АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ВСЕСОЮЗНОЕ БОТАНИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО
р 249
БОТАНИЧЕСКИЙ
ЖУРНАЛ
ТОМ XXXIX
f
(
ЯНВАРЬ-ФЕВРАЛЬ
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА	1954	ЛЕНИНГРАД
-----------;----~~>2 ТГ^фГПопова, 2. Всесоюзное Ботаническое
Адрес редакции. Ленинград - . У  ^₽ство
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
Р2Ч9
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
ОРГАН ВСЕСОЮЗНОГО БОТАНИЧЕСКОГО
ОБЩЕСТВА
о 5
ТОМ XXXIX
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА
1954
ЛЕНИНГРАД
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
В. Г. Александров, М. М. Ильин, чл.-корр. АН СССР
В. Ф. Купревич, Л. И. Курсанов, чл.-корр. АН СССР
Е. М. Лавренко (зам. глава, редактора), чл.-корр. АН СССР
С. Д. Львов, акад. А. И. Опарин, В. П. Савич,
В. Б. Сочава, акад. В. Н. Сукачев (глава, редактор),
Б. А. Тихомиров, действ, член АН БССР Н. Б. Турбин,
Ан. А. Федоров, чл.-корр. АН СССР Б. К. Шишкин,
Е. И. Штейнберг, А. А. Юнатов (секретарь)
мшт .*
urm tomin
iwntri «inttiMt
и. г •

ТОМ 39	БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 1
С. П. Смелов
О НАУЧНЫХ ПРОБЛЕМАХ ЛУГОВОДСТВА В НЕЧЕРНОЗЕМНОЙ
ПОЛОСЕ
Сентябрьский Пленум Центрального Комитета КПСС утвердил
широкую программу дальнейшего развития сельского хозяйства в нашей
стране. Большие задачи поставлены по увеличению поголовья скота,
повышению его продуктивности и по укреплению кормовой базы.
Создание обилия кормов и улучшение их качества являются необхо-
димыми условиями успешного решения этих задач.
Первостепенную роль в этом отношении должно сыграть культур-
ное преобразование естественных кормовых угодий и развитие луго-
водства.
В соответствии с этим возникает перед советской наукой о лугах
ряд новых ответственных задач. Мы имеем в виду указать среди них
на наиболее назревшие, в разработке которых существенный вклад
могут и должны сделать советские ботаники, агротехники, микробио-
логи, почвоведы.
В луговодстве, как и в любой другой отрасли сельского хозяйства,
мы получаем урожаи тем выше, чем совершеннее природа растений,
чем более они способны к накоплению зеленой массы, чем выше кор-
мовые качества этой массы.
Мы получаем урожаи тем выше, чем полнее удовлетворяем потреб-
ности растения, а эту задачу, в свою очередь, мы разрешаем тем более
успешно, чем лучше мы понимаем эти потребности, чем глубже мы
познаем природу растения, его экологию, биологию, и чем совершен-
нее мы владеем техникой для снабжения растения необходимыми усло-
виями жизни, для проявления в нем тех качеств и свойств, которые
нам наиболее желательны.
Эти два положения определяют основные направления исследова-
тельской работы в луговодстве.
Какие же задачи возникают перед нами с позиций выдвинутых
требований?
Для того, чтобы иметь растения с соответствующими хозяйственно-
ценными природными свойствами, совершенно необходимо расширение
видового и сортового разнообразия их, соответствующего разнообразию
природных условий нашей страны.
В районах нечерноземной полосы, в районах интенсивного луго-
водства выявилась потребность в расширении ассортимента бобовых,
необходимость включения в культуру более долголетних бобовых трав,
а также боббвых, приспособленных для возделывания в условиях повы-
шенного увлажнения при высоком стоянии уровня почвенно-грунтовых
вод, в условиях длительного затопления. Достаточно ясно определи-
лась задача получения холодостойких растений, особенно для условий
&1^дяап. •
***•””• .
4	С. П. СМЕЛОВ
Задача расширения ассортимента вытекает из возросших требова-
ний к качеству корма, особенно в связи с переходом к стойловой
системе содержания скота. Она же диктуется необходимостью решать
проблему азота в луговодстве преимущественно за счет биологического,
а не промышленного азота.
Видовой и сортовой состав кормовых растений должен быть рас-
ширен также и в целях удовлетворения специфических потребностей
отдельных видов животноводства — свиноводства, овцеводства, молоч-
ного животноводства, птицеводства.
Расширение ассортимента и введение новых растений должны осу-
ществляться двумя путями: 1) путем использования дикорастущей флоры
и 2) путем создания новых сортов.
Здесь имеются большие, пока мало использованные возможности.
Насчитываются десятки видов растений, которые могли бы быть исполь-
зованы в кормопроизводстве. В нечерноземной полосе вводятся в куль-
туру люцерна желтая, лядвенец рогатый, мышиный горошек, галега
восточная. Необходимо ускорить процесс этого освоения.
Второй путь для расширения ассортимента кормовых растений—
это создание новых сортов на основе применения половой и вегета-
тивной гибридизации и направленного воспитания, с широким использо-
ванием для этих целей не только культурных, но и дикорастущих
растений.
В этом направлении работа уже начата и имеются некоторые успехи.
Из сортов культурных люцерн для условий нечерноземной полосы
особенно пригодна Северная гибридная 67, выведенная в Институте
кормов методом гибридизации желтой дикорастущей и культурной
синей люцерны и методом направленного воспитания. Она достаточно
устойчива и урожайна на подзолистых почвах и дает удовлетворитель-
ные урожаи семян. Необходимо ускорить широкое внедрение этой
культуры в производство.
Для того чтобы ценные виды и сорта кормовых растений могли
проявить свои хорошие породные качества и обеспечить получение
наибольшего урожая, необходимо уметь создавать для них благоприят-
ные условия среды.
Как известно, исключительно важное значение для луговых трав
приобретает вопрос обеспечения их азотом. Учитывая ограниченное
поступление азота в луговодство из промышленности, возможно наме-
тить два иных направления в решении этой важной для нас задачи:
1) использование в больших масштабах, чем это было до сих пор,
бобовых трав в качестве компонентов луговых травосмесей;
2) мобилизация азота, содержащегося в дернине, в органическом
веществе луговых почв.
Решение вопроса в первом направлении становится особенно акту-
альным при создании высокопродуктивных лугов на почвах, бедных
органическим веществом (например на суходолах нечерноземной полосы,
на дренированных поймах). Здесь важно установить тот предел насы-
щения травосмеси бобовыми, который давал бы возможность полу-
чать высокие урожаи без применения азотных удобрений. Надо найти
такое соотношение бобовых и злаковых компонентов в травосмесях,
при котором создавалось бы достаточно обильное питание злаков азо-
том за счет жизнедеятельности бобовых.
Как теперь хорошо известно, на сеяных лугах соседство бобового
увеличивает содержание азота в злаковом компоненте на 7—15°/0 и по-
вышает мощность его роста.
Наряду с этим, учитывая необходимость максимальной экономии
транспортных расходов, важно выявить, применительно к суходольным
О НАУЧНЫХ ПРОБЛЕМАХ ЛУГОВОДСТВА
5
лугам, тот необходимый минимум известкования, который обеспечил бы
нормальную приживаемость и хороший рост бобовых трав в этих усло-
виях.
Ставя вопрос об использовании, в качестве основного источника
азота, органического вещества почвы, мы должны найти путь к более
активному его разрушению. Это может быть достигнуто через усиле-
ние жизнедеятельности макро-и микронаселения почвы. В связи с этим
возникает задача выявления условий, благоприятствующих этой жизне-
деятельности. Мы должны учитывать уже добытые общие знания поч-
венной микробиологии, в частности представления о том, что микро-
флора ризосферы специфична у отдельных видов трав, что разруше-
ние органического вещества каждого вида протекает с разной скоростью,
что жизнедеятельность микроорганизмов, минерализующих органический
азот, быстро снижается с возрастом растения.
Решение вопроса о мобилизации питательных веществ органического
вещества почвы, применительно к дернине, не нарушенной обработкой,
открыло бы перспективы не только для ускорения оборачиваемости
элементов пищи растений, но и для управления процессом дернообра-
зования, для предотвращения его вредного воздействия на почвенные
режимы, водный и воздушный, и на пищевой режим растений.
В этом отношении заслуживает всестороннего изучения динамика
органических веществ в почвах поймы, где, при наличии выраженного
аллювиального процесса, как известно, исключается формирование
•сколько-нибудь мощной дернины и луг длительное время пребывает
в устойчиво производительном состоянии. Использование почвенного
биоценоза поймы для управления динамикой органического вещества
на сеяных лугах может послужить ключом к решению проблемы их
долголетия и для устранения вредного проявления дернового про-
цесса.
Наступило время, когда мы должны поставить исследования в этом
направлении на рельсы практического осуществления. В разработке
поставленной проблемы ведущая роль должна принадлежать почво-
веду-микробиологу. В основу ее решения должно быть положено изу-
чение микробного комплекса и цепи превращений, которым подвергается
органическое вещество дернины, как под воздействием этого комплекса,
так и еще ранее, под воздействием макронаселения почвы.
Совершенно очевидно, что при разработке этого вопроса, ввиду
большой сложности действующих факторов, нельзя ограничиться уста-
новлением общего показателя биологической активности почвы в виде
количества выделяемой углекислоты, как это уже применяется в луго-
водческих исследованиях; необходимо более глубокое и расчлененное
изучение природных процессов.
Целесообразно вернуться к более глубокому выявлению полезной
роли компоста, перегноя для активации процессов разрушения органи-
ческого вещества. Под этим углом зрения необходимо исследовать сте-
пень эффективности малых доз компоста и перегноя в сочетании с су-
перфосфатом и известью, как это предлагает акад. Т. Д. Лысенко приме-
нительно к полевым культурам. В этом же плане, в качестве одной из
очередных задач, должно быть поставлено изучение препарата АМБ,
что может иметь особое значение при решении вопросов ускоренного
залужения и омоложения лугов. С этой точки зрения интересно было
бы рассмотреть приемы землевания, с успехом применявшиеся прежде
при культуре болотных земель.
Для того чтобы было достигнуто более полное и правильное исполь-
зование факторов почвенной среды, мы должны расширить и углубить
наши знания о поглощающем аппарате растения — о корневых системах.
б
С. П. СМЕЛОВ
Необходимо располагать более конкретными и точными знаниями о тех
условиях, которые благоприятствуют росту корней и повышают их
поглотительную способность. В связи с тем, что у луговых почв, при
избыточном их увлажнении и уплотнении и в результате развития мощ-
ной дернины, аэрация бывает ограничена, важно вскрыть, наряду с дру-
гими факторами развития луговых трав, значение кислородного питания
подземных органов для нормальной их жизнедеятельности и роста
наземных органов.
В работах Потапова, Сабинина и многих других исследователей,
и наших и зарубежных, ясно показано, что поступление элементов пищи
в корневую систему зависит от интенсивности аэрации питательной
среды, а также от поступления к корням продуктов фотосинтеза.
На основе этих данных должна быть исследована эффективность
разных технических приемов, направленных на повышение аэрации луго-
вых почв; приемы эти должны быть рассмотрены также и под углом
зрения механического воздействия на растения (возможности их повре-
ждения); следует учитывать значение этих приемов и для усиления дея-
тельности полезной микрофлоры почвы. В этом плане подлежат иссле-
дованию кротование, бороздование, накалывание с землеванием или
внесением в почву удобрений. Весь намеченный нами комплекс иссле-
дований приобретает особо важное значение для луговодства нечерно-
земной полосы.
Существенное значение имеет исследование динамики передвижения
активной части корней в почве, на разных этапах жизни лугового
растения. Такими сведениями необходимо располагать при уточнении
сроков и техники внесения удобрений, при определении глубины заделки
их в почву, при уточнении сроков полива и др.
Вопрос о технике внесения удобрений на лугах, особенно в порядке
подкормки, имеет существенное значение для повышения эффективности
этого приема. Мы уже располагаем рядом сведений, которые помогают
нам сформулировать агротехническое задание и дать правильное на-
правление в техническом разрешении этой задачи в плане механизации.
Так, известна очень малая подвижность в почве фосфорных соеди-
нений и вместе с тем большая потребность в фосфоре растений в наи-
более ранних фазах развития. Известно вместе с тем, что при кущении
злаков каждый новый побег формирует свой поглощающий аппарат —
узловые корни, которые возникают в узлах кущения, близ поверхности
почвы, и постепенно проникают в глубину ее.
Важно, чтобы на пути движения молодых корней они находили для
себя пищу, и, следовательно, даваемая подкормка в виде фосфорных,
а также азотных и калийных удобрений, должна быть размещена на
разной глубине в почве.
В ряде случаев может оказаться наиболее целесообразным совме-
щение в одном орудии или машине выполнения задач правильного вне-
сения удобрений, аэрации и землевания.
Решение вопроса применительно к бобовым травам, обладающим
значительно менее выраженной способностью к образованию дополни-
тельных корней, может иметь свои особенности. Здесь, при более
стабильном размещении корней на некоторой глубине, может возник-
нуть необходимость в сосредоточении большей части подкормки именно
на этой глубине.
Для правильного понимания процессов питания и поглощения расте-
нием воды из почвы важно выявить изменение поглощающей способ-
ности корней на разных этапах жизненного цикла.
Достаточно назрела потребность в разработке методики исследова-
ния активной части корней трав; пока такой методики, к сожалению,
О НАУЧНЫХ ПРОБЛЕМАХ ЛУГОВОДСТВА
7
мы не имеем. В качестве исходного положения здесь можно было бы
принять рекомендации, сделанные Раменским о применении почвенных
проб малого объема с последующим выделением и измерением корне-
вых окончаний. Следует отметить, что нет достаточно разработанной
методики и для учета такого показателя, как число клубеньков на кор-
нях бобовых.
Теоретическую основу агротехники луговодства составляют биоло-
гия и экология луговых трав.
В разработке вопросов биологии и экологии очень важно уметь пра-
вильно нащупать те звенья, которые имеют особо важное значение
для решения задач агротехники. Здесь необходимо принять следующую
общую установку: мы должны располагать такой агротехникой, которая
позволяла бы нам не только повышать мощность растений, количество
растительной массы, но и направлять жизненные процессы на разви-
тие в растении тех органов, которые нам желательны. Агротехника
в этом смысле должна быть целенаправленной.
При выращивании растений на семена агротехника должна обеспе-
чить наилучшее развитие генеративных органов. При выращивании
на сено мы заинтересованы иметь обилие зеленой листовой массы, при
этом приподнятой над поверхностью почвы так, чтобы при скашивании
она в подавляющей своей части располагалась выше ножа сенокосилки.
При выращивании трав для пастбищных целей также необходимо оби-
лие зеленой массы, но расположенной уже ближе к почве. Следовательно,
агротехника должна помогать нам придавать растению ту структуру,
которая нам необходима в соответствии с назначением растения для
того или иного его использования. С рассматриваемой точки зрения
приобретает значение разработка трех следующих групп вопросов:
а)	закономерности стадийного развития; стадийное развитие является
той общей основой, на которой в последующие этапы жизни осуще-
ствляются процессы структурообразования;
б)	закономерности и факторы роста, обусловливающие формирование
и наиболее мощное развитие целевого органа в растении при пастбищ-
ном, сенокосном или семенном использовании растения;
в)	закономерности процессов формообразования; поскольку стадий-
ное состояние растения предопределяет возможность проявления тех
или других формообразовательных процессов, важно установить, какое
значение имеет прохождение отдельных стадий развития для проявления
тех или иных процессов в формообразовании и возникновении различ-
ных органов у растения.
Последнее требует особого пояснения. Возникает вопрос: какие
стадии развития необходимо пройти растению для того, чтобы прояви-
лись процессы стеблевания, какие — для формирования соцветия? Сов-
мещается ли во времени прохождение стадии, например световой, и фор-
мирование органов соцветия, или формирование генеративного органа
может осуществляться с самого начала только на основе законченной
световой стадии. Применительно к луговым травам имеющиеся в этом
отношении сведения явно недостаточны.
Наши наблюдения показывают, что в природе можно видеть при-
меры, говорящие о наличии разной степени зависимости процессов формо-
образования от стадийного состояния растений; так, стеблевые побеги
у озимых форм овсяницы луговой возникают, как правило, только после
зимовки, после прохождения стадии яровизации; в то же время у ози-
мых форм такого растения, как, например, канареечник (следует думать,
что это свойственно и костру безостому), стеблевые побеги образуются
в год посева весной или летом без прохождения периода пониженных
температур, при этом соцветий они не образуют. Следует организовать
8
С. П. СМЕЛОВ
тщательно поставленные исследования, которые могли бы пролить свет
на эти вопросы применительно к биологии многолетних трав. В част-
ности, это может иметь значение для понимания условий, которые
необходимы для создания травостоя, обогащенного стеблевыми вегета-
тивными побегами, имеющими особо важное значение для повышения
качества травостоя. С этой точки зрения заслуживает внимания изу-
чение верховых озимых злаков.
При выявлении роли отдельных факторов и значения степени их
проявления для стадийного развития, важно вскрыть их влияние на раз-
ных этапах роста растения, при разном количественном и качественном
выражении их.
В этом смысле обращают на себя внимание исследования акад. А. А. Ава-
кяна, который показал, что у озимых форм тот или иной световой
режим даже до прохождения стадии яровизации приобретает важное
значение в развитии растений, в частности в прохождении световой
стадии.
Условия питания, условия влажности, уровень обеспеченности расте-
ния запасными веществами также должны быть рассмотрены в числе
факторов, подлежащих исследованию, наряду со световыми и тепло-
выми условиями.
Для формирования растения той или иной морфологической струк-
туры, наряду с прохождением стадий развития, первостепенное значе-
ние имеют условия, в которых протекает дальнейший рост стадийно
подготовленных растений. Важно установить такие сочетания факторов
среды (питательные вещества, вода, температура, световые условия)
и такие уровни их проявления, при которых в одних случаях они в наи-
большей степени благоприятствовали бы проявлению процессов кущения,
в других-—процессам стеблевания, в третьих — образованию соцветий
и семян.
Большое значение имеет выяснение роли тех или иных факторов
среды для проявления у растений степени олиственности. В этом направ-
лении мы, по существу, делаем в исследованиях лишь первые шаги.
Каждая особь травянистых растений состоит из многих побегов; при этом
у злаков, и в известной мере также, может быть, и у бобовых, каждый
побег образует свои корни, поэтому для управления структурой расте-
ния приобретает большое значение раскрытие взаимоотношений между
отдельными побегами, образующими куст. У злаков заслуживает внима-
ния исследование связей между побегами, образующими куст со стеб-
левыми и укороченными побегами; эти связи могут быть существенно
различными.
Более или менее определились наши основные представления о роли
отдельных факторов и значении их сочетаний для проявления тех или
иных процессов формообразования. Так, есть данные, которые указы-
вают на то, что короткий день благоприятствует процессам кущения
у луговых злаков. Точно так же пониженные температуры, ограничивая
процессы стеблевания, перемещают активные процессы формообразова-
ния ближе к почве, где тепловые условия более благоприятны, и на
этой основе в осенние месяцы долгое время могут продолжаться про-
цессы кущения.
Процессы кущения стимулируются почвенным увлажнением; осо-
бенно, как показали исследования, велико значение увлажнения верх-
них горизонтов; это определяется тем, что новые побеги в этих усло-
виях быстрее формируют узловые корни, переходят на собственное
корневое питание, а материнские побеги в связи с этим получают воз-
можность обслужить потребности последующей серии побегов, возни-
кающих из их узлов кущения.
О НАУЧНЫХ ПРОБЛЕМАХ ЛУГОВОДСТВА
9
В том же направлении действует подкормка удобрением, особенно
азотным. При этом влияние подкормки, усиливающей процессы кущения,
наиболее полно проявляется тогда, когда сроки ее применения соот-
ветствуют срокам наступления кущения у растений. Применяя подкормку,
мы можем значительно увеличить число генеративных побегов в тра-
востое. Здесь факторы роста производят такой же видимый эффект,
какой мы привыкли связывать в своем представлении с эффектом,
создаваемым факторами развития.
Несмотря на то, что мы располагаем некоторыми сведениями о зна-
чении питания для формирования растений той или иной структуры,
мы не можем сказать, чтобы этот вопрос получил достаточно широкую
разработку. Мы имеем мало исследований, которые давали бы ясный,
четкий ответ на вопрос, какое сочетание удобрений и размещение их
во времени наиболее целесообразно применить, чтобы получить расте-
ние той или иной структуры. Для того чтобы повысить эффективность
исследований в этом направлении, необходимо полнее использовать,
с одной стороны, уже имеющиеся данные о потребностях растений
в питательных веществах на разных этапах их жизненного цикла, с дру-
гой— данные о том, как и когда проявляются эти этапы в течение
сезона вегетации и при разных приемах использования.
Растения ярового и озимого типов, злаки верховые и низовые могут
проявлять и действительно проявляют, как показывают исследования,
свои особенности как в отношении ритмики формообразовательных
процессов, так и в реакции на подкормки в определенные сроки. В част-
ности, процессы кущения в наибольшей степени мы можем стимули-
ровать у тимофеевки луговой в летне-осенний период, а у овсяницы
луговой — и в летне-осенний период и весной.
В разной степени проявляется значение летне-осенних и весенних
подкормок у этих двух видов растений также и для повышения обилия
в травостое генеративных побегов.
Большие возможности для создания целевого урожая желаемой вы-
соты заключает в себе правильное использование не только взаимо-
отношений между отдельными видами, что получает свое отражение
в разработке состава травосмесей, но и взаимоотношений между отдель-
ными особями одного и того же вида, образующего травостой. Выше мы
отмечали необходимость насыщения луговых травосмесей бобовыми, что
предполагает включение в производство долголетних бобовых; в том же
смысле приобретают значение повторные подсевы бобовых. При даль-
нейшей разработке травосмесей должно быть обращено внимание на
возможное отрицательное влияние продуктов жизнедеятельности под-
земных органов разных видов друг на друга. В наших исследованиях
водные вытяжки из дернин, образованных различными видами злаков,
оказали глубоко различное влияние на рост трав (видов) при выращи-
вании их рассады в ящиках и сосудах. Так, овсяница луговая прижи-
лась при выращивании ее рассады на песчаных почвах с прибавлением
в питательную среду вытяжки из дернины тимофеевки луговой в коли-
честве, в 21/2 раза меньшем, чем на контроле, а с прибавлением
вытяжки из мятлика лугового соответственно в 8 раз.
Исключительно важное значение имеет плотность стояния растений.
Это определяется тем, что от плотности стояния растений зависит
количество притекающих к ним факторов жизни — воды, питания, света
и тепла.
Как известно, вопрос о плотности стояния растений подвергался
разработке преимущественно с точки зрения получения массы урожая
и относительно менее освещен с точки зрения его структуры и каче-
ства.
10
С. П. СМЕЛОВ
Как показывают исследования, разная густота стояния особей расте-
ния получает свое отражение на высоте урожая растительной массы,
на соотношении в травостое различных типов побегов, на балансе
зеленых листьев; при этом, начиная со второго года жизни трав, обна-
руживаются существенные различия в поведении многолетних луговых
злаков в сравнении со злаками однолетними.
Лишь в год посева поведение многолетних злаков совпадает, в за-
висимости от густоты посева, с поведением однолетних растений; в по-
следующий год оно становится резко иным. Если в первый год жизни,
с нарастанием густоты стояния растений, возрастает скорость их роста,
их высота, то на второй год жизни растения реагируют на густоту их
размещения прямо противоположным образом, а именно: при плотных
посевах они отличаются значительно меньшим ростом и имеют очень
ограниченное количество генеративных стеблей в травостое.
Можно предполагать, что эти различия обусловлены тем, что в пер-
вый год рост и развитие происходят из семени, при этом чем более
плотным является стояние побегов в травостое, тем в большей степени
ограничиваются процессы кущения и тем в большей степени ростовые
процессы получают развитие в осевых органах.
На второй год рост происходит на основе ранее произведенных
запасов пластических веществ, которых, при менее плотном стоянии,
растения имели возможность больше накопить и, наряду с этим, сфор-
мировать более мощную корневую систему. Есть некоторые основания
считать, что с точки зрения повышения качества корма существующие
представления о наиболее рациональной плотности стояния растений
будут уточнены и, возможно, подвергнуты некоторым дополнениям
и корректировке.
Большое значение при решении вопроса о создании целевого уро-
жая имеет познание взаимоотношений между отдельными побегами
в кусте и управление этими взаимоотношениями.
Куст представляет собой физиологически целостную систему, и очень
важно уметь использовать отдельные слагаемые этой системы для
лучшего роста и развития таких побегов и органов, которые нам
желательны. Особенно следует обратить внимание на возможность
переключения деятельности рабочих органов одних побегов на обслу-
живание других. По нашим представлениям, это может иметь особое
значение при возделывании растений на семена; представляется воз-
можным повысить энергию роста генеративных стеблей или за счет
усиления жизнедеятельности побегов вегетативных, или путем ограни-
чения ее в определенный период жизни куста. В этом отношении сле-
дует обратить внимание на такой прием,как мульчирование, рассматри-
вая его не только и не столько как прием, влияющий на условия внеш-
ней среды, но и как прием, позволяющий регулировать взаимоотноше-
ния между отдельными побегами, образующими куст, и дающий воз-
можность направлять жизнедеятельность растения на образование
желаемого органа.
Некоторые работы, проводимые в этом плане, показывают, что приемы
регулирования взаимоотношений между отдельными органами в луговом
растении могут дать положительные результаты, подобно тому как это
установлено в других разделах растениеводства, например в овощевод-
стве, плодоводстве и др. В разработке вопроса необходимо прежде
всего выявить взаимоотношения между побегами в кусте луговых расте-
ний разного биологического типа, и на этой основе искать способы,
которые помогали бы сделать целенаправленной его жизнедеятельность.
Некоторые исследования, предпринятые в этом направлении в прежние
годы, должны быть продолжены и получить дальнейшее развитие,
О НАУЧНЫХ ПРОБЛЕМАХ ЛУГОВОДСТВА
11
особенно в связи с задачей повышения способности к плодоношению
у видов трав, дающих малое количество семян.
Для создания соответствующей морфологической структуры расте-
ния и направленного выращивания его для целей того или иного ис-
пользования имеют значение и взаимоотношения между отдельными
органами в пределах одного побега. Так, поток пластических веществ,
вырабатываемых листом, как показывают исследования А. Р. Чепико-
вой, может иметь разное направление: у одних биологических типов
растений (например у мятлика лугового) преимущественно к узлам ку-
щения, у других — к соцветиям. В процессе роста побега происходит не
только заложение листовых органов до определенной фазы развития,
но и отмирание. Практически мы имеем обычно такое положение, что
в урожай попадает 25—50% листьев, создаваемых побегами за время
прохождения ими жизненного цикла.
Приобретают значение такие исследования, которые помогли бы нам
увеличить полезную олиственность на побеге и сделать более полно-
ценным использование этого свойства в растении.
Установлено, что подкормки не изменяют числового обилия листьев,
но резко увеличивают их размеры. Числовое обилие листьев характерно
для отдельных видов злаков и является относительно устойчивым, филоге-
нетически сложившимся признаком. Однако, как показывает опыт, суще-
ственное значение для выявления числового обилия зеленых листьев на
побеге имеет плотность стеблестоя, а также длительность периода от воз-
никновения побега до начала формирования генеративных органов в точке
роста. При оценке производственного значения разной плотности тра-
востоя динамика олиствения побега и баланс зеленых листьев в разные
фазы развития должны служить одними из учитываемых показателей.
Повышение полезной олиственности (под полезной олиственностью сле-
дует понимать количество зеленых листьев, идущих в урожай) есть одно из
направлений в борьбе за повышение кормовых качеств растений, кото-
рое в настоящее время, вместе с повышением требований животно-
водства, приобретает особо важное значение.
Под тем же углом зрения имеет значение и изыскание способов
для борьбы с сорняками, способов подсева бобовых трав, подкормки
и др.
Наряду с применением рациональных приемов использования траво-
стоя, как мероприятия профилактического порядка и для уничтожения
имеющихся сорных трав (повторные скашивания трав на сенокосных
лугах, перевод с сенокосного на пастбищное использование и наоборот)
и применением рациональных приемов обработки почвы, перспективным
является изучение и использование в луговодстве гербисидов. Приме-
нение гербисидов может рассматриваться и как подготовка для прове-
дения другого, еще более эффективного способа повышения качества
травостоя, а именно подсева бобовых трав.
Для успеха подсева бобовых имеет значение, наряду с другими
условиями, разреживание имеющегося травостоя для создания необхо-
димой площади питания молодым растениям, возникающим из семян.
Гербисиды, уничтожая нежелательные компоненты травостоя, разре-
шают эту задачу, освобождают площадь для подсеваемых бобовых
и тем самым способствуют повышению их приживаемости.
Применение гербисидов можно рассматривать как подготовительное
мероприятие и при использовании естественных травостоев для выра-
щивания семян хороших злаковых трав. И в этом случае устранение из
травостоя представителей разнотравия будет способствовать созданию
лучших условий для произрастания остающихся в травостое злаковых
трав.
12
С. П. СМЕЛОВ
При разработке мероприятий по подсеву бобовых и при выращива-
нии трав на семена в природных ценозах, исследования в этом направ-
лении должны получить дальнейшее развитие. Применение гербисидов
для очищения и разреживания травостоя должно составить необходи-
мый прием в работе и по семеноводству, и по подсеву семян трав,
и по подкормке травостоя.
Мы имеем дело с многолетними растениями; поэтому и структура
растения, и его отношение к условиям внешней среды, и характер
физиологических процессов, и другие признаки претерпевают более или
менее существенные изменения вместе с возрастом растительного
организма. Изучение возрастных изменений луговых трав должно
определить специализацию приемов воздействия на растения в связи
с их возрастным состоянием; оно должно стать одной из задач нашей
работы.
Мы знаем, что вместе с возрастом растения изменяется способность
его к росту, возобновлению, кущению и накоплению запасных веществ,
изменяется качественный состав запасных веществ и целый ряд дру-
гих признаков.
В последнее время А. Р. Чепиковой, которая разрабатывает эту
проблему, представлен интересный материал, проливающий свет на
такое явление, как снижение семенной продуктивности у стареющих
растений. Оказывается, что у таких растений ослабляется отток пла-
стических веществ из листьев к соцветиям.
Советские микробиологи изучают накопление под многолетними
травами токсических веществ. Установлено, что такие токсические
вещества накапливаются в значительных количествах уже на второй
и третий год жизни у бобовых, в частности у люцерны, при этом они
подавляют рост клубеньковых бактерий. Есть указания на подавляю-
щее влияние их на азотобактер.
В исследовании возрастных изменений необходимо различать те
изменения, которые порождаются снижением жизненности, жизненного
потенциала растения, созданного в процессе полового возобновления,,
и те изменения, которые обусловлены ухудшением условий внешней
среды. Эти явления смешивать не следует, так как они имеют разную
основу, и отрицательные показатели в растении в том и другом слу-
чае должны устраняться разными способами.
Восстановление жизненности достигается только через половой
процесс, восстановление способности к росту и образованию раститель-
ной массы, при наличии неистраченной еще жизненности, может быть
обеспечено одним улучшением внешней среды.
В свете учения Дарвина о роли полового процесса в мире орга-
низмов и трактовки акад. Т. Д. Лысенко факторов жизненности
достаточно ясной представляется роль семенного возобновления
в жизни лугового ценоза. Вместе с тем, примеры исключительно дли-
тельного существования луговых трав при вегетативном возобновлении
свидетельствуют о том, что запасы жизненности, созданные в семени
половым процессом, очень медленно расходуются растением в после-
дующем развитии и что для повышения урожайности и долголетия
трав улучшение условий жизни вегетативных зачатков может служить
одним из важных путей в решении этой задачи.
По разделу агротехники луговодства наше внимание должно быть
обращено на разработку, наряду с подкормками и лиманным ороше-
нием, также и других приемов, создающих лучшие условия для веге-
тативного возобновления. С этой точки зрения следует рассматривать
приемы омоложения в виде фрезерования, дискования, без подсева или
с подсевом уменьшенных доз семян; эти приемы могут приобрести
О НАУЧНЫХ ПРОБЛЕМАХ ЛУГОВОДСТВА
13
в настоящее время большое практическое значение. При разработке
этих мероприятий, в порядке теоретического их обоснования, большое
внимание должно быть уделено исследованию способности луговых
трав к регенерации в разные фазы вегетации в условиях разной сте-
пени раздробленности дернины и при разной глубине заделки в почву
вегетативных зачатков.
В поле зрения должен быть включен большой набор не только
ценных кормовых трав, но и вредных или бесполезных, так как при
обработке дернины луга нам приходится иметь дело как с теми, так
и с другими.
Важным корректирующим условием в массовом применении этих
приемов должны быть стоимость выполняемых работ и соотношение
между затратами труда и получаемыми прибавками урожая.
Следует отметить, что подобные приемы могут способствовать и
повышению жизненности компонентов лугового ценоза, так как, на-
ряду с улучшением условий для вегетативных зачатков, создаются
условия для возникновения растений из семян, до этого находившихся
годами в почве в покоящемся состоянии.
Обращаю внимание на то, что представление о возрастном составе
популяций как признаке, свидетельствующем о жизненной потенции
видов, образующих ценоз, пока не нашло еще применения в практиче-
ской разработке мероприятий по улучшению лугов, в том числе
и в исследованиях Т. А. Работнова, который первый дал материал
для постановки этого вопроса.
Мне кажется, что если бы мы располагали простыми методами для
диагностики возрастного состава популяций ценных в травостое видов,
мы могли бы использовать этот признак для более уверенного приме-
нения тех или иных приемов ухода за лугом. Наличие в составе популя-
ций экземпляров молодого возраста хорошо развитых растений можно
было бы рассматривать как признак, сулящий положительный эффект
от применения, например, удобрений или какого-либо другого приема.
Ряд задач возникает при разработке приемов правильного ис-
пользования лугового травостоя. Вопрос об использовании должен
освещаться в двух направлениях: в направлении использования подзем-
ных органов, продуктов их распада и структуры почвы, измененной
лод влиянием их жизнедеятельности, и в направлении использования
надземных органов.
Вопрос об использовании подземных органов, продуктов их распада
и структуры почвы может ставиться несколько по-разному при уско-
ренном создании сеяных лугов и при применении предварительных
культур. В первом случае внимание направляется на быстрое разру-
шение растительных остатков, на скорейшую мобилизацию питательных
веществ, так как немедленный переход к возделыванию трав исклю-
чает или максимально снижает возможность утраты элементов пищи,
которая вновь будет перехватываться и закрепляться травами. Во вто-
ром случае приобретают значение достаточно высокие темпы разруше-
ния органического вещества, темпы освоения продуктов этого распада
и особенностей структуры почвы, — темпы, могущие обеспечить дли-
тельное и наиболее полноценное использование этих положительных
признаков почвы, созданных жизнедеятельностью луговых трав.
Как наиболее целесообразно и полноценно использовать пласт?
Этот вопрос заслуживает внимания не только в полевом травосеянии,
но и в луговодстве. Созданную структуру почвы мы должны обере-
гать от преждевременного ее разрушения. В этом смысле приобретают
значение не только приемы обработки, но и те культуры, которые
включаются в полевой период лугового севооборота.
14
С, П. СМЕЛОВ
Здесь уместно отметить, что некоторые однолетние травы, как,
например, райграс однолетний, могут выступать в роли структуро-
образователей почти столь же эффективно, как и травы многолетние.
Вопрос о кормовых культурах в полевом периоде севооборота с этой
точки зрения пока слабо освещен в научных работах. Правильное решение
этого вопроса, так же как и вопроса об использовании пласта, пред-
полагает, чтобы мы учитывали не только те явления, которые про-
исходят в почве, но и урожай, и хозяйственно-экономическую сторону
выращивания тех или иных культур. Аргументы, исходящие с этой
стороны при выборе культур и их чередовании, могут быть гораздо
значимее тех показателей, которые будут представлены почвой, дина-
микой ее структуры.
В связи с правительственным решением о широком использовании
пойменных земель для выращивания овощных культур, приобретает
актуальное значение разработка более совершенных приемов возделы-
вания их в кормовых, луговых севооборотах, в частности, исследование
эффективности более глубокой пахоты, чем это было принято в луго-
водстве до сих пор.
Далеко еще не полно реализованы, не исчерпаны имеющиеся данные
по изучению приемов использования лугового растения в смысле влия-
ния их на урожай и его Структуру.
Отмечены, например, такие, имеющие отношение к данному вопросу
факты. Специальными исследованиями установлено, что первое стравли-
вание до и после выхода в трубку при небольшой разнице в кален-
дарных сроках оказывает существенное влияние на высоту урожая,
его распределение в течение сезона, устойчивость по годам, густоту
травостоя и на формирование дернины; при этом такие мероприятия,
как подкормка и дополнительное увлажнение, не нивелируют различий.
Общей теоретической предпосылкой для понимания этих различий
являются знание связей между осевыми и боковыми побегами в кусте
и представление о том, что уничтожение точки роста у осевого побега
стимулирует процесс кущения.
В соответствии со сказанным можно считать, что стравливание
травостоя на злаковых пастбищах в первый год пользования, в фазе
выхода в трубку, сопровождаемое подкормками, может способствовать
значительному загущению травостоя за счет резкого увеличения веге-
тативного возобновления и усиления процесса кущения. Этот прием
можно рассматривать как средство получения густого травостоя и
повышения его качества при обычных нормах высева семян.
Какое большое значение имеют приемы использования сеяных лугов,
можно заключить и по опубликованным данным исследований, выпол-
ненных А. В. Колосовой (приемы использования трав в лугопастбищ-
ном севообороте). Правильное сочетание сенокосного и пастбищного
использования сеяного луга увеличивает его продуктивность на 30°,6
и более.
Заслуживает внимания постановка вопроса о создании зеленого
конвейера за счет посева на пастбищах нескольких простых смесей
луговых трав с примерно одинаковой скоростью поспевания компонен-
тов. Преимущество такого посева в сравнении с посевом сложной
смеси, состоящей из растений с разными темпами роста и развития,
заключается в том, что растения в меньшей степени подвергаются
вытаптыванию и приемы ухода и использования могут быть более спе-
циализированы, с учетом фаз вегетации.
Организация зеленого конвейера на основе многолетних или пре-
имущественно многолетних трав, при подножном использовании, может
значительно удешевить производство зеленого корма при одновремен-
О НАУЧНЫХ ПРОБЛЕМАХ ЛУГОВОДСТВА
15
ном повышении его качества, в сравнении с зеленым конвейером при
выращивании только однолетних трав.
Целесообразно придать более широкую постановку этому вопросу.
Следует отметить, что специализация агротехнических приемов, с уче-
том особенностей в потребностях растений разных видов и в разные
периоды жизни, заключает большие возможности для повышения про-
дуктивности растений. Этот вопрос имеет общее принципиальное зна-
чение в луговодстве, в том числе и при разработке проблемы тра-
восмесей.
Темп роста и развития у разных видов трав различен. При наличии
в составе травосмеси видов с разными темпами роста и развития мы
не можем вполне целенаправленно и в точном соответствии с потреб-
ностями растения выбирать сроки для применения того или другого
технического приема. Например, в наших исследованиях установлено,
что для быстрого создания густого травостоя и для устойчивости
урожая важно проводить первое стравливание в самом начале выхода
в трубку. Это находится в соответствии с темпами накопления запас-
ных веществ, в соответствии с приуроченностью первого максимума
их к самому концу кущения и началу выхода в трубку и в соответ-
ствии с тем, что уничтожение точки роста, которое происходит при
стравливании в фазу выхода в трубку, развязывает у растения спо-
собность к кущению. При наличии в смеси растений с разными темпа-
пами роста, с более ранним и поздним сроком наступления фазы выхода
в трубку и при стравливании смеси в тот период, когда быстрее
развивающиеся растения уже перешли в фазу выхода в трубку, другие
растения попадают в невыгодное положение, они находятся еще в фазе
неполного кущения и, следовательно, не успевают накопить запасные
вещества; вместе с тем, при стравливании у этих последних растений
не будет уничтожена точка роста и не будет стимула к усилению
кущения. На этом фоне для растений с разными темпами роста при-
обретают разное значение и агротехнические приемы, примененные
после первого стравливания. Например, дождевание приобретает
гораздо большее значение для того растения, у которого уничтожена
точка роста и наступил процесс образования новых побегов из почек,
так как вновь возникающие побеги будут при таком воздействии
быстрее формировать свои узловые корни, скорее переходить на соб-
ственное корневое питание и, следовательно, создавать благоприятные
условия для дальнейшего проявления процесса кущения у материн-
ского побега.
Согласованность в сроках прохождения фаз, синхронность их при-
обретает большое значение и при выращивании растений на сено и
семена, и не только с точки зрения одновременного поспевания к уборке
и обеспечения высокого качества продукции, но и с точки зрения
приведения в большее соответствие приемов агротехники и потребно-
стей растения в факторах жизни.
Паспортизация природных кормовых угодий—-большой и важный раз-
дел работ в луговодстве. Он должен быть оживлен и должен приобрести
новое содержание, ближе стоящее к запросам производства, чем это
было до сих пор. Паспортизация кормовых угодий должна в итоге
давать необходимый минимум сведений об их природных свойствах,
о возможности культурного их преобразования и правильного исполь-
зования. В соответствии с этим, паспортизация должна дать материал:
1)	для планирования и для размещения кормовых севооборотов на
территории колхоза,
2)	для планирования агротехнических мероприятий, установления их
содержания, территориального распределения и объема,
16
С. П. СМЕЛОВ
3)	для организации правильного использования угодий,
4)	для получения данных об урожайности и динамике ее при сено-
косном и пастбищном использовании, о кормовых качествах трав,
5)	для изучения флористического богатства как источника для
введения в культуру новых растений.
На основе метода сравнительного изучения на фоне различных
природных условий, следует составить экологические паспорта для
наиболее ценных и вредных кормовых растений.
Необходимо вооружить производство простейшими методами диа-
гностики природно-производственного состояния кормовых угодий по
комплексу признаков и в том числе по растительному покрову как
интегральному показателю условий жизни на конкретном массиве.
Мы должны разработать такие методы внутриколхозной паспор-
тизации природных кормовых угодий, которые при хорошем качестве
и производственной результативности работы обеспечивали бы быстроту
и оперативность в ее проведении.
Важнейшим условием успешной разработки научных проблем луго-
водства является, с одной стороны, массовое вовлечение в эту работу
ученых, представителей смежных дисциплин, практических работников
(колхозников, местных специалистов, агрономов, зоотехников), а с дру
гой — широкое использование для выполнения экспериментальных работ
новейшей техники, сосредоточенной в специализированных лугомелио-
ративных и машинно-мелиоративных станциях и в мелиоративных отря-
дах МТС.
Луговодческая наука должна изыскивать пути наиболее рациональ-
ного и эффективного использования новой техники, с учетом особен-
ностей и природных свойств различных типов луговых угодий.
В луговодстве особо важная роль должна принадлежать массовому
опытничеству, с широким охватом разнообразных луговых угодий и
с хорошо организованным обобщением данных по эффективности
агротехнических приемов, при учете особенностей реакции на них
отдельных луговых типов. Это даст богатый материал для обоснован-
ного планирования и правильного географического размещения меро-
приятий по преобразованию природных кормовых угодий в высококуль-
турные сенокосы и пастбища.
В целом же разработка рассмотренных проблем позволит значительно
обогатить содержание науки о луговодстве и повысить ее производ-
ственную эффективность.
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИМ ЖУРНАЛ
1954, № 7
В. П. Новиков
РАЗВИТИЕ МЕТЕЛКИ ОВСА В РАЗЛИЧНЫХ УСЛОВИЯХ
ВОДОСНАБЖЕНИЯ
С 5 рисунками
л
(Получено 3 I 1953)
Развитие соцветия (колоса) таких широко культивируемых культур-
ных злаков, как пшеница, ячмень, рожь, изучено в настящее время
довольно полно, и по этому вопросу имеется большая литература;
данных же по вопросу о развитии соцветия овса почти нет.
Описание развития метелки овса дает Боннет (Bonnett, 1937), сопро-
вождая свою работу рядом микрофотографий. Однако автор не увязы-
вает процесса развития метелки со стадийным развитием растения,
а руководствуется только морфологическими изменениями. Развитие
метелки овса кратко описано также в работе С. М. Куперман (1950).
Задачей нашей работы является изучение развития метелки овса
в свете учения о стадийном развитии растений, а также выяснения
влияния недостаточного водоснабжения на этот процесс на стадии
яровизации, на световой стадии и в период от образования тетрад
в пыльниках до цветения. Знание закономерностей формирования
репродуктивных органов и особенностей процесса развития растения
при недостаточном водоснабжении необходимо для понимания причин
снижения урожаев и для последующей разработки приемов направлен-
ного воздействия на растение в целях снижения отрицательного эффекта
засухи.
Для опыта были взяты два сорта овса, относящиеся к разным
видам Avena и к разным экологическим группам: влаголюбивый сорт
Кюто — разновидности A. sativa var. аигеа и засухоустойчивый сорт
Византина 11 — разновидности A. byzantina var. culta. Опыты прово-
дились в вегетационных сосудах на биологической станции Ленинград-
ского Государственного педагогического института им. А. И. Герцена
летом 1949 г. Контрольные растения выращивались при оптимальной
влажности почвы (60% от полной влагоемкости), опытные же растения
в интересующий период развития переводились на влажность почвы,
равную 18% от оптимальной.
За конец стадии яровизации и начало световой стадии был принят
момент заложения на конусе нарастания соцветия бугорков осей пер-
вого порядка; за конец световой стадии—момент образования тетрад
пыльцевых клеток в пыльниках (Олейникова, 1940).
Для исследования через каждые 2—3 дня нами брались контроль-
ные и опытные растения обоих сортов; точка роста препарировалась
и при наличии каких-либо изменений фотографировалась с помощью
микрофотографической установки.
2 Ботанический журнал № 1. 1954 г.
18
В. П. НОВИКОВ
Рассмотрим более подробно развитие метелки овса в оптимальных
условиях влажности почвы.
Метелка овса, будучи ветвящимся соцветием, состоит из главной
оси, заканчивающейся колоском. От главной оси отходят „веточки**
метелки — оси первого порядка, расположенные ярусами. Оси первого
порядка в свою очередь могут давать оси второго порядка, располо-
женные поочередно. Оси первого и второго порядков заканчиваются
колосками, сидящими на коротких ножках.
С момента появления второго листа точка роста имеет округлую
форму (рис. 1, /); при своем основании она окружена зачатками листьев
в виде валиков (рис. 1, 1,6), расположенных поочередно на чрезвы-
чайно укороченном стебле. Через 2 дня точка роста вытянулась
(рис. 1, 2), у основания ее появилось большое количество листовых
валиков, а в пазухе верхнего из них виден маленький бугорок — зача-
ток оси первого порядка (рис. 1, 2, в). С каждым днем у основания
конуса нарастания закладываются все новые бугорки (рис. 1,3). Зало-
жение осей первого порядка происходит базипетально.
Таким образом, если допустить, что началом заложения осей первого
порядка заканчивается стадия яровизации, то на всем ее протяжении
точка роста сохраняет округлую форму и бывает окружена зачатками
листьев.
Через 3—4 дня после появления осей первого порядка, на более
развитых из них можно видеть закладывающиеся по бокам бугорки —
зачатки осей второго порядка (рис. 1, 4 и 1,5, г). Оси второго порядка
закладываются на осях первого порядка также базипетально.
В это же время начинается дифференциация верхушечного колоска
заложением у его основания двух бугорков—-колосковых чешуй
(рис. 1, 5,д). Зачатки колосковых чешуй постепенно обволакивают
основание колоска.
В дальнейшем (через 3—4 дня) наблюдается заложение цветочных
бугорков (рис. 2, 7, ₽j), которые образуются из меристемы, расположен-
ной выше зачатков чешуй. Колосковые чешуи растут, и нижняя из них,
налагаясь на верхнюю, постепенно закрывает собой развивающиеся
цветки и весь колосок (рис. 2, 2, д).
Если с такого верхушечного колоска метелки удалить колосковые
чешуи, то можно видеть 6 заложившихся цветков. Наиболее развитым
из них является нижний цветок (рис. 2, 3, е2). Заложение и развитие
цветков в колоске происходит акропетально.
У основания цветка, в виде коротенькой прозрачной пленки
(рис. 2, 3, ж), закладывается нижняя цветковая чешуя, за которой
можно видеть три тычиночных бугорка (рис. 2, 3, т). Позже их сверху
покрывает верхняя цветковая чешуя. Тычиночные бугорки постепенно
превращаются в четырехгнездные пыльники.
На рис. 3, / изображен нижний цветок верхушечного колоска.
Цветковые чешуи и один из пыльников удалены. В центре цветка
между пыльниками закладывается бугорок—зачаточный пестик(рис. 3,1,п.)
Через 2—3 дня метелка оказывается в основном сформированной
(рис. 3, 2) — все колоски в ней заложены и в дальнейшем происходит
увеличение их размеров и развитие частей цветка. Пыльники увеличи-
ваются в размерах; на верхушке пестичного бугорка, нижняя часть
которого представляет собой завязь, закладываются два рыльца в виде
маленьких выступов (рис. 3, 3,р). Дальнейшее развитие тычинок
и пестика идет по пути увеличения их размеров. Несколько позже
пыльников образуются тычиночные нити, а вытянутые рыльца пестика
становятся опушенными. Внутри пыльников протекают процессы, пред-
шествующие образованию пыльцевых зерен, — происходит деление
РАЗВИТИЕ МЕТЕЛКИ ОВСА
19
клеток и образование тетрад. Образованием тетрад, по нашему пред-
положению и литературным данным (Олейникова, 1940), заканчивается
световая стадия развития.
Все вышеописанные процессы протекают до выбрасывания метелки.
Из шести заложившихся в колосе цветков развиваются и дают
зерновку два-три нижних цветка; в остальных же цветках тычинки и
пестики хотя и закладываются, но остаются рудиментарными.
В метелке дифференциация колоска начинается сперва на верхушке
главной оси и продолжается базипетально на осях первого порядка
и, позже, на осях второго порядка.
В следующий период после световой стадии происходит форми-
рование половых клеток. Как только метелка начинает выходить наружу
из влагалища верхнего листа, верхние колоски ее раскрываются бла-
годаря набуханию лодикул, происходит раскрывание цветков и пыльники
выпадают из них, повисая на сильно удлинившихся тычиночных нитях.
К этому времени пыльцевые зерна вполне сформированы и легко высы-
паются из лопающихся пыльников.
В течение выметывания пыльников и цветения метелка еще растет,
увеличиваясь в длину за счет растяжения междоузлий.
Недостаток воды в почве оказывает отрицательное действие на
развитие метелки. У растений сорта Кюто недостаток воды в почве
в стадию яровизации не оказывает заметного влияния на развитие
конуса нарастания, но в дальнейшем в нижней трети метелки заклады-
вается несколько меньшее количество колосков. Недостаток воды
в почве в световую стадию у растений этого сорта несколько задер-
живает дифференциацию конуса нарастания.
Развитие метелки у овса Византина 11 при недостаточном водо-
снабжении протекает несколько иначе, чем у сорта Кюто.
При недостатке воды на стадии яровизации, при наличии у растений
двух листьев, точка роста как опытных, так и контрольных растений
имеет одинаковый вид (рис. 4, 7). Но в дальнейшем недостаток воды
на этой стадии ускоряет начало дифференциации конуса нарастания.
Так, первые бугорки осей первого порядка у опытных растений появи-
лись 10 VI, у контрольных же растений точка роста к этому времени
была совершенно недифференцированной (рис. 4,2), имело место уско-
рение на 5—6 дней.
Недостаточное водоснабжение в эту стадию продолжает оказывать
последействие, ускоряет развитие метелки в течение световой стадии.
Так, появление бугорков осей второго порядка у опытных растений
отмечено 30 VI, а у контрольных растений 7 VII (рис. 4, 5). У контроль-
ных растений 20 VII цветок имел пыльники незначительных размеров
и пестик с едва наметившимися рыльцами, у опытных же растений
еще 11 VII цветок имел тычинки с крупными пыльниками и зачатками
тычиночных нитей, а на сильно вытянувшихся рыльцах пестика была
видна опушенность. Однако в конечном результате метелка опытных
растений "Имеет несколько меньшие размеры и в ней закладывается и
развивается несколько меньшее количество колосков.
Недостаток воды в почве на световой стадии оказывает сильно
тормозящее действие на развитие метелки. На протяжении нескольких
дней нами была отмечена полная приостановка дифференциации конуса
нарастания.
Во второй половине световой стадии развитие несколько ускоряется,
но метелка сильно отстает по своим размерам от метелки контрольного
растения (рис. 5). В метелке опытного растения, т. е. при недостатке
влаги, закладывается значительно меньшее количество колосков, осо-
бенно на осях второго порядка, что сказывается резким снижением
2*
20
В. II. новиков
урожая. Наиболее сильное отставание в развитии наблюдается в ко-
лосках средней и нижней трети метелки.
При недостатке воды в период от образования тетрад до цветения
наблюдается значительное уменьшение длины метелки. В количестве
наложившихся колосков такой разницы, какая имеет место при недо-
статке воды на световой стадии, при этом не наблюдается, но колоски
в значительном проценте оказываются недоразвитыми.
На основании наших исследований по развитию метелки овса можно
сделать следующие выводы.
1.	На стадии яровизации точка роста представляет собой округлый
выступ, окруженный у основания валиками — зачатками листьев. Эта
стадия является периодом заложения листьев.
2.	Метелка формируется в основном в течение световой стадии,
захватывая из последующих периодов только незначительный проме-
жуток времени.
3.	Заложение осей первого и второго порядков происходит бази-
петально. Цветки же в колоске дифференцируются акропетально.
4.	Части цветка дифференцируются в следующем порядке: нижняя
цветковая чешуя, пыльники, верхняя цветковая чешуя, лодикулы, пестик.
У пестика сначала закладывается завязь, затем два рыльца.
5.	На отдельных стадиях развития растения недостаток воды
в почве оказывает неодинаковое действие на формирование метелки
у двух исследуемых сортов овса, что связано с их происхождением.
6.	У растений сорта Кюто недостаток воды в почве на стадии яро-
визации не оказывает заметного влияния на развитие конуса нараста-
ния; у растений же сорта Византина 11 недостаток влаги ускоряет
дифференциацию конуса.
7.	Недостаток воды в почве на световой стадии у растений обоих
сортов задерживает развитие метелки (особенно у растений сорта
Византина 11). Метелка отстает в размерах, в ней закладывается мень-
шее число особей первого и второго порядков, значительная часть
наложившихся колосков не развивается.
8.	Недостаток воды в период от образования тетрад до цветения
вызывает у растений обоих сортов сокращение длины метелки и зна-
чительное снижение количества наложившихся колосков.
ЛИТЕРАТУРА
Купермаи С. М. (1950). О развитии метелки у овса. Докл. АН СССР, 72, 1.—
Олейникова Т. В. (1940). Формирование генеративных органов в связи с раз-
витием растений. Докл. Всесоюзн. Совещ. по физиолог, растений, 1.— Bonnett
О. Т. (1937). The development of the oat particle. Journ. of agricult, research, 54, № 12.
Ленинградский Государственный
педагогический институт
им. А. И. Герцена
Рис. 1. Конус нарастания форми-
рующегося соцветия у овса сорта
Кюто. (Увел. ХЗО).
1 —-в возрасте 5 дней; 2— в возрасте 7
дней; 3 и 4 — в возрасте 9 дней; 5 — в воз-
расте 14 дней, а — точка роста; б — ли-
стовые валнкн; а—бугорок оси первого
порядка; i — бугорок оси второго поряд-
ка; д — зачаток колосовой чешуи.
Рис. 2. Формирование соцветия у овса сорта Кюто. (Увел. ХЗЭ).
— метелка в возрасте 18 дней, часть боковых ветвей удалена; 2 — верхушечный ко-
лосок метелки в возрасте 18 дней; 3—то же, в воврасте 20 дней, колосковые чешуи
удалены, д — колосковые чешуи; е>1 — цветковые бугорки; е2 — цветки; ж — нижняя ко-
лосковая чешуя; т — тычиночные бугорки.
Рис. 3. Формирование соцветия у овса сорта Кюто на более позд-
них стадиях развития.
7—нижний цветок верхушечного колоска в возрасте 20 дней, цветковые чешуи
и один из пыльников удалены (увел. ХЗО); 2-—'внешний вид метелки (увел. Х10);
3—пестики пыльника нижнего цветка верхушечного колоска (увел. ХЗО). з— вавязь;
п — пестичный бугорок; р — рыльце; m — пыльник.
Рис. 5. Внешний вид
метелки контрольного
(слева)иопытйого (спра-
ва) растения сорта Ви-
зантина 11. (Увел. X
40).
3
Рис. 4. Развитие соцветий у овса Бнзантина 11
в контроле и при недостаточном водоснабжении ра-
стения. (Увел. Х40).
7 — конус нарастания у контрольного (слева) и опытного
(справа) растений сорта Византина 11, 26 V, в возрасте 4 дней;
2 — то же, в воврасте 19 дней; 3 — конус нарастания кон-
трольного (слева) растения, 7 VII, в возрасте 46 дней и опыт-
ного (справа) в воврасте 39 дней.
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № /
Б. Н. Городков
МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ПОЗНАНИЯ ЧЕТВЕРТИЧНЫХ ЛАНДШАФТОВ
АРКТИКИ
(Получено 23 IV 1953)
Четвертичная история крайней Арктики, принимаемой нами как
зона арктических (полярных) пустынь, известна очень мало. Это зави-
сит прежде всего от недостатка фактических данных, особенно для
промежуточного времени — на грани третичного и четвертичного пери-
одов. Остаются неясными соотношения между морскими трансгрес-
сиями и фазами оледенения, возраст вечной мерзлоты и ископаемых
льдов, время возникновения арктических ландшафтов и тесно связан-
ных с ними арктической флоры и фауны, степень развития ледниковых
явлений в разных частях Арктики и их соотношения во времени. Не-
редко неясность существует по причине одностороннего исследования
феноменов четвертичного времени. Например, ледниковые явления изу-
чались преимущественно с геоморфологической точки зрения, а органиче-
ские остатки в отложениях плейстоцена, за исключением морских орга-
низмов, почти не привлекались для разъяснения существующих про-
тиворечий.
Биогеограф не в состоянии заниматься всеми вопросами четвер-
тичной истории, но его участие может быть полезным для четвертич-
ной палеогеографии, потому что невозможно понять все особенности
былых географических ландшафтов без изучения современных биоце-
нозов и их размещения. Мы попытаемся использовать биогеографиче-
ские факты для выяснения степени оледенения в прошлом разных
местностей крайней Арктики и для восстановления некоторых геогра-
фических ландшафтов ее в голоцене.
Непосредственные исследования природы Арктики и изучение
довольно обширной литературы о ее растительности, особенно атлан-
тических островов, Гренландии и Канадского архипелага, позволили
нам разделить всю северную часть арктической суши, т. е. зону аркти-
ческих (полярных) пустынь, или зону арктических фьельдов (Fjaeld-
marker — датчан, Fell-fields — англичан), на несколько горизонтальных
подзон и вертикальных поясов по их современному растительному
покрову. Вместе с тем мы подсчитали количество видов сосудистых
растений в различных местностях Арктики, потому что арктические
подзоны и пояса не остаются совершенно однородными по флоре на
всем своем протяжении с запада на восток. Причина этих изменений,
не столько качественных, сколько количественных, заключается в неко-
торых отличиях в современном климате и в геологической истории
разных частей Арктики.
На основании особенностей флоры можно выделить прежде всего
Атлантическую провинцию, которая находится почти в состоя-
22
Б. Н, ГОРОДКОВ
нии ледниковой эпохи: площадь ледников здесь преобладает над откры-
той землей, и они относительно устойчивы. Сосудистые растения встре-
чаются даже на нунатаках северной Гренландии до высоты 750—800 м
над уровнем моря. Количество видов их, несмотря на весьма суровые
климатические условия, довольно значительно в тех местах, где не было
сплошных льдов в ледниковые эпохи. Например, на Земле Пири (82—
83° с. ш.) растут 70 видов, на Шпицбергене (77—81° с. ш.)—-около
130 видов. Этот факт, неоднократно обсуждавшийся в ботанической
литературе, начиная с Варминга, доказывает, во-первых, значительную
выносливость арктической флоры (и фауны) и, во-вторых, возможность
ее сохранения в условиях ледниковых эпох на открытой почве даже
скалистых нунатаков, если только климат не достигает тех крайностей,
какие существуют, например, в Антарктике.
Примыкающая с востока Карская провинция еще недавно
обладала более значительным ледниковым покровом, который в настоя-
щее время отступает, освобождая свежие площади для поселения расти-
тельности. Сосудистые растения медленно занимают малоплодородный
субстрат, почему на Земле Франца-Иосифа (80—82° с. ш.) обнаружено
всего лишь 36 видов, на Новой Земле (75.5—77° с. ш.) растут 70 видов,
на мысе Челюскина (77°40' с. ш.) 44 вида, а на Северной Земле (78—
80° с. ш.) известно только 46 видов цветковых.
В Новосибирской провинции обширные ископаемые льды
и остаточные ледники на островах Де Лонга свидетельствуют о сравни-
тельно недавно исчезнувшем ледяном покрове. Со времени его ухода на
о. Котельном (75—76° с. ш.) успели поселиться всего 76 видов сосу-
дистых. Повидимому, близка к этому числу и флора о. Б. Ляховского
(74° с. ш.).
Берингийская провинция арктических пустынь служит пред-
метом споров относительно степени своего прошлого оледенения. Одни
исследователи считают ее, наряду с тундрами северной Аляски, неоле-
деневавшей в ледниковые эпохи, другие настаивают на былом оледе-
нении о. Врангеля. Этот небольшой остров (71—72° с. ш.), обладающий
не менее суровым климатом, чем Новосибирские острова и северный
остров Новой Земли, в отличие от них имеет около 160 видов сосу-
дистых растений, в том числе несколько древних, реликтовых форм,
как то: Ranunculus Grayi Britt., Oxylropis Belli (Britt.) Palib., Anemone
multiceps Standi.
Канадская провинция недостаточно известна в отношении
своей растительности и былого оледенения. В настоящее время она
покрыта ледниками в небольшой мере лишь на востоке, а западная
часть ее, как предполагают, не имела значительного оледенения и
в прошлом. Остров Мелвилля и Земля Эллесмира вместе (75—83° с. ш.)
насчитывают не менее 130 видов сосудистых.
Основываясь на геологических исследованиях, мы можем считать
достоверным более сильное оледенение Гренландии и Шпицбергена
в прошлом и наличие свободных от льда участков (нунатаков) по их
окраинам в плейстоцене. Это подтверждается довольно богатой совре-
менной флорой сосудистых даже на крайней северной оконечности
Гренландии, оставшейся открытой в ледниковое время. На Земле
Франца-Иосифа геологи не указывают значительных обнаженных от
льда участков в прошлом. Ее нунатаки и открытые островные побе-
режья лишь недавно освободились от ледяных оков. С этим гармони-
рует весьма бедная флора архипелага. Сказанное справедливо и для
северной оконечности Новой Земли и архипелага Северной Земли, кото-
рые, несмотря на свое более южное положение, более открытую пло-
щадь и более умеренный климат, имеют такую же бедную флору
МАТЕРИАЛЫ ПО ЧЕТВЕРТИЧНЫМ ЛАНДШАФТАМ АРКТИКИ
23
цветковых, как и Земля Франца-Иосифа. Немного богаче флора Ново-
сибирских островов, ранее по сравнению с островами Карской провин-
ции освободившихся от покровных льдов, но в силу своей отрезанности
от материка в эпоху теплового оптимума голоцена не успевших засе-
литься в полной мере.
Иная картина представляется на о. Врангеля (Берингийская про-
винция). Будучи отделен от материка проливом уже в конце плейсто-
цена (межледниковье или последнее оледенение), он в течение голоцена
не мог получить новых мигрантов с юга, но его флора оказывается,
несмотря на это, не беднее и даже своеобразнее флоры северных
побережий Чукотского полуострова и Аляски и неизмеримо богаче
одинаковых по климату западных островов. Это можно объяснить
только тем, что о. Врангеля сохранил древнюю (вероятно, межледнико-
вую или доледниковую) флору, т. е. что в Висконсине он не был покрыт
льдом. При гористости острова можно предполагать существование
лишь незначительных альпийских ледников, но и это не доказано.
Вероятно, сходную четвертичную историю имеют западные острова
Канадской арктической провинции, где, однако, в силу более север-
ного положения, сохранилось меньше сосудистых растений (по непол-
ному списку для о. Мелвилля 87 видов), чем на о. Врангеля. Среди
них встречается много видов, общих с этим островом (Parrya arctica,
Potentilla Vahliana, Oxytropis Belli, О. nigrescens, Cassiope tetragona,
Campanula uniflora и др.), свидетельствующих о близком родстве
берингийско-канадских арктических флор, перенесших суровые условия
ледникового времени на открытых от льдов пространствах арктиче-
ского шельфа.	,
Относительно четвертичной истории северной Берингии и прилегающих
местностей Арктики мы придерживаемся воззрений, принятых в свое
время М. Л. Фернальдом (Fernaid, 1925) и А. И. Толмачевым (1932),
и полагаем основным местом развития арктической флоры (и фауны),
начиная с конца терциера, свободные в квартере от льда территории
северной Берингии. В плейстоцене наибольшей мощности арктический
ледниковый покров достигал в Приатлантических областях суши, осла-
бевая и исчезая на востоке и западе. Последующее изменение климата
привело к постепенному исчезновению ледникового массива, начиная с его
окраин, и к заселению живыми организмами обнажавшихся площадей.
Эта простая и общеизвестная схема, объясняющая разновозрастность
растительного покрова и животного населения в разных частях Арктики,
осложняется чередованием ледниковых эпох и морских трансгрессий;
последнее обусловило, при общем удивительном однообразии арктиче-
ской флоры, некоторые местные различия ее видового состава, на
которых мы не будем останавливаться. Эти различия сводятся к тому,
что бывшие свободными от льда площади сохранили относительно бога-
тую и древнюю флору, особенно в убежищах, удаленных от ледови-
тых морей, наподобие того, как и сейчас наилучшее развитие расти-
тельного покрова наблюдается в центральных, с более континенталь-
ным климатом, частях крупных островов. Таковы внутренние, фиорды
западного Шпицбергена, центральные долины островов Врангеля и
Котельного на границе последнего с Землей Бунге. Для палеогеографа,
изучившего закономерности в современном распределении ледников
Арктики и количественные и качественные отношения ее местных флор,
не может быть сомнения в существовании неоледеневавших в плейсто-
цене приполярных областей.
Меньше разногласий существует относительно палеогеографии голо-
цена. В частности, в настоящее время все признают, что в недавнем
прошлом Арктика испытала улучшение климата, вызвавшее продвиже-
24
Б. Н. ГОРОДКОВ
ние к северу границы лесов и смещение всех ландшафтных зон с их
флорой и фауной. Позднее, с похолоданием климата, произошло отсту-
пание границы лесов и смещение ландшафтных зон к югу. В послед-
ние десятилетия снова наблюдаются признаки потепления климата.
Сказанное подтверждается изучением ископаемых остатков в торфяных
отложениях теплового оптимума голоцена; но почти все фактические
данные относятся к тундровой зоне, а былое смещение к северу южных
ландшафтов в зоне арктических пустынь не имело подтверждения,
кроме немногих исследований на Шпицбергене, на Новосибирских
островах и на Новой Земле, сводившихся чаще всего к упоминанию
лишь нескольких растений.
Нами, и особенно Е. С. Короткевичем, был собран в 1947 г. довольно
обильный ископаемый материал в реликтовых торфяниках и в отло-
жениях аллювиальной внепойменной террасы рек о. Котельного (Новоси-
бирский архипелаг). Собранный материал позволяет несколько подроб-
нее осветить ландшафты времени голоценового теплового оптимума
в пределах современной зоны арктических пустынь Якутии. В то
время как толща каменного льда в своем нижнем горизонте содержит
остатки типичных обитателей арктических пустынь, позднейшие по
возрасту аллювиальные наносы и поверхностные разрушенные торфя-
ники содержат некоторые относительно южные формы, ныне обитающие
лишь на болотах и болотистых тундрах тундровой зоны.
На невысоких горах Новосибирских островов в голоцене уже не оста-
лось льдов, но на низменности шельфа льды уцелели, покрывшись защит-
ным слоем лессовидной породы. Она в основном образовалась из тех
эоловых наносов, которые в ледниковую эпоху, особенно в начале и конце
ее, приносились ветром на фирные снега и льды. Вблизи гор к эоловым
отложениям присоединились делювиальные наносы и аллювий потоков,
стекавших с быстро таявших ледниковых куполов. Мелкоземистый, так
называемый тундровый слой на поверхности каменных льдов о. Котель-
ного, по нашим многочисленным наблюдениям, достигает ныне на
ровных поверхностях 40—60 см. Местами он налегает непосредственно
на дочетвертичные породы, где каменные льды, имевшие меньшую
толщину на повышениях рельефа равнины, успели целиком стаять.
Повсеместно „тундровый” слой вдается в ледяные толщи карманами
различной формы и величины. Они имеют глубину в несколько метров
и представляют собою заполненные наносами эрозионные ложбины,
термокарстовые впадины и трещины неподвижных или едва подвиж-
ных льдов, обычных в ледниковую эпоху на равнинах северной Якутии.
В процессе продолжающегося таяния каменных льдов в вершинах
оврагов, по краям долин и морского побережья эти мощные включе-
ния выступают на поверхность в виде байджарахов—скоплений куполо-
видных бугров до 2—4 м вышиной.
В наше время на четвертичных равнинах о. Котельного можно
обнаружить два типа торфянистых остатков теплой эпохи голоцена.
Одни из них представлены сильно разрушенными поверхностными
слоями торфа, некоторые отдельными небольшими участками сохрани-
лись среди обширных плоских впадин на коренных породах. Невиди-
мому, это — остатки глубоких торфяников на месте термокарстовых
озер, постепенно заболотившихся. Сохранившиеся участки .торфяных
пластов разбиты на крупные глыбы и достигают в толщину 1—1.5 м.
Каменного льда под ними нет. В настоящую эпоху торфообразование
весьма ослаблено, и современные торфяники не бывают глубже 15 см.
Реликтовый осоково-гипновый торф, собранный нами в двух местах
западного побережья о. Котельного, сложен мхами прекрасной со-
хранности; в нем очень мало минеральных примесей. Видовой состав
МАТЕРИАЛЫ ПО ЧЕТВЕРТИЧНЫМ ЛАНДШАФТАМ АРКТИКИ
25
мхов свидетельствует о том, что торфяник развивался при избыточном
увлажнении жесткими водами, вполне естественными в области обшир-
ных выходов палеозойских известняков. Главная масса торфа состоит из
Drepanocladus Sendtneri, D. lycopodioides, Meesea triquetra, Campylium
stellatum с примесью Collier gon giganteum, C. Richardsonii, C. sarmento-
sum, Drepanocladus revolvens, Mnium affine и др. Большинство обильных
остатков цветковых растений представлено корешками и влагалищами
листьев Carex stans, меньше встречается остатков Eriophorum Scheuch-
zeri; плоды этих двух растений довольно редки, их плодоношение
в условиях вечной мерзлоты было, повидимому, затруднено, как это
наблюдается и в нашу эпоху на болотах подзоны арктических тундр.
Другие по происхождению ископаемые торфы включены в толщу
террасовых отложений рек, особенно р. Балыктаха на востоке о. Котель-
ного. Состав их довольно разнообразен; в большинстве случаев они
сильно землисты и образуют прослойки до 2 м толщиной в аллюви-
альных отложениях. Это — отложения долинных болот, существующих
и ныне повсеместно в долинах рек о. Котельного, но уже лишенных
осок, с ничтожным количеством Drepanocladus Sendtneri и несравненно
меньшей глубины. Как и в вышеописанных поверхностных торфяниках,
остатки растений долинных торфов Имеют прекрасную сохранность,
что свидетельствует о былой вечной мерзлоте, но глубже оттаивавшей,
чем в настоящее время. Растительные ассоциации долинных болот
теплой эпохи голоцена были различны в меняющихся условиях своих
местонахождений и в разное время своего существования. В одних
случаях это были болотистые луга с господством Dupontia Fisheri
и малым количеством мхов и осоки, в других-—болотистые осочники
из Carex stans. Более поздние стадии заболачивания долинных водо-
емов, выходящих из поемных условий, представлены то гипново-осоко-
выми и гипново-злаковыми торфами, то моховыми (гипновыми) торфами
с остатками Dupontia Fisheri и, в меньшей степени, Carex stans.
Изредка попадались также Eriophorum Scheuchzeri и Equisetum vari-
egatum. Среди довольно разнообразных мхов господствуют Drepano-
cladus Sendtneri и Calliergon giganteum, особенно первый. Определены
также остатки Calliergon Richardsonii, Campylium stellatum, Drepano-
cladus revolvens, Meesea triquetra, Drepanocladus lycopodioides, D. unci-
naius, D. vernicosus, Scorpidium scorpioides. Самые поздние стадии
уже высохших низинных болот представлены торфом из Camptothecium
trichoides, столь обычного и на современных арктических тундрах и
на долинных болотах арктических пустынь. К нему примешиваются
Hylocomium alaskanum, Calliergon Richardsonii, а из цветковых —
Carex stans (много), Dryas octopetala s. I., Salix polaris, Betula
папа s. I.1
Обращает на себя внимание отсутствие сфагнов. Лишь один раз
в ничтожном количестве был обнаружен Sphagnum subsecundum. В на-
стоящее время, в условиях более сурового климата и слабо оттаиваю-
щей вечной мерзлоты, сфагны—Sphagnum subsecundum, S. squamo-
sum (преимущественно)—встречаются изредка на о. Котельном, за
исключением северной его части. Сфагны принадлежат к обитателям
более умеренных в климатическом отношении местностей, но заходят
в подзону арктических тундр. Мы должны признать их отсутствие на
болотах голоценовой теплой эпохи"свидетельством того, что сфагны
еще не успели тогда распространиться далеко на север Сибири, это же
доказывается и для Европы. На болота тундровой зоны сфагны про-
1 Мы не сообщаем детальных стратиграфических описаний разрезов, которые
®УДут даны Е. С. Короткевичем в особой работе.
26
Б. Н. ГОРОДКОВ
никли лишь в конце голоцена. Впрочем, для о. Котельного мы должны
также принять во внимание и известковистость его грунтов и вод,
препятствующую широкому распространению сфагнов.
Мы не имеем фактических данных о более сухолюбивой раститель-
ности теплой эпохи голоцена на о. Котельном и принуждены судить
о ландшафтах того времени лишь по аналогии с современными тундрами
северной Сибири, где встречаются болота, сходные с ископаемыми
голоценовыми. В. Б. Сочава (1934) описывает очень распространенную
ассоциацию низинного осочника в арктической тундре Анабарского
побережья. Наиболее характерными мхами ее являются Drepanocla-
dus Sendtneri, в меньшей степени — D. revolvens, D. lycopodioides,
D. intermedius. Кроме них встречаются Calliergon Richardsonii, Meesea
triquetra, Camptothecium trichoides, Cinclidium arcticum, Aulacomnium
turgidum и др. В травяном покрове преобладает Carex stans, в незна-
чительном количестве встречаются Eriophorum Chamissonis, Е. angus-
tifolium, Arctophila fulva, Dupontia psilosantha, Equisetum variegatum
и др. В. Д. Александрова (1937) сообщает о полигональных торфяни-
ках в пойме и надпойме предустьевого района р. Попигая (на юге
арктических тундр). На этих болотах, толщина торфа которых дости-
гает 2 м, в мокрых низинах растут Drepanocladus lycopodioides, Cal-
liergon sarmentosum, Meesea triquetra, Mnium sp.; первый вид особенно
преобладает. Из травянистых растений господствует Carex stans.
кроме того, встречаются Eriophorum angustifolium, Е. medium, Equi-
setum variegatum, Salix reptans и немногие другие. Сравнивая эти
современные северные якутские болота по составу растительности
с описанными голоценовыми, мы находим весьма большое сходство
в видовом составе моховой дерновины и несколько меньшее — в травя-
нистом ярусе. В последнем слабо представлена Dupontia Fisheri, раз-
делявшая господство с Carex stans на древних болотах. В подзоне
арктических тундр западного побережья Таймыра моховые болота
с Dupontia Fisheri, Eriophorum angustifolium, E. Scheuchzeri и Carex
stans обыкновенны. В настоящую эпоху Dupontia господствует на мохо-
вых и травянистых болотах о. Котельного, a Carex stans целиком
исчезла на Новосибирских островах, как и Betula папа. Eriophorum
angustifolium, довольно обычная на якутских болотах, встречается на
современных долинных болотах о. Котельного, но не обнаружена
в ископаемом состоянии.
Из всего изложенного видно, что долинные болота теплой эпохи
голоцена в области о. Котельного наиболее походили на современные
болота юга подзоны арктических тундр Якутского побережья. Только
голоценовые болота обладали наряду с южными чертами (присутствие
Drepanocladus Sendtneri) также признаками более северными (значи-
тельное количество Dupontia Fisheri). Изобилие упомянутого аркти-
ческого злака, растущего и ныне на болотах Якутии и довольно обиль-
ного в подзоне арктических тундр западного Таймыра, можно объяснить
тем, что усиленное таяние каменных льдов, которые находились в боль-
шей сохранности по сравнению с настоящей эпохой, создавало благо-
приятные условия для широкого распространения травянистых ассоциа-
ций. Dupontia Fisheri преобладала в начальных стадиях болотных сук-
цессий, сохраняясь и на более поздних стадиях, на которых, Однако,
иногда первенство переходило к Carex stans. Климат был менее кон-
тинентальным, с относительно теплым летом, т. е. близкий к ныне
существующему на юге подзоны арктических тундр Якутии, но все же
не столь континентальный. Это содействовало глубокому оттаиванию
летом вечной мерзлоты и накоплению толстого слоя торфа. Drepano-
cladus Sendtneri, типичный мох жестководных местообитаний, в теплую
МАТЕРИАЛЫ ПО ЧЕТВЕРТИЧНЫМ ЛАНДШАФТАМ АРКТИКИ
27
эпоху широко распространился на север. Позднее, при ухудшении кли-
мата, приведшего к исчезновению на Новосибирских островах Carex
stans, Betula папа и Scorpidium scorpioides, этот мох почти исчез.
В это же время арктические тундры сменились арктическими пусты-
нями; в пределах Якутии имело место смещение зон на 2.5—3°.
В ископаемых долинных торфах встречаются остатки корней мелкой
ивы, вероятно Salix polaris, а также остатки древесины несколько
более крупных ив, может быть Salix reptans, встречающейся и ныне
на о. Котельном. Э. В. Толль описал остатки ольхи (Alnus fruticosd),
крупных ив и березы (Betula alba) на Новосибирских островах. Он
относит их к послеледниковой мамонтовой теплой эпохе, когда хвой-
ные леса не достигали области современного архипелага, но крупно-
кустарные заросли упомянутых пород распространялись до южной
оконечности о. Котельного. Севернее Е. С. Короткевич находил только
толстоствольный ивняк вне описанных торфяников. Вероятно, заросли
крупных ив, на юге с участием ольхи и березы, находились в долине
какой-то большой реки, протекавшей по шельфу в области современ-
ных Новосибирских островов. Д. М. Колосов (1947) предполагает дель-
товые образования такой реки на месте песчаной Земли Бунге. Одно-
временны ли прослойки древесины с описанными ископаемыми торфя-
никами в нижних слоях аллювиальных отложений террасы, решить мы
не можем. В современной подзоне арктических тундр, даже в долинах
рек, нет крупнокустарниковых зарослей, но они весьма обычны южнее.
Можно подозревать, что накопление наносов современной внепоймен-
ной террасы началось тогда, когда на юге о. Котельного проходила
граница северной лесотундры, а закончилось оно в условиях арктиче-
ской тундры, которую позднее сменили арктические пустыни.
ЛИТЕРАТУРА
Александрова В. Д. (1937). Тундры правобережья р. Попигаи. Тр. Арктич.
инет., 63.— Колосов Д. М. (1947). Проблемы древнего оледенения северо-востока
СССР. Тр. Горно-геологич. управл., 30. — Сочава В. Б. (1934). Растительные
ассоциации Анабарской тундры. Бот. журн. СССР, 3.—Толмачев А. И. (1932).
Флора центральной части Восточного Таймыра. Тр. Полярн. комисс. АН СССР,
8. — Fernaid М. (1925). Persistence of Plants in unglaciated areas of boreal Ame-
rica.
Ботанический институт
им. В. Л. Комарова
Академии Наук СССР,
Ленинград
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 1
В Н. Андреев
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
В СВЯЗИ С ЗАЩИТНЫМИ СВОЙСТВАМИ ЛЕСОПОСАДОК НА СЕВЕРЕ
С б рисунками
(Получено 18 III 1953)
Сельское хозяйство Крайнего Севера развивается в исключительно
суровых природных условиях. Несмотря на это, за последние 15—20
лет работники сельского хозяйства, руководствуясь передовой биоло-
гической наукой, добились на Крайнем Севере серьезных успехов. Однако
использованы еще далеко не все возможности. Основываясь на теории
единства живого организма с условиями его жизни, для получения более
высокой урожайности в растениеводстве и повышения продуктивности жи-
вотноводства следует одновременно воздействовать как на природу само-
го организма, так и на условия его существования. До последнего вре-
мени на Крайнем Севере в совершенно недостаточной степени прово-
дятся мероприятия по изменению условий существования сельскохозяй-
ственных растений и животных. В связи с задачами, поставленными
в области сельского хозяйства XIX съездом КПСС, возникает необхо-
димость активного преодоления неблагоприятных природных особен-
ностей Крайнего Севера. Только улучшение всего комплекса условий,
включая и климат, поднимет сельское хозяйство Крайнего Севера на
более высокую ступень развития. В руках человека имеется мощное
средство преобразования климата в виде защитных лесных полос,
испытанное в южных районах нашей страны. Создание на Крайнем
Севере, особенно в тундре, лесных полос—вопрос совершенно новый
и недостаточно разработанный. О причинах безлесия тундр имеется
обширная литература, о возможностях же и методах облесения тундры
до самого последнего времени не было ни одной работы (Б. А. Тихо-
миров, 1953).
В настоящей статье делается попытка осветить вопрос о возмож-
ностях продвижения древесной растительности в тундру и о защитных
свойствах лесопосадок.
Значение лесопосадок на Крайнем Севере. Сельско-
хозяйственное значение лесов и защитных лесных полос наиболее по-
дробно выяснено в лесостепных и степных районах Европейской части
Союза ССР. Работы В. В. Докучаева, Г. Н. Высоцкого, Г. Ф. Моро-
зова и ряда других выдающихся русских ботаников, почвоведов и гео-
графов, доказали влияние леса не только на почву и климат призем-
ного слоя воздуха, но и на некоторые особенности макроклимата.
На северной окраине лесной зоны лес и крупные кустарники также
оказывают существенное влияние на окружающую среду. Лес ослаб-
ляет силу ветров, в ряде случаев умеряет пагубное влияние заморозков
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
29
и утепляет почву и приземный слой воздуха, способствует снегозадер-
жанию и накоплению влаги в почве, предохраняя ее от глубокого про-
мерзания, усиливает процессы почвообразования, предохраняет почву
от эрозии и выдувания, обеспечивает развитие полезной для человека
фауны. В настоящее время вопрос о защитной роли леса на Крайнем
Севере приобретает большое значение. Земледелие в своем продвиже-
нии на север оставило далеко позади область тайги, культуры откры-
того грунта перешагнули 72° с. ш. и в некоторых местах вышли на
побережье Ледовитого океана. В общем комплексе мероприятий по
дальнейшему развитию полярного земледелия защитные лесные и кус-
тарниковые полосы должны найти широкое применение.
Для животноводческого хозяйства защитные полосы также пред-
ставляют определенное значение. Выявлено большое значение кустар-
никовых полос в поймах северных рек для повышения урожайности
луговых травостоев (Савкина, 1951). Защитные полосы на водоразделах
могут оказать положительное влияние на северное оленеводство. Осо-
бенно важно защитить оленей на пастбищах от метелей зимой и ранней
весной в период отела.
Благоустройство городов и поселков Заполярья также связано
с лесопосадками, которые кроме декоративного значения могут быть
использованы для оздоровления климата, для улучшения условий жизни
советских полярников. Лесонасаждения на севере имеют значение также
для обсадки дорог в целях предотвращения снежных заносов и могут
быть использованы в ряде других случаев.
Историческая справка. Крупнейший русский ботаник А. Н. Бе-
кетов, отметив для Скандинавии и Колы совпадение северной границы
возделывания ячменя с северными пределами леса (1884, стр. 535),
считал целесообразным и возможным продвижение лесов далее на север.
А. Н. Бекетов следующим образом намечал мелиорацию тундр: „В отда-
ленном будущем эти северные пустыни будут прорыты глубокими кана-
лами и местами террасированы и тем избавлены от застаивающейся
на них воды, поддерживающей неглубокое залегание мерзлоты" (1874,
стр. 550). А в связи с этим „в будущем можно ожидать улучшения
в том смысле, что леса подвинутся несколько севернее, а тундра мало-
помалу из болотистой будет превращаться в сухую и луговую" (Беке-
тов, 1896, стр. 307—308). Эти высказывания А. Н. Бекетова хотя
и требуют некоторого уточнения в части влияния застаивающейся воды
на глубину залегания мерзлоты, представляют образец научного пред-
видения.
В числе задач советской геоботаники Б. А. Келлер (1932, стр. 11)
предусматривал „попытку продвинуть лесную границу в тундру".
Еще более определенно по вопросу об облесении тундры высказы-
вался Г. Н. Высоцкий (1950, стр. 592—593), который предложил план
опытов по разработке приемов облесения тундры и еще в 1940 г. при-
зывал к немедленной их постановке. Хотя идеи Г. Н. Высоцкого и не
были подкреплены анализом фактического материала и опытными дан-
ными, однако за ним следует признать.заслугу в постановке и теоре-
тическом обосновании новой проблемы геоботаники — проблемы обле-
сения тундры.
На необходимость создания в тундре „культурных древесных наса-
ждений" указывал Б. А. Тихомиров (1933, стр. 481). Позднее этому
вопросу он посвятил специальную работу (1953). О перспективности
опытов лесоразведения в тундре при условии тщательного подбора
древесных пород и выбора подходящих условий для каждой из них
писала Л. Н. Тюлина (1937, стр. 179). На возможность успеха лесо-
культурных мероприятий в тундре указывал также В. Б. Сочава (1940,
30
В. Н. АНДРЕЕВ
стр. 192). На важное значение защитных лесных полос на севере ука-
зал недавно А. П. Шенников, отметивший, что „на северных границах
земледелия умело расположенные лесные насаждения защитят поля от
холодных северных ветров" (1950, стр. 109).
Приведенные высказывания ряда авторов свидетельствуют о том,
что идея расширения лесных насаждений на Крайнем Севере и их про-
движения в безлесные тундры в русской науке не нова и имеет, по
крайней мере, 80-летнюю давность. Однако до последнего времени
эта идея практически не осуществлялась. Следует учесть, что потреб-
ность в облесении начала ощущаться лишь при широком освоении
Крайнего Севера (особенно в сельскохозяйственном отношении), которое
началось в значительных размерах лишь 15—-20 лет назад. Кроме этого,
в совершенно недостаточной степени были изучены условия, при кото-
рых возможно произрастание деревьев на полярной границе их
распространения и за пределами этой границы к северу. В науке
господствовала теория непреодолимости естественного безлесия
тундры.
А. Ф. Миддендорф (1867, стр. 574) считал тщетными попытки
продвинуть древесные породы далее к северу от пределов их тепереш-
него распространения. Этого мнения придерживалось большинство
последующих исследователей. Б. Н. Городков, на основании рассмот-
рения причин безлесия тундры, также пришел к выводу „о невозмож-
ности разведения древесных пород в пределах тундровой зоны, без
применения сложных мелиораций" (1938, стр. 338).
При разрешении совершенно нового для науки и сельскохозяй-
ственной практики вопроса о лесопосадках на Крайнем Севере, прежде
всего следует обратиться к природе. Если практика степного лесораз-
ведения насчитывает более 100 лет, то на Крайнем Севере почти ника-
кого опыта не было. Между тем в области контакта северных Лесов
с безлесными тундрами можно наблюдать опыт облесения тундры,
поставленный самой природой в громадных масштабах. Изучение этого
природного опыта может многому научить и позволит быстрее и пра-
вильнее решать вопросы тундрового лесоразведения. В первую очередь
необходимо доказать несостоятельность теории непреодолимости без-
лесия естественных тундр, которая по самой постановке вопроса не-
совместима с основными положениями мичуринской биологической
науки.
О причинах безлесия тундры. В настоящее время преобла-
дает мнение, что деревья не могут расти в тундре из-за физиологиче-
ской сухости холодных тундровых почв. Губительное для деревьев
нарушение баланса влаги происходит, по Кильману (Kihlman, 1890),
в зимнее время. Б. Н. Городков, на основании главным образом
геоботанических исследований, пришел к выводу, что неблагоприят-
ный баланс создается в течение вегетационного периода (1929, 1938).
Дальнейшие физиологические исследования подтвердили малую ве-
роятность зимнего иссушения древесных пород (Рязанцев и Кыча-
нова, 1946).
Теория физиологической сухости холодных почв в свое время сыграла
положительную роль. С ее помощью стало возможным обобщение раз-
нообразных частных причин безлесия.
Однако в настоящее время накопилось немало фактов, для объ-
яснения которых теория физиологической сухости оказывается совер-
шенно бессильной. Древесная растительность, испытывая влияние раз-
личных неблагоприятных физико-географических воздействий и находясь
в сложных взаимоотношениях с другими растениями и с животными,
во многих случаях выпадает из растительного покрова еще до того,
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
31
как ее развитие начнет‘непосредственно ограничиваться физиологиче-
ской сухостью холодных почв. Недостаточность семенного возобновле-
ния древесных пород, подавление их всходов моховым покровом, труд-
ности заселения новых территорий, занятых тундрами, и ряд других
факторов, не имеющих прямого отношения к физиологической сухости
холодных почв, часто определяют безлесие тундр. Проблема безлесия
не может быть решена без учета и анализа всей совокупности биоло-
гических явлений в их прошлом и настоящем. Эту же мысль высказал
и В. Б. Сочава, отметив, что „безлесие тундр является проблемой фито-
ценологической и физико-географической11 (1940, стр. 177).
Следует также учесть, что и само явление физиологической сухости
холодных почв в настоящее время ставится под сомнение. Исследова-
ния В. П. Дадыкина над поведением растений на холодных почвах и
обобщение существующих работ привели его „к твердому выводу о пол-
ной несостоятельности теории физиологической сухости холодных почв“;
причину же угнетенного роста растений на холодных почвах он видит
в нарушении „синтетической деятельности подземных органов растений,
которые продуцируют вещества, крайне необходимые для нормального
протекания ростовых процессов и вообще для жизнедеятельности орга-
низма" (1952, стр. 257—258). В частности, на холодных почвах пони-
жается использование азота, что является основной причиной плохого
роста растений, поскольку корневая система располагается в зоне низ-
ких температур.
Непосредственные причины, препятствующие росту деревьев в тундре,
определяются сложным комплексом факторов, которые в значительной
части прямо или косвенно связаны с характерными физико-географиче-
скими особенностями тундровой зоны, со свойственными ей инсоляцией
и воздушными течениями. Безлесие тундры является ярким проявлением
закона зональности и поэтому неправильно обусловливать полярные
границы древесных пород какими-либо изолиниями (см., например,
Каминский, 1924; Рубинштейн, 1927), отражающими влияние отдельных
факторов, взятых вне их природного комплекса. Наиболее разносто-
роннюю, хотя также неполную, характеристику причин, определяющих
положение тундры, дал В. Л. Комаров (1922, стр. 18).
В ряде случаев отсутствие леса не имеет прямой связи с климати-
ческими зональными условиями. Злейшим врагом леса является моховой
покров, препятствующий поселению деревьев или вызывающий их гибель
в результате ухудшения почвенных условий. Во многих местах причи-
ной безлесия тундры является отсутствие источников обсеменения или
препятствия, чинимые древесной растительности со стороны человека.
Безлесие долинных тундр в Хибинских горах связывается с относи-
тельной молодостью грунтов, на которых еще не успел образоваться
мелкозем (Быстров, 1939; И. К. Тихомиров, 1952). Ясно, что в этих
случаях преодоление безлесия должно происходить иначе, чем в слу-
чаях зонального безлесия.
Но даже в тех случаях, когда безлесие связано непосредственно
с климатическими причинами, нет оснований признавать невозможность
облесения тундры. Вопреки мнению о том, что „климат дальнего
севера вообще уже присудил к погибели всякую древесную раститель-
ность" (Миддендорф, 1867, стр. 557), И. В. Мичурин выдвигал положе-
ние, что „климатические условия местности далеко не играют той роли
непреоборимого препятствия, каковую обыкновенно принято приписы-
вать им... Пора отбросить сомнения, побольше уверенности в деле,
больше усердия" (1948, стр. 402).
При анализе причин безлесия прежде всего, как справедливо отме-
чает Е. М. Лавренко (1939) в отношении безлесия степей, должна быть
32
В. Н. АНДРЕЕВ
учтена совокупность факторов, тормозящих или благоприятствующих
продвижению лесов на безлесные пространства.
На некоторых факторах мы
остановимся более подробно, используя
при этом, кроме литературных
источников, собственные исследования,
в тундрах северо-востока Европейской
части Союза ССР и Западной
проведенные на границе лесов
Рис. 1. 30-летняя ель сибирская (Picea obo-
vate Ldb.) в тундре в районе Нарьян-Мара с
обилием шишек (1952 г.). Семена
невсхожие.
Сибири.
Недостаточность се-
менного возобновления
древесных породна се-
вере. К северу от границы
лесотундры, с ее более или
менее широко распространен-
ными редколесиями и редкостой-
ными лесами, простирается без-
лесная подзона южной тундры,
в которой на всем ее протяже-
нии встречаются единичные
островки древесных пород и
отдельные деревья прямо-
ствольной или стланиковой фор-
мы. В тундрах Ненецкого ок-
руга, Ямала, Таймыра, Яку-
тии, Чукотки и Аляски подоб-
ные островки наблюдались
многими исследователями на
расстоянии более 100 км север-
нее границы редколесий. Пред-
принятое нами изучение место-
обитаний отдельных деревьев
и их групп, располагающихся
в безлесной части Малоземель-
ской тундры Ненецкого окру-
га, показало, что древесная
растительность в южной тун-
дре использует лишь ничтожное
количество местообитаний, при-
годных для ее произраста-
ния.
Крайние пределы распространения древесной растительности, как ука-
зывает ряд авторов, приурочены „к особо благоприятным местоположени-
ям“ (Григорьев, 1946, стр. 77). Большое число подобных местоположений,
особенно благоприятных по своим микроклиматическим и почвенным
условиям, не заселено древесной растительностью и не имеет следов
произрастания здесь деревьев в недавнем прошлом. Главная причина
слабого заселения древесными породами местообитаний, явно пригодных
для их развития, заключается в недостаточности семенного возобнов-
ления древесных пород на Крайнем Севере. Г. А. Новиков (1940)
и Т. П. Некрасова (1948) для Крайнего Севера отмечают ничтожное
количество семян, продуцируемых елью даже в урожайные годы, их
низкий вес и небольшую всхожесть. В ельниках северной тайги в .Лап-
ландском заповеднике Т. П. Некрасова определяет в урожайные годы
выход семян ели на 1 га в 200—300 тыс. штук, при всхожести около
40% и среднем весе 1000 штук чистых семян 2.7 г. В то же время
в средней части таежной зоны (Обозерское лесничество Архангельской
области) каждый гектар елового леса получает 1.5—2.5 млн семян,
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
33
при всхожести 75% и среднем весе 1000 штук чистых семян 5.2 г
(Алексеев и Молчанов, 1938). Урожайные годы ели в таежной зоне
отмечаются через 3—4 года.- По нашим наблюдениям, на северном
пределе ели в районе Нарьян-Мара более урожайные семенные годы
наблюдаются приблизительно через 10 лет, выход семян на 1 га ело-
вых редколесий на водоразделах составляет не более 20—25 тыс. штук,
при всхожести менее 1° о1 и среднем весе 1000 шт. чистых семян
около 0.5 г. Правда, отмечаются и на полярном пределе лесов участки
с более высокой семенной продуктивностью. Так, например, в районе
Нарьян-Мара в ельниках, приуроченных к долине р. Печоры, в 1952 г.
даже в самых крайних островках леса было отмечено обилие семян
(рис. 1). На некоторых деревьях насчитывалось, по подсчетам Г. И. Карева,
до 900 шт. шишек (в среднем около 250), с средним количеством семян
в одной шишке около 90 штук, вес 1000 шт. чистых семян в среднем
составил 3.5 г, при всхожести у отдельных деревьев от 1 до 36%.1
Однако островки подобных ельников встречаются редко и занимают
ничтожную площадь. Семенная продукция подобных участков, невиди-
мому, не поступает в тундры за пределы Печорской долины. В боль-
шинстве случаев семена выпадают из шишек в конце зимы, во время
сухой, морозной и солнечной погоды. Чаще всего подобная погода
в западной части Крайнего Севера совпадает со штилями или северо-
восточными ветрами. Большая часть выпавших семян либо остается
на месте, либо уносится вглубь облесенных территорий. Перенос семян
в безлесную тундру на большие расстояния в массовом количестве
мало вероятен. Этому препятствуют, кроме отмеченного, заросли ку-
старников И незанесенные снегом травы, образующие на поверхности
наста заградительные полосы, особенно обильные в долине реки. Тундра
обсеменяется главным образом за счет крайних островков редколесий,
расположенных на водоразделах. Ничтожная семенная продукция этих
островков распределяется на обширные безлесные площади. Некото-
рая, иногда весьма значительная, часть семян уничтожается предста-
вителями животного мира: белкой, клестами, щуром, дятлами, белой
куропаткой, некоторыми грызунами и др. (Новиков, 1948).
Все это показывает, что занос всхожих семян древесных пород
в тундру и обсеменение изолированных участков, пригодных для раз-
вития деревьев, — явление чрезвычайно редкое. Недостаток семян дре
весных пород близ северной границы их распространения (в естествен-
ных условиях) должен быть признан серьезным фактором безлесия
южной тундры.
Повидимому, эта же причина, в ряде других случаев, определяет
изреженность или отсутствие древесной растительности. Изреженность
сосновых насаждений на сфагновых болотах В. Н. Сукачев объясняет
неблагоприятными условиями для налета семян и их прорастания (1953,
стр. 93).
Необходимо также учитывать значение микориз. Весьма вероятно,
что отсутствие источников заражения микоризными грибами в почвах
тундры за пределами границы лесов является одной из серьезных при-
чин слабого развития древесных пород в тундровой зоне.
Следует сделать вывод, что отмеченные выше причины безлесия
лесопригодных площадей в южной тундре не могут служить препятст-
вием для лесопосадок. Одним из необходимых условий успеха должно
1 Всхожесть определена М. Г. Николаевой в Отделе экологии и физиологии
растений Ботанического института им. В. Л. Комарова Академии Наук СССР с при-
менением стратификации при t° 0---1-10° в течение месяца.
3 Ботанический журнал № 1, 1954 г.
34
В. Н. АНДРЕЕВ
быть использование полноценных семян и обеспечение образования ми-
кориз.
Причины гибели деревьев в тундре. По границе редколе-
сий, а также в южной тундре наблюдаются отмершие или отмирающие
деревья различной высоты и возраста. Особенно интересно выяснить
причины гибели молодых деревьев, образующих передний край лесного
фронта. Не является ли гибель деревьев в тундре результатом зональ-
ных особенностей климата, присуждающих „к погибели всякую древес-
ную растительность", и не представляет ли это неизбежный конец
развития всех случайно попавших в тундру зачатков древесных пород?
В литературе было высказано много различных предположений о при-
чинах гибели древесной растительности в тундре и выдвинуто несколько
вероятных причин. Обзор литературы по этому вопросу имеется в ра-
ботах В. Б. Сочавы (1940) и В. П. Дадыкина (1952). Следует отметить,
что конкретных данных о причинах гибели древесных пород в тундре
в имеющейся литературе почти не приводится.
С целью получения самой приблизительной ориентировки в этом
вопросе нами был применен следующий метод. В области полярной
границы леса было заложено 20 учетных площадок размером 100X100
кв. м, из них 15 площадок на Обско-Тазовском полуострове и 5 пло-
щадок в Малоземельской тундре. На каждой площадке подсчитывалось
общее количество деревьев с распределением по породам, высоте,
степени плодоношения и поврежденности. Учитывались также остатки
погибших деревьев, включая пни, и устанавливалась, по возможности,
причина гибели каждого дерева. На Обско-Тазовском полуострове,
где граница леса образована сибирской лиственицей, число погибших
стволов составило 20—25% от общего числа деревьев. Из числа погиб-
ших: 92% следует отнести за счет повреждения оленями, 6% за счет
рубок, 1% за счет изменения почвенно-грунтовых условий (заболачи-
вание), у 1% причина осталась невыясненной. В Малоземельской тундре,
где граница образована сибирской елью, число погибших стволов соста-
вило 10—15%, из них 75% погибло в результате повреждения оленями,
20% за счет рубки, 4% за счет изменения почвенно-грунтовых условий
и у 1% причина осталась невыясненной. Основной причиной гибели
молодых деревьев (обычно высотой до 1—1.5 м) на границе лесов
и в тундре, как видно из приведенных данных, является повреждение
оленями. Повреждения наносятся оленями во время очищения послед-
ними рогов от шерсти. В период с конца августа до середины октября
у северных оленей ежегодно отмирают рога, причем вначале с них
слезает шерстный покров; стараясь избавиться от него, олени очищают
рога о различные предметы и, прежде всего, о невысокие деревья.
Последние в результате этого лишаются ветвей, затем коры и, наконец,
полностью отмирают, превращаясь в хорошо отполированные палки
или хлысты. Иногда, при сохранении нижних ветвей у ели, поврежден-
ные деревца продолжают расти, но у них навсегда сохраняется отсут-
ствие ветвей на части ствола. Возникает форма, известная под назва-
нием „дерево в юбке", происхождение ' которой во многих случаях
неправильно приписывается коррадирующему действию зимних вет-
ров. На эту важнейшую причину повреждения и гибели деревьев
до сих пор, никем, кроме Б. Н. Городкова (1929) не обращалось до-
статочного внимания. Необходимо учесть, что в лесотундре СССР в
зимнее время сосредоточивается более 60% всего поголовья север-
ных оленей, и оленьи пастбища этой области освоены почти на всем
ее протяжении.
На влияние вырубки деревьев, которая имеет несравненно меньшее
значение, чем предыдущая причина, внимание обращалось уже неодно-
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
35
кратно. Особенное значение ей придавали А. Ф. Миддендорф (1867,
стр. 578), Р. Р. Поле (РоЫе, 1917) и др., полагавшие, что под ее влия-
нием происходит смещение границы лесов на юг и расширение площа-
дей безлесной тундры. На препятствия возобновлению древесных пород,
особенно листвениц, со стороны мощного лишайникового покрова
в притундровых редколесиях указывал А. И. Лесков (1940, стр.
262—263).
Таким образом, следует признать, что в известной степени гибель
древесных пород на полярном пределе лесов и в тундре зависит от
деятельности человека, главным образом оленеводов.
Нельзя не дооценивать также значения изменений почвенно-грунто-
вых условий, а именно заболачивания почвы. С заболачиванием связано
образование торфянистого слоя, влекущего за собою повышение уровня
вечной мерзлоты, ухудшение аэрации и теплового режима почвы. По
классификации В. П. Дадыкина (1952, стр. 135), корневые системы
древесных пород относятся по характеру развития в холодных почвах
к первому типу, наиболее отрицательно реагирующему на холодность
почвы. Большое значение процессам заболачивания лесных опушек
и последующей гибели деревьев в Тиманской тундре придавал
Г. И. Танфильев (1911). Однако он переоценил значение этой частной
причины гибели леса на полярном пределе и в своей теории безлесия
тундры оставил открытым вопрос о причинах безлесия сухих, не забо-
лоченных почв лесотундры и тундры.
Для выяснения возможности улучшения условий роста деревьев
в лесных островках нами был проведен следующий опыт в Малоземель-
ской тундре. Была выбрана небольшая группа елок, образующих остро-
вок в подзоне южной тундры, с разросшимся моховым покровом (зеле-
ные мхи). Высота елей 1.5—2 м, диаметр у корневой шейки 3—5 см,
общий облик деревьев свидетельствовал о их крайнем угнетении. Глу-
бина протаивания мерзлоты в конце августа 45 см. Моховой покров
вокруг елок и между ними в августе 1941 г. был полностью удален,
оставлена лишь подстилка из отмерших мхов, мощностью 5—6 см.
В конце июня 1946 г. был произведен учет. Моховой покров к этому
времени не восстановился и глубина протаивания мерзлоты достигала
125 см. На срезе ствола на одной из елок, на высоте 10 см, при диа-
метре 3.2 см, обнаружено 37 годичных колец, из них 5 наружных
занимали 11 мм, 32 внутренних 21 мм. Прирост в толщину после уда-
ления мохового покрова увеличился почти вдвое (до удаления мохового
покрова в год — 0.66 мм, после удаления—1.10 мм).
Происходящее иногда в естественных условиях уничтожение мохо-
вого покрова и торфяного горизонта в безлесной тундре создает воз-
можность поселения древесных пород. Б. Н. Городков (1938, стр. 338),
Б. А. Тихомиров (1933) и другие исследователи отмечают появление
деревьев и крупных кустарников на тундровых гарях, в южной части
тундровой зоны Дальнего Востока. Гибель деревьев в результате
метеорологических причин полностью отрицать нельзя, но во всяком
случае нельзя согласиться с мнением ряда авторов о том, что отмира-
ние лесных опушек „в большинстве случаев связано с эпизодическими
и периодическими изменениями климата" (Сочава, 1940, стр. 192).
Рассмотрение причин гибели деревьев на пределе их распространения
указывает, что главнейшие причины, действующие в настоящее время
и поддерживающие безлесие тундры, для лесопосадок решающего зна-
чения не имеют. Используя благоприятные факторы, вполне возможно
преодолеть безлесие тундры.
Как видно из изложенного, необходимо уделить особое внимание
охране существующей древесной растительности от рубок, пожаров,
3*
36
В. Н. АНДРЕЕВ
повреждений оленями. Необходимо также обратить-внимание на улуч-
шение почвенно-грунтовых условий под лесопосадками путем применения
комплекса простейших мероприятий тепловой мелиорации почв и пре-
дохранение их от заболачивания.
О характере произрастания деревьев в тундре. Изуче-
ние характера произрастания древесной растительности в Большезе-
мельской и Малоземельской тундрах показало, что в тундровой зоне
древесная растительность представлена: 1) редколесьями и редкостой-
ными лесами, которые в комплексе с безлесными растительными груп-
пировками образуют подзону тундровых редколесий; 2) крупными лес-
ными „островами", площадью в несколько десятков или сотен гектаров,
Рис. 2. Островок елового редколесья среди безлесной тундры в Ненецком нацио-
нальном округе. Возраст деревьев около 80 лет.
расположенными в пределах подзоны южной тундры; 3) мелкими остро-
вами в виде групп отдельных деревьев или лесных гнезд, площадью
в несколько десятков квадратных метров, заходящими далее в глубину
безлесной тундры.
В мелких островах и гнездах возраст ели составляет в среднем
около 30 лет; в них почти полностью отсутствуют виды лесной свйты,
что указывает на недавнее возникновение этих островов и гнезд. В круп-
ных островах преобладающий возраст ели — около 80 лет, встречаемость
видов лесной свиты в 2V2 раза меньше, чем в подзоне редколесий.
В подзоне редколесий значительная часть деревьев находится в воз-
расте 150 и более лет. Все это заставляет считать, что древесные
массивы лесотундры, редколесья, лесные острова и лесные гнезда пред-
ставляют единую цепь развития древесной растительности в тундре
(рис. 2, 3).
Начальным звеном этого развития являются лесные гнезда, разви-
вающиеся в безлесной тундре. Лесные гнезда, группы деревьев и от-
дельные деревья приурочены в тундре к местообитаниям, где полностью
или частично почва обнажена от тундрового растительного покрова
(пятнистые тундры, развеваемые пески). В наблюдавшихся нами труп-
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
37
пах елок и их гнездах деревья были развиты лучше, отличались более
крупными размерами и обнаруживали более быстрый рост сравнительно
с единичными елками среди тундры. В гнездах деревья тесно сближены
друг с другом, срастаются корнями и нередко образуют как бы одну
колонию. Отдельные гнезда развиваются, вероятно, на месте случайно
занесенных шишек или иногда вокруг старых погибших деревьев, ниж-
ние ветви которых укоренились и дали начало молодым деревцам, как
это отмечено в Кольской лесотундре (Сукачев, 1938, стр. 103). Вокруг
лесных островков иногда появляются, на расстоянии до нескольких
десятков метров от них, многочисленные маленькие деревца ели, пред-
ставляющие собой зачаток будущего крупного лесного острова. Лучший
Рис. 3. Групповое произрастание ели (Picea obovata Ldb.) в безлесной тундре.
рост деревьев при их гнездовом произрастании наблюдается повсеместно
на полярном пределе лесов и является следствием того, что древесные
гнезда более концентрированно воздействуют на окружающую среду,
чем единичные деревья, и создают внутри гнезда лесную обстановку
с лучшими микроклиматическими и почвенными условиями. Положитель-
ное влияние подобных гнезд на местные микроклиматические условия
распространяется и за пределы гнезд, на окружающее пространство,
благодаря чему создаются лучшие условия для развития отдельных
деревьев в непосредственной близости от гнезд.
Наиболее трудным для развития деревьев является начальный период
их поселения в открытой безлесной тундре. Именно в это время, пока
деревца не начнут оказывать существенного влияния на окружающее
пространство, они в наибольшей степени подвержены воздействию не-
благоприятных метеорологических факторов. При дальнейшем развитии
и создании некоторой внутренней среды в лесных гнездах и остров-
ках рост деревьев улучшается.
В связи с этим следует признать недостаточно обоснованными вы-
воды об изменении климата, которые делаются на основании анализа
хода роста древесных пород на границах с безлесными тундрами (Тю-
38
В. Н. АНДРЕЕВ
лина, 1936, 1937; Б. А. Тихомиров, 1941). Увеличение прироста дре-
весных пород с возрастом, на полярной границе их распространения,
в большинстве случаев следует поставить в связь не столько с общим
улучшением климатических условий, сколько с формированием внутренней
среды леса. В тундре отмечаются определенные закономерности в рас-
пространении древесных пород и островков. Обычно островки и гнезда
располагаются полосами, идущими от источников обсеменения, пред-
ставленных долинными старыми лесными массивами. Полосы вытянуты
приблизительно в направлении господствующих зимой юго-западных
ветров. Правда, роль последних сильно умаляется отмеченными выше
особенностями погоды в период выпадения семян.
Лишь в годы особенного обилия семян, когда срок их выпадения
значительно удлиняется, возможен занос части всхожих семян в тундру.
Исходя из преобладающего возраста деревьев, следует признать, что
небольшие еловые островки и гнезда, представляющие передний край
лесного фронта, наступающего на тундру, обязаны своим появлением
исключительно теплым летним периодам 1921 и 1922 гг., когда семен-
ная продукция крайне северных в то время ельников оказалась доста-
точной для обсеменения отдельных площадей тундры. Такие же
исключительно благоприятные семенные годы, очевидно, имели место
в 70-х годах XIX столетия, когда было положено начало крупным лес-
ным островам, и в конце XVIII столетия, когда зародились крайние
северные массивы редкостойных лесов.
Эти три последние волны наступания лесов прослеживаются до-
вольно отчетливо. Повидимому, им предшествовали более ранние
волны.
Заселение тундры древесной растительностью. Для
практического разрешения вопроса о преодолении безлесия тундр далеко
не безразличен характер динамики северной границы распространения
древесной растительности.
До недавнего времени в науке господствовала теория отступания
к югу полярной границы древесной растительности. Развитая трудами
Миддендорфа, Шренка, Танфильева, Городкова, она некритически при-
нималась большинством исследователей. Впервые с обоснованными дан-
ными о наступании леса на тундру выступил страстный пропагандист
и один из первых организаторов земледелия на Крайнем Севере
А. В. Журавский (1915). В. Р. Вильямс впервые в 1919 г. высказал свою
теорию завоевания тундры лесом. Он считал, что в тундре „предста-
вители древесной растительности являются не жалкими пережитками,
реликтами когда-то бывшего здесь леса, а закаленными пионерами-бор-
цами за обладание территорией" (1950, стр. 292). Большинство иссле-
дователей последних лет единодушно сходятся на отсутствии каких-либо
признаков деградации лесов на их полярном пределе. Часть авторов
считает, что полярная граница лесов, до недавнего времени отступав-
ших к югу, в настоящем более или менее стабилизировалась (Григорьев,
1946; Сочава, 1950). Другие полагают, что сейчас происходит ее сме-
щение к северу, но это смещение, связанное с потеплением климата
Арктики в последние десятилетия, началось совсем недавно. (Griggs,
1934; Тюлина, 1937; Говорухин, 1947а, 19476; Б. А. Тихомиров, 1946).
В самое последнее время было предложено (Пьявченко, 1952) рассмат-
ривать в качестве самостоятельной фазы современный период некото-
рого смягчения климата, наступивший после длительного периода похо-
лодания, сменившего в свое время голоценовый температурный максимум,
и характеризующийся продвижением лесов на север.
Собранные нами материалы свидетельствуют о длительности процесса
современного заселения тундры древесной растительностью.
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
39
Во-первых, нами исследованы многочисленные лесные островки
в тундрах Ненецкого округа, отмеченные в 1837 г. А. Шренком (1855),
в 1892 г. Г. И. Танфильевым (1911), в 1890 г. Н. П. Жиляковым, уча-
стником экспедиции академика Ф. Н. Чернышева на Тиманский кряж.
Во всех отмеченных .указанными исследователями местах, посещенных
нами, лесные островки сохранились, некоторые из них сильно постра-
дали от вырубок, другие разрослись и слились в более крупные мас-
сивы; кроме того, появились новые очажки леса в местах, где перечис-
ленные исследователи упоминали лишь о безлесной тундре. Нами
осмотрены также островки леса на р. Колве, обнаруженные А. В. Журав-
ским (1909, стр. 206) в 1907 г., возникшие уже после поездки Шренка.
Эти островки значительно разрослись и умножились.
Во-вторых, в ряде мест в редкостойных лесах и редколесьях подзоны
редколесий и подзоны притундровых лесов нами обнаружены реликто-
вые тундровые типы микрорельефа в виде системы морозобойных тре-
щин на сухих песчаных почвах и бугров с вечной мерзлотой на торфяных
почвах. Эти образования могли возникнуть лишь в условиях более сурового
климата, чем современный. На основании происхождения речных террас,
на которых наиболее часто располагается реликтовая морозобойная тре-
щиноватость, ее возникновение следует отнести к периоду похолодания,
наступившего после теплового голоценового максимума. Заселение
лесом этих мест произошло в сравнительно недавнее время.
Учитывая среднюю разницу в возрасте деревьев, относящихся
к намеченным выше трем последовательным волнам наступания
леса на тундру и средние расстояния между полосой лесных
гнезд и мелких островков (последняя волна) и полосой крупных дре-
весных островов (вторая волна), а также расстояние между этой
последней и крайне северными массивами редколесий и редкостой-
ных лесов (третья волна), мы определяем среднюю скорость продви-
жения лесного фронта в глубину тундры для последнего столетия при-
близительно в 200 м в год. В период похолодания, наступивший после
голоценового теплового максимума, полярная граница лесов проходила
значительно южнее, чем в настоящее время. Ширина полосы, заселенная
лесом после окончания похолодания, в Печорском крае составляет
50—75 км. В начале наступательного движения скорость продвижения
лесной границы на север была меньшей, чем за последнее столетие
(100—150 м в год). Исходя из этого, общая продолжительность периода
наступательного движения лесов может быть определена приблизительно
в 500 лет. Этот период следует выделить как новейшую фазу голоцена,
для которой характерно постепенное восстановление древесной расти-
тельностью ее позиций в тундре, утраченных в период похолодания
(поздний голоцен), когда полярная граница лесов сместилась к югу по
сравнению с временем теплового максимума (средний голоцен) на 150—-
250 км. Значительное число реликтовых сообществ в печорской тайге,
считавшихся до настоящего времени ледниковыми, на самом деле
являются молодыми реликтами последней тундровой фазы в истории
северной части таежной зоны. В частности, ерниковые лишайниковые
тундры, располагающиеся по морозобойным логам в северной части
таежной зоны, трактовавшиеся Н. В. Дылисом как реликты перигля-
циальной полосы вюрма (1939), следует считать молодыми реликтами
последней тундровой фазы, пережитой печорской тайгой. На протяже-
нии этой фазы смещение растительности к югу произошло на две под-
зоны. Обратный сдвиг, происходящий в настоящее время, захватил
пока лишь одну подзону, т. е. на месте южной тундры позднего голо-
цена сейчас развита подзона тундровых редколесий, на месте северной
гУндры — южная тундра и т. д.
40
В. Н. АНДРЕЕВ
Таким образом, очертания современной полярной границы древесной
растительности определились в результате наступательного движения
древесной растительности. Едва ли можно признать справедливым утвер-
ждение Б. А. Тихомирова (1946), что эти очертания определились под
влиянием похолодания, наступившего после эпохи температурного макси-
мума. В результате смягчения климата, в настоящее время создались
благоприятные перспективы для развития древесной растительности
в подзоне южной тундры. Этот вывод имеет важное значение не только
для решения вопроса о лесопосадках в тундре, но и вообще для освое-
ния южной тундры в сельскохозяйственном отношении.
Опыты лесопосадок на Крайнем Севере. Первые
успешные лесопосадки в тундре были произведены нашими сооте-
чественниками в конце XVIII ст. около Печенгского монастыря:
среди разреженных кустарниковых березняков, была посажена
роща лиственицы. Около 1805 г., по инициативе Российско-аме-
риканской компании, из Ситхи на Алеутские острова были заве-
зены двух-трехлетние елочки, посаженные в нескольких местах на
острове Уналашке и в других местах. К 1834 г. сохранились 24 елки
на островке Амахнак (близ пос. Датч-Харбор), из которых наиболее
крупные достигали высоты 2 м; в 1833 г. они дали первые шишки.
В первые годы деревья росли больше в толщину, чем в высоту (Вениа-
минов, 1840, стр. 54). В середине XIX ст. завоз деревьев с Ситхи был
повторен. Из этих посадок к настоящему времени сохранилась рощица
около пос. Датч-Харбор, в которой деревья достигают высоты 7.5 м
(Sundborg, 1946). Эти посадки удалены на 500 миль от мыса Кубу-
гакли на Аляске, где находится ближайшее местонахождение естествен-
ного распространения ситхинской ели (Griggs, 1934, стр. 81). Лишь
спустя столетие, в связи с военным строительством, лесопосадками на
Алеутских островах занялись американцы в целях предотвращения
эрозии почв (Зубкова, 1948, стр. 286). Установлено, что наилучшей
приживаемостью отличается ситхинская ель. При массовых посадках
деревьев, доставленных морским путем с материка на военные базы,
наблюдаются большие отходы. Из 11 тысяч деревьев посадки 1942 г.
сохранилось лишь 5 тысяч, из 3 тысяч саженцев, завезенных в 1943—
1944 гг., принялось около 1 тысячи (Bruce and Court, 1945). В неболь-
шом масштабе ведутся опыты облесения тундровых пространств в Ислан-
дии, где в северной части страны существует лесок сибирской листве-
ницы, выращенный из семян, присланных в 1938 г. из СССР (Полевой,
1953). О неудачной попытке разведения древесных пород (ивы) в тундре
Северной Америки упоминает Миддендорф (1867, стр. 574).
На советском Крайнем Севере были предприняты многочисленные
посадки древесных пород для озеленения городов и поселков Запо-
лярья. Одна из наиболее ранних удачных попыток произведена в 1933 г.
в районе г. Кировска, где в долинной тундре вдоль дороги было выса-
жено 115 деревьев березы (Быстров, 1939, стр. 69), они успешно про-
израстают по настоящее время.
Первые опыты лесопосадок на Крайнем Севере с целью создания
лесных защитных полос были начаты в широком масштабе Научно-
исследовательским институтом полярного земледелия, животноводства
и промыслового хозяйства. В 1937 г. лесные полосы были заложены
в Игарке для защиты плодового сада, а с 1950 г. посадки произво-
дятся на опытных станциях Института: в Нарьян-Маре, Салехарде,
Березове, Ханты-Мансийске, Туре (Эвенкийский национальный округ),
Потапове (Таймырский национальный округ) и Тикси (Якутская АССР).
На перечисленных опытных станциях посажено несколько тысяч деревьев
и кустарников.
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
41
Остановимся на опыте более северных точек, расположенных в тундре
и лесотундре.
В г. Нарьян-Маре (северная окраина подзоны тундровых редколе-
сий) защитные полосы высаживались на надпойме со слегка под-
золистыми супесями. Деревья и крупные кустарники брались для по-
садки из редколесий, расположенных поблизости в долине р. Печоры.
Всего было посажено 33 экземпляра лиственных пород, березы
извилистой (Betula tortuosa Ldb.) и ольхи кустарниковой (Ainas
fruticosa Rupr.), 564 дерева сибирской ели (Picea obovata Ldb.) и
4 дерева лиственицы (Larix sibirica Ldb.). Пересадки производились
частично в июне, частично в октябре. Деревья выкапывались с комом
земли и пересаживались в соответствующего размера ямы. Небольшие
отходы наблюдались лишь в первый год после посадки. Всего (с учетом
поломки деревьев во время наводнения)погибло 14% лиственных пород
и 10% хвойных. Преобладающая высота посаженных деревьев листвен-
ных пород — около 3 м, а елок — 1—1.5 м, диаметр у корневой шейки —
около 4 см. Прирост елок в высоту составил: у деревьев, посаженных
в 1950 г., — 2.3 см (от 0.3 до 8 см) в 1951 г. и 5.3 см (от 1.0 до 14 см)
в 1952 г.; у посаженных в 1951 г.—3.3 см (от 1.0 до 7.5 см) в 1952 г.
Деревья были расположены в шахматном порядке (рис. 4), в каждой
полосе по 4 ряда, расстояние между рядами 2.5 м, между деревьями
в ряду 2 м. Полосы ориентированы в направлении с СЗ на ЮВ, т. е.
поперек направления господствующих ветров.
В г. Салехарде (лесотундра) закладка защитной полосы произведена
на опытном поле близ края коренного берега р. Полуй, на слабопод-
золистых супесчаных почвах. Для посадки использована ива прутовид-
ная (Salix viminalis L.), взятая из поймы р. Полуй. Посадка произво-
дилась кольями различной высоты, от 1 до 3 м. Всего было высажено в
середине июня более 300 ивовых кольев. Отмечена лучшая приживае-
42
В. Н. АНДРЕЕВ
мость кольев до 1.5 м высотой и до 3—5 см в диаметре. Прижившиеся
колья к концу первого лета дали олиственные побеги ддиной 7—15 см.
В г. Воркута, расположенном в подзоне южной тундры, с 1950 г.
различными хозяйственными организациями производятся в широких
масштабах посадки ивы прутовидной кольями (рис. 5). Несколько тысяч
кольев посажено в береговой полосе р. Воркуты для создания город-
ского парка и лесного питомника. Особенно хорошая приживаемость
Рис. 5. Посадка ивы прутовиднои (Salix vi-
minalis L.) кольями в районе г. Воркуты, в
условиях безлесной тундры. Первый год по-
садок.
отмечена также для маломер-
ных кольев — до 1.5 м высо-
ты и более тонких, при неболь-
шом заглублении их в почву
(на 30—35 см). Длина ежегод-
но нарастающих побегов 0.8—
1 м. На третий год посадки
насаждения здесь имели высо-
ту 2.5—3 м. Кроны ивы были
хорошо разветвленные и оли-
ственные (рис. 6).
На Потаповской станции
(Таймырский национальный ок-
руг), расположенной в подзо-
не тундровых редколесий, про-
изведена посадка защитных
полос из березы извилистой
(Betula tortuosa Ldb.), ольхи
кустарниковой (Alnus fruticosa
Rupr.) и черенков различных
видов ивы. Посадка произведе-
на вдоль опытного поля, по
краю коренного берега Ени-
сея, на суглинистых почвах, с
глубиной залегания вечной
мерзлоты 0.5—0.8 м. Прижи-
ваемость деревьев и кустарни-
ков почти полная.
На Тиксинскойопытнойстан-
ции, на побережье моря Лапте-
вых, в предгорной тундре было высажено летом 1952 г. более 30 экземпля-
ров даурской лиственицы (Larix dahurica Turcz.) и кустарниковой
ольхи (Alnus fruticosa Rupr.), доставленных из района пос. Булун.
Посадки произведены на небольшом склоне южной экспозиции. Почти
все деревья и кустарники к осени прижились.
Таким образом, первые опыты лесопосадок в защитных полосах
в лесотундре и тундре оказались достаточно удачными, они вполне под-
твердили вывод о перспективности лесоразведения в этих условиях.
Влияние лесных полос на окружающее простран-
ство. Несмотря на небольшие размеры защитных полос и невысокий
рост высаженных деревьев в указанных выше.опытах, они с первого же
дня своего существования начали оказывать заметное влияние на микро-
климат. По наблюдениям Т. П. Мешковой на Нарьян-Марской опытной
станции, где зимой преобладают ветры ЮЗ направления, мощность
снега с подветренной стороны около лесной полосы 15 IV 1952 была
равна 1.1 м, на расстоянии 10 м — 0.9 м, на расстоянии 20 м — 0.7 м,
на расстоянии 30 м — 0.4 м и на расстоянии 40 м — 0.3 м; при большем
удалении от полосы глубина снега оставалась такой же. С другой сто-
роны полосы, на таких же расстояниях, глубина снега была соответственно
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
43
1.1, 0.8, 0.6, 0.4 и 0.4 м. Глубина зимнего промерзания почвы под
лесной полосой равнялась 0.8—0.9 м, а на расстоянии 25 м в обе
стороны от полосы — 2. 6 м. В непосредственной близости от полосы
наблюдалась повышенная влажность поверхностных горизонтов поч-
вы, 4 VI она составляла (в процентах от влагоемкости абсолютно
сухой почвы) в верхнем слое на глубине 0.5 см — 34°/0, в слое 5—10 см —
27°/0, в слое 15—20 см — 1О°/о, на расстоянии 30 м от полосы в обе
стороны соответствующие величины составили в среднем 18, 14 и 11%.
Разница в величинах влажности почвы сохранилась на протяжении всего
лета и осени. В период вегетации температура почвы у лесной полосы
от поверхности и до глубины 20 см была выше, чем на расстоянии
‘30 м от нее, в среднем на 1°.
Рис. 6. Насаждение ивы прутовидной (Salix viminalis L.) в райо-
не г. Воркуты, на третий год после посадки кольев.
Большинство перечисленных изменений микроклиматических условий
имеет положительное агрономическое значение. Однако слишком малая
продуваемость еловой полосы вызвала неравномерное накопление снега.
Для сельскохозяйственных целей вполне достаточно накопление снега
до 0.4—0.5 м. При большей мощности снега затягивается период его
таяния. В 1952 г. в Нарьян-Маре отмечено запоздание схождения снега
вдоль полосы на 5—6 суток сравнительно с местами, имевшими глубину
снега не более 0.5 м. Около непродуваемых полос усиливаются летне-
осенние заморозки. Об этом свидетельствуют также и наблюдения на
Крайнем Севере над посевами, расположенными у опушек леса. В силу
этого сложилось неправильное представление, что в таежной зоне лес-
ные защиты вредны для сельского хозяйства, и поэтому, при освоении
новых земель, лес в большинстве случаев безжалостно вырубался на
широком пространстве вокруг сельскохозяйственных угодий.
Однако и в таежной эоне (на северо-западе Европейской части СССР)
отмечено положительное влияние продуваемых полезащитных полос на
развитие сельскохозяйственных культур (Гольцберг, 1951). Для получе-
ния надлежащего агрономического эффекта важнейшее значение имеет
строение защитных полос. Об этом убедительно говорит опыт степного
44
В. Н. АНДРЕЕВ
лесоразведения. Т. Д. Лысенко отмечает, что полезащитные полосы
должны быть ветроломными, но продуваемыми в нижней их части,
в связи с чем он рекомендует воздерживаться от посадки кустарников
между гнездами основной породы (1952, б).
При правильном строении и расположении защитных полос следует
ожидать от их применения значительного агрономического эффекта.
Ряд данных заставляет считать, что этот эффект может оказаться
весьма большим. Так, например, культура томатов в открытом грунте
на утепленных грядах при обязательной защите от холодных северных
и северо-восточных ветров продвинута до Игарки (Письменная, 1951)
и Салехарда. Создание защиты является непременным условием выра-
щивания цветной капусты, а также развития семенников белокочанной
капусты в области лесотундры.
Как показали опыты Нарьян-Марской станции, применение кулис
из овса шириной 2 м, располагаемых поперек направления господствую-
щих летом ветров, оказало положительное влияние на урожай карто-
феля: у самой кулисы урожай картофеля был на 28°/0 выше, чем на
незащищенном участке, в 1.5 м от кулисы-—на 12°/0, в 3—4 м — на
11°/0 выше. Далее 5 м влияние кулисы не сказывалось. Следует отме-
тить, что массовые всходы овса появлялись лишь к концу первой де-
кады июня и общая высота кулисы лишь в середине августа достигла
35—45 см. Таким образом, влияние кулисы сказалось лишь на протя-
жении около месяца и было значительно слабее, чем действие лесных
защитных полос.
Защитные деревянные заборы, предохраняющие посевы от морских
ветров, в сочетании с другими приемами, позволили на Тнксинской
опытной станции (71°34' с. ш.) получить в открытом грунте урожаи
белокочанной капусты, брюквы, репы, картофеля, вырастить овес на
зеленку и лисохвост для уборки на сено. До последнего времени
в бухте Тикси земледелие в открытом грунте считалось невозможным.
Применение в полярном земледелии защитных лесных и кустарнико-
вых полос несколько приблизит условия открытого грунта к условиям
защищенного и позволит продвинуть севернее ряд сельскохозяйствен-
ных культур, даст возможность добиться получения более высоких и
устойчивых урожаев и обеспечит дальнейшее развитие крупнейшего
достижения русской и советской агрономии— травопольной системы
земледелия.
Организация опытных защитных лесопосадок. Воз-
можная область тундрового сельскохозяйственного лесоразведения при-
близительно совпадает со второй растениеводческой зоной Крайнего
Севера, выделенной И. Г. Эйхфельдом (1931, стр. 48), в которой выра-
щиваются в открытом грунте редис, салат, лук на перо, ранние сорта
картофеля и белокочанной капусты. Ее северную границу следует про-
вести приблизительно от устья Печоры на р. Се-Яга (Ямал), на бухту
Кожевникова, бухту Тикси, на устье Колымы и на залив Креста (Чу-
котка).
Для опытных защитных посадок следует использовать местные по-
роды деревьев и кустарников. В целях ускоренного создания защитных
полос можно применять посадку кольев ивы прутовидной (Salix vimi-
nalis L.), которая хорошо развивается всюду, за исключением сухих
мест с уровнем грунтовых вод ниже 1.0 м.
Под защитой ивы следует высаживать основные породы. Для севера
Европейской части СССР и Западной Сибири могут быть приняты
в качестве основных пород местные виды ели: ель европейская (Picea
excelsa Link), ель финская (Р. fennica RgL), ель сибирская (Р. obovata
Ldb.) и лиственица сибирская (Larix sibirica Ldb.), а для рай-
ПРОДВИЖЕНИЕ ДРЕВЕСНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ В ТУНДРУ
45
онов к востоку от Енисея—лиственица даурская (L. dahurica
Turcz.).
Как сопутствующие породы в отдельных случаях могут применяться:
на западе — береза извилистая (Betula tortuosa Ldb.), рябины (Sorbus
sibirica Hedl., 5. glabrata HedL и др.), ольха кустарниковая (Alnus
fruticosa Rupr.), ива филиколистная (Salix phylicifolia L.), жимолость
голубая (Lonicera coerulea L.), смородины (Ribes rubrum L., R. nigrum L.,
R. hispidulum Pojark.); для районов востока—береза Каяндера (Betula
Cajanderi Sukacz.), береза каменная (В. Ermani Cham.) и другие виды
берез, ольха кустарниковая (Alnus fruticosa Rupr.), ольха камчатская
(A. kamtschatica Кот.), кедровый стланик (Pinus pumila RgL), рябины
(Sorbus sambucifolia Roem., 5. sibirica Hedl., S. anadyrensis Korn, и др.),
ива филиколистная (Salix phylicifolia L.), ива байкальская (5. baicalensis
Turcz.) и другие ивы, тополь душистый (Populus suaveolens Fisch.),
таволги, или спиреи (Spiraea media Schmidt и др.), смородины (Ribes
triste Pall., R. dikuscha Fisch.). Для лесопосадок на небольших площа-
дях могут быть использованы деревья и кустарники из естественных на-
саждений, высотою не превышающие 2 м; пересаживать их следует осенью
после листопада или ранней весной до набухания почек. В целях мас-
совых лесопосадок следует организовать питомники посадочного мате-
риала, располагая их в таежной зоне или в наиболее благоприятных
участках лесотундры, в местах, обеспечивающих лучшее и более быстрое
развитие деревьев и кустарников.
В качестве основной породы в лесных питомниках на Печоре, Оби
и Енисее можно рекомендовать сибирскую лиственицу (Larix sibirica
Ldb.). Эта порода отличается неприхотливостью по отношению к почве
и климату, быстротой роста, способностью образовывать продуваемые
полосы ажурного строения. Большая по сравнению с другими породами
скорость роста у лиственицы сибирской отмечается и в крайне север-
ных условиях ее развития (Некрасова, 1950).
Направление расположения полос должно быть более или менее по-
перечное по отношению к господствующим ветрам, с допустимыми
отклонениями от него в отдельных случаях до 30—45°. Расстояния
между полосами определяются дальностью влияния полосы на окружаю-
щее пространство. Как установили исследования 3. П. Савкиной (1951),
на лугах печорской поймы дальность защитного влияния кустарников
в 5—6 раз превышает высоту кустарниковой полосы.
В тех случаях, когда лесопосадки производятся на пахотных почвах,
не следует допускать большой задерненности и замоховелости между
деревьями, особенно на почвах тяжелого механического состава. При
лесопосадках на целинных землях тундры и лесотундры следует за год
до посадки или посева деревьев утеплить почву путем удаления дер-
нины и мохового покрова и глубокой вспашки. На глинистых оглеен-
ных почвах следует испытать „террасирование" по идее А. Н. Беке-
това (1874), которое с успехом осуществлено в настоящее время
Н. Г. Жучковым (1952) в целях создания кольца садов вокруг Ленин-
града.
Из вопросов, подлежащих изучению на опытных лесных полосах,
прежде всего следует отметить необходимость подбора лучшего ассор-
тимента пород на основе проведения опытов по акклиматизации. В ча-
стности, в западных районах следует испытать кедровый стланик (Pinus
pumila RgL), тополь пахучий (Populus suaveolens Fisch.), ель аянскую
(Picea jezoensis Carr.), ель канадскую (P. canadensis Britt.), ель черную
(P. mariana Britt.), лиственицу даурскую (Larix dahurica Turcz.) и
березу Каяндера (Betula Cajanderi Sukacz.). Разработка агротехники
выращивания защитных полос требует более глубокого знания биоло-
46
В. Н. АНДРЕЕВ
гических особенностей отдельных видов, их требований к почве и кли-
мату, знание скорости и особенностей роста деревьев, фенологии, осо-
бенностей плодоношения, роли микоризы, подверженности деревьев за-
болеваниям и поражениям вредителями. Ценный материал могут дать
целеустремленные наблюдения в природе и изучение опыта озеленения
городов и поселков Заполярья. Организация питомников требует изу-
чения вопросов семенного и вегетативного размножения отдельных по-
род и разработки приемов ускоренного развития сеянцев.
Для изучения эффективности защитных полос необходима поста-
новка круглогодичных метеорологических наблюдений в приземном
слое воздуха и в почве. Следует разработать вопросы строения, ширины,
высоты и расположения полос применительно к природным особенно-
стям отдельных районов. Требуется разработка такого комплекса агро-
мелиоративных мероприятий применительно к особенностям отдельных
районов Крайнего Севера, с учетом механизации трудоемких работ,
который не только гарантировал бы успешное выращивание защитных
полос, но и обеспечил возможность продвижения лесопосадок в еще
более северные районы.
Одновременно с проведением опытных лесопосадок должна быть
усилена охрана существующих естественных лесонасаждений. Уничто-
жение лесов на значительных площадях на Крайнем Севере наносит
серьезный ущерб сельскому хозяйству. При освоении новых земель
следует сохранять в качестве защитных полос лесные участки по краям
полей и внутри них в соответствии с принятыми интервалами.
Необходимо прекратить вырубку лесных островов в тундре, огра-
ничить рубку крайне северных лесов, не допускать стада оленей на се-
верный предел леса в период с августа по октябрь, практиковать очистку’
почвы от мхов вокруг островков древесной растительности в тундре и
по лесным опушкам.
Вопрос о причинах безлесия тундры, более 100 лет тому назад во-
шедший в науку и почти во все учебные пособия по геоботанике, почво-
ведению и физической географии, необходимо дополнить вопросами
о путях и методах облесения тундры. Причины безлесия тундры сле-
дует более глубоко и всесторонне изучать в свете задач преодоления
безлесия и обуздания стихийных сил природы тундровой зоны.
ЛИТЕРАТУРА
Алексеев С. В. и А. А. Молчанов. (1938). Плодоношение сосновых н еловых
насаждений севера. Лесн. хозяйство, 2(8).—Бекетов А. Н. (1874). Примечание
переводчика. (В. кн.: А. Гризебах. Растительность земного шара, /.— Беке-
тов А. Н. (1884). Об Архангельской флоре. Тр. СПб. общ. естественен., XV, 2.-—
Бекетов А. Н. (1896). География растений. — Быстров С. В. (1939). О причи-
нах безлесия долинной тундры в Хибинах. Сов. бот., 5. —Вениаминов И. (1840).
Записки об островах Уналашкинского отдела, ч. I. СПб.—Вильямс В. Р. (1950).
Почвоведение. Собр. соч., 5, М. — Высоцкий Г. Н. (1950). Лесные покровы и
сетки СССР. Почвоведение, 10. — Говорухин В. С. (1947а). Бугристые болота
северной Азии н потепление Арктики. Уч. зап. Московск. обл. пед. инет., IX,
Географнч. факульт., 4. — Говорухин В. С. (19476). Динамика ландшафтов и кли-
матические колебания на Крайнем Севере. Изв. Всесоюзн. Географии, общ., 79,
3. — ГольцбергИ. А. (1951). Полезащитные полосв! на севере СССР. Метеоро-
логия и гидрология, 8. — Городков Б. Н. (1929). Безлесие тундры. Природа,
3. —Г ородков Б. Н. (1932). Вечная мерзлота в Северном крае. Тр. Совета по
изучению производительных сил. Серия северная, 1. — Городков Б. Н. (1938).
Растительность Арктики и горных тундр СССР. Растительность СССР,/, М.—Л.—
Григорьев А. А. (1946). Субарктика. Изд. АН СССР, М.—Л. — Д а дык и н В. П.
(1952). Особенности поведения растений на холодных почвах. Изд. АН СССР, М. —
Дылис Н. В. (1939). Редколесные березняки и безлесные ерниковые заросли Пе-
чорской тайги как отголоски ландшафта ледникового времени. Бот. журн., 4. — Жу-
равский А. В. (1909). Результаты исследования „Приполярного" Запечорья
ЛИТЕРАТУРА
47
в 1907 и 1908 годах. Изв. Русск. Гоографич. общ., XLV.—Журавский А. В.
(1915). Полярные окраины в новом освещении. Изв. Гос. Географии, общ., LI. —
Жучков Н. Г. (1952). Сады вокруг Ленинграда. Лен. газ.-журн. и книжн. изд.,
Л. — Зубкова 3. Н. (1948). Алеутские острова. Географгиз, М. — Камин-
ский А. А. (1924). Климатические области восточной Европы. Тр. по лесн. оп.
делу, XIV. — Келлер Б. А. (1932). Методология геоботаники в строительстве
социализма. В кн.: Программы для геоботанич. исслед. Л. — Комаров В. Л.
(1922). Краткий очерк растительности Сибири, II. Пгр. — Лавренко Е. М.
(1939). Вопрос о причинах безлесия степей как проблема исторической бота-
нической географии. Сб. „Президенту Академии Наук СССР академику В. Л. Ко-
марову к 70-летию со дня рождения". — Лесков А. И. (1940). Фитоценологи-
ческий очерк редколесий р. Полуя. Тр. Бот. инет. АН СССР, сер. III, Геоботан.,
4. — Лысенко Т. Д. (1952а). О задачах ВАСХНИЛ по выполнению решений XIX
съезда партии в области развития сйльского хозяйства СССР. Агробиология, 6. •—
Лысенко Т. Д. (19526). Опытные посевы лесных полос гнездовым способом. Сб.
„Агробиология", изд. 6-е. — Медведев П. М. (1952). О пределе леса и причинах
безлесия тундр Азии. Изв. Гос. Географич. общ., 84, 3.—Миддендорф А. Ф.
(1867). Путешествие на север и восток Сибири, ч. I, отдел IV, Растительность
Сибири. СПб. — Мичурин И. В. (1948). Новая черешня Первая ласточка. Соч.
II.— Некрасова Т. П. (1948). Репродукция ели на Кольском полуострове. Бот.
журн., 2. — Некрасова Т. П. (1950). Культура лиственницы на Кольском полу-
острове. Леси, хозяйство, 2/17.—Новиков Г. А. (1940). Плодоношение ели на
Кольском полуострове. Изв. Всесоюзи. Географич. общ., 72, 1. — Новиков Г. А.
(1948). Роль млекопитающих и птиц в жизни еловых лесов Лапландии. Бот. журн.,
1. — Письменная М. К. (1951). Выращивание томатов в Заполярье. Сад и ого-
род, 6. — Полевой Б. (1953). В Исландии. „Правда", № 167 (12735) от 16 VI.—
Пьявченко Н. И. (1952). О перемещении растительных зон на севере восточной
Европы и западной Сибири. Докл. АН СССР. LXXXIV, 1. — Рубинштейн Е.
(1927). Климат СССР, ч. I. Температуры воздуха в Европейской части Союза, 2.
Атлас с текстом. Л. — Рубинштейн Е. Е, (1946). К проблеме изменения климата.
Изд. Главн. геофизич. обсерв. Л.—М. — Рязанцев А. В. и О. А. Кычанова.
(1946). Влияние ветра на транспирацию садовых и дикорастущих древесных пород
в необлиственном состоянии (в связи с вопросом о безлесии тундры). Тр. Молотовск.
с.-х. инет., X. —Савкина 3. П. (1951). Улучшение северных пойменных лугов
путем использования кустарниковых полос. Кормовая база, 10. — Соча в а В. Б.
(1940Х О безлесии тундр. Тр. Ленинградск. общ. естествонспыт., LXVIII, 3. —
С о ч а в а В. Б. (1950). Новейшие вертикальные движения земной коры и раститель-
ный покров. Землеведение, III (XLI1I).—Сукачев В. Н. (1921). К вопросу о бли-
жайших задачах изучения растительности Кольского полуострова. Работы Кольск.
почв.-бот. отряда Северной научно-промысл. экспед., II. — С у к а ч е в В. Н. и др.
(1938). Дендрология с основами лесной геоботаники. 2-е изд., Л. — Сукачев В. Н.
(1953). О внутривидовых и межвидовых взаимоотношениях среди растений. Бот.
ЖУРН., — Т а н ф и л ь е в Г. И. (1911). Пределы лесов в полярной России. Одесса. —
Тихомиров Б. А. (1933). Пожары зарослей кедрового стланика в Пенжинском
крае. Бот. журн., 6. — Тихомиров Б. А. (1941). К вопросу о динамике полярного
и вертикального пределов лесов в Евразии. Сов. бот., 5-—6.—Тихомиров Б. А.
(1946). Основные черты четвертичной истории растительного покрова Советской
Арктики. Тр. Инет, географии АН СССР, 37. — Тихомиров Б. А. (1953). Безле-
сие тундры и его преодоление. Бот. журн., 4. — Тихомиров И. К. (1952). О до-
линной тундре в горных долинах Хибинского массива. Изв. Всесоюзн. Географич.
общ., 84, 6. — Тюлина Л. Н. (1936). О лесной растительности Анадырского края
и ее взаимоотношении с тундрой. Тр. Арктич. инет. XL.—-Тюлина Л. Н. (1937).
Лесная растительность Хатангского района у ее северного предела, Тр. Арктич.
XLIII.— Шенников А. П. (1950). Экология растений. М. — Шренк А.
(1855). Путешествие по северо-востоку европейской России через тундру самоедов
к северным Уральским горам, предпринятое в 1837 году, /. — Эйфвельд И. Г.
Проблема земледелия на Крайнем Севере. Сов. Север, 5. — Bruce D. and
A. Court. (1945). Trees for the Aleutians. The Geographical Review, vol. XXXV,
y*0- 3. — G r i g g s R. F. (1934). The Edge of the Forest in Alaska and the Reason for
QS j.os*t’on’ Ecology, vol. XV, No. 2. — Kihlman A. O. (1890).Pflanzengeographische
Studien aus Russisch Lappland. Acta Soc. pro fauna et flora fennica, t. VI, No. 3,
Helsingfors. — P о h 1 e R. (1917). Wald- und Baumgrenze im Nord-Russland. Zeitschrift d.
Gesellschaft fur Erdkunde zu Berlin, No. 4. — Sundborg G. (1946). Opportunity in
Alaska. N. Y.
Научно-исследовательский
институт полярного земледелия,
животноводства и промыслового хозяйства,
Ленинград
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 1
А. В. Прянишников
ЗАЛУЖЕНИЕ ТУНДРЫ
(Получено 2 V 1953)
Природа тундровой зоны до сих пор почти не затрагивается корен-
ными улучшениями, но она со временем должна быть изменена в целях
максимального удовлетворения потребностей социалистического, а за-
тем и коммунистического общества. Одним из путей коренного улуч-
шения природы тундр является залужение тундровых земель.
На севере Советского Союза огромнейшие земельные территории,
занятые тундрами, до сих пор используются почти исключительно под
оленьи пастбища, т. е. крайне экстенсивно. Сельское хозяйство тун-
дровой зоны не удовлетворяет потребностей все увеличивающегося
промышленного населения. В сельскохозяйственном отношении—это
районы почти полностью потребляющие, а не производящие сельско-
хозяйственную продукцию. Между тем изучение природы тундр и
непосредственный опыт говорят о том, что и тундровые земли могут
быть использованы для интенсивного сельскохозяйственного произ-
водства.
Благодаря суровым климатическим условиям и низкому плодородию
почв, широкое развитие земледелия, при современном уровне агротех-
ники, пока еще не рентабельно даже на юге тундровой зоны, но
мясо-молочное домашнее животноводство, как показал опыт, наобо-
рот, может широко развиваться и быть рентабельным даже в аркти-
ческих тундрах. Его развитие зависит исключительно от местной кор-
мовой базы и эффективности затрат на кормодобывание. В настоящий
момент уже следует ставить вопрос о создании такой базы, о преоб-
разовании тундровых земель путем залужения в высокопродуктивные
сенокосы и пастбища.
Вопрос о залужении тундр не нов. Еще почти полвека тому назад,
в 1907-—-1913 гг., о залужении тундр ратовал энтузиаст освоения
нашего Севера А. В. Журавский, но его инициатива в то время не
была поддержана.
Естественное залужение тундры
Почти все ботаники, изучавшие тундры, начиная с А. Миддендорфа,
указывают, что там, где в тундрах нарушен естественный раститель-
ный покров, разбит торфяной слой и обнажены минеральные грунты,
или поверхность почвы унавожена (оленьи тропы, стойбища, чумо-
вища, норы эемлероев и т. п.),—-всюду кустарниково-моховая расти-
тельность замещается луговой, преимущественно злаковой. В райо-
ЗАЛУЖЕНИЕ ТУНДРЫ
49
нах, энергично осваиваемых человеком, такие злаковые луговины уже
играют значительную роль в ландшафте тундры и, как отмечал еще
Б. Н. Городков, используются для сенозаготовок.
В 1943—1949 гг. автором настоящий статьи проводилось специаль-
ное исследование антропогенных ландшафтов тундры в подзоне юж-
ной тундры. Наше исследование велось в основном путем стационар-
ных наблюдений и выявило следующие варианты формирования расти-
тельного покрова.
а)	Места, где в результате движения по тундре людей, животных,
гужевого, автомобильного или тракторного транспорта естественный
кустарниково-моховой растительный покров выбит, но торфяной гори-
зонт (обычно мощностью 10—15 см) мало поврежден, уже через
2—3 года после прекращения движения оказываются сплошь покрыты
злаково-моховыми фитоценозами. На более возвышенных и сухих местах
злаковый компонент этих фитоценозов формируется мятликом луговым
(Роа pratensis L., проективное покрытие 50%), второй ярус образован
Полевицей северной (Agrostis borealis Hartm., покрытие 70%). На
более низких и влажных местах первый ярус (покрытие 40%) слагается
мятликом луговым и вейником незаметным (Calamagrostis neglecta
(Ehrh.) Р. В.) в равной пропорции. Второй ярус (покрытие 70%)
состоит из той же полевицы северной. На еще более низких и влаж-
ных местах злаковый компонент состоит из вейника незаметного
(покрытие 70%) с примесью мятликов (покрытие 20%) Роа pratensis L.,
Р. trivialis L., Р. palustris L. Второй ярус (из полевицы) в этом слу-
чае отсутствует. Моховой ковер (покрытие от 40 до 90%) во всех слу-
чаях состоит из зеленых мхов (Hylocomlum proliferum (L.) Lindb.) и
кукушкина льна (Polytrichum commune L.).
Описанные фитоценозы не устойчивы. С каждым годом увеличи-
вается мощность и плотность мохового ковра, из оставшихся в почве
стеблей развиваются побеги ерника (Betula папа L.) и ивняка, злако-
вый компонент изреживается, и примерно через 6—7 лет тундровая
кустарниково-моховая растительность оказывается полностью восста-
новленной.
б)	На местах, где в результате движения людей, животных и тран-
спорта не только выбита растительность, но и полностью разбит и
перемешан с подстилающими его минеральными грунтами (покров-
ными супесями и суглинками) торфяной слой, в течение 2—3 лет
после прекращения движения развиваются сомкнутые злаковые фито-
ценозы с разнотравьем, но без мохового ковра. Вначале господствует
вейник незаметный с примесью мятлика лугового, но еще через 2—3 года
господство переходит к мятлику. Образуются устойчивые мятликовые
фитоценозы, деградации которых не наблюдалось и на 16-м году после
начала зарастания. В составе этих фитоценозов, в зависимости от
местных экологических условий, кроме мятлика и вейника наблюдались
в незначительном количестве: Roegneria fibrosa (Schrenk) Nevski,
Deschampsia caespitosa P. B., Alopecurus pratensis L., Agrostis borealis
Hartir., Festuca rubra L., F. supina Schur, Calamagrostis Langsdorfii
Trin., а из разнотравья -—Matricaria inodoraL., Achillea millefolium L.
и Др.
в)	Искусственные обнажения минерального грунта (откосьд выемок
и насыпей, строительные площадки, если они подготовлены, но не
использованы, карьеры, если их разработка прекращена и т. п.) в пер-
вые 3 —4 года зарастают ромашкой непахучей (Matricaria inodora L.)
или Иван-чаем (Chamaenerium angustifolium (L.) Scop.). Покрытие этими
видами достигает 60%. Кроме того, постепенно появляются вейник
незаметный, мятлик луговой и другие злаки. В течение 4—6-го годов
4 Ботанический журнал № 1. 1954 г.
50
А. В. ПРЯНИШНИКОВ
после начала зарастания, в образовавшихся фитоценозах уже всецело
господствует вейник незаметный (покрытие до 50%) с примесью мят-
лика лугового (покрытие 10—15%) и разнотравья. В составе последнего
начинает преобладать тысячелистник {Achillea millefolium Li).
Примерно с 7-го года после начала зарастания господство пол-
ностью переходит к мятлику луговому, его проективное покрытие
достигает 60—70%, а проективное покрытие вейника снижается до 10%.
Из других злаков в этих мятликовых ценозах участвуют: Calamagros-
tis Langsdorffii Trin., Festuca rubra L„ F. supina Schur, Roegneria
fibrosa (Schrenk) Nevski, Alopecurus pratensis L., Deschampsia caespi-
tosa P. В. Из разнотравья почти полностью исчезают ромашка и Иван-
чай, остается тысячелистник и появляются: Veronica longifolia L.,
Solidago virga aurea L., Tanacetum vulgare L., Chrysanthemum leucan-
themum L. Кроме того, в незначительном количестве появляются бобо-
вые (мышиный горошек {Vicia cracca L.)).
Сформировавшиеся мятликовые фитоценозы весьма устойчивы — их
изменений не наблюдалось вплоть до 14-го года после начала зара-
стания, т. е. примерно в течение 7 лет.
Образовавшаяся на обнажениях минерального грунта луговая рас-
тительность используется для сенозаготовок, ее урожайность 12—15 ц
сена с 1 га.
г)	На гарях, если выгорел один растительный покров, а торфяной
слой не пострадал, наблюдалось только развитие подушек кукуш-
кина льна {Polytrichum commune), а затем чрезвычайно медленное
восстановление обычных тундровых . кустарниково-моховых ценозов.
Если же выгорел не только растительный покров, но и торфяной слой,
т. е. обнажился минеральный грунт, удобренный оставшейся золой, то
на 2—-3-й год пожарище сплошь зарастает вейником незаметным
(покрытие до 90%), с незначительной примесью мятлика лугового.
Дальнейшее развитие растительности на таких пожарищах не было
изучено.
д)	В местах, где тундра обильно унаваживается или зафекаливается
(вблизи конных баз и скотных дворов, на свалках фекалия и т. п.),
моховой ковер и кустарники, даже если они предварительно не выби-
ваются, постепенно полностью исчезают. Одновременно здесь появляется
различное сорное разнотравье: крапива {Urtica dioica L.), марь белая
{Chenopodium album L.) и другие виды. В ряде случаев отмечались
куртины клеверов (обычно Tri folium repens L., редко T. pratense L.).
Сомкнутых фитоценозов эти сорные виды не образуют, но если свалка
навоза или фекалия прекращается, то через 2-—3 года сорняки заме-
щаются развитыми фитоценозами из луговых злаков. Эти фитоценозы
формируются или лисохвостом луговым {Alopecurus pratensis L.,
покрытие до 60%), с вторым ярусом из мятликов {Роа pratensis L.,
Р. trivialis L., покрытие до 70%), или вейником Лангсдорфа {Calamag-
rostis Langsdorffii Trin., покрытие до 90%), опять-таки с вторым ярусом
из тех же мятликов (покрытие до 20%). Кроме того, отмечены Descham-
psia caespitosa Р. В. (иногда очень обильно) и Roegneria angustiglu-
mis Nevski.
Таким образом, в условиях подзоны южной тундры, почти
всюду, где нарушена естественная растительность, на ее месте раз-
виваются фитоценозы лугового характера, имеющие ту или иную кор-
мовую ценность. Если верхний торфяной горизонт почвы не повреж-
ден, то эти ценозы не долговечны, — постепенно восстанавливается
ЗАЛУЖЕНИЕ ТУНДРЫ
51
обычная кустарниково-моховая растительность тундры. Если же тор-
фяной слой разбит и перемешан с подстилающими его минеральными
грунтами или минеральный грунт обнажен полностью, то тенденции
к восстановлению тундровой растительности не наблюдается в течение
по крайней мере 14 лет (более длительных наблюдений не было). Раз-
витие луговой растительности в тундре, как правило, ведет через
разнотравную, а затем вейниковую стадию к образованию устойчивых
мятликовых фитоценозов.
При организации прочной кормовой базы, конечно, нельзя ориенти-
роваться на стихийное залужение тундры. Тем не менее, природные
процессы залужения явно указывают на возможность искусственного
залужения тундровых земель.
Искусственное залужение тундры
В течение последних лет рядом исследователей (Е. М. Цветаевой,
А. В. Прянишниковым, М. К. Барышниковым и др.) изучалась возмож-
ность травосеяния в тундре и лесотундре.
Результаты изучения и производственного опыта сводятся к сле-
дующему.
Из числа испытанных многолетних кормовых злаков наилучшими
для культуры на тундровых землях оказались лисохвбст луговой
(Alopecurus pratensis L.) и мятлик луговой (Роа pratensis L.). Они
хорошо развиваются при культуре на тундровых почвах и устойчивы
к климатическим факторам Севера. Средние хозяйственные урожаи
сена (на рекомендуемом ниже агротехническом фоне) с чистых посевов
были: на 2-й год культуры (1-й год использования) — лисохвост 30 ц/га,
а мятлик 27 ц/га, на 3-й и 4-й годы—лисохвост 34 ц/га, а мятлик
30 ц/га. Начиная с 5-го года культуры, урожаи лисохвоста снижа-
лись, урожаи же мятлика оставались на прежнем уровне вплоть до
8-го года культуры (более длительных наблюдений нет). Мятлик обра-
зует крепкую, упругую дернину, хорошо выдерживающую скотосбой;
лисохвост же дает более слабую дернину, хуже переносящую ското-
сбой. Начиная со 2-го года культуры, и лисохвост и мятлик хорошо
осеменяются. При ручном разбросном посеве оптимальные нормы
высева: для лисохвоста 30 кг/га, а для мятлика 22 кг/га семян, при
всхожести 100%.
Значительно худшие результаты показала культура овсяницы луго-
вой (Festuca pratensis Huds.), овсяницы красной (F. rubra L.), полевицы
белой (Agrostis alba L.), костра безостого (Bromus inermis Leyss.),
пырея узкочешуйчатого (Roegneria angustiglumis Nevski), бекмании
(Beckmannla eruciformis (L.) Host.). Эти виды, по сравнению с лисо-
хвостом и мятликом, развиваются значительно хуже, менее устойчивы
к климатическим факторам (кроме пырея узкочешуйчатого), урожай-
ность их ниже, обсеменяются они плохо.
Полностью непригодными для культуры в условиях тундры оказа-
лись: тимофеевка луговая (Phleum pratense L.), ежа сборная (Dactylis
glomerata L.) и канареечник (Digraphis arundinacea L.).
Отличные результаты дала культура волоснеца сибирского (Elymus
sibiricus L.), урожайность которого превысила даже урожайность лисо-
хвоста, но по кормовым качествам волоснец значительно хуже лисо-
хвоста.
На Салехардской сельхозопытной станции хорошо развивалась аркто-
фила рыжеватая (Arctophila fulva (Trin.) Anders.).
Из травосмесей, испытанных в культуре на тундровых землях, наи-
лучшие результаты дала травосмесь из лисохвоста лугового и мятлика
4*
52
А. В. ПРЯНИШНИКОВ
лугового, при норме высева: лисохвост 15 кг/га (50% от нормы чистого
посева), мятлик 11 кг/га (тоже 50% от нормы чистого посева). При
культуре этой травосмеси на рекомендуемом ниже агрофоне и при
сенокосном использовании был получен следующий состав травостоя
(процентные соотношения веса воздушно-сухой массы компонентов
и средняя урожайность травостоя):
Лисохвост луговой (в %).
Мятлик луговой (в %) . .
Урожай сена (в ц/га) . .
2-й год
культуры
64
36
29
3-й год
культуры
48
52
32
4-й год
культуры
39
61
31
5-й год
культуры
25
75
30
В последующие годы лисохвост постепенно совсем выпал, но общая
урожайность держалась на прежнем уровне за счет мятлика, вплоть
до 8-го года культуры (7-го года пользования); более поздних наблю-
дений нет. При пастбищном же использовании лисохвост почти полно-
стью выпадает из травосмеси уже на 4-й год.
В опытах с посевом многокомпонентных травосмесей, если в состав
травосмеси входили лисохвост и мятлик, из образовавшегося травостоя
уже на 3—4-й год культуры выпадали все компоненты, кроме лисо-
хвоста и мятлика. В итоге травостой получался лисохвостниково-мятли-
ковый, как и при посеве их в двухкомпонентной смеси.
На Салехардской сельхозопытной станции для пастбищного исполь-
зования высевалась травосмесь из мятлика лугового и овсяницы овечьей.
Эта травосмесь развивалась хорошо и оказалась очень устойчивой, но,
вследствие малой продуктивности овсяницы, М. К. Барышников пришел
к выводу, что вводить ее в травосмесь нет смысла.
Лучшие результаты дали беспокровные весенние посевы многолет-
них злаков. При посеве их под покров однолетних злаков развитие
растений задерживалось, травостой вначале получался изреженным
и его урожайность в первые годы была понижена. Урожай однолетнего
покровного злака, получаемый в 1-й год культуры, не окупает снижен
ния урожая многолетников в последующие годы.
Хотя наивысшую продуктивность показал чистый посев лисохвоста,
но для целей производственного залужения должна быть рекомендована
лисохвостниково-мятликовая травосмесь. Во-первых, продуктивность
чистых песевов лисохвоста, начиная с 5-го года культуры, резко
снижается, а продуктивность лисохвостниково-мятликовой травосмеси
остается на высоком уровне не менее 8 лет. Во-вторых, чистый посев
лисохвоста дает только сенокосный травостой, а лисохвостниково-мятли-
ковая травосмесь дает травостой сенокосно-пастбищного типа, который
рационально использовать в первые годы только на сенокос, затем —
комбинированно, а еще позже — под пастбище.
Из бобовых в культуре на тундровых землях испытывался клевер
луговой. Хотя в Салехарде его культура дала положительные резуль-
таты, но для производственных посевов, в тундре он пока не может
быть широко рекомендован. Безусловно необходимо испытание для
целей залужения других видов бобовых, в особенности местных дико-
растущих.
Для освоения тундровых земель под залужение, в первую очередь
необходимо очистить осваиваемый участок от кустарника (ерника)
и мохового ковра. Эта очистка может быть произведена тремя различ-
ными способами. Наиболее эффективна бульдозерная очистка, так как
бульдозер сразу снимает и кустарник и моховой ковер, убирая их за
пределы участка, а также планирует кочковатость микрорельефа. Очистка
может производиться также рельсовой тракторной бороной, — она хорошо
ЗАЛУЖЕНИЕ ТУНДРЫ
53
убирает моховой ковер и кустарник, обычно выдирая его с корнями.
Уборочные остатки сохраняются на участке собранными в кучи, которые
надо вывозить за пределы участка или после подсыхания сжигать.
Сжигание более рационально, оно дает дополнительное удобрение
в виде остающейся золы. Наконец, очистка участка может произво-
диться и вручную, на что затрачивается не более 80 человекочасов
на гектар. При этом опять-таки выгоднее уборочные остатки собирать
в кучи и сжигать.
Очищенный участок распахивается. Вспашка может быть 15—16 [см
глубиной, так как ее большее углубление на улучшении травостоя не
сказывается. Необходимо только, чтобы при подъеме целины верх-
ний торфяной горизонт почвы полностью запахивался, для чего глу-
бина вспашки должна превышать его мощность минимум сантиметров
на пять.
Провести в один и тот же год освоение территории, предпосевную
обработку почвы и посев в условиях тундры невозможно. Поэтому
посев с предпосевной обработкой производится на следующий год после
освоения.
Наилучшие результаты дает весенний посев в наиболее ранние сроки,
как только почва оттает настолько, что станет возможна предпосевная
обработка. Последняя заключается в рыхлении почвы обычными легкими
боронами. При этом желательны известкование и внесение органических
и минеральных удобрений. Хотя на контрольных участках опытов по
травосеянию многолетние злаки развивались и без известкования и удо-
брения, но в этом случае их продуктивность была вдвое ниже, чем
при известковании и удобрении органическим веществом (около
15 цн/га, вместо 30 цн/га). Норма известкования должна рассчитываться
по агрохимическим показателям почвы осваиваемого участка, в среднем
она колеблется около 3 т/га. Благодаря запашке торфяного слоя
поднятая целинная почва оказывается весьма богатой органическими
веществами. Роль же органического удобрения при его запашке сво-
дится, невидимому, к активизации микробиологических процессов в почве.
Заметный эффект давала запашка навоза, торфо-навозного или
торфо-фекального компоста в количестве от 20 до 80 т/га. Влияние
доз меньших 20 т/га вообще не улавливалось, а дозы свыше 80 т/га
не давали дальнейшего улучшения травостоя, по сравнению с действием
дозы 80 т/га.
Наилучший же эффект от органических удобрений получался тогда,
когда они полностью или частично не запахивались, а вносились поверх-
ностно после посева, в виде мульчирующего слоя толщиной 1—2 см.
Эта мульча действовала не только как удобрение, но и улучшала тер-
мический режим прорастающих семян и ускоряла дальнейшее развитие
всходов.
Посев может производиться как рядовой (узкорядной) сеялкой,
но с минимальной глубиной заделки, так и разбросный-—поверхностный,
с последующей заделкой семян путем прикатки легким деревянным
катком. Как уже говорилось выше, посев многолетних трав можно
рекомендовать только беспокровный.
М. К. Барышников на основании своих опытов предлагает осваи-
вать тундру под травосеяние без распашки, при этом осваиваемый
участок в целинном состоянии обрабатывается рельсовой бороной.
-Затем производится прикатка тяжелым тракторным катком, многократ-
ное фрезерование в двух направлениях, поверхностный разбросный
посев и вторичная прикатка.
Культура многолетних трав, даже без участия бобовых, весьма
повышает плодородие тундровых почв. Так, например, за 3 года куль-
54
А. В. ПРЯНИШНИКОВ
туры лисохвостниково-мятликовой травосмеси на участке, освоенном
без внесения удобрений, но с известкованием по норме 3 т/га, агро-
химические показатели суглинистой почвы, разделанной из-под кочно-
вато-ерниковой тундры, изменились следующим образом:
Показатели	Пахота до извест- кования и посева	Пахота после из- весткования и 3
Гидролитическая кислот-	трав	лет культуры трав
ность (в м/экв.) . . .	7.14	1.15
pH водное . .	5.1	7.5
Гумус (в %)	 Сумма поглощенных ос-	1.9	5.7
новаций (в м/экв.) . . Насыщенность основа-	2.0	28.9
ниями (в °/0)		21.9	94.7
Почва под дерниной приобрела заметную мелкокомковатую струк-
туру.
Для экспериментальных и первых производственных посевов упо-
треблялись семена лисохвоста и мятлика, собранные с дикорастущих
растений в тундре. Но при залужении больших площадей нельзя ориен-
тироваться на семена, собранные только с дикорастущих растений; их
необходимо использовать для создания семенных питомников, и в даль-
нейшем для массового залужения употреблять семенную продукцию
питомников.
Для примера приводим два варианта одного из наших опытов по
залужению тундровых земель: вариант с чистым посевом лисохвоста
и вариант с посевом травосмеси.
Залужение путем чистого посева лисохвоста. Под
залужение пошел участок, разделанный из-под кочковато-ерниковой
тундры, по слабо выраженному юго-западному склону. Почва покрыта
моховым слоем 7 см толщины; верхний горизонт 0—11 см — черно-
бурый, слаборазложившийся, аморфный торф, обильно пронизанный
корнями ерника и кустарничков, почти не связанный с минеральным
грунтом; горизонт 11—20 см — заторфованная тяжелая покровная супесь
буровато-палевого цвета с черными затеками и карманами, с небольшим
количеством растительных корней. Подстилающая порода — тяжелый
моренный суглинок.
В июле был вручную убран кустарник и снят моховой ковер, на
что затрачено по семь человекодней на 1 га. В августе уборочные остатки,
по их высыхании, сожжены и произведена вспашка конным плугом без
предплужника на глубину 15—16 см. На следующий год в начале июня
была внесена известь по 3 т на га, а затем произведено боронование
в 2 следа. 12 VI произведен ручной, разбросный посев лисохвоста
семенами, собранными в предыдущем году с естественного лисохвост-
никового пойменного луга; норма высева 30 кг/га. Сейчас же после
посева, на участок вывезено по 45 т/га перепревшего влажного навоза,
тонким слоем которого была замульчирована вся поверхность.
Всходы лисохвоста появились густой щеточкой на 15—17-й день
после посева. К сентябрю залуженное поле было сплошь покрыто
вегетативными побегами лисохвоста, поднявшимися до 40 см высоты.
В начале сентября появились отдельные генеративные побеги. В даль-
нейшем рост лисохвоста прекратился, а в начале октября он ушел под
снег в свежем, повидимому вегетирующем состоянии, несмотря на уже
бывшие морозы,, достигавшие —9°.
На следующий год лисохвост дал побеги в самом начале июня,
на 8-й и 10-й день после стаивания снега, а к концу июля уже достиг
ЗАЛУЖЕНИЕ ТУНДРЫ
55
полного развития (генеративные побеги — до 110 см высоты). Колоше-
ние началось в середине июля, осыпание семян — в конце августа.
В последующие годы рост и развитие лисохвоста были такие же.
Травостой ежегодно выкашивался в стадии колошения лисохвоста,
отава достигала 40 см высоты.
Хозяйственные урожаи сена были следующие: на второй год куль-
туры (первый год пользования) 29 ц/га, на третий 34 ц/га, на четвер-
тый 35 Ц.га, на пятый 21 ц/га. Урожай семян в те же годы составил
74, 102, 53 и 88 кг на 1 га.
Залужение путем посева многокомпонентной тра-
восмеси было произведено на второй половине того же участка.
Освоение и посев были точно такие же, как и в предыдущем варианте
опыта. Высевалась травосмесь из мятлика лугового — 6.5 кг семян
на 1 га, лисохвоста лугового 9 кг, овсяницы луговой 7.5 кг, полевицы
белой 3 кг и костра безостого 2 кг. Семена мятлика и лисохвоста
были местные, собранные на естественных пойменных лугах, семена
остальных видов — репродуцированные.
Лисохвост развивался так же, как и при чистом посеве. Мятлик
в первый год дал только вегетативные побеги до 30 см, на второй
год и вегетативные до 40 см и генеративные до 80 см высоты. Пол-
ного развития мятлик достиг на третий год после посева, когда веге-
тативные побеги достигли 65 см, а обильные генеративные побеги 90 см
высоты. Ежегодно колошение начиналось в августе, а семена созревали
только к концу сентября. Овсяница в начале развивалась хорошо,
на второй год она дала сильные генеративные побеги высотой до 90 см,
но семена не вызрели, а затем она вообще выпала из травостоя. Поле-
вица развивала главным образом мощные вегетативные побеги высотой
до 70 см, при весьма редких и слабых генеративных побегах. Весенние
заморозки явно задерживали ее развитие.
Процентные соотношения отдельных компонентов травосмеси изме-
нялись по годам при залужении тундры следующим образом (указан
вес растительной массы в воздушносухом состоянии, в процентах):
	1-й год	2-й год	З-и год	4-й год	5-й год
Лисохвост .	36%	55%	40%	34%	24%
Мятлик . .	25	29	47	53	76
Овсяница .	24	6	Единичные побеги	—	—
Полевица .	15	10	13%	13	—
Костер . .	Единичные	Единичные	—	—	—
	побеги	побеги			
Ежегодно, начиная со второго года культуры (Первый год пользо-
вания), травостой скашивался в фазе колошения лисохвоста. Урожаи
сена были следующие: на второй год 27 ц/га, на третий 32 ц/га, на
четвертый 30 ц/га и на пятый 30 ц,га.
Как показывает наш опыт, оба варианта посева являются перспек-
тивными способами залужения тундры.
Территории (земельные фонды) залужения
В подзоне южной тундры земельным фондом для залужения
являются почти все незаболоченные типы тундр с суглинистыми или
супесчаными почвами: кочковато-ерниковая тундра, кочковато-багуль-
никовая тундра, ерниково-луговая тундра и др.
Почвы кочковато-ерниковых и кочковато-багульниковых тундр почти
одинаковы, но ерниково-луговые тундры резко отличаются значительно
более высоким плодородием своих почв. Для примера приведем еле-
56
А. В. ПРЯНИШНИКОВ
дующее сопоставление химизма почвы двух изучавшихся нами типов
тундры.
Сравнительная агрохимическая характеристика пахотного горизонта
почвы, разделанной из-под кочковато-ерниковой и ерниково-луговой
тундр, приводится нами для их первичного состояния, т. е. до их извест-
кования, удобрения и посева трав.
Кочковато-ерни-	Ерниково-луговая
копая тундра	тундра
Гидролитическая кислот-
ность (в м/экв.)	.	7.14	2.5
pH водное............ 5.1	6.2
Гумус (э %*.......... 1.9	4.8
Сумма поглощенных ос-
нований (в м/экв.). .	2.0	19.2
Насыщенность основа-
ниями (в %) ....	21.9	89.9
Продуктивность сеяных травостоев на почвах, разделанных из-под
ерниково-луговой тундры, без известкования и удобрения почти равна
продуктивности тех же травостоев на почвах из-под кочковато-ернико-
вой тундры при полном известковании и удобрении. Площади ерни-
ково-луговых тундр сравнительно невелики, и основным земельным фон-
дом для залужения являются кочковато-ерниковые тундры.
Не пригодны для залужения тундры на щебнистых грунтах, а также
тундры (обычно лишайниковая и пятнистая), приуроченные к резко
выпуклым формам рельефа — всхолмлениям, бровкам крупных склонов
и т. п. Здесь снеговой покров почти полностью сдувается и, как пока-
зал опыт, сеяные травы в результате этого вымерзают.
Тундровые торфяники, как заболоченные, так и сухие, (торфяные
бугры), а также минеральные тундровые болота пока не могут рас-
сматриваться в качестве земельного фонда для залужения. Возмож-
ности их освоения пока еще недостаточно ясны, при этом их освоение
обычно требует значительных мелиоративных работ.
Перспективы залужения тундры
На севере Советского Союза основным земельным фондом являются
тундровые, лесные и болотные земли. Установлено, что затраты, необ-
ходимые для освоения единицы их площадей, весьма различны, так как
по сравнению с тундровыми землями освоение лесных земель требует
большого объема раскорчевочных работ, а освоение болотных земель
требует мелиоративных работ. Естественно, что при создании кормовой
базы для развития животноводства на Крайнем Севере это обстоятель-
ство должно учитываться.
Залужение тундровых земель целесообразно даже в тех случаях,
когда хозяйство располагает естественной кормовой базой в виде пой-
менных лугов. Залужение тундры позволяет создать большие сенокос-
ные массивы в непосредственной близости от хозяйства, что значительно
удешевляет и облегчает сеновывозку. Сенокос и сеноуборка на сеяных
лугах в тундре могут быть полностью механизированы, в то время как
на естественных пойменных лугах тундровой зоны, применение меха-
низации часто бывает затруднено. Сушка сена на сеяных тундровых
лугах осуществляется легче, нежели на естественных пойменных лугах,
обычно значительно обводненных, при этом сено получается более
качественное. При выпасе на сеяных тундровых лугах скот меньше
страдает от комаров и мошки, чем при выпасе в пойме, что благопри-
ятно отражается на его продуктивности; кроме того, выпас на этих лу-
гах весною начинается раньше, чем выпас в пойме.
ЗАЛУЖЕНИЕ ТУНДРЫ
57
Конечно, вышесказанное надо понимать не как рекомендацию отказа
от эксплуатации естественных лугов там, где они имеются, а только
как утверждение высокой полезности залужения тундр.
Эксплуатация сеяных лугов должна строго регламентироваться
сенокосо-пастбищеоборотом, исходящим из того, что, при залужении
рекомендуемой лисохвостниково-мятликовой травосмесью, первые четыре
года пользования травостой бывает рентабельно использовать только
на сенокос, а затем уже допустимо комбинированное и пастбищное его
использование.
Выше уже отмечалось повышение плодородия тундровых почв
при культуре многолетних трав. Следует признать, что залужение яв-
ляется таким приемом агромелиорации тундровых земель, который
значительно повышает возможности тундрового земледелия в целом.
В последнее время начато изучение возможностей улучшения условий
земледелия и луговодства на Крайнем Севере путем создания поле-
лугозащитных лесных и кустарниковых полос. 3. П. Савкиной было
с несомненностью установлено положительное влияние кустарниковых
лугозащитных полос на травостой лугов; другие же данные, получен-
ные в результате начатого изучения, позволяют признать весьма поло-
жительное влияние также и полезащитных полос. После углубленной
научной и практической разработки вопроса о поле-лугозащитных лес-
ных и кустарниковых полосах, залужение тундры, вероятно, будет
комплексироваться с лесонасаждением.
Имеющиеся исследовательские данные и практический опыт поз-
воляют утверждать, что залужение тундровых земель, по крайней
мере в подзоне южной тундры, — это реальный и хозяйственно цен-
ный путь создания на Крайнем Севере мощной кормовой базы, путь,
преобразующий природу „бесплодных" тундр таким способом, что они
могут стать районами значительного развития товаропроизводящего
сельского хозяйства.
Хатангский опорный пункт
Научно-исследовательского института
полярного земледелия,
животноводства и промыслового хозяйства,
пос. Хатанга Таймырского нац. округа.
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, Ns 1
В. Д. Александрова
О КОМПЛЕКСНОСТИ В РАСТИТЕЛЬНОМ ПОКРОВЕ
ИСКУССТВЕННЫХ ЛЕСОНАСАЖДЕНИЙ ЮГО-ВОСТОКА
ЕВРОПЕЙСКОЙ ЧАСТИ СССР
С 8 рисунками
(Получено 4 X 1952)
Для природы юго-востока Европейской части СССР характерна
комплексность (пятнистость, мозаичность) растительного покрова,
проявляющаяся тем резче, чем засушливее климат и чем тяжелее поч-
вообразующая порода. Каждая из растительных ассоциаций, входящая
в состав комплекса, связана с определенной формой микрорельефа и
почвенной разностью, развивается в условиях своего особого водного
режима и других элементов природной среды. Поэтому подобные ком-
плексы являются, по существу, комплексами микроландшафтов (или
биогеоценозов), в которых процессы формирования микрорельефа,
почвообразования, жизнедеятельность растительности (в том числе
и микрофлоры), а также и деятельность животных протекают специ-
фично и находятся в отношениях взаимосвязи и взаимообусловленности.
Наиболее отчетливо выражена микроландшафтная комплексность на
степной целине, но и в культивируемой растительности она также
проявляется в той или другой степени.
Автор, работая в 1950 и 1951 гг. в районе Ергеней и в Задонской
степи в качестве сотрудника Комплексной научной экспедиции АН
СССР, исследовал растительные комплексы как целинных местообита-
ний, так и искусственных фитоценозов в связи с почвами и микро-
рельефом. Организацию всех работ отряда и почвенные исследования
осуществлял начальник отряда кандидат с.-х. наук В. С. Шумаков.
Растительности и почвенному покрову района Ергеней свойственна
хорошо выраженная микроландшафтная комплексность. О ней упо-
минают еще Краснов и Мушкетов, посетившие Ергени в 80-х годах
прошлого столетия; ее изучению посвящена работа Димо и Келлера
(1907), ей уделил внимание Высоцкий в своих трудах (1915а, 1915б).
За последнее время растительные комплексы на Ергенях изучали Иса-
ченко в 1950 г. и Левина и Исаченко (1952). Влияние микроландшафтной
комплексности проявляется и в неравномерном развитии древостоя
искусственных насаждений в разных условиях по'чв и микрорельефа
в районе Ергеней и Задонской степи, что отмечали Годнев (1949а,
19496), Земляницкий (1950а, 1950в, 1951), Козлов (1950), Травень (1950),
Романов (1949, 1950), Черников (1947), Исаченко и другие.
В качестве примера целинных растительных комплексов, характер-
ных для равнины западного склона Ергеней, приведем геоботанический
план участка целины площадью 5.6 га, закартированный в масштабе
О КОМПЛЕКСНОСТИ В РАСТИТЕЛЬНОМ ПОКРОВЕ
59
1.-500 (рис. 1). Подобная мозаичность растительности отражает соот-
ветственно крайнюю пестроту лесорастительных условий, которая
и сказывается при создании древесно-кустарниковых насаждений, начи-
ная с первых лет после посадки (или посева): во-первых, в виде нерав-
номерного развития древесных и кустарниковых пород в разных усло-
виях почв и микрорельефа, и, во-вторых, в виде предпосылок к нерав-
номерному разрастанию засорителей, приводящему впоследствии
(после прекращения ухода) к образованию мозаичного травяно-полу-
кустарничкового покрова, состоящего из разных ассоциаций и синузий.
Как показали наши исследования, в молодых культурах древесных
пород наблюдается неравномерное развитие сеянцев на разных почвен-
ных разностях, начиная с первого года жизни. При этом чем хуже
агротехника подготовки почвы и ухода, тем более выражена неравно-
мерность развития сеянцев. При высокой агротехнике подготовки
почвы, применении мер по добавочному увлажнению и при тщательном
уходе неравномерность развития сеянцев в зависимости от почвенных
разностей и микрорельефа менее выражена (Шумаков, 1952а).
При хорошем уходе неравномерность в распределении засорителей
на полях с молодыми культурами древесных пород почти не прояв-
ляется и лишь изредка может быть наблюдаема в виде остатков труд-
ноискоренимых корневищных и корнеотпрысковых растений (Alhagl
pseudalhagi, Agropyrum repens, Glycyrrhiza glabra), приуроченных
преимущественно к депрессиям микрорельефа. При недостаточном
уходе неравномерность в распределении засорителей, зависящая от
комплексности местообитания, сказывается уже в первый год после
посева древесных пород. Однако число членов комплекса (группировок
сорняков) меньше по сравнению с числом ассоциаций, составляющих
комплекс целинной растительности. Так, на полях с однолетними куль-
турами дуба в Сальской даче (Ростовская обл.) к 1—2 VIII 1951 можно
было видеть три намечающиеся группировки (агрегации) сорняков,
приуроченные к трем основным группам почвенных разностей, входя-
щим в природный комплекс: 1) на темнокаштановых почвах доминиро-
вали лебеда (Chenopodium alburn), гречишка (Polygonum patulum),
вьюнок (Convolvulus arvensis) при проективном покрытии 7—10%;
2) в пологих ложбинах на лугово-темнокаштановых почвах преобладали
те же виды, но со значительной примесью осота (Cirsium setosum),
который в группировке на темнокаштановых почвах отсутствовал со-
всем, и солодки (Glycyrrhiza glabra), при общем проективном покрытии
сорняками 30—35%; 3) на солонцах покрытие сорняками составляло
2—5%, здесь росли серик (Echinopsilon sedoides), лебеда городская
(Chenopodium urbicurri), кермек (Limonium sareptanum) и др.
Таким образом, дифференциация древесно-кустарникового насажде-
ния в зависимости от почвенных разностей и микрорельефа в подзонах
комплексных почв начинает проявляться уже в первые годы еще при
наличии ухода. После же прекращения ухода этот процесс ускоряется,
чему в значительной мере способствует, кроме прогрессирующего
уплотнения почвы и восстановления в почвенном профиле морфологи-
чески выраженных солонцовых и солонцеватых горизонтов, проникно-
вение в лесопосадки травянистой и полукустарничковой раститель-
ности.
При создании в 1889—1893 гг. Тингутинских посадок (Сталинград-
ская обл.) на плакоре Ергеней уход за почвой велся в течение пер-
вых 7 лет (Земляницкий, 1950в). Вскоре после того как уход был пре-
кращен, началось, вне западин с лугово-светлокаштановыми почвами
массовое усыхание культур, заложенных сплошными массивами, и еще
раньше началось усыхание на солонцах.
co
В Д. АЛЕКСАНДРОВА
В лесопосадках колхоза „Авангард" Заветнинского района (Ростов-
ской обл.), посаженных в 1932 и 1933 гг. без коренных мелиораций,
где уход за почвой проводился первые 4 года, древесная и кустарни-
ковая растительность на солонцах гибла уже на 4-—6 году (Земляниц-
кий, 1950а).
Как установил еще Г. Н. Высоцкий (1915а), развитие искусствен-
ных лесонасаждений на комплексных почвах идет в основном по двум
путям: 1) по пути натурализации лесонасаждений, т. е. образования
относительно устойчивых лесных фитоценозов, и 2) по пути зацелине-
ния, сопровождающегося отмиранием деревьев и кустарников и вос-
становление растительности комплексной степи.
На Ергенях зацелинению подвергаются участки лесных насаждений,
создавшиеся без коренных мелиораций и дополнительного увлажнения,
оставленные с 4-—7-летнего возраста без ухода и приуроченные к
солонцам и к зональным солонцеватым светлокаштановым почвам.
Натурализация наблюдается в участках лесонасаждений, приуроченных
к западинам с лугово-светлокаштановыми почвами, и ведет к форми-
рованию лесных куртин или колков.
Процесс зацелинения лесопосадок на Ергенях и его стадии изучал.
Г. Н. Высоцкий (1915а, 19156), а в последнее время Ф. Я. Левина
и Т. И. Исаченко (1952). Как указывал еще Г. Н. Высоцкий, стадии
остепнения лесопосадок в основном аналогичны стадиям зацелинения
залежей. Для района Ергеней выделяются следующие основные стадии:
первая стадия — господства малолетних сорняков (для района Ергеней
наиболее характерны Amaranthus albus, A. blitoides, Salsola ru.theni.ca,
Ceratocarpus arenarius, Atriplex sphaeromorpha, Chenopodium urbicum,
Polygonum patulum и др.); вторая стадия — господства корневищно-
корнеотпрысковых видов (главные компоненты — Agropyrum repens,
Aneurolepidium ramosum, Artemisia austriaca, A. incana); третья ста-
дия господства целинных плотнодерновинных злаков и полукустарнич-
ков (главные компоненты Festuca sulcata, Stipa Lessingiana, Pyrethrum
achilleifolium, Artemisia incana, A. pauciflora).
Комплексность растительного покрова в насаждениях второй,
корневищно-корнеотпрысковой, стадии зацелинения
Рис. 1. Геоботанический план участка степной целины на равнине водораздела рек
Джурак-Сал и Б. Гашун, Заветнинский район Ростовской области. (Картирова\а
В. Д. Ахександрова. Почва описана В. С. Шумаковым, VIII1950).
7 — ассоциация Polygonum salsugineum на дне блюдца. Почва — солодь, тяжелосуглинистая, на . дине.
2—ассоциация Statice Gmelini и Polygonum salsugineum с примесью Artemisia salina, на солоди. 3— ассо-
циация осоково-пырейная (Carex melanostachya и Agtopyrum repens) с примесью кермека. Почва лугово-
каштановая, сильноосолоделая, глубиниосолонцеватая, тяжелосуглинистая. / — ассоциация раэнотравно-
типчаково-пырейная. Доминирует Agropyrum repens, субдоминант Festuca sulcata, обильное разнотравье
(Phlomis pangens и др.). По склонам западин, суффозионрым ложбинкам (»потяжинам“) и микрозападинам
на почве лугово-каштановой и лугово-каштановой солонцеватой суглинистой. 5-—ассоциация Artemisia
pontica с пыреем (A. repens). Встречается пятнами на дне плоских полузамкнутых западин на почве лугово-
каштановой. 6—-ассоциация полынково-тмпчаково-пырейная (доминирует Agropyrum repens, субдоминанты
Festaca sulcata и Artemisia austriaca). По окраинам западни и „потяжинам" на почве лугово-каштановой
слабосолонцеватой. 7— ассоциация типчаково-пырейная (доминирует Agropyium repens, субдоминант Festuca
sulcata). По окраинам западни и мнкрозападннам на почве лугово-каштановой солонцеватой. 8— ассоциа-
ция пырейно-разнотравно-типчаковая. Доминирует Festuca sulcata, субдоминант Agropyrum repens, значи-
тельная примесь разнотравья. Развита на дне плоских полузамкнутых западин на почве лугово-кашт а но-
вой солонцеватой осолоделой. 9-— ассоциация пырейно-типчаковая. Доминирует типчак, субдоминант
Agropyrum repens. Развита в микрозападннах и по окраинам „потяжин“ на почве лугово-каштановой
солонцеватой. 10 — ассоциация типчаковая (F. sulcata) с примесью пырея (A. repens) и Artemisia salina.
На пологих склонах микроводоразделов. Почва каштановая солонцеватая. '11 — ассоциация типчаковая
(F. sulcata) с полынком (Artemisia austriaca), мятликом луковичным (Роа bulbosa) и примесью Stipa Les-
singiana на почве каштановой солонцеватой и сильиосолонцеватой. Фоновая ассоциация микроводоразделов
(мнкроплакоры). Измененная выпасом зональная ассоциация целинной степи. 12—ассоциация ковыльно-
типчаковая. Доминирует Festuca sulcata, субдоминант Stipa capillata. В мелких западинках на мнкроводо-
разделе. 13— ассоциация белополыино-типчаковая. Доминирует Festuca sulcata, субдоминант Artemisia
incana. На чуть приподнятых участках микроводоразделов почва каштановая, сильносолонцеватая, сугли-
нистая. 14 — ассоциация белополынная (A. incana). Наиболее выпуклые у^стки мнкроводоразделов. Глу-
бокие солонцы. 15—ассоциация полынково-ковыльно-тнпчаковая. Доминирует Festuca sulcata, субдоми-
нанты Stipa capillata и Artemisia austriaca. По окраине незамкнутой западины на почве лугово-каштановой
солонцеватой. 16 — ассоциация пырейно-келериево-тнпчаковая. Доминирует Festuca sulcata, субдоминанты
Koeleria gracilis и Agropyrum repens. Пологая микрозападмна.
О 5 10 15 20 25 м
8
Ы
В. Д. АЛЕКСАНДРОВА
мы имели возможность наблюдать как в подзоне светлокашта-
новых почв на примере лесопосадок в окрестностях г. Степного
(Астраханской обл.), так и в подзоне темнокаштановых почв
в Сальской даче Романовского лесхоза (Ростовской обл.).
Посадки возраста 17—19 лет, расположенные в балке Элиста,
в 6 км к востоку от г. Степного в средней части склона южной экспо-
зиции, были описаны Е. Д. Годневым (1949а), Ф. Я. Левиной и Т. И.
Исаченко (1952), В. Г. Карповым (1952).
В настоящее время эти посадки усыхают и остепняются, за исклю-
чением единичных и небольших куртин, приуроченных к западинам
с лугово-светлокаштановыми почвами и к навеянным супесчаным грив-
кам, где наблюдаются хорошо развитые группы клена ясенелистного,
ясеня зеленого, вяза и дуба.
В 1951 г. 28 VI—2 VII нами была заложена среди 17-летнего наса-
ждения площадка размером 60 X 25 м и на ней закартированы в мас-
штабе 1:100 растительные ассоциации, а также все уцелевшие деревья
и кустарники.
17 лет назад на закартированной площадке были посажены 7 дре-
весных и кустарниковых пород (ясень зеленый, тамарикс, аморфа,
желтая акация, дуб, скумпия, лох, белая акация) рядами, с расстоя-
нием между рядов в 1.5 м, в довольно беспорядочном смешении. В на-
стоящее время на средне- и сильносолонцеватых светлокаштановых
почвах сохранившиеся деревья и кустарники высотой от 1 до
2.5 м образуют насаждение (с преобладанием тамарикса) сомкнуто-
стью 0.3. На солонцах сохранились лишь несколько живых кустов
тамарикса и остатки засохших кустиков аморфы, остальные деревья
и кустарники выпали. Таким образом, по степени развития деревьев
и кустарников здесь выделяются два компонента комплекса: 1) усыхаю-
щее насаждение полнотой 0.3 на светлокаштановых почвах, имеющее
тенденцию превратиться в редкую заросль тамарикса, и 2) единичные
кусты тамарикса на средних солонцах.
В травяно-полукустарничковом ярусе на учетной площади было опи-
сано и закартировано 13 ассоциаций, располагающихся в виде крайне
пестрой мозаики. Большая пестрота комплексности обусловлена здесь
двумя явлениями: 1) наличием комплексности местообитания с тремя
почвенными разностями и 2) незаконченным и неравномерно происхо-
дящим на разных участках площади процессом сингенеза в раститель-
ном покрове (Сукачев, 1950, 1952). Этот процесс дальше всего зашел
на солонцах, где он ранее всего начался и где растительность ближе
всего подошла к коренной ассоциации, свойственной в этих условиях
солонцам, а основной ее эдификатор-—белая полынь — уже занял
свое место. На светлокаштановых средне- и сильносолонцеватых
супесчаных почвах в пределах участка еще господствуют фитоценозы
с преобладанием корневищных и корнеотпрысковых видов: пырея
(Ag ropy rum repens), осоки уральской (Carex uralensis), полынка
(Artemisia austriaca), остреца (Aneurolepidium ramosum), образуя
типичную для залежной растительности мозаику фитоценозов и си-
нузий с господством то одного, то другого вида, или их сочетаний.
Однако местами уже наблюдается внедрение степных плотнодерновин-
ных злаков в виде фрагментов типчаково-ковыльной ассоциации
(Stipa Lessingiana, S. Joannis, Festuca sulcata).
В качестве примера лесонасаждения, находящегося в корневищно*-
корнеотпрысковой стадии в- подзоне темнокаштановых почв,
приведем заброшенный дубовый питомник Сальской дачи Романовского
лесхоза (Ростовская область), заложенный в 1938 г. на площади 50Х100 м.
До 1941 г. на нем проводился уход, а затем питомник был заброшен.
О КОМПЛЕКСНОСТИ В РАСТИТЕЛЬНОМ ПОКРОВЕ
63'
На рис. 2 дан геоботанический план питомника, где зафиксировано
10 растительных ассоциаций. Здесь мы также видим характерную для
корневищно-корнеотпрысковой стадии зацелинения большую пестроту
комплексности, зависящую не только от разнообразия форм микрорелье-
фа и почвенных разностей, но и от идущих в растительном покрове
процессов сингенеза и эндо-экоге
неза (связанных в данном случае,
с одной стороны, с уплотнением
почвы, а с другой .стороны — с уве-
личившимся промыванием ее вслед-
ствие снегонакопления и биодрена-
жа). Следует отметить, что если
в подзоне светлокаштановых почв
мы видели преобладание процесса
зацелинения лесопосадки над про-
цессом ее натурализации, то в дан-
ном случае (в подзоне темнокашта-
новых почв) процесс натурализации
лесонасаждения преобладает над
процессом остепнения.
Натурализацией, т. е. формиро-
ванием относительно устойчивого
лесного фитоценоза, охвачено 70%
описанной нами посадки. Она наблю-
дается как на лугово-темнокаштано-
вых почвах, так и на темнокашта-
новых слабосолонцеватых.
На 30% площади лесная посадка
остепняется. В том числе на 10%
площади в местах, наивысших по
положению в микрорельефе, на со-
лонцах наблюдается полный выпад
дуба, и растительность приближается
Рис. 2. Геоботанический план заброшен-
ного дубового питомника в 19-м квартале
Сальской дачи Романовского лесхоза Рос-
товской обл. (Картировала Н. П. Павлова,
VI 1950).
О 5 I 15м
—И
£
9
10
7 — густые заросли дуба высотой 2.5—3.5 м. Со-
мкнутость 1.0. Травяной покров не развит (единичные
вкземпляры вегетирующих Euphorbia Seguieriana, Con-
volvulus aruensis). Подстилка покрывает почву на
75—80%, мощность ее 3—4 см. В микролоннжеииях.
Почва лугово-темнокаштановая тяжелосуглннистая.
2—густые заросли дуба высотой 1.5 м. Сомкнутрсь 1.0. Травяной покров
пляры Agropyrum repens, Achillea setacea и др.). Подстилка мощностью 2—4	а
ностн почвы. На микроплакорах и склонах микрозападин. Почва темнокаштановая и темнокаштановая
слабосолонцеватая тяжелосуглннистая на лёссовидном суглинке. 3—разреженный дуб высотой 0.8—1.2 м;
сомкнутость 0.6, неравномерная. Травяной покров с проективным покрытием 70—75%, доминирует пырей
(Agropyrum repens). Микроплакоры. На почве те мио каштановой среднесолонцеватой. 4—мелкий, сильно
разреженный дубняк высотой 40—70 см, сомкнутость 0.2. Почва задернена пыреем. На слегка приподнятых
участках микроплакоров. Почва темнокаштановая сильно солонцеватая. 5— разнотравно-полыцковая
ассоциация с примесью пырея среди редко разбросанных дубков высотой от 30 см до 1 м. Доминирует
Artemisia austriaca, примесь A. pontic a, Agropyrum repens и обильного разнотравья (Salvia nemorosa, Fal-
caria Rivini, Euphorbia Seguieriana и др.). Почва темнокаштановая сильиосолонцеватая. 6—полым к оная
ассоциация среди редких мелких дубков (от 25 см до 1.0 м). Преобладает Artemisia austriaca с небольшой
примесью разнотравья. На незначительных микроповышениях. Почва темнокаштановая сильносолонцеватая
не развит (единичные экзем-
см покрывает 65—70% поверх-
и глубокие солонцы. 7-—пырейная ассоциация на месте бывших насаждений дуба, сейчас полностью
выпавшего. Господствует пырей с небольшой примесью разнотравья и полынка. На незначительных
микроповышениях. Глубокие солонцы. 8 — разнотравно-полынковая ассоциация на месте полностью выпав-
шего дуба. Преобладает полынок, со вначительной примесью Euphorbia Seguieriana, Achillea setacea, Con-
volvulus arvensis и др., а также и Festuca sulcata. На микроповышениях. Глубокие солонцы. 9 — мортуково-
полыиковая ассоциация на месте бывших насаждений дуба, сейчас полностью выпавшего. Доминант
Artemisia austriaca. Субдоминанты Eremopyrum orientals и Роа bulbosa. Средний солонец. 10 — полыиковая
ассоциация на месте бывших насаждений дуба, сейчас полностью выпавшего. Господствует полынок
с примесью Роа bulbosa, Bromus squarrosus, В. tectorum и др. В небольшом количестве Artemisia incana.
На мнкроповышевнях. Средние солонцы.
64
В. Д. АЛЕКСАНДРОВА
к ассоциациям, сходным с коренными. На 2О°/о площади мы видим
сильно разреженный, низкорослый дуб, сплошь заросший пыреем или
полынком и находящийся в состоянии прогрессирующего усыхания.
При изучении комплексности растительного покрова в насажде-
ниях возраста около 15—20 лет выявились следующие общие положения.
Искусственным лесонасаждением в возрасте 15—20 лет, созда-
вавшимся без коренных мелиораций и добавочного увлажнения,
в которых уход производился в течение первых 4—5 лет, а затем
был прекращен, свойственна большая пестрота комплексности расти-
тельного покрова.
В этом возрасте уже явственно намечаются участки лесопосадок,
развитие которых идет по пути натурализации лесонасаждений или по
пути остепнения их.
Натурализация лесонасаждений, создаваемых в условиях водо-
раздельной степи в подзоне светлокаштановых почв, наблюдается
только в западинах с лугово-светлокаштановыми почвами. В подзоне
же темнокаштановых почв натурализация лесонасаждений имеет место
также и на зональных темнокаштановых несолонцеватых и слабо-
солонцеватых почвах.
Остепняющиеся части насаждений в возрасте около 15—20 лет
находятся на корневищно-корнеотпрысковой стадии задернения с пре-
обладанием в травяно-полукустарничковом ярусе корневищных и корне-
отпрысковых видов и все еще с большим участием сорняков. В под-
зоне светлокаштановых почв для этой стадии характерны: острец
(Aneurolepidium ramosum), пырей (Agropyrum repens), полынок
(Artemisia austriaca), белая полынь (т4. incana); в подзоне темнокашта-
новых почв — пырей (Agropyrum repens) и полынок (Artemisia
austriaca).
Более всего выражено зацелинение в этой стадии на солонцах,
при полном выпаде древесно-кустарниковых пород.
На солонцеватых почвах как светлокаштан'овых, так и темно-
каштановых в этой стадии наблюдаются участки с отмирающими,
разреженными, низкорослыми насаждениями с большой пятнистостью
в травяно-полукустарничковом покрове.
Комплексность растительного покрова в старых посадках
40—60-летнего возраста
Уже в корневищно-корнеотпрысковой стадии задернения на остеп-
няющихся участках насаждений начинают появляться плотно дерновин-
ные степные злаки и пустынно-степные полукустарнички, сначала в
виде примеси, а затем образуя фрагменты ассоциаций. В дальнейшем
корневищно-корнеотпрысковые засорители и малолетние сорняки
окончательно вытесняются разрастающимися представителями целинной
степной флоры и на месте остепняющегося насаждения создается
растительный покров оцелиненной комплексной степи, сходной в боль-
шей или меньшей степени с коренным комплексом степных ассоциаций.
Одновременно морфологически оформляются и приобретают относи-
тельную устойчивость натурализовавшиеся участки насаждений.
Классическим примером этой стадии развития лесопосадок (для
подзоны светлокаштановых почв) служат старые посадки Тингутин-
ского лесхоза (Красноармейский район Сталинградской обл.), где
кроме посадок, созданных в долине балки Хараусун, существуют
остатки от лесопосадок, производившихся в условиях плакора и зало-
женных в 1889—1893 гг.
О КОМПЛЕКСНОСТИ В РАСТИТЕЛЬНОМ ПОКРОВЕ
65
Как это известно из описаний Г. Н. Высоцкого (1915а), а также
из сообщений Л. Т. Земляницкого (1950в) со слов лесника Г. И. Бор-
зенко, участвовавшего в создании этих насаждений, посадки их про-
изводились сплошными массивами по „нормальному" типу. „Высажива-
лись ильмовые (главным образом вяз, реже берест), ясень обыкновен-
ный, клен остролистный или клен татарский и дуб". „Уход за культу-
рами производился в течение 7 лет: рыхлили почву, выпалывали сор-
ные травы и пополняли посадки. Вскоре после того как уход был
прекращен, началось массовое усыхание культур. Еще раньше нача-
лось усыхание на солонцах" (Земляницкий, 1. с.).
Рис. 3. Посадки 1889—1893 гг. в плакорной части Тингутинского лесхоза (Сталин-
1 градская обл.), квартал 6. Лес в виде колков (поросль после рубки 1942 г.) сохра-
нился лишь в западинах; на микроводоразделах восстановилась растительность ком-
плексной полынно-злаковой степи. Выделяются темные пятна чернополынной (Artemi-
sin pauciflora} ассоциации на мелких и корковых солонцах. Снимок сделай в августе
1951 г. (Фот. автора).
В 1914 г. эти посадки, имевшие уже 20-летний возраст, посетил
Г. Н. Высоцкий. Он дает их подробное описание, сопровождаемое
фотографиями. К этому времени, по свидетельству Г. Н. Высоцкого,
лесные культуры на приводораздельной степи „совершенно вымерли,
уступив место сплошному белополыннику, древесная же зелень от
невысоких корявых кустовидных деревцов сохранилась лишь по запа-
динкам и желобам, на которых господствовала травяно-степная расти-
тельность". „Общий вид остатков насаждений — господство вяза,
местами-—куртины береста и кое-где, вкрапленно, приземистые дубки,
ясени или клен (редко груша)". „Покров преобладает белополынный,
а на более высоком месте — даже чернополынный. На целинных «про-
секах» полыни смешаны со злаками (Festuca sulcata, Stipa Lessingiana,
Agropyrum cristatum и др.)".
Описания Г. Н. Высоцкого говорят о том, что к 20 годам уже
произошла гибель остепняющихся участков насаждений и вполне диф-
ференцировались натурализующиеся части насаждений, сохранившиеся
5 Ботанический журнал, № 1. 1954 г.
5----------N
66
В. Д. АЛЕКСАНДРОВА
до сих пор, в виде описанных Г. Н. Высоцким колков. На рис. 24
и 25, приведенных в книге Г. Н. Высоцкого, видны два натурализо-
вавшиеся колка и между ними остепняющиеся отмершие насаждения
с редкими сухостойными деревцами. Эти рисунки интересно сравнить
с нашей фотографией 1951 г. (рис. 3). За 38 лет, прошедших с мо-
мента посещения Тингуты Г. Н. Высоцким, в этих посадках произошли
следующие основные изменения.
1.	Белополынная стадия остепнения сменилась восстановившейся
комплексной степью, весьма близкой к коренному комплексу ассоциа-
ций, свойственному Ергенинской высокой степи.
2.	Существовавший 38 лет тому назад среди белополынника разре-
женный древостой из сухих деревцов и кустов исчез совершенно.
Лишь кое-где можно видеть среди оцелиненной степи единичные
остатки пеньков или отдельные кусты вяза или дуба (они приурочены
к микрозападинам или к склонам микроводоразделов).
3.	Во времена Г. Н. Высоцкого в натурализующихся колках пре-
обладал вяз, в настоящее время в них господствует дуб.
Тингутинские лесные посадки, представляющие собою интересней-
ший опыт лесоразведения в условиях водораздельной опустыненной
степи Ергеней, естественно, привлекли в последнее время внимание
многих исследователей (Земляницкий, 1950в; Карпов, 1952; Левина
и Исаченко, 1952).
Отрядом экспедиции АН СССР в 1951 г. на приводораздельной
части Тингутинской дачи был подробно изучен участок величиной
160X260 м с двумя сохранившимися более крупными лесными колками
и несколькими мелкими, в том числе автором закартирована и описана
растительность (при участии коллектора отряда студентки МГУ
Г. С. Минаевой).
Закартированная площадь типична для всей приводораздельной
части Тингутинского лесхоза. Микрорельеф здесь расчленен на микро-
депрессии (блюдца и потяжины) и микроводоразделы между ними.
При общем слабом уклоне на восток, к балке Хараусун, намечаются
связи между западинами, указывающие на пути перемещения стоко-
вых вод (на плане, рис. 4, они выделяются в виде полос типчаково-
ковыльной ассоциации с примесью разнотравья). К западинам приуро-
чены пятна лугово-светлокаштановых почв и светлокаштановых выще-
лоченных почв. Здесь располагаются сохранившиеся от сплошных
посадок 60-летней давности лесные колки размерами от 10>.10 до
30x50 м. Деревья в колках в 1942 г. все были вырублены. Местами,
где были жилища и разводился огонь, срубленные деревья не возоб-
новились и получились полянки, заросшие сорняками (см. рйс. 4, южный
колок на плане). Большая же часть деревьев, в особенности дуба, пре-
красно возобновляется прикорневой порослью. Дубы обильно плодоносят.
Большая часть крупных колков занята сомкнутыми мертвопокров-
ными дубовыми насаждениями с высотой дубов 3-—4 (7) м, при
диаметре 3—5 см (максимальный диаметр 8 см).
Пространство между колками покрыто вполне оцелинившейся
комплексной опустыненной степью, где не сохранилось почти никакого
следа от посаженных 60 лет тому назад древесно-кустарниковых пород.
По склонам от микроводоразделов к западинам, окружая колки,
располагаются (в общем концентрически, хотя и с весьма различной
конфигурацией контуров) злаковые и разнотравно-злаковые ассоциации
на светлокаштановых и светлокаштановых выщелоченных почвах, без
вкраплений пятен солонцов. Среди этих ассоциаций встречаются еди-
ничные кустики и деревца прозябающих остатков деревьев и кустар-
ников (дуба, вяза, боярышника).
О J W Дм
7	И5 И7 ЕИ8 ЕЕ8	Ш* Ш13
EEw |Д/7 ПИ» ИИ?0 О EEk D? О* Ь5
Рис. 4. Геоботанический план участка в 6-м квартале Тингутинского лесхоза (Красноармейский район Сталинградской обл.).
Участок в 1886—1893 гг. был полностью засажен лесом. (Картировала В. Д. Александрова VIII1951).
1 — дубовые (порослевые рубки 1942 г.) насаждения с примесью вяза и береста * западинах с лугово-светлокаштановымн тяжелосуглинистыми почвами, мертво-
покровные (травяной покров не развит). Сомкнутость 0.8—0.9, высота дуба 3—4 м. 2 — тоже, у опушки. Почва задернена пыреем (Agropyrum repens) с примесью
разнотравья. 3—-то же; травяной покров с преобладанием типчака (F. sulcata) и ковыля (Stipa Lessingiana). В прмопушечных частях колков и в мелких колках
на почве суглинистой переходной к лугово-светлокаштаиовой. 4 — то же, с осоково-пырейным травяным покровом (доминируют Agropyrum. repens и Carex
melanostachya). В приопушечной части колков. 5 — то же; травяной покров разиотравно-ковыльно-типчаковый (Festuca sulcata, Stipa Lessingiana, Euphorbia
Seguieriana, Galium ruthenicum, Agrimonia eupatoria и др.). Приопушечные части колков. 6 — насаждения вяза с небольшим участием дуба в западинах
с лугово-светлокаштановымн тяжелосуглниистыми почвами сомкнутостью 0.7—1.0, мертвопокровные (травяной покров не развит). Высота вяза 2 (до 4—5) и.
7—прогалина среди вязового насаждения в западине. Почва задернена пыреем. 8—пырейная ассоциация (Agropyrum repens) в микрозападинах с почвами,
переходными к лугово-светлокаштановым. 9— разнотравно-пырейная ассоциация. Доминирует Agropyrum repens, значительная примесь разнотравия (Salvia
nemorosa, Galium ruthenicum и др.). На склоне западины у опушки лесного колка, на почве, переходной к лугово-светлокаштановой и светлокаштановой выще-
лоченной. 10 — житияково-пырейная ассоциация. Доминант Agropyrum repens, субдоминант Agropyrum pectiniforme. Склон западины, у опушки лесного колка на
почве, переходной к лугово-светдокаштановой. 11 — солодково-пырейная ассоциация. Доминирует A. repens, субдоминант Glycyrrhiza glabra. По склону запа-
дины, примыкая к опушке лесного колка. Почва светлокаштановая выщелоченная. 12— солодково-пырейно-осоковая ассоциация. Там же. Доминирует Carex
melanostachya, субдоминанты пырей и солодка. 13— разнотравно-тнпчаково-ковыльная ассоциация с ковылем волосатиком. Преобладают Stipa Lessingiana и Festuca
sulcata, значительная примесь Koeleria gracilis, Stipa capillata и разнотравья (Euphorbia Seguieriana, Galium ruthenicum, Linum psrenne и др.). По склонам западни,
пологим потяжинам и микрозападинам на почве, переходной к лугово-светлокаштановой. 14—рази отравно-типчаково-ковыльная ассоциация со St:pa capillata
и солодкой по склону западины иа почве суглинистой светлокаштановой среднесолоицеватой, выщелочеииой. Доминируют Stipa Lessingiana и Festuca sulcata.
Примесь разнотравья (Euphorbia Seguieriana, Glycyrrhiza glabra и др.). 75 — ковыльно-типчаковая ассоциация с примесью разнотравья. По пологим потяжинам
и окраинам западни на почве светлокаштановой суглинистой, среднесолонцеватой. Доминируют Festuca sulcata и Stipa Lessingiana, примесь Phlomis pungens,
Linosyris villosa, Ephedra distachya. 16 — ковыльно-типчаковая ассоциация. Фоновая ассоциация микроплакоров. Почва светло каштановая суглинистая,
средне- и сильносолонцеватая- Доминирует Festuca sulcata и Stipa Lessingiana, примесь ромашника (Pyrethrum achilleifolium), прутняка (Kochia pro strata).
17— белополынно-типчаковая ассоциация на глубоких и средних солонцах (пятнами на микроводоразделах). Преобладает типчак, субдоминант белая полынь.
18— ковыльно (Stipa Lessingiana)-Tiin4aKOBan (F. sulcata) ассоциация с примесью солодки (Glycyrrhiza glabra). Окраина склона западины при переходе к микроводо-
разделу. 19—типчаково-белополынная и белополынная ассоциация. Пятнами по микроводоразделам на глубоких и средних солонцах. Доминирует Artemisia
incana, иногда с большой примесью типчака. 20 — чернополыниая (Artemisia pauciflora) ассоциация иа мелких и корковых солонцах пятнами по гребням микроводо-
разделов. 21—дуб. 22—ильмовые (вяз, берест). 23—боярышник. 24 — остатки отмерших стволов. 25—направление уклона к балке Хараусун. S—заросль
спиреи (Spiraea hype ricifalia); Ск — сусликовины тнпчаково-ковыльные, в большом количестве Stipa sareptana; Cm — сусликовины ковыльно-типчаковые;
Сп — сусликовины ковыльно-прутняковые; Сч — сусликовины типчаково-чернополыниые; С — сорняки на месте бывшего костра.

О КОМПЛЕКСНОСТИ В РАСТИТЕЛЬНОМ ПОКРОВЕ
67
Прилегающие к опушке части склонов западин благодаря снего-
накоплению обнаруживают большую промытость почв, в растительном
же покрове наблюдается увеличение количества разнотравья, разра-
стание пырея, общее возрастание высоты и густоты растительного
покрова. Следует заметить, однако, что влияние лесонасаждения на
приопушечную растительность здесь гораздо менее выражено, чем
в подзоне темнокаштановых почв.
Комплексность растительного покрова искусственных лесонасажде-
ний в подзоне темнокаштановых почв мы изучали в ста-
рых (до 40—60-летнег-о возраста) посадках Сальской дачи Романов-
ского района (Ростовской обл.).
История создания Сальской дачи, ее местоположение и природные
условия описаны Ф. И. Травенем (1950). Сведения о Сальской даче
сообщают также Е. Д. Годнее (1949а), Г. В. Занин, В. Д. Алексан-
дрова и Л. А. Летков (1951), И. Н. Рахтеенко (1952).
Сальская дача расположена на равнине водораздела между Доном
и Салом. Лесничество было заложено в 1889 г. на земле, принадле-
жавшей Войску Донскому. Наиболее старая часть посадок насажда-
лась сплошными массивами по „нормальному" типу. Начиная с 1901 г.
насаждения создавались лесничим Лукьяновым уже иными методами,
основными особенностями которых было: 1) применение дуба в каче-
стве главной культуры, 2) создание колково-полосных насаждений по
депрессиям микрорельефа и 3) организация водорегулирующих соору-
жений в виде валов и плотин. Насаждения Сальской дачи были почти
полностью истреблены во вторую мировую войну, осталось лишь
небольшое количество дубов первого поколения. В настоящее время
в Сальской даче наиболее распространены порослевые ясенево-дубовые
насаждения (главная порода — дуб) с кустарниками (главным образом
жимолостью татарской). Остатки от наиболее старых „нормальных"
посадок обычно разновозрастные благодаря позднейшим подсадкам
и рубкам ухода и санитарным.
Отряд экспедиции АН СССР провел в 1950 и 1951 гг. комплекс-
ное обследование целого ряда „ключей" в Сальской даче как мето-
дом профилей, так и методом учетных площадок разных размеров.
Для характеристики комплексности растительного покрова старых
лесопосадок Сальской дачи мы приведем описание некоторых из них.
Массивные насаждения в Сальской даче
На рис. 5 изображен план части созданного в начале XIX столе-
тия лесного массива в квартале 105, типичного для Сальской дачи.
В пределах учетной площади хорошо выражен микрорельеф.
В северо-западной части площади выделяются три блюдцеобразные
западины. К востоку и к юго-западу от них наблюдается постепенное
повышение. В северо-восточной части площадка пересекается гребнем
микроводораздела, имеющим направление СЗ—ЮВ. В крайнем
северо-восточном углу высоты снова падают и здесь выражено ровное
пространство микроплакора.
В западинах развиты лугово-темнокаштановые тяжелосуглинистые
почвы, в пологих понижениях — переходные к лугово-темнокаштано-
вым; на микроводоразделах—комплексные почвы, где фон образует
тяжелосуглинистая темнокаштановая солонцеватая почва и в нее
вкраплены пятна глубоких и средних солонцов.
Весь этот участок около 50 лет тому назад был облесен.
В настоящее время здесь развиты порослевые (после рубки 1933 г.)
ясенево-дубовые (в одном месте с примесью клена остролистного)
5*
Рис. S. Геоботанический план участка в 105-м квартале Сальской дачи
Романовского лесхоза (Ростовская обл.). (Картировала В. Д. Александрова
VI1950).
1 — дубовые с примесью ясеня обыкновенного насаждения, сомкнутостью 0.7—0.8 в запади-
нах с тяжелосуглиннстой лугово-темнокаштановой почвой. В подлеске жимолость татарская.
Высота дуба 7—8 (до 10) м. Покрытие травяным покровом от 5 до 20%. 2 — то же; в подлеске
жимолость татарская и клен татарский. 3—дубовые с примесью ясеня обыкновенного и
клена остролистного насаждения, сомкнутостью 0.8 в западине с лугово-темнокаштановымн
почвами. В подлеске жимолость татарская и клеи татарский. Высота дуба 7 (до 9) м.
Покрытие травяным покровом 5%. 4— дубовые насаждения без сопутствующих пород и
кустарников, сомкнутостью 0.8—0.9. В пологих понижениях и на склонах микроводораздела
почвы темнокаштановые тяжелосуглнннстые. Покрытие травяным покровом 1—3%. 5 — дубо-
вые насаждения без сопутствующих пород и кустарников, сомкнутостью 0.6. Склон мнкро-
лодораздела, почва темнокаштановая и темнокаштановая слабосолонцеватая. Высота дуба
В—9 (до 10) м. Покрытие травяным покровом 20%. 6 — дубовые насаждения с примесью
ясеня обыкновенного, сомкнутостью 0.7, в подлеске жимолость татарская. Пологое пониже-
ние с почвой темнокаштановой несолонцеватой, тяжелосуглиннстой. Высота дуба б—7 м.
7—дубовые насаждения с примесью ясеня обыкновенного, сомкнутостью 0.6, в подлеске
жимолость татарская. Проективное покрытие травяным покровом 45%. На склонах микро-
лводоразделов, почвы темнокаштановые и темно каштановые слабосолонцеватые. 8—то же;
в подлеске жимолость татарская и клен татарский. 9 —• дубовые насаждения с примесью ясеня
обыкновенного и татарской жимолости, разреженные (сомкнутость 0.3—0.5) и низкорослые
'(высота дуба 4 м) на почвах темнокаштановых суглинистых, слабосолонцеватых. Проективное
покрытие травяным покровом 40—50%. 10 — то же, с участием клена татарского. 11 — разре-
женные, низкорослые насаждения дуба, ясеня и татарской жимолости с остепненнымн прога-
линами. Под кронами в травяном покрове Bromus inermis, Роа angustifolia. На прогалинах
Festuca sulcata с разнотравьем (Galium ruthenicum, Vida tenuifolia и др.) и группы Calophaca
wolgarica. На мнкроплакорных участках и склонах микроводораздела. Почва темнокаштано-
зая, слабосолонцеватая и среднесолонцеватая. 12 — то же, с участием клена татарского.
—остепненные (разнотравно-ковыльио-типчаковые) поляны с группами низкорослых деревьев
ла почвах темнокаштановых тяжелосуглинистых, слабо- н среднесолонцеватых. 14 — остепнен-
ные (с выпавшими посадками) поляны. Комплекс, обравующей фон разнотравно-типчаково-
ковыльной ассоциации (Stipa Lessingiana, Festuca sulcata, Agropyrum repens, Galium ruthenicum
м ДР-) иа темнокаштановых слабо- и среднесолонцеватых почвах и пятен полыиковой ассоциа-
ции (Artemisia austriaca с примесью Festaca sulcata, Limonium sareptanum, Artemisia incana
и др.) на глубоких солонцах. По гребню мнкроводораздела. На темнокаштановых разностях
почв единично попадаются угнетенные низкорослые деревца ясеня и дуба. На солонцах они
не встречаются совершенно. 15 — просеки и другие участки, не засаженные лесом с густым
^разнотравно-ялаковым (Agropyrum repens, Роа angustifolia, Galium ruthenicum, Vida fenui folia}
травостоем.
О КОМПЛЕКСНОСТИ Р РАСТИТЕЛЬНОМ ПОКРОВЕ
69
и дубовые насаждения. Рост их отличается крайней неравномерностью,,
причем наблюдаются переходы от хорошо развитых насаждений
в микрозападинах на почвах лугово-темнокаштановых до полного их
Рис. 6. Геоботанический план части массивного лесонасаждения в
37-м квартале Сальской дачи Романовского лесхоза (Ростовской обл.).
(Картировала В. Д. Александрова, VII 1951).
1 — дубовые порослевые насаждения 18 лет с примесью ясеня обыкновенного, сомкну
тостью 0.7—0.8, высотой 5—7 м, в пологих микропонижениях с почвами тяжелосуглини-
стыми лугово-темнокаштановой и переходной к лугово-темнокаштановой. В подлеске
татарская жимолость. Травяной покров (с преобладанием Роа angustifolia) развит слабо-
(проективное покрытие 5—20%). 2 — варосль татарской жимолости высотой 1—2 м,
сомкнутостью 0.7—0.9 на склоне к микроповышению на почве темнокаштановой солон-
цеватой тяжелосуглинистой. Единичные ясень, берест, клеи полевой. Травяной покров
с проективным покрытием 40—69% (преобладают то Carex uralensis, то Роа angustifolia,
примесь Artemisia austriaca). 3— дуб с ясенем и берестом высотой 3—4 м, сомкнутостью
0.5—0.3 среди жимолости татарской (сомкнутость жимолости 0.7—0.8). Травяной покров
с проективным покрытием 50—55%, на прогалинах 83%. Преобладают то Festuca sulcata
с примесью Artemis’a austriaca и Catex uralensis, то Agropyrum iep^ns. На склоне
микроповышения почвы темиокаштановые суглинистые слабо- и средне солонцеватые.
4— полянки, задерненные злаками (Роа angustifolia) и осокой уральской (Carex uralen-
sis) с единичными кустами жимолости татарской на мнкроводоразделе на почвах тем-
окаштановых солонцеватых. 5-—то же с единичными кустами береста. 6—-злаковые
и разнотравные полянки на мнкроводоразделе, на почве темнокаштановой суглинистой,
средне- и сильносолонцеватой. Деревья и кустарники выпали полностью. Проективное
покрытие травяным покровом до 89%. Преобладают то Festuca sulcata, тТТ Agropyrum
repens с более млн менее значительным участием разнотравья (Euphorbia Seguieriana,
Lathyrus tuberosus, Inula germannica, Phlomis pungens и др.). 7 — ассоциация полынка
(Artemisia austriaca) с примесью Achillea nobilis, Polycnemum majus, Festuca sulcata,
Stipa Lessingiana на пятнах солонцов и сильно солонцеватой темнокаштановой почве
на мнкроводоразделе. Проективное покрытие 20%. 8—полынь солончаковая (Artemisia
salina) с типчаком, сериком (Echinopsilon sedoides), полынком (Artemisia austriaca) на.
среднем столбчато-глыбистом солонце (центр микроводораздела).
выпада на возвышениях с комплексными солонцеватыми почвами.
В общем древесно-кустарниковая растительность сохранилась на 75%
площади; полностью остепнилось 25% площади.
70
В. Д. АЛЕКСАНДРОВА
Интересно отметить, что чисто дубовые насаждения в квартале
105 более устойчивы, отличаются большей однородностью и сомкну-
тостью, чем насаждения ясенево-дубовые, произрастающие в тех же
условиях микрорельефа и почв. Это подтверждает имеющиеся указа-
ния о недостаточной устойчивости насаждений дуба с ясенем обыкно-
венным (Мальцев, 1951; Рахтеенко, 1951; Харитонович, 1950).
Учетная площадь, изображенная на рис. 6, закартирована в 1951 г.
в более крупном масштабе и изображает деталь участка небольшого
массивного насаждения в квартале 37. Вся эта площадь была лет 50
назад облесена. Ныне только в пологих микропонижениях с почвой
лугово-темнокаштановой развиты дубовые порослевые насаждения,
18-летнего возраста, с участием ясеня и с татарской жимолостью
в подлеске, сомкнутостью 0.7—0.8. На склонах микроповышения и его
окраинах на темнокаштановых солонцеватых почвах мы видим участки
разреженного и низкорослого дуба с ясенем и берестом. Здесь сильно
разрослась жимолость татарская. Почва задернена травяным покро-
вом. В центре микроповышения, где наблюдается пятно среднего,
переходящего к мелкому солонца, окруженного почвой темнокаштано-
вой среднесолонцеватой, древесные и кустарниковые породы почти
полностью выпали. Среди растительности с господством полыней
и эфемеров сохранились лишь единичные кустики жимолости, береста
и одно деревцо груши высотою 2 м.
Из рассмотренных материалов можно видеть, что массивные наса-
ждения Сальской дачи отличаются отчетливо выраженной неравномер-
ностью развития растительного покрова, большой разницей в росте
и сомкнутости насаждений в зависимости от микрорельефа и почв
и полными выпадами древесных и кустарниковых пород на наиболее
выпуклых участках микрорельефа с сильно выраженной солонцевато-
стью почвы.
Полосные насаждения в Сальской даче
На рис. 7 изображен план части лесной полосы, заложенной 50
60 лет назад на восточной окраине Сальской дачи. С западной сто-
роны вдоль полосы протягивается поляна шириной около 100 м. Благо-
даря своему окраинному положению эта лесная полоса собирает
с прилегающей степи весьма большое количество снега: по словам
сотрудников Романовского лесхоза, снежный сугроб доходит здесь
до 6 м. Почти все стволы дубов в нижней своей части под влиянием
снеголома сильно искривлены. Полоса лежит на плакоре с хорошо
выраженным микрорельефом.
Рис. 7. Геоботанический план лесной полосы с обширной снегосборной площадью
(с востока примыкает пространство безлесной степи) в 65-м квартале Сальской дачи
Романовского лесхоза (Ростовской обл.). (Картировала В. Д. Александрова, VII 1951).
У—дубовое насаждение (поросль 18 лет) с небольшой примесью ясеня обыкновенного и вяза высотой
6—7 м, сомкнутостью 0.8. Полоса плотная с густым подлеском из татарской жимолости (местами примесь
татарского клена, бересклета бородавчатого). Травяной покров не развит. На комплексных почвах с пре-
обладанием темнокаштановых суглинистых почв разной степени солонцеватости, измененных лесом. 2
го же, полоса продуваемая с расчищенным подлеском и разреженной опушкой. Травяной покров разрежен-
ный, покрытие 5—15% из сорных видов. 3—-разновозрастные насаждения с преобладанием дуба и ясеня.
Сохранились отдельные дубы первого поколения в возрасте около 69 лет. 4— заросль жимолости татарской
ж береста с примесью тамарикса с пышно развитым злаково-разнотравным покровом (Роа angustifolia,
We lica trans silvanica, Artemisia port tic a, Vida tenuifolia, Salvia nemorosa и др.). 5—опушка из жимолости
татарской. 6 — заросли береста у опушки. 7—разнотравно-злаковая растительность вдоль опушки. Пре-
обладают Artemisia pontica и Роа angustifolia. Среди значительного разнообразия видов выделяются
большим обилием то Inula german nice, то Lathy rus tuberosus, то Agropyrum repens, то Festuca sulcata:
-в большом количестве также Salvia nemorosa* Euphorbia Seguieriana, Falcaria Rivini, Vida tenuifolia, Ver-
Aascum orientate и др. Проективное покрытие 75—9>-%, высота травостоя 40—60 см. 8 — разнотравно-злаковая
дластнтельность в степных западинах с лугово-темнокаштановыми почвами, тяжелосуглиннстыми. 9—тип-
чаковая ассоциация (Festuca sulcata), фоновая растительность на межполосной поляне*, на почвах темно-
каштановых суглинистых, слабо- и среднесолонцеватых. 10 — полыиковая ассоциация (Artemisia austriaca)
пятнами на глубоких и средних солонцах. 11— распаханная степь. 12 — группировки сорняков на месте
бывшего стана бригады. 13—дорога.

72
В. Д. АЛЕКСАНДРОВА
Состояние полосы хорошее, причем особенно выделяется почти
равномерное ее развитие на всем протяжении. Насаждение с преобла-
данием дуба и небольшой примесью ясеня обыкновенного и вяза отли-
чается относительной однородностью, с небольшими колебаниями
в полноте и высоте, что является прежде всего результатом большого
снегонакопления, дающего при таянии много дополнительной влаги.
Немалую роль сыграла также своевременно проведенная в 1933 г.
рубка, стимулировавшая развитие сильной поросли.
Вдоль обоих опушек тянется почти непрерывно шириной от 2 до
15 м полоса злаково-разнотравной растительности, сильно отличаю-
щейся от комплексного растительного покрова, развитого на широкой
степной поляне, лежащей к западу от лесной полосы. Приопушечная
растительность отличается обильным развитием разнотравья и ксеро-
мезофильных злаков; проективное покрытие 75—90%, высота траво-
стоя 40—60 см. Подобное олуговение опушки есть также, главным
образом, результат действующего в течение 50 лет добавочного
увлажнения (снегонакопление).
Лесные полосы Сальской дачи, расположенные в ее внутренних
частях и не имеющие таких больших снегосборных площадей, отли-
чаются худшим развитием древостоя, неравномерным его ростом
и неравномерной сомкнутостью (вплоть до полных выпадов) в зависи-
мости от всех изменений микрорельефа и почвенных разностей. В ка-
честве примера приводим план подобной полосы в 17-м квартале Саль-
ской дачи (рис. 8).
В результате изучения комплексности в растительном покрове
старых древесно-кустарниковых насаждений можно сделать следую-
щие обобщения.
В старых лесных посадках 40—60-летнего возраста наблюдается
полная дифференциация растительности по различным элементам
микрорельефа и почвенным разностям.
В подзоне светлокаштановых почв на месте старых посадок завер-
шен процесс остепнения на микроводоразделах, где восстановился
вполне оцелиненный комплексный растительный покров опустыненной
степи, весьма близкий к коренному комплексу ассоциаций. В запади-
нах наблюдаются относительно устойчивые (натурализовавшиеся)
лесные фитоценозы в виде колков. На прилегающих к опушкам
частях склонов западин продолжаются постепенно идущие эндоэкоге-
нетические смены растительности под влиянием прогрессирующего
промывания почвы вследствие снегонакопления.
В подзоне темнокаштановых почв в старых лесных посадках нату-
рализовавшиеся участки лесонасаждений преобладают над остепнивши-
мися. На зацелиневшихся участках с выпадами древесных пород, при-
уроченных к микроповышениям с комплексами темнокаштановых
солонцеватых почв и солонцов, наблюдается комплексный раститель-
ный покров, комплексность которого усложнена процессами остепне-
ния солонцов и олуговения опушек по окраинам лесонасаждений
в местах накопления снежного сугроба.
Наиболее резкая дифференциация насаждений в зависимости от
условий микрорельефа и почв наблюдается в массивных лесонасажде-
ниях и наименьшая — в нешироких лесных полосах, обеспеченных
большой снегосборной площадью. '
Выводы
1.	Развитие комплексности в растительном покрове ис'кусственных
древесно-кустарниковых сообществ на юго-востоке Европейской части
в
0
□
0
й
о
I
I
в
i

й

1
в
74
В. Д. АЛЕКСАНДРОВА
СССР есть следствие природной микроландшафтной комплексности
(комплексности биогеоценозов), характерной для подзон опустыненных
степей и южного варианта типчаково-ковыльных степей.
2.	В этих подзонах развитие растительности в лесных посадках,
не обеспеченных грунтовым питанием или орошением, создаваемых
без коренных мелиораций и при уходе за почвой лишь в первые годы
их жизни, идет по двум направлениям: 1) по пути развития относи-
тельно устойчивого лесного насаждения (натурализации) и 2) по пути
зацелинения, т. е. восстановления растительности комплексной степи
при отмирании деревьев и кустарников.
3.	Натурализация таких древесно-кустарниковых сообществ в под-
зоне светлокаштановых почв и пустынных степей наблюдается только
в депрессиях микрорельефа с лугово-светлокаштановыми почвами,
в подзоне темнокаштановых почв и южного варианта типчаково-
ковыльных степей — на лугово-темнокаштановых почвах, а также и на
темнокаштановых несолонцеватых и слабосолонцеватых почвах.
Наиболее равномерным развитием в подзоне темнокаштановых почв
отличаются древесно-кустарниковые сообщества, вытянутые в виде
нешироких полос и обеспеченные обширными снегосборными площа-
дями. В обоих подзонах на средне- и сильносолонцеватых почвах,
комплексирующихся с солонцами, наблюдается к 20 годам массовое
отмирание деревьев и кустарников и постепенно восстанавливается
растительность комплексной степи, сходная в большей или меньшей
степени с коренной растительностью степи.
4.	Недостатки агротехники подготовки почвы и ухода, неправильное
смешение пород и плохая охрана лесных посадок приводят к увели-
чению комплексности растительного покрова, к резко выраженной
неравномерности в развитии древостоя, к увеличению выпадов
деревьев и кустарников. И напротив — все агротехнические и лесо-
водственные мероприятия, способствующие улучшению условий суще-
ствования древесных и кустарниковых пород, уменьшают комплексность
в растительном покрове, приводят к более равномерному развитию
древостоя и уменьшают выпад деревьев и кустарников.
ЛИТЕРАТУРА
Высоцкий Г. Н. (1915а). Ергеня. Тр. Бюро по прикл. бот., VIII, 10—11.—
Высоцкий Г. Н. (19156). Природные растительные условия и результаты лесо-
разведения на Ергенях Астраханской губернии. Пгр. — Годнее Е. Д. (1949а).
Ергени и опыт их облесения. М.—Л. — Годнев Ё. Д. (19496). Опыт облесения
Ергенинской возвышенности. Лес и степь, 3.—Димо Н. А. и Б. А. Келлер.
(1907). В области полупустыни. Саратов.—Жуков А. Б., Е. Д. Годней,
В. С. Шумаков. (1950). Вопросы агротехники в деле создания дубрав. Лесное
хозяйство, 2. —Закин Г. В., В. Д. Александрова, Л. А. Летков. (1951).
Государственная защитная лесная полоса Воронеж—Вешенская—Ростов. Участок
Вешенская—Ростов. Тр. Комплексн. научи, экспедиции по вопросам полезащитн. лесо-
разведения, /, 1. — Земляницкий Л. Т. (1950а). Лесоразведение на каштановых
почвах. Сб. „Полезащитное лесоразведение1*. — Земляницкий Л. Т. (19506). Опыт
создания лесных полос на солонцах и солонцеватых почвах юго-востока. Лес и степь,
6.—Земляницкий Л. Т. (1950в). Почвенные и лесорастительные условии Ерге-
нинской возвышенности. Сб. „Полезащитное лесоразведение". — Земляницкий
Л. Т. (1951). Создание промышленных дубрав в районах Ергенинской возвышенности.
Лесное хозяйство, 9.—Карпов В. Г. (1952). К экологии роста древесных пород
в пустынно-степной зоне. Бот. журн., 5. — Козлов В. П. (1950). Изменение
режима почвенной влажности под влиянием полезащитных лесных полос в зоне
каштановых почв. Сб. „Полезащитное лесоразведение". — К у ш е в С. Л.,
Ф. Я. Левина, В. М. Фр идланд, Е. В. Шнфферс. (1951). Государственная
защитная лесная полоса Сталинград—Степной—Черкесск. Тр. Комплексн. научя.
экспедиции по вопросам полезащитн. лесоразведения, /, 1. — ЛеЙина Ф. Я.,
Т. И. Исаченко. (1952). Зацелинение искусственных древесно-кустарниковых
насаждений на Ергенях. Тр. Бот. инет. им. В. Л. Комарова АН СССР, сер. III
О КОМПЛЕКСНОСТИ В РАСТИТЕЛЬНОМ ПОКРОВЕ
75
(геоботаника), 8. — Мальцев М. П. (1951). Межвидовые взаимоотношения некото-
рых древесных пород в культурах. Лесное хозяйство, 3.—Мушкетов И. (1886).
Геологические исследования в Калмыцкой степи. Тр. Геолог, комитета, XIV, 1.—
Рахтеенко И. Н. (1951). Корневые системы дуба в зависимости от типов сме-
шения. Лес и степь, 7.—Рахтееико И. Н. (1952). Корневые системы древесных
и кустарниковых пород. М.—Л. —Романов А. А. (1949). Опыт полезащитного лесо-
разведения иа темнокаштановых почвах. Лесное хозяйство, 11.—Романов А. А.
(1950). К вопросу о создании дубрав в зоне темнокаштановых почв. Лесное хозяй-
ство, 1.—Сукачев В. Н. (1950). О некоторых основных вопросах фитоценологии.
Сб. „Проблемы ботаники", I.—Сукачев В. Н. (1952). О некоторых теоретиче-
ских основах научно-исследовательских работ по полезащитному лесоразведению.
Лесное хозяйство, 6.—Травень Ф. И. (1950). Опыт разведения дуба на кашта-
новых почвах Сталинградской области. Сталинград.—Уход за полезащитными лесо-
насаждрниями. (1952). Инструкция по выращиванию защитных лесных насаждений
в степных и лесостепных районах Европейской части СССР. М.—Харитоно-
вич Ф. Н. (1950). Межвидовая борьба и взаимопомощь в степных насаждениях,
М.—Л. — Черников Ф. С. (1947). Лесные полосы на светлокаштановых почвах.
Итоги работ Всесоюзн. Н.-и. инет, агролесомелиорации за 1944—1945 гг. М —Л.— III у-
маков В. С. (1952а). К характеристике состояния посевов дуба на обследованных
ЛЗС в пределах Ергеней. Сообщ. Комплексн. научи, экспедиции по вопросам
полезащитн. лесоразведения, 2.—Шумаков В. С. (19526). О форме дубовых
насаждений на каштановых и светлокаштановых почвах. Лесное хозяйство, 5.
Комплексная экспедиция
Академии Наук СССР,
Москва
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 1
ДИСКУССИИ
ОБЗОР СТАТЕЙ И ПИСЕМ, ПОЛУЧЕННЫХ РЕДАКЦИЕЙ
„БОТАНИЧЕСКОГО ЖУРНАЛА" В СВЯЗИ С ДИСКУССИЕЙ
ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА И ВИДООБРАЗОВАНИЯ1
Дискуссия по проблемам вида и видообразования, начатая в № 6
„Ботанического журнала" за 1952 г. помещением статей Н. В. Турбина
и Н. Д. Иванова и продолженная в следующих номерах, вызвала зна-
чительный интерес среди советских биологов. Большое количество
статей и писем, полученных редакцией, свидетельствует о том, что
необходимость свободной научной дискуссии по одному из центральных
вопросов биологии назрела уже давно. Начаться она должна была, по
существу, сразу же после появления в печати высказываний Т. Д. Лы-
сенко о виде, явившихся, в первую очередь, предметом дискуссии.
Во многих статьях, поступивших в редакцию, отчетливо проводится
мысль, что наука может успешно развиваться и служить делу строи-
тельства коммунизма только в том случае, если любое новое научное
представление, выдвинутое любым ученым, независимо от его поло-
жения и независимо от того, каким он пользуется авторитетом, будет
сразу же становиться предметом товарищеской критики и всестороннего
обсуждения. Только в результате такой критики выявятся сильные и
слабые стороны новых идей и будут намечены пути дальнейшей раз-
работки проблемы.
В ближайшее время редакция „Ботанического журнала" подведет
предварительные итоги по ходу дискуссии по проблемам вида и видо-
образования. К сожалению, она смогла из-за отсутствия места опубли-
ковать только часть поступивших в ее портфель материалов.
В настоящей статье дается первый обзор статей и писем, которые
редакция не имела возможности напечатать на страницах журнала.
При этом следует отметить, что некоторые присланные статьи стояли
на слишком низком научном уровне, они возвращены авторам и в об-
зоре не приняты во внимание. Общий объем текста, на основании
которого составлен настоящий обзор, превышает 40 печатных листов.
В неопубликованных материалах обсуждаются два основных вопроса:
1) о внутривидовых и межвидовых отношениях растений и 2) о сущ-
ности биологического вида и закономерностях процесса'видообразова-
ния. По обоим вопросам высказываются взгляды как за, так и против
положений, выдвинутых академиком Т. Д. Лысенко.
Изложим сначала содержание статей, в которых взгляды авторов,
начавших дискуссию, подвергаются критике.
1 Текст обзора был предварительно направлен авторам статей и писем. Полу-
ченные от авторов замечания и исправления были учтены редакцией в той степени,
поскольку они не требовали значительного расширения объема обзора. Некоторые
авторы не прислали своих замечаний.
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
77
Кандидат философских наук С. Г. Иванов (Ленинград) в статье
„Против извращений в биологической науке" утверждает, что Дарвин,
безусловно признававший существование в природе качественно различ-
ных видов животных и растений, а также наличие качественных скач-
ков в развитии органического мира, не мог все же вскрыть законы
возникновения этих изменений в эволюции. Поэтому бездоказательным
является утверждение Н. В. Турбина, будто учение Дарвина по рас-
сматриваемому вопросу не противоречит диалектическому материа-
лизму и мичуринской биологии. Другой ошибкой Н. В. Турбина и
Н. Д. Иванова является утверждение, что учение Дарвина сво-
бодно от мальтузианства и* что Т. Д. Лысенко, по существу, отрицает
естественный отбор как закон развития органического мира. Автор
считает, что по Дарвину основу, содержание естественного отбора
составляет борьба за существование, вытекающая из перенаселенности.
Той же точки зрения придерживается и Н. Д. Иванов, отвергающий
мичуринское понимание отбора, в котором, по мнению С. Г. Иванова,
борьба за существование заменяется выживаемостью организмов. Автор
указывает, что всему учению Дарвина в той или иной мере присущи
эклектичность, противоречивость, созерцательность и ограниченность.
Между тем, ни Н. В. Турбин, ни Н. Д. Иванов не дают ничего нового,
они плетутся за Дарвином в вопросе определения вида и закономер-
ностей его возникновения и развития. Подчеркивая относительность
граней в природе, игнорируя элемент абсолютного в относительном,
они сходят с позиций марксизма на позиции субъективизма. Заслуга
Т. Д. Лысенко в том, что он впервые обосновал и объяснил один из
важнейших критериев вида—качественное отличие внутривидовых отно-
шений от межвидовых. Н. Д. Иванов исходит из марровского, анти-
марксистского понимания скачков. В целом, по мнению автора,
Н. В. Турбин и Н. Д. Иванов искажают многие положения диалекти-
ческого материализма и мичуринской биологии. Конкретный биологиче-
ский материал в статье С. Г. Иванова не обсуждается и даже не приводится.
Ф. X. Шакиров (Казань) прислал статью „К вопросу о конкурен-
ции в растительном мире". Критикуя Н. Д. Иванова и обвиняя его
в искажении взглядов Ч. Дарвина и Т. Д. Лысенко, он считает, что
у Н. Д. Иванова имеются два серьезных возражения против теории
Т. Д. Лысенко об отсутствии внутривидовой борьбы, заслуживающих
рассмотрения. Первое возражение — указание на невозможность объ-
яснить конкуренцию между близкими видами одного рода, отрицая
внутривидовую борьбу. Это возражение автор отводит на том осно-
вании, что „острота борьбы между особями не находится в прямой
зависимости от их генеалогического родства; она определяется сте-
пенью сходства экологических требований при одновременном различии
их биологии". Второе возражение — указание на наибольшую остроту
борьбы между особями_одного вида, что вызвано сходством потребных
для жизни условий. На самом же деле, по мнению автора, „возникно-
вению борьбы между наиболее близкими по происхождению особями
препятствует сходство их организации, их биологических особенностей".
Одной из причин путаницы в рассуждениях о внутривидовой и меж-
видовой борьбе автор считает смешение в одном термине „конкурен-
ция" двух совершенно различных явлений: „борьба" и „конкурс" (т. е.
выживание одних особей и гибель других при возникновении необхо-
димости уменьшения числа особей, однородных по отношению к фак-
тору, вызвавшему такую необходимость). Отношения „конкурса" автор
предлагает выделять в особую категорию отношений, считая, что
такого рода взаимозависимость имеет место между животными (обычно
одного вида) как следствие размножения хищников, между расте-
78
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
ниями — при размножении растительноядных животных, паразитов,
вредителей и при недостатке площади для нормального развития всех
особей одного вида. Попутно, анализируя механизм процесса самоизре-
живания, автор стремится доказать, что самоизреживание чистых
насаждений подчиняется закономерностям „конкурса", а не борьбы.
Кандидат биологических наук В. В. Тарчевский (Свердловск) при-
слал две статьи: „Новая теория видообразования не противоречит уче-
нию Дарвина и Мичурина" и „Вид и его признаки в свете мичуринской
биологии". В первой статье автор доказывает двойственность позиции
Дарвина: эволюционная теория Дарвина, исходящая из убеждения
о нереальности видов и признающая постепенность изменений, не под-
крепляется фактическим материалом; факты же, приводимые в ряде
мест тем же Дарвином, говорят о скачкообразном характере развития
вида. Такую же двойственность автор усматривает и у И. В. Мичу-
рина. В. В. Тарчевский даже пишет: „Не соглашаясь с вейсманистской
мутационной теорией и выступая против Спрыгина и Коржинского,
в то же время И. В. Мичурин в принципе согласен с ней, так как он
не может отбросить факты скачкообразного появления видов". Далее,
автор считает, что теория Т. Д. Лысенко, „основанная в самом широком
смысле на диалектическом методе", не противоречит подлинным взгля-
дам Ч. Дарвина и И. В. Мичурина в той части, которая -касается
признаваемого ими скачкообразного изменения видов. Кроме того,
автор, трактуя вопрос формирования представлений о виде, указы-
вает на неясность критерия вида в практической работе системати-
ков, в частности у авторов „Флоры СССР" на примере анализа родов
Salix и Astragalus. Во второй статье автор, пользуясь, как он гово-
рит, трудами Т. Д. Лысенко, дает следующее определение вида: „Вид —
это качественная определенность в историческом развитии органиче-
ского мира, с особыми в каждом отдельном случае биологией разви-
тия, жизненностью, приспособлениями для защиты и численности вида,
характером внутривидовых отношений, пластичностью, требованиями
к условиям жизни и, наконец, тем или иным количеством разновид-
ностей и популяций, физиологически совместимых между собой".
Дальше он разбирает эти признаки, считая, в частности, что для
внутривидовых взаимоотношений характерно явление самоизреживания.
Профессор И. Н. Симонов (Москва) в статье „Некоторые замечания
по поводу статей Н. В. Турбина и Н. Д. Иванова", аргументируя
главным образом цитатами, приходит путем их сопоставления к выводу,
что в работах Т. Д. Лысенко по проблеме вида „развивается и побе-
ждает мичуринская материалистическая биология" и что статьи Н. В.
Турбина и Н. Д. Иванова уводят к вредной и разоблаченной „теории"
Мальтуса.
Аспирант С. Е. Коровин (Москва) прислал статью „О характере
критики «нового учения о виде» Н. В. Турбиным и Н. Д. Ивановым".
Он относится неодобрительно к тому, что „обсуждение взглядов
Т. Д. Лысенко на вид увлекло авторов критических статей в область ре-
визии основных положений и понятий биологической науки, вошедших
в советскую школу и научный обиход". С. Е. Коровин полностью
соглашается с Т. Д. Лысенко. Он допускает возможность сосущество-
вания в одном организме признаков двух видов. Так, у Juglans regia
имеют место случаи повторного цветейия, осуществленного по типу
Platycarya strobilacea. У видов рода Tamarix из секции Vernales
вторичное летнее цветение идет не по тетрамерному типу, характер-
ному для весеннего цветения, а по пентамерному. Эти факты соответ-
ствуют, по мнению автора, тому способу видообразования, о котором
говорит Т. Д. Лысенко.
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
79
Кандидат биологических наук Н. Носенко (Ворошиловград) в статье
„К вопросу о виде и видообразовании" критикует Н. В. Турбина и
Н. Д. Иванова, считая, что они не вносят ясность в обсуждаемые
вопросы и не принимают во внимание естественного развития, которое
претерпевают взгляды любого ученого, в том числе и Т. Д. Лысенко.
Л. Н. Макаров-Кожухов (Анапа) в статье „О действии площади
питания и внутривидовой конкуренции" критикует утверждение В. Н.
Сукачева о том, что в растениеводстве разработка вопроса о площади
питания основывается на учении о внутривидовой конкуренции. Он
считает, что в статье В. Н. Сукачева нет бесспорного фактического
материала, подтверждающего наличие внутривидовой конкуренции. Так,
приводимые В. Н. Сукачевым в табл. 4 данные об изменении коэффи-
циента вариации высоты стеблей вики в зависимости от плодородия
почвы при переводе их в относительные величины свидетельствуют,
по Л. Н. Макарову-Кожухову, только об увеличении коэффициента ва-
риации с ростом растений, что не связано обязательно с наличием
внутривидовой конкуренции. Кроме того, уменьшение площади питания
вызывает уменьшение коэффициента вариации, а не увеличение, чего
требует теория внутривидовой конкуренции. Процесс изреживания дре-
востоев или стеблестоев вызывается не конкуренцией, а различным
качеством посевного (посадочного) материала, вызывающим различия,
прогрессирующие с ростом растений. Автор считает, что положение
о действии площади питания формулируется В. Н. Сукачевым неясно,
так как он не анализирует действие различных факторов среды. Тепло
вообще не может быть объектом конкуренции, а использование расте
нием света и воздуха не- представляет трудностей. Следовательно,
в определении площади питания могут играть роль только вода и
минеральные вещества почвы.
Статья Г. И. Садовского (Пружаны, Брестская обл.) называется
„О предмете систематики в свете учения о виде и видообразовании". Ис-
ходя из понимания вида и видообразования, данного Т. Д. Лысенко, автор
требует коренной перестройки существующей классификации органиче-
ских существ. Он считает, что восстановление родословного дерева расти-
тельного мира и построение естественной системы, чем занимается со-
временная систематика, не соответствуют задачам социалистического
сельского хозяйства. „Изучение потребностей органических существ —
коренная задача агробиологической науки. Никакого отношения . ..
к решению этой задачи систематика в настоящее время не имеет". Отказ
от естественной системы, являющейся „каталогом музейных экспонатов",
не означает, однако, ликвидации систематики как науки. Надо перейти
к экспериментальному этапу развития систематики, к изучению не только
формы, а, главным образом, содержания организмов и условий их суще-
ствования. Классификация организмов, по Г. И. Садовскому, должна
носить исключительно видовой характер, с отказом от внутривидовых
подразделений (кроме разновидностей); она должна строиться не на осно-
вании совокупности признаков, а на основании экспериментально установ-
ленного качества видов (наследственности). Автор считает, что в „совре-
менных" учебниках по систематике (Н. И. Кузнецов и Н. А. Буш) орга-
низмы только описываются. Классифицируются они в отрыве от условий
существования, а следовательно, в отрыве от сельскохозяйственной прак-
тики. Он критикует работы Б. М. Козо-Полянского (1922, 1950), обосно-
вывающего, по его мнению, отрыв систематики от практики. Конеч-
ный вывод Г. И. Садовского: необходимо создать мичуринскую систе-
матику, связанную с сельскохозяйственной практикой.
Б. В. Княжецкий (Москва) в статье „О борьбе в органическом
мире Земли. (О межвидовой и внутривидовой борьбе в лесу)" защищает
80
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
тезис о том, что понятие „борьба", заимствованное из отношений
внутри капиталистического общества, не должно применяться в био-
логии, так как никакой „борьбы" в человеческом понимании, целеустрем-
ленной борьбы в органическом мире нет. Также и понятие „жизнь"
в отношении животных и растений должно быть заменено понятием
„существование". Между организмами нет ни борьбы, ни взаимопомощи,
а есть только взаимосвязь: положительная, отрицательная или безраз-
личная, причем в ходе развития организмов, а также в зависимости от
условий внешней среды, характер взаимосвязи может меняться. Автор
иллюстрирует изменение характера взаимосвязи примерами из области
биологии древесных пород и леса. Взаимосвязи между особями одного
и того же вида, в конечном итоге, положительные, поэтому лучше и
целесообразнее создавать чистые древостои с подлеском и опушками
из кустарников и других пород для создания полезной фауны или
групповое смешение, в зависимости от микроусловий и хозяйственных
соображений. Способы ведения лесного хозяйства должны быть пере-
смотрены с учетом взаимосвязей между древесными породами и окру-
жающей средой на основе учения Мичурина, Докучаева, Вильямса и
Лысенко, в свете диалектического материализма. При этом необходимо
учитывать, что нельзя переносить законы, открытые в сельском хозяй-
стве, на лесное хозяйство, имеющее свою специфику. Широкие круги
лесоводов, по мнению Б. В Княжецкого, в последние годы совсем
сбиты с толку „отменой внутривидовой борьбы" и насильственным
внедрением „гнездовых" методов выращивания леса и в таежной зоне.
Значительная группа полученных редакцией статей, в которых кри-
тикуются представления Т. Д. Лысенко о видообразовании, посвящена
специально вопросу о характере внутривидовых и межвидовых взаимо-
отношений.
В статье „Существует ли внутривидовая конкуренция?" Г. Н. Ми-
рошниченко (Москва) пишет, что Т. Д. Лысенко отрицает внутривидо-
вую конкуренцию из-за непонимания сущности экономических отношений.
Он отождествляет внутривидовую конкуренцию с пожиранием („Агро-
биология", 1952, стр. 543), с классовой борьбой (стр. 504) и с мальту-
зианством. Классовая борьба фактически оказывается у него мальтузиан-
ством. Автор считает, что ошибка Т. Д. Лысенко не была до сих пор пре-
одолена потому, что все искали цитат, которые можно ему противо-
поставить; но поскольку классики марксизма не могли предвидеть такой
грубой путаницы понятий, то и не выясняли разницу между ними, и
таких цитат нет. Несостоятельны также „экспериментальные доказа-
тельства" отсутствия внутривидовой конкуренции. Т. Д. Лысенко
ссылается на бесчисленное количество врагов и случайностей; но если
из 200 семян кок-сагыза вырастает гнездо из 3—5 растений, то это уже
закономерность. Указывая на повышение урожая при гнездовом посеве,
Лысенко забывает, что, кроме конкуренции, есть и взаимопомощь.
Утешая себя заявлением, что на практике никогда не потребуется
изучать закономерности перенаселенности, он упустил возможность
сделать практически важный вывод о наилучшем числе семян в гнезде.
Что же касается отношения конкуренции к эволюции, то причиной дивер-
генции конкуренция быть не может: для конкуренции необходима не-
посредственная близость, которая способствует также взаимному опы-
лению и нивелировке возникающих различий.
В большой статье П. Н. Голиневича (Москва) ^„Перенаселение
и внутривидовая борьба" доказывается, что Т. Д. Лысенко в работе
„Естественный отбор и внутривидовая конкуренция" грешит как против
формальной логики, так и против диалектики. Различая источники и
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
81
условия жизнедеятельности организмов, автор указывает, что перена-
селение и борьба за существование между организмами, пользующимися
•общими источниками жизнедеятельности, — два взаимосвязанных явле-
ния. Перенаселение может возникнуть только среди организмов, поль-
зующихся одинаковым источником жизнедеятельности, но имеет различ-
ные формы, связанные с особенностями их биологии. Автор анализи-
рует различные формы перенаселения у растений в различных эколо-
гических условиях и вводит понятие зональной сопряженности роста,
связанной с борьбой за существование, за тот фактор, который в данной
зоне находится в минимуме. Местные отклонения от общезональных
условий вызывают изменения зональной сопряженности роста растений.
Автор подчеркивает динамический характер перенаселенности, постоянно
возникающей в результате роста и развития растений и уничтожаемой
в результате отпада целых растений или их частей. Лесоводческая
практика вскрыла эти особенности перенаселения, отразив их в табли-
цах хода роста одновозрастных насаждений. Перенаселение может
быть гибельным, когда условия развития каждой особи и сами особи
совершенно одинаковы (в отношении того источника жизнедеятельно-
сти, из-за которого идет борьба), или динамичным. В последнем
случае гибнут не все особи. Первая форма перенаселения в природе
очень мало вероятна, но может иметь место в растениеводстве, хотя
и редко. П. Н. Голиневич критикует работы М. Д. Данилова и
В. Г. Нестерова, в которых „обосновывается" отсутствие внутривидо-
вой борьбы и перенаселения в лесу, затем он разбирает особенности
перенаселения у животных и особенности некоторых форм межвидовой
борьбы за существование: борьба между организмами разных видов
из-за общих источников жизнедеятельности, борьба между поедающими
и поедаемыми особями и, наконец, паразитизм. Методологическая
основа ошибок Т. Д. Лысенко — в его попытке обосновать отсутствие
внутривидовой борьбы за существование на примере выращивания
сельскохозяйственных культур, так как в сельском хозяйстве человек
в ряде случаев сознательно стремится устранить перенаселение. Свои
опыты Т. Д. Лысенко построил неправильно, сведя их к однократному
статистическому наблюдению. Т. Д. Лысенко подменил исследование
явлений перенаселения и борьбы за существование из-за общих источ-
ников жизнедеятельности исследованием соотношения между количе-
ством растений кок-сагыза, сохранившихся ко времени уборки, и весом
их корней. Кроме того, он не принял во внимание того, что, помимо
гибельной формы перенаселения, имеется динамичная форма, как раз
и возникшая при гнездовых посевах кок-сагыза. П. Н. Голиневич,
анализируя цифровые данные Т. Д. Лысенко, показывает следующее:
1) количество гнезд, подвергнутое Т. Д. Лысенко статистической
обработке, не соответствует расстоянию между гнездами, следовательно,
по каким-то причинам какая-то часть гнезд из обработки исключена;
2) коэффициент корреляции и точность опыта не вычислялись; 3) из
32000 всходов до уборки дожило только 4000 растений, а 28 000
погибли „случайно", как считает Т. Д. Лысенко. Ясно, что на основа-
нии таких данных нельзя выводить никаких законов, хотя все же и
в опытах Т. Д. Лысенко „пробивается" закон внутривидовой борьбы
за существование. Под конец П. Н. Голиневич анализирует понятие
самоизреживания, определенное М. Ольшанским так: „Густые всходы
одного вида лесных растений противостоят всей своей массой в борьбе
с другими видами и в то же время не конкурируют друг с другом".
(„Социалистическое земледелие", 8 января 1952 г.), т. е. определенное
при помощи признаков, отрицающих возможность изреживания растений
в насаждении. „Самоизреживание" — это „фиговый листок для при-
б Ботанический журнал, № 1, 1954 г.
82
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
крытия идеалистической сущности „закона" отсутствия внутривидовой
борьбы",—считает автор.	<
В. И. Толстой (Москва) прислал статью „К вопросу о взаимоотно-
шениях и связях живых организмов". На изученном им опыте работы
знатной свинарки Вологодской области лауреата Сталинской премии
А. Е. Люсковой, добившейся получения за год от одной матки и ее
дочернего потомства 172 поросят и 5330 кг свинины, он показывает,
как человек, изменяя условия кормления, заменяет внутривидовую
борьбу внутривидовой взаимопомощью. Он считает, что Т. Д. Лысенко
не разъяснил, а запутал вопрос о внутривидовой борьбе и ни в коем
случае не доказал ее отсутствия. Термин „самоизреживание" не меняет
самого факта гибели части растений из-за отсутствия света и питания
в условиях внутривидовой борьбы за существование. В живой природе
как внутри вида, так и между видами имеют место сложные взаимоот-
ношения, включающие и борьбу и взаимопомощь.
Инженер-лесовод В. А. Северов (Москва) в статье „К вопросу
о внутривидовых отношениях", разбирая сначала различные новые
формы внутривидовой взаимопомощи, указывает на факты существо-
вания и внутривидовой конкуренции, также проявляющейся в разных
формах, подтвердив их примерами из живой природы.
Студент Станислав Карч (Ростов-на-Дону) в статье „О внутриви-
довой конкуренции", так же как и Г. Н. Мирошниченко и П. Н. Го-
линевич, разбирает опытные данные Т. Д. Лысенко с кок-сагызом
и приходит к выводу, что они являются лучшим доказательством
внутривидовой конкуренции. Пример Т. Д. Лысенко с завязыванием
семян у люцерны говорит только о том, что при загущенных посевах
нет благоприятных условий для развития семян. Внутривидовая борьба
растений не имеет ничего общего с классовой борьбой в человеческом
обществе. Нельзя признавать межвидовую борьбу, не признавая внутри-
видовой, так как оба явления в одинаковой мере определяются нехват-
кой необходимых условий существования. Кроме того, Т. Д. Лысенко,
считая, что признание внутривидовой конкуренции есть допущение
классовой борьбы в органическом мире, сам говорит о том, что
внутривидовая борьба отсутствует, как правило. Следовательно, как
исключение она все же существует. Спрашивается, где же
Т. Д. Лысенко видел эти исключительные случаи „классовой" борьбы
у растений?
В письме инженера-лесовода М. Г. Лабуаова (с. Хреновое Воронеж-
ской обл.) укавывается, что лесоводы на каждом шагу видят явления
внутривидовой конкуренции. Письмо кончается призывом к лесоводам:
„Давайте искренне поблагодарим академика В. Н. Сукачева за защиту
материалистического учения о внутривидовых и межвидовых взаимоот-
ношениях у растений и найдем в себе мужество признать, что послед-
ние годы мы говорили на лекциях и писали в статьях по этому поводх
не то, что видели, не то, что есть в действительности".
Инженер-лесовод М. И. Субботин (гор. Зуевка Кировской обл.)
в статье „Критические заметки к вопросу о внутривидовой конкурен-
ции", отмечая значение теории стадийного развития Т. Д. Лысенко,
в tg же время указывает, что последний не развивает свое учение в при-
менении к древесным породам. Т. Д. Лысенко неправильно выступил по
вопросу о внутривидовых взаимоотношениях с положениями, противо-
речащими лесохозяйственной практике. Эти положения внутренне проти-
воречивы, не логичны ине соответствуют диалектическому материализму.
Понятие „самоизреживание" нелепо: как могли закрепиться в потомстве
признаки, свойства особей, не оставляющих потомства (самоизредив-
шихся — отмерших)? Автор сопоставляет данные Т. Д. Лысенко по лю-
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
83
церне и кок-сагызу и показывает, что они противоречат друг другу. Так,
люцерна в густом состоянии не плодоносит и, так как она не способна
к „самоизреживанию", ее необходимо изреживать. Кок-сагыз в густом
стоянии плодоносит и способен к „самоизреживанию". Для люцерны
в загущенных посевах семена биологически бесполезны, для кок-
сагыза — полезны. Взаимоотношения культурных растений с сорными
трактуются Т. Д. Лысенко идеалистически. Семена сорных растений
„отказываются прорастать", „отказываются появляться". Растение, „как
бы предвидя обстановку, строго рассчитывает (являясь продуктом
естественного отбора) свои силы и возможности". Отрицая перенасе-
ление, Т. Д. Лысенко говорит в то же время о „самоизреживании",
но ведь без перенаселения незачем было бы и говорить о „самоизре-
живании". Отрицание „геометрической прогрессии размножения"
в органическом мире, т. е. перенаселения, а следовательно, и внутри-
видовой борьбы, не только не служит разоблачению мальтузианства,
а поддерживает „теорию" Мальтуса. Подобно другим авторам,
М. И. Субботин, анализируя опытные данные с кок-сагызом, считает,
что они никак не подтверждают выводы Т. Д. Лысенко. Все построе-
ния Т. Д. Лысенко по этому поводу проникнуты субъективизмом,
произвольны.
Инженер-лесовод И. Я. Чекалин (лесхоз Болыпе-Вьясского района
Пензенской обл.) прислал статью „Теория и практика защитного
лесоразведения. О теории биогеоценоза акад. В. Н. Сукачева", в ко-
торой указывает, что теория биогеоценоза, несмотря на ряд недорабо-
ток в ней, вызывающих справедливые упреки, по своей идейной
направленности является материалистической. Серьезные недостатки
в степном лесоразведении — гибель значительной части посевов,
осуществленных по методу Т. Д. Лысенко, — объясняются тем, что
автор метода гнездовых посевов игнорировал громадный опыт лесо-
разведения, а его защитники подошли к предложению Т. Д. Лысенко
догматически, без критики. В теории защитного лесоразведения
отсутствовала свобода критики и был создан своего рода аракчеевский
режим. Заслуга академика В. Н. Сукачева в том, что он, не побоявшись
никаких ярлыков, выступил против схемы гнездовых посевов и показал,
что она применима только в ограниченных условиях северной лесостепи.
В других статьях, полученных редакцией, основное внимание уде-
ляется критике представлений Т. Д. Лысенко по вопросу о видообра-
зовании. В некоторых из них затрагивается попутно и вопрос о харак-
тере межвидовых и внутривидовых отношений.
Большая статья М. Н. Быстрова (Москва) озаглавлена: „К фило-
софскому и историко-биологическому познанию процесса видообразова-
ния. (В связи с критическим разбором работы акад. Т. Д. Лысенко
Новое в науке о биологическом виде»)". Дав краткий исторический
обзор эволюционного учения, автор называет Кювье „основоположни-
ком анархо-катастрофической концепции развития", возрожденной
Т. Д. Лысенко в новом, особом варианте. Между тем в популярной
философской литературе (Д. М. Трошин) взгляды Т. Д. Лысенко
преподносятся как диалектико-материалистическое учение. Факты
„порождений", приводимые Т. Д. Лысенко, хорошо объясняются
половой гибридизацией, возможность которой совершенно не опроверг-
нута. Т. Д. Лысенко и его сторонники совершенно игнорируют
многовековой опыт биологии, считая, что до них ничего не было
сделано,—они оторвались от широкого круга советских биологов.
М. Н. Быстров разбирает историю рода Convallaria и показывает,
6*
84
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
что видообразование в этом роде шло не путем „порождений", а в
результате постепенного нарастания качественных изменений. Мы
являемся свидетелями появления промежуточных форм новых географи-
ческих видов ландыша, существование которых Т. Д. Лысенко считает
невозможным. Дальше автор подробно разбирает вопрос о происхож-
дении ржи и пшеницы. Глубокие исторические исследования показывают,
что не пшеница породила рожь в процессе эволдоции, а наоборот,
рожь, повидимому, принимала участие в сложных гибридизационных
процессах, в результате которых под воздействием искусственного
отбора возникли культурные пшеницы. Вытеснение ржи пшеницей
и превращение ржи в сорное растение пшеничных посевов предгорных
районов есть следствие целого ряда природных и экономических
факторов и не имеет ничего общего с надуманной схемой Т. Д. Лы-
сенко. „Новая*1 концепция видообразования Т. Д. Лысенко противоре-
чит фактическим данным биологии и несовместима с диалектическим
материализмом. Результаты дискуссии „должны выйти за пределы
узкой аудитории специалистов и подвергнуться широкой популяриза-
ции. .. чем скорее это будет сделано, тем лучше это будет и для
советской биологической науки и для широких кругов советской моло-
дежи, изучающей биологию11.
М. Н. Марков (Ленинград) в статье „О новом учении о биологи-
ческом виде и видообразовании11 приветствует развернувшуюся дискус-
сию. Он считает концепцию Т. Д. Лысенко по вопросам видообразо-
вания в целом антимарксистской и вредной. В то же время он считает,
что Н. В. Турбин и Н. Д. Иванов критикуют Т. Д. Лысенко не
с позиций марксизма, а с позиций дарвинизма. Дарвин же, доказав
факт эволюции, не смог открыть законы развития живой природы.
Теория естественного отбора метафизична и ошибочна. В ее основе
лежит случайная, неопределенная или индивидуальная изменчивость,
она почти игнорирует роль физической среды. Практика животновод-
ства показала, что желаемые изменения могут быть получены и без
отбора. Отобранные формы являются следствием стихийно создавшихся
условий существования для них. Мичуринское учение, признавая общую
теорию развития дарвинизма, не является дарвинизмом, оно принци-
пиально отлично от последнего, ибо в основу изменчивости кладет не
природу организма и отбор, а изменение условий существования. Теория
Т. Д. Лысенко эклектична, она формально признает мичуринское
учение, включает отдельные принципы теории отбора, но по своей
сущности являеФся вейсманистско-морганистской. Формально признавая
влияние условий существования, фактически Т. Д. Лысенко говорит
о таинственном порождении новой чужеродной формы в недрах старой;
индивидуального развития нового у него нет. Исчезает и эволюция,
ибо нет преемственности в развитии формы. Т. Д. Лысенко положил
в основу своего учения не типическое, а случайное. Взамен М. Н. Марков
предлагает свое, как он называет, „марксистское понимание процесса
индивидуального развития, процесса формообразования", в основе
которого лежит воздействие на природу организма постепенно изменяю-
щихся условий, причем одним из важнейших путей этого воздействия
является упражнение или неупражнение органов, т. е. изменение
органов под влиянием изменения их функций, а также соотноси-
тельность органов, о чем Т. Д. Лысенко умалчивает. Решающим
в эволюции являются условия существования, а не природа организмов.
По вопросу о природе вида Т. Д. Лысенко стоит, по существу,
на позициях Дарвина, отрицая только внутривидовую конкуренцию и
непрерывность в развитии видов. По Т. Д. Лысенко, вид реально суще-
ствует только как сумма индивидуумов; в действительности же вид —
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
85
не условность, а объективная реальность не только как особое каче-
ственное состояние живой материи, но и как племенная общность,
живой коллектив. Разновидности •— формы существования вида и этапы
в его развитии. Внутривидовые отношения очень сложны: без взаимо-
помощи невозможно существование вида, без противоречий, борьбы
невозможно его развитие и дифференциация внутри вида. Отрицание
противоречий и взаимопомощи внутри вида—роковая ошибка Т. Д. Лы-
сенко.
Кандидат биологических наук А. К. Ефейкин (Чебоксары) прислал
статью „Новое учение о виде и старый антидарвинизм под новой
вывеской11. Он пишет: „Каждый, кому дорог престиж советской науки,
не - может равнодушно смотреть на то, как в этом новом учении
Т. Д. Лысенко о виде искажаются принципы марксистско-ленинской
философии, а материалистическое учение Дарвина о естественном
отборе подменяется дефризовским учением о внезапном возникновении
видов и идеалистической (автогенетической) идеей «самоизреживания».
Эта концепция распространилась в советской науке потому, что
авторитет Т. Д. Лысенко считался непререкаемым и критика его
взглядов была исключена. Между тем фактический материал, представ-
ленный Т. Д. Лысенко, очень скуден и, как это уже показано, не-
убедителен. С другой стороны, во всех приводимых им случаях нет
никакого действительного новообразования. Остается также совершенно
непонятным, почему в одном случае пшеница порождает рожь, в другом
случае какой-то вид пшеницы и т. д. Отрицая эволюционное значение
внутривидовых изменений, Т. Д. Лысенко тем самым полностью
снимает роль естественного отбора в эволюции, предлагая взамен под
видом «нового в науке» старые мутационистские теории Виганда, Кор-
жинского, Де-Фриза и Филипченко11. А. К. Ефейкин считает ошибоч-
ным отрицание внутривидовой борьбы, указывая, что Т. Д. Лысенко
заменяет дарвиновское материалистическое объяснение отмирания
особей в густом посеве идеалистическим „самоизреживанием11.
В статье кандидата биологических наук С. И. Глуздакова (Ново-
сибирск) „К вопросу о виде и видообразовании11 указывается, что
Дарвин допустил две связанные друг с другом методологические
ошибки: отрицание скачков в процессе видообразования и отрицание
реального существования видов в природе. Заслуга Т. Д. Лысенко
состоит в том, что он, во-первых, вскрыл эти ошибки, а во-вторых,
показав реальность видов, объяснил закономерности их развития как
единого процесса количественно-качественных изменений при решаю-
щей роли условий внешней среды. В то же время учение Т. Д. Лысенко
о виде имеет ряд недостатков. Его определение вида слишком обще
и неопределенно, в нем дается неправильное сравнение вида со звеньями
цепи, в то время как виды — этапы исторического развития живых орга-
низмов. Подчеркнув скачкообразность возникновения видов, Т. Д. Лы-
сенко не дал четкой характеристики скачка и не вскрыл двух его форм.
Видообразование нужно рассматривать в неразрывной связи с процес-
сом расселения вида, во время которого он подвергается воздействию
условий жизни и приспособляется к новым условиям: в одних случаях
в форме взрыва, в других постепенно,—это две формы скачка. Суще-
ствование эндемиков доказывает, что видообразование происходит и
сейчас. Превращение Aconilum excelsum Rchb. в A. sajanense Kumin.
произошло скачкообразно, переходных форм между ними нет. В роде
7 rollius имеется ряд примеров постепенного отмирания старого и воз-
никновения нового (происхождение Т. dschungaricus Rgl. от Т. altai-
cus С. А. М., Т. uralensis Gorodk. от Т. asiaticus L.). Постепенно шло
видообразование в роде Betula, хорошо изученном В. Н. Сукачевым.
«6
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
Разновидности-—не только формы существования вида, они могут дать
и дают новые виды в результате накопления мелких количественных
изменений и их перехода в качественные изменения через скачки. Отсут-
ствие в науке единого и четкого критерия вида приводит к произ-
волу в работе систематиков и к чрезмерному дроблению видов (роды
Alchimilla, Hieracium и др.), к построению системы на основе не сово-
купности признаков, а по одному признаку, часто малозначащему (строе-
ние железистых органов как основа различения видов в сем. Labiatae).
Кандидат биологических наук Л. И. Липаева (Москва) в работе
„По поводу статьи Т. Д. Лысенко Новое в науке о биологическом
виде»1* говорит о том, что Дарвин в действительности не сводил видо-
образование к постепенным количественным изменениям. Он признавал
роль в эволюции как мелких, так и крупных качественных изменений.
Это подтверждено и К. А. Тимирязевым, в статье о Дарвине в 1909 г.
Новейшие данные подтверждают правильность основных положений
теории Дарвина. Так, показано, что в результате амфидиплоидии могут
возникнуть формы, имеющие отличие от исходных, порядка видовых и
даже родовых (А. Р. Жебрак, 1939; А. Мюнцинг, 1953, и др.). В сводке
А. И. Лусса (1935) приведены факты, что у растений изредка возни-
кают спортивные уклонения порядка видовых, но в огромном боль-
шинстве случаев—порядка разновидностных, подобно изменениям,
связанным с половой сферой. Это подтверждает положение Дарвина,
что эволюционное расхождение на крупные систематические единицы
неизбежно должно происходить в известной мере постепенно под дей-
ствием естественного отбора, накопляющего более мелкие приспособле-
ния. В вопросе о существовании переходных форм между видами также
прав не Т. Д. Лысенко, а Дарвин. Факты из области систематики под-
тверждают это: цикл Artemisia maritima (Б. А. Келлер), цикл Ranunculus
auricomus (М. А. Розанова), Pulmonaria officinalis и Р. obscura (Г. А.
Левитский), Cousinia microcarpa и С. arachnoides (М. В. Культиасов)
и др. Весьма возможно, что в ряде случаев, приводимых Т. Д. Лысенко,
имело место простое засорение посевов. Требуют специального объясне-
ния только факты нахождения зерен одних видов в колосьях других.
Эти факты не новы в науке, так как известен ряд случаев появления
среди гибридов первого поколения при отдаленных скрещиваниях так
называемых патроклинных растений, т. е. растений отцовского типа,
частично гаплоидных, частично диплоидных (работы Клаусена, 1925,
1929; Костова, 1929, 1934); Б. Л. Астауровым (1947, 1948) были искус-
ственно получены патроклинные особи у тутового шелкопряда. Во всех
этих случаях имела'место элиминация ядра яйцеклетки, что было пол-
ностью доказано в случаях гаплоидной патроклинии. В пользу такого
объяснения материала Т. Д. Лысенко говорит редкая встречаемость
„порождений", появление их только у скрещивающихся между собой форм
и, наконец, возникновение только уже существующих видов, т. е. отсут-
ствие действительного новообразования. Что же касается предположений
Т. Д. Лысенко и В. С. Дмитриева о том, что сорные растения есть
результат „порождения" культурными, то они носят совершенно натур-
философский характер и ничем не подтверждаются. Не менее бездока-
зательно утверждение, что весь процесс видообразования сводится
к подобным „порождениям".
В большой статье Н. А. Кузьмина (Москва) „Учение Дарвина и
вопросы современной биологии" прежде всего подчеркивается большое
положительное значение дискуссии, начатой „Ботаническим журналом".
Многие биологи говорят о развитии дарвинизма, отрицая в то же время
все его основы. Встает законный вопрос: что же осталось у нас от
дарвинизма? Н. А. Кузьмин разбирает вопрос о внутривидовых и меж-
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
87
видовых отношениях и защищает по этому вопросу точку зрения
Дарвина и Энгельса, основывающуюся на фактах. Он считает, что
Т. Д. Лысенко и популяризирующий и развивающий его работы
Г. А. Гурев (1951), к сожалению, занимают в данном случае позицию
Дюринга. Н. А. Кузьмин в связи с этим формулирует, как он говорит,
основной биологический закон: „В стихийном стремлении жизни к ее
максимальному проявлению наибольшая возможность к переживанию и
использованию пищи, обращающейся в круговороте природы, дости-
гается возрастающим разнообразием живых тел и постоянным совер-
шенствованием их специального приспособления к изменяющимся усло-
виям существования". Этим законом, в частности, объясняется и
приводимый Т. Д. Лысенко факт, что малоурожайный сорт, подмешан-
ный к более урожайному, не вытесняется последним, а, наоборот,
увеличивает свою относительную численность. Дело в том, что незна-
чительная примесь особей другого сорта, которым нужен иной ассорти-
мент питательных веществ, в иное время и в иной пропорции, будет
чувствовать себя лучше основного сорта. Т. Д. Лысенко считает факто-
рами естественного отбора наследственность, изменчивость и выжи-
ваемость. Но здесь простая тавтология, так как естественный отбор
и есть выживаемость. Дальше Н. А. Кузьмин обсуждает вопрос о пере-
населении, доказывая его наличие в природе, и анализирует опыты
Т. Д. Лысенко с кок-сагызом, которые, несомненно, подтверждают
существование внутривидовой конкуренции. Разбирая взгляды Т. Д. Лы-
сенко на видообразование, Н. А. Кузьмин показывает несостоятель-
ность обвинений Дарвина в „плоском эволюционизме". Не Дарвин,
а сам Т. Д. Лысенко виновен в искусственном разрыве количественных
изменений (рост) и качественных (развитие), составляющих в действи-
тельности неразрывное биологическое единство. Далее он подчерки-
вает, что дарвиновский принцип приспособления организма к внешним
условиям, который в свое время отстаивал Энгельс, выступая про-
тив Дюринга, имеет явное преимущество перед принципом ассими-
лирования внешних условий, выдвинутым Т. Д. Лысенко. Первый не
менее материалистичен, но более последователен и всеобъемлющ.
Подводя итоги, Н. А. Кузьмин говорит: „Из года в год напор дру-
жески-заушательской критики становится все сильнее, и вот мы
видим, что от учения Дарвина не остается ничего, кроме некоторого
количества фактов, в которых Дарвину так и не удалось разобраться".
Отбрасываются положения о тенденции живых тел к размножению
в геометрической прогрессии, о перенаселении, о борьбе за существо-
вание; естественный отбор, потерявший свои предпосылки, отпадает;
расхождение признаков отрицается; дарвинизм в целом оценивается
как метафизическое, плоскоэволюционное учение. Взамен дарвинизма
введены догмы, основанные на непонимании учения Дарвина и на отказе
от позиций классиков марксизма.
А. С. Ахиезер (Москва) прислал статью „К вопросу о новой теории
Т. Д. Лысенко". Он указывает, что в основе теории видообразования
Т. Д. Лысенко лежит отрицание исторически сложившейся специфики
организмов и отрицание, по существу, категории наследственности,
в результате чего становится бессмысленным спор между вейсманиз-
мом и учением Мичурина. За вульгаризацию диалектического материа-
лизма несут ответственность не только Т. Д. Лысенко, но и наши
философы, очень слабо разрабатывающие категории марксистско-ленин-
ской философии с точки зрения их проявления в различных сферах
природы и общества и не подвергнувшие поэтому критике ошибочные
положения Т. Д. Лысенко. Автор указывает на то, что Т. Д. Лысенко
.отрывает науку от практики, уводит ее в область абстрактного теоре-
88
ОБЗОР СТАТЕЙ по проблеме вида
тизирования, искажает сущность учения Дарвина. Подобно другим
авторам, Ахиезер останавливается на вопросе о внутривидовой конку-
ренции и анализирует опыты Т. Д. Лысенко с кок-сагызом, расцени-
вая их как подтверждающие ее существование.
Кандидат биологических наук В. Н. Бахтина (Винница) в статье
„Биологический мираж" указывает на многочисленные факты существо-
вания переходных форм между видами, ссылаясь на сводку Е. Н. Син-
ской „Динамика вида" (1948). Эти факты подтверждают справедливость
дарвиновской точки зрения и ошибочность концепции Т. Д. Лысенко.
Экспериментальные данные самого Т. Д. Лысенко не убедительны,
они допускают другие, значительно более естественные объяснения,
как это показали Н. В. Турбин и Н. Д. Иванов. Теория Т. Д. Лы-
сенко — биологический мираж, затемняющий горизонт нашей науки.
Зоотехник А» М. Лобанов (Иваново) прислал статью „Новое в био-
логической науке", являющуюся, как он пишет, плодом долгих споров
целой группы составителей. Он указывает, что авторы статей, направ-
ленных против Н. В. Турбина и Н. Д. Иванова (С. И. Исаев и др.,
А. Н. Студитский, Н. И. Нуждин, В. С. Дмитриев, Ф. А. Дворянкин).
ничего не дают в подтверждение взглядов Т. Д. Лысенко, превращают
разбор вопросов в мешанину цитат, а деловую критику в грубую брань.
Они требуют, по существу, прекращения дискуссии, развертывание
которой необходимо для развития советской биологии, и для преодоле-
ния тенденций к установлению в ней аракчеевского режима. В стать»1
содержится оценка значения дарвинизма, развитого И. В. Мичуриным
и советскими биологами, приводятся примеры постепенных эволюцион-
ных изменений, взятые как из природы, так и из эксперимента (работы
И. В. Мичурина, М. Ф. Иванова, опыты П. Камерера и т. д.), и дается
философская и научная критика основных положений лысенковской
концепции видообразования. Факты „порождения" видов, приводимые
Т. Д. Лысенко, автор считает возможным объяснить уклонениями в ин-
дивидуальном развитии при изменении условий.
Студент И. Д. Сидоренко (Ужгород) прислал тезисы своего высту-
пления „К вопросу о видообразовании", состоявшегося на дискуссии
в Ужгородском университете в мае 1953 г. Он указывает, между про-
чим, что после первого его критического выступления по поводу пред-
ставлений Т. Д. Лысенко о внутривидовых и межвидовых отношениях
ему и поддержавшим его студентам был снижен балл по курсу дарви-
низма. Университетская дискуссия подтвердила существование вредной
тенденции „монополии авторитетов". И. Д. Сидоренко критикует фак-
тический материал Т. Д. Лысенко, объясняя гибридизацией приводимые
последним факты „порождения".
К. Г. Гуринов (Кашино, Свердловской обл.) в статье „Развиваются
или зарождаются виды?" критикует представления Т. Д. Лысенко по
вопросу о видообразовании, не соглашаясь в то же время с Н. В. Тур-
биным и Н. Д. Ивановым. Он считает, что Т. Д. Лысенко вос-
станавливает в советской науке биологические представления Дю-
ринга.
И. Селль-Бекман (Ленинград) в письме в редакцию критикует
статью М. В. и Т. В. Виноградовых. Она считает, что Виноградовы
неверно излагают взгляды Дарвина, приписывая ему отрицание каче-
ственных изменений в ходе эволюции и мнение, что дивергенция про-
исходит только под влиянием внутривидовой борьбы. Виноградовы про-
извольно обращаются с высказываниями Энгельса о дарвинизме. Обвиняя
Н. В. Турбина и Н. Д. Иванова в отсутствии фактов, они сами не
дают ни фактов, ни новых мыслей, ни ясной постановки вопроса. Автор
упрекает редакцию в том. что она предоставила страницы журнала для
ОБЗОР СТАТЕЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ВИДА
89
недоброкачественной статьи. „За что же должен страдать читатель?" —
спрашивает Селль-Бекман.
В письме в редакцию А. Елич пишет: „Ваш почин в вопросе видо-
образования является большим делом". Он критикует представление
Т. Д. Лысенко о видообразовании и внутривидовых взаимоотноше-
ниях, подчеркивая их противоречие практическому опыту сельского
хозяйства и лесоводства.
Статья Е. С. Миляновского (Сухуми) посвящена частному зоо-
логическому вопросу „О приспособительной окраске насекомых". При-
водя обширный фактический материал, он доказывает, что известные
в науке случаи мимикрии не могут быть объяснены прямым воздействием
условий внешней среды, их ассимиляцией. Невозможно и внезапное
появление мимикрирующего вида насекомого со всеми особенностями
его окраски, формы и поведения. Единственное приемлемое объяснение
для явлений мимикрии — дарвиновский естественный отбор, действующий
в ряде поколений. Многолетний опыт работы автора с насекомыми не
дал ни одного случая „порождения" видов.
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 1
н. д. Иванов
К ВОПРОСУ ОБРАЗОВАНИЯ НОВЫХ ФОРМ В ПРИРОДЕ
И КУЛЬТУРЕ
(Получено 26 ХП 1953)
Наши ученые, как и весь советский народ, с огромным воодушев-
лением встретили постановление сентябрьского Пленума Центрального
Комитета Коммунистической Партии Советского Союза „О мерах даль-
нейшего развития сельского хозяйства СССР". Советские ученые вос-
приняли постановление Пленума ЦК партии как свое кровное дело,
и намеченная задача создания в ближайшие два-три года обилия про-
дуктов питания для населения и сырья для легкой и пищевой промыш-
ленности стала боевой программой для всех работников науки.
Проводимая Коммунистической партией мудрая политика индустриа-
лизации нашей страны, развития быстрыми темпами тяжелой промыш-
ленности,— в особенности машиностроения,—основанная на научном
познании экономических законов развития общества, создала реальные
материальные условия для успешного выполнения поставленной задачи.
Но было бы ошибкой думать, что материальные условия сами по себе,
без надлежащей работы и усилий со стороны всех партийных и госу-
дарственных звеньев, обеспечат необходимый дальнейший подъем сель-
ского хозяйства. Большие задачи в деле превращения предпосылок
в реальное претворение стоят, в частности, перед нашими учеными.
Товарищ Н. С. Хрущев в своем докладе на Пленуме совершенно
четко определил положение и задачи сельскохозяйственной науки. Он
сказал: „Большую роль в дальнейшем подъеме сельского хозяйства
играет сельскохозяйственная наука. Нужно отметить, что советская наука
внесла значительный вклад в дело подъема сельского хозяйства, тем
не менее она все еще отстает от нужд и запросов производства, неко-
торые институты и опытные станции недостаточно работают над акту-
альными вопросами повышения культуры земледелия и животноводства.
В научных учреждениях недостаточно развернута критика и самокри-
тика, отсутствуют творческие дискуссии и свободный обмен мнениями,
нередко культивируется атмосфера подхалимства и угодничества вокруг
отдельных ученых". Эти слова Н. С. Хрущева имеют прямое отноше-
ние ко всем разделам биологической науки.
Одной из причин отставания сельскохозяйственной науки от нужд
и запросов производства является выявившееся за последнее время
неглубокое и небрежное отношение части наших ученых к коренным
теоретическим проблемам, что, вместе с известным нигилизмом к науч-
ным достижениям предшествующих поколений, иногда приводит к топ-
танию на месте и к серьезным теоретическим и практическим ошибкам.
Одной из таких больших теоретических проблем, непосредственно свя-
занных с сельскохозяйственным производством, является вопрос об
образовании новых форм в природе и в культуре, имеющий прямое
К ВОПРОСУ ОБРАЗОВАНИЯ НОВЫХ ФОРМ
91
отношение, в частности, к селекционной работе. По существу эта
проблема должна быть главным содержанием открытой дискуссии
по видообразованию и виду. Правильное ее решение, несомненно,
явится серьезным вкладом как в науку, так и в практику сельско-
хозяйственного производства.
Ученые, придерживающиеся дарвинизма, вскрывали и вскрывают
новые задачи, возникающие перед наукой и практикой, разрешают их,
исходя из основных положений дарвинизма, развивая и углубляя в то
же время последний. К таким можно отнести Мечникова, братьев
Ковалевских, Павлова, Тимирязева и других русских ученых. Среди
ученых, наиболее полно выявивших свои дарования в советское время,
надо назвать в первую очередь И. В. Мичурина, заложившего основы
нового этапа познания растений и животных и нашедшего научные
пути управления их развитием. Многие современные советские ученые,
опираясь в своей научной и практической деятельности на дарвинизм,
успешно развивают ряд новых направлений в биологии. Ученых-дар-
винистов объединяет одна общая характерная черта: все они развивают
биологическую науку, разрешают новые, возникающие задачи, — они
идут вперед.
Совсем иная картина в другом лагере ученых, ставящих перед собой
задачу найти иное объяснение развития органической природы, которым
они пытаются заменить дарвинизм. Несмотря на отдельные случаи
успешного вскрытия и разрешения частных закономерностей тех или
иных явлений, этот лагерь оказался неспособным к успешному разви-
тию новых направлений в биологии, достаточно характерным показа-
телем чего может служить хотя бы бесплодное и ложное учение о на-
следственности. В настоящее время такого рода учеными являются
главным образом буржуазные идеалисты и метафизики. Всех их объеди-
няет ревизионизм по отношению к дарвинизму.
Конечно, ревизионизм буржуазной биологической науки проявляется
не всегда открыто. Авторитет и сила дарвинизма так велики, что мно-
гие из буржуазных ученых-ревизионистов предпочитают рядиться в тогу
дарвинизма. Примером этого может служить хотя бы неодарвинизм.
Но история показывает со всей очевидностью, что под флагом вер-
ности дарвинизму и утверждениями о желании только „улучшить1*,
„развить" на основании современных данных основные положения дар-
винизма— в действительности всегда скрывается ревизия его.
История также показывает, что все попытки подмены дарвинизма
оказывались несостоятельными. „Мода" на них быстро устаревала, и
они терпели крах. Так было с мендельянцами, дефризианцами, „тео-
рией" Лотси и так обстоит дело с современными попытками неодарви-
нистов, вейсманистов-морганистов, пытающихся дать „новые" теории
развития органического мира.
Одной из важных задач дискуссии, ведущейся в „Ботаническом
журнале", является разоблачение нового учения Т. Д. Лысенко о видо-
образовании и виде, как ревизионизма основных положений дарвинизма,
и борьба с этим ревизионизмом. Как и подобает подлинным ревизио-
нистам, сторонники нового учения стремятся скрыть свой разрыв
с дарвинизмом и свое несогласие с его основными положениями. Так,
например, для того чтобы предотвратить разоблачение имеющегося
налицо ревизионизма, Н. И. Нуждин пускается даже на такой трюк.
Он отрицает вообще наличие нового учения Т. Д. Лысенко о видо-
образовании и виде и о коренных расхождениях этого учения с тео-
рией Дарвина. Н. И. Нуждин (1953, стр. 13) лицемерно заявляет:
92
Н. Д. ИВАНОВ
„Иначе как клеветническим мы не можем назвать заявление, что
Т. Д. Лысенко «отрицает эволюционное учение Дарвина». Мы вправе
спросить у Н. В. Турбина, откуда он взял, что Т. Д. Лысенко объяв-
ляет учение Дарвина метафизическим и претендует на его замену
новым учением о видообразовании? Да само то «новое учение о видо-
образовании» выдумали Н. В. Турбин с Н. Д. Ивановым. Т. Д. Лы-
сенко назвал свою работу «Новое в науке о биологическом виде»,
тем самым подчеркнув, что речь идет не о новом учении о видообра-
зовании, а о новом в науке, в теории видообразования,
и тем более не об учении Дарвина1*.
Но Н. И. Нуждина разоблачают сами же сторонники „нового** уче-
ния. О. Б. Лепешинская (1953, стр. 386) в статье „Недоброкачествен-
ная критика Н. В. Турбина и Н. Д. Иванова работы Т. Д. Лысенко
о виде**1 задается такими вопросами: „Действительно ли прав академик
Лысенко и сторонники нового учения о виде, когда они
утверждают, что эволюционная теория Дарвина в своей
основе является метафизической, отрицающей качественные
изменения в развитии живой природы? Действительно ли они правы,
когда утверждают, что только новое учение о виде дает един-
ственно правильное, диалектико-материалистическое решение проблемы
видообразования?** (подчеркнуто мною,—Н. И.). Известно, что О. Б- Ле-
пешинская дает положительный ответ на оба вопроса. В частности, она
пишет (1953, стр. 388): „На 36-м году советской власти пора отказаться
от защиты всяких метафизических взглядов и под видом критики ста-
раться выгородить свои ошибочные, лженаучные установки**.
Однако, несмотря на всю категоричность постановки вопроса о мета-
физичности основ эволюционной теории Дарвина и о „диалектико-
материалистическом** решении проблемы видообразования новым уче-
нием Т. Д. Лысенко, О. Б. Лепешинская (1953, стр. 386) в то же время
оговаривает: „Заметим, что у Лысенко нет работы «Новое учение
о виде». Он развивает мичуринское биологическое учение4*.
С. И. Исаев, Я. К. Меркурьева, И. С. Строганова и Н. И. Фейгин-
сон (1953, стр. 45) так же прямо и нескромно называют „новое** уче-
ние Т. Д. Лысенко „диалектико-материалистической теорией видообра-
зования**. Зато по адресу дарвинизма С. К. Карапетян (1953, стр. 232)
заявляет: „... утверждение... о том, что взгляд Дарвина на развитие
живой природы, на видообразование не находится в противоречии
с диалектическим материализмом, является в керне ошибочным и со-
вершенно бездоказательным**. И ни один -из сторонников „нового'*
учения не счел нужным выступить с критикой подобных характеристик
учения Дарвина.
Второй чертой поведения наших ревизионистов является стремление
запугать как выступивших с критикой своих научных противников,,
так и читателей, с тем чтобы не было повадно критиковать „новое"
учение. Для этого пускаются в ход бездоказательные и крикливые
обвинения и в вейсманизме, и в морганизме, и в менделизме, и в субъек-
тивизме, и в метафизике, и в идеализме, и в мальтузианстве, и в реак-
ционности, и в следовании за идеологами империализма и даже в от-
крытой пропаганде враждебных марксизму идей.
Недопустимыми также являются организационные „методы** ведения
дискуссии сторонниками „нового” учения, которые стоят во главе боль-
шинства академических журналов в качестве либо их редакторов или
1 Кстати сказать, О. Б. Лепешинская сочла возможным объявить мою критик}
„недоброкачественной- без ее рассмотрения. Мне кажется, это н есть проявление
того, что получило название приклеивания ярлыков, нисколько не помогающего
решению спорных вопросов.
К ВОПРОСУ ОБРАЗОВАНИЯ НОВЫХ ФОРМ
93
их заместителей, либо членов редколлегий. Н. И. Нуждин, главный
редактор „Журнала общей биологии", очень быстро откликнулся на при-
глашение „Ботанического журнала" принять участие в дискуссии по
вопросу о виде и видообразовании, опубликовав в „Журнале общей
биологии" (№ 1, 1953 г.) статью „Рецидив вейсманизма под флагом
з’ащиты дарвинизма". Но вот мой ответ на статью Н. И. Нуждина,
посланный в редактируемый им журнал еще в апреле прошлого года,
редакция до сих пор не удосужилась опубликовать. В то же время
Н. И. Нуждин посчитал возможным поместить в октябре 1953 года
статью А. А. Рубашевского, в которой по моему адресу снова и снова
бездоказательно повторяются те же обвинения. Приведу еще пример.
Журнал „Вопросы философии" поместил статью И. А. Полякова и
С. Р. Микулинского, ошельмовавших меня как „последователя аполо-
гетов империализма" и „проповедника антимарксистских идей". В то же
время редакция отказалась поместить мое ответное письмо, в котором
показана вздорность этих обвинений и ошибочность взглядов Полякова
и Микулинского. Разве это не аракчеевский режим? Ясно, что при со-
здавшейся обстановке, когда определенной группой ученых не выпол-
няется указание Коммунистической партии о свободном обмене мне-
ниями, развитии критики и самокритики, будет очень трудно разраба-
тывать возникающие новые научные вопросы, решение которых так
важно для практики нашего хозяйства. Видно, что среди наших ученых
есть часть товарищей, не желающих считаться с анализом Н. С. Хру-
щева недостатков в сельскохозяйственной науке и не стремящихся
устранить эти недостатки.
Таким образом, факт остается фактом: новое учение Т. Д. Лысенко
о видообразовании и виде существует, и сторонники его претендуют
заменить этим учением дарвинизм. Поэтому разоблачение ревизионист-
ских стремлений определенной группы наших ученых и борьба с ними
является одной из важных задач дискуссии и ее нужно довести до
конца.
Было бы неправильным предполагать, что дарвинизм разрешил все
вопросы, относящиеся к процессу образования новых органических
форм. Наоборот, учение И. В. Мичурина позволяет нам на более ши-
рокой основе рассмотреть и разрешить их. Постараюсь подтвердить
это на конкретном примере.
В настоящее время идет процесс внедрения в сельскохозяйственную
практику новых сортов пшеницы, выведенных академиком Н. В. Цици-
ным путем гибридизации пшеницы и пырея и направленного воспитания
образовавшихся новых форм. Высокая урожайность, стойкость против
многих болезней и вредителей и другие качества этих новых сортов
пшеницы (или пшенично-пырейных гибридов) дают основание Придавать
им большое значение.
Помимо этого можно с полным основанием считать, что эти сорта
пшеницы являются новыми формами, отличными от всех известных
сортов пшеницы по своей морфологии, биохимии, физиологии и т. д.
Достаточно сказать, что зерно их содержит до 22% белка, а часть
сортов являются многолетними. Следовательно, новые сорта пшеницы
резко отличаются от существующих сортов как по хозяйственным, так
и по биологическим признакам, — т. е. являются новыми формами куль-
турных растений.
История возникновения этих новых форм культурных растений нам
известна, и мне кажется, что рассмотрение принципиальных сторон
становления их поможет выяснить ряд вопросов, имеющих отношение
как к процессу образования новых форм, так и к их общему пониманию.
94
Н. Д. ИВАНОВ
Согласно дарвинизму, становление и бытие каждой формы является
результатом изменчивости, наследственности и естественного отбора,
имеющего свои движущие силы в виде способности размножаться
в геометрической прогрессии и вызываемой ею конкуренции, в связи
с ограниченными в природе условиями существования для каждой орга-
нической формы. Имели ли место эти факторы в становлении новых
форм пшеницы? Да, имели, но, во-первых, не все и, во-вторых, часть
из них носила иной характер, чем это обычно имеет место в природе.
Признаки, определяющие новые формы пшеницы и отделяющие ее
от других форм, возникли в результате изменчивости под влиянием
гибридизации и условий существования. Закрепились эти признаки и
стали в известной мере постоянными в результате наследственности.
Следовательно, факторы изменчивости и наследственности являлись
одними из действующих начал в образовании также и этих новых форм.
Но вот третье действующее начало дарвинизма — естественный
отбор, с его движущими силами, никакой роли в образовании новых
форм пшеницы не играл. Совершенно очевидно, что как направление
характера изменений, так и их закрепление не зависело ни от какой бы то
ни было конкуренции, ни от того, что эти формы имели какие бы то
ни было преимущества в экономике природы.
Изменчивость — это непременное начало возникновения всего нового
в природе,—имевшая место и при образовании новых форм пшеницы,
носила несколько иной характер, чем в случаях образования новых
форм в естественной обстановке, в природе. Здесь изменения возни-
кали и закреплялись неизмеримо быстрее, — новая форма, отличная
как от исходных, так и от существующих форм, возникла в неизме-
римо более короткие сроки, чем возникают они обычно в естественной
обстановке,— и направлены в нужную человеку сторону, чего нет в по-
следней.
Следовательно, мы являемся свидетелями процесса образования
новых культурных форм, который протекал далеко не так, как он
протекает в естественной природе. К такому же выводу мы придем,
если рассмотрим возникновение других форм культурных растений
(например, мичуринского церападуса № 1, рябин гранатной и мичурин-
ской дессертной, мичуринских сортов яблонь, груш, вишен и т. д.,
многих сортов зерновых и т. д.) и животных (горные мериносы, арха-
ромериносы, украинские степные белые свиньи, костромские коровы,
новые породы лошадей, кур и т. д. и т. п.), полученных в недавнем
прошлом и в настоящем нашими учеными и селекционерами.
Вот это обстоятельство —- явное противоречие фактически имеющих
место процессов получения в короткие сроки советскими учеными
и селекционерами новых форм различных растений и животных с по-
ложениями дарвинизма о медленном, постепенном образовании новых
форм организмов в естественной природе, — как мне кажется, и может
быть источником неудовлетворенности наших ученых и практиков
теорией Дарвина о видообразовании. А эта неудовлетворенность вызы-
вает вполне логичное и закономерное стремление снова вернуться
к пониманию этого процесса, с тем чтобы получить положительные
ответы на возникающие вопросы, вытекающие из этого противоречия.
Но мало этого. Если процессы образования новых форм имеют раз-
личия, то естественно и неизбежно расхождение в принципах опреде-
ления органических форм, в частности вида.
Пшеницы Н. В. Цицина, имеющие совокупность признако.в, по ко-
торым их можно отнести к самостоятельному виду, нельзя, конечно,
назвать разновидностью, обособившейся в процессе развития под влия-
нием естественного отбора. Если же вернуться к практическим поло-
К ВОПРОСУ ОБРАЗОВАНИЯ НОВЫХ ФОРМ
95
жениям систематики, то ети пшеницы вообще должны быть „вне за-
кона", так как, согласно международным правилам ботанической номен-
клатуры, межвидовые гибриды, наряду с химерами, не принадлежат ни
к виду, ни к роду. Следовательно, и толкование вида, данное Дарвином,
также не способно удовлетворить ученых и практиков, имеющих дело
с сельским хозяйством — вернее, с культурными растениями и жи-
вотными.
Помимо этого, отдельные положения дарвинизма, имеющие большое
значение для понимания процесса видообразования в естественной при-
роде,— как, например, конкуренция, борьба за существование во всех
ее проявлениях (внутривидовая, межвидовая и с физическими усло-
виям'и), — часто или совсем не применимы к культурным растениям и
животным, либо имеют у них свое особое значение.
Но означает ли это, что дарвинизм устарел, что ему надо дать
„отставку" и заменить каким-то другим, новым учением? Конечно,
нет, уже по одному тому, что дарвинизм — это в первую очередь и
главным образом учение о развитии органического мира в естествен-
ной природе, без вмешательства человека, а все рассмотренное имеет
отношение к последнему случаю. И если для Дарвина опыт человека
в разведении животных и растений послужил толчком к созданию тео-
рии естественного отбора, то это совсем не означает, что его теорию
развития органического мира, процесса видообразования и вытекающее
из них понимание вида можно полностью распространить на процессы
образования новых форм культурных растений и домашних животных.
В то же время было бы неправильно возводить глухую стену
между движущими силами развития и самим процессом развития как
отдельных организмов, так и групп их в естественной природе и
в случае вмешательства человека. Развитие организмов, процесс обра-
зования новых форм в естественной природе и под влиянием человека
имеет как общие черты, так и различия. Так, причины изменчивости
организмов как в том, так и в другом случае одни и те же и состоят
в изменении условий существования организмов. Однако, подмечая
общее, мы не должны забывать и про отличное, которое состоит в том,
что изменение условий существования в природе протекает стихийно и,
как правило, медленно, тогда как человек может влиять на условия су-
ществования растений и животных и тем самым воздействовать на ход
изменчивости организмов как во времени, так и в направлении их ха-
рактера. Точно так же различен и конечный результат процесса раз-
вития организмов. В естественной природе создание новых форм, их
развитие идет в направлении приспособленности их к ее „экономике",
тогда как в случае вмешательства человека создаются формы наиболее
пригодные человеку, часто совсем не соответствующие „экономике" при-
роды и даже неспособные самостоятельно существовать в естествен-
ной природе.
Организмы в природе есть результат естественного исторического
процесса, протекающего в ней. Животные же и растения, находящиеся
под контролем человека, являются уже и продуктом человеческого
труда.
Закономерности развития органических форм в естественной при-
роде и находящихся под влиянием человека имеют общее и отличное;
они как бы проникают друг в друга, но при этом не теряют своей
специфики. Поэтому неправильно и метафизично распространять все
закономерности развития органических форм, имеющие место в есте-
ственной природе, на развитие организмов, подопечных человеку,
и наоборот. С этой точки зрения повинен в метафизике не дарвинизм,
а те, кто пытаются объединить эти два процесса развития.
Эб
Н. Д. ИВАНОВ
Если посмотреть на этот вопрос в направлении закономерностей
развития самой биологической науки, то здесь также можно различить
два самостоятельных этапа. Времена Дарвина характеризуются возник-
шей перед наукой задачей объяснить развитие органического мира и
найти его движущие силы. В наши же времена перед советской био-
логической наукой стоит уже другая задача: овладеть закономерностями
развития организмов для быстрейшего их преобразования в целях все
более и более полного удовлетворения растущих потребностей нашего
общества. При этом мы не можем удовлетвориться только тем, что
нам дает сама природа в ее естественном развитии: мы должны активно
воздействовать на протекающие в ней процессы, с тем чтобы получать
в короткие сроки все то, что нам необходимо. А для этого надо по-
знать закономерности развития растений и животных, не только в есте-
ственной природе, но и находящихся под контролем и опекой человека.
При этом, как мы уже видели, необходимо считаться с тем, что зако-
номерности развития организмов в том и другом случае имеют как
общее, так и отличное.
Основу правильного понимания развития органических форм в есте-
ственной природе создал Дарвин. Основание науки о развитии куль-
турных растений и домашних животных заложил великий советский
ученый И. В. Мичурин. Советская биологическая наука много сделала
в развитии учения И. В. Мичурина, но ей предстоит впереди решение
еще многих и сложных задач. Одной из них является понимание форм
животных и растений не только как имеющих свое начало в естествен-
ной природе, но и как продукта человеческого труда. В то же время
дарвинизм как наука о развитии организмов в естественной природе
и мичуринское учение о развитии животных и растений, находящихся
под контролем и опекой человека, не только соприкасаются друг с дру-
гом, но и проникают друг в друга, во многих разделах вытекают одно
из другого и всегда обогащают друг друга. В частности, очень сильно
обогатила дарвинизм мичуринская теория наследственности и измен-
чивости.
Дарвинизм и мичуринское учение, как две ступени развития биоло-
гии, не могут противопоставляться друг другу. Задача современной
биологической науки состоит не в ревизии теории развития органиче-
ского мира, созданной Дарвином, а в углублении наших познаний раз-
вития организмов в естественной природе и в изучении закономерностей
создания новых форм растений и животных, находящихся под контро-
лем и опекой человека, на основе мичуринского учения. Поэтому пер-
вой и главной ошибкой части наших биологов является противопостав-
ление дарвинизма'учению Мичурина, допущение их взаимного исклю-
чения.
В связи -с этим нельзя согласиться с утверждением Т. Д. Лысенко
(1952, стр. 570) о том, что „наш советский мичуринский дарвинизм —
это творческий дарвинизм, по-новому, в свете учения Мичурина, ста-
вящий и решающий проблемы теории эволюции". По сути дела в этих
словах кроме повторения ревизионистских стремлений буржуазных био-
логов ничего нет, так как противопоставление дарвинизма учению
Мичурина означает только непонимание хода развития науки, возник-
новения новых задач перед каждым этапом ее развития и отражает
стремление буржуазной реакционной науки идти не вперед, от Дарвина
к Мичурину, а назад, к додарвиновскому периоду.
Животные и растения, находящиеся под контролем человека, всегда
заключают в себе две характерные черты. Одна из них складывается
из того, что предки животных и растений являлись результатом есте-
ственных сил природы, наложившей на них свой отпечаток, что и по-
К ВОПРОСУ ОБРАЗОВАНИЯ НОВЫХ ФОРМ
97
зволяет нам часто включать их в состав видов естественной природы.
Другая характерная черта состоит в том, что вти животные и растения
являются также продуктом человеческого труда, что накладывает на
них свой отпечаток, приводящий ко все большим затруднениям в нахо-
ждении им места среди видов естественной природы.
Мне кажется, что такое понимание общего и отличного между жи-
вотными и растениями, являющимися продуктом человеческого труда,
и животными и растениями естественной природы дает возможность
понять нам известные затруднения, возникающие при систематизации
животных и растений.
Опыт показывает, что человек использует три главных пути воз-
действия на подконтрольных ему животных и растений.
Первый путь: введение в культуру животных и растений, взятых
из естественной природы, и постепенное воздействие на них путем
изменения условий существования. Вероятно, это наиболее старый путь,
при котором человек улучшал животных и растения отбором особей,
наиболее отвечающих его потребностям.
Вторым путем воздействия на животных и растения являлась гибри-
дизация. Вероятно, сперва человек использовал результаты естествен-
ной гибридизации, появлявшиеся вне зависимости от него, а затем уже
ввел этот прием сознательно, для придания нужных ему свойств расте-
ниям и животным. Но это воздействие также не преследовало цели
получения новых, нужных человеку форм, — задачей гибридизации
являлась только передача имеющихся уже свойств. Конечно, два этих
пути воздействия часто переплетались друг с другом,—в частности,
их умело использовал замечательный селекционер Л. Бербанк, — но до
учения И. В. Мичурина они не служили научно обоснованным средством
для достижения сознательно поставленной цели получения новых форм
растений и животных с определенными, нужными человеку свойствами.
Опыт и знания времен Дарвина позволяли ему видеть только эти
пути воздействия человека на животных и растения. Процесс этот им
определен как изменение животных и растений в одомашненном состоя-
нии. Он характерен тем, что человек берет нужные ему организмы из
природы и их улучшает, — задачу получить новые формы животных и
растений он при этом перед собой не ставит. Отражая возможности био-
логической науки своего времени, Дарвин считал, что человек не способен
влиять на изменчивость растений и животных так, чтобы в результате
его влияния возникали новые формы их. Он говорил (Дарвин, 1937,
стр. 128): „...изменчивость, с которой мы почти постоянно встречаемся
у наших домашних рас... не создана непосредственно человеком; он
не может ни вызывать новые разновидности, ни предупредить их воз-
никновение; он может только сохранять и накоплять изменения, кото-
рые появляются...“. Мы должны признать, что Дарвин был неправ
в своей недооценке возможностей человека. Конечно, человек непо-
средственно не может влиять на изменения организмов, — он всегда
влияет на них посредством изменения условий существования на той
или иной стадии их развития. Но, влияя на условия существования
животных и растений, человек тем самым влияет и на изменчивость их.
Дарвин не оценил подмеченного Марксом факта, что домашние расте-
ния и животные ,есть также и результат человеческого труда: „Живот-
ные и растения, которых обыкновенно считают продуктами природы, —
говорит Маркс, —в действительности являются продуктами труда не
только прошлого года, но в своих современных формах и продуктами
видоизменений, совершавшихся на протяжении многих поколений под
контролем человека, при посредстве человеческого труда".1
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XVII, стр. 201.
7 Ботанический журнал, № 1. 1954
98
Н. Д. ИВАНОВ
И, наконец, третий путь воздействия на животных и растения —
сочетание гибридизации и направленного изменения условий существо-
вания. Но здесь гибридизация используется не только для передачи
уже имеющихся свойств, — она вместе с направленным воздействием
условиями существования на гибридное потомство преследует созна-
тельно поставленную задачу получения новых форм растений и живот-
ных с нужными человеку свойствами. Этот путь является в настоящее
время высшим этапом использования достижений современной науки и
практики. Открыл и научно обосновал его наш великий ученый
И. В. Мичурин.
Путь воздействия на растения и животных, указанный И. В. Мичу-
риным, позволяет, на основе познания и использования закономерностей
развития организмов, не только воздействовать вообще на изменения
растений и животных, но и в короткие сроки создавать новые формы
их, нужные человеку.
Учение Т. Д. Лысенко о видообразовании и виде неправильно исходит
из однозначности закономерностей развития форм растений и животных
как в естественной природе, так и в случае вмешательства человека и
этим мешает теоретической разработке проблемы образования новых
форм культурных растений и животных.
Мичуринское учение о получении новых форм растений и животных
путем гибридизации и направленного воздействия на гибридное потом-
ство изменением условий существования ни в какой мере не отрицает
ни целесообразности гибридизации как таковой, без сочетания с дру-
гими факторами, ни возможности получения новых форм за счет только
направленного изменения условий существования. Оно как бы впиты-
вает в себя и то и другое, — только не механически, а синтезируя.
Учение же Т. Д. Лысенко о виде и видообразовании разделяет это
единое целое на части, причем одну из частей — гибридизацию—фак-
тически объявляет вне закона науки и практики, чем наносит серьезный
вред селекционной работе.
Если правильно понять накопленные данные об образовании новых
форм культурных растений и животных, с полной очевидностью пока-
зывающие возможность быстрого и направленного образования их, то
станет ясным, что все они ни в какой мере не могут служить основа-
нием для ревизии дарвинизма. Факты быстрого образования новых форм
растений и животных с теми или иными свойствами, нужными человеку,
говорят только о возможностях человека, но не характеризуют про-
цессы, протекающие в природе без его воздействия и в результате
своих собственных естественно-исторических причин.
Но если неправильно распространять все закономерности образова-
ния новых форм культурных растений и животных на естественную
природу, то также неправильно и отрицать возможность быстрого обра-
зования новых форм растений и животных. Как факты, так и научные
данные показывают полную возможность образования новых форм
растений и животных за очень короткие сроки. Но только эта возмож-
ность создается трудом человека, использующего научно познанные
объективные законы развития организмов.
Для создания скалистого голубя природе потребовалось очень много
времени; для образования всех разнообразнейших и так сильно отли-
чающихся пород современных домашних голубей нашим предкам пона-
добилось уже только 2—4 тысячи лет. Но если мы познаем законо-
мерности изменчивости и наследственности, в результате которых были
созданы современные породы голубей из скалистого голубя, то мы
К ВОПРОСУ ОБРАЗОВАНИЯ НОВЫХ ФОРМ
99
сможем повторить примерно ту же операцию уже в течение только не-
скольких десятков лет. И вто не просто предположение — множество
фактов доказывает справедливость такого утверждения. Человечество
культивировало пшеницу тысячелетия, прежде чем получило достаточно
удовлетворительные и разнообразные результаты; Н. В. Цицин получил
новые формы пшеницы за одно-два десятилетия; кок-сагыз введен в куль-
туру на наших глазах и мы можем констатировать достижения на про-
тяжении каких-нибудь двух десятков лет. Например, Навашиным по-
лучен тетраплоидный кок-сагыз, который значительно отличается от
исходного „дикого" кок-сагыза.
Понятие „вид“ и представление дарвинистов процесса образования
видов отражает естественно-исторический процесс развития организмов.
Любая категория органических форм естественной природы есть резуль-
тат действия естественно-исторических сил — изменчивости, наследствен-
ности и естественного отбора. Так обстоит дело в природе, без вме-
шательства в нее со стороны человека.
Но совсем иначе бывает, когда человек врывается в природу.
С вмешательством человека один из важнейших факторов природы —
естественный отбор — может совсем перестать действовать и заменяется
другим фактором — трудом человека. В этом случае направление обра-
зования новых форм определяется не стихийным естественным отбором,
а трудом человека. Влияние человека на природу проявляется все более.
Поле влияния человека все расширяется. У нас человек воздействует
на тундру, болота, леса, реки и т. д. Но особенно глубоко и сильно
воздействие со стороны человека на растения и животных, находящихся
под его прямым контролем и опекой.
Через труд человека находит отражение влияние на природу и со-
циальных факторов. Возможности человеческого общества определяются
способом производства. Труд человека также зависит от способа произ-
водства. Все это вместе взятое предопределяет и конкретные мате-
риальные возможности воздействия человека на природу, — в частности,
на животных и растения, находящиеся под его контролем и опекой, —
в зависимости от определенного хозяйственного строя. В Советском
Союзе эти возможности неизмеримо больше, чем в любой капитали-
стической стране, в силу того что у нас труд человека (в широком
понимании этого слова, включая и науку) находится в наиболее благо-
приятных условиях как для своего развития, так и для своего прило-
жения. В этом состоит рациональное объяснение тех неограниченных
возможностей, которые имеются у нас в деле совершенствования и
выведения новых форм растений и животных. В этом состоит причина
возникновения именно у нас задачи дальнейшего развития дарвинизма
и зарождение именно у нас разрешающей эту задачу мичуринской
науки о развитии растений и животных, находящихся под контролем
и опекой человека.
Признав наряду с общим и различие в процессе развития и воз-
никновения новых форм в природе и растений и животных, находя-
щихся под контролем и опекой человека, мы должны также признать,
что среди форм последних нет категорий, равной категории вид. Сорт и
порода — это не только результат действия естественно-исторических сил
природы, а также и итог труда человека. Они также не результат дли-
тельного развития и обособления разновидностей, соответствующих эко-
номике природы: сорт и порода — результат развития отдельных особей
или их групп под влиянием труда человека, отвечающих тем или иным
потребностям его; Образование новых форм растений и животных, подо-
печных человеку, протекает неизмеримо быстрее, чем образование новых
форм в природе.
7*
100
Н. Д. ИВАНОВ
Эти положения в той или иной степени отмечались как ботаниками,
так и растениеводами-практиками. Однако, как мне кажется, глубокая
разница между процессами образования новых форм в природе и куль-
туре не осознавалась в полной мере, что и нашло свое отражение как
в „новом" учении Т. Д. Лысенко о видообразовании и виде, так и во
взглядах сторонников его учения, выраженных в дискуссионных статьях
в различных журналах. Между тем для дальнейшей разработки теории
этого вопроса и практических приемов более быстрой и успешной селек-
ции ценных культурных растений и домашних животных понимание
принципиальных различий в этих двух процессах совершенно необ-
ходимо.
Природа за многие миллионы лет создала живые существа столь
чудесные, что людям долгое время не верилось в возможность их воз-
никновения в результате естественных процессов, протекающих в самой
природе, без всякого вмешательства „высших" сил и без всякой „целе-
сообразной" идеи. Правильное понимание этого естественного процесса
дал дарвинизм. Он же нашел и научно обосновал и те причины, в ре-
зультате которых этот процесс со всей неизбежностью должен был
привести к совершенным формам, в высокой степени прилаженным
к экономике природы.
Человек за неизмеримо более короткий срок, используя законы
природы и внося свою лепту —труд, создал уже много форм домаш-
них животных и культурных растений, которые вполне соответствуют
его потребностям и которые все более и более отличаются от форм
естественной природы. Эти отличия часто настолько велики, что нам
трудно найти в природе непосредственных родичей наших растений
и животных. Объяснение этого не менее изумительного процесса ле-
жит в мичуринском учении. Наша задача — всемерно развивать и совер-
шенствовать его.
ЛИТЕРАТУРА
Дарвин Ч. (1937). Происхождение видов. — Исаев С. И., Я. К. Мер-
курьева, И. С. Строганова и Н. И. Фейгинсон. (1953). О критике
нового в науке с позиций старого. Изв. АН СССР, сер. биологии., 2. — Кара-
петян С. К. (1953). Новое в науке о биологическом виде — творческое развитие
дарвинизма. Журн. общ. биологии, 3. —-Лепешинская О. Б. (1953). Недобро-
качественная критика Н. В. Турбина и Н. Д. Иванова работы Т. Д. Лысенко о виде.
Бот. журн., 3. — Лысенко Т. Д. (1952). Агробиология, Изд. Сельхозгиза. — Ну-
ждин Н. И. (1953). Рецидив вейсманизма под флагом защиты дарвинизма. Журн.
общ. биологии, 1.
ТОМ 39
БОТ АН ИЧ ЕС КИИ ЖУРНАЛ
1954. № 1
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ
ИС СЛЕДОВАНИЙ
П. И. Савинский
СУХОЙ СПОСОБ СОХРАНЕНИЯ ФОРМЫ И ПРИЖИЗНЕННОЙ ОКРАСКИ
РАСТЕНИЙ (ЦВЕТКОВ, ЛИСТЬЕВ, ПЛОДОВ, КОРНЕПЛОДОВ, КЛУБНЕЙ)
С 2 рисунками
Сохранение в зафиксированном состоянии объектов живой природы имеет большое
научное и педагогическое значение и широко применяется в музейной, выставочной
и школьной работе.
Обычные способы фиксации растений имеют существенные недостатки. Сохранение
в консервирующих жидкостях требует громоздкой специальной и дорогой посуды,
объекты часто изменяют окраску, неудобны для рассматривания в жидкости, которая
со временем теряет прозрачность и требует замены. Сушка в песке трудоемка и дает
возможность лишь приблизительно сохранить форму и окраску растений.
Рис. 1. 3 емхяника культурная. Зафиксиро-
вано летом 1952 г., сфотографировано весной
1953 г.
Рис. 2. Земляника лесная. Зафи-
ксировано летом 1952 г., сфотогра-
фировано весной 1953 г.
Предлагаемый метод позволяет в точности сохранить форму объекта и его окраску.
Существенным отличием является также и то, что зафиксированные, сухие объекты
имеют вид живой ^атуры (рис. 1, 2) и могут оставаться без изменения неопределенно
долгое время. При доступности и дешевизне используемых материалов и простоте
операций метод может найти самое широкое применение.
Принцип предлагаемого метода следующий. Потеря формы (сморщивание) сочных
объектов происходит вследствие высыхания их с поверхности, т. е. от периферии
к центру. Если же на лицевую поверхность объекта наложить временный изолирующий
слои, устраняющий испарение, а с тыловой стороны обеспечить высушивание объекта,
то процесс испарения начнется со среза (с центральных частей объекта) и здесь же
закончится, периферийная же часть (внешняя, показная поверхность объекта), закре-
102
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
пленная формовым слоем, просохнет первой и сохранит форму объекта и окраску.
В частном случае, при фиксации формы листьев с нетолстой пластинкой формовой
слой накладывается на тыловую, нижнюю, поверхность и после высыхания листа
остается как механическая основа.
Восстановление свежести окраски достигается путем пропитывания высушенного
объекта бесцветным затвердевающим веществом, которое замещает в тканях удаленную
высушиванием воду, обусловливавшую прижизненную яркость окраски. Восстановитель,
заменивший в объекте воду, создает эффект свежей окраски живого растения. Техника
работы состоит в следующем. При фиксации листьев свежий, тургесцентный лист
кладется лицевой стороной на бумагу и на его тыловую сторону кистью наносится
формовой слой, толщиной около 2 мм, следующего состава: гипс 2/3 -+- песок 1/3
(по объему) -+ 15%-й раствор столярного клея. В таком положении лист высушивают
иа воздухе и досушивают в сушильном шкафу при температуре 50—50°. После
высушивания лист покрывается парафином и пропитывается им в сушильном шкафу
при температуре около 70°.
Мясистые и гладкие листья (капуста, свекла) после наложения и затвердения
формового слоя покрываются с лицевой стороны парафином с добавлением к нему
вазелина, для снижения температуры плавления до 45—50г. Вследствие этого лист
высыхает со стороны формового слоя. После высушивания лист помещается
в сушильный шкаф для пропитывания парафином.
Для закрепления зеленой окраски и прекращения жизнедеятельности листа (во
избежание старения в процессе сушки и изменения в связи с этим окраски' объект
фиксируется в кипящей воде или в кипящем 0.1%-м растворе медного купороса
в течение 10—30 секунд. В этом случае для приготовления формового слоя берется
свежий яичный белок (вместо столярного клея) с гипсом; фиксируют лист после
затвердения формового слоя. Лицевая сторона листа покрывается парафином после
фиксации до сушки.
Фиксация цветка (с несложным венчиком) производится так же, как фиксация
тиста, т. е. формовой слой накладывается на тыловую сторону цветка.
При фиксации плодов, ягод, корнеплодов и клубней тыловая часть объекта, около
1/3, срезается и объект помещается на бумагу. На поверхность объекта, которая
должна быть совершенно сухою, обмытою спиртом, кистью накладывается слой,
толщиной около 2 мм, расплавленной смеси канифоли (4/5) с парафином (1/5) таким
образом, чтобы края объекта были прикреплены к бумаге. Поверх этого стоя наклады-
вается слой гипса толщиной в 2 мм (для прочности).
После затвердения формового слоя объект отделяют от бумаги и со стороны
поверхности среза механически (острыми скребками) удаляют мякоть, оставляя слой
ее, толщиной около 2 мм, подстилающий наружные, покровные ткани. Мякоть очень
сочных объектов (ягоды и др.) почти не удаляется. Одновременно с удалением
мякоти объект изнутри обрабатывается сухой поваренной солью, которая извлекает
воду из тканей и способствует сохранению окраски. Увлажненную соль удаляю!
и заменяют сухою. Далее объект высушивают. Необходима быстрая ветровая сушка
изнутри объекта при температуре ниже точки плавления формового слоя. При этом
удаляют избыток соли. Когда „шкурка" объекта достаточно подсохнет, ее поверхность
изнутри протирается 15—20%-м раствором желатина или столярного клея, для того
чтобы путем растворения удалить избыток соли, предохранить ткань от окисления
(побурения) и придать „шкурке" прочность после окончательного ее досушивания.
Совершенно высушенную „шкурку" освобождают от формового слоя путем раство-
рения его в бензине, просушивают и покрывают всю поверхность, наружную и внутрен-
нюю, даммарным лаком. Для придания большей прочности „шкурке" она изнутри
покрывается слоем гипса, разведенного в 15%-м растворе столярного клея.
Описанным способом фиксируются различного рода растительные объекты.
В некоторых случаях, как, например, при фиксации повреждений насекомыми, целе-
сообразно сочетать питающее растение с соответствующим вредителем (гусеницей,
личинкой и т. д.).	,
Способ фиксации формы и прижизненной окраски животных объектов основан
на том же принципе и отличается лишь техническими деталями.
Киев.	(Получено 7 VIII 1953)
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 1
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
К. М. Степанов и В. И. Шалышкнна
К ВОПРОСУ О КОРНЕВОЙ ИНФЕКЦИИ ЛИМОНОВ ГРИБОМ
DEUTEROPHOMA TRACHEIPHILA PETRI
Как известно, инфекционное усыхание, или „мальсекко", лимонов и других
цитрусов проявляется на надземных частях дерева в виде опадения листьев и усы-
хания побегов, ветвей и наконец всего дерева. В зависимости от места проникно-
вения заразного начала в дерево, наблюдаются различные типы его поражения:
вершинный, базальный и промежуточный (Степанов, 1951).
Важное значение имеет вопрос о корневой инфекции мальсекко. Этот вопрос
давно привлекал внимание. Согласно Савастано и Фосету [цитируем по Гасснеру
(Gassner, 1940)], в тяжелых случаях инфекционного усыхания имеет место корневое
заражение. Они судят об этом на основании своих опытов по заражению корней
и стволов. Случаи „молниеносного11 увядания лимонов, пораженных усыханием,
Руджиери (Ruggieri, 1948) связывает с возможностью их заражения через корневую
Систему.
На большое значение корневой инфекции указывает Н. С. Федоринчик (1951).
Основываясь на наличии почернения древесины, которое он считает характерным
диагностическим признаком базахьной и корневой инфекции, и выделении из корней
больного взрослого дерева, а также корней саженцев и сеянцен культуры D. trachei-
phila, Федоринчик утверждает, что в условиях наших влажных субтропиков подобные
случаи заражения являются весьма частыми.
Существует и противоположный взгляд. Гасснер (1940), проводивший изучение
этого заболевания в Турции, отрицает значение корневой инфекции. При исследо-
вании многочисленных погибших или отмирающих от мальсекко деревьев Гасснер
ие встречался со случаями, в которых ему удавалось бы доказать наличие мицелия
возбудителя болезни или типичного для нас окрашивания древесины в непосред-
ственной близости к корневой шейке, не говоря уже о самих корнях. Не сомневаясь
в результатах экспериментов Савастано и Фосета, Гасснер, в согласии- с Петри
и Рейхертом, отмечает, что из удавшихся искусственных корневых инфекций нельзя
заключать о возникновении заражения в естественных условиях.
Л. А. Канчавели и К. Г. Гикашвили (1948) указывают, что при исследовании корне-
вой системы погибающих деревьев корни в основном оказывались здоровыми. На сильно
пораженных деревьях оранжевая пигментация древесины проникает и в корни. Кроме
того, на 1—2-летних саженцах лимона, погибших от мальсекко, Канчавели и Гика-
швили наблюдали проникновение инфекции до главного корня. Однако они не считают
это самостоятельной инфекцией корней.
Из приведенных литературных данных видно, что в настоящее время нет окон-
чательного решения вопроса о корневой инфекции. Поэтому дальнейшие исследования
в этом направлении являются необходимыми. Чтобы выяснить этот вопрос, мы поста-
вили небольшой опыт, результаты которого сообщаются в настоящей статье.
Опыт ставился на двух участках: на чайной плантации, на которой ранее ие было
цитрусовых посадок, и на зараженной усыханием лимонной плантации. На обоих
участках, расположенных по соседству, весной 1949 г. были высажены однолетние
саженцы лимона Новогрузинский (на первом — среди чайных кустов, а на втором —
взамен выкорчеванных лимонов). Схема опыта следующая:
На чайной плантации
Вариант а (контроль): 9 июня, после обильных дождей, было произведено
ранение саженцев в зоне корневой шейки стерильным скальпелем; заразное начало
не вносилось.
Вариант б (инокуляция): 31 мая около корневой шейки саженцев в почву
помещалось по 5 свежих отрезков, длиною 2—6 см, зеленых побегов лимона, пора-
104
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
женных инфекционным усыханием (на них не было пикнид D. tracheiphila)\ 9 июня,
после дождя, произведено ранение в зоне корневой шейки и к местам ранения при-
ложены те же отрезки побегов, торцовой поверхностью к ране.
Вариант в (инокуляция): так же, как и в варианте о, но без поранения корне-
вой шейки.
В каждом варианте было использовано по 10 саженцев. Во всех случаях, после
ранения и внесения заразного начала, к саженцам вновь присыпалась почва.
На лимонной плантации
Применялись те же варианты, что и на чайной плантации. Кроме того, был при-
менен вариант г, который характеризовался следующими условиями: 30 мая отрезки
больных побегов лимона помещались во влажную камеру (в лаборатории) почва около
Саженцев обильно поливалась водой; при появлении на отрезках побегов обильного
мицелия, они вносились 2 июня в почву и прикладывались к предварительно нане-
сенным ранам на корневой шейке саженцев; почва вновь обильно поливалась.
На лимонной плантации в каждом варианте использовалось по 15 саженцев.
22 сентября того же года на этой плантации опыт был повторен на тех же
саженцах и по той же схеме. При этом в отношении 8 саженцев варианта г иноку-
ляция производилась отрезками больных ветвей, давших в изобилии пикниды D. tra-
cheiphila. Последние также прикладывались к ранам. Повторный опыт ставился
в условиях обильного естественного увлажнения [дожди].
В течение лета и осени на саженцах, применявшихся в опытах, не было обнару-
жено никаких признаков заболевания. Наблюдения за ними были возобновлены
в апреле 1950 г.
Зимой 1949/50 года некоторые саженцы пострадали от мороза. На чайной
плантации из 30 подопытных саженцев 17 оказались побуревшими и обезлиственными.
Все они были выкопаны для анализа. Остальные 13 саженцев с частичным повре-
ждением верхушек, но без признаков инфекционного усыхания, были оставлены на
плантации. На лимонной плантации из 60 подопытных саженцев 21 оказались с бурой
сухой вершиной, обезлиственными. Разобраться в данном случае, где имело место
повреждение морозом, а где поражение усыханием, не было возможности. Поэтому
все эти саженцы также были выкопаны для анализа.
Осенью 1950 г. был вторично произведен осмотр подопытных саженцев. Состояние
саженцев не вызывало подозрений в отношении их заболевания, за исключением двух
саженцев на лимонной плантации, которые также были выкопаны для анализа.
Выкопанные саженцы хранились в лаборатории в воздушно-сухом состоянии
по октябрь. Как показали исследования (Шалышкина, 1951), вто не могло отразиться
неблаготриятно на жизнеспособности мицелия в тканях лимона.
Анализ сводился к высеву в чашки Петри на картофельный агар кусочков
саженцев и к наблюдениям за ростом гриба D. tracheiphilo и образованием им пик-
нид. Каждый саженец предварительно разрезался стерильно на 5 частей — зон:
I — от вершины до начала разветвления;
I! — от разветвления вниз, не доходя 5 см до места прививки;
III	— от места прививки кверху на расстоянии 5 см;
IV	— от места прививки книзу (весь главный корень);
V	— все боковые корешки.
Каждая из перечисленных зон анализировалась отдельно, причем на агар высе-
вались все кусочки. Материал предварительно очищался от коры, разрезался на
кусочки, каждый из которых обжигался на пламени спиртовой горелки и помещался
на агар.
Наблюдения за саженцами на чайной плантации и последующий анализ подозри-
тельных саженцев ни в одном случае не установили наличия на этой плантации
корневой инфекции. На некоторых саженцах в апреле 1950 г. были обнаружены
усохшие верхушки с пикнидами Z). tracheipkila.
Отсутствие на чайной плантации корневой инфекции саженцев лимона, несмотря
на внесение заразного начала и ранения корневой шейки (вариант б), могло
объясняться неблагоприятными условиями температуры, имевшими место после
постановки нашего опыта 9 июня; как было указано выше, на этой плантации не бы\о
повторной инокуляции в сентябре.
Наибольший интерес представляют результаты опыта, поставленного на лимонной
плантации. Здесь производилась повторная инокуляция осенью при более благо-
приятных для заражения условиях, чем летом.’ Результаты наблюдений и анализов
подопытных саженцев на лимонной плантации представлены в таблице. Знаком „плюс**
отмечены случаи роста гриба D. tracheiphila при посеве кусочков на агар. В осталь-
ных случаях роста гриба не было отмечено.
К случаям достоверного заражения корней мы относим те, в которых гриб был
обнаружен нами на подземных частях саженца, т. е. в зонах IV или V, или в обеих
этих зонах. При одновременном обнаружении гриба в надземных и подземных частях
саженца достоверными случаями корневого заражения являлись те, в которых имел
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
105
Результаты опыта с корневой инфекцией мальсекко
на лимонной плантации в 1949—1950 гг.
Вариант а
Вариант б
№№
сажен-
цев
зоны заражения
L"
III | IV
№№
сажен-
цев
зоны заражения
II
III
IV
I
V
I
V
11
12
6
42
43
51
39
7
26
49
18
53
33
27
20
15
52
58
44
34
2
23
21
47
45
29
14
59
48
55
место перерыв в распространении гриба между надземной и подземной частями,
т. е. было установлено его отсутствие в зоне II или III (по крайней мере).
Как показывает таблица, из восьми саженцев, повторно янокулироваиных осенью
пикнидами (вариант г), корневая инфекция была обнаружена достоверно только на
двух. При этом на одном саженце (№ 50) оказался зараженным главный корень,
а на втором (№ 40) — только боковые корешки. Поскольку на подопытных саженцах
мы производили ранение на корневой шейке, последний случай мог быть обязан
естественному заражению. Что касается саженца № 4, то мы не можем принять вто
106
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
за достоверный случай корневой инфекции, так как гриб был обнаружен нами на
протяжении всего саженца, исключая боковые корешки. В данном случае могла быть
или базальная инфекция, которая привела к быстрому распространению гриба вверх
и некоторому его продвижению вниз, или смешанная (воздушная и почвенная) инфекция.
Таким образом, при благоприятных для заражения условиях (при наличии свежей
раны, при ее непосредственном контакте с пикнидами гриба и соответствующих
условиях температуры и влажности) заражение корня осуществилось достоверно на
одном саженце из восьми. Кроме того, на одном саженце, невидимому, имело место
естественное заражение боковых корешков.
В тех же условиях, при инокуляции свежей раны на корневой шейке отрезками
больных побегов, на которых перед атим образовался обильный мицелий, из семи
саженцев корневая инфекция была установлена достоверно на одном (№ 35).
Достоверные случаи корневой инфекции были отмечены также и в варианте 6,
в котором применялась инокуляция свеже срезанными кусочками зеленых побегов
\имона, пораженных усыханием, которые прикладывались к ранам на корневой шейке.
Из пятнадцати саженцев, применявшихся в атом варианте, поражение корней было
отмечено на четырех (№№ 23, 45, 59 и 48). Здесь на одном саженце (№ 59) было
фиксировано поражение только боковых корешков, что, невидимому, также было
обязано естественной инфекции.
Что касается остальных вариантов опыта на лимонной плантации, в которых или
производилась инокуляция без предварительного повреждения корневой шейки
(вариант в), или производилось ранение последней без внесения инокулюма (вариант а),
то ни в одном случае нами не было установлено наличие корневой инфекции.
Следует отметить, что и на лимонной плантации на некоторых подопытных
саженцах, во всех вариантах, весной 1950 г. наблюдалось подсыхание верхушек
с побелением коры, где мы находили пикниды возбудителя инфекционного усыханиия.
Результаты анализа саженцев вариантов б и г на лимонной плантации говорят
о том, что при непосредственном контакте корневой раны с заразным началом
и благоприятных условиях температуры и влажности корневая инфекция возможна.
Если касаться этих двух вариантов опыта, в которых имелись все благоприятные
условия, то из тридцати саженцев корневую инфекцию, обязанную искусственному
заражению, достоверно показали пять саженцев. Возможность корневой инфекции
в искусственных условиях не отрицается и противниками признания значения корне-
вой инфекции мальсекко.
В какой мере этот тип инфекции возможен в естественных, производственных
условиях? Как видно из вышеизложенного, для возникновения корневой инфекции
необходимы: наличие повреждения на корнях, присутствие в почве заразного начала,
его контакт с поврежденными участками корней и благоприятные условия темпера-
туры и влажности, не говоря уже <о состоянии восприимчивости растения.
Повреждения на корнях возможны. Они бывают при высадке саженцев на план-
тацию, а также при дальнейшем уходе за ними. Следовательно, с ними необходимо
считаться.
На поверхности почвы в зараженном саду имеется в изобилии заразное начало.
Как было установлено ранее (Степанов, 1950), на отрезках больных побегов, находя-
щихся на поверхности почвы, при соответствующих условиях обильно образуются
пикниды возбудителя инфекционного усыхания. Для заражения надземных частей
дерева, особенно в случаях базальных инфекций, эти пикниды имеют важное значение.
Однако, учитывая несомненную адсорбцию спор почвенными частицами н возможные
антагонистические отношения со стороны почвенных микроорганизмов, следует
считать мало вероятной какую-либо роль пикноспор, переносимых с поверхности
почвы в ризосферу, в возникновении корневой инфекции.
Могут ли пикниды образоваться на зараженных частях дерева в почве и при-
ходить в контакт с корнями? Весной 1950 г. на чайной плантации было собрано
из-под 14 подопытных саженцеЬ 57 отрезков больных побегов, применявшихся нами
в качестве заразного начала. Осенью того же года эти отрезки подверглись анализу.
Предварительно они тщательно исследовались на присутствие пикнид возбудителя
мальсекко, а затем разрезались на кусочки, которые после обычной дезинфекции
(см. выше) высевались на картофельный агар.
При посеве этих кусочков на агар мы ни в одном случае не обнаружили на них
роста гриба. Таким образом, в этих отрезках гриб, после годового пребывания
в почве, не сохранился. Ранее было установлено, что из отрезков побегов, проле-
жавших год на поверхности почвы, также нельзя, было выделить этот гриб (Шалыш-
кина, 1951).
Что касается пнкнид, то из 57 отрезков они были обнаружены достоверно на
торцах 18 отрезков. Поскольку под саженцы в почву вносились свежие отрезки
побегов, то указанные пикниды образовались на них уже впоследствии. Правда,
трудно сказать — образовались ли вти пикниды непосредственно в почве, или при
временном обнажении отрезков побегов во время дождей. Тем не менее они оказались
вблизи корневой шейки. Частицы лимона с пикнидами могут заноситься н ризосферу
саженцев при перекопке почвы. Следовательно, контакт пикнид с корнями является
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
107
возможным. Далее, очевидно, необходимо считаться с возможностью нарастания
мицелия на корневую рану из соседних отрезков больного побега или других зара-
женных частиц дерева, вносимых в почву при ее перекопке, если только они при-
ходят в непосредственный контакт с корнями. Только этим обстоятельством можно
объяснить отдельные случаи корневой инфекции, отмеченные достоверно в варианте б
на лимонной плантации. Как было указано выше, в этом варианте к ранам на корневой
шейке прикладывались зеленые отрезки больных побегов.
Таким образом, и в естественных условиях корневая инфекция в какой-то мере
должна иметь место, поскольку и раны на корнях растения возможны и попадание
пикнид в ризосферу является вероятным. О такой возможности говорят отмеченные
нами два случая естественного заражения боковых корешков.
Наши данные говорят в то же время и о том, что шансы на естественную корне-
вую инфекцию растений незначительны. Об этом можно судить по вариантам пив
нашего опыта на лимонной плантации. В варианте а саженцы дважды искусственно
повреждались. Они находились на сильно зараженном участке, т. е. на фоне есте-
ственных запасов заразного начала. Условия температуры и влажности для зараже-
ния, особенно при осеннем повторении опыта, были благоприятны. Однако из
пятнадцати подопытных саженцев ни один не проявил признаков корневой инфекции.
В варианте в искусственных повреждений корней не производилось, но они могли
быть нанесены при уходе за саженцами. По ходу опыта в зону корневой шейки нами
вносилось искусственно заразное начало. Кроме того, оно было представлено в есте-
ственном виде. Условия температуры и влажности также были благоприятны. Тем
не менее, и здесь из пятнадцати саженцев ни один не проявил признаков инфекции
корней.
Далее необходимо указать на вариант в на чайной плантации. В данном случае
не было естественных запасов заразного начала, но оно вносилось искусственно.
Здесь не было искусственных ранений корневой шейки., но они могли быть нанесены
при обработке почвы и прополке. Однако и здесь из десяти саженцев также ни на
одном не было обнаружено признаков корневой инфекции. То же следует отметить
и в отношении варианта б на той же плантации, где также не было обнаружено ни
одного случая корневой инфекции.
Ранее мы сообщали (Степанов, 1951), что на пораженной инфекционным усыханием
лимонной плантации наблюдаются случаи „молниеносной" гибели больных деревьев,
обязанной базальной инфекции. Сравнительно с вершинными инфекциями такие случаи
являются редкими. Если учесть, что молниеносная гибель может быть вызвана не
только заражением в основании дерева, но и заражением корней, то корневая инфекция
должна составлять лишь часть самих по себе редких случаев молниеносной гибели.
Это также говорит в пользу того, что шансы естественной корневой инфекции
являются незначительными.
Трудно сказать, какие помехи для корневой инфекции существуют в природе.
По нашему мнению, одной из помех являются антагонистические микроорганизмы,
приспособленные к обитанию в почве. Некоторые указания на этот счет имеются
в литературе. Н. А. Дараселия (1949) указывает, что возбудитель инфекционного
усыхания цитрусов имеет своих антагонистов среди бактерий. Далее, в производ-
ственных условиях, очевидно, повреждения корней случаются не часто. Наконец,
еще реже в этих условиях имеет место непосредственный контакт корневой раны
с заразным началом.
Наша статья не претендует на исчерпывающее освещение вопроса о корневой
инфекции цитрусов грибом Deuterophoma,— это вопрос сложный; для его разрешения
.нельзя ограничиваться установлением наличия или отсутствия в корнях симптомов
мальсекко и выделением из корней возбудителя болезни. Наличие гриба в корнях
может быть обязано его продвижению сверху в корни, например при базальной
инфекции, подобно тому как мы наблюдаем его продвижение в нижние части дерева
при вершинных заражениях. С другой стороны, результаты успешного искусственного
заражения корней не могут полностью переноситься в естественную обстановку, так
как в природной среде имеются помехи для корневой инфекции. Тем не менее,
возможность такого типа инфекции в производственных условиях нельзя исключать.
Повтому для предотвращения этого, хотя и редкого, но губительного заболевания
необходимы санитарно-гигиенические мероприятия по уничтожению на плантациях
источников заразного начала; в то же время необходимо осторожное обращение
с растениями при перекопке почвы и прополке. Эти меры предосторожности важны
не только в отношении мальсекко, но будут иметь значение для предотвращения
я других типов инфекции, особенно базальной.
Литература
Дараселия Н. А. (1949). К вопросу о биологическом методе борьбы с болез-
нями чая и цитрусовых. Бюлл. Инет, чая и субтропических культур, 3:88—94.—
Канчавели Л. А. иК.Г. Гнкашвили (1948). Материалы к изучению мальсекко
или усыхания лимонных деревьев в Грузинской ССР. Тр. Инет, защиты раст. Акад.
108
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
наук Груз. ССР, V . 1—43.—Степанов К. М. (1950). Об источниках заразного
начала инфекционного усыхания лимонов („мальсекко*'). Докл. ВАСХНИЛ, 8 :36—45,—
Степанов К. М. (1951). О типах поражения лимонов инфекционным усыханием
(„мальсекко"). Тр. Всесоюзн. Инет, защиты растений, 3:143—152.— Шалыш-
к и н а В. И. (1951). О жизнестойкости гриба Deuterophoma tracheiphila Petri, вызы-
вающего инфекционное усыхание лимонов („мальсекко"). Тр. Всесоюзн. Инет, защиты
раст., 3:153—164.—Федоринчик Н. С. (1951). Инфекционное усыхание („маль-
секко") лимонов и обоснование мероприятий по борьбе с этим заболеванием. Тр.
Всесоюзн. Инет, защиты раст., 3:125-—142.—Gassner G. (1940). Untersuchungen
uber das „Mai secco" oder „Kurutan" der Limonbaume. Phytopath. Ztschr., XIII,
1 : 1—90.— Ruggieri G. (1948). Fattori che condizionano о contribuiscono allo sviluppo
dei „mal secco" degli agrumi e metodi di lotta contro il medesimo. Annali della Speri-
mentazione Agraria, Nuova Serie, v. II, Num. 2 : 255—308.
Всесоюзный Институт защиты растений,	(Получено 5 V 1953)
Ленинград
А. И. Прошкина-Лавренко н Н. II. Алфимов
ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ДИАТОМОВЫХ ВОДОРОСЛЕЙ ПРИ ОЦЕНКЕ
САНИТАРНОГО СОСТОЯНИЯ МОРСКИХ ВОД
В настоящее время, в связи со стремительным ростом приморских городов
и широким строительством морских курортов, осваиваются обширные районы морского
побережья, и санитарная охрана прибрежных морских вод приобретает большое значение.
Этому вопросу в настоящее время уделяют много'внимания.
Санитарное исследование морских вод, согласно последним работам В. А. Яко-
венко (1950), Н. Н. Алфимова (1951) и Н. Н. Еремеева (1952), должно носить ком-
плексный характер, слагаясь из гидрохимических, бактериологических, гидрологиче-
ских, гельминтологических и биологических исследований. Трудоемкость анализа, тре-
бующая большой затраты времени и сил, заставляет искать упрощенный метод, кото-
рый при малой затрате времени дал бы удовлетворительные результаты для санитарной
оценки степени загрязненности морских вод. Мы полагаем, что таким методом может быть
метод биологический. Преимущество этого метода состоит в том, что, помимо про-
стоты его и быстроты анализа, он дает возможность при полевом обследовании
выяснить протяженность загрязненного района и возможность определения среднего
загрязнения его за продолжительный промежуток времени, тогда как гидрохимические
и бактериологические исследования дают представление о степени загрязнения воды
только в момент забора пробы и только в одной точке.
Санитарно-био готический метод исследования пресных вод в настоящее время
широко применяется при оценке питьевых и очищенных канализационных вод
перед спуском их в реки, но для морских вод он еще не разработан ни в СССР,
ни за рубежом. Однако с несомненностью можно утверждать, что этот метод
и в отношении санитарной оценки морских вод также даст практически ценные
результаты.
В качестве показателей загрязнения морских вод следует использовать как
высшие, макроскопические водоросли, так особенно низшие, микроскопические.
По вопросу о значении высших водорослей (бурых, багряных и зеленых) как
показателей загрязнения прибрежных морских вод имеются исследования только для
Черного моря. Эти исследования были проведены в Новороссийской бухте Н. В. Мо-
розовой-Водяницкой (1930) и Е. А. Потеряевым (1936) и вдоль Крымского побережья,
между Ялтой и Гурзуфом, В. К. Черновым (1929).
Эти исследования установили возможность применения высших водорослей
в качестве показателей при санитарной оценке прибрежных морских вод. Однако
высшие водоросли не являются достаточно чувствительными индикаторами, и пока-
зательность их в отношении выявления степени загрязнения воды относительна.
Их очень удобно использовать дгя выяснения района загрязненных вод вдоль
морского берега и определения границ этого района.
Общеизвестно, что наиболее чувствительными индикаторами эко готических
условий водной среды являются низшие водоросли, которые, наравне с низшими
животными, необходимо использовать в качестве показателей степени органического
загрязнения морских вод (подобно тому как они были использованы для шкалы
сапробов пресных вод.)
Индикаторами степени загрязнения прибрежных морских вод следует избрать
водоросли бентоса, которые несут на себе отпечаток среды данного района, водо-
росли же морского планктона для данной цели неприменимы.
Микроскопический бентос морского побережья состоит почти исключительно из
диатомовых водорослей (с небольшой примесью синезеленых), которые населяют
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
109
поверхность ила, обрастают камни, высшие водоросли, раковины моллюсков, дере-
вянные и железные предметы и даже стекло. Диатомовые разрастаются на этих
субстратах в колоссальном количестве. Ввиду того что диатомовые водоросли
являются наилучшими показателями условий среды, их и следует использовать
в первую очередь в качестве таковых при определении степени органического
загрязнения морских вод. С этой точки зрения морские диатомовые еще не изучались,
но нами, при исследовании планктона и бентоса Черного моря, было замечено, что
диатомовые бентоса могут служить хорошими показателями санитарного состояния
морских прибрежных вод.
С целью проверки наших наблюдений мы произвели в одной из бухт Черного
моря исследования диатомовых водорослей с параллельными химическими и бактерио-
логическими анализами воды в местах забора биологических проб; таким образом,
показательность диатомовых водорослей контролировалась химическими и бактерио-
логическими показателями.
Исследования были проведены летом 1949 г. и весной 1950 г. Пробы брались
в различных пунктах бухты: у входа в бухту, где воды слабо загрязнены; близ стоянки
судов — в водах средней загрязненности, и в районах спуска канализационных вод
в море, где воды сильно загрязнены. Подробно изучено 12 пунктов, на которых
водоросли брались с различного субстрата на глубинах 0—0.5 м. При обработке
собранного материала Н. Н. Алфимовым произведены гидрохимические определения
на хлор, соленость, щелочность и БПК5 (всего 86 определений) и бактериологические
определения титра кишечной палочки по мембранному методу (39 определений).
А И. Прошкиной-Лавренко изучен систематический состав диатомовых водорослей.
Исследование диатомовых водорослей в этих районах показало, что высшие
водоросли, как субстрат, на котором обитают диатомовые водоросли, ие равноценны.
Наиболее обильно обрастают диатомовыми высшие водоросли, жесткие наощупь,
лишенные слизистого налета ^из зеленых водорослей виды Cladophora и большинство
видов бурых водорослей). Напротив, высшие водоросли, покрытые слизистой пленкой
(скользкие наощупь), на молодых частях таллома совсем не обрастают диатомовыми,
и последние появляются только на старых участках или на отмирающих талломах
(зеленые водоросли Enteromorpha, Ulva, Chaetomorpha, Ulothrix и многие багряные
водоросли). Эту особенность следует учитывать при количественных подсчетах ди-
атомовых. Ошибки особенно возможные загрязненных водах, где развиваются исключи-
тельно Ulva и Enteromorpha, не подверженные обрастаниям, и если в этих местах
не встретится густо обрастаемая диатомовыми Cladophora, то, конечно, результаты
подсчета не дадут истинной картины. Наиболее подходящим субстратом для коли-
чественных учетов следует признать деревянные сваи, поставленные на определен-
ном расстоянии от источника загрязнения.
При исследовании систематического состава диатомовых огромное значение имеет
сезон года, потому что диатомовые водоросли сильно изменяются в своем составе
в зависимости от температуры воды, солнечной инсоляции и прочих сезонных условий.
Большинство видов диатомовых водорослей — сезонные, и только незначительное
количество их встречается круглогодично, сильно уменьшаясь в своем обилии
в неблагоприятные сезоны года.
Наши исследования показали, что систематический состав диатомовых бентоса
Черного моря исключительно богат и что количественное развитие их очень велико.
Обрастание старых талломов водорослей настолько обильно, что они явно страдают
от сплошного экрана диатомовых, отнимающих у них свет, что, несомненно, ускоряет
отмирание старых талломов, на смену которым появляются молодые, или же они
сменяются водорослями следующего сезона. Следует заметить, что морской бентос
микроскопических водорослей, в частности диатомовых, до сих пор почти не затронут
изучением, в противоположность планктону. Из советских морей мы имеем отрывоч-
ные и случайные данные только для Черного моря; в таком же, если не худшем,
положении этот вопрос находится и в зарубежных странах.
При сравнении систематического состава диатомовых водорослей чистых открытых
морскях берегов и загрязненных районов этих же берегов или загрязненных бухт
наблюдается следующее закономерное явление. У чистых берегов систематический
состав диатомовых очень разнообразен и богат; обрастания какой-нибудь небольшой
ракушки или камня состоят из 20—50 видов; по мере приближения к загрязненному
району количество видов резко снижается, хотя богатство обрастания не только
не снижается, но обычно увеличивается за счет массового развития одного или двух-
трех видов, которые могут переносить условия данной среды. В сильно загрязненных
участках морского побережья обычно доминирует один какой-либо вид, развивающийся
в громадном количестве особей. Ниже приведены таблицы (табл. 1 и 2) летних и весен-
них исследований, в которых даны величины БПК5, щелочного коэффициента, титра-
коли и список диатомовых водорослей в пунктах сильного, среднего и слабого
загрязнения воды исследованной нами бухты. Химические и бактериологические
Данные приводятся в максимальных, минимальных и средних величинах, а для ди-
атомовых указывается их количественное развитие по пятибалльной системе, принятой
при глазомерной оценке их встречаемости. Гидрохимические и бактериологические
110
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
ТАБЛИЦА 1 1
Результаты параллельных химико-бактериологических
и биологических исследований, проведенных 27 VII 1949
Показатели	Верховье бухты, район выпуска сточных вод	Средина бухты, район стояния морских судов	Близ устья бухты ► район движения морских судов
Максимум 	 ВПК, Mb О.,'л	Минимум	 °	-	Среднее	 Число определений . ,,,	„	..	Максимум	 Щелочньшкоэффи-	Миним/м . циент ( е0, -104)	Среднее	 \ й 00	/	Число определений . Максимум т	Минимум ..... Титр-коли	Среднее ...... Число определений . Achnanthes longipes Ag	 Actinocyclus Ehrenbergii Ralfs 	 Cocconeis scutellum Ehr	 ... Crammatophora oceanica (Ehr.) Grun.	... Hyalodiscus scoticus (Kiitz.) Grun	 Licmophora Ehrenbergii (Kutz.) Grun. L. paradoxa (Lyngb.) Ag	 . Melosira moniliformis (O. Mull.) Ag. Synedra crystalline (Ag.) Kiitz. 	 5". tabulata (Ag.) Kiitz		 5. tabulata var. parva (Kiitz.) Giun. .	4.90 3.45 4.2 3 2329.0 2181.4 2255 2 0.01 0.005 0.007 2 О	4.38 2.46 3.90 4 2663.6 1768.1 2035 8 0.5 0.01 0.07 6 о о о о о	4.57 2.91 3.60 7 2203.9 1652.4 1947 11 0.10 0.05 0.09 6 о с
анализы, приведенные в табл. 1, показывают, что все районы бухты загрязнены, но
интенсивность загрязнения различна; она повышается от устья бухты к ее верховьям,
соответственно увеличивается БПК5, уменьшается в десять раз коли-титр, а также
уменьшается количество видов водорослей.
В условиях наибольшего загрязнения воды в массовом количестве развивается
Melosira moniliformis, образующая как бы чистую культуру, другие виды водорослей
в етих условиях отсутствуют, а если и встречаются, то не более двух-трех видов,
единичными экземплярами.
В водах средней степени загрязненности количество мелозиры падает, появляются
многие другие виды диатомовых: Actinocyclus Ehrenbergii, Synedra tabulata, Achnanthes
longipes, Licmophora Ehrenbergii и некоторые иные, представленные единичными
экземплярами.
Чем чище вода, тем меньше в ней мелозиры, а качественное и количественное
развитие других видов повышается. В совершенно чистых водах мелозира отсутствует,
а систематический состав водорослей очень богат и разнообразен.
Таким образом, в летний период показателем сильного загрязнения воды органи-
ческими веществами является Melosira moniliformis, повидимому, полисапроб.
Что касается весеннего сезона, то в связи с особенностями гидрологических
условий—частыми штормами, прибоем, наличием сгонных ветров и т. п.—загрязнение
воды органическими веществами не проявляется в такой сильной степени, как летом,
и санитарное состояние акватории бухты значительно улучшается. Весной развиваются
сезонные весенние виды диатомовых, с примесью незначительного количества кругло-
годичных форм, что видно из табл. 2.
1 Условные обозначения в табл. 1 и 2:	массовое количество; == очень
много; = много; = не менее 10 экземпляров при увеличения 300; — мало, не бо-
лее одного в поле зрения; Q единично в препарате; Aik — щелочность в мгэкв/л.;
БПК5 — биохимическое потребление кислорода за 5 суток.
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
111
ТАБЛИЦА 2
Резутьтаты параллельных химико-бактериологических и
биологических исследований, произведенных весной
1950 г.
Показатели		вье , район ка сточ- од	на , район ия мор- :удов	устья , район ния мор- судов	бухты, ходе "У
		©3ой	5 3 s	3 « Н Я X	« « й
		ьи с 5	й * о s	5 И s S	о о.*0
		Й са S	U 10 о о	И ю ч и	С и
	Максимум	3.6	4.00	3.77	3.22
БПК5 МГ Og/л	Минимум 	 Среднее . .	. .	3.5 3.6	2.85 3.43	2.70 3.23	0.90 1.80
	Число определений .	2	2	2	3
	Максимум	2	2.0	0.5	50
	Минимум .	0.01	0.1	0.1	1
Титр-коли	Среднее		0.75	1.0	0.28	20
	Число определений .	3	2	3	3
Achnanthes brevipes Ag			=		
A. longipes Ag.	. . Actinocyclus Ehrenberg			о		
	И Ralfs				—	
Amphipleura rutilans (Tientep.) Cl	 Grammatophora oceanica (Ehr.) Grun.		—		о	
Hyalodiscus scoticus (Kutz.) Grun. . .		—	о		
Licmophora Ehrenbergii	(Kiitz.) Grun. . . .	—	—		—
L. paradoxa (Lyngb.) Ag				—	—	CV,
Melosira moniliformis (<J. Mull.) Ag. . .		—-	—	—	
M. moniliformis var. sl	ibglobosa Grun. . . .	со	=	—	—
Navicula sp				—	—	=
Opephora marina (Greg.) Petit						==г
Striatella delicatula (Kiitz.) Grun.					1	=
Synedra tabulata (Ag.) Kiitz				=:	0	
S. tabulata var. parva	(Kiitz.) Grun. ....	1	=	9	
Из данных весенних исследований, приведенных в табл. 2, видно, что весной
вода в бухте имеет меньшие величины БПК5 и более высокий титр кишечной палочки,
чем летом в тех же пунктах, а диатомовые по систематвческому составу отличаются
от летних.
В сильно загрязненных морских водах видовой состав диатомовых обеднен
и характеризуется массовым развитием Melosira moniliformis var. subglobosa, тогда
как типичная М. moniliformis, развивающаяся летом в громадном количестве, весной
встречается единичными экземплярами. Здесь же в небольшом количестве встре-
чаются Synedra tabulata var. parva вместе с единичными вкземплярами круглогодич-
ных видов.
В средне загрязненных водах Melosira moniliformis var. subglobosa идет на убыль,
уступая место Licmophora paradoxa, с которой совместно встречаются в большом
количестве Synedra tabulata, S. tabulata var. parva и сравнительно немногочислен-
ные Achnanthes brevipes, A. longipes, Hyalodiscus scoticus, Actinocyclus Ehrenbergii,
Grammatophora oceanica и единично некоторые другие виды.
При слабом загрязнении воды видовой состав диатомовых еще более обогащается,
почти исчезают виды, встречающиеся в загрязненных водах, в большом количестве
развиваются: Licmophora paradoxa, Amphipleura rutilans, Striatella delicatula, Navi-
cula sp. и многие другие виды, характерные для чистых побережий бухты.
В чистых водах диатомовые очень обильны и разнообразны, перечень их мы не
приводим ни для летнего, ни для весеннего сезонов, потому что список их очень
велик и в данном случае не имеет существенного значения.
Таким образом, и летом и весной сохраняется одна и та же закономерность: паде-
ние количественного видового состава диатомовых водорослей по мере повышения
загрязнения воды и преобладание одного-двух видов в сильно загрязненных водах.
В заключение следует сказать, что наши исследования показали полную воз-
можность использования диатомовых водорослей в качестве показателей степени
загрязнения морских вод органическими веществами. Разовая проба, взятая на диато-
мовый анализ, дает возможность судить о среднем состоянии загрязнения воды
в данном районе за довольно длительный промежуток времени; этим диатомовый
112
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
анализ выгодно отличается от химического и бактериологического анализов. Несо-
мненно также, что метод санитарно-биологического анализа морских вод имеет боль-
шие практические перспективы.
Лите ратура
Алфимов Н. Н. (1951). Методы и результаты санитарной оценки морских вод
и берегов некоторых приморских городов. Изд. Военио-морск. мед. акад., сер. 2, вып.
101. — Еремеев Н. Н. (1952). Гельминтологический метод исследования морских
вод. Военно-морской врач, 1. — Морозова-Водяницкая Н. В. (1939). Мате-
риалы к саиитарно-биологическому анализу морских вод. Работы Новороссийск,
биолог, станции им. В. М. Арнольди, 4.—Потеряев Е. А (1936). Санитарно-
биологические исследования на Черном море. Тр. Новороссийск, биолог, станции
им. В. М. Арнольди, 2, 1. — Чернов В. К. (1929). К биологии водорослей у южного
берега Крыма. Русск. гидробиолог, журн., 7, 8—9. — Яковенко В. А. (1950).
Методы санитарной оценки морских вод. Изд. Военно-морск. мед. акад., Л.
Ботанический институт	(Получено 10 X 1952)
им. В. Л. Комарова
Академии Наук СССР,
Ленинград
Ф. X. Бахтеев
К БИОЛОГИИ И МОРФОЛОГИИ ВИДОВ HORDEUM L.
С 3 рисунками
Занимаясь изучением культурных видов ячменя, в частности пытаясь выяснить
их филогенетические взаимоотношения с дикорастущими видами Hordeum и Elymus,
автор, будучи в 1947—1949 гг. сотрудником Лаборатории отдаленной гибридизации
АН СССР, руководимой акад. Н. В. Цициным, начал экспериментальные исследова-
ния с некоторыми видами названных родов. В самом начале этих работ было уста-
новлено сотрудничество с проф. Р. Ю. Рожевицем. который не только консультиро-
вал автора по вопросам систематики и географии интересовавших его видов, но
и предложил начать совместные экспериментальные исследования Hordeum, Elymus
и других злаков. Было намечено, что Р. Ю. Рожевиц возьмет на себя вопросы
систематики, географии и филогении исследуемых видов, а иа долю автора останутся
вопросы биологии и экологии.
Экспериментальная работа осуществлялась с 1948 г. по сентябрь 1949 г. на
питомниках дикорастущих злаков Лаборатории отдаленной гибридизации АН СССР
в Немчиновке (под Москвой).
Согласно монографии С. А. Невского (1941), род Hordeum содержит около
30 видов, из них 28 — дикорастущие. Во „Флоре СССР" (1934, т. II) кроме культур-
ных видов описаны 10 дикорастущих видов ячменя, а если присоединить сюда
и Н. jubatum L., выделенный С. А. Невским в самостоятельный род Critesion,
то количество их увеличится до одиннадцати (см. таблицу).
Кроме того, в позднейших работах Р. Ю. Рожевиц дополняет список дикорасту-
щих ячменей СССР следующими видами: 1) Н. daghestanicum Alex., 2) Н. crinithum
(Schreb.) Desf. (Крым, Кавказ, среднеазиатские республики и прилегающие
к иим страны, средиземноморские страны), 3) Н. europaeum (L.) АН Cwviera
europaea (L.) Koeler] (юг Европейской части СССР, Крым, Черноморское побережье
Кавказа, Ленкорань, южн. Скандинавия, Англия, Франция, Сев. Испания и др.),
4) Н. fragile Boiss. (Армянская ССР, Иран, Ирак), 5) Н. Kronenburgii Hack.
(Узбекская ССР), 6) Н. rupestre Alex. (Сев. Дагестан).
В нашем распоряжении имелись особи шести видов: Н. bulbosum, Н. crinithum,
Н. nodosum, Н. jubatum, Н. spontaneum и Н. violaceum. Из них Н. spontaneum.
уже достаточно хорошо изучен и описан рядом авторов (Регель, 1917; Орлов, 1936,
и др.). Поэтому Н. spontaneum мы здесь касаться не будем. Нами намечалось про-
следить особенности развития растений различных видов ячменя от Семени до семени
в течение, по крайней мере, нескольких лет; программа наблюдений включала опре-
деление продолжительности прорастания семени, числа зародышевых корешков, дли-
тельности прохождения фенологических фаз, изучение морфологического облика
особей в момент полного развития (в фазах колошения и цветения), изучение отно-
шения растений к теплу, свету, влаге, изучение биологии цветения и некоторые
другие моменты.
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
113
Перечень дикорастущих видов Hordeum L., произрастающих
на территории СССР
№№
п/п |
Наименования видов
Ареал в СССР и общий ареал (по Р. Ю.
Рожевицу, 1937)
1	Н.	Bogdanii Wilensky.
2	И.	boreale Scribn.
3	Н.	bulbosum L.
4	H.	hystrix Roth.
5	H. leporinum Link ( = H. mu-
rinum Griseb., H. ambi-
guum Doll).
6
7
8
9
H. brevisubulatum (Trin.)
Link . secalinum Schreb.;
H. macilentum Steud.).
H. sibiricum Rosh.
H. spontaneum Koch (—7/.
ithaburense Boiss.).
H. turkestanicum Nevski.
Нижнее Поволжье, зап. Казахстан, сев. Ка-
захстан, Алтайский край.
Камчатка, южн. Аляска, Алеутские о-ва,
Сев. Америка.
Кавказ, Туркменская ССР, Узбекская ССР,
Таджикская ССР, Киргизская ССР, Вост.-Ка-
захстанская обл., страны Средиземноморья.
Причерноморье СССР, Кавказ, среднеазиат-
ские республики, Иран, Ирак, страны
Средиземноморья, прибрежная Зап. и сев.
Европа, Англия.
Южн. Украина, Крым, Кавказ, средне-
азиатские республики, сев. Индия,
Афганистан, Иран, Ирак, страны Среди-
земноморья, сев. Франция, Англия, южн.
Скандинавия.
Зап. и Вост. Сибирь, ДВК, Казахская ССР,
страны Средиземноморья.
10 H. •violaceum Boiss. et Huet.
11 H. jubatum L. (= Critesion
jubatum (L.) Nevski],
Зап. и Вост. Сибирь.
Закавказье, Туркменская ССР, Узбекская
ССР, Таджикская ССР, Афганистан,
Иран, Мал. Азия.
Южн. Казахстан, Узбекистан, Киргизская
ССР, Таджикская ССР.
Кавказ, Иран.
Архангельская обл., Чувашская и Татарская
АССР, Зап. Сибирь, Вост. Сибирь, запо-
лярная Сибирь, Камчатка, южн. Украина,
Крым, Скандинавия, Сев. Америка, Мек-
сика, Южн. Америка.
Ячмень луковичный — Hordeum bulbosum L.
В нашем распоряжении имелись семена из Крыма, Армении, Туркменистана,
зап. Тянь-Шаня и в одном случае — семена неизвестного происхождения. Все
семена, будучи заложены на проращивание в лабораторных условиях, в конце
февраля дали всходы, в большинстве случаев через 8 дней, а в единичных случаях
через 10 и даже 14 дней после посева. При этом семена никакой предварительной
обработке не подвергались. Прорастающие семена имели по одному зародышевому
корешху, и только в одном образце у одной единственной особи зародышевых кореш-
ков было 3.
Начало кущения наступило через 21—28 дней после появления всходов; стебли
растения, вначале приподнятые, через 3—4 недели принимали стелющуюся, розеточ-
ную форму. В таком состоянии, уже будучи пересаженными в грунт, онн продолжали
куститься все лето, и за исключением некоторых особей из ереванского образца
ни одно растение не выколосилось до самой осени и ушло под зиму в форме розетки.
Что же касается упомянутых двух ереванских образцов, то в обоих случаях не
менее 50 */0 растений выколосилось 9—12 IX, а остальные не выколосились и продол-
жали куститься дальше.
Переходим к изложению имеющихся материалов по ячменю по отдельным
образцам.
Н. bulbosum L. № 3452 из Никитского ботанического сада (Ялта, Крым). Всходы
имеют большое сходство с всходами культурных форм ячменя, но пластинка листа
подопытных растений уже, антоциана и опушения у всходов нет. Форма куста сте-
лющаяся. Окраска листвы двоякая: у одних растений она светлозеленая (салатная),
® У других темнозеленая, у первых листья довольно длинные (20 см), но несколько
уже, чем у вторых (6 мм); у вторых — листья, наоборот, несколько короче (16 см)
и шире (7 мм). Все особи у обеих форм сильно кустятся, имеют 20 и более побегов
(рис. 1). На листьях и листовых влагалищах имеется хорошо заметное опушение,
фиолетовая окраска отсутствует.
8 Ботанический журнал, № 1. 1954 г.
114
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
Н. bulbosum L. № 3653 из Ереванского ботанического сада. Всходы без волосков
и фиолетовой окраски. Форма куста стелющаяся, с множеством пабегов (свыше 20);
листья по интенсивности окраски двоякие: светлозеленые (салатные) и темнозеле-
ные; первые имеют сравнительно более длинный и узкий лист, вторые короче и шире,
соответственно: 17 см и 5 мм, 15 см и 6 мм; у первых, кроме того, заметен слабый
антоциан; опушение листовой пластинки и листовых влагалищ отсутствует. Одно
из трех растений выколосилось 11 VI, т. е. через 105 дней после появления всходов.
К 10 VIII выколосилось другое растение, а третье образовало мощную вегетативную
массу в виде пышной подушки и до конца периода вегетации даже не вышло
в трубку.
fl. bulbosum L. № 3654 из Еревана. Несколько семян в етом образце имели
I о 3 зародышевых корня вместо одного. Всходы яркозеленые, широкие (до 6 мм),
Рис. 1. Hordeum bulbosum L. № 3452 из Никитского ботанического сада
им. В. М. Молотова, в фазе кущения.
с редкими волосками. Форма куста стелющаяся, розеточная, растення сильно
кустятся, имеют свыше 25 побегов. По окраске листья двоякие: светлозеленые (салат-
ные) и темнозеленые; первые — со сравнительно короткой и узкой листвой (9 см
и 5 мм), а вторые — длинные (13 см) и широкие (8 мм), с волосистым опушением
по краям листа. Из 9 сохранившихся растений 4 выколосились и к 9 IX имели
по нескольку цветущих колосьев.
Н. bulbosum L. № 3460 из Ашхабада. Всходы светлозеленые с седоватым оттен-
ком. Форма куста стелющаяся, розеточная, имеет от 11 до 19 побегов; во время
кущения листва приобрела более густую зеленую окраску, листья до 16 см длины
и 7 мм ширины, листовая пластинка опушенная редкими волосками; фиолетовая
окраска отсутствует. В течение периода вегетации никаким грибным и бактериаль-
ным заболеванинм растение не подвергалось, ушло под зиму в фазе кущения,
в форме розетки.
Н. bulbosum № 281/47. Образец неизвестного происхождения. Растения, выса-
женные во второй половине мая, в течение всего периода вегетации только кусти-
лись, в трубку не вышли н не выколосились.
Н. bulbosum № 3710 из зап. Тянь-Шаня. Семена высеяны 23 IV, всходы появи-
лись 1 V, кущение началось с 23 V и продолжалось до поздней осени, т. е. до конца
периода вегетации.
Ячмень волосатый — И. crinithum (Schreb.) Desf.
Высевались два образца семян: один из Ашхабадского ботанического сада (Турк-
менская ССР), другой неизвестного происхождения.
Н.	crinithum № 3461 из Ашхабада. Имевшиеся два семени предварительно были
пророщены в термостате (26 II) и через 2 дня, наклюнувшиеся, были высажены
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
115
в небольшой горшочек, где и проросли 8 III, т. е. через 10 дней со дня начала
проращивания. Наклюнувшиеся семена имели по одному зародышевому корешку.
Всходы темнозеленые, очень узкие (1 мм), вытянутые, с фиолетовой окраской
у основания, опушенные. Начало кущения — 1 IV, т. е. через 34 дня после начала
проращивания семян в термостате. В начале ветви кустов были приподнятые (5 IV),
затем растения приняли стелющуюся форму (3 V), наконец превратились в розетки
(14 VI—12 IX). Из двух растений одно пошло в трубку 26 VII, а к 9 VIII уже выко-
лосилось, а другое так и не выколосилось, осталось в розетке. В фазе кущения
растение светлозеленое, листья сравнительно длинные (10 см), узкие <3 мм), покрыто
хорошо заметными волосками; на побегах имеются следы фиолетовой окраски.
Сильно поражается мучнистой росой (Erysiphe sp.). Растения сильно раскустились.
Выколосившийся экземпляр к 12 IX имел 10 колосьев и много побегов в виде щетки
у основания растения. Таким образом, исследованный образец представлен двумя
формами: типично озимой и полуозимой, поскольку первая из них, будучи высеяна
ранней весной, до глубокой осени оставалась в розетке и не выколосилась, а вто-
рая, хотя и с большим опозданием, но выколосилась и успела образовать семена.
Н. crinithum неизвестного происхождения. В отличие от предыдущего образца,
все особи этой популяции, высеянной ранней весной непосредственно в груит,
в середине июля уже выколосились, к 9 VIII они полностью отцвели и оказались,
таким образом, яровыми формами.
Ячмень гривастый — Н. jubatim L. [— Critesion jubatum (L.) Nevskij
Наиболее широко распространенный вид дикорастущего ячменя, обитает
и в Старом и в Новом Свете.
Имелись два образца неизвестного происхождения. Наблюдения велись над
кленовыми растениями, выросшими из семян посева 1947 г. Клоны были высажены
летом 1948 г. в грунт. Зиму 1948/49 года все клоны хорошо перезимовахи и вскоре
Рис. 2, Hordeu n jubatum L.. через 1 месяц после уборки на семена.
после схода снегового покрова дернины начали отрастать (7 IV); кущение началось
3 V, а выход в трубку отмечен 19 V. Колошение началось 6 VI, закончилось 18 VI.
Цветение — с 11 VI. Цветет открыто, обычно наиболее сильно с 10 ч. до 14 ч.
На растениях никакие энтомологические повреждения или грибные заболевания не
были обнаружены. В конце июня созревшие растения были убраны, а к 26 VII онн
вновь отрасли (рис. 2) и в начале августа могли быть скошены на сено, но не
скашивались, и к 12 IX вновь выколосились и зацвели.
8*
116
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
В период полного колошения растения имели весьма пышную вегетативную
массу и декоративный вид. Растения плотно кустистые, мощные, некорневищные,
с большой массой вегетативных побегов у основания, имеющих вид „щетки". Гене-
ративные побеги — в среднем до 55 см высоты, с четырьмя узлами, окрашенными
и фиолетовый цвет. Стебель тонкий (до 1 мм), почти без воскового налета. Второй
сверху лист достигает 7 см длины, 3—4 мм ширины; прикорневые лийтья длинные
(до 16—17 см), неширокие, негрубые, мягкие, сверху пластинка листа редко-воло-
снстая, листовое влагалище сильно опушено; ушки (auricula) не заметны, язычок
(ligula) белый, полосчатый, до 1 мм высоты. Колос — до 8—9 см длины, плотный,
боковые цветки не плодовиты; ости сравнительно длинные, при созревании направ-
лены в сторону, перпендикулярно к оси колоса; последний после созревания очень
легко распадается на отдельные колоски.
В целях проверки способности особей к самоопылению, перед цветением было
изолировано в пергаментные мешочки два колоса с 87 колосками, из которых только
В.9% оказались бесплодными, а 91.1% дали вполне нормальные семена.
Ячмень фиолетовый—Hordeum violaceum Boiss. et Huet
Этот вид был представлен двумя образцами неизвестного происхождения. Они
высевались семенами в грунт в 1947 г., весной 1948 г. были пересажены на питом-
ник в виде клонов; наблюдения проведены в 1949 г.
После перезимовки 1948/49 года сохранилось 96% растений. Весеннее отраста-
ние началось с 7 IV, кущение — с 3 V, выход в трубку — с 12 V, колошение 22—30 V,
цветение длилось с 30 V до 11 VI, созревание началось с 22 VI, уборка произве-
дена 22 VI. К концу июля растения вновь отросли и дали травостой до 40—45 см
высоты; к концу августа генеративных стеблей почти не было, все вегетативные
побеги имели по 7—9 узлов, были хорошо облиствены. Растения некорневищные,
кустовые. В течение периода вегетации единичные пустулы мучнистой росы (Егу-
siphe sp.) появились на некоторых листьях, а также наблюдались единичные повре-
ждения минирующей мушки.
К началу колошения растения были невысокие, 65—-70 см, но хорошо развитые,
чрезвычайно кустистые: количество побегов на 1 куст превышало 200—250 (рис. 3).
На каждом побеге было по 4—5 листьев с таким же количеством узлов, окрашенных
в фиолетовый цвет. Нижний лист на стебле был самый длинный (13 см) и широкий
(7 мм), верхний лист—'Наиболее короткий (3.5 см) и узкий (5 мм), второй лист
сверху стебля имел размеры соответственно 9 см и 7 мм. Воскового налета на стеблях
и листьях не было, опушения — тоже. Ушки еле заметные, почти отсутствуют,
язычок полосчатый, очень низкий. Колос до 5-—6 см длины, внешне напоминает
колосья ржи, окрашен в фиолетовый цвет различной интенсивности; колосковые
чешуи щетиновндные, все тройки колосков имеют по 3 пыльника, рыльца имеются
только у средних колосков.
Наиболее интенсивное цветение начинается обычно с 10 ч. и продолжается
до 14—15 ч. Первыми цветут колоски, расположенные в середине колоса, а затем
одновременно зацветают колоски, расположенные кверху и книзу от центра; все
цветки в колосе отцветают в течение нескольких часов или, во всяком случае,
в течение суток.
Наблюдения под бинокулярной лупой М-24 позволяют сделать некоторые допол-
нительные замечания, касающиеся характера цветения Н. violaceum. Любопытно,
что колоски в колосе начинают раскрываться быстрее при приближении к ним
источника теплоты (дыхание, прикосновение руки); при этом из нераскрывшихся
цветочных чешуй одновременно с раскрытием их или вскоре показываются тычинки,
тычиночные нити, быстро удлиняются, вследствие чего сами тычинки как бы
растут, буквально на глазах; вскоре они уже несколько превышают высоту цветоч-
ных чешуй н затем сваливаются наружу; одновременно с этим происходит выскаки-
вание из цветочных чешуй в обе стороны пары перистых рылец. Свесившиеся пыль-
ники в своей самой верхней части дают две трещины, из которых сразу же начи-
нает высыпаться пыльца; трещины эти постепенно увеличиваются и доходят до
основания пыльника. Таким образом, в течение 10—15 минут все содержимое тычинки
оказывается высыпавшимся, а сами пыльники сморщиваются, представляя собой
как бы два боба, совершенно раскрытых, но сросшихся между собой со спинной
стороны. Вскоре после описанного процесса цветочные чешуи вновь закрываются,
причем рыльца и пыльники остаются снаружи колоска. В это время обычно рыльце
уже бывает густо усыпано пыльцой, но еще не завядшее. Вслед за средними ко-
лосками начинают цвести некоторые боковые колоски, при этом иногда можно
наблюдать не только появление пыльников, как это обычно бывает при цветении
Соковых колосков, но и появление миниатюрных рылец; насколько последние спо-
собны к оплодотворению — это следует выяснить дополнительно. Вместе с тем
необходимо отметить, что боковые колоски у различных особей развиты не одинаково;
возможно, что это есть следствие гибридизации между различными особями; боко-
вые колоски гибридных особей обычно развиваются быстрее по сравнению с колос-
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
117
ками самоопыляющихся особей и бывают гораздо крупнее. Казалось бы, что в данном
счучае самоопыление, так же как и перекрестное опыление, для своего осуществле-
ния имеют одинаковые шансы; тем не менее опыты по изоляции колосьев показали,
что при самоопылении, процент плодовитых цветков едва достигал 7, тогда как
свыше 90% цветков оставались бесплодными. В этом отношении много интересного
Рис. 3. Hordeum violaceum Boiss. et Huet, взрослое расте-
ние в начале колошения.
должны дать исследования К. А. Петровой, которая одновременно с нами вела
эмбриологическое изучение этого вида. В результате наших наблюдений выясни-
лось, что Н. violaceum оказывается типичным перекрестноопыляющимся видом.
Судя по обилию зеленой вегетативной массы и весьма быстрой способности
к отрастанию, Н. violaceum следует испытать в качестве компонента при посеве
бобово-злаковых травосмесей. Не менее он привлекателен, как нам кажется, и для
декоративных целей.
Ячмень узловатый—Hordeum nodosum L.
Наблюдения велись над образцом № 613/47 неизвестного происхождения, семена
которого были высеяны еще в 1947 г. и пересажены в виде клонов весной 1948 г.
После зимы 1948/49 года сохранилось 72% клонов. Весеннее отрастание началось
14 IV, кущение — 7 V, выход в трубку — 18 V, колошение длилось с 29 V до 15 VI,
цветение — с 6 VI до 18 VI; в конце июня растения были убраны на семена. К концу
июля ячмень снова отрос и заколосился, а 9 VIII уже цвел.
В фазе колошения растения достигали 60 см высоты, имели от 8 до 30 н бо\ее
стеблей. Стебли голые, неопушенные, нетолстые (2.5—3 мм), с 4—5 фиолетово
окрашенными узлами, покрытыми восковым налетом; в фазе выхода в трубку в осно-
вании стебля имеется хорошо заметное опушение. Листья нижнего яруса достигают
118
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ
16—17 см длины, 6—7 мм ширины; листья верхнего яруса значительно короче
(7 см), но такой же ширины (6—7 мм); пластинка листа на ощупь жестковатая, без
заметного воскового налета и опушения; листовое влагалище покрыто слабым
восковым налетом; ушки незаметные; язычок имеет форму полоски, очень низкий.
Колос до 10—11 см длины, с бледнофиолетовой окраской в нижней половинке сред-
них колосков. Зацветание колосков начинается с 9—10 ч., первыми зацветают
колоски в средней части колоса, цветение колосков быстро распространяется
к вершине колоса и гораздо медленнее к его основанию. Цветение открытое, цве-
точные чешуи раскрываются, тычинки и рыльца свисают; после отцветания цветоч-
ные пленки вновь закрываются, при етом и рыльца не остаются снаружи.
В течение вегетационного периода было отмечено слабое поражение единичных
листовых пластинок некоторых особей мучнистой росой. Энтомологические повре-
ждения не наблюдались.
Предпринятые нами наблюдения имеют фрагментарный характер; делать на
основании их какие-либо кардинальные выводы было бы преждевременно. Тем не
менее, в заключение нам хотелось бы обратить внимание на нижеследующие
факты.
1.	Все особи исследовавшихся нами видов Hordeum, за единичными исключе-
ниями, имели только по одному зародышевому корешку вместо 5—8, что является
обычным для культурных форм и Н. spontaneum.
2.	Продолжительность прорастания семян при температуре 20—22е С и появле-
ние всходов на поверхности почвы не превышали 8—14 дней и не носи хи затяжного
или прерывистого характера.
3.	Чрезвычайно любопытно наличие в ряде образцов многолетних видов Hordeum
озимых, полуозимых и яровых форм, что, несомненно, является приспособлением
ячменей к разнообразным экологическим условиям существования.
4.	Наблюдаются довольно значительные индивидуальные морфологические отли-
чия, даже в пределах одного и того же образца, в признаках строения листовой
пластинки, листового влагалища и др.
5.	У Н. violaceum и Н. jubatum процент сохранившихся после перезимовки
особей колебался от 72 до 96%. Растения этих двух видов быстро и мощно разви-
вались не только весной, после перезимовки, но и летом, после снятия первого
укоса; оба вида, благодаря этой особенности, заслуживают серьезного внимания
как для кормодобывания, так и в целях декоративного озеленения.
6.	Наши наблюдения позволили установить наличие как факультативно само-
опыляющихся видов (Н. nodosum, Н. jubatum), так и почти строго перекрестио-
опыляющихся (Н. violaceum).
Литература
Невский С. А. (1941). Материалы к познанию дикорастущих ячменей. Тр.
Бот. инет. им. В. Л. Комарова АН СССР, сер. I; Флора и систематика высших
растений, 5, М.—Л. — Орлов А. А. (1936). Ячмень. „Культурная флора СССР",
2, Сельхозгиз, М.—Л. —Регель Р. Э. (1917). К вопросу о происхождении куль-
турных ячменей. Тр. по прикл. бот., 10,— Роже виц Р. Ю. (1937). Злаки. Сель-
хозгиз, М,-—Л. — Флора СССР. (1934), //, Изд. АН СССР, М.—Л.
(Получено 29 VIII 1951)
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ журнал
1954, № 1
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Ю. Долгушин. В недрах живой природы. 1952.
В современной популярной литературе мало имеется книг по видообразованию,
и поэтому с тем большим интересом взяли мы в руки книжку Ю. Долгушина „В нед-
рах живой природы".1 Но нас постигло разочарование. Популяризация может быть
плохой по ряду причин. Одна из них — бедный, тяжелый язык. Этим недостатком
интересующая нас книжка не страдает, она написана живым, доходчивым языком.
Другая причина — перегруженность фактами и деталями, „наукообразность". И этого
в книге нет, даже больше: книжка страдает недостатком научных фактов. Попу-
ляризация может быть плохой также из-за того, что автор не умеет или не может
провести своего замысла. Но здесь Ю. Долгушин оказался „на высоте положения":
он всевозможными средствами, в частности отрицанием всего научного наследия
биологии, фальсификацией фактов и подтасовкой выводов возвеличивает „Новое
в науке о биологическом виде" акад. Т. Д. Лысенко, возводя его представления
в вопросе о видообразовании в ранг всеобъемлющей, законченной теории. Именно
односторонность освещения материала определяет низкое качество этой книги.
Она состоит из двух частей: в первой части разбираются вопросы видообразо-
вания, во второй — работы О. Б. Лепешинской. Мы остановимся лишь на первой
части.
Прежде чем осветить вопросы видообразования, автор знакомит читателей с по-
нятием вида и уже здесь, с первых шагов, допускает искажение. Он указывает на
стр. 11: „. . . в науке до сих пор не было сколько-нибудь точного определения этого
понятия. И даже неясно было [jB. И., К. 3. (!?)], существуют ли виды вообще".
Кому это было „неясно"? Если самому автору, тогда это не столь существенно.
Если для группы биологов — то для кого именно? Ю. Долгушин пишет, что это было
неясно всей биологической науке. Как тогда расценивать работу таких крупных
ученых, как Тимирязев, Цингер, Семенов-Тян-Шанский, Пачоский, Келлер, Комаров
и ряд других? Что касается Дарвина, то, по словам автора, „тонкость фаль-
сификации" ю. Долгушиным заключается в том, что замалчивается основная
идея „Происхождения видов" — идея о том, что существование видов вре-
менно.
Делается попытка смешать в одну кучу Дарвина и морганистов, и предостав-
ляется читателю право сделать любой вывод из этой путаницы.
Если бы автор ставил себе задачу осветить историю вопроса, тогда он не
написал бы, что только „в последние годы благодаря работам акад. Т. Д. Лысенко
и его сотрудников учение о виде вышло из области отвлеченных рассужде-
ний (разрядка наша,—В. И. и К. 3.) (стр. 13). То же самое читаем и на стр. 9:
„Загадка видообразования разрешилась лишь недавно, на протяжении последних
лет". Эта мысль красной нитью проходит через все страницы книжки. Видимо, автор
недостаточно сведущ в дайной области, но что же думал научный редактор Н. И. Фей-
гинсон, в осведомленности которого вряд ли можно сомневаться? Автор и научный
редактор поставили перед собой задачу показать большое значение работы акад.
Лысенко „Новое и науке о биологическом виде", но наиболее подходящим методом
проведения этого замысла выбрали отрицание всего научного наследия. Этим они
оказали медвежью услугу мичуринскому учению и лично Т. Д. Лысенко. Сам же
акад. Т. Д. Лысенко названием работы „Новое в науке о биологическом виде"
признает существование этого наследия, да и в других своих работах многократно
указывает на роль Дарвина, Тимирязева, Мичурина.
Автор, толкуя на 52 страницах о содержании понятия „вид", отождествляет его
(содержание) с условиями существования. Это, по меньшей мере, нелепая мысль.
1 Научн. ред. Н. И. Фейгинсон, Госкультпросветиздат, 1952, тираж 50000.
120
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
отождествляющая условия, которые используют живые организмы, с самими организ-
мами. Нам думается, что содержанием вида правильнее считать специфический для
данного вида комплекс требований, определенный характер связи с живой н не-
живой природой.
Ю. Долгушин указывает лишь на один критерий вида: специфику взаимоотно-
шений между особями внутри вида в отличие от взаимоотношений с особями других
видов (ибо физиологическая несовместимость с другими видами является составной
частью этого критерия). В таком определении вид оказывается вие времени и про-
странства, вне конкретных экологических условий, не дается представление об ареале
вида, его экологии и т. д., без чего невозможно правильно понять жизнь вида и
процессы видообразования.
Дальше автор излагает результаты опытов С. К. Карапетяна над превращением
яровой твердой пшеницы в озимую мягкую и несколько ниже приводит примеры
находок зерновок ржи в колосьях пшеницы, овсюга в метелках овса, зерновок костра
в колосьях ржи и другие факты. Эти скачкообразные превращения форм Ю. Дол-
гушин расценивает как единственный путь видообразования. Автор считает, что
марксистская диалектика допускает лишь скачкообразные превращения, без каких-
либо переходных форм (стр. 23). Следовало бы помнить, что марксистская диалек-
тика понимает скачок как переход от одного качества к другому, но не как един-
ственно возможный способ перехода от старого качества к новому. Скачок может
быть продолжительным во времени, и наличие переходных форм не исключает
появления нового качества, тем более что в широко известных опытах Кел-
лера, Боннье, Кражана превращение видов происходило с образованием переходных
форм.
Малое количество находок Переходных форм в палеонтологии отнюдь не говорит
о том, как это утверждает Ю. Долгушин, что их вовсе не было, а говорит лишь
о непродолжительности их существования .по сравнению с жизнью вида. Кроме
указанных путей, формообразование может происходить также и в результате гибри-
дизации, как это доказывает известный всем мичуринцам опыт Мичурина с фиалко-
вой лилией, а также опыты над воспроизведением „синтетических видов".
Автор считает (стр. 23, 26, 27) появление нескольких зерновок ржи в колосе пше-
ницы образованием нового вида. Формообразование является лишь первой ступенькой
появления нового вида. Появление новой формы разрешает лишь основное противо-
речие с изменившейся средой, но этой форме, для того чтобы стать видом, предстоит
еще распространиться и обосноваться в пространстве, „найти" свое место в расти-
тельных сообществах; происходит дальнейшая чеканка и прилаживание к колеблю-
щимся условиям, возникает внутривидовое многообразие и т. д. Одновременно
закрепляется в наследственности комплекс требований к среде.
Ю. Долгушину понадобилось при определении вида отбросить ряд поня-
тий, связанных с видом, для того чтобы сложный и многосторонний процесс
видообразования свести к одному из возможных путей формообразо-
вания.
Мы думаем, что быстрое формообразование в 2—3 года чаще всего может про-
исходить в культуре, так как человек значительно изменяет условия развития
растений и этим вынуждает их быстро изменяться. Естественно, что меняться
могут, и довольно часто, и отдельные признаки (хотя между ними и имеется
корреляция) в связи с изменением условий нх развития, в связи с невозмож-
ностью удовлетворить отдельные требования развивающегося организма. В то же
время одни признаки могут меняться быстро, другие медленно. Скорость и способ
превращения зависят как от степени и скорости изменения среды, так и от ха-
рактера наследственности и степени консерватизма наследственности исходной
формы.
Заслуживает внимания тот факт, что в книжке о видообразовании Ю. Долгу-
шин пренебрежите \ьно и только в скобках пишет о естественном отборе, хотя этот
последний, несомненно, играет большую роль в процессе становления вида.
Автор вообще замалчивает проблему целесообразности, хотя ее значение под-
черкивали классики марксизма-ленинизма.
Представляют интерес взгляды автора на преемственность между видами. Исходя
из того, что имеются некоторые литературные указания о превращении эгилопса
в твердую пшеницу, дальше — твердой пшеницы в мягкую и т. д. до костра ржа-
ного, Ю. Долгушин считает, что „это и есть та преемственность между видами,
которую открыл Дарвин" (стр. 65). Но не так понимал преемственность Дарвин,
не так понимает преемственность и марксистская диалектика. В действительности
последовательность не есть преемственность и не исчерпывает преемственности. Пре-
емственность между видами предполагает поступательность движения, включает
в себя, несомненно, ряд биологических свойств, связывающих эти виды, может
выражаться в сохранении новым видом ряда морфологических и физиологических
признаков исходного вида.
Характерны методы доказательства автором тех или других положений. Осо-
бенно наглядно эти методы представлены в главе „Наконец о почве". Ю. Долгушин
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
121
ставит здесь перед собой задачу доказать большое значение почвы в видообразо-
вании. С этой целью он указывает на то, что культурные растения и их сорняки
(василек, куколь, костер ржаной, плевел и Др.) встречаются лишь на вспаханной
почве, и дальше замечает, что рудеральные растения (лопух, белена, дурман, бодяк,
пустырник, крапива) поселяются около жилья человека, появляясь „неизвестно
откуда'*, ибо в окружности их нет. Некоторые из них появляются также на сурчинах
в степи; то же самое он говорит о железнодорожных насыпях, дорогах и пр. Дальше
автор ловко подсовывает читателю вывод: „Словом, какая бы причина ни нарушила
дикий, целинный покров почвы, на ней всегда возникают новые виды расте-
ний (разрядка наша, — В. И. и /С. 3.\ стр. 69)“. Но эти „факты*' показались автору
недостаточно убедительными, и поэтому он призывает на помощь схему смены
растительности на залежи и, резюмируя, говорит: „Таким образом, становится
совершенно ясной огромная роль почвы в процессе видообразования'* (стр. 71),
выдавая смену видов на залежи за видообразование.
Автор должен популяризировать действительные достижения науки, а не отдель-
ные бездоказательные предположения, внушенные ему отдельными учеными. Вся
эта операция понадобилась Ю. Долгушину не для иллюстрации значения почвы
в видообразовании, а для того, чтобы „доказать" универсальность „скачков" в живой
природе.
Подобной словесной эквилибристикой автор занимается на многих страницах
своей книжки.
Как мы уже подчеркивали, проблема видообразования — очень сложная про-
блема, и развернувшаяся сейчас дискуссия по ней во многом отражает противоре-
чия фактического материала. Автор вместо рассмотрения сложного и разностороннего
материала ограничивает круг вопросов до изложения лишь одного из способов
формообразования путем скачкообразного превращения.
В книжке имеется ряд грубых фактических ошибок. Так, например, на стр. 7
первым земноводным автор считает тритона, первым пресмыкающимся — гат-
терию.
Перспективы развития учения о биологическом виде Ю. Долгушин представ-
ляет себе следующим образом. Сказав, что „картина уже достаточно ясна’"
(стр. 43), он считает, что в дальнейшем работа должна идти по пути поисков зерен
новых форм.
При этом забывается о необходимости изучения целостности вида, внутри-
видового многообразия форм, экологии и расселения видов. Не ставится даже
такого вопроса, как вопрос о виде и растительном сообществе.
Резюмируя, мы можем сделать вывод, что книга Ю. Долгушина „В недрах живой
природы" — несерьезная публикация, неудачна по постановке и разрешению вопроса
видообразования и вредна из-за своей ограниченности и фактических ошибок. Вся
первая часть книжки носит характер безудержного, некритического восхваления
новых положений о виде, выдвинутых акад. Т. Д. Лысенко, и с этой целью при-
нижаются достижения всей предыдущей работы биологов.
Научный редактор, кандидат с.-х. наук Н. И. Фейгинсон, несет полную ответ-
ственность за выпуск недоброкачественной книжки.
В журнале „Новый мир" № 8 за 1953 г. напечатана рецензия под заголовком
„Проблема видообразования" на разбираемую в данной статье книжку (автор рецен-
зии кандидат биологических наук И. Халифман).
Рецензия эта поверхностная, критический разбор подменен указанием на от-
дельные мелкие неточности. Было ошибкой выпускать книжку Ю. Долгушина, еще
более ошибочной является хвалебная рекомендация ее читателю в упомянутой
рецензии.
Напрашивается вывод о необходимости значительного улучшения популяризации
данного раздела в биологии, причем популяризацией должны заниматься не только
люди, стоящие „около науки", но и сами ученые, и чем крупнее ученый, тем больше
его ответственность в этом деле. Непревзойденный пример крупного ученого-
популяризатора наши биологи имеют в лице К. А. Тимирязева.
(Получено 14 X 1953 г.)
В. Ипатов и К. Зелинский
122
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
А. К. Ефейкнн
ПРОПАГАНДА ИЗВРАЩЕНИЙ ОСНОВ ДАРВИНИЗМА В СРЕДНЕЙ ШКОЛЕ
Велика сила упорного извращения; но история
науки показывает, что, по счастию, действие
етой силы непродолжительно.
Ч. Дарвин. Происхождение видов путем естествен-
ного отбора. Соч., т. 3, 1939, стр. 659.
Новое учение о виде, выдвигаемое акад. Т. Д. Лысенко и прикрываемое шапкой
творческого дарвинизма, не только извращает и подрывает основу дарвинизма —
теорию естественного отбора,1 но искажает также марксизм в вопросах критики
мальтузианства. Это извращение основ дарвинизма и марксистской критики мальту-
зианства преподносится учащимся IX классов средней школы в качестве новейшего
прогрессивного учения о виде и видообразовании.
Статья Т. Д. Лысенко „Новое в науке о биологическом виде" (1950), извращаю-
щая основы дарвинизма, не встретила вначале должной критики; она с большим
усердием распространялась во всевозможных изданиях и проникла в преподавание
в средней школе. В учебном пособии по основам дарвинизма (Мельников, Шибанов,
Корсунская, 1953) для IX классов средней школы, утвержденном Министерством
просвещения РСФСР, в разделе „Процесс видообразования в освещении мичурин-
ской биологии" (глава IV) без всякой критики излагается это новое учение
Т. Д. Лысенко о видообразовании, а в журнале „Естествознание в школе" опубли-
кован ряд статей (Казанский, 1951; Тараканов, 1952; Хвалина, 1953), посвященных
методике преподавания этого извращения.
Упомянутое учебное пособие, увидевшее свет под обязывающим названием
„Основы дарвинизма", написано, как явствует из предисловия, применительно
к программе для IX класса средней школы и состоит из „Введения" (стр. 5—10) и
следующих глав: I. Борьба за эволюционные идеи в додарвиновский период
(стр. 11—25); II. Чарлз Дарвин и его учение (стр. 26—61); III. Достижения русских
ученых-дарвинистов (стр. 62—92); IV. Мичуринское учение как высший этап в раз-
витии биологической науки (стр. 93—172); V. Происхождение человека (стр. 173—198).
Каждая глава, в свою очередь, содержит от 6 до 14 небольших разделов-статей.
Не будучи связан с работой в средней школе, я не ставлю себе задачей дать
развернутую рецензию на данное учебное пособие, а коснусь только трактовки
в этом пособии вопросов видообразования и внутривидовой конкуренции, поскольку
это—основные вопросы учения Дарвина. Эти вопросы рассматриваются в трех разде-
лах, расположенных в двух местах учебного пособия: „Естественный отбор и борьба
за существование" и „Дарвин об образовании новых видов" (стр. 47—60); „Процесс
видообразования в освещении мичуринской биологии" (стр. 142—147). В первом разделе
на двух страницах дается куцое и туманное изложение принципа естественного
отбора — этой основы учения Дарвина, составившего эпоху в биологии. Из этих
двух страниц учащийся вряд ли сумеет получить правильное представление о есте-
ственном отборе. Зато большая часть раздела посвящена критике учения Дарвина.
В заключение раздела авторы пишут:
„Утверждение о наличии внутривидовой борьбы противоречит самому существу
теории естественного отбора, согласно которой могут закрепляться лишь свойства,
полезные для жизни вида. Закрепление же приспособлений для внутривидовой
борьбы, результатом которой было бы уменьшение численности особей вида, нельзя
считать полезным.
„Доказательством отсутствия внутривидовой борьбы и наличия борьбы между
видами служит и то обстоятельство, что у растений и животных нет приспособлений,
направленных на защиту н борьбе с особями своего вида. Все приспособления
(когти и зубы, быстрый бег, защитные окраски, колючки, ядовитый сок и пр.) имеют
значение лишь в борьбе между видами.
„Вид, как звено в единой цепи органического мира, поэтому и выживает в на-
пряженной борьбе между видами, что нет борьбы между особями одного вида".
Здесь, во-первых, авторы учебного пособия смешивают разные понятия и кате-
гории: 1) свойства организма с явлениями, вытекающими из совместного существо-
вания организмов, т. е. свойствами органического мира в целом, 2) борьбу за
1 Мне могут возразить здесь, что Т. Д. Лысенко прямо никогда не отрицал
естественного отбора, но вспомним, что В. И. Ленин (Соч., т. XIV, стр. 308)
в своем классическом произведении „Материализм и эмпириокритицизм" учит, что
о направленности всяких модных новейших течений н фйлософии надо судить не
по тому, что говорят о них сами авторы этих течений, а по тому, куда ведут эти
течения объективно, независимо от воли их авторов: к идеализму или материализму.
Так должны и мы подходить к оценке нового учения Т. Д. Лысенко о видообразо-
вании.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
123
существование с приспособлениями для этой борьбы, выработавшимися в процессе
длительного естественного отбора.
Заметим, что естественный отбор сохраняет и закрепляет свойства организ-
мов, полезные для жизни вида, но внутривидовая борьба, как и межвидовая, не
является свойством организма, как это считают авторы пособия, а представляет
явление, вытекающее из совместного существования организмов, и нет никаких
оснований утверждать, что она вредна для жизни вида.
Во-вторых, отсутствие приспособлений для внутривидовой борьбы вовсе не
говорит об отсутствии самой борьбы, как это полагают авторы пособия. Всякие
приспособления организмов к условиям и образу жизни, по Дарвину, вырабатыва-
ются в процессе естественного отбора внутри вида, так что они являются след-
ствием, а не предпосылкой внутривидовой борьбы. Авторы же учебного пособия,
вслед за Лысенко, ставят эти явления с ног на голову. По их представлениям
выходит, что вначале, невесть откуда, появились приспособления, а потом возникла
борьба; получается совсем антропоморфически — вначале готовятся орудия, азатем
начинается война. Вот к каким реакционным следствиям приводит попытка авторов
учебного пособия по основам дарвинизма приспособить антидарвинистнческое уче-
ние Лысенко о виде к дарвинизму.
В-третьих, авторы пособия, вслед за Лысенко, трактуют борьбу между орга-
низмами в природе механистически, как непосредственную схватку с помощью
когтей, зубов, колючек, ядовитых веществ и других приспособлений для защиты
или нападения. Это является грубым извращением учения Дарвина. Внутривидовая
борьба, в понимании Дарвина, происходит без каких-либо специальных приспособле-
ний в силу того, что, благодаря изменчивости организмов, отдельные особи вида
получают уклонения в строении органов или в физиологических функциях и других
свойствах; это — отклонения незначительные, но дающие виду какие-нибудь опреде-
ленные преимущества перед другими особями, претендующими на те же условия
существования (пища, влага, свет и пр.).
В-четвертых, нельзя отрицать внутривидовую борьбу, признавая в то же время
межвидовую борьбу, как это делают авторы пособия. Некритически воспринимая
точку зрения Т. Д. Лысенко на межвидовые и внутривидовые взаимоотношения
организмов, авторы пособия без всяких доказательств утверждают наличие меж-
видовой борьбы и отрицают внутривидовую борьбу на том основании, что, вслед за
Лысенко, признание перенаселенности в органической природе онн неправильно
считают мальтузианством. Они упускают из виду то обстоятельство, что межвидо-
вая борьба, как н внутривидовая в растительном мире, за исключением случаев
паразитигма, может иметь место только при наличии перенаселенности. Если,
например, особи пшеницы и василька растут редко, далеко друг от друга, то между
ними не может быть никакой борьбы, но когда они в большом количестве произ-
растают настолько тесно, что не будет хватать питательных веществ и влаги в почве,
тогда между ними возникает конкуренция. При этом не все особи пшеницы заглох-
нут и не все особи василька выживут. Из особей пшеницы выживут те, которые,
в силу большей изменчивости организмов, получат какое-то преимущество перед
другими особями; то же самое произойдет и среди особей василька, — а ©то и есть
внутривидовая борьба в дарвиновском понимании. Следовательно, в растительном
мире как внутривидовая, так и межвидовая борьба (исключая случаи паразитизма)
возникают только на основе перенаселенности. Почему же в таком случае призна-
ние внутривидовой борьбы считается мальтузианством, а признание межвидовой
борьбы не считается таковым? Авторы пособия никакого объяснения этому не дают,
да и не могут дать.
На стр. 143—144 в доказательство наличия межвидовой и отсутствия внутри-
видовой борьбы приводятся гнездовые посадки дуба. Редко посаженные одиночные
всходы дуба легко заглушаются сорно-полевой растительностью, а при гнездовых
посадках молодые' всходы, произрастая кучками, лучше защищаются от заглушения
сорняками. Это говорит, о наличии межвидовой борьбы. Но авторы учебного посо-
бия почему-то не говорят о том, что из 40—45 всходов дуба на 1 кв. м к 30-летнему
возрасту останутся только 2—-3 наиболее сильных экземпляра, а остальные погиб-
нут из-за недостатка питания, т. е. выживут те особи, которые, в силу различия
в семенах, условиях прорастания и дальнейшего роста, получали какое-то преиму-
щество перед другими. Следовательно, здесь имеет место внутривидовая конкурен-
ция. Таким образом, при гнездовых посадках для молодых всходов дуба большое
значение имеют межвидовые взаимоотношения, а по мере роста дубков сильнее
сказывается внутривидовая конкуренция. Об этом авторы пособия просто умалчи-
вают, что является недоброкачественным дидактическим приемом и с педагогической
точки зрения не выдерживает никакой критики, поскольку приучает юношество
к верхоглядству и обманывает его.
В статье „Процесс видообразования в освещении мичуринской биологии** авторы
пособия в безапелляционной форме излагают концепцию Лысенко о перерождениях
видов, о случаях превращения одного существующего вида в другой, точнее говоря,
О порождении одного вида другим; в доказательство приводятся все те же избитые
124
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
уже примеры „порождения" ржи пшеницей, овса овсюгом и т. п. Авторы совершенно
не замечают того, что во всех этих случаях „порождения" одних видов другими
никаких новых видов не возникает, а один давно существующий вид якобы поро-
ждается другим, также давно существующим видом — рожь „порождается" пшеницей,
пшеница — рожью, и ничего действительно нового при этом не возникает; природа
как бы топчется на месте или вращается по замкнутому кругу, а не движется по
спирали, не развивается. Ясно, что такое объяснение видообразования не может
создать у учащихся правильного представления о подлинном развитии органиче-
ского мира, оно не может способствовать формированию у них диалектико-материа-
листического мировоззрения, а, наоборот, создает у учащегося метафизическое
представление о мире.
Как нами указывалось выше, в журнале „Естествознание в школе" за
1951—1953 гг. опубликован ряд небольших статей, посвященных методике препода-
вания темы „Мичуринское учение о виде и видообразовании" в средней школе.
Статьи эти, по сравнению с учебным пособием, ничего нового и принципиального
в разбираемый вопрос не вносят, в них говорится только о методике преподавания
соответствующей темы (раздела) учебного пособия по основам дарвинизма. Но
небезынтересно, какие методы предлагаются авторами этих статей.
Автор одной из них, А. М. Казанский (1951, стр. 52—55), выражая недоволь-
ство изложением данной темы в учебном пособии, предлагает непосредственно
изучать в школе статью Т. Д. Лысенко „Новое в науке о биологическом виде".
При этом, выходя из рамок отведенного на эту тему времени, он разбивает статью
произвольно „от точки до точки" на четыре урока. Этот прием очень напоминает
старую схоластическую школу, где на уроках какое-нибудь сочинение изучалось
также „от точки до точки"; иет необходимости распространяться о непригодности
такого метода преподавания в советской школе. Правда, Н. Я. Хвалина (1953) из
дидактических соображений высказывает справедливое сомнение в целесообразности
изучения статьи Лысенко в средней школе, но в содержание уроков ею вклады-
вается то же самое извращенное представление об основах дарвинизма.
Автор второй статьи, К. Н. Тараканов (1952, стр. 65—72), предлагает такой
метод: раздать учащимся (для большей наглядности) колосья и зерна мягкой и
твердой пшеницы, обратить их внимание на морфологические видовые различия
между мягкой и твердой пшеницей по признакам колоса и зерна, затем так же
поступить с колосьями и зернами пшеницы и ржи и, на основании установленных
видовых различий, „подводить учащихся к следующему, очень важному выводу
о том, что ни в одном случае видообразования не наблюдается
промежуточных ступеней между видом породившим и видом
порожденным, что виды возникают не путем постепенных,
плавных изменений, а путем возникновения особей, имею-
щих основные признаки и свойства нового вида, относи-
тельно резко отличающие эти особи от особей старого вида"
(подчеркнуто Н. В. Таракановым, — А. Е.).
Аналогичный метод предлагает также Н. Я. Хвалина — учительница средней
школы № 20 г. Саратова (1953, стр. 54—58), которая даже заполняет на доске
сравнительную таблицу характерных признаков двух видов пшеницы. Конечно, изу-
чение морфологических различий между разными видами культурных злаков само
по себе небесполезно, ибо оно научит учащихся распознавать в натуре виды куль-
турных злаков, но разве можно путем сравнения колоса ржи с колосбм пшеницы
доказать порождение ржи пшеницей? Такое сравнение позволяет только судить
о большей или меньшей родственной близости изучаемых видов, но никак не может
доказать порождение одного вида другим. Доказать порождение ржн пшеницей
можно, только воочию показав образование ржаного зерна в колосе пшеницы.
К сожалению, этого до сих пор никто не сделал, а пока это не будет сделано,
порождение одних видов другими останется лишь необоснованным предположением.
Таким образом, знакомство с учебным пособием по основам дарвинизма для
IX классов средней школы и со статьями, посвященными методике преподавания
этого предмета, показывает нам, что при преподавании дарвинизма в средней школе
грубо извращаются самые основы дарвинизма; извращается также марксизм в вопро-
сах критики мальтузианства. В заключение нельзя не отметить, что в учебном
пособии по осн вам дарвинизма меньше всего излагается само учение Дарвина; из
200 страниц текста книги Дарвину и его учению отведено около 25 страниц, но
даже на этих страницах в несравненно большей степени излагается критика учения
Дарвина, чем само учение, так что от учения Дарвина почти ничего не остается.
Литература	t
Бобко Е. В. (1953). К вопросу о методике изучения образования новых видов.
Бот. журн., 3. — Дарвин Ч. (1939). Происхождение видов путем естественного
отбора. Соч., 3.— Казанский А. М. (1951). Изучение статьи Т. Д. Лысенко
„Новое в науке о биологическом виде". Естествознание в школе, 2. — Л ы с е н к о Т. Д.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
125
(1941). Энгельс и некоторые вопросы дарвинизма. — Л ы с е н к о Т. Д. (1948).
Агробиология. Изд. Сельхозгиза. — Лысенко Т. Д. (1950). Новое в науке о био-
логическом виде. Агробиология, б. — Мельников М. И., А. А. Шибанов,
В. М. Корсунская. (1953). Основы дарвинизма. Учебное пособие для IX класса
средней школы. Изд. 4, Учпедгиз, М. — Тараканов К. Н. (1952). К методике
преподавания темы „Мичуринское учение о виде и видообразовании". Естествозна-
ние в школе, 1. — Тимирязев К. А. (1939). Исторический метод в биологии.
Соч., VI.— Хвалина Н. Я. (1953). Изучение темы „Мичуринское учение о виде
и видообразовании". Естествознание в школе, 2.
г. Чебоксары	(Получено 17 XJ 1953)
Г. Е. Киселев. „Цветоводство" (2-е изд., Сельхозгиз, 1952, ред.
А. А. Россошанский) и „Декоративные многолетние растения" (Сель-
хозгиз, 1952, ред. Кривошлык).
Озеленение населенных мест и декоративное садоводство являются в СССР
государственной задачей. Основное внимание зеленого строительства направлено
на улучшение быта советских людей, на создание художественных ансамблей.
В успешном разрешении этих вопросов значительную роль играет литература
по зеленому строительству, удовлетворяющая запросы профессиональных деятелей
зеленого строительства, многочисленных любителей растениеводства; она должна
также служить пособием для подготовки кадров соответствующей специальности.
Спрос на литературу в этой отрасли крайне велик; в то же время ощущается
большой недостаток в книгах этого профиля. Поэтому выход из печати каждой
книги по зеленому строительству и, в частности, по цветоводству и садоводству
является событием, вызывающим интерес у широкого круга читателей. Это накла-
дывает особую ответственность на авторов, пишущих эти книги, и на издательства,
их издающие.
Значительную инициативу в выпуске книг по зеленому строительству за послед-
ние годы проявили издательства: „Московский Рабочий44, Министерства коммуналь-
ного хозяйства и Сельхозгиз.
Самая солидная доля в указанной продукции, несомненно, принадлежит Генна-
дию Елиевичу Киселеву, автору ряда книг по цветоводству: „Цветоводство44 (1937),
„Комнатное цветоводство44 (1937), „Цветоводство44 (1949), „Опыт цветоводов москви-
чей44 (1950), „Декоративные многолетние растения44 (1952) и, наконец, „Цветовод-
ство44 (издание второе, исправленное и дополненное, 1952). 5 III 1953 в Ленин-
граде на собрании членов Научно-технической секции Зеленого строительства при
Ленинградском областном отделении Всесоюзного Научного инженерно-технического
общества лесной промышленности и лесного хозяйства было проведено критическое
обсуждение книг Г. Е. Киселева, изданных в 1952 г. Сельхозгизом,—„Цветовод-
ство44 (2-е изд.) и „Декоративные многолетние растения44.
На многолюдном собрании присутствовали: практики-цветоводы, преподаватели'
Техникума зеленого строительства и Факультета озеленения населенных мест Лесо-
технической академии им. С. М. Кирова, представители Цветочно-питомнического
треста и Управления садово-паркового хозяйства Ленинграда, научные сотрудники
и садоводы Ботанического института им. В. Л. Комарова Академии Наук СССР,
сотрудники Кафедры ботаники Ленинградского Государственного университета
им. А. А. Жданова и других организаций, а также цветоводы-любители. Ни автор
книг, ни редактор книги „Цветоводство44 А. А. Россошанский, к большому сожале-
нию участников, на «собрание не явились; не явились на это обсуждение и пред-
ставители Ленинградского отделения Сельхозгиза, хотя все они были своевременно
приглашены.
Активное обсуждение книг Г. Е. Киселева, проведенное на указанном собрании,
позволяет нам дать анализ их достоинств и недостатков.
1. Выпущенные книги „Декоративные многолетние растения41 и в особенности
„Цветоводство44 по смыслу своему отвечают потребностям современного этапа раз-
вития советского цветоводства. Обе содержат ряд важных разделов, имеющих целью
расширить кругозор читателей и пополнить их знания в общих вопросах биологии.
В специальную, казалось бы, книгу включены разделы, освещающие достижения
мичуринской агробиологии. Весьма полезно также наличие исторического обзора
развития цветоводства, раздела по цветочно-декоративному оформлению, ряда
практически важных приложений и т. д.
Положительным является включение в текст той и другой книги сведений
о работе советских цветоводов-оригинаторов. что способствует популяризации их
работ и обмену опытом.
126
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Необходимо, наконец, отметить, что обе рецензируемые книги внешне хорошо
оформлены и богато иллюстрированы.
Все сказанное делает указанные книги на первый взгляд вполне отвечающими
предъявляемым требованиям, ценными и интересными, и привлекает к ним читате-
лей, особенно неискушенных в трактуемых вопросах.
2. Однако при более глубоком ознакомлении с текстом рецензируемых книг
с полнейшей несомненностью выявляется факт абсолютного несоответствия между
правильным композиционным замыслом и хорошей формой, в которую они облечены,
и совершенно недоброкачественным их содержанием: буквально весь текст всех
разделов пестрит грубейшими ошибками, искажениями, псевдонаучными высказы-
ваниями. неточностями, повторениями и опечатками.
Нет никакой возможности перечислить здесь все ошибки, имеющиеся в книгах,
поэтому ниже приводятся лишь отдельные примеры ошибок по различным разделам,
причем в основном они взяты из книги „Цветоводство", как наиболее полной и
в значительной мере повторяющей по ряду разделов несколько ранее вышедшую
книгу „Декоративные многолетние растения".
I.	По разделу общего цветоводства (стр. 43—280) 1
а)	Ошибки общебиологические. Необходимо признать, что с изложе-
нием общебиологических вопросов автор не справился. Это касается, в первую оче-
редь, разделов книг, посвященных рассмотрению закономерностей развития расте-
ний с позиций мичуринской биологии, а также вопросам морфологии и др.
В первом разделе „Краткие сведения о декоративных растениях" автор пишет
(стр. 43): „Здесь приведены самые общие замечания о жизненных и внеш-
них формах растений".1 2 И далее: „Жизненные формы. Растения подразделяются
на деревья, кустарники, полукустарники и травянистые" (стр. 43). „Внешние формы
растений отличаются большим разнообразием. Одни растения компактные, другие
раскидистые, третьи имеют пирамидальный вид" (стр. 44).
Кто и когда проводил классификацию растений по подобному „принципу",
остается неизвестным; между тем Киселев с етой „классификации" начинает изло-
жение общего цветоводства.
Совершенно недопустимо изложен раздел с подзаголовком „Систематика расте-
ний" (стр. 47—48). Он начинается с широковещательной декларации: „Некоторые
неопытные цветоводы, особенно в первое время, иногда смешивают понятия род,
вид, разновидность, форма, сорт" (стр. 48). И тут же, а затем дальше на протяже-
нии всего текста книги автор Киселев совершенно искажает эти понятия, путает
роды, виды, сорта и формы и дезориентирует в этом отношении читателей.
Совершенно недопустимо, что автор не дает определения понятия „вид", а под-
меняет его сухой классификационной схемой: „Каждый род делится на виды (основ-
ная систематическая единица)" (стр. 48), — и только!
Разновидности и формы, по Киселеву, „обозначают прибавлением к родовому
и видовому названиям дополнительных терминов" (стр. 48). Такое упрощен-
чество в разъяснении указанных категорий, конечно, тоже недопустимо.
Далее Киселев переходит к краткому изложению строения важнейших органов
растения, причем описание нсех органов (в том числе и цветка!) дает под одним
подзаголовком „Вегетативные органы растений" (стр. 49), не выделив в отдельную
рубрику „Цветок".
Морфология и функциональная деятельность корня, стебля и листа изложены
неряшливо, пестрят неточностями, а иногда и грубыми ошибками. Так, например,
роль корня излагается следующим образом: „Он является органом водного питания
растений. Общеизвестно значение корня и в процессе минерального питания расте-
ний. Перерабатываемые в корнях питательные вещества дают
начало соединениям, преобразующимся в надземных органах
в фитогормоны роста частей растения. Наконец, корень прикрепляет
растение к почве" (стр. 49).
Всем известно, что растение всасывает через корни минеральные вещества
только растворенными в воде, а не отдельно воду и отдельно минеральные веще-
ства. Новостью, доселе неизвестной, является псевдонаучная, не разъясняемая
автором фраза о веществах, дающих начало „соединениям", преобразующимся в „фито-
гормоны роста"! В то же время автор здесь не упоминает об одной из главнейших
функций корня, имеющей огромное значение, — о корне как вместилище запасных
веществ.
Давая понятие о функциях листа, автор пишет: „Основными физиологическими
функциями листа являются фотосинтез, или ассимиляция (усвоение углерода)"
(стр. 51).	,
1 Здесь и далее в тексте указания страниц без названия книги относятся ко
2-му изданию книги „Цветоводство". — Ред.
2 Здесь и далее разрядка рецензентов, кроме случаев особо оговоренных.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
127
Неверно и неграмотно сводить процесс фотосинтеза до усвоения углерода.
В любом школьном учебнике изложено, что фотосинтез представляет собой синтез
органических веществ из СО2, воды и минеральных солей при помощи солнечной
анергии.
Неверно дается определение цветка (стр. 51), верхней н нижней завязи
(стр. 54) и совершенно не упоминается о полунижней завязи, хотя последняя
имеется у огромного числа растений.
На стр. 54 автор пишет: „Растения считаются однодомными, если на одном
экземпляре имеются однополые цветки". Но как раз такие растения и называются
двудомными. В подразделе „Образование цветков" (стр. 56) автор излагает невер-
ную, развенчанную работами Т. Д. Лысенко теорию гормонов цветения. Казалось бы,
что после блестяще разработанной акад. Т. Д. Лысенко теории стадийного развития
вряд ли кому-нибудь придет в голову проповедовать на страницах книги, вышедшей
в 1952 г., что к числу факторов, обусловливающих переход высших растений от
вегетативной фазы к репродуктивной, нужно отнести ауксины. И это после того,
как теория стадийного развития акад. Лысенко подтверждается на каждом шагу
как в области экспериментальных работ, так и в сельском хозяйстве.
Место не позволяет остановиться на прочих бесчисленных ошибках, содержа-
щихся в етой и последующих главах раздела общего цветоводства. Укажем лишь
на то, что отдельные положения мичуринской биологии, изложенные в работе
Киселева, в частности в главах „Требования растений к внешней среде" (стр. 59—85)
и „Рост и развитие растений" (стр. 85—99), носят зачастую декларативный харак-
тер, не увязаны и не развиты в тексте, а иной раз грубо искажены или используются
лишь как шапка. Так, на стр. 62 сказано: „Растения могут проходить стадию ярови-
зации и световую стадию не только во взрослом состоянии, но и в тронув-
шемся в рост зародыше (наклюнувшиеся семена)". Это грубая ошибка. Как известно,
для прохождения световой стадии необходимо наличие у растения зеленых листьев.
На стр. 85 цитируется высказывание акад. Т. Д. Лысенко о стадийном разви-
тии (кстати сказать, без указания источника цитаты, как и вообще всех цитат
в книге). Как мы видели выше, подраздел об образовании цветка (стр. 56) находится
в вопиющем противоречии с этой цитатой, так как автор подменяет там теорию
стадийного развития гормональной теорией.
В главе „Выведение новых сортов растений" (стр. 99—124) вкратце изложены
принципы и методы И. В. Мичурина и даны некоторые дополнительные сведения,
необходимые селекционеру-гибридизатору. И здесь автор в ряде мест внес пута-
ницу и дал противоречивые указания. Вот несколько примеров.
На стр. 100—101 в подразделе „Переделка природы растений" перечислены
„основные пути мичуринской переделки природы растений". В изложении основных
принципов и методов И. В. Мичурина допущены искажения и весь материал изло-
жен непоследовательно. Автор пишет: „Преодоление нескрещиваемости путем
использования стадии молодых растений". Автор, очевидно, имел в виду необ-
ходимость использования в качестве родителей возрастно молодых растений в пер-
вую пору плодоношения (о чем говорит И. В. Мичурин), однако называть такие
растения стадийно молодыми неверно, так как цветущие растения (используемые
для гибридизации) обязательно являются уже стадийно зрелыми; кроме того, приве-
денная цитата текстуально не верна.
Несколько ниже читаем: „Воспитание определенными условиями молодых гиб-
ридных сеянцев: спартанское воспитание, методы регулирования поступления
питательных веществ к плодам, внекорневое питание, и т. д.", далее следует новый
абзац с красной строки: „Закрепление наследственности и вегетативное размноже-
ние новых сортов с получением корнесобственных растений".
Как видно из изложенного, автор отрывает воспитание гибридных сеянцев от
окропления наследственности, хотя закрепление наследственности происходит
всегда именно н процессе воспитания гибридных сеянцев в определенных усло-
виях.
На стр. 101 в разделе III автор, расшифровывая понятие „вегетативная гибриди-
зация", пишет: „Прививка или сращивание тканей растений разных сортов, видов
и родов". Это определение не точно. Как известно, прививка является лишь при-
емом вегетативной гибридизации, а не ее сущностью, и не всякая прививка даст
вегетативный гибрид, о чем свидетельствует многолетняя практика плодоводства и
садоводства (выращивание определенных сортов на диких подвоях, не приводящее
к глубокому изменению свойств привоя). Сам автор несколькими строками ниже
пишет о прививке как о методе закрепления наследственности. Таким
образом, автор сам собе противоречит, смазывает новое значение прививки, приме-
няемой для целей вегетативной гибридизации, и запутывает читателей, не расшиф-
ровывая двух значений прививки.
На стр. 103 встречаем два противоречащих друг другу утверждения: „При под-
боре родительских пар следует отдавать предпочтение сортам культурного проис-
хождения, в числе ближайших родителей которых нет диких форм", а через несколько
строчек: „При выборе родительских пар не обязательно брать лишь культурные
128
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
растения. Выдающиеся гибридные растения можно получить и в результате скрещи-
вания культурных видов с дикими видами растений**, — и все это вперемешку, без
всяких комментариев.
На стр. 109 тоже противоречия: „Нанесение пыльцы на рыльце пестика кастри-
рованных цветков производится при наступлении полной зрелости рыльца**,
а несколькими строками ниже: „Искусственное опыление производят на другой день
после кастрации цветков материнского растения**.
Здесь вызывают возражения оба положения: во-первых, нельзя давать общих
рецептов по сроку опыления, так как у различных растений рыльца4 созревают
в различные сроки, через 2—3 и даже 5—6 дней после кастрации, а во-вторых, и
это основное, нашей наукой и практикой выяснено, что раннее опыление при
незрелом еще рыльце играет весьма стимулирующую роль, на чем и основан метод
повторного опыления.
На стр. 116 читаем: „Ментор — форма или сорт, на который привит гибридный
сеянец**, т. е. выходит, что ментором является только подвой, а несколькими
строками ниже читаем: „В качестве ментора (привой или подвой) он применял. . .**,
а что же правильно? — вправе спросить читатель. Конечно, второе положение, но
об этом Киселев, к сожалению, не говорит.
И, наконец, еще один пример негодного изложения: „Методом ментора он
(Мичурин) добивался у гибридов повышения зимостойкости, улучшения условий
корневого питания, изменения формы, величины, окраски и вкусовых качеств пло-
дов, устранения шипов и других диких морфологических признаков
и т. д.“. Автор, очевидно, имел в виду устранение признаков, присущих дикорасту-
щим растениям, но тогда надо было правильно выразить свою мысль.
Примеры ошибочного, неясного изложения, повторения материала в главах,
посвященных общебиологическим вопросам, можно было бы умножить почти неогра-
ниченно,— они имеются на стр. 59, 60, 62—65, 67—75 и др.
Особо хотелось бы отметить здесь изложение Киселевым очень важного для
оригинаторов-цветоводов вопроса о фенологических наблюдениях (стр. 58—59).
Изложение схемы фитофенологических наблюдений не выдерживает никакой кри-
тики. Для многолетников, кустарников и декоративно-плодовых кустарников указаны
абсолютно не те фенофазы, которые необходимо фиксировать, изложен материал
сумбурно. Например, для многолетников почему-то рекомендуется фиксировать
появление у бутонов окрашенных лепестков, что не имеет существенного значения,
а не фиксируется начало цветения, в то же время требуется
указать продолжительность цветения, которую нельзя определить,
не зная срока начала цветения, и т. д.
Глубоко неправильно утверждение Киселева на стр. 58: ,.В результате (фито-
фенологических и метеорологических наблюдений,—рецензенты) можно составить
календарь природы для данной местности, устанавливающий биологические законы
развития растений**.
Странно и дико, чтобы в наше время читатель из специального руководства
черпал сведения о том, что кто-то или что-то может „устанавливать** законы.
Да и о каких вообще биологических законах развития говорит здесь автор? Как
известно, выяснение законов развития осуществляется отнюдь не фенологическими
наблюдениями, — они в лучшем случае могут лишь несколько способствовать
этому.
б)	Ошибки н области общей агротехники и вопросов цвето-
водческого хозяйства. Главы „Размножение растений**, „Посадка и пере-
садка растений**, „Цветочное семеноводство** пестрят ошибками, противоречиями,
неточностями (стр. 124, 125, 129, 144, 146, 150, 169, 170, 173, 175, 180 и т. д.).
Один лишь пример: на стр. 129 в таблице сроков посева указано, что Кампа-
нулу медиум надо высевать в мае—июне, — это грубейшая ошибка, так как высеян-
ные в этот срок растения (в северной и средней полосе) не зацветут нормально на
следующий год; их необходимо высевать раньше, в марте—апреле.
Глава „Уход за растениями** в значительной мере повторяет данные, изложен-
ные ранее в главе „Требования растений к внешней среде**.
Основным недостатком этих глав является то, что агротехнические мероприя-
тия в значительной мере указаны в общей форме, а не применительно к опреде-
ленным климатическим районам. Кроме того, автор не дифференцирует рекоменда-
ции, нужные и осуществимые только в крупных цветоводческих хозяйствах, и
рекомендации, пригодные в маленьких хозяйствах цветоводов-любителей. В каче-
стве всеобщих, широко проверенных советов он рекомендует часто случайные
сведения, требующие проверки.
Особенно большие возражения вызывает глава „Оранжерейно-цветочное хозяй-
ство**. Неправильна классификация оранжерей (стц. 212), ошибочны и неполны
характеристики оранжерей (стр. 214, 215). Неверно большинство положений, выска-
занных в подразделах „Типы хозяйств** (стр. 216, 217, 219, 220) и „Устройство и
оборудование оранжерей** (стр. 220—233); ряд противоречивых данных имеется и
в подразделе „Парники и рассадники**.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
129
На стр. 212 Г. Е. Киселев, говоря об оранжереях, пишет: „Из двускатных оран-
жерей наиболее распространены: трехметровые (температура 22—27°) • . -
_для хранения наиболее теплолюбивых маточников, ранних посевов и черенкования;
...шестиметровые (температура 16—20°) . . . для хранения меиее тепло-
любивых маточников, содержания полуфабрикатов (?), выгонки ранних
цветочных культур; девятиметровые (температура 12—15°) . . . для
выгонки более поздних цветочных культур... и двенадцатиметровые
(температура 10—12°) . . . для содержания вечнозеленых субтропических расте-
ний**. Как известно, в садоводстве оранжереи подразделяют прежде всего по тем-
пературному режиму на холодные (температура 2—8°), полутеплые (температура до
16°) и теплые (температура свыше 16°), причем тип оранжерей зависит от направ-
ления хозяйства, а размеры их могут варьировать, смотря по возделываемым
растениям.
Характеристики оранжерей и их температурного режима в применении к тем
или иным растениям, указанные Киселевым, неправильны и говорят о незнании
им цветочных хозяйств.
Говоря о типе хозяйств для северных районов (куда, как известно, относится
и Ленинград), Г. Е. Киселев (стр. 217) указывает: „Небольшое цветочное хозяй-
ство для северного района состоит из тамбура, односкатной оранжереи с полу-
холодным северным отделением и двускатной оранжереи**, и далее на той же стра-
нице он пишет: „Промышленный комбинат для северных районов может состоять
из двух двускатных оранжерей и односкатной оранжереи с северным отделением**.
Этими высказываниями Киселев искажает действительность и показывает, что
совершенно не осведомлен о состоянии промышленного цветоводства в Ленинграде,
о наличии у нас крупных промышленных комбинатов. К сожалению, таких непра-
вильных суждений в данных разделах книги очень много.
Много недоуменных вопросов вызывают также разделы „Цветочная посуда*1
(стр. 264—270) и „Основные земли и земляные смеси** (стр. 270—276).
На стр. 274 к садовым землям Киселев относит так называемую им К р о т о-
вую землю и рекомендует брать ее „из еще не заросших травой холмиков,
накопанных кротами на бывшем болоте или высохшем пруду**. Это специфическая,
вряд ли нужная кому-нибудь рекомендация.
Плохо разработан вопрос о земляных смесях, имеющий очень важное значение
для цветоводов, особенно для неспециалистов. Киселев ограничился здесь лишь
несколькими общими фразами и крайне обобщенной рекомендацией (стр. 275).
В книге „Декоративные многолетние растения** (стр. 19—20) дано несколько
рецептов земляных смесей: тяжелой, средней и легкой, но они не выдерживают
никакой критики. Так, например, средняя смесь (по Киселеву) состоит из: „вере-
сковой или торфяной земли — 2 части, листовой земли —1 части, перегнойной —
1 части, песку речного —1.5 части и угля древесного — 1 части**. Автор умалчивает
о том, какие растения он рекомендует выращивать в такой земляной смеси, но
каждому садоводу ясно, что подавляющее большинство растений будет беспощадно
пересыхать в такой земле и не сможет нормально расти.
II.	По разделу частного цветоводства (стр. 283—809)
(„Декоративные растения цветников**, „Декоративные растения оранжерей
и комнат**)
Раздел частного цветоводства должен был бы выполнять следующие задачи:
1)	давать читателю научно-правильное представление о видовом и сортовом
многообразии декоративных растений открытого и закрытого грунта;
2)	показывать богатство отечественной фхоры дикорастущих декоративных
растений;
3)	давать правильные указания по агротехнике цветочно-декоративных расте-
ний в порайонном разрезе.
Автор книги „Цветоводство** не справйлся ни с одной из указанных задач.
Во всех разделах частного цветоводства книг Киселева ассортимент растений
дан без учета особенностей районов культуры. В огромном числе упоминаются
мало изученные и мало эффективные, совершенно случайные виды и сорта и не
указывается значительное число более ценных и более проверенных видов и сор-
тов тех или иных групп растений. Зачастую мало известные в культуре растения,
требующие проверки и испытания, указаны наряду с широко известными растениями
без каких-либо оговорок.
Обе книги Киселева пестрят грубейшими ошибками и искажениями в области
агротехники, номенклатуры растений и транскрипции их названий, ошибками
в указаниях географического распространения растений, причем для растений,
дико встречающихся в СССР, зачастую вовсе не указана нх родина или они оши-
бочно считаются распространенными за рубежом.
9 Ботанический журнал, J\R> 1. 1954 г.
130
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Многие описания растений ботанически абсолютно неверны. Особенно грубой,
недопустимой ошибкой в описаниях является то обстоятельство, что автор при
изложении родовых характеристик подменяет понятие „род" понятием „растение",
дает родовую характеристику применительно к какому-то одному отвлеченному
„растению", тем самым совершенно искажая истину, — см. родовые характеристики:
Колокольчик (стр. 357), Ирис (стр. 360), Люпин (стр. 359), Первоцвет (стр. Збб),
Барвинок (стр. 386), Ветреница (стр. 390), Гелениум (стр. 394), Акация („Декора-
тивные многолетние растения, стр. 85), Актинидия (там же, стр. 85) и многие
другие.
Совершенно неудовлетворительны все попытки автора дать какие-либо класси-
фикации (классификация роз — стр. 284—296 и в книге „Декоративные многолетние
растения" стр. 124—129, лилий — стр. 420, нарциссов—стр. 430, тюльпанов —
стр. 433, и т. д.).
Путана, неудобна и, главное, неправильна классификация многолетников в целом
(стр. 352), по которой в дальнейшем ведется их описание. Г. Е. Киселев подраз-
деляет многолетники на следующие группы: „Ведущие многолетники, цветущие
многолетники, луковичные многолетники, лекарственно-декоративные многолетники,
вьющиеся растения, бордюрные и ковровые многолетники, полезные декоративные
растения, дикорастущие декоративные растения и водяные растения".
Неудачно противопоставление ведущих и цветущих многолетников, цветущих и
дикорастущих многолетников и т. д. Эта классификация затрудняет поиски того или
иного растения, во многих случаях включение растений в ту или иную группу
вызывает возражение. Почему, например, такие высоко декоративные растения, как
астильбы и гвоздики, не включены в группу ведущих многолетников, если уж
таковая выделена, почему в разделе бордюрных и ковровых растений фигурирует
ряд высокорослых видов, и т. д.? Такое же замечание должно быть отнесено и
к классификации декоративных растений оранжерей и комнат (стр. 612—812), причем
здесь необходимо еще указать, что объединение всего материала по оранжерейным
в комнатным растениям принципиально неверно и неудачно для массового читателя.
Ниже приводится лишь ограниченное число наиболее разительных примеров
по отдельным типам ошибок и даются ссылки на страницы рецензируемых книг,
содержащие аналогичные ошибки.
а) Ошибки в ассортименте растений. В книге „Декоративные
многолетние растения", в разделе „Декоративные кустарники" (стр. 85) под руб-
рикой „Акация, Карагана (Caragana)“ упоминаются дна вида — Акация желтая
(С. arborescens) и Акация розовая (С. roseus).
Растения Caragana roseus в природе не существует, не говоря уже о том, что
видовое название „roseus" неправильно согласовано с родовым названием.
Судя по описанию — „Цветы розовые, душистые" — автор имел в виду растение
Robinia hispida L., относящееся к другому роду, к которому принадлежит и широко
известная Белая акация (Robinia pseudacacia L.).
Там же (стр. 109) под рубрикой „Зверобой (Hypericum)", наряду с кустарни-
ками Н. calycinum Spach н Н. patulum Thunb., упоминается вульгарное многолет-
нее травянистое растение наших лугов Зверобой четырехгранный (Н. quadrangu-
lum L.), не обладающий никакими декоративными качествами, а также Зверобой
горный (Н- montanum L.), распространенный на юге Европейской части СССР и
на Кавказе и тоже являющийся травянистым растением (см.: „Флора СССР",
т. XV, стр. 242 и 245).
В книге „Цветоводство" в разделе „Многолетники" находим на стр. 357—358
описание Колокольчиков. Этим растениям посвящено 23 строки текста и один
сборный рисунок. Трудно себе представить, как можно было нагромоздить в несколь-
ких коротких абзацах столько вопиющих ошибок.
Атгор перечисляет „наиболее распространенные" колокольчики и среди них
Campanula pyramidalis L. Этот вид в СССР еще почти не известен в культуре,
он весьма ценен для выгонки, о чем следовало бы сказать, равно как и о том,
что ето растение монокарпическое, цветущее один раз в жизни, обычно на 2—
3-и год, и после этого погибающее, — автором же об этом не упомянуто ни слова.
Далее сказано: „Из других видов используются в садах: Колокольчик широко-
листный (С. latifoliu L.), Колокольчик карликовый (С. pusila Hanke), Колокольчик
аттический (С. attica L.) высотой 10 см, низкорослый (С. garganica Tern, С. Giant
Harebell, С. cecilii) и др.“.
Заметим, что С. latifolia L., так же как и упоминаемая автором С. persicifo-
lia L., дико растет в Европейской части СССР, о чем не сказано, хотя эти сведе-
ния были бы весьма ин ересны для оригинаторов. Названия „С. pusila Hanke" и
„С. garganica Теш" написаны неправильно, следует писать: С. pusilia Наепке и
С. garganica Теп.
С. attica Boiss. et Heldr. (а не L., как указывает Киселев) является синонимом
С. drabaefolia Sibth. et Sm., растущей в Греции и Мал. Азии, чрезвычайно редко
встречается в культуре и, что самое главное,«является однолетним растением,
т. е. не должна приводиться в группе многолетников.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
131
С. Cecilii hort. является синонимом С. propinqua Fisch, et Меу. var. grandiflora
Miln Redhead, т. e. садовой формой широко распространенного на Кавказе, в Малой
Азии и Иране колокольчика, опять-таки однолетнего, культивируемого очень редко-
в качестве весеннего горшечного растения и не имеющего никакого отношения
к многолетникам.
С. Giant Harebell — это не особый вид колокольчика. „Harebell" — английское
народное название колокольчика круглолистного (С. rotundifolia L.), a „giant" —
по-английски гигантский. И вот, под особым видовым названием советскому чита-
телю преподносится местное английское название, имеющее хождение в семенных
каталогах английских цветоводческих фирм, на самом же деле — это просто крупно-
цветная форма обычного дикорастущего у нас С. rotundifolia L.
Спрашивается, как могло получиться такое нагромождение ошибок? Ответ на
это дает сборный рисунок колокольчиков на стр. 358 (рис. 153). Он заимствован
из семенного каталога английской торговой семеноводческой фирмы Sutton, где
печатался дважды—-в 1938 г. (стр. 32) и в 1939 г. (стр. 30). Подпись к рисунку
нам раскрывает источник списка видов, которые рекомендуются Г. Е. Киселевым.
Позаимствовав совершенно некритически рисунок, Киселев даже не удосужился
прочитать текст, находившийся в каталоге фирмы Sutton рядом с рисунком и даю-
щий некоторые элементарные сведения об изображенных растениях.
В довершение всего подписи к рисункам колокольчиков Г. Е. Киселевым пере-
путаны, что привело к полнейшему искажению, а именно:
Напечатано
1.	С. garganica.
2.	С. Ciant Harebell.
3.	С. cecilii.
4'. С. carpatica.
5.	С. persiciflora grandiflora.
6.	С. pyramidalis.
7.	С. persicifolia.
Следует
1.	На рисунке, повидимому, ошибка и
изображено растение другого вида.
2.	С. rotundifolia.
3.	С. carpatica.
4.	С. Cecilii f—C. propinqua var. grandi-
flora).
5.	Platycodon grandiflorum (другой род
из семейства колокольчиковых).
6.	Название правильное, но обозначение
„№ 6“ на таблице отсутствует, а обо-
значение „№ 5“ повторено два раза,
так что читателю не известно, к какомх
рисунку отнести это название.
7.	Правильно.
На стр. 354—355 описаны ирисы, причем Киселевым допущены грубые иска-
жения, неправильно описано строение подземных органов, строение цветков
и т. д. Так, например, указано, что ирис — „многолетнее, зимующее растение с пол-
зучими толстыми ветвящимися корневищами или луковицеобразными кор-
нями", и далее: „Среди ирисов различают следующие группы: корневищные
ирисы с мечевидной формой листьев, кустовые ирисы с большим количеством узких
ниспадающих листьев, луковицеобразные ирисы с узкими прямостоячими листьями".
Вместо того, чтобы сказать, что среди ирисов имеется группа видов, обладающих
луковицами (которые, как известно, являются видоизмененными стеблями, а не
корнями), автор пишет о каких-то „луковицеобразных" ирисах; о характере подзем-
ных органов у группы „кустовых" ирисов автор вообще умалчивает.
По Киселеву, у ирисов „пестиков три", тогда как на самом деле ирисы обла-
дают завязью с одним столбиком, разделенным на три доли, по виду н окраске
напоминающие доли околоцветника. Необходимо указать, что Г. Е. Киселев доли
околоцветника неправильно именует лепестками. Он пишет: „Околоцветник
состоит из трех наружных отогнутых лепестков и трех внутренних лепес-ков,
большей частью меньших размеров, поднятых или собранных сводообразно.
Цветы распускаются из перепончатых чехлов на верхушках прямых иногда полых
стрел".
Следует указать, что многие виды ириса (из секции Juno) обладают цветками,
доли которых расположены как раз обратно тому, как изложено в вышеприведенной
цитате, а у ряда видов внутренние доли околоцветника слабо развиты или почти
редуцированы.
Г. Е. Киселев пишет: „Ирис известен в многочисленных садовых гибридных
формах. Наиболее распространенные виды следующие". В одной этой фразе спу
Таны три понятия — рода, вида и формы.
На стр. 362—366 описаны пеоны. Пеоны — важнейшие, излюбленные декоратив-
ные растения, и правильные сведения о них особенно необходимы цветоводам и
оригинаторам. Сам Г. Е. Киселев подтверждает это (стр. 121), говоря о необходи-
мости выведения отечественных сортов пеонов.
Что же преподносит Киселев в качестве „наиболее распространенных видов
пеона“? Здесь что ни указание — то ошибка. Остановимся на самых основных.
9*
132
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
Г. Е. Киселев пишет: „Белоцветный пеон (Paeonia albiflora Pall.) или Пеон
китайский (Р. chinensis) с белыми, розово-белыми, розовыми, перламутровыми,
лиловато-розовыми и темнокрасными махровыми и простыми цветами** (стр. 362).
Нельзя отождествлять белоцветковый и китайский пеоны. Пеоя белоцветковый
растет у нас дико на Дальнем Востоке, а также в Китае; он обладает простыми
белыми цветками с нежным розовым оттенком, является одним из родоначальни-
ков огромного числа садовых сортов и ценнейшим растением для гибридизационной
работы — обо всем этом у Киселева нет ни слова. Пеон китайский (Р. chinensis
hort.)— сборное название культурных пеонов, в формировании которых основное
участие принадлежит именно пеону белоцветковому, и только к этим культурным
растениям могут быть отнесены сведения о разнообразной форме и окраске цвет-
ков, приведенные Киселевым.
Далее читаем: „Пеон лютея (Р. lutea Franch.) с яркожелтой окраской и запа-
хом лилии. Происхождение — Юго-Восточная Европа**. На самом же деле пеон
желтоцветный — полукустарник, чрезвычайно редко встречающийся в культуре, на
севере не вполне зимостоек, обладает сравнительно мелкими цветками без запаха
и происходит — из юго-западного Китая!!
И, наконец: „Пеон макрофнлла (Р. macrophy На), цветущий раньше, чем
генуифолия. Цветки белые**. Про этот вид следовало бы сказать, что он дико
растет в Зап. Закавказье (в Аджарии), имеет очень ограниченный ареал, в куль-
туре почти не известен, — все эти сведения у Г. Е. Киселева отсутствуют, хотя
их легко можно было бы почерпнуть в седьмом томе „Флоры СССР**.
Подобные же ошибки в номенклатуре, ботанической характеристике и т. д.
имеются в описании первоцветов, астр, дельфиниумов, тюльпанов, нарциссов и др.
почти на каждой странице текста (стр. 366, 368, 385 , 388, 389, 392, 400, 401, 407,
412, 433, 443, 444, 463, 473, 623, 627, 633 и многие другие; в книге „Декоративные
многолетние растения** стр. 85, 91, 93, 100, 104, 105, 108—111, 113 и мн. др).
Как было указано, многие виды, мало испытанные и очень трудные для куль-
туры, приведены наряду с широко известными видами, без всяких указаний на это
обстоятельство, например: Paeonia macropylla Lomak. (стр. 362), Ostrowskia magni-
fica Rgl. (стр. 408). Aconitum Wilsonii Stapf (стр. 388), Soldanella alpina L. и
*У. montana Mikan (стр. 401), Gentiana acaulis L. (стр. 444) и мн. др.“
Ряд растений включен совершенно неправильно в те или иные разделы: одно-
летники попали в раздел многолетников, высокорослые растения — в раздел бор-
дюрных и т. д. (стр. 363, 444 и т. д.).
б)	Ошибки в указан я я х географического распростран е’н и я.
Для многих растений не указано, что они произрастают в СССР, родина многих
растений указана неправильно (стр. 353, 388, 396 , 398, 406, 408 и мн. др.; в книге
„Декоративные многолетние растения** стр. 106, 108, 114—116 и т. д.).
Совершенно вопиющее искажение находим на стр. 448. Здесь Г. Е. Киселев,
цитируя И. В. Мичурина, приписывает ему грубейшую ошибку, допущенную им
самим, Киселевым. Киселев пишет: „Восхищаясь богатством алтайской флоры,
И. В. Мичурин писал: «А лоницера, а жасмины, а бархатное дерево, а китайский
ясень? Или красивейшее и выносливейшее растение Алтая—красноцветный
маральник, цветущий еще на снегу. . . Таких примеров можно привести множество.
Все эти растения должны быть в рабочих столицах, а не в тайге»**.
Какое право имел Киселев вырвать из общего контекста абзац, написанный
И. В. Мичуриным относительно ценности дикорастущей флоры Советского Союза
в цело м? Если Г. Е. Киселеву не известно, что растения, упоминаемые в указан-
ной цитате, за исключением маральника, растут не на Алтае, а на Дальнем
Востоке, то это все же не дает ему права компрометировать высказывания
И. В. Мичурина.
в)	Ошибки в области агротехники. Г. Е. Киселевым совершенно
недопустимо искажены многие агротехнические приемы выращивания роз как
» открытом грунте (стр. 283—313 и „Декоративные многолетние растения**,
стр. 123—145), так и в закрытом грунте (стр. 685—689 и „Декоративные многолет-
ние растения**, стр. 367—369). Приведем несколько примеров.
В подразделе „Выращивание подвоев кустовых роз** („Декоративные многолетние
растения**, стр. 129) автор пишет: „Семена необходимо подвергать стратификации.
Семена, собранные осенью, смешивают с сырым песком (в соотношении 1 :3) и
содержат влажными в ящиках, в подвале, до следующей осени*'. Это либо грубая
ошибка, либо недопустимая опечатка, искажающая всю агротехнику роз. Как
известно, семена роз, застратифицированные осенью после сбора, следует высевать
в грунт следующей весной. Еще более положительные результаты дает сбор семян
роз незадолго до полного их созревания с непосредственным после сбора посевом
их в грунт, о чем автор не упоминает.
В той же книге „Декоративные многолетние растения** (стр. 130) читаем: „При
окулировке в мае—июле, как говорят раоущим глазком он прорастает в тот же
ход**.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
133-
Здесь Г. Е. Киселевым, очевидно, спутаны два способа прививки „растущим"
глазком и „спящим" глазком, и, кроме того, неправильно даны сроки прививки.
Известно, что уже в начале мая, даже на севере, у всех садовых роз начинается
рост цобегов, поэтому окулировку следует проводить в апреле, а на юге еще раньше;
что же касается июньских и особенно июльских сроков окулировки, то в эти сроки
может проводиться лишь окулировка „спящим" глазком.
Автор дает (стр. 133) совершенно неправильную рекомендацию по обработке
почвы. Он пишет: „Для хорошего развития роз и обильного их цветения почва
должна быть не только разрыхлена на глубину 50—-70 см но и удобрена
перепревшим навозом". Известно, что почву рыхлят не на 50—70 см, а значи-
тельно мельче (на 8—10 см), здесь же надо было говорить о вспашке или
перекопке с учетом особенностей типов почв; необходимо было также дать
более конкретные указания о количестве и времени внесения удобрений и т. д.
В противном случае вся изложенная рекомендация по агротехнике остается бес-
почвенной.
Несколько ниже (стр. 137) рекомендуется следующая подрезка роз: „Розы
обрезают каждый год, после разокучивания. При этом растения, которые за лето
дали слабые побеги, подрезают коротко, а у растений с сильными и длинными
побегами удаляют лишь то, что за зиму отмерзло, т. е. укорачивают только вер-
хушки". Это не верно. Автор не учитывает сортовых особенностей роз, их назна-
чения и ошибочно считает, что удаляют „лишь то, что за зиму отмерзло". У ремон-
тантных роз, например, обрезку проводят значительно ниже места обмерзания,
кроме того, вообще не все розы обмерзают, и для каких районов дана настоящая
рекомендация — не известно.
В той же книге, в разделе „Обрезка сильнорослых роз" находим такое выска-
зывание (стр. 138): „У таких роз весной часть побегов обрезают на цветение,
а часть на ростовую древесину, на замещение". Понятия „ростовая
древесина" не существует, а различают ростовые почки н ростовые побеги.
Там же (стр. 139) читаем: „По прищипке розы можно разделить на три группы.
Розы первой группы не прищипывают; у роз второй группы удаляют бутоны
немедленно по их появлении. В этом случае развиваются красивые
длинностебельные цветы. Для вторичного осеннего цветения в октябре прищипку
бутонов производят в августе. У роз третьей группы удаляют бутоны
на две недели позже, чем у роз второй группы".
Хочется спросить у автора, как же будут цвести розы, если у них удалить
бутоны? (так как он не указывает, сколько и какие бутоны следует удалять); автор
не указывает также, какие розы он относит к той или другой из выделенных им
групп, — поэтому читателю трудно понять что-либо из подобной рекомендации.
В книге „Цветоводство" (стр. 687) автор, говоря о выгонке роз, пишет: „Горшки
с подвоями выносят из подвалов недели за две до прививки в теплицу при темпе-
ратуре 20°“. Как известно, ни один садовод никогда не устанавливает подвои роз
в первые недели по их внесении в теплицу при такой высокой температуре,—
такая рекомендация вредна. Необходимо, чтобы температура в теплице в эго время
была 6—8°. Заметим кстати, что это же положение правильно изложено в книге
„Декоративные многолетние растения" (стр. 367), но почему оно искажено во 2-м»
„исправленном" издании книги „Цветоводство" — непонятно.
О выгонке гиацинтов Г. Е. Киселев пишет (стр. 650): „Хорошо просушен-
ные луковицы сажают по плечики в 9—11-сантнметровые горшки. Гиацинты
с несколькими султанами высаживают в 13-сантиметровые горшки по 3—5 штук".
Не ясно, о какой просушке говорит здесь автор; что же касается выражения „по
плечики", то не стоило бы засорять руководство подобными терминами. Не ясно
также, как можно заранее, при посадке луковиц знать, что оии дадут несколько
цветочных стрелок („султанов"), и как уместить 3—5 штук луковиц в ,один 13-
сантиметровый горшок?
На стр. 693 автор, говоря о выгонке тюльпанов, пишет: „Посадка начинается
с августа и может продолжаться по октябрь". Здесь игнорируются выработанные
в наших цветочных хозяйствах сроки посадки, так как в августе тюльпаны ие
сажают Нигде, ни на юге, ни на севере, — к этой операции приступают в ок-
тябре.
Грубые ошибки имеются в указаниях по агротехнике ирисов, пеонов, флоксов,
очитков н множества других растений открытого и закрытого грунтов (стр. 354,
362—366, 368—378, 432, 445, 649—651 и др.).
Ряд недоуменных вопросов вызывают положения, выдвинутые в подразделе
„Требования, предъявляемые к новым сортам" (стр. 119—124). Здесь, наряду
с серьезными задачами сегодняшнего дня, поставлены задачи не актуальные, отве-
чающие интересам узкого круга лиц, увлекающихся мало перспективными в цвето-
водстве новинками (выведение голубых роз, скрещивание роз с яблонями и обратно
с целью обмена ароматом, получение сортов жасмина кс окрашенными цветками
и т. д.). Наше цветоводство должно идти по пути удовлетворения широких запро-
сов трудящихся, обладающих высокими эстетическими потребностями.
134
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
III.	По разделу цветочно-декоративного оформления (стр. 813—918) ,
Наибольшее значение для массового читателя имеют первые два раздела
рецензируемых книг—разделы общего и частного цветоводства; нами был менее
детально проанализирован раздел цветочно-декоративного оформления, имеющий
значение для более узкого круга лиц. Но даже при беглом просмотре и в втом
разделе бросаются в глаза многие ошибочные положения, ненужное нагромождение
материала, обилие повторений, стиль изложения, не выдерживающий никакой кри-
тики. В этом разделе особенно чувствуется скверная работа редактора, допустив-
шего многочисленные витиеватые обороты речи, подчас лишенные логического
смысла. Приведем несколько примеров.
Стр. 814, подзаголовок „Стиль оформления". Читаем: „Прежде было два основ-
ных стиля садово-паркового строительства: регулярный геометрический с характер-
ными для него прямыми линиями, правильным нх сочетанием в математических
фигурах (квадрат, круг, звезда и т. п.) и естественный, ландшафтный, проникну-
тый подражанием природе; в основе этого стиля — кривые линии, свойственные
естественному пейзажу".
Поистине замечательный анализ естественного пейзажа, характеризующегося,
по Г. Е. Киселеву, в первую очередь „кривыми линиями"!
На стр. 818 узнаем:
„В садах и парках Советского Союза — синтез культуры и природы. С одной
стороны — массовые гулянья, выставки техники и искусства, театр и кино, аттрак-
ционы, художественная самодеятельность, массовая физкультура и т. д.
„С другой стороны — природа в сочетании ее целебных факторов — зелени
(деревья и кустарники) и воды, солнечного света и свежего воздуха, дополненная
малыми формами архитектуры (монументы, фонтаны, вазы, баллюстрады и т. п.), и
цветочно-декоративные оформления во всем богатом разнообразии композиций цвет-
ников, форм и колеров цветов, а также их запахов".
Кому нужно это псевдоученое нагромождение фраз, подменяющее серьезный
анализ особенностей советских парков?!
В подразделе „Контрасты и гармония цветов" (стр. 821—822) узнаем, что:
„Белый и черный цвета называются нейтральными. К нейтральным принадлежит
и серебристо-серый цвет. Он хорошо гармонирует с розовыми, шарлаховыми, пур-
пуровыми и карминными цветами. Роль нейтрального цвета выполняет также газои".
Что такое нейтральный цвет — автор не объясняет, хотя не всем это, конечно,
известно. Что касается того, что зеленый газон выполняет роль нейтрального
цвета, то с такой формулировкой никак нельзя согласиться.
IV.	Замечания по иллюстрациям
Рецензируемые книги богато иллюстрированы, подавляющее большинство иллю-
страций технически выполнено хорошо.
К сожалению, свыше 40J/o иллюстраций заимствованы из заграничной литера-
туры. Это относится главным образом к разделам частного цветоводства, где
подавляющее большинство рисунков, даже самых обычных растений, взято из раз-
личных семенных каталогов зарубежных торговых цветоводческих фирм.
Под многими рисунками имеются недостаточно полные, а нередко и неправиль-
ные подписи. Так, при рис. 19 (стр. 54) читаем: „7—пыльца, попавшая на рыльце
и давшая р о с т к и". Пыльца никогда не дает „ростков" — ояа образует пыльцевую
трубку. Дальше читаем: „9— семяпочка; 10— ядро". На самом же деле это не
ядро, а зародышевый мешок! Стрелка от цифры 12 на рисунке указывает на внутрен-
ний интегумент, а подпись гласит — „пыльцевая трубочка"! На рисунке цифра 16
повторена два раза, причем в одном случае стрелка от нее ведет к проводящим
пучкам, что соответствует подписи к рисунку, а во втором случае стрелка от этой
цифры идет прямо к полярному ядру зародышевого мешка! Стрелка, ведущая
к микропиле, лишена вообще цифрового обозначения и осталась без объяснений.
Таким образом, на одном только этом рисунке обнаружено 5 грубых ошибок.
О многочисленных искажениях, имеющихся в подписи к рис. 153 — Колоколь-
чики (стр. 358), было уже сказано выше. Ошибки обнаружены также в подписях
к рисункам 16, 17, 18, 21, 153, 252, 258, 289, 356, 474 н другим.
V.	Замечания по редактированию
Обе книги отредактированы плохо, небрежно и подчас неграмотно. Язык текста
тяжелый, фразы не отработаны, стилистические ошибки многочисленны. Выделе-
ние заголовков, подзаголовков и абзацев проведено небрежно, что Сильно затруд-
няет работу С книгой, а подчас ведет к искажению смысла; особенно плохо в этом
отношении отредактированы наиболее ответственные главы, посвященные общебио-
логическим вопросам.
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
135
Книги пестрят ошибками и опечатками, наиболее многочисленными в названиях
растений, В книгах имеется огромное количество ненужных повторений, что крайне
увеличивает объем, особенно книги „Цветоводство", сильно раздутой повторениями
и бессодержательными рассуждениями в ущерб описаниям отдельных растений.
Подобное искусствеииое увеличение объема книги затрудняет пользование ею и
удорожает цену.
Вывод из всего сказанного может быть сделан только один.
Книги Г. Е. Киселева „Цветоводство" и „Декоративные многолетние растения"
^издания Сельхозгиза, 1952) не отвечают тем требованиям, которые к ним предъ-
являются. Они непригодны ин для специалистов, которые ничему новому ие могут
из них научиться, а лишь сетуют иа многочисленные в иих ошибки, ни для учащихся
и любителей, которым книги Киселева преподносят неверные, путающие их све-
дения.
Книги такого рода ведут не к процветанию советской науки, не к помощи
практике, к чему нас призывает XIX съезд КПСС, а к снижению роли науки,
к дезориентации практики и, в итоге, к дискредитации советской науки. Книги
Киселева могут дать превратное впечатление о советском цветоводстве, они могут
сыграть на руку тем, кто хочет принизить советскую науку, принизить наши дости-
жения. Поэтому мы считаем необходимым прекратить дальнейшее рас-
пространение этих книг.
Помимо автора, огромная доля вины за выпуск этих изданий падает на изда-
тельство, на редакторов А. А. Россошанского и Кривошлык и особенно на рецен-
зентов (если таковые были; имена их остались пока неизвестными). Все они
должны быть призваны к ответственности за выпуск недоброкачественных книг.
Возникает вопрос, каким образом литература по цветоводству оказалась у нас
в таком недопустимом положении? Виновен в этом, несомненно, Сельхозгиз, ие
мобилизовавший квалифицированных, серьезных авторских коллективов, а предо-
ставивший Г. Е. Киселеву монопольное право на издание книг по цветоводству.
Анализ указанных книг Г. Е. Киселева лишний раз подтверждает справедливость
замечаний, высказанных в передовой статье газ. „Правда" от 22 III 1953 в адрес
Сельхозгиза и других издательств, о недопустимости подбора неквалифицированных
авторов и редакторов.
Виновны, несомненно, и специалисты, как научные работники ботанических
учреждений и вузов, так и практические работники в области зеленого строитель-
ства: оии своевременно не осуществили творческой критики работ, выпускаемых
Г. Е. Киселевым, и не объединили своих усилий в деле создания полноценных
советских руководств по цветоводству. Такие руководства необходимо создать,
в кратчайший срок.
Н. В. Шипчинский (проф., докт. биолог, наук, ст. научи,
сотр. Ботанического института АН СССР, член ВНИТОЛЕС),
С. Г. Сааков (докт. биолог, наук, ст. иаучн. сотр. Ботани-
ческого института АН СССР, член ВНИТОЛЕС), А. С. Ло-
зина-Лозинская (каиД. биолог, наук, ст. иаучн. сотр. Бота-
нического института АН СССР, член ВНИТОЛЕС), Г. И.
Родионенко (канд. биолог, наук, ст. научн. сотр. Ботани-
ческого института АН СССР, член ВНИТОЛЕС), О. М. По-
летико (канд. биолог, наук. Ст. научн. сотр. Ботанического
института АН СССР, член ВНИТОЛЕС), 3. М. Силина
(канд. биолог, наук, мл. научн. Сотр. Ботанического инсти-
тута АН СССР, член ВНИТОЛЕС), 3. Т. Артюшенко
(канд. биолог, иаук, ст. научн. сотр. Ботанического инсти-
тута АН СССР), А. А. Князев (ст. садовод Ботанического
института АН СССР, член ВНИТОЛЕС).
Бот&нвческнй институт
нм. В. Л, Комарова
Академии Наук СССР,
Ленинград
П. Н. Таль май. Самоизреживание, стадийность и фазы развития
древостоев. Гослесбумиздат, М.—Л., 1952, 172 стр. с 22 рис. в тексте.
Рецензируемая книга — явление. конечно, отрицательное в нашей научной
литературе. Она лишена необходимого для научного труда фактического материала,
Строгости и глубины доказательств, изобилует различными ошибками, неверными
или путаными и наивными рассуждениями, написана очень неряшливо и совершенно
Бе отредактирована (редактор И. И. Карпенко). Книга очень трудно читается н> enjet
136
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
труднее понимается. Многие места в книге вообще лишены какого-либо смысла>
а неудобочитаемые обороты и фразы, загроможденные массой не относящихся к делу
слов, в обилии „украшают" все страницы книги. Для иллюстрации сказанного при-
ведем всего лишь два примера, достаточно хорошо передающие- „литературный
стиль" всей книжки: „Дифференциация деревьев в сосновых древостоях, — пишет
Тальман, — по внешним признакам строения и внутренним качествам растений
является проявлением внутривидовых и межвидовых взаимоотношений организмов
друг с другом и по отношению друг к Другу. Сна является результатом противо-
речий, возникающих у сосны с окружающей средой, проявлением движения материи
или развития особи и вида, претерпевающих чрезвычайно многообразные формы
существования в единстве противоположностей присущих им свойств и особенностей.
Эти противоречии возникают в силу индивидуального развития особи и вида расте-
ний и животных в прошлом и настоящем, в единстве противоположностей живой
и неживой природы" (стр. 43).
Думается, что комментарии к приведенной цитате не нужны: бессмыслица всего
абзаца очевидна и особых доказательств это не требует.
Запутанность изложения — вообще характерная черта всей книгй. Даже простые
и ясные понятия П. Н. Тальман формулирует так нарочито сложно и путано, что
они превращаются в свою противоположность. Так, например, древостой П. Н. Таль-
ман „глубокомысленно" определяет как „сложную, многообразную, взаимосвязанную
систему (!?), состоящую из разнокачественных частичек (?!) особенного состояния
живой материи, т. е. из звеньев многосложной цепи живой природы во времени
и пространстве" (стр. 142). Большую чушь представить, конечно, трудно, но равных
ей в книге П. Н. Тальмана великое множество. Сошлемся еще к примеру на такой
перл, как формулировка П. Н. Тальманом понятия „лес". ,:По нашему представле-
нию,— пишет он,— лес или его частный случай (!)—древостой (это
вместо того, чтобы считать древостой частью леса, — Н. К, и Н. ДЛ должен рас-
сматриваться как взаимосвязанная и обусловленная друг другом многочисленная
группа деревьев, образованная одним или несколькими
видами древесных пород (единство вида или видов в многообразии инди-
видуумов). Эта группа, находящаяси в состоянии борьбы и взаимо-
помощи с другими компонентами живой природы, под регули-
рующим и взаимопроникающим эти процессы влиянием окружающей среды в целомг
создает определенную, качественно отличную от других растительных сообществ,
специфическую лесную среду, позволяющую путем направленного воспитания дре-
весных и древесно-кустарниковых пород или их использования удовлетворять много-
образные потребности социалистического общества" (стр. 9; разрядка П. Н. Таль-
мана).
Далее надо отметить, что автор книги часто оперирует с понятиями и терми-
нами, смысл которых он, видимо, не совсем ясно понимает. Это относится как
к полюбившимся ему философским категориям и понятиям, которыми он очень
обильно и часто совершенно не к месту уснащает свою книгу, так и к некоторым
специально биологическим понитиям и терминам. Так, например, он говорит о „пред-
шествующей филогенетической и онтогенетической (?-—Н. К. и Н. Д.) истории
вида" (стр. 159), о закреплении признаков в „процессе наследственности и измен-
чивости вида" (стр. 51), о том, „что наследственные свойства растений наиболее
полно проявляются в благоприятных условиих воспитания" (стр. 107) и др. Эти
нечеткости тоже затрудняют чтение и понимание мыслей автора.
Рецензируемая книга „задумана" П. Н. Тальманом с претензией на признание
за ней большого философского и общебиологического значения. Не дожидаясь, пока
это „поймут" другие, П. Н. Тальман сам следующим образом оценивает значение
своего труда: „Теоретическое и практическое значение настоящей работы состоит
в том, что она помогает вскрывать основные, свойственные лесу (биоценозу) законо-
мерности во внутривидовых и межвидовых взаимоотношениях (в их единстве и про-
тивоположности) и увязывать особенности фаз развития компонентов живой природы
с момента их возникновения до гибели. Эта работа позволяет на основе метода
диалектического материализма, метода Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, и дости-
жений передовой биологической науки двигаться вперед, вскрывать и разоблачать
догматизм и низкопоклонство в биологической науке и вести борьбу с протаскива-
нием элементов формализма, идеализма и метафизики" (стр. 168). По мнению
П. Н. Тальмана, эта книга решает такие сложные и важные вопросы современной
биологии, как вопрос о внутривидовых и межвидовых взаимоотношениях, о механизме
и причинах дифференциации и самоизреживания древостоев (I часть книги), о ста-
дийности развития лесных древесных пород в связи с возрастными особенностями
дифференциации и отпада стволов в лесу (II часть книги). И действительно, все
эти вопросы в книге находят свое место, рассматриваются и обсуждаются в соот-
ветствующих главах, но сказать, чтобы эти вопросы успешно решались в данной
книге, мы не можем.
Прежде всего необходимо сказать, что П. Н. Тальман внес большую путаницу
в понятие борьбы за существование и сам в разных местах своей книги придает
КРИТИКА и библиография
137
ему разный смысл. Так, на стр. 75 он говорит, что „борьба за существование
должна нами рассматриваться как процесс, внешне проявляющийся, с одной сто-
роны, во внутривидовой дифференциации растений и животных, в силу различной
истории развития составляющих вид особей, и, с другой стороны, — как процесс
межвидового взаимодействия и межвидовой борьбы организмов друг с другом
и взаимопомощи друг другу, проявляющийся под влиянием окружающей среды не
только в их дифференциации, но. на определенной фазе развития, и в гибели
одних индивидуумов — видов за счет выживания других'* (стр. 75). При этом
П. Н. Тальман считает, что именно „только такое поиимание дарвиновского термина
борьба за существование», основанное на принципах диалектического материализма
и мичуринской биологической науки, будет соответствовать фактам, объективно
наблюдаемым нами в природе, и позволит разобраться в их богатстве и многообра-
зии" (стр. 75).
Из приведенного как будто следует, что борьба за существование есть процесс,
затрагивающий одновременно и внутривидовые и межвидовые взаимоотношения.
Но это не так, поскольку П. Н. Тальман, солидаризируясь с акад. Т. Д. Лысенко,
категорически и не раз в своей книге отвергает наличие в природе внутривидовой
борьбы и взаимопомощи. Поэтому вероятно, что приведенное определение борьбы
за существование, допускающее в ее орбиту и внутривидовые отноптения, сформу-
лировано Тальманом просто не точно и термин этот на самом деле нужно относить
только к явлениям, связанным с межвидовыми отношениями, как это и предлагается
акад. Т. Д. Лысенко. В действительности, однако, межвидовые отношения
П. Н. Тальманом рассматриваются как отношении борьбы и взаимопомощи только
в случаях взаимодействии древесных растений, созидающих органическое вещество,
с паразитическими видами растений и животных, живущих за счет древесных рас-
тений и в ущерб им (стр. 121). В разной редакции эта мысль повторяется П. Н. Таль-
маиом многократно, но яснее всего изложена на стр. 80, где читаем: „Отпад
деревьев в чистом древостое вызван не «стремлением» их размножатьси быстрее,
чем допускается находящимся в их распоряжении количеством пищи, а межвидовой
борьбой и взаимопомощью данного вида с другими паразитическими
видами" (стр. 80; разрядка наша, — Н. К. и Н. Д.).
Таким образом, П. Н. Тальман под межвидовой борьбой и взаимопомощью пред-
лагает понимать не любые межвидовые отношения, а в конечном счете лишь отно-
шения хозяина и паразита, хищника и жертвы. По его мнению, только эти отноше-
ния перерастают в антагонистические отношения и сопровождаются гибелью особей
одних видов и выживанием других. Межвидовые отношения другого типа, не имеющие
антагонистического характера, подобно внутривидовым отношениям, лишь дифферен-
цируют взаимодействующих особей и тем только подготавливают почву для воздей-
ствий с паразитическим населением ценоза.
Предложения вти Тальманом, однако, ничем не мотивируются, и согласиться
с ними нельзя хотя бы потому, что далеко не каждое отмирающее дерево в лесу
отмирает благодаря разрушительному действию вредителей. Если Тальман хотел
убедить читателей в противном, надо было собрать и привести в работе необходи-
мый и убедительный материал. Этого, однако, нет, и потому вто предложение Таль-
мана, как, впрочем, и многие другие его выводы и пожелания, лишено необходимой
мотивировки. Наоборот, известно, что нападение вредителей чаще всего происходит
на те деревья, которые предварительно были уже ослаблены или взаимодействием,
к'онкуренцией других деревьев, или общим неблагоприятным для отмирающих деревьев
сочетанием (микро-) условий внешней среды.
Никаких объективных материалов П. Н. Тальман не привел в работе также
и в доказательство защищаемого им представлении об отсутствии в природе внутри-
видовой конкуренции. Наоборот, некоторые из приводимых им по этому поводу
примеров показывают как раз обратное тому, на что он рассчитывал (см. иа стр. 23
пример с влиянием материнского полога на молодой подрост, через перехват света
и других необходимых для жизни условий).
В общем, если не считать отмеченной путаницы с определением межвидовой
борьбы и взаимопомощи, книга П. Н. Тальмана ие вносит ничего нового в наши
представления о закономерностях внутривидовых и межвидовых отношений и, конечно,
не имеет ничего общего с движением вперед в этих вопросах нашей биологической
науки, на что претендует П. Н. Тальман.
Во второй части своего труда П. Н. Тальман рассматривает особенности стадий-
ного развития лесвых древесных пород и целых насаждений в связи с особенностями
процесса самоизреживания. Он делает это опять-таки в порядке одних рассуждений,
без привлечения необходимых опытных материалов, и, как обычно, излагает свои
рассуждения путано и неудобочитаемо. Результатом втой части книги явлиется
выделение следующих шести фаз развития дерева и древостоя, которые П. Н. Таль-
ман считает внешним выражением стадийных изменений дерева и древо-
стоя:
1)	фаза прорастания семени и развития дерева-—фаза развития дерева1—фаза
возникновения и самоизреживания чистого соснового одновозрастиого древостоя;.
138
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
2)	фаза индивидуального развития дерева или приспособления и'самоизрежи-
ваиия чистого одновозрастного древостоя (молодняка);
3)	фаза смыкания деревьев или фаза закрепления (устойчивости) и самоизрежи-
вания чистого одновозрастного древостоя (молодняка);
4)	фаза развития и роста дерева или формирования и самоизреживания чистого
одновоэрастного древостоя;
5)	фаза развития и плодоношения дерева, или наивысшей устойчивости, спелости
и самоизреживания чистого соснового одновозрастного древостоя;
6)	фаза старения или отмирания дерева, исчезновения и самоизреживания
чистого одновозрастного соснового древостоя.
Эти фазы, однако, ие могут считаться удачно установленными в смысле соот-
ветствия их стадийным изменениям в древесных растениях, образующих лес. Такие
этапы в жизни леса, конечно, имеют место, и в лесоводстве уже давно намечены
отчасти совпадающие с фазами Тальмана периоды (молодняки, жердняки, приспе-
вающие, спелые, перестойные), но насколько эти этапы отвечают стадийной разно-
качественности древесных растений — не известно, и Тальман этого нам не показы-
вает. Для осуществления этого нужны ие рассуждения, а многолетние наблюдения
и эксперименты, а также добросовестное изучение и использование того, что было
сделано в этом отношении другими исследователями (Мичуриным, Сергеевым, Ники-
тиным, Яблоковым и др.).
Таким образом, и эта часть книги Тальмана не решает поставленных перед ней
вопросов, и особенности стадийного развития древесных растений остаются после
прочтения книги такими же невыясненными, какими они были и до опубликования
труда Тальмана.
В целом надо сказать, что опубликование книги Тальмана не оправдывается
ни научными, ни практическими интересами и является досадным недоразумением.
(Поручено 9 XII 1953)
Н. Е. Кабанов к Н. В. Дылис
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 1
ПОТЕРИ НАУКИ
ПАМЯТИ Б. Н. ГОРОДКОВА
25 мая 1953 г. скоропостижно скончался выдающийся советский
ботаник и географ, старейший сотрудник Ботанического института
им. В. Л. Комарова АН СССР, почетный член Всесоюзного Ботани-
ческого общества, доктор биологических наук, профессор Борис Нико-
лаевич Городков.
Со смертью Б. Н. Городкова советская наука потеряла лучшего
знатока растительного покрова и ландшафтов Севера, учителя многих
советских тундроведов, крупного геоботаника, оказавшего немалое
влияние на развитие геоботанической мысли в нашей стране. Его друзья
и близкие лишились прекрасного, чуткого и глубоко принципиального
человека. От нас ушел крупный ученый, посвятивший более 40 лет
своей жизни изучению природы нашей Родины.
Борис Николаевич Городков родился 20 января 1890 г. в семье
учителя истории Тобольского духовного училища. С малых лет
у Б. Н. проявился интерес к изучению природы. Будучи гимназистом,
Б. Н. собирал коллекции растений и насекомых. Развитию интереса
Б. Н. к ботанике содействовали некоторые местные ботаники-флористы.
В то время Б. Н. установил тесную связь с Тобольским краеведческим
музеем, по поручению которого он в дальнейшем совершал самостоя-
тельные экспедиции.
В 1908 г., после окончания Тобольской губернской гимназии, Б. Н.
поступил на Естественно-историческое отделение Физико-математи-
ческого факультета С.-Петербургского университета и специализиро-
вался по химии. Окончив университет в 1914 г. с дипломом 1-й степени
и выполнив дипломную работу на тему „Применение ксантогенового
метода для изучения некоторых третичных спиртов", Б. Н. был остав-
лен проф. Л. А. Чугаевым для подготовки к профессорскому званию
по органической химии. Вероятно, не многим ботаникам молодого поко-
ления известно, что после окончания университета Б. Н. несколько
лет (1915—1917 гг.) работал в области органической химии. Однако
любовь к живой природе, интерес к познанию растительности родной
ему Сибири победили, и Б. Н., оставив специальность химика, свою
дальнейшую деятельность посвящает изучению флоры и растительности
нашей страны. Еще будучи студентом, Б. Н. провел ботанико-геогра-
фические исследования растительного покрова Тобольской губернии,
одновременно работая в Ботаническом музее Академии Наук в качестве
вольнонаемного препаратора Сибирского гербария.
Первая самостоятельная поездка Б. Н. Городкова на р. Конду,
приток Иртыша, была осуществлена в 1910 г. на средства Тобольского
губернского музея. Этот год может считаться годом начала научной
деятельности Б. Н.
С первых дней экспедиционной деятельности Б. Н. Городкова при-
влекают совершенно не изученные, трудно доступные районы Западной
140
ПОТЕРИ НАУКИ
Сибири и Северного Урала. После путешествия на.р. Конду Б. Н,
проводит экспедиционные исследования ряда районов Западно-Сибир-
ской низменности и Северного Урала, участвуя в них в качестве
ботаника и руководителя экспедиций; он посетил: р. Салым—приток
Оби (1911), Ишимский уезд Тобольской губ. (1912), р. Вах —приток
Оби (1913), р. Полуй — приток Оби (1914), Северный Урал и р. Север-
ную Сосьву (1915), Тобольский, Ялуторовский, Тюменский и Туринский
уезды Тобольской губ. (1916), низовья р. Оби и южное побережье
Обской губы (1917), окрестности Омска и юг Ишимского уезда (1920).
Научным итогом первых лет экспедиционной деятельности Б. Н.
кроме многочисленных статей и отчетов служит „Опыт деления Западно-
Сибирской низменности на ботанико-географические области" (12)1 —
работа, не потерявшая своего значения и до сих пор. Ее можно рас-
сматривать как одно из блестящих приложений учения В. В. Докучаева
о зонах природы к анализу географических закономерностей одной из
крупнейших низменностей мира.
Особенно интенсивно организует и проводит Б. Н. Городков круп-
ные экспедиционные исследования в Сибири и на Урале. В 1923
1924 гг. Б. Н. руководит комплексной экспедицией Академии Наук, Гео-
графического общества и Уралэкосо на рр. Аган и Пур (север За-
падно-Сибирской низменности). За экспедицию на р. Пур Географическое
общество присудило Б. Н. Городкову медаль им. Н. М. Пржевальского.
В 1924—1926 гг. Академия Наук и Уралплан поручают Б. Н. орга-
низацию комплексной экспедиции на Полярный Урал, а в 1927—1928 гг.
Б. Н. руководит комплексной экспедицией АН СССР в Гыданскую
тундру. Эти последние экспедиции были грандиозными по тому вре-
мени комплексными мероприятиями, направленными на изучение при-
роды Севера. Если до этих экспедиций Б. Н. изучал природу, главным
образом растительность средних широт и Субарктики, Урала и За-
падной Сибири как ботаник и географ, то после них он выступает
как крупный специалист по растительности и ландшафтам Крайнего
Севера (тундровой зоны). Именно эти путешествия определили даль-
нейшее направление научной деятельности Б. Н. Городкова, посвящен-
ной изучению природы тундры. Он посещает различные районы совет-
ской Арктики: Мурманское побережье (1929), бассейн р. Усы, притока
р. Печоры (1932), бассейн р. Пенжины (1932), побережье Чукотского
полуострова (1934), низовья р. Лены и окрестности бухты Тикси (1935),
остров Врангеля (1938), западное побережье Таймыра от острова Дик-
сон до р. Нижней Таймыры (1946), остров Котельный Новосибирского
архипелага (1947), острова Северного Ледовитого океана—архипелаг
Франца-Иосифа, остров Визе, Северную Землю и ряд мелких островов
в высоких широтах Карского моря, а также самую северную т<~>чку
материка Евразии — м. Челюскина (1948), окрестности Воркуты и Сале-
харда (1949). Кроме этих обширных исследований Севера, Б. Н. совер-
шает поездки и в другие районы СССР: Кавказ (1929), Самаро-Орен-
бургское Заволжье (1930), Рудный Алтай (1936), Памир (1938), Южный
Урал, Башкирский Гос. заповедник (1945). Эти поездки используются
Б. Н. для широких географических сопоставлений природы посещае-
мых им областей с растительностью и физико-географическими усло-
виями тундровой зоны.
Б. Н. Городков был прекрасным организатором экспедиционных
исследований; в экспедициях, организованных и руководимых им, умело
1 Здесь и далее при цитации работ Б. Н. Городкова цифра в скобках указывает
на порядковый номер списка его трудов, помещенного в III томе „Словаря русских
ботаников" С. Ю. Липшица (Изд. МОИП, М., 1950, стр. 3—7). Работы, вышедшие
позднее или не упомянутые в списке Липшица, приводятся в настоящей статье.
БОРИС НИКОЛАЕВИЧ
ГОРОДКОВ

ПОТЕРИ НАУКИ
141
сочетались продуманность плана до мельчайших деталей с глубиной
и широтой постановки научных исследований, дававших богатые науч-
ные результаты. День в экспедициях у Б. Н. Городкова всегда был
заполнен до предела. Кроме подробных дневниковых записей, геобота-
нических описаний на специальных бланках, которые Б. Н. вел исклю-
чительно подробно, он особенное внимание обращал на тщательное
этикетирование собранных в поле материалов (гербария, почвенных
образцов и т. д.) и посвящал этому немало времени. Он не раз повто-
рял нам, работавшим с ним в поле, истину, которая часто не учиты-
вается, особенно молодежью: „плохо этикетированный или совсем не
этикетированный материал — бросовый, фактически не собранный".
В экспедициях Б. Н. всегда довольствовался любыми условиями,
был весьма неприхотлив, исключительно вынослив и бодр. Даже
в самых затруднительных случаях свойственный Б. Н. юмор не покидал
его и поднимал настроение у унывающих. В своих отношениях с участ-
никами экспедиций Б. Н. всегда был ровен, никогда не показывал
себя начальником, а скорее старшим товарищем и наставником. Он
находил общий язык и с моряками судна, на котором плыл, и с мест-
ным населением Севера. Экспедиционные исследования Б. Н. прекра-
тились в связи с его болезнью в 1949 г., когда он совершил последнюю
поездку на Север, в те места (Воркута, Салехард), где в прошлом прово-
дил изучение растительности и ландшафтов. Он ставил себе целью
изучить вопросы освоения Севера (залужение тундры, возделывание
растений в условиях Крайнего Севера и т. д.).
Экспедиционную деятельность Б. Н. можно признать предельно
напряженной, он совершил свыше 25 экспедиций; с начала экспеди-
ционной работы на протяжении 39 лет Б. Н. не был в поле только 7 лет.
В тяжелое время Великой Отечественной войны Б. Н. ни на минуту
не оставлял научной деятельности, обрабатывал материалы, писал итого-
вые статьи. Только сильное изнурение заставило Б. Н. эвакуироваться
из Ленинграда. Оправившись, Б. Н. едет в экспедицию на Южный
Урал (1945), а на следующий год —в горячо любимую им.Арктику.
Прекратив экспедиционную деятельность в связи с болезнью,
Б. Н. приступил к обобщению собранных за многие годы материалов.
Мы все ждали от Б. Н. большого итогового труда по растительности
Арктики, но смерть не дала ему выполнить его намерение.
В ботанических учреждениях АН СССР Б. Н. работал свыше 30 лет,
сначала в Ботаническом музее Академии (1920—1931), а позднее в Бо-
таническом институте (с 1931 г. до дня смерти).
Б. Н. Городков был высокоавторитетным советским ботаником,
почетным членом Всесоюзного Ботанического общества, в работе
которого он всегда принимал активное участие. Б. Н. был также
•активным членом Всесоюзного Географического общества (членом
Совета и руководителем Отделения биогеографии). Кроме того, он был
членом Ученого совета БИН, Арктического института, Института
полярного земледелия. Главное управление Северного Морского пути
высоко оценило плодотворную научную деятельность Б. Н., направ-
ленную на развитие народного хозяйства в Арктике, и присвоило
ему звание Почетного полярника. За заслуги в области развития советской
науки он был неоднократно награжден правительственными наградами —
орденом Ленина, орденом Трудового Красного Знамени и медалями.
Таковы вкратце основные этапы жизни и экспедиционной деятель-
ности Б. Н. Городкова. В дальнейшем мы попытаемся охарактеризо-
вать значение его работ для развития отечественной науки.
Б. Н. Городков — выдающийся географ, ботанико-географ и гео-
ботаник. При анализе научной деятельности Б. Н. Городкова надо
142
ПОТЕРИ НАУКИ
иметь в виду, что он, будучи химиком по образовании?, не имел офи-
циальных учителей в области ботаники, которые могли бы непосред-
ственно влиять на его взгляды. Выбор Б. Н. направления своей дея-
тельности диктовался не рамками принадлежности его к той или иной
школе, а лишь его собственными научными интересами и убеждениями.
Таким образом, с начала его работ в области изучения природы Сибири
определился известный творческий простор, возможность наблюдать
природу „без всяких посторонних прибавлений" и делать выводы из
наблюдаемых фактов самостоятельно. Все это, при недюжинных при-
родных способностях Б. Н., при его исключительной наблюдательности
и трудолюбии, дало свои положительные результаты: он вырос в ори-
гинального, самобытного ученого. Однако было бы неправильным
совсем исключить влияние передовых ученых России на деятельность
Б. Н. Городкова. Можно вполне согласиться с Е. М. Лавренко и
В. Б. Сочава,1 что уже первые работы Б. Н. (1, 2) показали его инте-
рес к общегеографическим и геоботаническим исследованиям. При
этом авторы справедливо ставят эти исследования в связь с класси-
ческой работой А. Я. Гордягина „Материалы к познанию почв и расти-
тельности Западной Сибири" (1900—1901), а также указывают на
наметившуюся с самого начала деятельности Б. Н. Городкова „тен-
денцию развивать традиции генетической геоботаники, заложенные
трудами С. И. Коржинского, Г. И. Танфильева и А. Я. Гордягина"
(стр. 213). Начиная от рассмотрения сукцессий растительности в отче-
тах о поездке в бассейн р. Конды (1,2), от интересных ботанико-
географических идей в замечательной работе „Подзона лиственных
лесов в пределах Ишимского уезда Тобольской губернии" (8), концеп-
ция развития растительного покрова в связи с изменениями физико-
географической среды прослеживается во всей дальнейшей деятель-
ности Б. Н. Городкова. Эти теоретические положения об эволюции
растительного покрова нашли дальнейшее развитие в некоторых работах
Б. Н. последнего времени (85,88) и особенно в специальной моно-
графической сводке о происхождении арктических пустынь и тундр.1 2
Другой рано проявившейся характерной чертой исследовательской
работы Б. Н. Городкова является экологический подход к изучению
растительности, рассмотрение закономерностей в распределении расти-
тельного покрова в тесной связи с условиями среды. Рассмотрение
растительности во взаимосвязи с условиями ее существования с тех
пор стало теоретической доктриной во всех научных работах Б. Н.
Городкова. Эта его теоретическая установка отчетливо выражается
при анализе причин безлесия степей (8) и тундр (38 и др.),3 при трак-
товке вопросов районирования и особенно при изучении раститель-
ного покрова тундровой зоны. Мы уже указывали, что с 20-х годов
деятельность Б. Н. связывается с изучением природы Крайнего Севера,
сначала Западной Сибири и Урала, а потом и всей советской Арктики.
Б. Н. при изучении Севера особенно углубленно исследует факторы
физико-географической среды, в первую очередь почвы и вечную
мерзлоту, влияющие на распределение и развитие растительных сооб-
1 Е. М. Лавренко и В. Сочава. Значение работ Б. Н. Городкова в изуче-
нии растительного покрова нашей страны. Сов. ботаника, т. XIV, № 3, 1946.
стр. 212—217. Эта работа значительно облегчает мою задачу в оценке крупных
научных заслуг Б. Н. Городкова.
“ Происхождение арктических пустынь и тундр. Тр. Бот. инет. им. В. Л. Ко-
марова АН СССР, сер. III (Геоботаника), вып, 8, 1953, стр. 355—403. См. также
статью Б. Н. Городкова в настоящем номере „Ботанического журнала".
3 См. специальную его заметку „Растительность Арктики и среда'* (Природа..
1930, № 2, стр. 215-219).
ПОТЕРИ НАУКИ
143-
ществ. Почти каждое описание растительного сообщества у Б. Н.
сопровождалось и изучением почвы.
Несмотря на то, что Б. Н. не был дипломированным почвоведом,
он сделал многое в изучении почв тундровой зоны. Надо прямо ска-
зать, что до исследований Б. Н. Городкова о почвах тундровой зоны
имелись лишь самые отрывочные представления. Обращалось внима-
ние на поверхностные образования, которые и принимались за почвы.
Б. Н. выделяет многочисленные почвенные разности, устанавливает
их связь с растительным покровом, климатом, материнскими породами
и рельефом, разъясняет особенности почвообразования тундры, а также
выделяет на Крайнем Севере Евразии в пределах подзолистой зоны
две подзоны: скрытоподзолистую и подзону арктического почвообра-
зования. Таким образом, Б. Н. Городков, в противоположность другим
авторам (Ю. А. Ливеровский и др.), отрицал в Арктике специфическое
тундровое почвообразование.
Вопросам изучения тундровых почв Б. Н. Городков посвящает
целую серию работ: следует особо отметить монографию о почвах
Гыданской тундры (53), а также обобщающие статьи (42, 48, 79), из
которых две последние являются единственными краткими сводками
о почвах тундровой зоны СССР. В очерках о растительности и почвах
Пенжинского района ДВК (63) и Чукотского полуострова (76) почвен-
ный покров также достаточно подробно характеризуется в связи
с растительностью. Выясняя теснейшую зависимость между почвам
и растительностью, Б. Н. посвящает целый ряд статей почвенно-
растительным комплексам тундровых и полярно-пустынных ландшафтов
(92, 95). Нельзя не отметить также специальной работы Б. Н. о гор-
ных тундрах Полярного Урала (64), в которой он устанавливает тесную
связь между растительными ассоциациями и литологическим составом
горных пород. К сожалению, это направление в изучении высокогор-
ной растительности не нашло дальнейшего развития.
Таким образом, Б. Н. внес существенный вклад в изучение тундро-
вых почв в связи с растительным покровом.
Подробно изучая тундровые почвы как среду обитания растений,
Б. Н. уделял также исключительное внимание вечной мерзлоте и ее
влиянию на растительность. Почвенная мерзлота в Сибири изучалась
в течение целого столетия с самых различных точек зрения. Он уста-
новил, что между вечной мерзлотой, глубиной ее летнего оттаивания
и температурой поверхностных слоев мерзлоты и растительным покро-
вом существует определенная зависимость. Б. Н. посвятил специаль-
ную обобщающую работу взаимоотношениям вечной мерзлоты с расти-
тельностью (44), а в дальнейшем, в монографии о вечной мерзлоте
в Северном крае (50), он трактует этот вопрос на основе богатого
фактического материала, специально им собранного. В этой последней
работе Городков, опираясь на конкретные примеры, приходит к весьма
важным выводам о том, что по растительности можно судить не только
о присутствии или отсутствии вечной мерзлоты, но нередко и о глу-
бине летнего оттаивания, что дает возможность использовать расти-
тельность в качестве индикатора почвенно-грунтовых условий в рай-
онах вечной мерзлоты.
Следует отметить, что, изучив закономерности распределения
вечной мерзлоты в зависимости от комплекса физико-географических
условий, Б. Н. обращает внимание на разработку приемов тепловой
мелиорации вечномерзлых грунтов и посвящает этому вопросу серию
статей и докладов (57, 61, 68 и др.). Вместе с М. И. Сумгиным и
П. И. Колосковым Б. Н. Городков может быть признан одним из
основоположников учения о мелиорации вечномерзлых грунтов Он.
144
ПОТЕРИ НАУКИ
подошел к изучению вечной мерзлоты как последовательный сторон-
ник идей Докучаева, рассматривая вечномерзлые "грунты в связи
с современным и прошлым физико-географическим комплексом, с одной
стороны учитывая влияние мерзлоты на этот комплексна с другой —
учитывая зависимость мерзлоты от последнего. Работы Б. Н. Город-
кова по изучению вечной мерзлоты должны быть учтены при разра-
ботке вопросов продвижения земледелия на север и при других меро-
приятиях по преобразованию природы тундры.
Наряду с изучением почв и вечной мерзлоты, Б. Н. уделяет вни-
мание анализу поверхностных образований тундры. Его интересует
вопрос о бугристых торфяниках и их географическом распространении
(35), он рассматривает вопросы развития на Крайнем Севере микро-
рельефа в его взаимосвязи с почвами и растительностью (68). В целом
ряде публикаций Б. Н. высказывается о происхождении пятнистых
тундр и, наконец, незадолго до смерти публикует обобщающую работу
о морозной трещиноватости грунтов на Севере.1
Благодаря, главным образом, работам Б. Н. Городкова сложилась
в настоящее время достаточно определенная точка зрения на то, что
различные формы земной поверхности Арктики, характеризующиеся
в общем прямоугольными линиями, связаны в своем образовании
с морозной трещиноватостью грунтов Крайнего Севера. Б. Н. дал
генетическую классификацию трещиноватых поверхностных образова-
ний Арктики и прилегающих местностей, заложив, таким образом,
основу для их всестороннего изучения.
Исключительное значение имеют работы Б. Н. по вопросам райони-
рования и геоботанической картографии. Начиная с публикации работы
„Опыт деления Западно-Сибирской низменности на ботанико-географи-
ческие области" (12),2 в которой Б. Н. выделяет подзоны на основе
характеристики растительности плакорных и незаболоченных местопо-
ложений, он до самого последнего времени проводит разделение зем-
ной поверхности на геоботанические районы различного ранга, поль-
зуясь критерием растительности. Вместе с тем, в характеристике
районов, а также зон и подзон, Б. Н. всегда учитывает весь комплекс
физико-географической среды. Таким образом, в вопросе районирова-
ния Б. Н. выступает как географ-ландшафтовед?
Ни одно из числа более или менее крупных мероприятий по гео-
ботаническому картированию, проводившихся в Отделе геоботаники
Ботанического института им. В. Л. Комарова АН СССР, не обходи-
лось без Б. Н. Он принимает видное участие в составлении карты
растительности СССР масштаба 1:5000000, а также подготавливаемой
к печати геоботанической карты в масштабе 1:4000000 и в других’
картографических работах.
Нельзя не указать на целый ряд прекрасных физико-географических
описаний отдельных территорий, посещенных Б. Н.; описания эти
выявляют в нем превосходного географа-ландшафтоведа (1, 2, 5, 6, 8,
12, 13, 31, 41 и др.).
1 Б. Н. Городков. Морозная трещиноватость грунтов на Севере. Изв. Всес.
Географ, общ., т. 82, 1950, вып. 5, стр. 487—500.
- Следует отметить, что предложенное Б. Н. Городковым деление Западно-
Сибирской низменности на подзоны в принципе сохранилось и до настоящего
времени и нашло дальнейшее развитие (В. Б. С о ч а в а, Т. И. Исаченко
и А. Н. Лукичева, Изв. Всес. Географ, общ., т. 85, 1953, вып. 2).	•
Нельзя не отметить, что принципам районирования растительности он посвя-
щает несколько специальных докладов, впоследствии опубликованных (19, 24, 81).
Им впервые было осуществлено геоботаническое районирование тундровой зоны СССР
и разделение ее на подзоны (65).
ПОТЕРИ НАУКИ
145
Б. Н. дал нам обстоятельный очерк растительности и почв Пен-
жинского района ДВК (63), Чукотского побережья (78), острова Вран-
геля (84) и др. Он впервые посетил и изучил многие „белые пятна“
Сибири и 5 рала. В честь Городкова на Полярном Урале названа
гора и ледник.
Будучи уже крупным знатоком растительности Севера, Б. Н. в на-
чале 30-х годов приступил к обобщению своих фактических материалов
и высказываний по вопросам тундроведения. В итоге этой синтетиче-
ской работы в 1935 г. была опубликована монография „Раститель-
ность тундровой зоны СССР" (65). Это краткий, но оригинальный
курс тундроведения. Являясь сокращенным изложением курса лекций
Б. Н. в Ленинградском Гос. университете, эта книга вместе с тем
представляет собою итог изучения природы тундр нашей страны,
обобщение личного опыта автора и других полярных исследователей,
в ней освещены все существенные вопросы тундроведения. Ута книга
по заслугам оценена крупнейшим географом нашей страны Л. С. Бергом
как книга, составившая „эпоху в истории изучения тундр".1
Следует упомянуть также статью Б. Н., подводящую итоги изуче-
нию растительности советской Арктики за 20 лет советской власти
(72), а также главу в первом томе издания „Растительность СССР",
посвященную описанию растительного покрова Арктики и горных
тундр СССР (74). К этому же циклу работ следует отнести статью
по методике исследования тундровой растительности (73), а также
ботанико-географический очерк Крайнего Севера и Арктики СССР (87).
Все эти работы написаны в едином плане, они дают обобщающее
представление о растительности тундры и методах ее изучения и должны
быть положены, вместе с другими исследованиями Б. Н., в основу
советского тундроведения. Занимаясь обработкой материалов отдель-
ных своих путешествий, Б. Н. в последнее время трудился над свод-
кой о растительном покрове Арктики. К сожалению., он смог написать
только одну главу этой широко задуманной монографии — главу,
посвященную происхождению тундр и полярных пустынь.
Б. Н. Городков был крупным теоретиком, им поставлены и разра-
ботаны многие теоретические вопросы географии, почвоведения, гео-
ботаники и тундроведения.
Особо следует отметить внимание Б. Н. к биоценологическим
вопросам. Его наблюдения над жизнью сибирского кедра в связи
с кедровкой могут служить образцом биоценологического исследова-
ния, вскрывшего весьма важную закономерность в жизни кедровой
тайги (10, 11).
В последнее время Б. Н. развернул широкие биоценологические
наблюдения в зоне полярных пустынь, материалы которых пока
остаются неопубликованными. Последние годы жизни Б. Н. интен-
сивно занимался изучением и характеристикой ландшафтов и в особен-
ности растительности самых северных пределов земной суши — зоны
полярных пустынь. Эта зона была выделена Б. Н. Городковым в пре-
делах северной части СССР и всесторонне им охарактеризована.
Много времени и труда Б. Н. уделял вопросам, связанным с практикой
социалистического переустройства природы и хозяйства Севера. Изу-
чение оленьих пастбищ он начал, еще работая на севере Уральской
области (30). В дальнейшем (1932) Б. Н. руководил Сектором геобота-
ники и кормов Института оленеводства (ныне Институт полярного
земледелия, животноводства и промыслового хозяйства). В этот период
1 Л. С. Берг, Пробл. физ. ггограф., IV, 1937, стр. 280.
10 Ботанический журнал. № 1. 1954 г.
146
ПОТЕРИ НАУКИ
богатые знания природы севера, которыми располагал Б. Н., и зна-
комство его с опытом пастбищного хозяйства местного населения
были ценны, как никогда, и послужили теоретической основой для
социалистического переустройства пастбищного хозяйства северного
оленеводства.
Под руководством Б. Н. Городкова в Институте оленеводства были
организованы широкие исследования оленьих пастбищ. Особенно
обширные работы по изучению естественной кормовой площади тун-
дровой зоны СССР развернулись под его руководством в 1932 г.
(производилась инвентаризация естественной кормовой площади СССР).
Работая в Институте оленеводства (наряду с постоянной работой
в БИНе) сначала в должности заведующего Сектором геоботаники и
кормов (1932), а позднее в качестве консультанта (1933—1934) и члена
Ученого совета института, Б. Н. целый ряд работ посвящает изуче-
нию оленьих пастбищ (51, 56, 59, 60, 67, 80 и др.). Он разработал
методы хозяйственной классификации и бонитировки оленьих пастбищ,
предложил оригинальную и надежную методику учета прироста лишай-
ников, имеющую большое значение для разработки пастбищеоборотов
в оленеводстве. Он дал также общий очерк естественной кормовой
площади тундровой зоны ДВК. Эти работы Б. Н. получили дальней-
шее развитие в деятельности Института полярного земледелия. Город-
ков был первым полярным исследователем, применившим авиацию для
исследования растительности тундр (62), что нашло в работе советских
тундроведов дальнейшее практическое осуществление и развитие (иссле-
дования В. Н. Андреева и пр.). Б. Н. Городков посвятил три неболь-
шие заметки проблеме замора в водоемах Западной Сибири (36),1
а одну — вопросам использования северного морского пути (23).
Используя свой многолетний экспедиционный опыт, превосходное
знание растительности и близкое знакомство с нуждами местного
народного хозяйства, Б. Н. Городков много содействовал социалисти-
ческой реконструкции природы Севера. Он по праву может быть
признан, вместе с И. А. Перфильевым, инициатором и организатором
планомерного изучения оленьих пастбищ советского Севера.
Б. Н. Городков внес огромный вклад в дело познания растительного
покрова нашей страны и как прекрасный флорист и систематик. Его
гербарные сборы были всегда максимально полными и могут служить
образцом для полевых работников-геоботаников. В полевых условиях
при сборе гербария Б. Н. всегда писал этикетку с подробным указа;
нием местообитания и „полевого" названия растения, на листе бумаги,
а не на вкладных этикетках. Собранные коллекции подвергались им
тщательной и полной камеральной обработке.
Флористические сборы Городкова из разных районов Сибири и
в особенности из многих участков советской Арктики являются круп-
ным вкладом в коллекции Европейского и, особенно, Сибирского и
Дальневосточного гербариев Ботанического института им. В. Л. Кома-
рова АН СССР.
Б. Н. выполнил целый ряд систематических работ по отдельным
группам флоры высших растений [род Sagittaria (3, 4), род Carex
(16, 17, 34, 45)]. Особенное значение имеют работы Б. Н. Городкова
по систематике осок. Впервые после сводки Кюкенталя он основа-
тельно и критически переработал систематику наиболее трудных групп
осок Советского Союза (секции Acutae, Capillaris и др.), применив
1 См. также заметки в жури. „Природа": „Замор рыбы", 1928 г., № 6, стр. 608—
609, и „Замор", 1929 г., № 5, стр. 469—470.
ПОТЕРИ НАУКИ
147
при этом методы анатомического и эколого-ареалографического ана-
лиза. В. И. Кречетович, крупный специалист по осокам, всегда тепло
вспоминал о том, что первым его учителем и постоянным консуль-
тантом в изучении систематики осок был Б. Н. Городков. Даже
будучи уже зрелым самостоятельным специалистом, В. И. Кречетович
во всех затруднительных случаях обращался к Б. Н. и всегда находил
у него всестороннюю помощь.
Б. Н. был лучшим в СССР знатоком флоры Арктики и мечтал
о составлении „Флоры" этой области, но считал, что сначала необхо-
димо написать ряд региональных арктических флор. Поэтому вполне
закономерным является участие Б. Н. Городкова в составлении
„Флоры Мурманской области",1 организатором, вдохновителем и науч-
ным руководителем которой он был до последнего времени.
Б. Н. не удовлетворяли простые, шаблонные диагнозы растений,
какие имеются во многих местных „Флорах". В описаниях растений
Мурманской области приводится характеристика жизненных форм,
каждый вид снабжен карточкой распространения в пределах района
флоры, а также, где возможно, даны указания на полезные и вред-
ные свойства растений. В дальнейшем Б. Н. предполагал расширить
во „Флоре Мурманской области" описание эколого-биологических
свойств видов, а также давать более подробную характеристику фито-
ценотической роли каждого вида в растительных сообществах.
Б. Н. был также крупным знатоком лишайников и особенно мхов,
которые играют важную роль в сложении растительного покрова
тундры. И если в первые годы научной деятельности Б. Н. споровые
растения, собранные им в многочисленных экспедициях, обрабатыва-
лись соответствующими специалистами (14), то в последние десяти-
летия он сам уделял много времени определению растений этих групп
и опубликовал специальную бриологическую работу (52). Б. Н. опуб-
ликовал также ряд флористических заметок, главным образом о видах
семейства Сурегасеае (96—ПО).
Наконец, следует упомянуть исследования по истории флоры
Арктики, которые увлекали Б. Н. в последние годы в связи с разра-
боткой вопросов происхождения растительности и ландшафтов Край-
него Севера. Интересны тезисы его доклада на I конференции по
истории флоры и растительности, опубликованного под названием
„Степные реликты в Арктике" (75).
В дальнейшем вопрос о соотношениях степной и арктической флор
Б. Н. осветил в специальной статье „Есть ли родство между расти-
тельностью степей и тундр" (77), в которой он, вопреки многим дру-
гим исследователям, отрицает наличие степных реликтов во флоре
Арктики, а также перигляциальных формаций степного типа. По пред-
ставлению Городкова, большинство растений, считавшихся „степня-
ками",— растения альпийские, по краю же ледников были распростра-
нены тундровые, луговые и лесотундровые формации. Эти свои
выводы Б. Н. строит на основе изучения эколого-биологических и
географических особенностей видов, считающихся степными реликтами
в Арктике.
Б. Н. тщательно проанализировал флору полярных пустынь острова
Врангеля и использовал этот анализ для геоботанической характе-
ристики растительности острова (84), зоны полярных пустынь в целом
(91, 92, 93, 95) и для палеогеографических реконструкций.
1 „Флора Мурманской области", под ред. Б. Н. Городкова, вып. 1, Изд.
АН СССР, М. — Л., 1953.
10*
148
ПОТЕРИ НАУКИ
В своей последней работе „Происхождение арктических пустынь
и тундр*1, наряду с решением вопросов истории разбития раститель-
ности арктических пустынь и тундр, он уделяет немало внимания и
вопросам происхождения флоры на северных пределах суши. Спе-
циальную работу Б. Н. посвящает характеристике приледниковых
ландшафтов плейстоцена на севере Азии (94). В связи с этой работой
он заинтересовался определением пыльцы ископаемых растений, а также
пыльцевыми спектрами поверхностных проб из Арктики.
Однако, высоко оценивая деятельность Б. Н. как первоклассного
флориста и систематика, надо иметь в виду, что эти области иссле-
дования всегда были для него вспомогательными при решении гео-
графических, ботанико-географических и геоботанических проблем,
разработке которых он посвятил основное свое внимание. Именем
Б. Н. Городкова назван ряд видов сосудистых растений (Carex Gorod-
kovii V. Krecz., Calamagrostis lapponica var. Gorodkowi Litw., Koeleria
Gorodkowii Roshev., Cerastium Gorodkovianum Schischk.; один из
пармелиевых лишайников получил название Parmelia Borisorum Oxn.1
Очерк деятельности Б. Н. Городкова будет не полон, если не
упомянуть о его педагогической работе.
Педагогическая деятельность Б. Н. началась после сдачи им
в Петроградском университете магистерских экзаменов по ботанике.
С 1914 по 1918 г. Б. Н. состоял младшим ассистентом проф. Л. И. Ива-
нова по Кафедре систематики, морфологии и анатомии растений Лес-
ного института. В эти же годы (1916—1917) он читал ботанику на
Вечерних агрономических курсах Народного университета. В 1918-
1919 гг. Б. Н. был ассистентом Кафедры систематики растений Том-
ского университета, а в 1920 г.—-ассистентом (преподавателем)
Омского сельскохозяйственного института.
Сосредоточив свою научную деятельность в Ботаническом музее АН
СССР (1920—1931; младший ботаник) и в Ботаническом институте АН
(с 1931 г. до дня смерти; старший ботаник, зав. Сектором раститель-
ности тундр и старший научный сотрудник), Б. Н. с 1920 г. преры-
вает педагогическую работу. Лишь с 1930 по 1936 г. он по просьбе
студентов Биологического факультета ЛГУ начинает читать первый
в истории университетского образования в СССР курс тундроведения.
Педагогическая деятельность для Б. Н. не являлась самоцелью, а слу-
жила средством для передачи своих знаний и наблюдений молодежи.
Этой именно установкой Б. Н. всегда и руководствовался в своей
педагогической работе.
С 1937 по 1947 г. Б. Н. был профессором Ленинградского Госу-
дарственного педагогического института им. А. И. Герцена, где заве-
довал Кафедрой физической географии и исполнял обязанности декана
Географического факультета в трудные дни блокады Ленинграда.
То обстоятельство, что Б. Н., ботаник, тундровед, ботаник-географ,
стал профессором физической географии, должно быть особо отме-
чено.
Б. Н. пришел к преподаванию географии в высшей школе от по-
знания в природе растительного покрова и физико-географической
среды, с ним взаимосвязанной и взаимообусловленной. Небезынтересно
отметить, что именно ученики и последователи В. В. Докучаева —
ботаники и ботанико-географы А. Н. Краснов и Г. И. Танфильев —
были первыми профессорами физической географии в университетах
России, создателями географических кафедр и авторами оригинальных
1 Растение названо в честь двух исследователей растительности Арктики —
Б. Н. Городкова и Б. А. Тихомирова, учителя и ученика. (Примем. Редакции).
ПОТЕРИ НАУКИ
149
учебников. Это обстоятельство нельзя считать случайным. Закономер-
ные сочетания всех элементов физико-географического комплекса, где
растительность играет важную, а иногда и определяющую роль, для
ботанико-географов более понятны и близки.
Лекции Б. Н., внешне несколько суховатые, опирались на превос-
ходное знание литературы и были насыщены фактами и наблюдениями,
почерпнутыми из личного знакомства с природой.
Б. Н. активно участвовал в подготовке кадров через аспирантуру.
Под руководством Б. Н. аспирантскую подготовку прошел ряд гео-
ботаников (В. Н. Андреев, Т. П. Некрасова, В. Б. Сочава, Б. А. Тихо-
миров и др.) и географов (Е. С. Короткевич, Г. В. Гордиенко и др.).
Многие советские тундроведы, слушавшие лекции Б. Н. Городкова
в университете, в дальнейшем написали кандидатские диссертации,
пользуясь его постоянными советами и консультацией (В. Д. Алексан-
дрова, 3. П. Савкина и др.). Можно уверенно сказать, что всякий,
кто в той или иной степени соприкасался с изучением растительности
Севера, —многим в своих знаниях обязан Б. Н. Городкову. Б. Н.
всегда охотно оказывал любую помощь в работе всем, кто к нему
обращался. Многим ботаникам, впервые работавшим на Севере, Б. Н.
помогал ориентироваться в вопросах тундроведения. Указания и советы
Б. Н. были всегда ценны и для начинающего работника и для опыт-
ного ботаника. Многие сотни географов и геоботаников-тундроведов,
официальных и неофициальных учеников Б. Н. Городкова, в настоя-
щее время продолжают работать на поприще нашей отечественной
науки, развивая его идеи и претворяя их в практику социалистического
хозяйства на Севере.
Б. Н. был прекрасным научным редактором, требовательным по
отношению к авторам, особенно не терпел он небрежности в цитации
литературы. Эрудиция и знания Б. Н., его критический ум и научная
принципиальность были прекрасными качествами, когда он выступал как
председатель Комиссии по общественному просмотру трудов Ботани-
ческого института им. В. Л. Комарова АН СССР. Он, на посту пред-
седателя этой комиссии, неоценимо много сделал для улучшения
качества издаваемых научных трудов.
Б. Н. принимал большое участие в общественной жизни Ботани-
ческого института, Географического и Ботанического научных обществ.
К своим общественным обязанностям Б. Н. относился всегда добро-
совестно, вкладывая в них всю душу.
Еще следует отметить одну черту в характере Б. Н. Городкова —
его честность перед самим собой и перед коллективом. Он не менял
своего убеждения по первому дуновению ветерка, а принципиально и
последовательно отстаивал свои взгляды. Он всегда считал критику
жизненно необходимым условием развития нашей советской науки, часто,
перефразируя известную пословицу, повторял: „Хотя ты мне друг, но
истина мне важнее1'.
Бориса Николаевича нет среди нас, но светлый образ большого
ученого и кристально чистого человека всегда останется в наших
сердцах.
Ботанический институт
им. В. Л. Комарова
Академии Наук СССР,
Ленинград
Б. А. Тихомиров
ТОМ 39
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
1954, № 1
ЮБИЛЕИ И ДАТЫ
НАУЧНАЯ И ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Л. М. КРЕЧЕТОВИЧА
(К 75-летик* со дия рождения)
В 1953 году исполнилось 75 лет со дня рождения и 53 года
научной, педагогической и общественной деятельности старейшего
члена Всесоюзного Ботанического общества, профессора Московского
университета, заведующего Кафедрой ботаники Московской ветери-
нарной академии, члена-кор-
респондента Академии пе-
дагогических наук РСФСР,
доктора биологических наук,
профессора Льва Мелхисе-
дековича Кречетовича. Имя
профессора Л. М. Крече-
товича как ботаника широко
известно по его работам в
области эволюционной мор-
фологии и систематики рас-
тений, ботанической геогра-
фии, палеоботаники и фило-
гении растений. Вместе с
тем ему принадлежат важные
работы в области приклад-
ной ботаники, крупнейшие
сводки по ядовитым и ле-
карственным растениям.
Л. М. Кречетович родил-
ся 23 сентября 1878 г. в
г. Слупцах Калишской гу-
бернии в семье судебного
следователя. По окончании
гимназии, в 1896 г., Л. М.
поступил на Естественное
отделение Физико-математи-
ческого факультета Москов-
ского университета, кото-
рое и окончил в 1900 г. с
дипломом первой степени, по специальности морфологии и си-
стематики растений. В Московском университете Л. М. продол-
жает работать и по настоящее время. Учителями Л. М. были
И. Н. Горожанкин и М. И. Голенкин. Несомненное влияние на фор-
мирование его научного мировоззрения оказали также К. А. Тимирязев
ЮБИЛЕИ И ДАТЫ
151
и М. А. Мензбир. С первых шагов самостоятельной научной работы
Л. М. встал на позиции материализма. Область научных интересов
Л. М. всегда оставалась одной и той же от первых дней его научно-
педагогической работы и до настоящего времени; его всегда интере-
совали общебиологические вопросы, изучение закономерностей эволюции
растительного мира, в особенности же вопросы происхождения покрыто-
семенных растений.
Интерес к проблемам эволюции растений определил круг исследо-
ваний Л. М. Он много занимался палеоботаникой, его интересовали
тераты, могущие пролить свет на проблемы филогенеза; в широком
общебиологическом плане он изучал процессы возникновения ядовитых
начал у растений, рассматривая их как одно из средств в борьбе за
существование.
Научная и педагогическая деятельность Л. М. широко разверну-
лась после Великой Октябрьской социалистической революции. В 1918 г.
Л. М. Кречетовичу было присуждено звание профессора. В эти годы,
наряду с работой по своей специальности, он начал серьезно и глубоко
изучать труды основоположников марксизма-ленинизма, философию
диалектического материализма, которая стала основой его научной и
педагогической деятельности.
Еще в студенческие годы у Л. М. возник интерес к географии
растений. Его кандидатская работа (1900) „Биологические особенности
растительности Гродненской губернии" была посвящена эколого-гео-
графическому анализу растительности и получила высокую оценку
И. Н. Горожанкина и К. А. Тимирязева. В ней дается описание рас-
тительности песков и вскрываются закономерности в развитии расти-
тельности, связанные со сменами одного растительного сообщества
другим в результате изменения среды обитания.
Л. М. Кречетович был участником многих ботанических экскурсий
и экспедиций: в период с 1900 по 1928 г. он непосредственно озна-
комился с растительностью степей Украины, степей и гор Дагестана,
тундр Крайнего Севера, болот и озер Валдайской возвышенности,
посетил лесные массивы Средней Азии и субтропики Черноморского по-
бережья.
Весьма интересна работа Л. М., посвященная находке Sisyrinchium
angustifolium Mill, в условиях природной обстановки в окрестностях
поселка Малаховки Московской области. Спорадические находки этого
растения в различных местах Ирландии, Западной и Центральной Европы
рассматривались как занос растения из Сев. Америки. Кречетович
тщательно изучил условия местонахождения этого растения под Москвой,
внимательно просмотрел литературные источники — описания местона-
хождений Sisyrinchium angustifolium Mill, в Сев. Америке и Европе —
и пришел к выводу, что старые представления не верны: все эти слу-
чаи должны быть объяснены другими, историческими причинами.
Экология S. angustifolium Mill. — своеобразна. Во всех описанных
местонахождениях растение обитает в густом дернистом покрове, на
опушках сосновых насаждений вблизи торфяных болот с песчаной под-
почвой. Л. М. пришел к выводу, что растение это не заносное, не
пришелец, а давнишний компонент флоры северного полушария. Ред-
кость растения в значительной мере кажущаяся и объясняется пора-
зительной мимикрией с листьями злаков и осок, в дернинах которых
оно обитает, крайней непродолжительностью времени цветения (между
2—3 часами дня) и совершенной неприметностью цветков, обычно
распускающихся поодиночке.
Мысль Кречетовича о реликтовом характере этого растения во
флоре СССР отмечена в сводке по исторической географии растений
152	ЮБИЛЕИ И ДАТЫ
Е. В. Вульфа и нашла подтверждение в 1940 г., когда профессор
Киевского сельскохозяйственного института тов. Оксиюк, поздравляя
Л. М. с 40-летним юбилеем его научной деятельности, сообщил, что
он нашел «S', angustifolium Mill, в окрестностях Киева в условиях,
совершенно аналогичных с описанными Л. М. В 1939 г. это растение
было найдено, также в природных условиях, в Покутских Карпатах
(Западная Украина) экспедицией Ботанического института им. В. Л. Ко-
марова Академии Наук СССР. Наблюдения, ведущиеся под Москвой
с 1924 г., показали, что сизюринхий растет во вполне естественном
состоянии в специфических условиях своих местообитаний. Его отсут-
ствие в старых сводках по флоре Московской области объясняется
невнимательностью флористов; просмотр Кречетовичем прежних гер-
бариев показал, что Sisyrinchium angustifolium Mill., собранный в пло-
дах, был неверно определен как Scheuchzeria palustris.
Вопросы морфологии растений также привлекали Л. М. с первых
лет его научной деятельности. В 1909 г. он заинтересовался строением
и онтогенезом Elatine hydropiper — одного из своеобразных предста-
вителей наземной растительности, приспособившегося в своем фило-
генезе к жизни под водой. Л. М. показал, что в условиях подводной
жизни это растение пришло к самоопылению и, наконец, к апогамии.
Работая с Elatine, Л. М. натолкнулся на загадочную одноклеточную
водоросль Scotinosphaera paradoxa Klebs, живущую в межклетниках
ряски Lemna trisulca. Своеобразный цикл развития этой водоросли
был впервые описан Клебсом. Л. М. удалось установить стадию редук-
ционного деления при прорастании зиготы и выяснить причину внед-
рения водоросли в межклетники ряски: оказалось, что зигоспоры этой
водоросли обладают необыкновенно сильным хемотаксисом к кислороду,
с этим и связано проникновение их в межклетники. Л. М. выделил
водоросль в чистую культуру, и она в течение почти 40 лет жила
в питательных смесях без присутствия хозяина—ряски. Эта работа
характерна для Л. М. как ученого-дарвиниста: он не ограничивается
только описанием эксперимента, а дает в работе общебиологические
выводы, рассматривая онтогенез изучавшейся водоросли как первую
ступень в переходе растения от автотрофного питания к паразитизму.
Работа над .S', paradoxa была продолжена Л. М. в Гейдельберге у вы-
дающегося ботаника Георга Клебса; результаты этого интересного
исследования были доложены на XII съезде естествоиспытателей и
врачей.
Из тератологических работ Л. М. интересны исследования обое-
полых шишек забайкальской лиственницы и других видов Larix и
тератологического цветка гравилата Geum rivale.
Вопреки мнению немецких ботаников, рассматривавших шишку
Abietinaceue как соцветие, Кречетович считает женские шишки рода
Larix таким же стробилом, как и мужские шишки, и принимает, что
двуполость шишки является первичным признаком, а однополость —
вторичным, возникшим в результате изменения внешней среды. Анализ
пространственного положения обоеполых шишек на ветке привел Л. М.
к выводу, что развитие того или иного пола шишки зависит от поло-
жения ее на оси, т. е. от условий питания. Женские шишки разви-
ваются из почек, находящихся в условиях лучшего, а мужские шишки
в условиях худшего питания.
Исследования тератологических цветков гравилата дали Л. М. мате-
риал для некоторых общебиологических выводов о природе цветка.
Наличие в тератологических цветках гравилата явлений типа векто-
риальных химер, в которых ткань чашелистиков резко отличается от
ткани лепестков, дало основание Л. М. для утверждения о двойствен-
ЮБИЛЕИ И ДАТЫ
153
ной природе цветка, об образовании его (морфологически и анатоми-
чески) из тканей двух типов — трофофильных и спорофильных. Л. М.
считает неверным представление о частях цветка как метаморфозах
листьев: в истории развития сухопутной флоры филогенетическая диф-
ференцировка на трофофильные и спорофильные ткани предшествовала
дифференцировке на трофофилл и спорофилл. В согласии с исследо-
ваниями американских и английских палеоботаников над филогенезом
спорангия, Л. М. Кречетович рассматривает части цветка — тычинки
и плодники—-не как метаморфизированные листья, а как образования
осевого происхождения. На основании своих работ Л. М. пришел
к выводу о гетерогенности происхождения также и частей околоцвет-
ника, считая, что венчик — это метаморфоз андроцея (что совпало
с данными по изучению обоеполой шишки у Larix daurica, L. sibirica
и L. europaea). Лишь чашечка цветка может быть рассматриваема как
орган листового происхождения. Обе работы, о двуполых шишках La-
rix и о тератологических цветках Geum, были доложены Л. М. на
всесоюзных ботанических съездах; резюме этих сообщений опублико-
ваны в „Дневниках" съездов.
В области палеоботаники Кречетович написал несколько интересных
исследований. В работе „О. Dryophyllum rossicum mihi, sp. nov.“ (1928)
он дает монографическую обработку ископаемого материала по каштано-
дубам и приходит к выводу, что каштанодубы Западной Европы и
Закавказья составляют две эволюционные ветви — западную (D. De-
walquei) и восточную (D. rossicum)', первая ветвь могла привести к на-
стоящему каштану, вторая — к роду Quercus.
В работе „Stenogrammites pseudocostata mihi gen. et sp. nov.“ (1936)
Л. M. установил и монографически описал новый род багряных водо-
рослей юрского периода. Это исследование интересно тем, что вскры-
вает ошибочность толкования ископаемого Thamnocladus Clarkei White
как одной из примитивнейших Florideae, принятого некоторыми аме-
риканскими палеоботаниками, и дает материал для ценных палеоклима-
тических выводов.
До сих пор не опубликованы результаты большого исследования
Л. М. по ископаемой шишке Araucarites Pavlovi sp. nov., найденной
впервые на территории СССР (в 1938 г.). В мировой литературе
известен только один случай описания шишек ископаемых хвойных
с сохранившейся внутренней анатомической структурой — это описание,
данное Готаном. В литературе совершенно отсутствовали указания
о находке араукарий в пределах СССР. Материал, описываемый Кре-
четовичем, уточняет представления по палеогеографии этого рода.
Шишка араукарии, найденная в фосфоритах мелового возраста в районе
г. Старой Рязани, сохранила свою структуру в такой степени, что дает
возможность изучить в ненарушенном состоянии клеточное строение
до клеточного ядра включительно. Шлифы позволяют дать такую
полную картину анатомического строения семенных чешуй и семян,
какой мы до сих пор не имеем, как указывает Л. М., для зрелых ши-
шек современных хвойных вообще. Внимание ботаников, изучавших
анатомию хвойных, сосредоточивалось исключительно на первых ста-
диях развития шишек, а между тем изучение анатомического строения
зрелых семенных чешуй показывает любопытный пример превращения
одних (ассимиляционных) тканей в другие (механические) ткани, затра-
гивая важный, еще не освещенный в ботанической литературе вопрос.
Предпринятое Л. М. изучение ископаемой шишки араукарии дает ма-
териал для выводов о происхождении хвойных вообще и араукарий
в частности и проливает некоторый свет на родственные связи арау-
карий с другими ископаемыми голосеменными растениями.
154
ЮБИЛЕИ И ДАТЫ
Работа Л. М. „Araucarites Zonozuii mihi sp. nov.“ (1944), также
находящаяся в рукописи, представляет собой описание ветки ископае-
мой араукарии, мелового возраста, найденной в Каменец-Подольском
районе. Л. М. Кречетовичу принадлежат также обзорные статьи:
„Фитопалеонтология", опубликованная в энциклопедическом словаре
Гранат (1927), являющаяся первой сводкой на русском языке данных
палеоботаники, дающих представление о современном состоянии науки,
и статья „Палеоботаника" в Большой советской энциклопедии
(1-е издание).
Как видно из изложенного, все палеоботанические исследования
М. в той или иной степени связаны с постановкой и решением во-
просов филогении, в частности с решением проблемы о происхождении
цветка покрытосеменных. Этим последним вопросом он занимается
с первых лет своей научной деятельности. В статье „Древнейшие
сухопутные растения" (1927) Л. М. указывал на осевую ’природу
цветка покрытосеменных, отрицая, как неправильные, представления
о цветке как метаморфизированном листе, в связи с тем, что лист
в процессе эволюции является более поздним образованием, чем спо-
рангий. „Весьма важным выводом для эволюции высших растений,—
писал Л. М., — является тот факт, что у псилофитов, при наличности
необычайной простоты внешнего расположения, тем не менее уже су-
ществовало различие между участками оси, обслуживавшими потреб-
ности индивидуальной жизни (трофическими), и участками, обслужи-
вавшими потребности видовой жизни (спорогенными). Спорангий в эво-
люционном ходе развития растительного мира предшествовал листу".
К доказательствам в пользу представления об осевой природе
цветка Л. М. вновь возвращается в своей последней капитальной ра-
боте „Вопросы эволюции растительного мира" (1952).
Л. М. Кречетовичем собрана богатая коллекция древнейшей сухо-
путной флоры среднего девона (на берегу Дона и в Воронежской
области) и произведен ряд других палеонтологических сборов, между
прочим из среднего мела, могущих пролить свет на систематическое
положение загадочного покрытосеменного растения Dryophyllum.
Работы Л. М. по ядовитым и лекарственным растениям тесно свя-
заны с его научными интересами в области географии растений и
эволюционной систематики.
Еще в 1928 г. он заинтересовался вопросом о закономерностях
географического распределения лекарственных растений на земном
шаре. Выделив наилучше изученные лекарственные растения, содер-
жащие алкалоиды, глюкозиды, сапонины, каучук и слизи, Л. М. выяс-
нил некоторую закономерную приуроченность растений, богатых алка-
лоидами, к тропическим странам, эфироносов — к умеренному поясу,
растений, содержащих дубильные вещества — к холодным областям.
В одной из работ, доложенных на заседании Ботанического отделения
Московского общества испытателей природы в январе 1943 г., Л. М.
указывал на закономерность постепенного возрастания показателей
физических и химических констант химических веществ, вырабатывае-
мых растениями, в зависимости от географической широты местооби-
тания. Л. М. объясняет эти явления с позиций эволюционной теории:
победителями в борьбе за существование являются формы, вырабаты-
вающие в клетках своего тела вещества с большим энергетическим
коэффициентом полезного действия, с большим запасом потенциальной
энергии. Такую же закономерность, по мнению Л. М., обнаруживают
систематические группировки растений более молодого геологического
возраста (сложноцветные, молочайные и др.), занимающие вершины
генеалогических линий.
ЮБИЛЕИ И ДАТЫ
155
Л. М. Кречетович придает большое значение химической характе-
ристике систематических единиц.
В результате анализа обширной литературы Л. М. пришел к вы-
воду, что хотя выделяемая им группа ядовитых растений и не может
рассматриваться как естественная группа с точки зрения ее филогенеза,
но все же имеются основания для выделения ядовитых растений в ка-
честве особой, биологически отличной группы растений. Она возникла
в процессе развития растительного мира как результат определенных
взаимосвязей между животным и растительным миром, как следствие
естественного отбора и выживания наиболее приспособленных. На
основе изучения анатомии ядовитых растений и изучения локализации
ядовитых веществ в процессе онтогенеза Л. М. Кречетович дал новое
обоснование для выделения группы ядовитых растений. Ядовитость
растений связана с наличием в их теле ядовитых веществ, которые
представляют собой соединения 9 различных групп органических ве-
ществ. По степени большей или меньшей встречаемости этих групп
в пределах семейств последние могут быть распределены в последо-
вательные серии, содержащие представителей одной, двух, трех и
более групп. Семейства, наиболее богатые по качественному разнообра-
зию ядовитых начал, оказались филогенетически наиболее молодыми,
занимающими вершины филогенетических стволов, между тем как в се-
мействах филогенетически древних наблюдается обратная картина —
однообразный состав ядовитых веществ. Этот важный вывод, без со-
мнения, может быть использован при определении филогенетического
возраста растений. Ученик Кречетовича А. И. Богданов исследовал
генезис и динамику накопления алкалоидов в онтогенезе ядовитых ра-
стений. Оказалось, что накопление алкалоидов идет постепенно, начиная
от стадии прорастания, и достигает максимума во время цветения
растения.
Исследования ядовитых растений обобщены Л. М. Кречетовичем
в монографии „Ядовитые растения, их польза и вред" (1931). В этой
работе вопрос о ядовитых растениях рассматривается как комплекс
проблем, которые должны лечь в основу особой области ботаники —
учения о ядовитых растениях — фитотоксикологии, имеющего, помимо
большого теоретического интереса, огромное значение для медицины
и животноводства. Продолжая работы в этой области, Л. М. в 1940 г.
опубликовал вторую работу „Ядовитые растения СССР", рекомендо-
ванную в качестве учебного руководства для ветеринарных врачей.
Л. М. Кречетович является почетным членом Московского общества
испытателей природы, действительным членом Всесоюзного Ботаниче-
ского общества и Всероссийского Палеонтологического общества.
Очерк научной деятельности Л. М. будет неполным, если не упо-
мянуть о его большой работе по переводам на русский язык зарубеж-
ных ботанических руководств и монографий.1
Профессор М. И. Голенкин писал в отзыве о своем ученике: „Среди
ученых есть люди различных взглядов — одни даже самое маленькое
исследование торопятся предать гласности, другие годами вынашивают
свои работы, находя в них все новые и новые или недостатки, или
стороны, требующие новых дополнительных исследований. Л. М. Кре-
четович принадлежит ко второй категории. В лице его нельзя не
1 Список опубликованных научных работ, переводов и редакционных коммента-
риев и дополнений Л. М. Кречетовича опубликован С. Ю. Липшицем в биографо-
библиографическом словаре „Русские ботаники (ботаники России — СССР)“, т. IV,
1952, стр. 502—504. В список не вошло издание: Вопросы вволюции растительного
мира. Сборник статей. Изд. Московского общества естествоиспытателей, М., 1952,
стр. 1—349-
156
ЮБИЛЕИ И ДАТЫ
видеть настоящего ученого, овладевшего многими областями ботаники,
методами научного исследования и способного делать из наблюдаемых
фактов соответствующие правильные выводы; он во многих случаях
проявил свою способность находить новые методы, а это и есть при-
знак настоящего ученого".
„Советская ботаника, — писал акад. В. Л. Комаров, — имеет в лице
Л. М. Кречетовича профессора с большим охватом ботанической про-
блематики и широким кругозором".
„Разнообразна и широка научная работа профессора Л. М. Крече-
товича,— отмечал акад. В. И. Липский,—работы его касаются самых
разнообразных отделов ботаники (флоры, палеонтологии, альгологии
и т. д.), но — что самое важное — они главным образом касаются тех
областей, которые столь нужны при современном требовании жизни,
при приложении ботаники к жизни, при ее применении и популяризации
в массах". Едва ли есть необходимость что-либо добавлять к этим
авторитетным характеристикам научной деятельности Л. М. Кречетовича.
Свыше 50 лет свои огромные знания и незаурядный педагогический
талант Л. М. отдает высшей школе, делу подготовки молодых специа-
листов: кроме Московского университета, где Л. М. работает с 1900 г.
до настоящего времени, он с 1903 по 1930 г. преподавал на Высших
женских курсах, позднее преобразованных во 2-й Московский универ-
ситет, с 1920 по 1933 г. читал лекции студентам Московского высшего
зоотехнического института, преобразованного в Московский зоовете-
ринарный институт, с 1930 по 1933 г. читал палеоботанику студентам
Московского геолого-разведочного института им. Орджоникидзе,
с 1942 по 1948 г. заведовал Кафедрой ботаники в Московском город-
ском институте им. В. П. Потемкина, с 1948 г. и по настоящее время
Л. М. Кречетович — профессор и заведующий Кафедрой ботаники
в Московской ветеринарной академии.
Учениками Л. М. Кречетовича являются профессора ботаники
Н. В. Павлов, Н. Я. Кац, А. Э. Жадовский, доценты П. А. Смирнов,
В. П. Маслов, М. В. Шихова, П. В. Сергеева и многие другие.
В 1944 г. Л. М. Кречетович был утвержден в звании члена-корреспон-
дента Академии педагогических наук РСФСР. Это избрание было
выражением высокой оценки Льва Мелхиседековича как выдающегося
передового советского педагога, обширные познания и огромный мето-
дический опыт которого могут быть очень полезны для советской школы.
Лев Мелхиседекович намечает на ближайшие годы большой твор-
ческий план своей научной работы помимо чтения лекций студентам
Московского университета и Ветеринарной академии.
Советские ботаники ждут еще многого от своего маститого кол-
леги. Он находится в первых рядах тех советских ученых, которые
трудятся над созданием подлинно научной филогенетической системы
растительного мира. Л. М. работает над учебником палеоботаники, го-
товит к опубликованию результаты своих палеоботанических исследо-
ваний о происхождении цветка покрытосеменных растений, об эволю-
ции семени и цветка. Хочется пожелать скорейшего опубликования этих
его трудов, особенно последней работы, где отчетливо показана, на
фоне формирующей роли условий внешней среды, эволюция семени
от споры к диаспоре.
Институт
истории естествознания и техники
Академии Наук СССР,
Москва
А. А. Щербакова
БОТАНИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ТОМ 39 (1954) № 1
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
В. Г. Александров, М. М. Ильин, чл.-корр. АН СССР В. Ф. Куп-
ревич, Л. И. Курсанов, чл.-корр. АН СССР Е. М. Лавренко (зам. главы,
редактора), чл.-корр. АН СССР С. Д. Львов, акад. А. И. Опарин,
В. П. Савич, В. Б. Сочава, акад. В. Н. Сукачев (главы, редак-
тор), Б. А. Тихомиров, действ, член АН БССР Н. В. Турбин,
Ан. А. Федоров, чл.-корр. АН СССР Б. К. Шишкин, Е. И. Штейнберг,
А. А. Юнатов (секретарь)
СОДЕРЖ АНИЕ
ОРИГИНАЛЬНЫЕ СТАТЬИ
С. И. Смелов. О научных проблемах луговодства в нечерноземной полосе . .	3
В. П. Новиков. Развитие метелки овса в различных условиях водоснабжения.
______(С 5 рис.) , ................................................... 17
Б. Н. Городков.| Материалы для познания четвертичных ландшафтов
Арктики.......................................................... 21
В. Н. Андреев. Продвижение древесной растительности в тундру в связи
с защитными свойствами лесопосадок на севере. (С б рис.) ....	28
А.	В. Прянишников. Залужение тундры ................................. 48
В.	Д, Александрова. О комплексности в растительном покрове искусственных
лесонасаждений юго-востока Европейской части СССР. (С 8 рис.) ...	58
ДИСКУССИИ
Обзор статей и писем, полученных Редакцией „Ботанического журнала" в связи
с дискуссией по проблеме вида и видообразования ............ 76
Н. Д. Иванов. К вопросу образования новых форм в природе и культуре . .	90
МЕТОДИКА БОТАНИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ.............................. 101
П. И. Савинскин. Сухой способ сохранения формы и прижизненной окраски
растений. (С 2 рис.)
КРАТКИЕ СООБЩЕНИЯ ...............................,.............. 103
К. М. Степанов и В. И. Шалышкина. К вопросу о корневой инфекции
лимонов грибом Deuterophoma tracheiphila Petri (103).—А. И. Прош-
кина-Лавренко и Н. И. Алфимов. Об использовании диатомовых
водорослей при оценке санитарного состояния морских вод (108). —
Ф. X. Бахтеев. К биологии и морфологии видов Hordeum L. (С 3 рнс.)
(112).
КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ........................................  119
В. Ипатов и К. Зелинский. Ю. Долгушин. В недрах живой природы. 1952
(119). — А. К. Ефейкин. Пропаганда извращений основ дарвинизма
в средней школе (122). — Н. В. Шипчинский, С. Г. Сааков, А. С. Ло-
зина-Лозннская, Г. И. Родиоиенко, О. М. Полетвко, 3. М. Силина,
3. Т. Артюшенко и А. А. Князев. Г. Е. Киселев. „Цветоводство"
(2-е изд.) и „Декоративные растения" (125).—Н. Е. Кабанов и Н. В.
Дылис. П. Н. Тальман. Самоизреживание, стадийность н фазы разви-
тия древостоев (135).
ПОТЕРИ НАУКИ................................................... 139
Б., А. Тихомиров. Памяти Б. Н. Городкова. (С 1 портретом) (139).
ЮБИЛЕИ И ДАТЫ.................................................. 150
А. А. Щербакова. Научная и педагогическая деятельность Л. М. Кречето-
вича. (С 1 портретом) (150).
Подписано к печати 25/И 1954 г. М-22151. Бумага 70ХЮ8/]й. Бум. л. 47/g. Печ. л.
13.35-1-3 вкл. Уч.-изд. л. 15.72. Тираж 5100. Зак. № 978
1-я тип. Издательства Академии Наук СССР, Ленинград, В. О., 9-я линия, д. 12