хозяйстве базируется
на правильном решении этой проблемы.
Наибольшее внимание уделил вопросам видообразования и разносторонне осве-
тил эту проблему в своих выступлениях действ, чл. АН Грузинской ССР Л. Ш. Да-
виташвили. Он указал, что накопившиеся данные говорят против повторного видо-
образования и, кроме того, против него говорят и теоретические соображения. По
Давиташвили, палеонтология подтверждает роль естественного отбора в ходе эво-
люции, при чем изменения среды происходят медленно и носят не характер ката-
строф, а характер длительно действующего фактора. Решительно отвергая полифи-
лию, он принимает монофилию, но ие от одной особи, а от популяции, а также
принцип моноцентризма при условии, что центром возникновения вида является
область, а не точка. Высказав мнение, что видообразование происходит скачко-
образно, Давиташвили, однако, не допускает, чтобы „мать рождала детей другого
вида“ и признает наличие переходных морфологических форм. Давиташвили кос-
нулся и вопроса отношения онтогенеза к филогенезу. Отметив механистичность
закона Геккеля, ои признает наличие рекапитуляций и придает им большое теоре-
тическое значение. Однако вразрез со всеми этими положениями он отметил, что
не отказывается и от возможности превращения видов, хотя и выразил недоверие
к литературным данным о порождении одних видов другими, например грабом
лещины. Давиташвили указывает иа необходимость для специалистов, берущих иа
себя труд критиковать ошибки Дарвина, читать его в подлиннике, так как иначе оии
рискуют впасть в ошибки из-за неточности перевода.
С принципиальной критикой теории превращения видов выступил проф. И. М. Пуза-
нов, указав на научную иепроверенность фактов, лежащих в основе этой теории и на
философскую ее несостоятельность, поскольку принятие теории превращения видов
неизбежно ведет к принятию полифилии и повторного возникновения видов, к прин-
ципу обратимости эволюции, что несовместимо с представлениями, принятыми
в советской палеонтологии и советской биологии вообще.
Поразительные случаи конвергенции продемонстрировал иа совещании проф.
А. Г. Эберзии: при сходном образе жизни, на скалистом грунте мелководных бассей-
нов, два моллюска различных крупных систематическиv групп, разделенные отрез-
ком времени в сотни миллионов лет (один верхнепалеозо гский, другой плиоценовый),
образовали раковины очень сходной формы, отличающиеся только устройством
замка.
Поверхностное изучение материала и переоценка фрагментарных материалов, как
на это указывал и Б. Б. Роддендорф, ведет к ошибкам, как, например, к утверждению
полифилии иа основании изучения небольшого количества кораллов верхнего палеозоя.
С критикой представлений о перерождении и отрицанием возможности повтор-
ного появления видов выступили проф. И. М. Покровская, О. Л. Эйиор, И. Кули-
ков и др. Одиако Куликов, отрывая палеонтологию от биологии, допускает, что
человек может вызывать превращение видов.
Совещание отвергло представление о возможности повторного появления видов
и принцип полифилии, как беспочвенные и несовместимые с советской палеонтоло-
гией и биологией, и указало на опасность и вред этих положений, разоружающих
нашу теорию и ставящих под удар все достижения нашей практической палеонтоло-
гии — биостратиграфию осадочных толщ.
Ботанический институт
им. В. Л. Комарова
Академии На\гк СССР,
Ленинград
И. А. Ильинская
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 3
ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
В статье академика В. Н. Сукачева „О внутривидовых и межвидовых взаимо-
отношениях среди растений** (Ботанический журнал, № 1, 1953) автор статьи, цити-
руя полтора предложения из моей работы на польском языке „Теория внутренней
динамики чистых древостоев** (Варшава, 1952), неточно переводит этот кусочек
текста иа русский язык и неверно усматривает в этом телеологию.
Именно, автор статьи переводит польское слово „роля** (по-русски „роль**)
русским словом „назначение**. Всем известно, что „роль** и „назначение** по отно-
шению к природе — это ие синонимы. Роль (как в польском, так и в русском языках) —
это род и степень участия в каком-нибудь деле по оценке человека. Назначение
(в польском языке: „презначение**) — это сама по себе цель, какая-то миссия от
природы.
Перевод В. Н. Сукачева звучит так: (отмирающие деревья) „погибают, совершив
свое назначение по отношению вида и сообщества**, а должно быть: „Эти деревья
умирают после исполнения своей роли по отношению к виду и сообществу**.
С лесоводственной точки зрения любому саженцу, любому дереву определенного
вида или кустарнику лесовод своим руководством, своим вмешательством назначает
такую роль, какую они в состоянии исполнить. Отмирающие деревья с лесовод-
ствеиной точки зрения погибают ие даром, оии нужны были лесному сообществу
в таком сочетании и видовом составе, к какому лесовод стремился и какого ожидал.
Роль определяется человеком.1 Потому слово „роль** ие надо заменять словом
„назначение** и нельзя усматривать в выражении „роль** никакой телеологии.
Ни в коем случае этой ролью я не объяснял процесс отмирания части деревьев
в древостое с увеличением возраста. Ведь процесс этот я объясняю на 21 страни-
цах и. между прочим, на этой же странице, из которой акад. Сукачев взял полторы
фразы, я пишу следующее:,,... деревья увеличивают из года в год свои размеры,
а аккомодационные способности имеют свои границы, часть деревьев подчиняется
процессу изреживания. Именно отмирают те деревья, которые по причине своих
унаследованных свойств и по причине локализации в среде имеют меньшую выжи-
ваемость и условия существования, ухудшенные благодаря росту этих деревьев
в росту соседей**.
Так как я не усматривал в явлениях отмирания части деревьев следствия какой-то
роли, то тем более иет оснований приписывать одной вырванной из текста фразе
какого-либо оттенка методологической неправильности.
22 XII 1953
Мацей Чарковский, Краков
1 О назначенной роли для того или иного дерева нли кустарника в насаждении
можно говорить лишь по отношению к искусственно созданному насаждению или
к природному насаждению, находящемуся под культурным воздействием человека.
Однако самоизреживание с возрастом имеет место в древостоях независимо от их
происхождения и влияния на них человека. Редакция
Подписано к печати 15/VI 1954 г. М-38463. Бумага 70 X 108/je- Бум. л. 5. Печ. л. 13.7.
Уч.-изд. л. 16,1. Тираж 5125. Зак. № 1090
1-я типография Издательства АН СССР, Ленинград, В. О., 9-я л., д. 12
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ТОМ 39 (1954) № 3
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
В. Г. Александров, М. М. Ильин, чл.-корр. АН СССР В. Ф. Куп-
ревич, Л. И, Курсонов, чл.-корр. АН СССР Е. М. Лавренко (зам. главк,
редактора), чл.-корр. АН СССР С. Д. Львов, акад. А. И. Опарин,
В. П. Савич, В. Б. Сочава, акад. В. Н. Сукачев (главн. редак-
тор), Б. А. Тихомиров, действ, член АН БССР Н. В. Турбин,
Ан. А. Федоров, чл.-корр. АН СССР Б. К. Шишкин, Е. И. Штейнберг,
А. А. Юнатов (секретарь)
СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
ОРИГИНАЛЬНЫЕ СТАТЬИ
И. Т. Васильченко. Дикорастущая флора СССР как исходный материал для
селекции и опытной культуры................................. 317
В. И. Запрягаева. Биологические особенности фисташки в связи с ее куль-
турой в Таджикистане. (С 12 рис.) .......................... 326
Е. Н. Аиаиова. Палинологические данные к вопросу о происхождении степей
иа юге Европейской равиииы. (С 5 рис.) ..................... 343
ДИСКУССИИ
С. С. Хохлов. „Новое в науке о биологическом виде" и практика сельского
хозяйства.................................................. 357
В. Н. Васильев. Вид как явление географическое................... 380
В. И. Рубцов. Опыт сгущенных посадок сосны в площадки ......... 394
Н. Г. Холодный. В защиту учения о гормонах растений 403
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ................ 415
Д. А. Комиссаров. Ускоренное выращивание посадочного материала путем
отводкового размножения мо \одой поросли на лесосеках, (с 4 рис.) (415). —
И. И. Рожиятовский. Определение площади листа с применением
светочувствительной бумаги. (С 1 рис.) (419). — В. Я. Александров.
Упрощенный способ инфильтрации растительных тканей. (С 2 рис.) (421).
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ . .............. ................. 423
Н. П. Виноградов и С. В. Голицын. Сниженные альпы и тимьяниики Средне-
русской возвышенности. (С 1 картой) (423).—Б. Н. Норин. Некоторые
данные о произрастании дуба в Западном Предуралье. (С 7 рис.) (430).—
М. Н. Аврамчик. Прирост ягеля в центральной части бассейна р. Ана-
дырь. (С 1 рис.) (437). —А. Д. Фурсаев. Случаи срастания древесных
пород. (С 2 рис.) (441). — М. Н. Семенова. Два новых алкалоидонос-
ных растения (443)....................... ......................
КРИТИКА и БИБЛИОГРАФИЯ.......................................... 444
А. А. Ницеико. Критическое обсуждение 2-го издания учебника П. А. Ген-
келя и Л. В. Кудряшова „Ботаника" (444).—В. Н. Сукачев.
И. А. Сизов. Межвидовые и внутривидовые взаимоотношения растений.
Земледелие, 1953, № 4 (449). — А. Вага. Л. М. Кречетович. Вопросы
эволюции растительного мира. Изд. МОИП, 1952 (451).—П. П. Поля-
ков. М. X. Моносзон. Описание пыльцы видов полыни, произрастаю-
щих на территории СССР (452). — Ся Вэн-нт. Что такое настоящий
жэиьшэнь? (454).—И. В. Грушвицкий. Замечания к статье Ся Вэй-ина
(457). — Т. Н. Байковская и В. И. Грубов. О том, как П. А. Мчедли-
швили критикует А. Н. Криштофовича (459).
ХРОНИКА....................................................... 465
Ф. Я. Левина и Е. П. Матвеева. Всесоюзное совещание по координации
научной тематики по проблеме кормодобывания в учреждениях АН СССР
и академий наук союзных республик (465). Резолюция Совещания
(470).—И. А. Ильинская. О проблеме вида и видообразования иа
Всесоюзном Палеонтологическом совещании (475).
Письмо в Редакцию............................................ . 476
15 р.
УЛ.ГЕРЦЕНА 6
Ь/ГГИСТЕНГ ЕИОГ'ГЭ
IX ЧВГН . ИКТ . ТА Г Г У
$ 1 } ’ г т £ ы с
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
Контора «АКАДЕМКНИГА»
ОТКРЫТА ПОДПИСКА
НА ЖУРНАЛЫ АКАДЕМИИ НАУК СССР
на второе полугодие 7.954 года.
Названия журналов Количество номеров за полугодие Подписная цена на полугодие
Вестник Академии Наук СССР 6 48 р.
Вестник древней истории 2 48 р.
Вопросы языкознания 3 36 р.
Журнал общей биологии ... 3 22 р. 50 к.
Журнал технической физики . . . 6 90 р.
Журнал экспериментальной и теоретической
физики . ....... 6 72 р.
Зоологический журнал 3 67 р. 50 К.
Известия Академии Наук СССР, Отделение
литературы и языка 3 27 р.
Известия Ai I мни Наук СССР, серия гео-
графическая 3 27 р.
Изв<»1 гн ( В ссоюзного Географического об-
гцесгва 3 27 р.
Микробп< югмя 3 36 р.
Почвоведение 6 54 р.
Природа 6 42 р.
Реферативный .кури ,л, серия математика 6 45 р. 60 к.
» » » механика . . 6 45 р, 60 к.
» » астрономия . 6 45 р. 60 к.
» физика . . . 6 120 р.
» * химия .... 12 180 р.
Совет кая этнография 2 36 р.
Советское государство и право 4 60 р.
Успехи современной биологии ... 3 24 р.
Успехи химии ... 4 32 р.
ПОДПИСКА ПРИНИМАЕТСЯ
ГОРОДСКИМИ И РАЙОННЫМИ ОТДЕЛАМИ «СОЮЗПЕЧАТИ»,
ОТДЕЛЕНИЯМИ И АГЕНТСТВАМИ СВЯЗИ, МАГАЗИНАМИ
«АКАДЕМКНИГА», А ТАКЖЕ КОНТОРОЙ «АКАДЕМКНИГА»
ПО АДРЕСУ:
Москва, Пушки некая ул., дом 23