Правительственная политика в отношении тяглых сословий в России второй половины XVI - начала XVII в - Аракчеев В.А.

Author: Аракчеев В.А.

Tags: история россии политическая история история российского государства отечественная история

Year: 2011

Similar

Среднее Поволжье во второй половине XVI-XVII вв. (Управление казанским краем)

Смутное время в России начала XVII века

Документы делопроизводства правительственных учреждений России XVI—XVII вв

Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине XVI в

Text

На правах рукописи

0520i.i5i.067

Аракчеев Владимир Анатольевич

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА
В ОТНОШЕНИИ ТЯГЛЫХ СОСЛОВИЙ В РОССИИ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI-НАЧАЛА XVII В.
Специальность - 07.00.02 - Отечественная история

Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук

Москва-2011

ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. РОССИЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО И ОБЩЕСТВО

ВТОРОЙ

ПОЛОВИНЫ

XVI

НАЧАЛА

XVII

В.

ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ. ИСТОЧНИКИ
1.1. Проблемно-историографический очерк.

1.2. Документальная база работы и методы ее

источниковедческой критики.
ГЛАВА

2. ТЯГЛОЕ

НАСЕЛЕНИЕ В

СОЦИАЛЬНОЙ

135

2.1. Крестьянский отказ и поряд: социальные отношения в

135

СТРУКТУРЕ РОССИИ СЕРЕДИНЫ XVI В.

русской деревне XV-XV1 вв.
2.2. Крестьянские переходы по Судебникам.

157

2.3. Посадские люди в первой половине XVI

в. и право

175

перехода тяглых людей
2.4. Институт наместников накануне земской реформы
ГЛАВА

ЗЕМСКАЯ

ОТНОШЕНИИ

РЕФОРМА

ПОСАДСКОГО

ПОЛИТИКА

НАСЕЛЕНИЯ

191
В

218

ВО

ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI В.
3.1. «Приговор о кормлениях и службе» и вопрос о начале

218

земской реформы.
3.2. Ход земской реформы в 1550-х гг.

237

3.3. Земские учреждения в действии: Северо-запад России

260

3.4. Земские учреждения в действии: Замосковный край, Юг и

278

Поморье
ГЛАВА 4. ЗАКРЕПОЩЕНИЕ.

299

4.1. Заповедные годы и прикрепление к тяглу крестьян и

299

посадских людей в 1580-х гг.

4.2. Закрепостительные мероприятия и вопрос об «урочных

325

годах» в конце XYI - начале XVII в.
4.3. Спорные проблемы правительственной политики в сфере

350

закрепощения в начале XVII в.
4.5. Русское общество на завершающем этапе Смуты и

370

закрепостительные мероприятия правительства
ГЛАВА

ПОСЛЕДНЕЙ

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ
ТРЕТИ

XVI

НАЧАЛА

ПОЛИТИКА
XVII

В.

383

ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛОЖЕНИЯ ТЯГЛЫХ СОСЛОВИЙ
5.1. Опричнина и деятельность посланников в 1560-1580-х гг.

383

5.2. Ликвидация института

наместников: предпосылки и

403

5.3. Земские миры и земское движение в годы Смутного

417

последствия.

времени (1606-1609 гг.)
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

430

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

439

ПРИЛОЖЕНИЯ

459

Приложение 1. Документы РГАДА 1462-1566 гг. в списках

459

XVII в.
Приложение 2. Документы Архива СПб ИИ РАН и Отдела

461

рукописей РНБ 1530—1560-х гг.
Приложение 3. Документы РГАДА 1550-1580-х гг.

475

Приложение 4. Документы псковского Пятницкого из Бродов

481

монастыря 1542-1605 гг.
Приложение 5. Документы РГАДА 1608—1617 гг.

495

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

505

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность
практической

темы

исследования обусловлена

значимостью

вопросов,

связанных

теоретической

с функционированием

общества, находившегося в состоянии трансформации. Вторая половина XVI" в.
в истории России — особый период, когда в ее общественно-политическом
устройстве были заложены важнейшие новации, радикально изменившие и
сущность самого устройства,

и вектор развития страны. В этой связи

особенную значимость приобретает
политики

отношении

тяглых

изучение истории правительственной
сословий,

составлявших

абсолютное

большинство населения страны. Всестороннее исследование обстоятельств, в
которых принимались определенные решения, касавшиеся положения крестьян
и посадских людей, позволяет, с одной стороны, приблизиться к пониманию
глубинных закономерностей развития российского общества, а с другой показать алгоритм деятельности правительственного аппарата.
Без

выявления

вырабатывать

стратегию

отмеченных
развития

закономерностей

затруднительно

современной России, ибо социальная

напряженность, высокий конфликтный потенциал

в отношениях

между

стратами общества губительны для него. Без учета исторического опыта
невозможно выстаивать эффективную социальную политику.
Обращение в рамках настоящего диссертационного исследования к
истории

правительственной

политики

отношении

тяглых

сословий

обусловлено тем, что именно сословия крестьян и посадских людей составляли
«становой хребет» государства, являясь источником налоговых поступлений и
исполнителем повинностей, совокупность которых и составляло понятие
«тягла». Именно во второй половине XVI в. закладывались принципиальные
основы взаимоотношений государства и тяглых сословий, существенно не
изменявшиеся до середины XIX в., когда последовательно была упразднена
система крепостного права, созданы земские учреждения, прямые налоги были

заменены на косвенные. Тот факт, что именно в этот двухсотлетний период
возникла

Российская

империя,

успешно

решавшая

сложные

внешнеполитические задачи, свидетельствует о жизнеспособности того типа
социума, который сформировался во второй половине XVI в.
Этот период приобретает значение своего рода водораздела российской
истории,

стоя

на

котором

становится

возможным,

одной

стороны,

ретроспективно изучить более ранние институты и явления, а с другой стороны,
увидеть процесс зарождения новых социальных структур и управленческих
практик, в полной мере развившихся

в XVII

в. Таким образом,

без

систематического исследования правительственной политики в отношении
тяглых сословий во второй половине XVI - начале XVII в. невозможно
составить целостную картину исторического развития нашей страны в период
позднего средневековья.
Степень научной разработанности темы исследования. Предлагаемая
диссертация

посвящена

предпосылкам

этого

перехода,

трансформации

общественного и государственного строя нашей страны во второй половине
XVI — начале XVII в. Несмотря на значительные успехи российских историков
в деле постижения феноменов и закономерностей социально-политического
развития

России

XVI—XVII

вв.,

до

настоящего

времени

перед

исследователями этого исторического периода стоят множество проблем. Во
второй половине XVI в. в России происходят масштабные изменения во всех
сферах жизни общества и государства. Деятельность представителей всех
классов

проходила

внутриполитических

условиях

потрясений,

реформ,
переросших

внешнеполитических
в

полномасштабную

гражданскую войну. Столь насыщенный событиями период времени всегда
привлекал внимание российских историков, для многих из которых он стал
полигоном для апробации новых научных идей и подходов. Впервые в полном
объеме они были сформулированы в трудах В.О. Ключевского, А.С. ЛаппоДанилевского, С.Ф. Платонова еще в 1880-1890-х гг. В таких

работах

названных

исследователей,

Ключевского,
«Очерки

как

«Происхождение

«Организация

прямого

истории

Смуты...»

по

крепостного

обложения...»

права»

Лаппо-Данилевского,

Платонова,

был

осуществлен

институциональный анализ состояния российского общества в XVI—XVII вв.
Именно эти историки выделили, не употребляя этот термин, в качестве
несущих конструкций общества «институции»— отличавшиеся длительностью
существования социальные феномены.
Представляется,

что

возможности

институционального

анализа

современной наукой не исчерпаны до настоящего времени, и история России
второй половины XVI

— начала XVII в. представляет собой период, в

исследовании которого институциональный подход может быть наиболее
плодотворным. До середины XVI в. государственные институты отличались
слабой степенью регламентации, их функции не были четко определены и
осуществлялись

по-разному

отдельных

районах

страны.

Первые

общегосударственные учреждения - приказы возникли уже в конце XV в., но
только

1550-х гг.

начинается процесс

выработки

общих принципов

государственного управления, которые приобрели необходимую системность.
В существующих исследованиях историков часто делался акцент на решениях
власти, в то время как осуществление этих решений не всегда удавалось
проследить из-за отсутствия источников. Это обусловливает необходимость
изучения

административных

практик,

применявшихся

государственным

аппаратом.
Особенно масштабными были изменения в положении крестьян и
посадских людей. Между тем, изучение положения этих сословных групп,
осуществлявшееся вплоть до 1980-х гг., в последние десятилетия стало менее
активным. Особую сложность представляет исследование крепостничества в
силу

необходимости

соблюсти

баланс

между

строгой

научностью«

Ключевский В.О. Сочинения в 9 тт. М., 1990. Т. 8. С. 120—193; Лаппо-Дангтевскгш А.С.
Организация прямого обложения в Московском государстве со времен Смуты до эпохи
преобразований. СПб., 1890; Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском
государстве XV1-XVII вв. М, 1995.
5

ценностным отношением к истории крепостного права. Для нас неприемлема
негативная

оценка

исключительно

закрепостительнои

своекорыстными

политики

интересами

как

мотивированной

«феодалов-землевладельцев».

Вместе с тем, мы не уверены и в том, что- утверждение крепостничества,
особенно в тех изуверских формах, которые оно пробрело в «безумном и
мудром» XVIII столетии было фатально неизбежным. Категорически не
разделяя апологетическую

позицию А.Б. Каменского", считаем

нужным

заметить, что закрепостительные мероприятия второй половины XVI в. в то
время были действительно вынужденным шагом правительства, находившего
полную поддержку тяглых общин.
Актуальность

исследования

правительственной

политики

XVI

в.

обусловлена еще и фактом расширения в это время территории страны,
региональные особенности которой все еще не были изжиты. Следовательно,
политику в России XVI-XVII вв. нужно изучать с опорой на региональные
отличия городов и уездов страны. Проблема изучения правительственной
политики в России приобретает дискуссионный характер, в том числе, и
потому, что в последнее десятилетие

правомерность применения самой

формулировки «правительственная политика» к российским реалиям эпохи
позднего средневековья подвергается сомнению. В современной исторической
науке нет единого мнения о возможности применения понятий «политика» и
«правительство» в исследованиях по истории России XVI в. В то время как
большинство

историков пользуются этими понятиями, А.Л. Юрганов, А.В.

Каравашкин, М.М. Кром подчеркивают их несоответствие мировосприятию
людей того времени. По их мнению, публицистическим текстам XVI в. были в
большей степени свойственны эсхатологические мотивы, а не политические
дефиниции. С точки зрения М.М. Крома, «религиозное понимание власти»,
свойственное дискурсу того времени, не дает возможности определить, какая
2

«Только благодаря крепостному праву Россия сумела стать тем, чем она была и в
политическом, и в экономическом отношении, а отмена крепостничества не могла состояться
раньше, чем это произошло». См.: Каменский А.Б. Уроки, которые можно было бы извлечь //
Одиссей. 2004. М., 2004. С. 419.
6

правящая группа представляла
правомерности

употребления

правительство3.
терминов

Для решения вопроса о

«политика»

«правительство»

зададимся вопросом о том, что такое «политика».
Наиболее' распространенные определения «политического»

в первой4,

половине XX в. были предложены вначале М. Вебером, а впоследствии К.
Шмитом. М. Вебер говорил о политике как участии во власти, а К. Шмитт
писал, что политика есть та сфера поведения людей, которая формируется
ввиду реальной возможности борьбы'. Встав на обозначенную точку зрения,
неизбежно придется признать, что политика есть в любом обществе, где
имеются группы людей, отстаивающих свои интересы с помощью публичной
власти. Однако немалое значение имеет вопрос, осознают ли участники этой
борьбы свои действия как политические, отражается ли это понимание в
дискурсе

эпохи? Согласно определения И.Т. Касавина, дискурс

«неоконченный

живой

текст,

взятый

момент

его

— это

непосредственной

включенности в акт коммуникации, в ходе его взаимодействия с контекстом.
От

дискурса

отличается

текст,

который

уже

отчужден

от

автора

пространственными, временными и иными индексикальными параметрами»5.
Рассмотрим два публицистических текста середины XVI в. на предмет
наличия

них

политических

реалий.

Это

«Большая

челобитная»

И.

Пересветова и речь Ивана IV, обращенная к Стоглавому собору. В «Большой
челобитной»

осуществляется

противопоставление «веры христианской» и

«правды». Еще в начале XX в. В.Е. Вальденберг показал, что «правда» в
понимании

Пересветова

есть

христианский

закон,

воплощенный

практической политике государя . А.А. Зимин интерпретировал «Большую
челобитную» иначе: «правда», с его точки зрения, есть представление об
3

Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. М., 1998; Каравашкин А.В.,
{Органов А.Л. Опыт исторической феноменологии. Трудный путь к очевидности. М., 2003;
Кром ММ. К пониманию московской политики XVI в. //Одиссей. 2005. М., 2005. С. 283-302.
4
Шмитт К. Понятие политического // Вопросы социологии. 1992. Т. 1. № 1. С. 37-68.
D
Касавин И. Т. Дискурс: Специальные теории и философские проблемы // Человек. 2006. №
6. С. 13.
Вальденберг В.Е. Древнерусские учения о пределах царской власти. М., 2006. С. 266-271.

общественных преобразованиях, направленных к созданию совершенного
государственного строя, облеченное в религиозную форму .
А.Л. Юрганов, опираясь на одну из статей Зимина, но не на его
монографию,

исказил

представления

исследователя,

заявив, что Зимин

интерпретировал слово «правда» в понимании Пересветова как «мудрость».
Сам же Юрганов понимает настроения Пересветова эсхатологически, и лишает
понятие «правды» всякого политического значения 8 . Однако милленаризм был
свойственен не только византийско-русскому средневековью. Не меньшее
значение ожидания Страшного суда имели, например, в годы Английской
революции XVII в. Как пишет К. Хилл, «революционный милленаризм многое
говорит нам о нужде в социальных реформах» . Ни у кого, однако не возникает
вопроса о правомерности употребления термина «политика» применительно к
реалиям

Англии

XVII

в.

Следовательно,

дискурсе,

насыщенном

эсхатологическими мотивами, могут содержаться политические реалии.
Употребление

понятия

«правда»

«Большой

челобитной»

сопровождается отсылками к таким реалиям Русского государства XVI в., как
система кормлений, поместное ополчение, холопство 10 . Все это убеждает в
политической актуальности текста «Большой челобитной» для читателей
своего времени. Конечно, представлять себе сочинения Пересветова как
«программу реформ» было бы анахронизмом, но в процессе принятия решений
об

испомещении под

Москвой

«Избранной тысячи»

или

ограничении

кормленой системы некоторые фрагменты «Большой челобитной»

могли

читаться как политический памфлет.
В еще большей степени насыщена политическими коннотациями так
называемая «речь Ивана IV», обращенная к Стоглавому собору. В речи царя
говорится, во-первых, о примирении приказных людей и кормленщиков «со

Зимин А.А. И.С. Пересветов и его современники. М., 1958. С. 400.
Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. М., 1998. С. 35, 80.
9
Хилл К. Английская библия и революция XVII века. М., 1998. С. 118, 463.
10
Сочинения И. Пересветова. М.; Л., 1956. С. 179-181.
8

всеми землями во всяких делех» . Эта фраза созвучна преамбулам уставных
земских грамот 1552 г., в которых говорится о многочисленных конфликтах
между кормленщиками и земскими людьми 12 . Результаты первых земских
преобразований были, обобщены в предложении об устройстве «по всем землям
моего государства» выборных должностных лиц: «старосты и целовальники, и
сотские, и пятидесятские по всем градом и по пригородом, и по волостем, и по
погостом, и у детей боярских, и уставные грамоты пописал» 13 . «Земские
нестроения» действительно предписывалось исправлять «по правилом святых
апостолов и святых отец», однако политического значения речи Ивана IV это
обстоятельство умалить не может. В речи к Стоглавому собору общество
предстает как совокупность конфликтующих социальных и территориальных
групп, а деятельность царя по умиротворению общества не может быть
интерпретирована иначе, чем политическая.
Понятие «правительство» в применении к реалиям XVI в. традиционно
применялось во всех трудах по социально-политической истории России.
Обстоятельный анализ правящих групп в Русском государстве XVI в. был
представлен в трудах А.А. Зимина. Опираясь на нарративные и актовые
источники, Зимин реконструировал состав «Избранной рады» - Ближней думы
1550-х гг. Действительно, исследователям не всегда ясен механизм принятия
решений Боярской думой и неизвестен

состав лиц, принимавших участие в

обсуждении и принятии царских указов как с боярским приговором, так и без
него. Представляется, однако, что состав Ближней думы достаточно полно
отражен в приговоре о разбойных делах января 1555 г. В нем перечислены
бояре Ю.М. Булгаков, Д.И. Курлятев; В.М. Юрьев, И.И. Пронский, B.C.
Серебряный, И.В. Шереметев, И.М. Воронцов, окольничий А.Ф. Адашев- и
14

постельничий И.М. Вешняков .

11
12
13

Российское законодательство X—XX вв. М., 1985. Т. 2. С. 267.
Наместничьи, губные и земские. С. 103-105; ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 188-189.
Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1985. Т. 2. С. 267.
Законодательные акты. Тексты. № 6. С. 34.

Для того, чтобы составить представление о составе Ближней Думы,
необходимо, как писал Зимин, дополнить перечисленных в приговоре светских
лиц фигурами Макария и Сильвестра, которые принимали самое активное
участие в выработке программы реформ. Можно ли назвать данную правящую
группу во главе с царем «правительством»»? При- всей условности такого
соотнесения это представляется возможным, несмотря на то, что состав
правящей группы

неоднократно менялся. Смена правящих

группировок

свойственна любому политическому режиму, и совокупность лиц, в разной
степени и в разное время участвующих во власти, вполне может именоваться
«правительством». Как представляется, не является анахронизмом для XVI в. и
наименование
«правительственной

последовательности
политикой»,

даже

проводимых
если

эти

мероприятий

мероприятия

кажутся

противоречащими друг другу.
Вместе с тем, во многих исследованиях по истории России XVI в. термин
«политика» и производные от него, действительно, применяются не вполне
корректно.

Так, С М .

Каштанов, анализируя

вклад

П.Н. Милюкова

исследование писцового дела и сотниц, пишет, что Милюков «не попытался
дать сколько-нибудь подробную политическую историю писцового дела». И
наоборот, Каштанов ставит перед собой задачу «изучения политической
истории писцового дела», связывая «появление сотниц и писцовых книг с
деятельностью определенных правительств», а в факте описания усматривает
13

«посягательство на землевладение и политические права крупных феодалов» .
Представляется, что в данном случае имеет место, с одной стороны, чрезмерное
расширение значения термина «политика», и с другой стороны, наделение
писцов и писцовых описаний теми

функциями, которые им не были

свойственны.
В самом деле, писцы конца XV-начала XVII в. в ходе поземельных
описаний осуществляли стандартные технические процедуры, главной целью
15

Каштанов СМ. Финансы средневековой Руси. М., 1988. С. 24, 27-29.
10

которых была полнота учета налогооблагаемых объектов. Валовые описания
охватывали всю совокупность уездов государства, или регионов страны, и не
преследовали цель выборочно описать крупные монастырские вотчины или
княжеские уделы. На основании данных писцовых описаний правительство
могло применять против иммунистов те, или иные политические санкции,
вплоть до ликвидации тарханов, как это имело место частично в 1551 г., и
почти полностью в 1580 и 1584 гг. Эти санкции, коль скоро они приводили к
ущемлению

прав

влиятельных

социальных

групп,

вполне

можно

квалифицировать как политические. Но это не значит, что периодически
проводившиеся писцовые описания, материалы которых давали основания для
принятия политических решений, несли в себе политическую компоненту.
Следовательно, при анализе административной практики власти, нужно всякий
раз проводить четкую границу между такими акциями, которые правомерно
называть политическими, и теми, которые политикой не являлись.
Все

вышесказанное

позволяет

сделать

вывод

целесообразности

продолжения изучения истории российского общества второй половины XVI —
начала

XVII

вв., в

особенности

аспекте

эволюции

государственно-

политической системы и влияния, оказываемого ею на положение тяглых
сословий.
Объект исследования в диссертации включает в себя целый ряд
социально-политических институтов и их характеристик, как то: правовое
положение тяглых

сословий в середине XVI

в., проблема ограничения

мобильности крестьян, сущность постановлений Судебников о крестьянском
отказе, особенности становления сословия посадских людей, прерогативы
наместников и первые попытки государства испытать на практике новые
формы местного управления, земские учреждения местного управления, их
компетенция и распространение по территории страны, крепостное право как
складывающаяся система контроля государства и его представителей над
тяглым населением.

Предмет исследования в диссертации охватывает следующие явления и
процессы:
— положение тяглого населения в России в середине XVI в., состояние
институтов местного управления накануне земской реформы;
— изменения в положении крестьян, начало процесса закрепощения,
тяглого населения;
-

земская реформа и состояние учреждений

местного управления,

эволюция государственного аппарата в период реформ;
- особенности осуществления правительственной политики в период
опричнины и гражданской войны начала XVII в.
Хронологические рамки исследования. Основная масса материала и
авторских интерпретаций относятся непосредственно к обозначенному в
заголовке периоду (вторая половина XVI — начало XVII в.) Особенности
структурно-типологического

метода исследования государства и общества

предполагают, однако, необходимость обращения как к более ранним, так и
поздним источникам и социальным явлениям, значительно выходящим за
хронологические рамки исследования, обозначенные в названии диссертации.
Так, явление крестьянских переходов исследуется, начиная с XV в., а для
объяснения
привлекаются

особенностей
источники,

процесса

закрепощения

относящиеся

ко

всему

начале

столетию.

XVII

в.

Следует

подчеркнуть, что источники XV и XVII вв. привлекаются нами исключительно
с целью анализа явлений XVI — начала XVII в., не поддающихся исследованию
на синхронных материалах.
Географические рамки исследования. В диссертации

подвергнуты

исследованию источники, охватывающие все регионы Русского государства,
кроме западных (Смоленск и прилегающие территории) и восточных (Урал и
прилегающие территории). Такой выбор обусловлен рядом обстоятельств. Вопервых, такую архитектонику исследования диктует состояние источниковой
базы. Переход западных уездов Русского государства в руки Речи Посполитой

по Деулинскому перемирию 1618 г. имел два далеко идущих последствия, до
настоящего времени не вполне проясненных в науке. Пожар 1626 г. в архивах
Московских

приказов

территориальной

уничтожал

принадлежности.

документы

вне зависимости

Но

документальных

часть

от их
фондов,

относящихся к другим территориям, была восстановлена путем присылки
писцовых и других книг из местных приказных палат в конце 1620-х гг.
В случае же со Смоленском и другими западными уездами это было
невозможно да и не нужно, поэтому в приказных архивах и не появилось
документов

оттуда.

Польско-литовские

власти

также

не

озаботились

сохранением документальных материалов, связанных с русским господством в
Смоленске, и они должны были исчезнуть по причинам небрежного хранения
либо преднамеренного уничтожения. Поэтому, когда Смоленск и сопредельные
земли были возвращены в состав Русского государства по Андрусовскому
перемирию 1667 г., архивы местных администраций не содержали документов
1514-1611 гг.
От восточных территорий страны дошло гораздо больше документов
конца XVI - начала XVII в., но они почти исключительно посвящены вопросам
удержания за Россией обретенных земель. Правительственная политика в
Предуралье и на Урале настолько отличалась от практиковавшейся в центре
страны, что для ее изучения необходимы иные методы и теоретические
посылки. Именно поэтому интересы нашего исследования

сосредоточены

территориально от Ельца на юге до Поморья на севере, и от Пскова на западе
до восточной границы Замосковного края на востоке.
Теоретико-методологические
принципами исторического

основы

исследования.

Базовыми

исследования, примененными в диссертации,

являются принципы научной объективности, историзма и системности. На
современном уровне осмысления

проблематики диссертации эти принципы

были разработаны и апробированы российскими историками XX в. — П. А.
Садиковым, А.А. Зиминым, Н.Е. Носовым, С М . Каштановым и др.

Принцип научной объективности находит свою опору в разработанных
еще в 1960-х гг. подходах к изучению актов и реконструкции на их основе
направленности общественных изменений и принципов правительственной
политики 16 .

Эти

подходы

покоятся

на

методе

комплексного

источников, который предполагает

сопоставление и взаимную

данных документов, происходящих

из фондов центральных

государственных

церковных

учреждений

корпораций.

анализа
проверку

местных

Поскольку

значительная часть источников относится к более позднему времени (конец
XVI века), существенно важным будет их ретроспективное исследование. Коль
скоро особенности источника вызваны его происхождением, процесс анализа с
необходимостью должен приобрести институциональные черты, то есть от
изучения документа необходимо восходить к изучению

государственного

учреждения, из недр которого он вышел. Таким образом, источниковедческое
исследование будет увязано с конкретно-историческим.
Конкретно-историческое исследование в диссертации осуществлялось с
применением как традиционных, позитивистских методов, например, историкоюридического, так и с опорой на новые методы, активно применяющиеся в
современной социологии. Важную роль в анализе нарративных источников
играет разработанная П. Бурдье методология реконструкции и исследования
социальных полей и практик. Как пишет Бурдье, символические системы
способны упорядочивать социальный мир путем применения к его явлениям
логики включения и исключения отдельных элементов. Именно таким образом
— путем достижения консенсуса о смысле видимых явлений — создаются
представления о социуме и возможностях его изменения 17 .
16

Зимин А.А. О методике актового источниковедения в работах по истории местного
управления России первой половины XVI в. // Вопросы архивоведения. 1962. № 1. С. 33-45;
Носов Н.Е. О статистическом методе в актовом источниковедении // Вопросы
архивоведения. 1962. № 4. С. 41-55; Зимин А.А. Трудные вопросы методики
источниковедения Древней Руси // Источниковедение. Теоретические и методические
проблемы. М., 1969. С. 427-449; Черепнин Л.В. Рец. на кн.: Носов Ы.Е. Становление
сословно-представительных учреждений в России. Л., 1969 // ВИ. 1970 № 6. С. 139—143.
17
Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. СПб., 2007. С. 10.
14

Со времен СМ. Соловьева и Б.Н. Чичерина внимание историков было
приковано к разного рода государственным и общественным институтам. Как
подчеркивает П.М. Блау, институты — это исторические продукты, чьи нормы и
лежащие в их основе опосредствующие ценности передаются от поколения к
поколению, тем

самым» ограничивая

очерчивая

потенциальные

сети

косвенного обмена. Институты оказывают определенное внешнее давление на
индивидов и на различные типы коллективных единиц, увязывая процесс
обмена

со своими предписаниями и

институты

представляют

рекомендациями. Таким образом,

сеть относительно стабильных

и общих норм,

регулирующих различные типы отношений косвенного и сложного обмена
между различными социальными единицами 18 . Нетрудно заметить, что такое
определение близко к определению институтов Д. Нортом как сложившихся
практик19.
Коль скоро общественные связи в России XVI—XVII вв. принимали
различные формы, важно определить научные принципы, на основе которых
возможно построить типологию этих общественных связей. Исследование
функционирования общественных институтов России второй половины XVI —
начала XVII в. в диссертации осуществляется на основе принципа системности.
В любом крупном социальном явлении или процессе, будь то крепостное право
или земские учреждения, взаимодействовала вся совокупность институтов
данного

социума

определенную

эпоху, а

не

какой-либо

отдельный

экономический или политический институт. Рассматривая крепостное право
как систему социально-экономических связей и отношений, мы, во-первых,
исходим из того, что оно было детерминировано как экономической, так и
социально-политической эволюцией общества. Во-вторых, мы рассматриваем
отдельные социальные явления как интегрированные в системы более высокого

Цит. по: Тернер Дж. Структура социологической теории. М., 1985. С. 368.
НортД. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.,
1997. С. 16-18.

уровня и функционировавшие в составе этих систем" . Таким образом, в
будущем оказывается возможным построение целостной функциональной
структурно-типологической модели процесса функционирования крепостного
права.
В данном исследовании метод моделирования социальных явлений'
применяется

для

изучения

процесса

зарождения

крепостного

права,

возникновения и функционирования земских учреждений. Как подчеркивает П.
Ласлетт, «полное историческое описание — это химера», а все, что может
сделать историк, «так это построить некоторую модель рассматриваемого им
общества». С помощью моделирования упорядочиваются данные источников,
выявляются некоторые закономерности функционирования общественных
институтов. Как подчеркивает П. Ласлетт, наиболее продуктивным может быть
сочетание в историческом исследовании двух моделей общества: статической и
динамической. Целостную

модель

общества

удастся

построить,

только

согласовав теорию изменяющейся системы «с теорией этой же системы

состоянии покоя» 21 . Именно таким образом в диссертационном исследовании
изучается вначале традиционная практика переходов тяглых людей в середине
XVI в. (система в состоянии покоя), а впоследствии ограничения и запрещение
переходов (изменяющаяся система).
Перечисленные методы в большей или меньшей степени относятся к
аналитическим методам, однако создание концептуальной модели истории
русского общества невозможно без методов синтеза. Э. Питц назвал одни из
таких методологических приемов

«выявлением соответствий», подчеркивая

его отличия от метода выявления причинно-следственных связей. Приводя в
качестве примера такие

категории, как «иммунитет» и «поместье», Э. Питц

показывает, что ни одно из этих понятий не является причиной другого и не
может быть из него выведено, однако «каждое при всей его специфике
Блауберг КВ., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. М., 1973.
Ласлетт П. История и общественные науки//Философия и методология истории. Сборник
статей. М., 1977. С. 213-214.

накладывает отпечаток на содержание другого, определяя его историческое
значение»" . Подобного рода связи между понятиями и стоящими за ними
явлениями носят название коррелятивных, и, в отличие
следственных
однобокую

от причинно-

связей они обратимы, что позволяет реконструировать, не
детерминистскую

картину

исторического

явления,

его

многовекторную модель. Как полагает Э. Питц, именно «в корреляциях
проявляется временная компонента исторического мышления и понимания»,
что обусловливает такой важный принцип исследования, как историзм.
Благодаря

перечисленным

методам,

исследование,

построенное

на

анализе источников второй половины XVI — начала XVTI в., в диссертации
вышло на реконструкцию социально-политической системы России этого
времени, характеризующейся существенными особенностями взаимодействия
власти и общества.
Цель исследования - показать на основе изучения таких социальнополитических институтов как крепостное право, земские учреждения, приказы,
как эволюционировало российское общество, устанавливались более жесткие
сословные границы; как соотносилась правительственная политика и такие ее
временные феномены, как опричнина, с функционированием

социально-

политических институтов; как эволюционировало положение тяглых сословий
в российском обществе.
Задачи исследования: 1) выработать отвечающую целям исследования
методику работы с источниками.
2) показать динамику и ход закрепостительного процесса в конце XVI в.,
выявить особенности осуществления режима «заповедных лет».
3) исследовать основания и особенности прикрепления к тяглу двух
категорий податного населения — посадских людей и черносошных крестьян.

" Питц Э. Исторические структуры (к вопросу о так называемом кризисе методологических
основ исторической науки)// Философия и методология истории. Сборник статей. М., 1977.
С. 194-195.
17

4) проанализировать ход и результаты земской реформы 1550-х годов и
деятельности

земских

учреждений

1560—1570-х

годах,

подвергнув

критической проверке традиционные представления о географии земской
реформы; исследовать динамику и направленность реформы.
5) проанализировать изменения в структуре общества, воплотившиеся в
новациях в правовом положении сословий.
6)

исследовать

изменения

деятельности

центральных

правительственных учреждений Русского государства во второй половине XVI
в., уделив особое внимание работе

четвертей

и органу

чрезвычайного

финансового управления страной - посланникам.
7) показать изменения в государственном строе страны и наметить
подходы к определению типологии российской государственности.
Научная новизна диссертационного исследования. В диссертации
впервые в историографии положение крестьян в середине XVI в. анализируется
с привлечением многообразных и разновременных источников, благодаря чему
удалось предложить трактовку пожилого, принципиально расходящуюся с
предлагавшимися в науке. В научный оборот удалось ввести источники,
предопределившие

новое понимание таких

важных явлений российской

истории, как «заповедные годы». Введение в научный оборот двух коллекций
псковских монастырей способствовало оформлению новой концепции истории
местного управления во второй половине XVI в. Убедительно доказывается,
что земская реформа изначально замышлялась как многовекторное изменение,
не

подразумевавшее

немедленное

наместников. Концептуальное

повсеместное

переосмысление

упразднение

роли тяглых

власти

сословий в

истории русского общества показало, что к концу XVI в. уже сформировалась
сословная структура, идентичная имевшейся в первой половине XVII в., что
побуждает скептически оценивать суждения историков о глубоком переломе в
развитии общества именно в эпоху Смуты.

Практическая значимость исследования заключается в возможности
использовать

его результаты

учебных

курсах

по истории

России,

источниковедению, при написании учебных пособий. Представляется,

что

результаты работы способны оказать влияние и на общий контекст обсуждения
судеб российской цивилизации и магистральных

путей

ее развития. В

диссертации доказывается невозможность обсуждения истории Российского
государства как одного из вариантов «деспотической монархии», а стало быть,
Россия второй половины XVI - начала XVII в. предстает как европейское
государство.
Апробация

результатов

исследования.

По

теме

диссертации

опубликованы две монографии и серия статей. Основные положения и выводы
диссертации были изложены в виде докладов на международных

научных

конференциях: «Судебник Ивана III в истории России» в Санкт-Петербургском
университете (Москва -

Санкт-Петербург, декабрь

1997 г.); «Проблемы

истории государственного управления: государственный аппарат и реформы в
России» в Санкт-Петербургском университете (Санкт-Петербург, октябрь 2002
г.), «Псков в российской и европейской истории» в Псковском педагогическом
университете

(Псков, апрель

2003

г.), «Происхождение

национальных

монархий и формирование Русского государства в европейском контексте» в
Доме наук о человеке (Париж, сентябрь 2003 г.), «Общество, государство,
верховная власть в России в средние века и раннее Новое время в контексте
истории Европы и Азии» в Институте Всеобщей истории РАН (Москва,
декабрь 2005 г.), «Новгородика — 2006» в Новгородском государственном
университете (Великий Новгород, сентябрь

2006 г.),

«Писцовые книги и

другие массовые источники XVI—XX вв.» в Российском государственном
архиве древних актов (Москва, июль 2007 г.), «Новгородика - 2008» в
Новгородском государственном университете (Великий Новгород, сентябрь
2008 г.), «Псков, русские земли и Восточная Европа в XV-XV1 вв.» в
Псковском педагогическом университете (Псков, май 2010 г.), «Новгородика —

2010» в Новгородском государственном университете (Великий Новгород,
сентябрь 2010 г.), «Россия и Запад в переходную эпоху от средневековья к
Новому времени» в Уральском государственном университете (Екатеринбург,
октябрь 2010 г.).
Материалы диссертационного исследования легли в основу лекций и
семинаров, проводимых автором на историческом факультете

Псковского

государственного педагогического университета. Диссертация обсуждалась на
совместном заседании Центра истории русского

феодализма

Группы

исторической географии Института российской истории РАН.
Структура диссертации. Диссертация включает введение, пять глав,
открывающихся историографическил/ обзорсш и критикой источниковой базы,
заключение, список источников, библиографию и приложения. Вторая глава
посвящена месту тяглого населения в социальной структуре России первой
половины XVI в., в третьей главе рассматривается ход закрепощения в конце
XVI — начале XVII в., четвертая глава раскрывает взаимоотношения власти и
общества в контексте состояния местного управления, в пятой раскрываются
административные практики

и реакция общества на них, в заключении

подводятся

исследования. В

основные итоги

приложении

представлены

неопубликованные источники, водимые в научный оборот автором: грамота с
прочетом Ивана III, фрагменты писцовой книги 1510 г., документы псковских
монастырей второй половины

XVI в., обыскная грамота с упоминанием

«заповедных лет», челобитная с упоминанием принципов сыска беглых и
другие архивные документы.

ГЛАВА 1. ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКИ
1.1. Проблемно-историографический очерк.
Историография
диссертации,

проблем,

труднообозрима.

являющихся
Все

крупные

предметом

рассмотрения

историки, занимавшиеся

аграрными отношениями в целом, и историей России данного периода, так или
иначе, касались этих проблем. Сквозное рассмотрение всей российской
историографии по хронологическому

принципу не будет

способствовать

детальному рассмотрению обсуждавшихся в историографии проблем, поэтому
нами в отдельных подпараграфах рассматривается ход обсуждения в науке
положения крестьян в XV - первой половине XVI в., исследование процесса
закрепощения в дореволюционной науке и науке XX в., история изучения
земских учреждений, исследование проблем правительственной политики и
общественного

строя.

предложенной

структурой

связана

еще

одна

особенность историографического раздела: поскольку мы рассматриваем лишь
этапные работы, с которыми связаны существенные сдвиги в понимании этих
проблем, параграф 1.1.1. начинается с изложения взглядов С М . Соловьева, ибо
только начиная с его труда можно говорить о существенном вкладе в изучение
проблемы положения крестьян в XV—XVI вв., а параграф 1.1.2. начинается с
изложения результатов работы В.Н. Татищева, введшего в научный оборот
важнейшие источники по истории закрепощения.
/. 1.1. Изучение положения крестьян в XV— первой половине XVI в. в
российской исторической науке

Историография аграрной истории разработана в нашей науке подробно,
но не исчерпывающе. Наиболее полные историографические обзоры можно
найти в монографии Б.Д. Грекова «Крестьяне на Руси», однако маститый
ученый подошел к освещению взглядов историков довольно предвзято. Это
видно из его оценки взглядов С М . Соловьева на положение крестьян в XV21

XVI вв., которые были сведены Грековым к положениям о «бродячести»
населения

вытекающему

отсюда

стремлению

правительства

«ловить,

усаживать и прикреплять» крестьян 1 . Между тем, представления Соловьева о
положении

крестьян

фрагментарность,

были

гораздо

предвосхищали*

сложнее,

идеи,

и,

несмотря

высказываемые

на

свою

современными

исследователями. Столь же избирательным следует признать освещение
истории крестьянства Н.А. Горской, скупо отметившей вклад в разработку
проблем Л.В. Черепнина2.
С М . Соловьев стал первым русским историком, размышлявших о
структуре и сущности русского

средневекового

общества.

Он возводил

происхождение верховной собственности князя на землю черных крестьян из
позднего процесса колонизации на уже «окняженных» землях3. Историк
подчеркивал решающее значение предоставлявшихся крестьянам льгот для
перезыва их на новые земли, хотя отмечал первые попытки князей ограничить
«произвольный переход сирот». Известную грамоту Василия II о запрете
перехода

старожильцев из села Присеки Соловьев интерпретировал как

«льготу»

(пожалование),

предоставленную

монастырю:

«Потом

видим

запрещение перехода или перезыва крестьян в виде льготы для известного
землевладельца: так, например, великий князь Василий Васильевич пожаловал
игумена

Троицкого

Сергиева

монастыря

братию,

запретив

переход

крестьянам-старожильцам из монстырского села Присек и деревень, к нему
принадлежащих»4.
Как «вольных» характеризовал

русских

крестьян и Б.Н. Чичерин,

подчеркивавший хаотичность касающихся крестьян княжеских пожалований
землевладельцам: «иногда льготы давались одним старожильцам, или одним
купленным, или перезванным из других княжеств, иногда же тем и другим
вместе — старожильцам и перезванным, или старожильцам, купленным и
1
2
3
4

Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. М., 1946. С. 617.
Горская Н.А. Русская феодальная деревня в историографии XX века. М., 2006. С. 209.
Соловьев СМ. Сочинения. М., 1988. Кн. 2. С. 526.
Там же. С. 522.
22

перезванным. На это закона не было, ибо все зависело от благорасположения
князя...» 5 . И.Д. Беляев считал крестьян XV-XVI вв. вольными хлебопашцами,
хотя и допускал в своих определениях поразительные неточности, характеризуя
«частные меры» по ограничению переходов «как бы прикреплением крестьян к
земле». Однако Беляев признавал, что крестьяне, перешедшие на- другое место
не в срок, «возвращались назад только для того, чтобы дожить до срока, а
доживши, перейти беспрепятственно». Пожилое Судебников И.Д. Беляев
считал формой его расчета с «господином», даже на рассматривая возможность
его расчета с волостью .
У В.О. Ключевского

нет специальных работ

по ранней истории

крестьянства, но его суждения об истории складывания права крестьянских
переходов в России были наиболее непротиворечивыми. В.О. Ключевский
полагал, что крестьяне на Руси являлись безземельными хлебопашцами,
работавшими на чужой земле; «садясь» на деревню, крестьяне заключали с
землевладельцем поземельный договор. В.О. Ключевский не ограничивал
применение

правил

Судебников

крестьянском

отказе

только

частновладельческими землями, и считал, что общины черных и дворцовых
крестьян также были заинтересованы в том, чтобы «затруднить

своим

старожильцам переход на более льготные земли, особенно церковные»7. Разные
категории

крестьян,

по

его

мнению,

подвергались

закрепощению

не

одновременно и на разных условиях. Следы прикрепления черных крестьян к
тяглу -

считал В.О. Ключевский — заметны «...еще в удельные

века;

источником этих попыток было естественное желание удельных правительств
о

обеспечить себе тяглецов среди общей бродячести населения» .
Концепцию закрепощения Ключевского попытался усовершенствовать
М.А. Дьяконов. С одной стороны, М.А.

Дьяконов отрицал государственный

характер закрепощения, с другой, старался обосновать мнение, что люди,
5
6
7
8

Чичерин Б.Н. Опыты по истории русского права. М., 1858. С. 179-181.
Беляев И.Д. Земский строй на Руси. СПб., 2004. С. 187-190.
Ключевский В.О. Сочинения в 9 тт. М., 1988. Т. 2. С. 295.
Ключевский В.О. Сочинения в 9 тт. М., 1990. Т. 8. С. 170-171.
23

внесенные в писцовые книги и иные официальные документы, правом выхода
не пользовались. Предположение исследователя о фактическом закрепощении
старинных тяглых людей уже в XVI в. выглядит натянутым, а всякое
расхождение

с фактами, например, столкновения между помещиками и

черными крестьянами в. Ржеве Пустой в 1555 г., Дьяконов трактовал как
исключение9. Д.Я. Самоквасов также был убежден в раннем прикреплении
тяглых крестьян. Правом отказа и перехода по предположению Самоквасова
пользовались

только

новопорядчики,

«вольные

люди,

поряжавшиеся

крестьяне-земледельцы по своей воле» .
Н.П.

Павлов-Сильванский

солидаризовался

Дьяконовым

в его

утверждениях о несвободе крестьян в XV-XVI вв. Павлов-Сильванский считал
свободу

крестьян

«ограниченной»

или «относительной»,

акцентировал

внимание на растущей задолженности крестьян как главном затруднении
перехода11.

Концепцию Павлова-Сильванского о боярщине как основной

ячейке феодального общества на Руси развил П.И. Беляев. Беляев подчеркивал
изначальность существования на Руси крупной земельной собственности и
важную

роль

сеньериального

режима

для

поддержания

зависимости

крестьянина от землевладельца. Беляев делил крестьян XV-XVI вв. на две
категории: старожильцев и «добровольных жильцов», которые могли селиться
на земле сеньора на условиях, первоначально не стеснявших их свободы .
Крупное эвристическое значение до настоящего времени

сохраняют

работы С Б . Веселовского, в которых затрагивается вопрос о положении
крестьян в XV-XVI вв. Прежде всего, важное значение для понимания
процесса закрепощения имела его монография «К вопросу о происхождении
вотчинного режима».

Будучи

последовательным

противником концепции

Дьяконов М.А. Очерки из истории сельского населения в Московском государстве (XVI—
XVII вв.) СПб., 1898. С. 31, 34-35.
10
Самоквасов Д.Я. Архивный материал. М., 1909. Т.2. С. 9, 17, 21.
11
Павлов-Сильванский Н.П. Феодализм в России. М., 1988. С. 306-309.
Беляев П.И. Древнерусская-сеньория и крестьянское закрепощение // Журнал министерства
юстиции. 1916, сентябрь. С. 149.
24

Ключевского о задолженности крестьян как основе крепостного права ,
Веселовский направил внимание на изучение «того строя отношений, который
принято называть сеньориальным или вотчинным режимом, так что именно
этот строй отношений и в Западной Европе, и в русской истории образует
основу, на которой развивались крепостные отношения» 14 .
Еще большее научное значение имеет его незавершенная статья 1920-х
годов «Исследования по истории слобод в Северо-Восточной Руси», в которой
С Б . Веселовский привел примеры монастырских слобод,

пожалованных

монастырям князьями. Такие слободы располагались в Юрьеве, Переяславле,
Угличе, Белоозере и Вологде, однако, сам тип монастырской слободки
исследователь не выделил и не изучил. С Б . Веселовский, тем не менее, верно
определил характер слободы как «неустойчивой формы поселения», которое
могло

менять владельцев

и лишаться

особых

привилегий. «...Уездные

слободки с течением времени растворяются в окружающей их среде и входят в
состав уездных тягло-административных делений» 15 . Слободское право в своих
основных чертах сложилось одновременно с правом других иммунистов, и не
случайно сходство иммунитетного пожалования слободам и монастырям.
Именно этим обстоятельством
жалованных

грамотах

Веселовский объяснял тот факт, что

монастырям

их

иммунитетное

владение

«в

иногда

называется слободой», и в частности, слободой в актах названо село Присеки 16 .
Наиболее

разработанную

для

своего

времени

концепцию

права

крестьянских переходов предложил Б.Д. Греков. Его концепция о праве
крестьянского отказа была не лишена противоречий, и, в общем виде, сводится
к следующим положениям. Б.Д. Греков считал, что закрепощение до конца XVI
в. носило ограниченный характер, и крестьянские переходы осуществлялись
свободно. Старожильцев исследователь считал людьми тяглыми, зависимыми
13

Веселовский
1978. С. 56.
14
Веселовский
15
Веселовский
16
Веселовский

С.Б. Труды по источниковедению и истории России периода феодализма. М.,
СБ. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М., 1926. С. 3.
С.Б К вопросу о происхождении вотчинного режима... С. 76.
С.Б. Труды по источниковедению и истории России... . С. 26.
25

от государства или землевладельца, но они, согласно его представлениям;
пользовались правом перехода.

Запрещение «отказов» касалось не всех

крестьян, а, прежде всего серебреников, «через серебро попавших на работу к
хозяевам и теряющих право свободно их покидать». Б.Д. Греков сделал
совершенно верное заключение
отношений,

отразившихся

о специфическом характере
белозерских

грамотах,

социальных

данные,

которых
17

использовались в науке для решения крестьянской проблемы в целом .
Из концепции Грекова следовало, что после принятия Судебника 1497 г.
право отказа было распространено на те категории крестьян, которым до
Судебника запрещалось уходить от своих землевладельцев, — то есть на
бывших серебреников . Важнейшим противоречием в построениях Грекова о
крестьянах XV-XVI вв., однако, было то, что ему не удалось объяснить
одновременное существование права переходов и запретов на переходы
крестьян. С одной стороны, исследователь писал, что «старое право выхода не
было отменно», с другой, ссылаясь на грамоту Троице-Сергиева монастыря на
село Присеки 1455-1462 гг. и уставную грамоту Моревской слободе 1530 г.,
утверждал, что «среди крестьян могли находиться прикрепленные», и что там
«запрещался крестьянам выход» 19 .
Выдающийся вклад в продолжение работы Б.Д. Грекова о крестьянах
XV-XVI вв. внес Л.В. Черепнин, хотя его роль и труды в этой сфере
совершенно не отмечены Н.А. Горской . Черепнин первоначально излагал свои
представления о праве переходов в соответствии с положениями Б.Д. Грекова
об их свободе и ограниченном характере закрепощения. Он был склонен
объяснять появление актов, запрещающих переходы, «особой исторической
обстановкой», характерной для районов, «где скрещивались новгородские и
71

московские

влияния» . В

монографии

1960

г.

Л.В.

Черепнин

иначе

Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. М., 1954. Т.2. С. 95, 109, 112.
Там же. С. 297.
19
Там же. С. 638.
Горская Н.А. Русская феодальная деревня в историографии XX века. М., 2006. С. 209.
21
Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы XIV-XV вв. М., 1951. Ч. 2. С. 158.
18

интерпретировал эти акты, заявив, что уже в XV в. основная часть крестьян —
«старожильцы» - начинают рассматриваться как крепкие земле; связанные с.
определенными
отождествлял

земельными
с

«людьми

участками.

Старожильцев

письменными»,

которых

Л.В.

князья

Черепнин
запрещали

землевладельцам перезывать со своих земель. Согласно представлениям Л:В.
Черепнина, уровень развития законодательства в XV в. был настолько высок,
что власть могла принять два возможных решения, как он выражался, «по
крестьянскому вопросу»: осуществить полный запрет крестьянских переходов,
или ограничить их легализованными рамками.
Первое направление политики власти нашло отражение в грамотах
Троице-Сергиеву монастырю на Присеки и Углицкие села, второе — в грамотах
наместникам в Ярославль и Суздаль. Л.В. Черепнин признавал, что «полное
запрещение

отказов

было

невозможно

условиях

...

феодальной

раздробленности», но тенденция к закрепощению обозначилась ясно. «С
середины XV в. постепенно отдельными княжескими грамотами для отдельных
феодальных вотчин вводится правило об отказе крестьян, причем грамоты не
ограничивают это правило какой-либо отдельной категорией крестьянства» ".
Л.В. Черепнин считал, что ст. 57 «делает значительный шаг по пути
юридического оформления крепостного права», и связывал ее происхождение с
развитием барщинного хозяйства и появлением денежной ренты, а также с
писцовыми описаниями 23 .
Через два года после выхода монографии Л.В. Черепнина вышла
развернутая рецензия И.И. Смирнова. Смирнов выделил слабейшее звено в
цепи рассуждений Л.В. Черепнина — интерпретацию формул иммунитетных
грамот. Черепнин истолковывал постановления льготных грамот о призыве
людей из иных княжений и неприеме тяглых и письменных людей как
доказательство запрещения приема в вотчины тяглого населения данного
Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства. М., 1960. С. 247—
250.
23
Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы... С. 333, 374—375, 383.

княжества.

противовес

своему

оппоненту

И.И.

Смирнов

объяснял

запретительные формулы льготных грамот иначе — не как директивы князей, а
как постановления, освобождавшие

новоприходцев извне государства от

налогов на более или менее длительный срок. Получая льготную грамоту на
свои владения, «феодалы должны были стремиться к тому, чтобы сажать в
качестве жильцов ... такие категории людей, в отношении которых они могли
рассчитывать на получение льгот. Но они могли принять и тяглых письменных
людей из числа крестьян внутри своего княжества, когда считали нужным
расширять население своих вотчин независимо от того, что какая-то часть его
может оказаться в менее привилегированном положении по сравнению с
людьми,

находящимися

под

действием

финансового

судебного

иммунитета»" .
Ценнейшие

наблюдения

И.И.

Смирнова

не

были

доведены

до

логического завершения. Исследователь сосредоточил свое внимание на праве
приема тяглецов и проигнорировал недвусмысленные указания целого ряда
грамот о запрете выхода крестьян. Другим важным упущением И.И. Смирнова
стал отказ от комплексного анализа актов о серебрениках Белозерского уезда и
формул о запрете их перехода. Именно эти обстоятельства дали возможность
Л.В. Черепнину полностью отвергнуть критические замечания И.И. Смирнова в
известной коллективной монографии, однако они не стали новым словом в
исследовании проблемы 25 . Не стали новым словом и разыскания Г.Е. Кочина в
области социальных отношений на Руси XV в. Г.Е. Кочин считал, что явление
«старожильства», равно как и слова «старожильцы» и «пришлые» относятся к
«бытовому,

житейскому»

языку.

Не

являясь

отдельной

категорией

крестьянства, старожильцы не были прикреплены к земле, а известные грамоты

Смирнов И.И. Заметки о феодальной Руси XIV-XV вв. // ИСССР. 1962. № 3. С.143-145.
Новосельцев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В. Пути развития феодализма. М., 1972.
С.243-248.

о запрете переходов старожильцев в Бежецком Верхе и Угличе Г.Е. Кочин
определял как «частное и временное решение» 26 .
Наблюдения Л.В. Черепнина дополнил А.Д.

Горский. Первым из

отечественных историков этот исследователь предпринял попытку изучить
акты XV в. с упоминанием о Юрьеве дне «не как простую сумму одинаковых
актов, а как определенный комплекс документов, находящихся в известной
взаимосвязи». Позднее А.Д. Горский с той же целью предпринял попытку
исследования договорных грамот27. Однако, подлинно комплексным его метод
назвать нельзя, так как сопоставления результатов исследования договорных и
договорно-законодательных актов, относящихся к одной территории, автор не
провел. Отсюда многочисленные бездоказательные положения, как, например,
вывод о том, что в грамоте 1488-1490 гг. говорится о «продаже крестьян без
земли» . Неверной
исследователя

представляется

позитивистское

исходная

представление

посылка
об

концепции

определяющей

роли

государства, в частности, княжеской власти в регламентации крестьянских
переходов. А.Д. Горский рассматривает Юрьев день как правовую норму,
которая

возникла

только

Московском

княжестве,

затем,

будучи

заимствованной белозерским князем, распространилась на владения КириллоБелозерского монастыря и другие территории.
Но в условиях феодальной раздробленности описанная исследователем
экспансия государственного права была немыслимой. А.Д. Горский не делает
попыток найти глубинные основы общности правовых норм Северо-восточной
Руси; вопрос о праве крестьянского отказа как о норме обычного права им даже
не ставится. Высказанные ранее идеи исследователь обобщил в академическом
издании по истории крестьянства, где «политика» великих московских князей
26

Кочин Г.Е. Сельское хозяйство на Руси конца XIII - начала XVI в. М.; - Л., 1965. С.410411,416.
27
Горский А.Д. Договорные грамоты XIII—XV вв. как источник по истории закрепощения
крестьян на Руси // Исследования по истории и историографии феодализма. М., 1982. С. 159—
173.
28
Горский А.Д. Об ограничении крестьянских переходов на Руси в XV в. // Ежегодник по .
аграрной истории Восточной Европы. 1963 год. Вильнюс, 1965. С.132—144.
29

по

«крестьянскому

вопросу»

была

охарактеризована

как

«жесткая

закрепостительная». А.Д. Горский рассматривает эволюцию права «отказа»
крестьян в контексте их «борьбы против усиления феодального гнета» и даже
не упоминает о возможности трактовки крестьянского отказа как гражданскоправовой процедуры .
Концепция И.И. Смирнова была развита в статьях И.Я. Фроянова,
который предпринял исследование формул жалованных грамот, касающихся
податных льгот, из фондов пяти крупнейших монастырей. В результате анализа
актов Троице-Сергиева монастыря И.Я. Фроянов подтвердил вывод И.И.
Смирнова о том, что из формул о перезыве людей из иного княжения не
следует мысль о запрете призывать людей из вотчины князя, выдавшего
грамоту. Такие люди могли появиться на землях грамотчика, но не на льготных
условиях. Поддержал И.Я. Фроянов и исходный тезис концепции И.И.
Смирнова: Юрьев день как срок отказа и выхода, прежде чем попал в
княжеские грамоты, существовал в рамках обычного права. Однако конечный
вывод И.Я. Фроянова о том, что на протяжении XIV и XV вв. русские крестьяне
пользовались правом свободного выхода, представляется все же слишком
обобщенным и потому неточным. И.Я. Фроянов рассмотрел также проблему
старожильства, поддержав мнение Кочина о том, что понятие «старожилец»
носило бытовой, житейский характер. Но «давняя связь» старожильца с
пунктом, упоминаемым в жалованной грамоте, по мнению И.Я. Фроянова, не
30

делала его крепостным .
Аналогичный подход к анализу грамот Троице-Сергиева монастыря
осуществил Ю.Г. Алексеев. По мнению автора, форма указной грамоты на с.
Присеки

является

уникальной,

ее

появление

было

результатом

местоположения троицкого села в пограничном районе. Причину вывода
монастырских людей в Углицком уезде исследователь видит в дезертирстве —
29

История крестьянства СССР с древнейших времен до Великой Октябрьской
социалистической революции. М., 1990. Т. 2. С. 222—229.
30
Фроянов И.Я. Старожильцы на Руси XV в. // Вестник Ленинградского государственного
университета. Серия История. 1981. № 2. Вып. 1. С. 20-26.
30

«попытке уклониться от несения военной службы в свой черед, а вовсе не в
обычном отказе или выходе». Таким образом, Ю.Г. Алексеев считает, что «ни
бежецкая, ни углицкая грамоты не являются бесспорным доказательствомО 1

существенного стеснения (тем- более отмены) права крестьянского отказа» .
Право крестьянского отказа в Юрьев день Ю.Г. Алексеев возводит к прочно
сложившимся и широко распространенным местным вотчинным нормам и
обычаям.
Двойственное впечатление произвела в части, касающейся исследования
права перехода крестьян книга А.Л. Шапиро. Источниковая основа работы
страдает

неполнотой:

некоторые

важные

для

понимания проблемы

опубликованные акты автор лишь упомянул, другие вовсе оставил

и
без

внимания. Отстаивая в полемике с Б.Д. Грековым идею о том, что право
перехода распространялось на всех монастырских крестьян, А.Л. Шапиро
опровергал данные белозерской грамоты

формулировками актов XV

в.,

относящихся к другим регионам Руси ~. Вместе с тем, в монографии А.Л.
Шапиро содержится ряд суждений, имеющих крупное эвристическое значение.
Во-первых, А.Л. Шапиро выступил против мнения В.И. Сергеевича, Г.Е.
Кочина и И.Я. Фроянова о том, что понятие «старожильства» не имело
юридического значения и заключало в себе лишь бытовое содержание.
«Термины

«пришлые»,

«новики»,

«инокняженцы»,

«старожильцы»

«тутошние старожильцы» были заимствованы из бытовой речи, но, попав в
документы, имевшие социальное и юридическое содержание, приобрели
определенный социальный и юридический смысл» . Во-вторых, А.Л. Шапиро
впервые привлек для изучения феномена пожилого материалы новгородских
писцовых книг, что позволило поставить вопрос о соотношении размера
Алексеев Ю.Г. Некоторые спорные вопросы в историографии Русского централизованного
государства // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы историографии. Л., 1983.
С.108-109.
32
Шапиро А.Л. Русское крестьянство перед закрепощением (XIV-XVI вв.) Л., 1987. С. 195—
201.
33
Там же. С. 186.
31

пожилого и потерь, которые нес землевладелец в связи с крестьянским
выходом. Таким образом, широкая источниковая база и усовершенствованный
аналитический аппарат монографии позволили ее автору достичь серьезного
прогресса в изучении проблемы.
Важные теоретические аспекты истории крестьянства были выявлены в
книге Л.В. Даниловой о русской общине. Автор попыталась реконструировать
«пласт отношений, восходящих к архаической солидарности», которую она
отождествляет с «принципами коллективизма и демократии, стремлением к
равенству, социальной справедливости и взаимопомощи» 34 . Л.В. Данилова
считала, что сельская община обособилась от городской (посадской) еще в
период политической раздробленности Руси, а коллективная ответственность за
уплату налогов и ренты была «имманентно присуща» общине как социальному
институту. Отмечая «существенное сходство» русской поземельной общины со
средневековой германской маркой, Данилова полагала, что в отличие от
Западной

Европы

черносошная

община

России

«стала

важнейшей

материальной и социальной предпосылкой оформления в России системы
государственного феодализма»33.
Тем не менее, несмотря на заметное продвижение в разработке целого
ряда проблем, остаются нерешенными такие важные вопросы, как сущность
крестьянских переходов и взаимоотношения обычного и государственного
права в их урегулировании.
1.1.2. Исследования процесса закрепощения
русскими историками XIX— начала XX в.

Представления историков о социально-политической системе средневековой
России

складывались

последний

период

существования

абсолютной

монархии и в последние годы бытования крепостного режима, когда крестьяне
34

Данилова Л.В. Сельская община в средневековой Руси. М., 1994. С. 304, 305, 307.
Там же. С. 110,309.
32

находились в жесткой зависимости от владельцев, а общество в целом было
структурировано по сословному принципу. Представления о современном им
обществе с присущими- ему социальным контролем и административной*
регламентацией историки XIX в. экстраполировали на начальный1 период
складывания

крепостничества,

когда

не

существовало

полицейского

государства и его репрессивного аппарата. В XVI в. один губной староста
приходился на огромную пятину, чья территория соответствовала территориям
двух-трех уездов первой половины XIX в., обладавших разветвленным штатом
полиции и чиновников.
Начало

изучения

проблемы

закрепощения

было

положено

В.Н.

Татищевым, опубликовавшим тексты указов конца XVI — начала XVII в. и
Уложения Василия Шуйского 9 марта 1607 г. Представления В.Н. Татищева о
закрепощении в России изменялись в продолжении его работы. Первоначально
историк предполагал, что закрепощение крестьян было осуществлено путем
валовой переписи 1626 г.: «крестьян всех, мужеск и женск пол, переписать,
через что крестьяне остались вечно крепкими». Однако в дальнейшем,
редактируя собственный свод древнерусских законов, В.Н. Татищев сослался
на обнаруженный им указ 1597 г. как первый закрепостительный акт: «...царь
Федор Иванович в 7106-м году оных (крестьян - В.А.) и холопов сделал
крепостными, ис которого начался бунт Боловнин и великое государству
разорение произошло». Наконец, сопоставив указ 1597 г. с оказавшимся в его
руках «уложением» 9 марта 1607 г., В.Н. Татищев высказал мнение о
прикреплении крестьян в 1592/93 г.: «Из сего видно, что в 7101 году закон о
непереходе крестьян учинен.. .» 36 .
Историография проблемы вплоть до середины XIX в. развивалась лишь
по линии накопления фактов, поскольку основы крепостного режима и
монархической государственности
осмыслению.

середины

XIX

не подвергались в науке критическому
в.

вопрос

характере

Татищев В.Н. История Российская. Л., 1968. Т. VII. С. 163,257, 366.

российской

государственности

особенностях

общественного

устройства

является

предметом дискуссии. В 1857 г. из печати вышел 7-й том «Истории России»
Соловьева, где содержались размышления автора об «укреплении крестьян». В
концепции

Соловьева

следует

различать

его

общие

представления

закрепощении в России, в том* числе причины этого процесса и конкретные
наблюдения, сделанные на основе анализа источников. Главное противоречие в
общественно-политическом строе страны Соловьев усматривал

в низкой

плотности населения и возраставшей численности помещиков, составлявших
основу армии. «Государство, давши служилому человеку землю, обязано было
дать ему и постоянных работников, иначе он служить не мог» .
Конкретно-исторические суждения Соловьева были обусловлены его
общим представлением об эволюции феодальных отношений в Великом
княжестве Литовском, где ограничения в передвижениях крестьян вводились
после ликвидации иммунитетов. С М . Соловьев связал закрепощение в России с
постановлением июльского собора 1584 г. о ликвидации тарханов. Зная о
продолжении выдачи иммунитетных грамот с частичным освобождением от
налогов и таможенных сборов после собора, Соловьев посчитал, что в октябре
1584 г. «тарханы восстановляются», откуда заключил: «По всем вероятностям,
следовательно,

закон

об

укреплении

крестьян

долженствовал

быть

одновременен с восстановлением тарханов, ибо надобно было дать служилым
людям

обеспечение,

необходимость

которого

была

так

торжественно

провозглашена на соборе». Косвенное доказательство в пользу изложенной
версии Соловьев также усматривал в известии уложения 1607 г. о запрете
выхода крестьян в царствование Федора, что также побуждало его датировать
«закон об укреплении» 1584/85 г.
В 1858 г. в «Русской Беседе» вышла статья М.П. Погодина, которая
содержала

неявную

полемику

Соловьевым

Соловьев СМ. Сочинения. М., 1989. Кн. IV. С. 286.
Там же. С. 36,287.
34

по

вопросу

времени

закрепощения крестьян . Погодин считал, что общего указа

1592 г. о

закрепощении крестьян не существовало, т.к. упоминающая о сыске крестьян с
«101-го году» вводная часть в уложении 1607 г. является фальсификатом..
Наиболее решительно достоверность уложения 1607 г. отрицал И:Д.
Беляев в известной монографии, впервые вышедшей в 1860 г 40 . В «Крестьянах
на Руси» и в вышедших уже после кончины «Лекциях по истории русского
законодательства»
противоречивую

И.Д.

Беляев

концепцию

сформулировал

закрепощения.

Он

оригинальную

принял

предположения

предшественников о «не дошедшем до нас» указе, хотя датировал его вопреки
мнениям Татищева и других исследователей 1591 годом. Беляев считал, что
«этим указом был отменен переход крестьян с одной земли на другую и
крестьяне были прикреплены к тем землям, на которых они находились при
выходе указа, какого бы рода ни были эти земли — черные ли, вотчинные или
другие». Однако в полном противоречии с цитированными словами Беляев
приводил фрагменты порядных 1590-х гг. и писал, что крестьяне сохраняли
11

право перехода и «тогда еще не были крепостными в полном смысле»' . Из
концепции Беляева следовало, что крепостное право в России установилось
лишь в годы правления Петра I, а автор концепции не усматривал признаков
закрепощения крестьян даже в Уложении 1649 г.
В

1885-1886

гг.

появляется

печати

статья

В.О.

Ключевского

«Происхождение крепостного права в России», в которой была предложена
принципиально иная концепция социальной истории России, и, прежде всего,
процесса закрепощения. Ключевский считал, что этот процесс был длительным
и начался в XIV—XV вв.: «В законодательстве можно заметить стремление
прикрепить к земле казенных крестьян, дворцовых и черных. Следы этого
стремления заметны гораздо раньше предполагаемого общего прикрепления
крестьян, еще в удельные века; источником этих попыток было естественное
Погодин М. Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права?//Русская
беседа. 1858. № 4. С. 215-249.
40
Беляев И.Д. Крестьяне на Руси. М., 1903. С. 101.
41
Беляев И.Д. История русского законодательства. СПб., 1999. С. 430-431.
39

желание удельных правительств обеспечить себе тяглецов среди общей
бродячести населения» 42 .
Изучив правительственные мероприятия: по сыску беглых, Ключевский
усмотрел не разрешенное предыдущими- исследователями противоречие: «в»
конце XVI

в: у владельческих

крестьян не было: отнято- законом право*

перехода», но, несмотря на это, возбуждалось

множество дел о беглых.

Поэтому основная идея исследователя, первоначально состояла в том, что
крепостное право на Руси в начальной стадии развития представляло собой
право на владение холопами. Государство,

по словам Ключевского, не

создавало крепостное право посредством поземельного прикрепления крестьян,
а лишь «допустило распространение на крестьян прежде

существовавшего

крепостного холопского права» . Уложение 1649 г., по его мнению, также не
может считаться законом, завершавшим процесс общего прикрепления в
России, поскольку разные категории крестьян подвергались закрепощению не
одновременно и на разных условиях.
Последовательный критик Ключевского В.И. Сергеевич акцентировал
внимание на противоречиях созданной его антагонистом теории крепостного
права и остроумно опроверг его суждение о влиянии холопского права на
развитие крепостного права на крестьян. Однако рациональной основы в
концепции Ключевского историк права не увидел. Сам Сергеевич
сторонником теории

государственного

закрепощения, и вслед

за

был
СМ.

Соловьевым считал, что общее прикрепление крестьян произошло в первый
или второй год царствования Федора Ивановича (1584-1585 гг.) 44
Концепцию Ключевского в целом поддержал М.А. Дьяконов, который
полагал, что по мере усиления экономического прикрепления крестьян тяглые,
люди,

занесенные

в писцовые

книги, считались

старожил ьцами

и не

пользовались правом выхода. После проведения переписи 1584—1594 гг.,
42

Там же. С. 170-171.
Ключевский В. О. Происхождение крепостного права в России // Сочинения в 9 тт. М., 1990.
Т. 8. С. 128-129, 157.
44
Сергеевич В.И. Древности русского права. СПб., 1909. Т. 1. С. 280.
43

которую Дьяконов считал одновременной и общей для всех уездов, крестьяне
стали крепкими земле, где они оказались в момент описания. Однако Дьяконов
не считал возможным говорить о влиянии холопьего права на прикрепление
крестьян, поскольку исследование такой специфической категории сельского
населения, как задворные и дворовые люди выявило особенности в их
положении, сохранявшиеся вплоть по петровской ревизии 1719-1723 гг. 45
Критика Самоквасова и работы Дьяконова заставили

Ключевского

частично пересмотреть свою концепцию происхождения крепостного права. В
конце 1906 г. вышла вторая часть «Курса русской истории», в котором лекция
37-я была посвящена вопросу о прикреплении крестьян. Ключевский отказался
от своих прежних представлений о влиянии холопьего права на складывание
крепостного права на крестьян. Его новая концепция в общих чертах
заключалась в следующем. Собственно крепостное право касалось лишь
частновладельческих крестьян и сложилось на протяжении второй половины
XVI — XVII вв. под действием владельческой ссуды. В законодательстве
крестьяне

не

прикреплялись

ни

земле,

ни

самим

владельцам.

«...Крестьянин, числясь по закону вольным со своим устарелым правом
выхода, на деле был окружен со всех сторон, не мог уйти ни с отказом, ни без
отказа, не мог по своей воле ни переменить владельца посредством вывоза, ни
46

даже переменить звания посредством отказа от своей свободы» .
Другая категория сельского населения, государственные и дворцовые
крестьяне, по словам Ключевского, уже в конце XVI — начале XVII в. «были
прикреплены к земле и образовали замкнутый класс: ни их не выпускали на
владельческие земли, ни в их среду не пускали владельческих крестьян» . Это
прикрепление исследователь не считал крепостным правом, рассматривая его
как «чисто полицейскую

меру». Очевидно, что

изложенная концепция

существенно отличалась от первоначальной, но, к сожалению, эволюция
45

Дьяконов М.А. Очерки из истории сельского населения в Московском государстве. СПб.,
1898. С. 31,241-294.
46
Ключевский В О. Курс русской истории // Сочинения в 9 тт. М., 1989. Т. 2. С. 307.
47
Там же. С. 297.

взглядов Ключевского на процесс закрепощения не нашла отражения в
специальных трудах, в частности, в книге Н.А. Горской 48 . В дальнейшемдискуссия не раз возобновлялась на- новом этапе, после введения в научный
оборот неизвестных ранее источников.

1.1.3. Исследование истории земских и сопряженных с ними
правительственных учреждений в русской исторической науке.

В трудах российских историков фиксировалась односторонняя связь
между

земскими

преобразованиями

закрепощением.

Считалось,

что

опричнина подорвала земские основы общества, вызвав к жизни авторитарные
тенденции, подорвавшие земский строй. В седьмом томе «Истории России»
СМ. Соловьева находится концептуальная глава «Внутреннее

состояние

русского общества во времена Иоанна IV». Соловьев дал краткий обзор
преобразований местного управления в 1550-х гг., из которого следует, что он
не считал отмену кормлений «общей мерой», к которой были бы применимы
критерии реформы. «Несмотря на то, что заменение наместников и волостелей
выборными от горожан и сельчан властями

представлено в одной из

приведенных грамот как общая мера, мы видим, что не во всех волостях
произошло это изменение. ...Волость известною суммою, вносимою в казну,
откупалась от наместников и волостелей; правительство давало ей право
откупаться вследствие ее просьбы; если же она не била челом, считала для себя
9

невыгодным новый порядок вещей, то оставалась при старом» .
И.Д. Беляев также не считал возможным говорить о нововведениях 1550х гг. как о реформах, подчеркивая их вариативность. «Как по уставной грамоте
было предоставлено

на волю местных земщин управляться ли своими

выборными властями, или государевыми наместниками, то в ограждение тех
земщин, которые не пожелали бы управляться своими выборными властями,
48
49

Горская Н.А. Русская феодальная деревня в историографии XX в. М., 2006. С. 196.
Соловьев СМ. Сочинения. М., 1989. Кн. IV. С. 36.
38

царь Иван Васильевич в своем Судебнике, изданном в одно время с уставною
грамотой в 1550 г., различными постановлениями значительно усилил местную
земскую власть и уравновесил ее с властью наместников и их пошлинных
людей» 50 . Он не подвергал анализу земские уставные грамоты отдельным
волостям и уездам, но счел возможным гипотетически реконструировать на их
основе упомянутую грамоту 1550 г.
В исследовании земской реформы 1551—1556 гг. решающую роль сыграла
статья Ключевского

о земских соборах \

Подойдя к истории земских

преобразований не с историко-правовой, а с сугубо исторической точки зрения,
Ключевский увидел в реформах 1550-х гг. систему преобразований как органов
местного управления, так и структур финансового управления. В статье о
земских соборах Ключевский, рассматривая вопрос о местных учреждениях,
относил начало земских преобразований к 1551-1552 гг. Исследователь был
склонен считать, что реформа приобрела общероссийский характер уже осенью
1552 г. Летописное выражение о «пожаловании всей земли кормлениями»
Ключевский

истолковывал

самоуправление

решено

как
было

свидетельство
сделать

того,

повсеместным

что

«земское

учреждением,

предоставив земским мирам ходатайствовать об освобождении их, буде они
того пожелают, от кормленщиков»52. Ключевский первым из российских
историков определил земские преобразования как реформы, хотя и отказывался
считать возникшие учреждения органами самоуправления.
«Сущность земского самоуправления XVI в. состояла не столько в праве
обществ ведать свои местные земские дела, сколько в обязанности исполнять
известные общегосударственные, приказные поручения, выбирать из своей
среды ответственных исполнителей к государеву делу»5 . Ключевский, таким

Беляев ИД. Земский строй на Руси. СПб., 2004. С. 82-83.
Ключевский В.О. Состав представительства на земских соборах // Сочинения в 9 тт. М.,
1990. Т. 8. С. 277-375.
Ключевский В.О. 1) Состав представительства на земских соборах... // Сочинения в 9 тт.
М., 1990. Т. 8. С. 354-355; 2) Курс русской истории // Сочинения в 9 тт. М., 1988. Т. 2. С. 341.
53
Ключевский В.О. Курс русской истории // Сочинения в 9 тт. М., 1988. Т. 2. С. 345.
51

образом, считал, что и земские соборы, и органы местного самоуправления
являлись фактически элементами государственного механизма, участие в их
работе рассматривалась как служба, кандидаты на которую, в большинстве
случаев, просто назначались правительством. Поэтому он даже отказывался
рассматривать этот период как нечто единое, отсчитывая от времени созыва
собора 1613 г. начало нового периода русской истории. Не считал возможным
Ключевский говорить и о сословном делении русского общества до середины
XVII в. 5 4
Второй подход к проблеме земских учреждений отстаивали историки
права М.Ф. Владимирский-Буданов и В.И. Сергеевич. Они объединяли XVIXVII вв. в один период, но при этом расходились в оценке сущности власти:
если Владимирский-Буданов говорил о самодержавной монархической власти,
то Сергеевич полагал, что Земские соборы ограничивали

самодержавие

подобно

учреждениям.

западноевропейским

сословно-представительным

Наиболее обстоятельную характеристику органам местного управления дал
Владимирский-Буданов. Он полагал, что в основе земских уставных грамот
лежал «указ» 1555 г., по которому «реформа приведена была в исполнение
повсеместно,

кроме

некоторых

пограничных

городов,

где

наместничье

управление непосредственно перешло в воеводское». Несмотря на всеобщую
распространенность земских учреждений, они были «не вполне пригодны для
общего

самоуправления

административных

провинций», поскольку

уровнях

(волость,

посад,

создавались

на

уезд)

какой-либо

без

разных

соподчиненности .
Своеобразный вклад в изучение земских учреждений внес С.А. Шумаков,
опубликовавший сводный текст земских уставных

грамот,

снабдив

его

предисловием. Представления Шумакова о земской реформе были крайне
упрощенными и представляли собой шаг назад по сравнению с концепцией
Ключевского.
54

Он полагал,

что

общим

правилом

для

России

земские

Ключевский Я О. Сочинения в 9 тт. М., 1990. Т. 6. С. 366-380.
Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995. С. 210.

учреждения стали лишь в 1556 г., а наместничьи учреждения, сохранившись в
пограничных городах, стали «изъятиями из общего правила». Шумаков считал,
что «после смутного времени воеводские учреждения на Руси в виде общего
правила сменили собою земские» 56 . Работа по составлению сводного текста
земских грамот оказалась безрезультатной, поскольку существенные различия в^
объеме пожалований и разная судьба органов земского

самоуправления

обессмысливали поиск сходств между ними. Впоследствии Шумаков изменил
метод своей работы и в новой статье уделил пристальное внимание именно
особенностям формуляра, однако его концепция не оказала никакого влияния
на историографию вопроса .
Истинным продолжателем дела Ключевского по изучению земских
учреждений стал М.М. Богословский. Его двухтомная монография «Земское
самоуправление на русском Севере» представляет собой фундаментальный
труд, основанный на всем многообразии сохранившихся архивных источников.
Создавая регионоведческое исследование, Богословский не стремился решать
большие теоретические вопросы, но тем не менее охарактеризовал Россию
второй половины XVI — первой половины XVII в. как «самодержавно-земское
государство». В.А. Александров и Н.Н. Покровский совершенно справедливо
усматривают

аналогию

между

этим

понятием

определением

М.Н.

Тихомирова «сословно-представительная монархия» .
М.М. Богословский осуществил изучение фундамента системы земского
управления на севере — крестьянского черносошного землевладения. Он
уклонился от прямого ответа на вопрос, следует ли считать черносошных
крестьян собственниками своей земли. Несмотря на свободу распоряжения
своими участками, крестьяне, по его представлениям лишь владеют землями,
которые принадлежат государству. Более того, по сути своей и земские
56

Шумаков С.А. Губные и земские уставные грамоты Московского государства. М., 1895. С.
30-31.
57
Шумаков С. А. Новые губные и земские грамоты // ЖМНП. 1909. Октябрь. С. 329-416.
5
Александров В.А., Покровский Н.Н. Власть и общество. Сибирь в XVII в. Новосибирск,
1991. С. 15.
41

структуры нельзя назвать органами самоуправления, поскольку крестьяне
«обязаны самоуправляться в интересах государственного

казначейства» .

Двойственный характер земских учреждений отчетливо проявляется в процессе
решения административных
происхождению' путем

вопросов:

«Оставаясь, земскими, по

своему

выборов, они становились государственными

по

источнику своих полномочий,.даваемому им государственной властью, и по
тем целям, во имя которых они должны были действовать» 60 . Достоверным и
обоснованным выглядит исследованная Богословским проблема всеуездных
земских советов на севере, возникновение которых оказалось возможным по
причине «социального единения северных посадов с уездами», невозможного в
центре Московского государства, «где посад был разобщен с дворянскокрепостным

населением

уезда».

Богословский

вслед

за

Платоновым

подчеркнул оживление деятельности земских миров в годы Смуты, определив
всеуездный совет в Чердыни в 1611 г. как «местный земский собор» 61 .
С Б . Веселовский не оставил трудов, специально посвященных земской
реформе и земским учреждениям, но высказал ряд суждений, как всегда
основанных

на

глубоком

проникновении в

содержание

источника.

монографии 1926 г. Веселовский не мог не коснуться принципиально важного
вопроса

об

иммунитетных

пожалованиях

тяглым

людям.

Критикуя

утвердившиеся в науке представления о земской реформе как решительном
разрыве с предшествующей административной практикой, С Б . Веселовский
подчеркнул

связь

реформы

пожалованиями

тяглым

общинам,

осуществлявшимися задолго до нее. «Так называемая реформа земского
самоуправления не казалась бы ни столь резкой, ни столь значительной, т.е.
получила бы более правильную оценку, если бы надлежащим образом была
установлена ее связь с предшествующими явлениями». Многое в земских

Богословский М.М. Земское самоуправление на русском Севере. М., 1910. Т.2. С. 310.
Богословский М.М. Земское самоуправление на русском Севере. М., 1909. Т. 1. С. 321.
Там же. С. 223-228.
42

уставных

грамотах,

по

мнению

Веселовского,

было

заимствовано

из

иммунитетных пожалований .
Позднее С Б . Веселовский посвятил упразднению кормлений отдельный
параграф в монографии о феодальном землевладении, где выдвинул концепцию
постепенного упадка кормлений под влиянием изменений в административной
практике. Вразрез с гуманитарным дискурсом своего времени Веселовский не
клеймил систему кормлений как реакционную и тормозившую поступательное
развитие государства. Он показал, что кормленая система разлагалась под
влиянием дробления кормленых доходов между возраставшими в численности
представителями

служилого

сословия,

выделения

из

компетенции

кормленщиков некоторых отраслей управления в руки особых приказных
людей

распространения

иммунитета .

Но

его

институциональный,

инструменталистский подход не нашел продолжения у современных ему
исследователей.
В середине XX в. решающий шаг по пути изучения последствий земской
реформы и ее влияния на положение посадских людей сделал П.П. Смирнов.
Этот выдающийся исследователь истории русского города сформулировал ряд
тезисов о городах первой половины XVI

в., которые в сумме своей не

подвергались критике в научной литературе. П.П. Смирнов справедливо
отметил, что сословие посадских

людей формировалось их трех групп

населения: жителей прежних вечевых городов, слободчиков и зависимого
населения княжеских городов северо-восточной Руси. Смирнов считал, что суть
преобразования этих групп населения в посадских тяглецов состояла в
получении ими устройства, аналогичного землеустройству

в государевых

слободах — то есть коллективного держания государевой данной земли из
оброка.

Веселовский СБ. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М., 1926. С. 73.
Веселовский СБ. Феодальное землевладение в Северо-восточной Руси. М.; Л., 1947. С.
274-280.
63

Признаки

наделения

посадских

людей

слободскими

привилегиями

Смирнов усматривал, в частности, в сохранении за человеком права личной
свободы при условии его службы ключником в городе, согласно ст. 66
Судебника 1497 г.

Такое суммарное рассмотрение сложнейшей проблемы

образования новой сословной группы неминуемо привело к упрощенной
трактовке этого неоднозначного процесса. Смирнов не изучал

земскую

реформу как таковую, но, во-первых, он исследовал судьбу церковных слобод
на посадах после пересмотра тарханных грамот в 1551 г. Во-вторых, научная
значимость его работ состояла в том, что он изучал состояние посадского
населения во второй половине XVI — начале XVII в. по редким архивным
источникам, в том числе из фондов Оружейной палаты.
Однако еще в XIX

— первой половине XX

в. в исследованиях

политической истории Русского государства второй половины XVI - начала
XVII в. были поставлены глубокие

проблемы, составившие

фундамент

дальнейшей работы в этом направлении. В первую очередь здесь следует
отметить работы П.А. Садикова. Садиков оставил после себя несколько
разрозненных исследований, объединенных публикаторами в монументальный
том, i стержнем

которого

следует

признать

мастерски

выполненное

исследование о четвертных приказах 5 . Ему удалось показать, как под влиянием
практических потребностей формировался приказной аппарат, существенную
роль в котором играли именно судебно-финансовые органы.
А.И. Копанев ввел в научный оборот земскую уставную грамоту
волостям Малой Пинежке, Вые и Суре Поганой от 25 февраля 1552 г. Во
введении

публикации

Копанев

охарактеризовал

найденный

акт

как

древнейшую земскую грамоту, в отличие от Плесской грамоты 1551 г., которая,
по его мнению, «не может считаться уставной»6 . В середине 1950-х гг.
64

Смирнов П.П. Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII в. М., Л., 1947. Т.
1.С. 86-95.
Садиков П.А. Исследования по истории опричнины. Л., 1950.
66
Копанев А.И. Уставная земская грамота крестьянам трех волостей Двинского уезда //
Исторический архив. М., 1953. Т. VIII. С. 7-20.

некоторые соображения об актах местного управления середины XVI

в.

высказал А.Г. Поляк. С его точки зрения, система кормлений «перестала
удовлетворять

широкие

слои

представителей

господствующего

класса,

требующих от государства принятия более действенных мер для борьбы, с
поднимающимся

против

усиления

феодального

гнета

крестьянством»67.

Вопиющие логические несостыковки его оценок и показаний источников во
многом обесценило даже более обстоятельные комментарии к опубликованной
земской уставной грамоте 1552 г.
Качественный скачок в приращении научного знания о земской реформе
и земских учреждениях был совершен в 1950-60-х гг. в трудах А.А. Зимина и
Н.Е. Носова. В первой монографии Н.Е. Носов осуществил

исследование

института городовых приказчиков и губных старост. Он считал, что уже в 1539
г. губная реформа приобрела всероссийский масштаб, хотя и усматривал
отличия в организации губного управления на начальном этапе его развития и
после преобразований 1555-1556 гг., когда, по его мнению, «губные старосты
стали уже не волостными, а уездными органами местного управления» 68 . С М .
Каштанов не счел возможным согласиться с такой трактовкой проблемы,
заявив, что губная реформа в 1539-1541 гг. охватила лишь северо-западные
уезды государства. Только в 1547-1548 гг., по его мнению, реформа была
распространена на некоторые земли центра, а общероссийский характер она
приобрела лишь после издания приговора о разбойных делах 18 января 1555 г.

Одновременно свою концепцию реформ середины XVI в. предложил А.А.
Зимин: три фрагмента его двух монографий были посвящены земской реформе
и ее последствиям . По словам А.А. Зимина, земская реформа проводилась не
единовременно и повсеместно, а на протяжении ряда лет и поуездно. Начало
67

ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 173-175.
Носов Н.Е. Очерки по истории местного управления Русского государства первой
половины XVI в. М.; Л., 1957. С. 328-329.
69
Каштанов СМ. К проблеме местного управления в России первой половины XVI в. //
ИСССР. 1959. № 6. С. 141-143.
70
Зимин А.А. 1) Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 397-399,422-436; 2) Опричнина
Ивана Грозного. М., 1964. С. 382-385.
68

реформы было положено на февральских заседаниях Стоглавого собора, где
был утвержден текст формулярника земской уставной грамоты, вскоре после
чего уставную грамоту получила Плеская волость. Последний акт Зимин считал
уставной грамотой, хотя, и усматривал в ее содержании некоторые- признаки
обычной жалованной тяглым людям. Земскую реформу, которая была задумана
как общегосударственная, Зимин считал «в полной мере осуществленной
только

на черносошных

территориях

Русского

территориях
государства

русского

Севера...

земская

На

реформа

основных
осталась

неосуществленной» . В 1560-1570-х гг. Зимин зафиксировал «воскрешение
старых форм управления», усмотрев их в усиливавшейся личной власти
наместников-воевод в системе местного управления 7 .
Противоположная точка зрения на земскую реформу была высказана Н.Е.
Носовым, полагавшим, что «новые царские постановления о кормлениях и
земстве 1555—1556 гг. проводились уже в сугубо централизованном порядке и
представляли собой не серию разрозненных правительственных мероприятий
по отмене кормлений в различных городах и волостях, как это имело место
после Стоглавого собора, а единый законодательный акт, принятый в начале
1555 г. и реализованный на территории страны по заранее установленному
73

плану и в весьма сжатые сроки» . Блестящий анализ Боярской книги 1556 г.,
текстов земских уставных грамот привнес в науку достоверные и конкретные
данные об основных этапах и проявлениях преобразований 1550-х гг. Вместе с
тем, в трактовке целого ряда аспектов проблемы Н.Е. Носов не смог избежать
типичных для гуманитарной науки того времени клише. Так, в обязанности
земских миров уплачивать кормленый окуп Носов усматривал

результат

«давления» феодалов на правительство, а с влиянием опричнины он связывал
упадок земских сословно-представительных

начал, относящийся, по

его

мнению, к концу XVI - началу XVII в.
71
Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 435.
72
Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 382—385.
7^

Носов Н. Е. Становление сословно-представительных учреждений в России: Изыскания о
земской реформе Ивана Грозного. Л., 1969. С. 526.
46

Уже в первых откликах на монографию Н.Е. Носова указывалось на то,
что автор распространил подмеченные им на материалах русского Севера
особенности в развитии социально-экономических отношений (так называемые
«буржуазные элементы») на другие регионы Русского государства74. Н.Е. Носов
продолжал изыскания по истории губной и земской реформ, работая над
монографией «Земское самоуправление

в России XVI

в.»

Стремление

перенести центр тяжести на исследование «приводных ремней», связывавших
государство и общество, центр и провинцию, нашло свое выражение в
последних публикациях исследователя76.
Значительное влияние на ход исследования системы местного управления
в России оказали работы Б.Н. Флори. Он первым в историографии второй
половины XX в. осуществил комплексное исследование кормленых грамот,
обнаружив две их разновидности. Различия в формуляре кормленых грамот
Флоря

связал

их

территориальной

приуроченностью:

грамоты

«пространного» типа действовали на территории позднейшего Замосковного
края, а «краткого» типа - в Новгородско-Псковской земле и Северном
Приуралье77.

Исследование положения привилегированного купечества

русских городах дало возможность Б.Н. Флоре сформулировать принципиально
важные выводы об участии гостей в управлении посадами в середине XVI в. и
об их исчезновении в провинциальных городах в результате «выводов» 15601570-х гг.

Глубокое исследование, посвященное наместничьим уставным грамотам
середины XVI в., было выполнено Г.В. Семенченко. Исследователь провел
74

Черепнан Л.В. Рецензия на кн.: Носов Н.Е. Становление сословно-представительных
учреждений в России. // ВИ. 1970. № б. С. 140-141.
75
Государство и общество в России XV - начала XX века. СПб., 2007. С. 4.
76
Носов Н.Е. 1) Уставная книга разбойного приказа 1555-1556 гг. // ВИД. Л.., 1983. Вып.
XIV. С. 23-49; 2) Социальная борьба и земское устроение в России в 30-40-х годах XVI в. //
Генезис и развитие феодализма в России. Л., 1985. С. 137-144; 3) Становление сословного
представительства в России в первой половине XVI в. // ИЗ. М., 1986. Т. 114. С. 160-162.
77
Флоря Б.Н. Кормленые грамоты XV-XVI вв. как исторический источник //
Археографический ежегодник за 1970 год. М., 1971. С. 117—118.
78
Флоря Б.Н. Привилегированное купечество и городская община в Русском государстве //
ИСССР. 1977. № 5. С. 145-160.

систематическое

сопоставление

размеров

наместничьего

«присуда»

по

уставным грамотам- с нормами присуда по Судебникам и выявил несколько
грамот (Двинская уставная грамота, Устюженская грамота 1614 г.) архетипы,
которых, либо их сами следует датировать временем,до принятия Судебника*7Q

1550 г.

Несмотря на незначительный объем, работа Семенченко открыла

новые перспективы для изучения земской реформы, но продолжения не имела.
Подводя.итоги рассмотрению проблемы.земских учреждений в историографии,
следует

заметить,

что

до

настоящего

времени

науке

бытуют

два

представления о земской реформе. В.М. Панеях, развивая идеи А.А. Зимина,
склонен к скептической оценке реформы, подчеркивая несоответствие между
замыслами и результатами. «Отмена кормлений должна была превратить все
органы местного самоуправления в систему самоуправляющихся территорий...
Реформа

местного

самоуправления,

задуманная

как

всеобъемлющая,

проводилась, однако, прежде всего, на северных территориях, населенных
черносошными

крестьянами, где

отсутствовало

поместное

и вотчинное

землевладение» .
Противоположного взгляда
считает,

что

реформа

означала

придерживается
«повсеместную

В.Д.

Назаров, который

отмену

кормлений»,

«отдельные исключения, которые имели место, не в счет» . Более взвешенная
точка зрения изложена Б.Н. Флорей, который датирует собственно реформу
1555-1556 гг., и полагает, что «старая система управления была ликвидирована
на основной территории государства, она сохранилась лишь в пограничных
районах и на землях только что присоединенного Среднего и Нижнего
Поволжья» .
Семенченко Г.В. Посад и волость в правительственной политике в середине XVI в. //
Генезис и развитие феодализма в России. Л., 1988. Вып. 11. С. 176-186.
80
Власть и реформы: От самодержавной к советской России. СПб., 1996. С. 68-69.
81
История России с древнейших времен до конца XVII века. Отв. ред. А.Н. Сахаров, А.П.
Новосельцев. М., 1996. С. 419.
82
История России с древнейших времен до конца XVII века. Отв. ред. Л.В. Милов. М., 2006.
С.377-378.
48

Существенный вклад в исследование правительственной политики второй
ОТ

половины XVI — начала XVII в. вносит книга Д.В. Лисейцева . Автор
предложил обоснованную классификацию приказных учреждений, согласно
которой приказы подразделяются

автором на дворцовые, патриаршие и

государственные, а среди последних были выделены такие группы, как приказы
территориальной компетенции и финансовые учреждения. Именно к группе
финансовых
принципом

приказов

Лисейцевым

классификации

безоговорочно,

поскольку

отнесены

приказов

вряд

в деятельности

фискальные, так и административные

четверти.
ли

возможно

четвертей

последним
согласиться

присутствовали

функции. Это хорошо

как

видно по

сохранившимся фрагментам документации четвертей в фонде Приказных дел
старых лет. Наиболее ранняя грамота, происходящая из четверти дьяка А.Я.
Щелкалова (1588 г.), посвящена разбору судебного иска, грамота из четверти Д.
Петелина, будущей Нижегородской (1589 г.) - также следствию по уголовному
делу 84 . Логичнее, с нашей точки зрения, отнести четверти к группе приказов
территориальной компетенции.
Вопрос об иерархии приказов в системе государственного

аппарата

решался в исторической науке по-разному: в качестве критерия обсуждались
родовитость и выслуга лет дьяка. А.П. Павлов впервые в науке выявил иной
ос

иерархический принцип: старшинство приказов . В монографии Лисейцева
детальному анализу подвергнуты боярские списки, утвержденные

грамоты,

документы Разрядного приказа 1598-1628 гг., на основании анализа которых
автор

развил

выводы

своего

предшественника.

Крайне

интересным

представляется вывод автора о соответствии иерархии приказных учреждений,
представленной в «Писаных законах России», и выявленной на основании
изучения

документальных

источников. Выдвижение

на

первенствующие

Лпсещев Д.В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. М.; Тула, 2009.
Воскобойникова Н.П. Описание древнейших документов архивов московских приказов
XVI-началаXVII в. М.5 1994. С. 96, 101.
85
Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб., 1992. С.
237.
84

позиции четвертных дьяков в противовес дьякам Большого прихода весьма
of.

симптоматично для этой переломной эпохи .
Обоснованным нам видится и утверждение Лисейцева о сохранении в
XVII в. общегосударственного

значения Казенного приказа, на который

продолжали поступать доходы от дворцового хозяйства и остатки средств с
балансов других приказов . Однако категорическое отрицание автором факта
падения значения Казны во второй половине XVI в. выглядит не вполне
убедительным. Уже то, что из ведомства казначеев выделились такие приказы,
как Посольский, Разбойный, Ямской, Холопьего

суда, Большой приход,

свидетельствует об умалении значения Казны во второй половине XVI в.
Из уставных грамот наместничьего управления и земских уставных
грамот мы знаем, что посады и черносошные волости Русского государства
вплоть до конца 1550-х гг. находились в ведомстве казначеев, выплачивая
кормленый окуп именно в Казну. В то же время, дворецким как до, так и после
QQ

земской реформы были подчинены только дворцовые села . Казна, таким
образом, в первой половине XVI

в. была ключевым правительственным

учреждением Русского государства. Явное сужение сферы ответственности
Казны произошло в конце 1550-х — начале 1560-х гг., после того, как
заведывание
Посольского,

посадами

черносошными

Разрядного,

Поместного

волостями
приказов

перешло
и

руки

Нижегородского

(Казанского) дворца.
Таким образом, к настоящему времени в науке оказались исследованы
многие существенно важные проблемы эволюции земских и сопряженных с
ними правительственных учреждений во второй половине XVI - начале XVII в.
Однако анализ изученности

земских учреждений

указывает

на многие

нерешенные вопросы их истории, связанные в том числе с исследованием
правительственной политики в отношении посадских людей.
86

'Лисейцев Д.В. Приказная система... С. 268—288.
ЛисейцевД.В. Приказная система... С. 405-412.
88
Наместничьи, губные и земские. С. 29, 106, 114, 121, 134, 32, 38, 133.

1.1.4. Исследование процесса закрепощения в науке XX века
Когда в 1894 г. в 14 томе «Русской исторической библиотеки» был
опубликован первый акт с упоминанием «заповедных лет», мало кто мог
предположить, что тем самым в российской историографии открывается
замечательная страница, связанная с изучением начального этапа закрепощения
крестьян. Более пристального внимания удостоилась изданная И. Побойниным
Торопецкая уставная грамота 1590/1591 г., где также упоминались «заповедные
лета». Но лишь когда в 1909 г. Д.Я. Самоквасов опубликовал 5 грамот с
упоминанием «заповедных лет», стало ясно, что исследователи столкнулись с
загадочным фактом российской истории, объяснение которого способно
пролить свет на один «из самых важных и самых трудных вопросов в нашей
историографии... - когда и как возникла крепостная неволя крестьян» 89 .
Вклад Д.Я. Самоквасова в изучение условий закрепощения в России
несомненен. Во втором томе «Архивного материала» он опубликовал обыски
1560-х годов по Бежецкой и Водской пятинам, обыскную книгу Кирьяжского
погоста Водской пятины 1571 г., обыски поместий Водской, Обонежской,
Шелонской и Бежецкой пятин 1573 г. и 1580-1600 гг. Однако, принцип
издания,

которого

адекватному

придерживался

пониманию актов

исследователь,

не

способствовал

с упоминанием «заповедных

лет». Д.Я.

Самоквасов «расшил» обыскные и отдельные книги на грамоты, которые
опубликовал выборочно и в хронологическом порядке: обыски с 1572 по 1600 г.
и отделы с 1571 по 1600 г. Сами акты были изданы с купюрами на местах
списков волостных людей, участвовавших в обысках. Самоквасов же впервые,
основываясь

на

открытых

источниках,

попытался

объяснить

феномен

«заповедных лет», которые, по его мнению, были введены «за два года до

8У

РИБ. СПб., 1894. Т. XIV. № LXXII. Стб. 135-137; Побойнин И. Торопецкая старина//
ЧОИДР. 1902. Кн. 2. С. 359; Ключевский В. О. Сочинения в 9 т. М., 1988. Т. 2. С. 290.

смерти Ивана Грозного» и представляли собой запрет на выход и вывоз
крестьян в Юрьев день .
Публикация Д.Я. Самоквасова открыла

для

изучения

уникальный

источник - новгородские обыскные и отдельные книги. Вскоре М.А. Дьяконов
нашел в тех же книгах еще две грамоты с упоминанием «заповедных лет», и,
таким образом, количество введенных в научный оборот новгородских актов
достигло семи. Дьяконов, тем не менее, не был склонен расценивать найденные
акты как свидетельство существования «общего закона» о прикреплении
крестьян. Исследователь полагал, что действующей законодательной нормой
вплоть до конца XVI в. оставалась статья 88 Судебника 1550 г. «Правило о
заповедных летах отменяет действие этого общего закона для отдельных лиц по
особым

пожалованиям

для

отдельных

местностей

специальными

распоряжениями.... Как некогда по челобитьям заинтересованных вотчинников
вводился частными мерами Юрьев день, так и теперь в интересах господ
землевладельцев по их ходатайствам и теми же частными мерами стали
вводиться заповедные лета». Заповедные годы, введенные таким образом,
прерывались выходными годами, когда особым указом разрешались выход и
вывоз по прежним правилам Судебника 91 .
Концепцию Дьяконова о безуказном закрепощении подвергли жесткой
критике Б.Д. Греков и С Б . Веселовский. В построениях Б.Д. Грекова
новгородские

акты

занимали

второстепенное

место

использовались

иллюстративно. Опираясь на сведения выборочно опубликованных приходнорасходных книг Иосифо-Волоколамского монастыря и другие косвенные
данные, Греков пришел к выводу, что «указ о запрещении крестьянских
выходов» был принят в 1580 г. и действовал «на территории всего Московского
государства, может быть, лишь за исключением колоний» ".
90

Самоквасов Д. Я. Архивный материал: Новооткрытые документы поместно-вотчинных
учреждений Московского царства. М., 1909. Т. 2. С. 14-15,43, 45, 47, 450, 451,452, 453.
1
Дьяконов М. А. Заповедные и выходные лета // Известия Петроградского политехнического
института. 1915. Т. XXIV. С. 2-3, 10-11.
92
Греков Б. Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века. М., 1946. С. 849-861.
52

Концепция С Б . Веселовского отличалась от представлений Б.Д. Грекова
большей

сложностью

достоверностью.

Исследователь

обстоятельно

рассмотрел указания новгородских источников на заповедные годы и дал свою
интерпретацию этому термину: «Заповедь — значит запрещение; заповедный —
запрещенный. В применении к крестьянам заповедный год есть такой год,
когда отказы крестьян были запрещены государевым указом». Веселовский
полагал, что «выход и вывоз крестьян были временно запрещены» осенью 1581
г. царским указом, сохранявшим свое действие «впредь до нового указа».
Стремясь объяснить появление актов о легальном выходе крестьян в Юрьев
день

уже

после

предполагаемого

указа

закрепощении, Веселовский

поддержал мнение Дьяконова о «выходных годах», которыми прерывалось
течение «заповедных лет» 93 .
Таким образом, С Б . Веселовский и Б.Д. Греков, основываясь на новых
источниках, предложили новую концепцию закрепощения, различавшуюся в
деталях. Общим для обоих исследователей было признание того факта, что
первые закрепостительные мероприятия (указы о «заповедных летах») были
изданы в 1580-1581 гг., а затем на протяжении 25 лет «заповедные» лета
сменялись «выходными». Однако эти исследователи существенно расходились
в понимании размаха и направленности закрепостительных мероприятий.
Греков рассматривал крепостное право только как систему прикрепления
частновладельческих
крепостное

право

крестьян, в то время как Веселовский полагал, что
охватило

все

тяглое

население,

том

числе

государственных крестьян .
Последняя мысль была с блеском
посвященной

сыску

беглых

крестьян

развита
в

в статье

Поморье.

Н.С. Чаева,

Основываясь

на

документальных материалах сыска 1584 г., Чаев показал важность фискальных
вопросов в проблеме сыска беглых. Он счел возможным присоединиться к
93

Веселовский С. Б. Отмена Юрьева дня // Труды по источниковедению и истории России
периода феодализма. М., 1978. С. 34—52.
94
Веселовский СБ. Труды по источниковедению и истории России периода феодализма. М.,
1978. С. 43-44; Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. Кн. 2. М., 1954. С. 280.
53

точке зрения М.А. Дьяконова о закрепощающем значении писцовых книг конца
XVI в.: «Крестьяне, попавшие в писцовые книги 1581-1592 гг., стали считаться
крепкими земле, на которой оказались в момент описания, и тем самым
потеряли право на выход,

места» 95 .

или, точнее, на вывоз в другие

Представления Б.Д. Грекова об «урочных летах» были подвергнуты критике в
юбилейном сборнике в его честь А.А. Новосельским. Этот исследователь
усмотрел противоречия во взглядах Грекова на процесс закрепощения, согласно
которым

указ

заповедных

годах,

который

«трактовал

временное

закрепощение крестьян без урочных лет», действовал и в момент издания указа
24 ноября 1597 г. Поэтому А.А. Новосельский считал, что урочные годы были
введены лишь правительством Михаила Романова не позднее 1619 г.96
Новый

виток

споров был

инициирован выдающимися

открытиями В.И. Корецкого, результаты
новаторских

монографиях .

архивными

которых были обобщены в его

Исследователю

удалось

найти

несколько

документов с упоминаниями о «государевом указе», по которому «крестьяном
и бобылем выходу нет» 98 . В.И. Корецкий интерпретировал эти ссылки как
свидетельство полного запрета переходов сельского населения «уложением
царя Федора
доказательство

1592

г.»,

не дошедшим

до

нашего времени. Косвенное

своей концепции исследователь

усматривал

преамбуле

Уложения 9 марта 1607 г., где говорится, что «царь Феодор Иоаннович, по
наговору Бориса Годунова, не слушая

советов старейших

бояр,

выход

крестьяном заказал...». В.И. Корецкий нашел также летописное упоминание о
«заклятии» Ивана IV, в котором он видел доказательство первоначального
Чаев Н.С. К вопросу о сыске и прикреплении крестьян в Московском государстве в конце
XVI века// ИЗ. М., 1940. Т. 6. С. 158-159.
96
Новосельский А.А. К вопросу о значении «урочных лет» в первой половине XVII в. //
Академику Б.Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952. С. 178-183.
97
Корецкий В И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине
XVI в. М., 1970; Он же. Формирование крепостного права и первая крестьянская война в
России. М., 1975.
по

Корецкий В.И. Новгородские дела 90-х годов XVI в. со ссылками на неизвестные указы
царя Федора Ивановича о крестьянах // Археографический ежегодник за 1966 год. М., 1968.
С. 306-320.

запрета переходов в связи с введением «заповедных лет». Таким образом, в его
трактовке

закрепощение

прибрело

характер

поэтапного

процесса,

ужесточавшего контроль за переходами' посредством распространения запретов
на новые категории тяглого населения.,
Концепция В.И. Корецкого вызвала обоснованную критику. В.М. Панеях
не нашел возможным поддержать точку зрения этого исследователя об" указе
1592 г. как полноценном уложении. «...Если действительно существовали два
указа - царя Ивана и царя Федора — первый из них сформулировал норму, по
которой впредь запрещался крестьянский выход, но сделал это недостаточно
ясно и четко, или в излишне лапидарной форме, а второй имел характер
правительственного разъяснения к нему, своего рода правового комментария по
его использованию»99. Категорически не согласились с В.И. Корецким Г.Н.
Анпилогов

Р.Г.

Скрынников.

Г.Н.

Анпилогов

считал,

что

этому

исследователю не удалось доказать ключевые тезисы своего построения.
Вопреки его мнению Анпилогов

полагал, что исчезновение ссылок на

заповедные годы в источниках после 1592 г. свидетельствует о том, что режим
заповедных лет приобрел общероссийское распространение, применяясь в том
числе в южных уездах Русского государства. Не согласился Анпилогов и с
реконструкцией В.И. Корецким «закона» царя Федора 1592/93 г. о запрещении
крестьянских переходов, охарактеризовав его доказательства как ошибочные и
100

не подтвержденные свидетельствами источников .
Дискуссия прекратилась к середине 70-х гг., а ее итоги ее были
подведены Р.Б. Мюллер в комментариях к «Законодательным актам Русского
государства второй половины XVI — первой половины XVII в» 1 0 1 . К середине
70-х гг. XX в. в понимании истории закрепощения крестьян в отечественной
науке при всем многообразии концепций сложилась единая исследовательская
99

Панеях В.М. Закрепощение крестьян в XVI в.: новые материалы, концепции, перспективы
изучения // ИСССР. 1972. № 1. С. 163.
100
Анпилогов Г.Н. К вопросу о законе 1592—1593 гг., отменившем выход крестьянам, и
урочных летах в конце XVI - первой половине XVII в. // ИСССР. 1972. № 5. С. 160-166.
1
' Законодательные акты. Комментарии. С. 66-76, 104-109.
55

парадигма, для которой характерны некие общие черты. Во-первых, считается,
что в основе процесса закрепощения лежали отношения между светскими и
церковными

землевладельцами

зависимыми^

от

них

крестьянами.

Соответственно, все законодательные акты, в том числе и Уложение 1607 г.,
рассматриваются через призму этих отношений. Во-вторых, «заповедные годы»
понимаются как «комплекс

мероприятий в целях

прекращения выхода

населения из тягла и для возвращения в тягло крестьян и черных посадских
людей» 102 . Таким образом, исследователи считают, что все категории тяглого
населения в

1580-х гг. подверглись закрепощению одновременно и на

одинаковых условиях.
В конце 80-х - начале 90-х гг. всесторонний анализ источников разных
типов предприняла Е.И. Колычева, изучившая монастырские порядные второй
половины XVI в., грамоты с упоминанием «заповедных лет» и писцовые
наказы 103 . Исследовательница повторила уже известные аргументы в пользу
тезиса о том, что запрет на переходы в 1580-х гг. касался всего тяглого
населения, включая не только дворохозяев, но и членов их семей, что «заповедь
на выход» была временной мерой, применявшееся в Новгородской земле до
августа 1587 г., что существовало два указа о закрепощении крестьян,
последний из которых был реконструирован Корецким и датируется 1592/93
г.

104

В последнее время эта точка зрения была заново аргументирована в статье
105

Б.Н. Флори .
По мнению исследователей, закрепощение осуществлялось главным
образом в интересах «феодалов», под которыми понимались монастыри и
102

Скрынпжов Р.Г. Заповедные и урочные годы царя Федора Ивановича // ИСССР. 1973. №
1. С. 99-129.
103
Колычева Е.И. 1) Крестьянские переходы и «заповедные лета» в 70-80-х гг. XVI
в.//Социальная структура и классовая борьба в России XVI-XVIII вв. М., 1988. С. 43-63; 2)
Крестьянские переходы в монастырские вотчины второй половины XVI в.//Крестьяне и
сельское хозяйство России в XIV-XVIII вв. М., 1989. С. 160-182.
10
Колычева Е.И. Мероприятия правительства по восстановлению аграрного производства в
экстремальных условиях (70-е гг. XVI в. - 20-е гг. XVII в.)// Формы сельскохозяйственного
производства и государственное регулирование (XXTV сессия симпозиума по аграрной
истории Восточной Европы). М., 1994. С. 28-30.
105
Флоря Б.Н. Об установлении «заповедных лет» в России // ОИ. 1999. № 5. С. 121-124.
56

светские землевладельцы. Придерживавшийся такого понимания процесса
закрепощения Л.В. Милов усложнил

свою

концепцию привнесением в

объяснительную модель «природно-климатического фактора», осложнявшего
хозяйственную деятельность низкими нормами «прибавочного продукта», что
порождало необходимость в привлечении мощного государственного аппарата
для внеэкономического принуждения по изъятию этого продукта 106 . Его книга,
в которой были синтезированы предшествующие исследования автора, стала
итоговой для отечественной историографии работой по истории крестьян в
эпоху, предшествующую закрепощению и в период крепостного права.
Основные наблюдения и выводы автора были сформулированы во второй
главе

монографии,

крепостничества.

где

анализируется

Согласно

представлениям

проблема
Л.В.

происхождения

Милова,

социальные

отношения в русской деревне XV в. определялись «объективной потребностью
укрепления феодальной собственности на землю и полновластного господства
над земледельческим трудом крестьян»

. Эти обстоятельства

оказывали

влияние на эволюцию формуляра жалованных грамот, в частности на объем
льгот, предоставляемых пришлым крестьянам. По мнению Милова, «резкое
уменьшение льготных сроков для пришлых старожильцев»

имело своей

задачей четкое обозначение факта полного отчуждения у них старых мест
феодалом, конец иллюзиям бывших исконных жителей на право владения
«старыми местами».
«У обычных новопоселенцев, пришедших из иных княжений, таких
иллюзий не было, они садились на чужую для них землю, и пришли специально
на льготу...». Л.В. Милов считает также, что круг крестьян-льготчиков,
перезываемых от владельца к владельцу, не ограничивался числом пришедших
из «иных княжений» в буквальном смысле этого слова, а охватывал территории

Милое Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.
М., 1998. С. 554-565.
107
Там же. С. 478^79.

частновладельческих

вотчин — княжеских бояр и монастырей

. Таким

образом, по мнению Милова, именно борьба за землю между государством,
феодалами

черносошными

волостями

приводила

первым

закрепостительным мероприятиям, которые осуществлялись государством. Л.В.
Милов убежден в существовании указа 1592 г. о закрепощении крестьян в
России. Думается, такое понимание процесса закрепощения не бесспорно, а
сама проблема нуждается в дальнейшем исследовании.

1.1. 5. Изучение правительственной политики и вопрос об общественном
строе России в XVI—XVII вв.

По

тематике

современным

методике

исследованиям,

диссертация
центре

примыкает

внимания

также

которых

тем

находится

социально-политическая история России и ее сословный строй. Это, в первую
очередь,

работы,

которых

изучается

положение

тяглых

сословий

правительственная политика в отношении к ним. Особенно значимыми для нас
являются вышедшие в последнее десятилетие труды Н.А. Горской, Ю.Г.
Алексеева, В.Н. Глазьева, Т.И. Пашковой, П.В. Седова, И.О. Тюменцева 109 . В
этих исследованиях удалось проследить структуру общества и эволюцию
наиболее значимых общественных и государственных институтов, к числу
которых относятся крепостное право, земские учреждения, система местного
управления.
История сословной политики государства начала изучаться в середине
XIX в. в трудах историков «государственной школы», которые и явились
создателями

актуальной

до

сего

дня

теории

«закрепощения

сословий

Милов Л.В. 1) О причинах возникновения крепостничества в России // ИСССР. 1985. № 3.
С. 186-187; 2) Великорусский пахарь... М., 1998. С. 446,448.
109
Собственность в России: Средневековье и раннее новое время. М., 2001; Алексеев Ю.Г.
Судебник Ивана III: традиция и реформа. СПб., 2001; Глазьев В.Н. Власть и общество на юге
России в XVII в. Воронеж. 2001; Пашкова Т.И. Местное управление в Русском государстве
первой половины XVI в. М., 2000; Седов П.В. Закат Московского царства. М., 2005;
Тюменцев И.О. Смутное время в России начала XVII столетия. М., 2008.
58

государством». Уже в статье К.Д. Кавелина «Взгляд на юридический быт
Древней

Руси»

была

заложена

идейная

основа

теории

«закрепощения

сословий», но окончательное оформление она приняла во второй половине
1550-х гг. с выходом трудов Б.Н. Чичерина и С М . Соловьева. Чичерин
рассматривал

процесс

закрепощения

крестьян

контексте

изменений

правительственной политики в отношении всех остальных слоев населения.
«Это было укрепление не одного сословия в особенности, а всех сословий
в совокупности; это было государственное тягло, наложенное на всякого, кто
бы он ни был. Все равно должны были служить всю жизнь свою государству,
каждый на своем месте: служилые люди на поле брани и в делах гражданских;
тяглые люди — посадские и крестьяне, отправлением разных служб, податей и
повинностей,

наконец,

вотчинные

крестьяне...

также

службою

своему

вотчиннику, который только с их помощью получал возможность исправлять
свою службу государству» ' . Государственная власть в трактовке Чичерина
является создателем общественной организации: ее сословной

структуры,

органов самоуправления. Таким образом, губные и земские учреждения в его
трактовке являются дополнительными

органами

единой

государственной

системы. Как видно, Чичерин считал, что русскому обществу было присуще
сословное деление, а статус сословия распространял и на крестьян.
С М . Соловьев отказался от упрощенного подхода Чичерина и не
употреблял

в «Истории» понятие «сословие» применительно к русскому

обществу XVI-XVII вв. Позднее, в «Исторических письмах» Соловьев заявил о
совершенном различии между европейскими сословиями и русскими чинами.
Характеризуя собрания чинов на Земских соборах, Соловьев писал: «Эти
всяких чинов люди не соединялись в несколько групп,

представлявших

сословия, они оставались в своем чиновном раздроблении, ибо понятия о
сословном единстве, об общих сословных интересах не

111

существовало»111.

Чичерин Б.Н. Опыты по истории русского права. М., 1858. С. 227-228.
Соловьев СМ. Избранные труды. Записки. М., 1983. С. 201.

Соловьев склонялся к мысли о том, что сословия в России сложились лишь во
второй половине XVIII в., синхронно с изданием жалованных грамот 1785 г.
В.О. Ключевский создал гораздо более сложную концепцию сословного
строя России, нашедшую отражение как в его специальных трудах, так и в
спецкурсе «История* сословий в России», который он читал в сентябре-декабре
1886 г. " «Сословиями мы называем классы, на которые делится общество по
правам и обязанностям, — писал Ключевский. — Права дает либо утверждает, а
обязанности возлагает государственная верховная власть, выражающая свою
волю

законе»11 .

Ключевскому

Такое

оперировать

предельно
термином

общее

определение

позволяло

достаточно

свободно,

«сословие»

применяя его к материалу русской истории подобно М. Веберу с его теорией
«идеальных типов». Строгость в оперировании терминами не казалась ему
необходимой, и идентичные разряды общества он именовал

«классами»,

«сословиями», а то и «отделами». Вместе с тем, Ключевский не был склонен
видеть в делении русского общества на чины принцип структурирования,
заменяющий принцип сословного деления. Чином Ключевский
«мелкий

иерархический

государственную

разряд,

повинность,

который

нес

соответствовавшую

свою
его

называл

специальную

экономическому

состоянию» 114 . Эти чины он объединял в три «отдела», которые в дальнейшем
он соглашался считать прототипами сословий.
Первую, как выражался Ключевский, «сословную формацию» он находил
еще в XI-XII вв., а в XVI—XVII вв. основание сословного деления усматривал в
«разверстанном между классами общества государственном тягле» 115 . Под
тяглом

Ключевский

понимал

не

только

повинности,

свойственные

непривилегированным сословиям, но и государственные обязанности вообще,
которые в Московском государстве, в отличие от западноевропейских стран,

Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. М, 1989. Т. 6. С. 445-446.
Там же. С. 225.
Там же. С. 293.
Там же. С. 251.

первоначально не были, «соединены с правами» 11 . «Обособление трех сословий
по правам» он приурочивал лишь к времени Земского собора 1648-1649 гг. и
принятию на нем Уложения; Тем не менее, исследователь допускал оговорку о
том, что «мысль о сословном^ праве возникла ранее издания уложения" и
условия,.из которых она,родилась, становятся-заметны еще в XVI в.» 117 Таким
образом, Ключевский склонялся к идее постепенной кристаллизации сословий
во второй половине XVI — первой половине XVII в.
Последователи В.О. Ключевского в целом восприняли этот подход. А.С.
Лаппо-Данилевский, и особенно С.Ф. Платонов не употребляли термин
«сословие» применительно к России конца XVI-первой половины XVII в.,
предпочитая пользоваться такими определениями, как «класс» и «слои».
Терминологическая неточность приводила к тому, что Платонов мог назвать
«служилым классом» не только помещиков, но и своеземцев XV-XVI вв., а
понятие «класс» применял как к тяглым людям в целом («тяглый класс»), так и
к посадским и служилым людям («средние классы»)
Важную
теоретические

роль

изыскания

исследовании
Н.П.

земских

учреждений

Павлова-Сильванского.

сыграли

Отождествляя

феодальный порядок с иммунитетными и политическими правами крупных
землевладельцев, он считал, что «политический феодализм» в России пал в
середине XVI в., в то время как «феодализм социальный» нашел выражение в
«сословной монархии»

В историографии XX в. проблема сословно-представительной монархии
всплыла в связи с вопросом о периодизации истории СССР. В отличие от
Базилевича, считавшего, что Русское государство XVI—XVII в. имело форму
сословной монархии, С В . Юшков сформулировал

116
117

концепцию сословно-

Там же. С. 310.
Там же. С. 368.

1 1Я

Лаппо-Данилевский А.С. Организация прямого обложения в Московском государстве со
времен Смуты до эпохи преобразований. СПб., 1890; Платонов С.Ф. Очерки по истории
Смуты в Московском государстве XVI-XVII вв. М., 1995. С. 105-118,366-368.
119
Павлов-Снлъванский Н.П. Феодализм в древней Руси. М., 1988. С. 180.
61

представительной монархии как этапа ограничения власти царя боярской думой
и земским собором " . Оба названных исследователя усматривали в реформах
1550-х годов существенные преобразования в жизни служилых людей и тяглых
миров, которые изменили соотношение сил в обществе, составлявшем опору
сословной« монархии. Вплоть до 50-х годов XX в. эти преобразования были
изучены крайне неравномерно, и в суждениях о земской реформе историкам
приходиться опираться на заключения по аналогии. В этом смысле статья С В .
Юшкова в содержательном аспекте была шагом назад по сравнению с работами
Ключевского. Тем не менее, идеи Юшкова находились в активном научном
обороте вплоть до 1990-х гг.: М.Н. Тихомиров, А.А. Зимин, С О . Шмидт, Н.Е.
Носов вели свои исследования на основе теоретических представлений о
России как о сословно-представительной монархии 121 .
В

разрез

утвердившимися

российской

историографии

представлениями в 1990-х гг. В.Б. Кобриным, А.Л. Юргановым и В.М.
Панеяхом

была

«деспотического
концепции

сформулирована
самодержавия».

излагались

теоретическая
Первоначально

отдельных

монографии

. Впоследствии

осуществил

пересмотр

статьях

работах

известных

основа

концепции

основные

положения

разделе

1996-1998

источников,

гг.

выявив

коллективной
А.Л.

Юрганов

аналогии

репрезентации и объеме власти золотоордынских ханов и московских князей 123 .
Методологические основы новой концепции были поставлены под сомнение
М.М. Кромом, заявившим: «герменевтика (историческая феноменология») не в

Юшков СВ. 1) К вопросу о политических формах русского централизованного
государства до XIX в.// ВИ. 1950. № 1. С. 88; 2) К вопросу о сословно-представительной
монархии в России // Советское государство и право. 1950. № 10. С. 39-51.
121
Тихомиров М.Н. Сословно-представительные учреждения (земские соборы) в России XVI
ъ.НТихомиров М.Н. Российское государство XV—XVII вв. М., 1973. С. 60-70;.
122
Кобрин В. Б., Юрганов А. Л. Становление деспотического самодержавия в средневековой
Руси (к постановке проблемы) // ИСССР. 1991. №. 4.; Власть и реформы: от самодержавной к
советской России. СПб., 1996. С. 13-90.
Юрганов А. Л. 1) Удельно-вотчинная система и традиция наследования власти и
собственности в средневековой России // ОИ. 1996. № 3. С. 93-114; 2) Категории русской
средневековой культуры. М., 1998. С. 117-171.
62

состоянии решить такие глобальные проблемы, как эволюция системы, власти и.
собственности в средневековой Руси или вопрос о наличии там феодализма» 124 .
Б.Н. Миронов также решительно не согласился с представлением о
государственности Московской Руси как «деспотическом
Признавая, что в некоторых

самодержавии».

аспектах Московское царство напоминало

деспотическую монархию, Миронов обозначил существенные черты его строя:
«наличие учреждений и институтов, ограничивающих власть государя, важная
роль светских законов в управлении и суде; источником права являлась не
только воля государя, но также уставы и указы Боярской думы, приказов,
коллективные прошения различных
развитие регулярной
регулирования
собственности

церковные законы; слабое

армии и бюрократии; отсутствие

экономики,
и

«чинов»,

существование

относительно

слабое

государственного

церковной

развитие

рабства;

вотчинной

общество

не

поглощалось государством, а в разных формах участвовало в государственном
управлении; действия и решения верховной власти, чтобы быть законными,
требовали той или иной формы легализации и санкционирования со стороны
общества;

права

человека

защищались

законом,

обычаем,

традицией,

различными гарантиями и сдержками» 125 .
Сравнительно-историческое исследование политического строя Русского
государства

Великого

княжества

Литовского,

осуществленное

М.Е.

Бычковой, также не позволило ей отождествить формы правления в России с
азиатскими

. Отвергли взгляд на опричнину как на переход к азиатским

формам деспотии и авторы исследования по истории налогов З.В. Дмитриева и
С.А. Козлов. Они сосредоточили свое внимание на финансовых аспектах
опричной политики, утверждая, что ее главной целью было пополнение Казны

Кром М. М. Герменевтика, феноменология и загадки русского средневекового сознания //
ОИ. 2000. № 6 . С. 94-100.
125
Миронов Б.Н. Социальная история России. СПб., 1999. Т. 2. С. 126.
Бычкова М.Е. Русское государство и Великое княжество Литовское с конца XV в. до 1569
г.: Опыт сравнительно-исторического изучения политического строя. М., 1996.
63

1 ^7

в условиях затяжной и изнурительной Ливонской войны " . С возражениями,
концепции

России как «восточной деспотии» выступила Н.Ш. Коллманн,

согласно которой- подданные российской короны, «пользовались широкимивозможностями местной автономии и самоорганизации» 128 .
В трудах Х.-И. Торке проводилась мысль о том, что в XVI—XVII вв.
сословия в Росси не сформировались, поскольку ни один чин в России этого
времени не принимал участия в «политическом конституировании страны» 129 .
Идеи Торке поддержал А.П. Павлов, с точки зрения которого начавшийся в
ходе реформ 1550-х гг. процесс формирования сословий был насильственно
прерван опричниной, после которой эволюция сословий происходила путем их
разделения на чины, привилегированные верхи и бесправные низы

Много нового в наше понимание процессов, происходивших в России
XVI—XVII вв., вносят труды медиевистов по истории Западной Европы раннего
нового времени. Н.А. Хачатурян подчеркивает несамостоятельность органов
местного самоуправления во Франции, включенных в административную
систему в фискальном- отношении. Создание Генеральных штатов в 1302 г.
Хачатурян рассматривает как инициативу, «спущенную» сверху, подобно
созыву Земского собора в

1549

г. Признавая, что в России, подобно

европейским странам, в XVI в. началось «оформление сословного статуса для
некоторых общественных групп», Хачатурян усматривает их превращение в
«чины» как часть «государственной системы» посредством «регламентации» 131 .
В

трудах

П.Ю.

Уварова

сделан

решительный

шаг

преодолению

унаследованных еще у Аристотеля подходов к реконструкции социальной
структуры. Примененная им к изучению французского общества XVI
111

в.

Козлов С.А., Дмитриева З.В. Налоги в России до XIX в. СПб., 2001. С. 38-41.
Коллманн Н.Ш. Соединенные честью: Государство и общество в России раннего нового
времени. М., 2001. С. 396-397.
1 9
Торке Х.-Й. Так называемые земские соборы в России//ВИ. 1991. № 11. С. 3-10.
128

17ft

Павлов А.П. Эволюция государства и общества в России во второй половине XVI
B.//Russishe und Ukrainishe Geschichte vom 16.-18. Jahrhundert. Wiesbaden, 2001. C. 29-39.
131
Хачатурян Н.А. Власть и общество в Западной Европе в средние века. М., 2008. С. 12,
204, 219.
64

«прототипическая» теория социальной классификации позволила отказаться
«от

предзаданных

социальных

терминов

категорий,

имеющих

идеологическую окраску и влекущих за собой длинный историографический
2

шлейф всевозможных коннотаций» .
Противоположные

суждения

по

поводу

обсуждаемой

проблемы,

свидетельствуют, во-первых, о том, что фактическая база, находящаяся в
распоряжении исследователей не всегда репрезентативна для умозаключений.
Так, ни один из названных исследователей не счел необходимым, подробно
рассмотреть изменения в положении посадских людей, а о положении крестьян
высказываются лишь мнения, основанные на трудах двадцати — тридцатилетней
давности. Во-вторых, очевидно, что в современных представлениях о реформе
существуют пробелы, соответствующие лакунам в сохранившихся источниках,
к анализу которых мы и переходим.

1.2. Документальная база работы и
методы ее источниковедческой критики

Источниковая база работы охватывает всю совокупность сохранившихся
от XV—XVII вв. документов, в которых отражено положение тяглого населения.
Среди них доминируют делопроизводственные материалы (законодательные
акты, уставные и жалованные грамоты, отписи, кадастры). Большая часть
документов уже введена в научный оборот, значительная их часть представленав академических публикациях, а многие из используемых в книге источников
имеют длительную историю изучения и комментирования; в то же время, 32
документа впервые вводятся в научный оборот в настоящей диссертации. В их
числе особо следует отметить наиболее ранние по хронологии акты: грамоту с
прочетом в. кн. Ивана Васильевича

на Устюг наместнику

кн. Ивану

Уваров П.Ю. Франция XVI века: Опыт реконструкции по нотариальным актам. М., 2004.
С. 471.

Александровичу

и тиуну Кузьме Коробьину 1462-1474 гг. 133 , выпись из

писцовой книги Псковской земли 1510 г. письма Ивана Константиновича
Сабурова и Ивана Тимофеевича Зезевитова 134 , грамоту с прочетом в. кн. Ивана.
Васильевича устюжскому

наместнику кн. С. А. Трубецкому, тиуну К.В:

Аксакову и сольвычегодскому приказчику Ф. И. Челищеву от июля 1539 г. 135
Уникальные документы второй половины XVI в., такие как указная
грамота Ивана IV в Соль Вычегодскую выборным властям и всем усольцам об
облегчении по их челобитью кормленого окупа «за волостелин доход» от 25
января

1559 г.

, указная грамота Ивана IV выборным земским судьям

Великого Устюга 1559 г.
Деревской

пятины о

, «обыскные речи» жителей Березовского ряда

бегстве

«заповедных годов» 1588 г.

крестьян И. Непейцына с

упоминанием

, позволяют существенно дополнить известную в

науке сумму свидетельств о земской реформе и процессе закрепощения.
Некоторые из них, например, уникальные акты из фондов псковских церковных
корпораций

составляют

целостный

комплекс,

впервые

позволяющий

реконструировать деятельность земских органов самоуправления во второй
половине

XVI

в.

Методы

работы

источниками

продиктованы

ее

направленностью и структурой. Рассмотрение привлекаемых к изучению
источников

нами

осуществляется

соответствии

принятой

140

источниковедении классификацией .

1.2.1. Акты договорно-законодательного вида

133

РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 38 (Приложение 1, № 1).
РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. № 484. Л. 109,172 (Приложение 1, № 2,3).
135
Архив СПб ИИ РАН. Ф 174. Оп. 1. № 129. Л. 1-3 (Приложение 2, № 1).
136 0 р р н Б ф 5 3 6 0 д j № 1 5 8 5 С е м ь с т а в о в (Приложение 2, № 2).
137
Архив СПб ИИ РАН. Кол. 120. Оп. 2. № 1. Л. 1-2 (Приложение 2, № 3).
138
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. № 16935. Л. 287-287 об. (Приложение 3, № 5)
139 op РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 2-15 (Приложение 4, № 1-18).
140
Каштанов СМ. Русская дипломатика. М., 1988. С. 150-154.
134

публично-правовым

актам

относятся

правоустанавливающие

документы, исходящие от верховной власти. Их первой разновидностью
являются акты договорно-законодателъного вида, среди которых наиболее
ранними по времени появления являются жалованные грамоты. Жалованная
грамота содержала в себе выраженный в письменной форме акт автономной
воли суверенного правителя, примененный по отношению к определенному
лицу или группе лиц 1 4 1 . В диссертации рассмотрены жалованные грамоты
второй половины XV - начала XVII в., в которых содержались

изъятия из

общего права, адресованные монастырям и служилым людям. Жалованные
грамоты монастырям - Троице-Сергиеву, Зилантову и другим — несут важную
информацию

положении

тяглого

населения.

Она

содержится

несистематизированном виде, поскольку законодатель не ставил своей целью
систематически

описать

особенности

объекта

правоприменения. Но по

жалованным грамотам можно понять статус интересующего исследователя
поселения, уяснить его владельческую принадлежность в тот или иной период
истории и понять особенности правового и социального положения населения.
Ценным собранием жалованных грамот до 1505 г. является задуманное
С Б . Веселовским издание «Акты социально-экономической истории СевероВосточной Руси», первый том которого содержал документы Троице-Сергиева
монастыря 142 . Важные сведения о состоянии тяглого

населения Северо-

Восточной Руси содержат документы Углицкого, Покровского, Калязина
монастырей ' . Работа над подготовкой к публикации актов XVI в. была начата
составлением хронологических

перечней иммунитетных

грамот,

которые

включают в себя упоминания документов как содержащих иммунитетные

141

Там же. С. 202.
АСЭИ. М., 1952. - Т.1. - № 115. С. 91-92; 171. С. 124; № 221. С. 156; № 315. С. 225; №
359. С. 263.
143
АСЭИ. М., 1964. - Т.З. - № 77. С. 110; № 158. С. 174; Антонов А.В., Баранов КВ. Акты
XV—XVI в. из архивов русских монастырей и церквей // Русский дипломатарий. М., 1998. С.
25.
142

144

пожалования, так и не упоминающих таковые

тл

. К настоящему времени изданы

несколько сборников монастырских актов XVI в., содержащих жалованные^
грамоты 145 . Кроме того, нами привлекаются к исследованию и поздние
жалованные грамоты конца XVI — начала XVII в., например Казанского
Зилантова монастыря 146 .
Отдельную

категорию

жалованных

грамот

составляют

несудимые

грамоты, адресованные служилым людям, преимущественно детям боярским.
Первые шаги к их поиску и публикации были предприняты А.И. Юшковым,
опубликовавшим десятки жалованных грамот 147 . В приложении к собственному
теоретическому

исследованию «К вопросу

о происхождении вотчинного

режима» С Б . Веселовский привел дополненный перечень несудимых грамот
служилым землевладельцам, который, в свою очередь, был дополнен А.В.
Антоновым 148 .

Таким образом, к настоящему

времени

в распоряжении

исследователей находятся 157 несудимых грамот, большинство из которых
относятся к уездам Северо-восточной Руси.
Следующим разрядом актов договорно-законодательного вида являются
уставные

грамоты

наместничьего

управления.

Ретроспективному

исследованию в диссертации подвергнута наиболее ранняя грамота подобного
рода - Двинская уставная грамота 1397/98 г., датировка которой была уточнена

144

Каштанов СМ. 1) Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI в. Ч. 1 // АЕ за
1957 год. М., 1958; 2) Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI в. Ч. 2 // АЕ за
1960 год. М., 1962; Каштанов СМ., Назаров В.Д., Флоря Б.Н. Хронологический перечень
иммунитетных грамот XVI в. Ч. 3 // АЕ за 1966 год. М., 1968.
145
Акты феодального землевладения и хозяйства: Акты Московского Симонова монастыря
(1506-1613 гг.) Л., 1983. № 51. С. 55-56; №. 199. С. 244; Акты Суздальского СпасоЕвфимьева монастыря 1506—1608 гг. М., 1998. № 212. С. 385-389; Акты московских
монастырей и соборов XV— начало XVII вв. М., 1998. № 21. С. 62—66; Акты Троицкого
Калязина монастыря XVI в. М.; СПб., 2007. № 7. С. 13-14;
146
Кунцевич Г.З. Грамоты Казанского Зилантова монастыря. Казань, 1901. С. 14-15.
147
Акты XIII-XVII вв., представленные в Разрядный приказ представителями служилых
фамилий после отмены местничества/ Собр. и изд. А. Юшков. СПб., 1898.
148

Веселовский СБ. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М.5 1926. С. 113-118;
Антонов А.В. К вопросу о судебном иммунитете светских землевладельцев // Русский
дипломатарий. М., 1999. Вып. 5. С.203-206.
68

В.Л. Яниным

. В тех случаях, когда уставная грамота не сохранилась, к

исследованию привлекались, другие разновидности актов, относящиеся к
интересующей нас территории. Так,, была исследована жалованная грамота
Василия

III

Смоленску,

содержательно

близкая

уставной

грамоте

наместничьего управления 150 . Основная масса привлеченных к- исследованию
уставных грамот XVI

в. была опубликована в известном издании А.И.

Яковлева, вызывающем в настоящее время обоснованную критику 15 .
Помимо

критических

замечаний

археографического

характера,

высказанных М.М. Кромом, следует указать на то, что издателем к числу
уставных

грамот наместничьего управления отнесены такие уникальные

источники, как уставные грамоты Моревской слободе 1530 г. и дворцовым
крестьянам села Андреевского 1544 г. Ь 2 Формально эти грамоты действительно
относятся к уставам,

определявших

жизнь

тяглых

людей

условиях

наместничьего управления. Однако, оба тяглых мира — Моревская слобода и
село Андреевское

— в значительной степени выводятся из подчинения

наместникам, за которыми остается лишь суд по делам о душегубстве и разбое
с поличным. Их верховная подсудность
дворецкому,

родственная

великому князю, казначею или

иммунитетными

пожалованиями,

позволяет

выделить две грамоты в особый разряд — жалованные грамоты тяглым людям.
Выдающееся по своему научному значению археографическое открытие
А.В. Антонова позволило ему ввести в научный оборот Рыльскую уставную
наместничью грамоту 1549 года. Первоначально были найдены 5 листов с
текстом, содержащим преамбулу, заключительную часть статей о суде и всю
заключительную часть, посвященную вопросам управления
149

. Впоследствии

АСЭИ. Т. 3. № 7; Янин В.Л. Новгородские акты XII-XV вв. М., 1991. № 95. С. 173.
Собрание государственных грамот и договоров. М., 1813. Ч. 1. № 148. С. 411-413.
151
Наместничьи, губные и земские; Кром М.М. Хронология губной реформы и некоторые
особенности административных преобразований в России XVI века//ИЗ. М., 2007. Вып. 10.
С.373.
Наместничьи, губные и земские. С. 13-16; 30-32.
153
Антонов А.В. Рыльская уставная наместничья грамота 1549 года/УРусский дипломатарий.
М., 1998. Вып. 3. С. 65-69.
150

публикатор обнаружил и опубликовал еще 2 листа с текстом грамоты,
посвященном вопросам суда 154 . Важным археографическим достижением стала
публикация архивного списка Великопермской уставной грамоты 1553 г. 155 К
настоящему времени известны 17 уставных грамот наместничьего управления,
содержащих

уникальные

сведения

положении

тяглого

населения

применявшихся к нему административных практиках.
Близкими* к наместничьим грамотам по объекту правоприменения были
кормленые грамоты — акты, передававшие в управление служилому человеку
какую-либо территорию с правом взимания с подведомственного населения
различных

кормов

доходов.

Кормленым

грамотам,

тексты

которых

сохранились лишь от XV-XVI вв., посвятили свои работы С Б . Веселовский,
Б.Н. Флоря и А.В.

Антонов 156 .

Антонов

учел

и классифицировал по

формулярам 128 достоверных кормленых грамот, большинство из которых им
же и опубликованы в ценнейшем четырехтомном издании

. Из наиболее

важных в научном отношении кормленых грамот следует отметить кормленые
грамоты Кобяковым 1528-1547 гг., доходные списки И.Ф. Карамышеву на
Ряжск 1568 г. и Н.А. Клокачеву на Рославль 1587 г. 158 А.В. Антонову же
принадлежит

честь

точного

устраняющего

противоречия

объяснения

бытования двух формуляров кормленых грамот — краткого и пространного.
Кормленые грамоты являются важнейшим источником не только для. изучения
служб

представителей

административных

правящей

практик,

элиты,

применявшихся

но
по

для

отношению

исследования
к

тяглому

населению.
154

АСЗ. М., 2008. Т. 4. № 504. С. 397-399.
Семенов О.В. Великопермская уставная наместничья грамота 1553 г. // Проблемы истории
России: Сборник научных трудов. Екатеринбург, 2008. Вып. 7. С. 295-333.
156
Веселовский СБ. Феодальное землевладение Северо-восточной Руси. М.; Л., 1947. С. 263280; Флоря Б.Н. Кормленые грамоты XV-XVI вв. как исторический источник // АЕ за 1970
год. М., 1971. С. 109-126.
157
Антонов А.В. Из истории великокняжеской канцелярии: кормленые грамоты XV —
середины XVI в. // Русский дишюматарий. М., 1998. Вып. 3. С. 91-155; АСЗ. М., 1997. Т. 1;
М., 2000. Т. 2; М., 2004; Т. 3; М., 2008. Т. 4.
158
АСЗ. М., 2008. № 214-216. С. 159-160; № 168. С. 129-130; № 191. С. 145.

К актам договорно-законодательного вида относятся также три разряда
источников, порожденных преобразованиями органов местного управления в
1530-1550-х гг.: губные, таможенные и земские грамоты. Наиболее ранние из
сохранившихся губных грамот датированы 1539 г., хотя, по обоснованному
предположению М.М. Крома, они начали выдаваться раньше 1 5 9 . Их общей
чертой было то, что в качестве губных старост должны были избираться
«головы» из числа детей боярских. К настоящему времени известно 19 губных
грамот, которые можно подразделить на три типа. К первому типу губных
грамот относится наиболее ранняя из известных к настоящему времени,
Белозерская

губная

грамота,

выданная 23

октября

1539

г.

населению

Белозерского уезда 6 0 .
Второй тип губной грамоты представлен Слободской грамотой 1540 г.,
передававшей полномочия губных старост в руки целовальников из числа
посадских людей. Очевидно, грамоту такого же типа, недошедшую до нас,
получили посадские люди Пскова зимой 1540/41 г. 161 Третий тип губных
грамот - грамоты населению монастырских вотчин, подобные выданным в
октябре и ноябре 1541 г. губным грамотам селам и деревням Троице-Сергиева
монастыря

. В связи с проведением в 1555 г. губной реформы выдача губных

грамот отдельным уездам и посадам была прекращена, и в дальнейшем губные
грамоты выдавались лишь в исключительных случаях тому же ТроицеСергиеву монастырю или Борису Годунову.
Таможенные грамоты середины — второй половины XVI в. дают важный
материал для суждения об участии представителей местного тяглого населения
в организации таможенных сборов. До нас дошли единичные экземпляры
таможенных

грамот

этого

времени,

но

они

позволяют

составить

представление о динамике изменений в таможенной политике государства.
159

Кром М.М. Хронология губной реформы и некоторые особенности административных
преобразований в России XVI в. // ИЗ. М., 2007. Вып. 10. С. 373-383.
1
° Наместничьи, губные и земские. С. 51-53.
161
Там же. С. 55-58; Псковские летописи. М.; Л., 1941. Вып.1. С. ПО.
162
Наместничьи, губные и земские. С. 60-65.
71

Наиболее

ранние

таможенные

грамоты

этого

времени

Устюжны

ЖелезопольскоШ 1543 г. и Пскова 1549 г. предусматривали передачу сбора
таможенных пошлин* откупщикам; По Белозерской таможенной грамоте* от 20 !
июня 1551 г. сбор пошлин передавался группе*целовальников из 20 белозерцев?
и=2 москвичей.
Как полагает Б.Н. Флоря, таможенная^ реформа, сутью которой? была
передача права' сбора пошлин местным, тяглым мирам,, началась не позднее:
1554/1555 года, которым датируется Каргопольская и Турчасовская таможенная;
грамота 163 .

Именно

данная

таможенная

грамота

является

совершенно

уникальным по содержанию источником, исчерпывающе характеризующим
реформу. Однако, судя по всему, далеко не все города и уезды получали
подобные грамоты в середине 1550-х гг.; в деле 1655 г. о сборе таможенных
денег с немецких купцов в Пскове помимо «уставной грамоты 7058 году»
упомянута «память 7063 году»

. Следовательно, в те города, которые уже

получили таможенные грамоты в 1540-х - начале 1550-х гг., в ходе реформы
рассылались памяти, вносившие в ранее полученные грамоты соответствующие
коррективы.
Особую актуальность для нашей работы имеют уставные и, судные
грамоты земского управления. К настоящему времени известно 15 земских
грамот в подлинниках и списках, датируемых 1551—1630 гг.; они вводились в
научный оборот постепенно, с 1830-х годов до 1968 г. Первый значимый опыт
источниковедческого

исследования

земских

грамот

был

сделан

С.А.

Шумаковым, издавшим и прокомментировавшим 8 опубликованных к концу
XIX в. земских грамот. Методы его работы с источниками были, однако,
своеобразными. Считая

земские грамоты массовым источником, Шумаков

сделал попытку тотального сопоставления их формуляра и сконструировал
«сводный текст» земских грамот. Составленное таким образом
163

«сводное

Флоря Б.Н. Сбор торговых пошлин и посадское население в Русском государстве // ИЗ.
М., 1990. TU18; С. 338.
164
РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1655 г. № 66. Л. 1,4, 9.
72

оглавление» земских грамот впоследствии легло в основу его исследования еще
двух грамот конца XVI-начала XVII в. 1 6 5
Реальный комментарий к новонайденной уставной грамоте волостей
Малой Пинежки, Выи и Суры Поганой от 25 февраля 1552 г. был дан А.И.
Копаневым и А.Г. Поляком 1 6 6 . Публикацию и комментарий к земским грамотам
Ужгицкой волости осуществил С М . Каштанов, а новый комментарий к
земским

грамотам

1551-1552

гг.

был

дан

Н.Е. Носовым

. Наконец,

комментарий историко-правового характера был дан В.М. Клеандровой к
упомянутой

уставной

грамоте

трем

двинским

волостям

Рассмотрим

происхождение и дадим типологию земских грамот 1551-1630 гг.
1) Уставная земская грамота Плесской волости 28 февраля 1551 г. была
введена в научный оборот С.А. Шумаковым, который вместе с позднейшим
исследователем А.И. Копаневым не считал ее уставной 169 . Уже А.А. Зимин
привел аргументы в пользу точки зрения о том, что Плеская грамота
устанавливала новый порядок управления в волости и, следовательно, может
считаться уставной. Несомненно, однако, что Плеская грамота представляет
собой особую разновидность земского уставного документа: она дана на год,
хотя и имеет продление 1552 г., верховным судьей для крестьян волости
является царь Иван IV, а не казначеи, как в более поздних грамотах. Как
предположил Н.Е. Носов, Плеская грамота создавалась до составления на
Стоглавом соборе типовой «уставной грамоты, которой в казне быти», чем и

Шумаков С А. Губные и земские грамоты Московского государства. М , 1895. С. 161—214;
Шумаков С А. Новые губные и земские грамоты Московского государства // ЖМНП. 1909.
Октябрь. С. 329-416.
166
Копанев А.И. Уставная земская грамота крестьянам трех волостей Двинского уезда 25
февраля 1552 г. //Исторический архив. М., 1952. Кн. 8. С. 8-20; ПРП. М., 1956. Вып. 4. С.
210-220.
167
Каштанов СМ. Ценное свидетельство о земской реформе середины XVI в. // Советские
архивы. 1968. № 5. С. 49—54; Носов Н.Е. Становление сословно-представительных
учреждений в России XVI в. Л., 1969. С. 84-88, 295-313.
168
Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1985. Т. 2. С. 227-238.
169
Шумаков С.А. Губные и земские грамоты... С. 108—110; Копанев А.И. Уставная земская
грамота... С. 8.

объясняются ее особенности

. Тем не менее, уже Плесская грамота несет в

себе основные черты позднейших источников этого типа: она представляет
собой пожалование местной тяглой общине с поименным перечислением
старосты и пятерых, видимо, «добрых», крестьян 171 .
2) Уставная земская грамота волостей Малой Пинежки, Выи и Суры
1ТУ

Поганой 25 февраля 1552 г. была введена в научный оборот А.И. Копаневым* ".
В его публикации она была разбита на 32 статьи, и подобная структура текста
воспроизводится в позднейших публикациях. Наряду с Важской уставной
грамотой Мало-Пинежская - самая подробная из дошедших до нас земских
уставных грамот. По мнению Н.Е. Носова, именно Мало-Пинежская грамота
являлась «одной из тех земских грамот, которые составлялись на основе
утвержденного Стоглавом и хранившегося в Казне в качестве образца для
рассылки по посадам и черным волостям»

. Грамота делится на четыре части,

первая из которых (ст. 1-7) представляет собой изложение челобитной «всех
крестьян»

трех

волостей.

Ст.

8-12

представляют

собой

вторую,

«учредительную часть» земской грамоты, где излагаются постановления об
отмене института волостеля, наложении на жителей кормленого окупа,
судейских полномочиях излюбленных голов и земского дьяка. Третья часть
грамоты (ст. 13-22) содержит перечень прерогатив излюбленных голов по
делам о защите правопорядка в волости, традиционно относившимся к
компетенции волостелей. Наконец, последний раздел грамоты (ст. 23-32)
представляет собой реестр прав и обязанностей «крестьян».
3) Уставная Важская грамота 21 марта 1552 г. была ведена в научный
1 ПА

оборот Археографической экспедицией П.М. Строева

. Последовательное

применение к тексту Важской грамоты методов разбивки текста МалоПинежской грамоты Копаневым убеждает в принципиальном тождестве этих
170

Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 88.
Наместничьи, губные и земские. С. 101.
1 ТУ
~ Копанев А. И. Уставная земская грамота... С. 8-20.
173
Носов Н.Е. Становление сословно-представителъных учреждений... С. 297.
174
ААЭ. СПб., 1836. Т. 1. № 234. С. 231-239.
171

двух актов. Тождество Мало-Пинежской и Важской грамот

обусловлено

прежде всего тем, что составлялись они в одном ведомстве — Казне - с
временным промежутком менее месяца под руководством казначеев Головина,
Сукина и казенного дьяка Новгородова, которым оказались подотчетны
выборные земские власти. Текст Важской грамоты также может быть разделен
на 32 статьи, хотя порядок их расположения и самое содержание в ряде случаев
различаются. Так, в Важской грамоте отсутствует ст. 6 о взимании явки с
приезжих гостей, имеющаяся в Мало-Пинежской грамоте; отсутствует ст. 11 о
коллегиальном решении крупных или спорных дел всеми излюбленными
головами

на

съезде.

Статьи

верховном

суде

казначеев

по

делам,

превышавшим подсудность выборных земских властей, в Важской грамоте
оказались под номерами 21 и 22 перед статьями о корчемстве.

Но в целом

текст Важской грамоты содержательно делится на те же четыре раздела, что и
текст грамоты Мало-Пинежской, и практически неотличим от последней по
содержанию.
4-5) Уставные грамоты солеварам и рыболовам Переяславского уезда 11
и 15 августа 1555 г. были введены в научный оборот Археографической
1 ПС

экспедицией П.М. Строева и С.А. Шумаковым
отмечали принципиальное сходство
уставных грамот

. Шумаков и Н.Е. Носов

содержания и структуры

двух этих

. Их текст делится на почти тождественные по содержанию

статьи, посвященные: изложению обстоятельств выдачи грамоты (ст. Г—2),
организации земского самоуправления и суда (ст. 3-7, 9-10), установлению о
порядке выплаты кормленого окупа («оброка») за доходы волостелей (ст. 8). В
Переяславских грамотах почти совершенно отсутствуют нормы материального
права.
Посадских и волостных людей судить предписывается по Судебнику и
по уставной грамоте, принятой Стоглавым собором в дополнение к своду
175

Шумаков С.А. Губные и земские грамоты... С. 110-113; ААЭ. СПб., 1836. Т. 1. № 242. С.
261-264.
176
Носов НЕ. Становление сословно-представительных учреждений... С. 444.
15

гражданских законов («как есмя уложил о суде во всей земле»)

. Разбойные

дела в Переяславле передавались в ведение губных старост, а судить их
1 *7R

предписывалось

по

губным-

уставным

грамотам

Таким

образом,

Переяславские грамоты определяли лишь общий порядок земского управления,
делая- по' конкретным вопросам отсылки к другим источникам. Обе грамоты
были подписаны казенным дьяком Угримом Львовым (Пивовым), и высшей
инстанцией по делам, превышавшим подсудность земских властей, были также
определены казначеи Ф.И. Сукин и Х.Ю. Тютин. Сходство формуляра грамот
проистекало из того, что они были выданы одним и тем же ведомством —
Казной.
6—7) Уставные

грамоты

крестьянам Усецких

и Заецких

волостей

Устюжского уезда 15 октября 1555 г. и 8 сентября 1622 г. Грамоты были
обнаружены и введены в научный оборот Археографической экспедицией П.М.
Строева 179 . Уже С.А. Шумаков отметил, что грамота 1622 г. «восстановляет в
сущности силу земской грамоты 1555 г., с которой она очень сходна и по
содержанию.

Изменения

незначительны

касаются

главным

образом

оброка»1 . Выдаче уставной грамоты 15 октября 1555 г. предшествовала
отправка крестьянам Усецких и Заецких волостей указной грамоты об отмене
кормлений,

введенной

научный

оборот

Е.Д.

Сташевским

М.М.

Богословским181. Опубликовав грамоту Устьянским волостям в примечании к
своему труду, М.М. Богословский указал ее неверную дату — 23 мая 1555 г. В
результате механической ошибки Богословского ошибочная дата выдачи этой
грамоты закрепилась в историографии. П.А. Садиков писал о 23 или 24 мая,

Носов Н.Е. Становление... С. 76.
Наместничьи, губные и земские. № 3. С. 114.
179
ААЭ. СПб., 1836. Т. 1. № 243. С. 264-267; Т. 3. № 126. С. 176-179.
180
Шумаков С.А. Губные и земские грамоты... С. 28.
181
Сташевскгш Е.Д. К вопросу о том, когда и почему возникли чети?//Киевские
университетские известия. 1908. № 12. С. 34; Богословский М.М. Земское самоуправление на
Севере в XVII в. М., 1909. С. 287-288.
178

А.А. Зимин - о 25 мая, Н.Е. Носов - о 23 мая 1 8 2 . Между тем, еще в публикации
Е.Д. Сташевского, осуществленной по другому списку, фигурировала точная»
дата грамоты — 24

мая

1555

г.,

имеющаяся и в списке, найденном

Богословским 183
По. содержанию и структуре грамоты Усецким и Заецким волостям
тождественны уставным грамотам рыболовам и солеварам Переяславского
уезда. Так же, как и последние, они делятся на 10 статей, а грамота 1555 г.
подписана казенным дьяком Угримом Львовым. Грамоту 1622 г. подписывал,
разумеется, другой чиновник - дьяк Устюжской четверти Петр Микулин.
Очевидно, однако, что составитель грамоты содержательно воспроизвел текст
акта 1555 г., введя в него реалии 1620-х гг. Устьянскими волостями до 1555 г.
управляли волостели, а после «Московского разорения» — приказчики, которые
и фигурируют в грамоте 1622 г. В связи с трансформацией Казны, Устюжский
уезд вышел из подчинения казначеям и стал подведомственен Устюжской
четверти, которая также фигурирует в акте 1622 г. Эти поновления, тем не
менее, органично вписались в текст документа середины XVI в.
8) Уставная Двинская грамота сентября 1556 г. была введена в научный
оборот сотрудниками Археографической

экспедиции П.М. Строева 184 . По

своему содержанию Двинская уставная грамота принадлежит к тому же типу
земских грамот, что и Мало-Пинежская и Важская

1552

г.

Грамотой

устанавливается земское управление в Нижней половине Двинской земли,
представлявшей собой наместничество в Холмогорах и окружающих двинских
землях.

Однако

по

структуре

источник

существенно

отличается

от

предшествующих земских грамот. Во-первых, в Двинской грамоте отсутствует
преамбула,

обычно

мотивировавшая

необходимость

введения

земских

Садиков П.А.Очеркя по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 251; Зимин А.А. Реформы
Ивана Грозного. М., 1960. С. 429; Носов Н.Е. Становление сословно-представительных
учреждений в России. Л., 1969. С. 514; Законодательные акты Русского государства второй
половины XVI-первой половины XVII в. Комментарии. Л., 1987. С. 31-32.
183
РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 39-42. Список 1647 г. (Приложение 3, № 2).
184
ААЭ. СПб., 1836. Т. 1. № 250. С. 271-273.
77

институтов злоупотреблениями наместников. Грамота начинается с изложения
царского пожалованья сотского^ и старосты Ф.А. Шуйгина и «христиан»
Динской земли о ликвидации наместничества и введении откупной системы.
Для

суда

сбора

кормленого

окупа

двинянам

предписано

выбрать

излюбленных голов.
9) Судная грамота крестьянам царских подклетных сел Переяславского
уезда 29 апреля 1556 г. была введена в< научный оборот Археографической
комиссией и представляет собой принципиально иной тип документа

Грамотой не учреждались новые земские структуры, но функциями выборных
судей наделялись пять выборных крестьян, в том числе целовальник. В ст. 2-3
конституировались мероприятия крестьянской общины по борьбе с разбоями.
Впервые о подобных действиях тяглого мира шла речь в Судебниках 1497 и
1550 гг., но если в них количество послухов при обыске составляло 5-6, или
10-20 человек, то в судной грамоте говорится о 50—100 «добрых людей»,
задачей которых было «облихование» подозреваемого. Начиная со ст. 4 текст
судной

грамоты представляет

собой воспроизведение следующих

статей

Судебника 1550 г.: 15, 16, 20, 25, 26, 52, 60, 82, 86, 88. Лишь статьи 13-20
судной

грамоты

оригинальны

посвящены

судебно-административной

практике. Таким образом, грамота крестьянам царских подклетных сел является
наиболее ранним известным нам источником, представляющим тип судных
грамот.
10) Судная грамота крестьянам замосковной Вохонской волости 20 марта
1561 г. была обнаружена сотрудниками Археографической экспедиции и
введена в научный оборот в первом ее издании1 . Это единственная земская
грамота,

выданная

удельным

подданным, что свидетельствует

князем

Владимиром

Старицким

своим

о проведении земской реформы и на

территории его удела. Грамотой упразднялся суд волостеля, ловчего и их
пошлинных людей и вводился суд излюбленных судей из числа волостных
185
186

АИ. СПб., 1841. Т.1. № 165. С. 315-318.
ААЭ. СПб., 1836. Т. 1. № 257. С. 279-283.
78

крестьян. По своей структуре грамоте близка судной грамоте крестьянам
подклетных

сел Переяславского уезда;

ней

содержится

аналогичное

положение об обыске среди 50-100 послухов и воспроизводятся аналогичные
статьи Судебника с 15 по 88. Грамота включает в себя лишь два оригинальных
раздела: о передаче излюбленных судей и земского дьячка на поруки одному из
волостных крестьян и большой раздел о суде по заемным кабалам. Отмеченные
аналогии свидетельствуют

о принципиальном сходстве земской судебной

реформы на основной территории государства и на удельных землях.
11) Судная грамота Устюжны Железопольской 5 июня 1614 г. была
введена в научный оборот сотрудниками Археографической экспедиции 187 .
Устюженская

грамота

представляет

собой

воспроизведение

«жалованной

несудимой грамоты от устюженских наместников и их тиунов» Ивана IV. По
всей видимости, эту грамоту следует датировать 1550-ми гг., ибо она также
близка

по

структуре

Переяславского уезда:
добрых

людей

грамоте

1556

г.

крестьянам

подклетных

сел

в ней содержится положение о послушестве 50-100

воспроизводятся

стандартные

статьи

Судебника

за

исключением ст. 88 о крестьянском отказе, неактуальном для посада.
12) Земские уставные грамоты крестьянам волости Луцкая Пермца
Усольского уезда 1555—1558 и 1605/06 гг. были введены в научный оборот С Б .
1 OQ

Веселовским

. Предполагаемую дату первой грамоты уточнил С М . Каштанов,

усматривающий

ее тождество

с обнаруженной

им грамотой

Ужгицкой

i од

волости

. И действительно, из грамоты следует, что к моменту ее выдачи в

Устюге и Соли Вычегодской сидели наместники, в то время как выборные
земские органы в Луцкой Пермце уже существовали и могли быть учреждены
отдельно от уездного центра в достаточно широком временном диапазоне.
Структура грамоты сложна и временная приуроченность ее отдельных частей
вызывает вопросы. Грамота сохранилась в составе дела 1678 г. и представляет
187

ААЭ. СПб., 1836. Т. 3. №> 36. С. 73-76.
ЧОИДР. 1907. № 1. С. 40-47.
Каштанов СМ. Ценное свидетельство о земской реформе середины XVI в.//Советские
архивы. 1968. № 5. С. 49-53.
188

собой список этого времени с грамоты царя Михаила 1615 г. В свою очередь,
грамота 1615 г. имеет в своем составе изложение содержания* «жалованной
уставной грамоты» Ивана IV и список с уставной грамоты, переписанной при^
Лжедмитрии 1; (1605/06 г.)^
К середине XVI в., несомненно, восходит первая часть источника —
изложение содержания грамоты Ивана IV 1555-1558 гг., по которой волость
Луцкая Пермца выводилась из-под суда наместников и приказных людей
Устюга Великого и Соли Вычегодской, а волостные крестьяне оказывались
подсудны выборным земским судьям. Жители Луцкой Пермцы освобождались
от городовой и тюремной повинности в Устюге и Соли

с предписанием

«поводить земские розметы по себе в Луцкой Пермце» 190 . Таким образом,
грамота Луцкой Пермце 1555-1558 гг. является не уставной, ибо она не
устанавливала земские органы власти в волости, а лишь осуществляла отвод
или развод местных земских повинностей от общеуездных.
Подобные разводы хорошо известны в других волостях Поморья этого
времени. Волости Малая Пинежка, Выя и Сура Поганая в 1552 г. составляли
единый кормленый округ. Его расчленение произошло в 1553 г., когда истек
годичный срок откупа, и Малая Пинежка оказалась в кормлении у И.Н.
Большого-Дубенского, который «съехал с Пенешкы с Малые на Ильин день 63191

го» . «Развод» волостей несомненно должен был сопровождаться выдачей
соответствующего документа, который от Малой Пинежки до нас не дошел и
аналогом которого является разводная грамота Луцкой Пермце. Вторая же
часть анализируемого источника настолько отличается от известных нам
грамот середины XVI в., что заставляет предполагать в ней существенные
поновления начала XVII в. и видеть в ней отдельный источник — судную
грамоту 1605/06 г.

Наместничьи, губные и земские. С. 124.
Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г.//Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. С.
113.

191

13) Жалованная разводная
Вымского

уезда

1559/60

г.

грамота

была

крестьянам Ужгицкой

введена

научный

волости

оборот

СМ.

Каштановым 192 . Публикатор определил этот документ как «уставную земскую
грамоту» по аналогии с земской, грамотой Луцкой Пермце, хотя и*подчеркнул
ее особенности: «Грамота 1559/60 года предоставляла Ужгицкой волости*
судебно-административную и финансовую независимость от властей Вымского
уезда и Сысолы и давала Ужге права земского самоуправления. По всей
видимости, эта грамота не была подтверждением какой-то более ранней
земской грамоты Ужгицкой волости, а вводила здесь принципы земской
реформы впервые. Собственно «уставной» разработки внутренних правил
земского самоуправления в ужгицкой грамоте, как и в грамоте Луцкой Пермце,
нет. Ее содержание сводится к установлению нового отношения Ужгицкой
волости к внешнему миру — соседней Сысольской волости, Вымскому уезду и
Москве»

В самом деле, в грамоте говорится, что приказным людям и судейкам
сысольским запрещено судить и посылать приставов в Ужгицкую волость,
выборные судейки которой должны судить своих жителей самостоятельно.
Крестьяне Ужгицкой волости не должны делать на посадах Вымского уезда
дворы приказных людей и судебню, проводить совместно с соседями земские
разметы, давать целовальником в таможню и гонять ямскую гоньбу отдельно от
волостных людей Вымского уезда и сысольцев. К моменту выдачи грамоты в
Ужгицкой волости был свой судейка земский, вероятно, Артем Данилов, кому и
была адресована грамота. Следовательно, грамотой Ужгицкой волости не
учреждаются органы земского управления в Ужге; существующие земские
судейки наделяются полновластием в рамках своей компетенции. Все это
свидетельствует об особом характере Ужгицкой грамоты, устанавливающей
отделение Ужгицкой волости в судебно-административном и фискальном

Каштанов СМ. Ценное свидетельство о земской реформе... С. 53-54.
Каштанов СМ. Ценное свидетельство о земской реформе... С. 51.

отношении от Вымского уезда, и позволяет квалифицировать ее так же, как и
грамоту Луцкой Пермце — то есть как разводную.
14) Торопецкая уставная грамота 1590 г. была введена в научный оборот,
краеведом И.И: Побойниным! 94 . Среди известных земских уставных грамот
Торопецкая уставная грамота 1590/91 г. занимает особое место. Единственная,
попытка' текстологического

содержательного

анализа

этой

грамоты,

сохранившейся в списке XVII в., была предпринята С.А. Шумаковым-в 1909г. 195 Шумаков провел систематическое сопоставление всех статей акта с
аналогичными статьями других уставных грамот и выявил в ее содержании
существенные
грамоты

особенности.

определяющее

заимствовании

На

влияние

российским

интерпретацию
оказала

Шумаковым

концепция

законодательством

XVI

в.

Торопецкой

П.И.

Беляева

норм

псковско-

новгородского права. Исследователь сделал заключение о рецепции норм
новгородско-псковского

процесса Торопецкой грамотой, которая, по его

словам, «...дает наиболее чистые нормы псковского права» 196 . Вывод автора
остался, в сущности, не доказанным, поскольку основанием для своего
заключения Шумаков считал лингвистические изыскания А.А.

Шахматова,

выявившего исконную связь псковского наречия с белорусским и указавшего
на политические связи с Литвой.
Влияние языковых и политических процессов на правовые явления было
самым разнообразным и неоднозначным, следовательно, не умозрительный
подход, но лишь систематическое сопоставление текста Торопецкой грамоты с
другими

уставными

законодательстве

грамотами

XVI

в. позволит

выявить

ее

место

о местном самоуправлении. В сравнении с уставными

грамотами Севера и центра России Торопецкая уставная грамота является
уникальной. В отличие от Шуйской и Устюженской грамот начала XVII в.
Торопецкая грамота

не подтвердительная,

194

а учредительная:

она- именно

Побойнин И.И. Торопецкая старина. М., 1902. С. 353-359.
Шумаков С.А. Новые губные и земские грамоты// ЖМНП. 1909. Октябрь. С. 368-388.
196
Шумаков С.А. Новые... С. 364.

195

учреждает

земское самоуправление в торопецком посаде параллельно

воеводским управлением. Посадские люди по судебным и финансовым делам
становятся подведомственны выборным земским целовальникам.
В Торопецкой грамоте 1590/91 г. находится ст. 11, не имеющая аналогий;
в текстах

других земских

грамот. С.А.

Шумаков 1 нашел «сходные

по-

содержанию и способу изложения места», посвященные выемке поличного и
самосуду, в Белозерской уставной грамоте 1488 г.

Однако, наиболее близка в

терминологическом отношении статья 11 Торопецкой грамоты положениям
уставной грамоты переяславским рыболовам

1506

г. В обеих

грамотах

используется термин «поличное» (а не «татебное»), а для обозначения штрафа с
татя

применяется

термин

«продажа».

грамотах,

которые

разделяет

хронологический промежуток более чем в 80 лет, полную аналогию имеют
положения о самосуде. В грамоте 1506 г. говорится: «А самосуда емлет наш
волостель два рубля; а самосуд то: кто поймает татя с поличным, да отпустит
прочь, а волостелю и его тиуну не явит, а его в том уличат, ино то самосуд, а
опричь того самосуда нет». В торопецкой грамоте 1590/91 г.: «А самосуду
емлют выборные целовальники два рубля московскую; а самосуд то: хто
поймает татя с поличным да отпустит его прочь, а выборным целовалником не
явит, а ево в том уличат, ино то и самосуд, а опричь того самосуду нет» 1 9 8 .
Структура и содержание цитированных статей наместничьей грамоты 1506 г. и
земской грамоты 1590/91 г. абсолютно совпадают; одинаковые процедуры
совершают лишь разные должностные лица: вместо волостеля и тиуна,
представленных в переяславской наместничьей грамоте, в земской фигурируют
выборные целовальники.
Текст земской грамоты несет следы зависимости от ее несохранившегося
протографа — уставной грамоты наместничьего управления, о чем говорят
особенности ее денежного счета в ст. 7: «Взыщет

хто

на ком рубля

московского...». Не только во всех земских, но и в более поздних уставных
197

Шумаков С.А. Новые... С. 379-380.
Наместничьи, губные и земские. № 3. С. 6; № 10. С. 145.

198

грамотах наместничьего управления нормы о судебных пошлинах упоминают
общерусский рубль. Лишь две уставные грамоты наместничьего управления,
относящиеся

северо-западным

позволяющие говорить

русским

землям,

содержат

данные,

о существовании на их территории альтернативной,

денежной системы. В уставной грамоте Моревской волости 1530 г. фигурируют
рубль московский и деньга московская. В уставной Онежской грамоте 1536 г.
говорится: «случится суд... о рубле о новгородском» 199 .
Упоминание московского или новгородского рубля свидетельствует о
том, что архетип статьи составлялся в то время, когда на Руси еще не
сложилась единая денежная система - до реформы Елены Глинской 1535 г.
Торопец, с рубежа XIII—XIV вв. входивший в состав Великого княжества
Литовского, некогда составлял единое целое со Смоленскими землями и
вернулся в состав единого Русского государства лишь в 1500 г. Как и в
Смоленске, в первые годы после возвращения в состав России там, видимо,
имел хождение рижский рубль: жалованная грамота

Василия III упоминает

«хоженое с рубля с ризского...» 2 0 0 . Поэтому для Торопца в 1500—1535 гг.
упоминание московского рубля

в статье

о пошлинах было

достаточно

актуальным.
К этому же, если не к более раннему периоду, ведут нас правовые нормы
статей 9 и 16 Торопецкой грамоты, посвященные вопросам уголовного сыска:
преследованию «ведомых лихих людей». С.А. Шумаков отмечал

особую

редакцию ст. 9, подчеркнув, что в ней, возможно, следует искать «прототип
всех

губных

грамот» 201 .

Статья

предписывает

земским

целовальникам

Наместничьи, губные и земские. № 6. С. 13, 15; № 7. С. 17.
Собрание государственных грамот и договоров. М., 1813. Ч. 1. № 148. С. 411—413.
Шумаков С.А. Новые... С. 390.

Но из самой грамоты 1590/91 г. следует, что в Торопце сыск вели губные
старосты, а значит, умолчание о- губных грамотах могло иметь место, если
архетип статьи составлялся еще до губной реформы. К данному выводу
приводит и анализ завершающих предложений статьи: «А учнут в Торопце татиили разбойники жити, и х кому тати или разбойники из иных городов
приезжати, и где тех людей сведают, и выборным целовалником за теми
людьми, за татми и за разбойниками гонят, да где нибуди догонят татя или
разбойника, и они его тут поймают... А у ково в Торопце лошад изгинет, и
найдут ту лошад где нибуди, а татя с нее не згонят, и они згоннаго с тое лошеди
202

не дают»

Процедура преследования разбойников хорошо известна всем губным
грамотам, выдававшимся с 1539 г. Однако терминология губных
(разбойников

«изъезжают»,

«имают

безпенно»)

несколько

грамот

отлична

от

терминологии торопецкого акта. В нем для описания процедуры преследования
преступников используется глагол «гнать»: разбойников «гонят», «догоняют»,
татя «згоняют» с лошади. Как заметил С.А. Шумаков, терминология грамоты
1590/91 г. живо напоминает процедуру «гонения следа», известную из ст. 77
Русской Правды: «Не будет ли татя, то по следу женуть; аже не будет следа ли
к селу или к товару, а не отсочять от собе следа, ни едуть на след или отбьются,
то тем платити татбу и продажю; а след гнати с чюжими людми а с
послухи...» 203 .
взаимопомощи,

В Русской Правде
в котором

«гонение

участвуют

следа» — это, скорее, акт

«чужие

люди»

«послухи».

Торопецкой грамоте «гонение» разбойников является обязанностью выборных
целовальников, и об участии губного старосты в этой процедуре ничего не
сказано. В реальности при наличии губных учреждений их службы, конечно
же, принимали участие в «гонении», но нечеткость формулировок статьи
достаточно показательна и приводит к предположению о том, что архетип
грамоты складывался в эпоху, предшествующему введению губного сыска.
202

Шумаков С.А. Новые... С. 378-379.
Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1984. Т. 1. С. 69.

203

15) Шуйская грамота

1606

г.

была

введена

научный

оборот

Археографической экспедицией 2 . Также как и Торопецкая выданная посаду,
она является судной и по содержанию резко отличается от собственно уставных
грамот. С.А. Шумаков считал ее тип переходным между земскими судными
грамотами и уставными 205 . Это не совсем так, поскольку Шуйская грамота*
состоит из двух разделов, и если девять ее статей первого раздела почти
дословно повторяют гражданско-процессуальные постановления Судебника
1550 г., то второй раздел ее теста фактически является губным уставом

1.2.2. Законодательные акты

Второй
законодательные

разновидностью
акты.

крестьян в середине XVI

публично-правовых

целью

реконструкции

актов

являются

правового

положения

в. нами привлекались к исследованию акты о

крестьянских переходах второй половины XV

в., которые изучались

сопоставлении с другими актовыми материалами, характеризующими статус и
структуру земельных владений. Анализ актов, регулирующих крестьянские
переходы, целесообразно вести по фондовому и территориальному признакам.
Указные грамоты второй половины XV в. можно разделить на две группы: акты
Троице-Сергиева монастыря, относящиеся к волжско-клязьменскому региону, и
акты Кирилло-Белозерского и Ферапонтова монастырей, относящиеся к
белозерско-вологодскому региону.
Впервые

ограничения крестьянского выхода для

всех категорий

сельского населения документально фиксируются в четырех грамотах из архива
Троице-Сергиева

монастыря:

грамоте

1455-62

гг.

предоставлением

монастырю права не выпускать крестьян-старожильцев из села Присеки
Бежецкого Верха, грамоте 1455-62 гг. о запрещении выхода «людей» из
204

ААЭ. СПб., 1836. Т. 2. № 52.
Шумаков С.А. Новые губные и земские уставные грамоты/УЖМНП. 1909. Октябрь. С. 415.
Наместничьи, губные и земские. № 10. С. 147-153.
86

монастырских сел Угличского уезда, грамоте наместнику в-Ярославль 1463—68
гг. об отказе монастырских крестьян «о Юрьеве дни», окружной грамоте
наместникам 1467-74 гг. о возвращении монастырских крестьян, вышедших из
Шухобальских сел Суздальского уезда
княжеские

грамоты» из

архивов

. Этим же временем датируются

Кирилло-Белозерского

Ферапонтова

монастырей: жалованная грамота Василия II 1448—1462 гг. об отказе из
монастырских

вотчин

крестьян-серебренников,

Андреевича 1448-1470 гг.

грамота

князя

Михаила

о запрещении отказа крестьян не о Юрьеве дне,

грамоты князя Андрея Васильевича

1462—1481 гг. и 1471 г. о неотказе

серебренников в иной срок кроме Юрьева дня, грамота Ивана III 1488-1490 гг.
о расчете

по серебру

монастырских крестьян, грамота князя Михаила

Андреевича 1455-1467 гг. о выводе крестьян-серебренников в Юрьев день 2 0 8 .
В интерпретации формул этих актов решающее значение имеет позиция
исследователя в вопросе о репрезентативности грамот о запрете переходов.
И.И. Смирнов, И.Я. Фроянов, Ю.Г. Алексеев и А.Л. Шапиро полагают, что
подобные акты выдавались в порядке исключения: или в силу влиятельности
Троице-Сергиева монастыря, или по причине чрезвычайных обстоятельств.
Подобный подход представляется небесспорным, а источниковая база для столь
ответственных выводов явно недостаточна, поскольку жалованные льготные
грамоты выдавались не только монастырям, но и светским лицам, чьи архивы
сохранились фрагментарно. Не может считаться верной источниковедческой
посылкой и рассмотрение всех противоречащих концепции документов как
209

исключений из правила . Оба уникальных документа о запрещении выхода
крестьянам, которые И.Я. Фроянов трактует как исключения, происходят из
хорошо сохранившегося фонда Троице-Сергиева монастыря.

' АСЭИ. - Т.1. -№264, 265. С. 192; № 338. С. 245; № 359. С. 263-264.
АСЭИ. М., 1958. Т. 2. № Ю1. С. 61; № 138. С. 181; № 177. С. 112; № 193. С. 124; № 276.
С. 185; №326. С. 307.
209
Фроянов И.Я. О крестьянских переходах в России XIV—XV вв. // Вестник Ленинградского
государственного университета. Серия «История». 1979. № 14. Вып. 3. С. 20-25.
208

Если учесть, что документальные фонды других монастырей сохранились
фрагментарно,

указные

грамоты

не

были

связаны

земельными

пожалованиями, нет ничего странного в том, что подобные документы из
фондов других монастырей не сохранились. Гораздо более целесообразным нам
кажется, все же допустить вероятность утраты аналогичных документов из
фондов других монастырей. В таком- случае цель исследования должна
заключаться

в поиске определенных

закономерностей в

происхождении

подобных документов, что и будет проделано в соответствующих разделах
диссертации.
Одна из указных грамот второй половины XV в. вводится в научный
оборот впервые; она была обнаружена в составе объемного столбца 1647 г.,
содержащего в себе документы по делу о челобитье крестьянина Устьянских
волостей Исая Антонова с товарищами об упразднении возложенной на
волости

ямской

повинности2 .

Будучи

уникальным

источником,

характеризующим политику великих московских князей в северных русских
землях, грамота позволяет описать и административную практику Москвы на
Двине

третьей

четверти

в.

Публикуемый

документ

обозначен

переписчиком как «список з жаловалные грамоты», что, безусловно, не
соответствует ее содержанию. Акт начинается не с оборота «се аз», а с оборота
«от великого князя», и соответствует

типу указных грамот

договорно-

211

распорядительного вида . Грамота выдана от имени великого князя Ивана
Васильевича, что при отсутствии даты документа дает возможность видеть в
этом суверене либо Ивана III, либо Ивана IV периода его великого княжения.
Датирующий

признак документа содержится в inscriptio, где именуются

адресаты - наместник князь Иван Александрович и тиун Кузьма Коробьин.- Оба

и
1

РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 38 (Приложение 1, № 1).
Каштанов СМ. Русская дипломатика. М., 1988. С. 150.
88

администратора упоминаются в так называемых списках двинских земель 1470х гг., что, безусловно, датирует грамоту временем правления Ивана III

Вторая группа законодательных актов — это великокняжеские и царские
указные грамоты XVI в. Уникальный

наказной список Третьяку Котенину,

который в 1535-1542 гг. управлял половиной Галичского наместничества, «на
великого князя», был введен в научный оборот А.В. Антоновым

. Наказной

список сохранился в копии конца XVIII в., которая содержит ряд поновлений,
но в целом документ принадлежит к ранее неизвестному типу источников,
сочетавших в себе черты доходного списка и уставной грамоты наместничьего
управления. В первой части наказного списка перечисляются волости и
слободы, находящиеся под управлением приказного человека, во второй части
перечисляются переведенные на деньги наместничьи кормы, в третьей - другие
доходы кормленщиков, а четвертая посвящена взиманию пятна.
Среди указных грамот из архивных собраний наибольший интерес
представляет грамота с прочетом 1539 г. наместнику и тиуну Великого Устюга
и приказчику Соли Вычегодской. Впервые грамота была упомянута С М .
Каштановым, но фактически выпала

из научного

оборота

по причине

механической ошибки А.А. Зимина, указавшего ее неверный шифр и неверное
отчество наместника кн. Семена Трубецкого - Андреевич 214 . На самом деле,
грамота

была

адресована

Александровичу

наместнику

Трубецкому, тиуну

Великого

Устюга

К.В. Аксакову

кн.

Семену

и приказчику Соли

Вычегодской Ф.И. Челищеву 215 . Источник интересен помимо прочего тем, что
включает

свой

состав

изложение

жалованной

несудимой

грамоты

Архангельскому и Троицкому Гледенскому монастырю, формуляр которой был
уникален.

Как

известно,

первая

статья

212

несудимых

грамот

запрещала

Акты социально-экономической истории Северо-восточной Руси XPV-начала XVI в. М.,
1964. Т. 3. № 14, 15, 16. С. 30-33 (Далее - АСЭИ. Т. 3).
213
АСЗ. Т. 1. № 123. С. 97-98.
214
Каштанов СМ. Ценное свидетельство о земской реформе середины XVI в.//Советские
архивы. 1968. № 5. С. 51; Зимин А.А. Наместническое управление в Русском государстве
второй половины XV-первой трети XVI в.//Исторические записки. М., 1974. Т. 94. С. 289.
215
Архив СПб ИИ РАН. Кол. 174. Оп. 1. № 129. Л. 1-3 (Приложение 2, № 1).
89

наместникам и волостелям «въезжать» и «вступаться» во владения грамотчика
и судить самого грамотчика и его людей и его людей во всем, «опричь
душегубстваи разбоя и татьбы с поличным»
соответствует

первой

статье

несудимых

. Грамота 1539 г. содержательнограмот,

наделяя

грамотчика

иммунитетом по судебным делам кроме душегубства, однако* ее формуляр
уникален. Первая статья

включенной грамоты

начинается* с изложения

результата судебного поединка: «коли убьют у поля монастырского человека».
Только потом идет речь о запрете наместникам и тиунам «вступаться» в
монастырских людей и крестьян, но завершается статья определением штрафа
наместнику и тиуну за душегубство «по два рубля за голову», или выдачей
душегубца наместникам и тиунам. Уникальные элементы формуляра грамоты
1539

г., очевидно, восходят

к статьям уставных

грамот

наместничьего

управления, проанализированных нами выше. С Б . Веселовский в свое время
писал,

что

земских

уставных

грамотах

«многое

заимствовано

из

иммунитетных пожалований»" . Очевидно, что и иммунитетные пожалования,
подтверждаемые в указных грамотах, по крайней мере в своем формуляре
содержали элементы, заимствованные из уставных

наместничьих грамот,

оказывавших определяющее влияние на делопроизводство первой^ половины
XVI в.
Один из известнейших в науке сборник актов 1554-1556 гг. был детально
описан еще Н.П. Лихачевым и хранится в настоящее время в Архиве СПб ИИ
РАН" . Большая часть из 234 грамот была опубликована Я.Н. Бередниковым; в
его публикации оказались представлены все акты, относящиеся к деятельности
219

органов местного управления . Грамоты представляют собой переписку
дьяков

московских

приказов

новгородскими

дьяками

по

вопросам,

касающимся Новгорода и его земель. Наиболее информативными для темы
216

Веселовский СБ. Феодальное землевладение в Северо-восточной Руси. М., 1947. С. 122.
Веселовский СБ. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М., 1926. С. 73.
218
Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI в. М.; СПб., 2007. С. 246-256; Архив СПб ИИ РАН.
Кол. 2. № 2 3 . Л. 1-418.
219
ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. С. 65-157.

217

диссертации являются грамота
Ладожскому

Васильевскому

от

монастырю

августа

1555

г.

о возвращении

денег, ранее изъятых

на корм

наместнику, а также грамоты 5 и 13 сентября 1555 г. о крестьянских переходах
в волостях Пусторжевского уезда 220 . Указные грамоты второй половины XVI в.
публикаторам и исследователям пришлось извлекать из разных архивных
собраний, и сборники данных источников также активно исследовались нами в
101

процессе работы над диссертацией" .
Особый разряд законодательных актов составляют царские указы

боярские приговоры второй половины XVI—XVII вв. По вопросу о порядке
принятия новых законов в российской науке нет единого мнения. И.И. Смирнов
отводил решающую роль в принятии новых законов царю. Именно доклад
царю, мотивирующий необходимость издания нового закона, и составление
нового закона казначеями придавали ему необходимую форму, благодаря чему
он приписывался к Судебнику в качестве дополнительнойхтатьи. Приговор, по
мнению Смирнова, мог осуществляться исключительно царем или совместно с
боярами, привлечение которых к обсуждению закона «зависело целиком от
конкретных обстоятельств»
Точка

зрения

Смирнова

была

отвергнута

Н.Е.

Носовым.

Проанализировав данные о приписывании царских приговоров к Судебнику,
Носов установил, что к Судебнику были приписаны, например, указы о
холопстве от 11 октября 1555 г., от 21 августа 1556 г., от 7 января 1606 г. Это
были преимущественно «те новые законы, которые, во-первых, подлежали
судебному разбирательству, а, следовательно, и судебно-административному
надзору, и во-вторых, были приняты царем совместно с боярской думой или
собором (земским или церковным)». По мнению Носова, «исключения
220

ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. № 54. С. 119; № 59. С. 125.
Исторические акты Ярославского Спасского монастыря. Изд. И.А. Вахрамеев. М., 1896. Т.
1; Труды Псковского археологического общества. 1909-1910. Псков, 1910. Вып. 6. С. 42-43;
Садиков П.А. Из истории опричнины//Исторический архив. М., 1940. Вып. III. С. 198-285;
Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1951. С. 424-487.
222
Смирнов И.И. Очерки политической истории Русского государства 30-50-х гг. XVI в. М.;
Л., 1958. С. 388.
221

составляли лишь совместные законодательные постановления царя и боярской
думы, как например, «уложение о кормлениях и службе» 1555/56 г., которые
носили характер не законов, определяющих те или иные судебно-правовые
нормы, а государственных реформ», которые к Судебнику не приписывались.
Если указ принимался без участия думы и не вводил новые общеправовые
нормы, а давал истолкование, дополнение, или разъяснение к действующим
законам, он просто рассылался по приказам, а если имел региональное значение
— в местные приказные или земские избы

. Вышеизложенное объяснение

позволяет понять особенности законодательного процесса во второй половине
XVI в. и объяснить лакуны, имеющиеся в сохранившихся царских указах.
К второй половине 1550-х гг. относятся

указы о займах (ростовых

кабалах) 1555, 1556, 1557 гг. и указ о порядке выкупа заложенных вотчин 1558
г. 224 Два первых указа сохранились в кратких извлечениях в

грамотах

новгородским дьякам, хотя в тексте они названы «уложением», что заставляет
видеть в них продукт совместного законотворчества царя и боярской думы. В
грамоте наместнику Великого Новгорода от 29 июля 1555 г. упоминаются
урочные

лета,

в течение

которых

жители

Новгородской земли

могли

выплачивать долги без роста. В грамоте новгородским дьякам от 14 января
1556 г. говорится о том, что эти «урочные лета» уже «отошли», то есть
225

прекратили свое действие

Указы от 25 декабря 1557 г. и 11 января 1558 г. посвящены разным темам,
но объединены одним и тем же исполнителем и сословием, которому они были
адресованы. Указы сохранились в составе дополнительных статей к Судебнику
1550 г. и в Сводном Судебнике 1606 г. В некоторых списках в преамбуле указа
1558 г. содержится запись: «Память царя и великого князя боярину князю

Законодательные акты . Тексты. С. 8—9.
Законодательные акты. Тексты. № 8. С. 35; № 13. С. 38; № 26. С. 47; № 29. С. 49.
Законодательные акты . Тексты. № 8. С. 35; № 13. С. 38.
92

Дмитрею Ивановичю Немово с товарыщи. Послан к нему преже сего царев и
великого князя указ в старых долгех, и в новых займех и в ростех»"*" .
В тексте же указа 1557 г. содержится прямое распоряжение Д.И. Немово:
«И боярину князю Дмитрею Ивановичю с товарыщи в своем приказе в долгех
всем людем управа давати по сему государеву указу, и в свой приказ во- все'
городы рассылати грамоты, чтобы по приказу его всем людем тот государев*
приказ и приговор ведом был, и управы в долгех давати всем людем, где хто
227

судим по сему государеву указу»

тл

. Из данной ремарки хорошо видна техника

исполнения законов: указ в виде памяти направлялся в приказ, в данном случае
в приказ Д.И. Немово ~ , а оттуда рассылался «во все городы» «в свой приказ»,
т.е. в города, находившиеся в ведомстве Д.И. Немово. Из указа 1558 г. ясно, что
другие города могли находиться в ведомстве других бояр: «И бояром в
закладных отчинах своего приказу всем людем управа давати по сему
государеву указу, да и по городом, которые у них в суде»

Гипотетически предположить, какой приказ возглавлял Д.И. Немово
можно, лишь экстраполировав наши сведения о компетенции известных
приказов 1580-х гг. на более раннее время. Тот факт, что оба указа в ведомство
Д.И. Немово были посвящены служилым людям - их долгам и вотчинам —
понуждает думать, что в документах 1557—1558 гг. речь идет об учреждении, из
которого в дальнейшем выросли судные приказы. Д.В. Лисейцев предположил,
что двухчастная система суда для служилых людей начала складываться еще во*
время Полоцкого похода 1563 г., хотя проанализированные указы 1557 и 1558
гг. указывают на возможность существования подобных учреждений еще во
второй

половине

1550-х

гг.

Таким

образом,

особенности

приказного

делопроизводства, выявленные на основании анализа сохранившихся указов,
Законодательные акты . Тексты. № 29. С. 49.
Законодательные акты. Тексты. № 26. С. 48.
" А.А. Зимин в связи с этим упоминанием и в полном противоречии со свидетельством
источника называл приказ Д.И. Немово «избой», отмечая, что невозможно сказать, какой
«избой» он ведал. См.: Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 455.
229
Законодательные акты . Тексты. № 29. С. 50.
93

позволяют

предположить

существование

более

развитой

системы

государственного управления, нежели это следует из существующей, научной
литературы.
Два приговора и указ о разбойных и татебных делах были изданы в 15551556 гг. Приговор от 18 января 1555 г. содержит упоминание «уставивших» его
царя, семи бояр, окольничего А.Ф. Адашева и постельничего И.М. Вешнякова.
Приговор наряду с указом о татебных делах от 28 ноября 1555 г. был
обнаружен А.А. Зиминым в составе указной книги Разбойного приказа и
делится во всех изданиях на 13 статей. Как предположил Н.Е. Носов, «приговор
представляет собой ответы на специальные запросы Разбойного приказа»" . В
тексте приговора выделяются три группы статей: ст. 1-6 содержат указания о
методах дознания и наказания «лихих людей», ст. 7-8 — об ответственности
губных старост, ст. 9—13 — об организации губной службы и мест лишения
свободы. Предназначенный стимулировать

активность

выборных

людей,

приговор содержит уникальные данные о структурах местного управления
(сотнях, десятках) и формах участия тяглых людей в губном сыске.
Указ о татебных делах от 28 ноября 1555 г. и приговор о губных делах от
22 августа

1556 г. принимались уже в период широкого развертывания
"УХ 1

мероприятий
учредительных

земской

реформы

Однако

вопрос

соотношении

документов этих преобразований до настоящего времени

является спорным. Н.Е. Носов, с одной стороны, писал, что царский приговор
об отмене кормлений «был принят в начале 1555 г., до 23 мая», а в
комментарии к приговору от 26 августа 1556 г. заявлял, что его издание (в
августе 1556 г.) было «приурочено к принятию как раз в это время царского
«уложения»

об

отмене

системы

кормлений,

упразднению

института

наместников и волостелей, и передаче местного суда, а равно и общего надзора
за «феодальным порядком» на местах в руки самого уездного дворянства и

Законодательные акты. Тексты. № 6. С. 33; Законодательные акты . Комментарии. С. 20.
Законодательные акты. Тексты. №10. С. 36-37; № 16. С. 39-40.

городских и волостных «лучших людей»»
колебался

определении

очередности

. Очевидно, что исследователь
проводимых

правительством

мероприятий и проблема нуждается в дальнейшем исследовании.
Соборные приговоры от 15 января 1580 г. и 20 июля 1584 г. были изданы*,
«повелением» царей Ивана IV и Федора Ивановича, при участии царского1
синклита и от имени Освященного собора и сохранились до нашего времени в
подлиннике

. В приговорах перечислен полный состав иерархов Московской

митрополии, от имени которых и изложены постановления Освященного
собора. Основной объем грамот занимают пространные преамбулы, в то время
как резолютивная часть занимает последний абзац текста. Содержание и
адресация приговорных грамот позволяет дать косвенный ответ на вопрос о
причинах того, почему эти приговоры не выполнялись в полном объеме.
Поскольку грамоты были изданы от имени Освященного собора, они
выражали прежде всего его волю, согласную с «повелением»

царей, а

следовательно, выполнение изложенных в приговорах постановлений зависело
от продуманности и эффективности действий правительства. Между тем,
непременным условием осуществления задуманных мероприятий, и прежде
всего сыска закладчиков, была ликвидация иммунитетных привилегий церкви,
что было осуществлено только вторым соборным постановлением с 1 сентября
1584 г."

Обозначенные проблемы исследования текста приговоров 1580 и 1584

гг. нуждаются в дальнейшем исследовании.
Одним из наиболее известных источников по социальной истории России
конца XVI в. является сохранившееся в четырех списках уложение о полном,
докладном, кабальном и добровольном холопстве от 1 февраля 1597 г. 235 В
существующих изданиях уложение делится на 11 статей; в ст. 6 содержится
упоминание несохранившегося указа от 1 июня 1586 г. об обязательной
регистрации служилых кабал в кабальных книгах. В комментариях к уложению
232
233
234
235

Законодательные акты. Комментарии. С. 32, 39.
Законодательные акты. Тексты. № 40. С. 57-59. № 43. С. 61-62.
Законодательные акты. Тексты. №. 43. С. 62.
Законодательные акты. Тексты. № 47. С. 64-66.

В.М. Панеяха содержится чрезвычайно важное наблюдение о том, что
сохранившийся текст уложения 1597 г. был адресован в Приказ Холопьего суда
и был предназначен для применениям Москве. «Поэтому в ст. 10 при описании
процедуры оформления полной или докладной грамоты на кабального холопа
фигурирует не наместник с боярским судом, оформлявший по ст. бЗСудебника^
1550 г. полные и докладные грамоты, а постельничий и наместник московской
трети, выдававший полные и докладные именно в Москве, и не дьяки в городах
или губные старосты, ведшие кабальные книги по указу 1586 г., а именно М.И.
Внуков и П. Кокошкин из Приказа Холопья суда, руководившие в 1597 г. их
ведением в Москве»

Само по себе наблюдение о том, что до нас дошел только список
уложения, адресованный в московский приказ, весьма ценно и позволяет
объяснить многие особенности источника. Весьма вероятно также, что в
списках уложения, отправленных в Новгород или Псков, вместо судей Приказа
Холопьего суда фигурировали городовые дьяки и губные старосты. Однако,
предположение о том, что в других списках вместо наместника трети
Московской читались «наместники с боярским судом» кажется легковесным в
силу того, что подобных администраторов в России» конца 1590-х гг. уже не
было, как не было и самого боярского суда. Предположение же о том, что такая
норма права могла сохраниться по причине инерции тоже не кажется
убедительным, поскольку мы имеем примеры существенной переработки норм
Судебника 1550 г. в кодексах конца XVI в. Из сделанного наблюдения следуют
важные выводы о распространенности полного и докладного холопства в
России конца XVI в.
Указ 24 ноября 1597 г. стал первым известным историкам законом, в
котором было поставлено под сомнение право выхода крестьян 237 . Введенный в
научный оборот еще В.Н. Татищевым, указ 24 ноября надолго оказался в
центре внимания исследователей. Указ был издан по царскому указу и
236

Законодательные акты. Комментарии. № 47. С. 84.
Законодательные акты. Тексты. № 48. С. 66-67.

боярскому приговору, что позволяет охарактеризовать его как нерядовой
документ, чья важность осознавалась в правительственных кругах. Указ
подобно современным ему документам состоит из обширной преамбулы,
излагавшей содержание проблемы, и соразмерной преамбуле резолютивной,
части.

Объектом

действия

указа

являются

исключительно

беглые

частновладельческие крестьяне, жившие в светских поместьях и вотчинах и
церковных вотчинах. Это обстоятельство следует учитывать для того, чтобы не
придавать указу расширительной трактовки, считая его основополагающим
документом для формирования режима крепостного права.
Два указа о разрешении вывоза крестьян во время голода 1601-1603 гг.
имеют важнейшее значение для понимания процесса закрепощения. Указ не
позднее 28 ноября 1601 г. сохранился в 18 списках, часть которых оказалась
включена в указные книги приказов, в то время как указ от 24 ноября 1602 г.
дошел в единственном списке, адресованном в новгородским пятиконецким
старостам 238 .

Б.Д. Греков считал, что дата издания указов свидетельствует о

том, что «власть не готовилась заранее дать крестьянам желанный для них
Юрьев день, а дала его уже тогда, когда крестьяне и землевладельцы помимо
239

закона стали им пользоваться самовольно»

/~л

. Сходной точки зрения — о
240

вынужденном характере указа 1601 г. - придерживался В.И. Корецкий . На
самом деле, не два, а три из четырех достоверных указов о крестьянском
выходе конца XVI — начала XVII в. были изданы в сроки, близкие дате
отмиравшего Юрьева дня (26 ноября). Указы от 24 ноября 1597 г., не позднее
28 ноября 1601 г. и 24 ноября 1602 г. издавались в неделю «после Юрьева дня
осеннего»,

чтобы

акцентировать

внимание

заинтересованных

лиц

на

привычном для всех сроке крестьянского перехода.
Указ от 1 февраля 1606 г. о возвращении прежним владельцам беглых
крестьян также был принят с боярского приговору. Указ сохранился в десяти
238
239

Законодательные акты. Тексты. № 50. С. 70; № 51. С. 70-71.
Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. М., 1946. С. 889.
Корецкий В.И. Формирование крепостного права в России. М., 1975. С. 154.
97

списках и, в отличие от подобных указов своего времени, не имеет преамбулы и
почти целиком состоит из резолютивной части. Одной из важных проблем
истолкования содержания*указа является проблема длительности сыскных лет,
поскольку в-тексте источника содержится явно выраженное противоречие. С
одной стороны, в- указе говорится о возвращении, прежним владельцам,
крестьян, бежавших «до 110-го году, голодных лет за год»; с другой стороны,
указ заканчивается резолюцией: «А на беглых крестьян по старому приговору
далее пяти лет суда не давати» 2 .
В первом случае срок сыска крестьян, бежавших с 1 сентября 1600 г. до 1
февраля 1606 г. составлял 5,5 лет; во втором случае он ограничивался 5 годами.
Думается, что абсолютизировать цифры в данном случае бесполезно: голод в
России начался на исходе осени 1601 г., что нашло отражение в указе о
регулировании хлебных цен от 3 ноября 1601 г. ~ Фраза «голодных лет за год»
буквально должна быть истолкована «с зимы 1600—1601 гг.», а при таком
понимании текста ни о каких 5,5 годах сыска крестьян не может быть и речи.
Смысл обозначенных в указе сроков однозначен: срок сыска крестьян мог
составлять только 5 лет.
Одним из наиболее сложных для понимания источников начала XVII в.
является уложение 1607 г., введенное в научный оборот В.Н. Татищевым,
который и подготовил его к публикации вместе с Судебником 1550 г. и
дополнительными указами. Подлинная татищевская рукопись в настоящее
время

считается

утраченной,

тексты

подготовленных

Татищевым

законодательных памятников известны только по спискам, сделанным в«
Академии наук в начале 1750-х гг. В настоящее время известны два таких
списка; в основу последних академических публикаций положена рукопись,
содержащая четвертую редакцию подготовленных Татищевым законов
241

Законодательные акты. Тексты. № 55. С. 74.
Законодательные акты . Тексты. № 49. С. 67-68.
243
РГАДА. Ф. 135. Древлехранилище. Отд. 5. Рубр. 1. № 5; Татищев В.Н. История
Российская. М.,-Л., 1968. Т. 7. С. 390-394. В 1986 г. вышло академическое издание Уложения
1607 г. в числе других законодательных актов второй половины XVI — первой половины
242

Методы работы Татищева над законодательными памятниками были
весьма далеки от совершенства, Б.Д. Греков первоначально вообще полагал,
что Татищев пересказывал опубликованные-им тексты указов" . B:Hi Татищев
считал необходимым сопровождать текст указов постраничными авторскими
примечаниями, включавшими в себя размышления о целесообразности той или
иной нормы права, перекрестные ссылки на другие указы, пространные
рассуждения
объемных

указов

логике

мышления

средневековых

Татищев разбивал

законодателей.

на параграфы, которые

Текст

придавали

фрагментам некое смысловое единство. Каждый фрагмент сопровождался
постраничным комментарием Татищева. Представляется, что в татищевских
примечаниях можно найти ответы на многие вопросы, стоявшие перед
исследователями Уложения 1607 г.
Как установлено И.И. Смирновым, текст Уложения 1607 г. скопировали
для Татищева с документа, хранившегося в Чердынском архиве.

Список

уложения вместе с другими двумя документами, полученными от казанского
губернатора князя Голицына, был выделен во введении Татищева в отдельную
группу: «...Приобсчаю полученные в бытность мою в Казани от любомудраго
и хвалы достойнаго бывшего губернатора князя Сергиа Голицына писмо царя
Ивана Василиевича к Гурию архиепископу казанскому да соборное уложение
царя Бориса, из Чердынской архивы — закон царя Василиа Шуйского» 245 .
Комплекс документов Чердынской воеводской избы хранится в Архиве СПб
Института истории РАН (ф.122), а наиболее ценные материалы этого собрания
были опубликованы в известных изданиях Археографической комиссии 246 . В
XVII в. Издатели опубликовали текст указа без комментариев Татищева. В рамках решения
задачи, стоявшей перед публикаторами, авторы коллективного труда поступили корректно.
Нам же для решения нашей задачи необходимо комплексное изучение татищевского текста —
как источника, так и авторских комментариев. Поскольку подлинный текст Уложения и даже
подлинный текст Татищева до нас не дошли, источником сведений об этом законодательном
памятнике почти в равной степени являются и текст самого акта, и комментарии Татищева к
нему. В силу вышесказанного Уложение 1607 г. нами цитируется по публикации 1968 г.
244
Греков Б.Д. Происхождение крепостного права в России. Л., 1930. С. 78-80.
245
Татищев В.Н. История Российская. М.; Л., 1968. Т. 7. С. 385.
246
АИ. СПб., 1841. Т. 2.
99

РГАДА

документация

Чердынской

приказной

избы

представлена-

фрагментарно. Тем< не менее; некоторые документы начала XVII в. дошли' до
нашего времени. В, первую очередь следует отметить фрагмент грамоты от 12'
октября 1597 г. в Пермь Великую В:П. Головину^ строительстве города на рёке^
Туре 247 . Кроме того, до нас дошли приходно-расходные книги денежной казнью
Чердынской земской избы 1614-1617 гг.

Таким образом, ничего невероятного

в факте обнаружения уникального документа начала XVII в. в далекой*Чердыни
нет.
Три акта, скопированные Татищевым и известные только по его
рукописям, не вызывали полного доверия у историков. Сомнения в их
достоверности

резюмировал

С.Ф. Платонов, заявивший, что

«все

три

документа, резко отличаясь от предшествующих статей татищевского издания,
оказываются

или подложными,

предположил,
«действительно

что

текст

состоявшееся

или испорченными». Правда, Платонов

передает

«с

узаконение» 249 .

большими
Находка

погрешностями»
И.1Т. Смирновым

рукописного списка документа позволила ему сделать вывод, что список
Уложения 9 марта 1607 г. «не имеет никакого» отношения к голицынским
документам» 250 . Но как совершенно справедливо отметили комментаторы
академического издания, точность передачи текста уложения нельзя считать
доказанной, «поскольку сохранившаяся рукопись, содержащая уложение 1607
г., также восходит к Татищеву, как и вызывавшее сомнения'стольких историков
издание»

. Итак, историки, анализируя Уложение, по-прежнему допускают

наличие в его тексте более или менее значительных искажений.
Вводная часть Уложения у многих историков вызывала сомнения в
подлинности, и в комментарии Р.Б. Мюллер отметила, что язык этого раздела

247

РГАДА. Ф. 861. Оп.1. № 1.
РГАДА. Ф. 396. Оп. 2, ч. 2.
249
Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI-XVII вв. М.,
1995. С. 226, 390.
250
Смирнов И.И. Восстание Болотникова 1606-1607. М., -Л., 1951. С. 528-529.
" Законодательные акты. Комментарии. С. 105.
248

100

документа был поновлен Татищевым «соответственно языку, бывшему в
употреблении в его время»

. Это обстоятельство отмечал еще А. Востоков,

анализируя рукопись, впоследствии? заново введенную в научный; оборот АШ*
Копаневым 253 . А:. Востоков; заметил; что характерной чертой: татищевскогоправописания было употребление букв*«сч» вместо «щ», подобно тому, как это
имеет место в* термине «освясченный собор» 254 . Суть проблемы, однако;
состоит не в том, чтобы зафиксировать, случаи^ поновления. Как писал
Ключевский,

«позднейшему

утратившему

нить

экзегетических

живых

исследователю,
законодательных

вольностей,

которыми

связанному
преданий,

пользовались

текстами
не

дано

и
тех

законодатели»

Необходимо провести систематическое сопоставление лексики и содержания
документа с современными ему источниками. Если выяснится, что сомнения в
подлинности вызывает только язык, можно принять версию о поновлении. Но
если будет выяснена уникальность содержания документа, версию о его
поновлении Татищевым придется отставить.
Уложение

1607

г.

относится

числу

наиболее

значительных

«приговоров» законодательного порядка, и было принято царем совместно с
думой и освященным собором.-Как следует из введения, закон «приговорили»
и «уложили» «царь, государь и великий князь Василий Ивановичь всеа Руси с
отцом своим патриархом Термогеном, со всем освясченным собором и со своим
царским сигклитом» 256 . Сам Татищев скептически относился к этому фрагменту
списка и в примечании писал: «Выше сие уже показано, что ни Соборы, ни
святые отцы о беглых говорить нужды не имели» 2 5 7 . Татищев имел, весьма
смутное представление о законодательном процессе в России конца XVI-XVII
252

Законодательные акты . Комментарии. С. 108.
Копанев А.И. Об одной рукописи, принадлежавшей В.Н. Татищеву// Труды Библиотеки
Академиинаук. М.; Л., 1955. Т. 2. С. 236-237.
25
Описание русских и словенских рукописей Румянцевского музеума. Сост. А. Востоков.
СПб., 1842. С. 362-363.
255
Ключевский В. О. Сочинения в девяти томах. М., 1990. Т. 8. С. 156-157.
256
Татищев В.Н. История Российская. М.; Л., 1968. Т.7. С. 390;
257
Там же. С. 391-392.
101

вв. В 1572-1649 гг. по меньшей мере, восемь законов были приняты по
приговорам царя с освященным собором, и в их числе были соборные
приговоры 1619 г. о возвращении тяглецов на посады и 1649 г. об отмене
урочных лет и прикреплении крестьян

Термин «освясченныш собор» не

вызывает недоверия, а орфографические особенности его написания вроде бы
подтверждают версию о поновлении текста Татищевым.
Сложнее обстоит дело с термином «царский сигклит». Понятно, что в
данном случае переписчик имел в виду синклит — греческое по происхождению
слово, обозначавшее

высшее

государственное

учреждение

Византийской

империи - Сенат. «Сенат (в Византии — В.А.) подготавливал законодательные
предложения,

выполнял

функции

высшей

судебной

апелляционной

инстанции, обсуждал вопросы внешней и внутренней политики византийского
259

государства»

т-»

<-•

«J

. В русский язык термин «синклит» перешел из произведении

церковной литературы для обозначения, как полагает А.И. Копанев, боярской
думы, но в законодательных памятниках использовался чрезвычайно редко 2 6 0 .
Во второй половине XVI

— первой половине XVII в. лишь в

четырех

законодательных актах боярская дума названа синклитом. Два из них —
соборные приговоры 1580 и 1584 гг. о монастырском землевладении — готовила
не только «светская рука», но и церковники. В данном случае использование
такого церковнославянизма как «синклит» вполне объяснимо. Два других
случая требуют особого объяснения. Термины «сигклит» (в одинаковом
написании) используются в соборном приговоре 1604 г. о сборе служилых
людей и в Соборном уложении 1607 г. о запрещении перехода крестьян,
которые известны исключительно в передаче Татищева.
Так называемый приговор 12 июня 1604 г. С.Ф. Платонов считал
«сомнительным по слогу и неверной дате»

. И.И. Смирнов считал, что текст

приговора сохранился в искаженном и неполном виде, но в целом доверял ему
•чсо

259

261

Законодательные акты. Тексты. С. 96, 229.
История Европы в восьми томах. М., 1985. Т. 2. С. 93-94.
Законодательные акты. Комментарии. С. 61.
Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты ... С. 390.

102

и даже произвел вычисления количества даточных

людей, которое могло

выставить правительство Годунова 262 . Р.Г. Скрынников не использует в своих
работах текст приговора, очевидно, не считая его достоверным источником. В
академическом издании законодательных актов второй половины XVI — первой
половины XVII в. и в монографии А.П. Павлова соборный приговор 1604 г.
расценивается как достоверный источник

. Не претендуя на окончательное

решение вопроса, попробуем выяснить правомерность употребления термина
«синклит» в приговоре 1604 г. и уложении 1607 г. Во всех законодательных
актах, изданных от имени царя и Боярской думы, упоминаются «бояре» или
«все бояре». Эти же термины употребляются и в соборных приговорах 1580 и
1584 гг. одновременно с термином «синклит». «...Царь наш с своим сыном
царевичем князем Иваном, и с своими боляры, и со всем своим синклитом
сотвори...»; «...царь и великий князь Федор Иванович, всеа Русии самодержец
... советоваху с отцом своим и богомольцом с преосвященным Деонисьем
митрополитом, и со всем освященным собором, и со всеми бояры, и со всем
синклитом...» 2 4 .
В

соборных

приговорах

монастырском

землевладении

термин

«синклит» используется и отдельно от выражения «свои бояре» или «все
бояре». Но все же, вопреки мнению А.И. Копанева, необходимо признать:
законодатели в приговорах 1580 и 1584 гг. использовали термин «синклит» не
как синоним Боярской думы, а как обозначение всех участников собора.
Соборные приговоры 1580 и 1584 гг. дошли до нас в виде подлинных грамот, и
их лексика, безусловно, адекватна языку приказных и церковных кругов, из-под
пера которых вышли документы. В текстах Соборного приговора 1604 г. и
Соборного уложения 1607 г., сохранившихся в списках XVIII в., термин
«сигклит» используется явно как синоним Боярской думы. В данном случае мы
сталкиваемся отнюдь не с «поновлением» документа в соответствии с языком
262

Смирнов И.И. Восстание Болотникова 1606-1607. М; Л., 1951. С.118.
Законодательные акты . Тексты. С. 72; Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба
при Борисе Годунове (1584-1605 гг.) СПб., 1992. С.229.
2 4
Законодательные акты. Тексты. С.58, 61.
103

XVIII в., а с попыткой переосмысления понятий конца XVI - начала XVII в. и с
преднамеренной архаизацией документа. Пока невозможно сказать, кто —
Татищев, или неизвестный переписчик ввел в текст термины конца XVb в.,
использованные в специфических источниках. Тот факт, что приговоры 1580 и
1584 г. в новое время впервые были опубликованы в 1813 г., а до этого
находились в Царском архиве и Архиве Посольского приказа, наводит на
мысль, что автором или редактором Введения был все же Татищев.
Необходимость издания указа о крестьянах во введении мотивирована не
только «ябедами» и насилиями над «немощными», но и

«кромолами».

Исследователи не ставили под сомнение правомерность употребления этого
термина в уложении 1607 г. В,И. Корецкий, производивший сопоставление
текста введения с комментариями Татищева к статьям изданного им Судебника
1550 г., не обратил внимания именно на слово «кромолы», хотя употребление
других

выражений

он

анализировал

. Между

тем,

значение

термина

«кромола» настолько определенно, что это выражение совершенно выпадает из
контекста. В «Словаре русского языка XI-XVII вв.» приведен далеко не полный
перечень значений этого

слова.

Опираясь на памятники письменности

церковного происхождения (агиографические источники, летописи), авторы
определили такие значения термина «кромола», как

мятеж, бунт, волнение,
266

смута, вражда, распря, междоусобица, злой умысел, казни, коварство .

данном перечне отсутствует одно важнейшее значение термина «кромола» —
государственное

преступление, в состав которого входила измена или

противодействие верховной власти. Именно в таком значении в Судебниках
1497 г. (ст. 9) и 1550 г. (ст. 61) употребляется производное от термина - слово
«коромольник».
Термин «кромола» во второй половине XVI — первой половине XVII в.
почти вышел из употребления в деловой письменности. С 1562 г. фиксируется
Корецкий В. И. Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России.
М., 1975. С. 36.
266
Словарь русского языка XI-XVII вв. М., 1981. Вып. 8. С. 11-12.

104

и входит в употребление
законодательных

актов

термин «измена».

термин

«кромола»

В ! академическом издании

зафиксирован лишь

двух

документах, и оба известны только в передаче Татищева. Первый из этих
актов - приговор 12 марта 1582 г. о лжесвидетельстве. В приговоре 1582 г.
выражение «кромола» употребляется в двух значениях, которые также не
нашли отражения в «Словаре русского языка XI-XVII вв.»: в значении доноса и
ложного обвинения и в значении государственного преступления

. Нам не

известно о других случаях употребления термина «кромола» в значении
«донос» в памятниках права. В то же время, выражение «кромола» именно в
этом значении встречается в источниках церковного происхождения: в одном
документе 1684 г. некий монах характеризуется как «всяким крамолам великий
составщик»" .
Таким образом, мы констатируем уникальность употребления термина
«кромола» в памятниках деловой письменности второй половины XVI—XVII вв.
В целом введение, согласно замыслу составителей Уложения, представляет
собой историческую справку, составленную якобы в Поместной избе для
доклада перед царем и боярами. Во второй половине XVII в. наиболее
подробная справка была составлена при подготовке наказа сыщикам беглых
крестьян и холопов 2 марта 1683 г. В докладе была изложена краткая история
сыска беглых в 50-х—70-х годов XVII в.: упомянуты указы 1665 и 1682 г. и
изложено их содержание. Таким образом, историческая справка наказа
сыщикам 1683 г. предельно конкретна по своему содержанию.
В отличие от нее, историческая справка Уложения 1607 г. напоминает
фрагмент летописи. Наряду с предельно общими характеристиками царских
указов во Введении представлены оценки крестьянской политики правительств
рубежа

XVI—XVII

вв.

Представляется,

что

такой

уровень

обобщения

исторического опыта был немыслим в начале XVII в., а самое главное,
неуместен в тексте законодательного акта. Таким образом, уникальность
267
268

Законодательные акты. Тексты. С. 60.
Словарь русского языка XI-XVII вв. М., 1981. Вып. 8. С. 11-12.

105

лексики и терминологии вводной части Уложения., а также особенности eroi
структуры приводят к выводу об искусственно сложившемся< составе лексики*
введения. Вводная часть уложения

1607

г представляет

компиляцию, из законодательных, ш нарративных памятников

собош умелую*
XVILXVH вв.,

выполненную^ Татищевым- или его; корреспондентами, собиравшими; древние
рукописи;
В

диссертации' использованы четыре

известнейших

свода

законов:

Русского государства: конца XV-XVH вв. - Судебники 1497 и 1550 гг.,
Столглав 1551 г. и Уложение 1649 г. Судебник 1497 г. содержит важнейшие
данные об организации наместничьего суда и управления в конце XV-первош
половине XVI в., а также о правовом положении- крестьянства. По вопросу о
времени и этапах составления Судебника в исторической науке нет единства
мнений:

Ю.Г.

Алексеев

отстаивает

«единовременном .составлении

традиционную

ш редактировании»

точку

зрения

дошедшего

до

о
нас

памятника, в то, время как Г.В: Семенченко считал, что Судебник возник в
результате соединения «трех законодательных пластов» во второй половине
1480-Х-1497 гг. 269
Основным аргументом для Семенченко, помимо анализа текста самого
памятника, стали аналогии с процессом составления других сводов законов
средневековой Руси• — Русской Правды,,Псковской судной грамоты и «Записи о
душегубстве». Однако7последний памятник не обнаруживает следов поэтапного»
составления; текстологическое исследование «Записи...» дало возможность
сделать вывод о единовременном составлении ее.текста в 1472—1473-гг.
Исследование Ю.Г. Алексеева не оставляет почвы для сомнений и в вопросе: о
единовременном создании Судебника 1497 г., что является дополнительным.

Алексеев ЮГ. Судебник Ивана III: традиция и реформа. СПб., 2001. С. 178; Семенченко
Г.В. Судебник 1497 г. и некоторые вопросы правительственной политики в конце XV
в.//Архив русской истории. М., 2002. Вып. 7. С. 272.
270
Аракчеев В.А. «Запись о душегубстве»: Административно-судебная практика великих
московских князей в XV в.//Известия Уральского государственного университета. 2008. №
59. С. 25-37.
106

аргументом

пользу

точки

зрения

традиционном

характере

административно-правовой практики Русского государства до конца XV в.
Судебник 1550 г. сохранился в. более чем 40 списках. Принимая во
внимание то, что в академическом издании в основу публикации* был положен
«дефектный текст, изобилующий' церковными» славянизмами», ссылки на
Судебник 1550 г. в диссертации осуществляются по изданию его текста в
«Памятниках

русского

права»" . Процесс

создания

Судебника

1550

г.

длительное время был предметом дискуссии, в ходе которой, однако, не
подвергалась сомнению конечная дата работы над ним — июнь 1550

г.

Начальная дата работы над Судебником определяется летописным известием о
Соборе 27-28 февраля 1549 г., когда царь распорядился давать суд детям
боярским и христианам по искам к кормленщикам.
Однако в тексте Стоглава «устроение» старост, целовальников, сотских и
пятидесятских связывается с событиями «преидущего лета», то есть 1 сентября
1549 — 31 августа 1550 г. Это противоречие в показаниях источников породило
дискуссию, в ходе которой высказывались три основных точки зрения на ход
законодательного

процесса. А.А.

Зимин и С О . Шмидт полагают,

что

обсуждение Судебника могло происходить на земском соборе в феврале или
ОТ)

июне-июле 1550 г.

Н.Е. Носов, Л.В. Черепнин, Г.В. Семенченко, напротив,

считали, что обсуждение Судебника могло состояться только на соборе 27—28
февраля 1549 г.273 Исследователи оперировали не только прямыми указаниями
современных событиям источников, но и показаниями поздних летописцев 274 . В

111

Зимин А.А. Рецензия на кн: Судебники XV-XVI вв.//ВИ. 1953. № 5. С. 113-117; ПРП. М.,
1956. Вып. 4. С. 232.
272
Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960 С. 337; Шмидт СО. У истоков
российского абсолютизма. М. 1996. С. 192.
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 19—44; Черепнин
JI.В. Земские соборы... С. 68-77; Семенченко Г.В. Посад и волость в правительственной
политике... С. 180.
274
Копанев А.И. Об одной рукописи, принадлежавшей В.Н. Татищеву/УТруды Библиотеки
Академии наук. М.; Л., 1955. Т. 2. С. 236—237; Шмидт СО. У истоков российского
абсолютизма. М. 1996. С. 192.
107

настоящее время в связи с находкой новых источников этот вопрос можно
решить более определенно.
А.В. Антонов- ввел в научный оборот уникальную Рыльскую уставную
наместничью грамоту 27 июня 1549 г., в тексте которой содержится- статья о
судебных пошлинах в пользу наместников. Г.В. Семенченко впервые провел
сравнительное исследование соответствия размеров судебных пошлин-в ст. 62
Судебника и трех уставных грамотах, которые он датировал 1549—1550 гг. 275
Однако можно провести и аналогичное исследование и по проблеме начала
работы над Судебником, опираясь уже на текст уставной грамоты. В ст. 62
Судебника и Рыльской грамоты наместничьего управления зафиксированы
тождественные размеры судебных пошлин, которые взыскивались и с истца и с
"77(л

ответчика в одинаковом размере «с рубля по гривне»" . С нашей точки зрения,
это свидетельствует о детальном обсуждении Судебника до 27 июня 1549 г., а
это могло произойти только на соборе 27—28 февраля 1549 г.
Уложение 1649 г. является одним из наиболее изученных памятников
русского права, комментированное издание которого считается эталонным.
Можно считать выясненным, что в состав его гл. 11 «Суд о крестьянех» вошли
без существенных изменений указы о сыске крестьян, в том числе указ 1641 г.,
777

также

наказ

предшествующее

переписчикам

1646

законодательство,

г.
кодекс

Аккумулировавший
1649

г.

может

себе

успешно

использоваться для ретроспективного исследования закрепощения в начале
XVII в.
1.2.3. Частноправовые акты
Наиболее емкое определение частного акта дал В.И. Веретенников:
«Древнерусский частноправовой акт (до XVIII века) есть словесно выраженное
и письменно запечатленное обычно сложное действие, определяющее собой
275

276
277

Семенченко Г.В. Посад и волость в правительственной политике... С. 180.
АСЗ. М., 2008. Т. 4. № 504. С. 397-399; ПРП. Вып. 4. М., 1956. С. 249.
Соборное уложение 1649 г. Текст. Комментарии. Л., 1987.

108

существо* совершенной сделки»

. В соответствии с принятым в российской

дипломатике делением, в. диссертации изучены два основных вида, частных
актов: акты на холопов и порядные грамоты. Из всех разновидностей актов-нахолопов^ в. диссертации изучены служилые кабалы» и докладные грамоты. •
Социолого-статистический метод

исследования служилых

кабал

получил

разработку в трудах В.М. Панеяха. Служба по кабале в XVI в. постепенно
эволюционировала от долговой зависимости^ к холопской, и уже в 157071 г. в
источниках впервые встречается термин «кабальный холоп» 27 .
Несмотря на широкое распространение кабального холопства в XVI в.,
акты на кабальных людей дошли до нас только от территории Рязанской и
Новгородской

земель.

Но

если

рязанские

акты

немногочисленны

представляют собой ранний тип документа, то новгородские акты до издания
уложения 1597 г. дошли до нас лишь в составе записных кабальных книг. 31
кабальная книга содержит

акты по Новгороду

и его пятинам; кабалы

регистрировались в одной книге в течение полугодия, после чего в приказной
избе или у губного старосты заводилась новая записная кабальная книга 2 8 0 .
Поскольку

при

оформлении

кабалы

взимались

пошлины,

они

отправлялись в Москву вместе с копией кабальной книги. Дошедшие в составе
кабальных книг акты составлены по строгому формуляру, суммы кабального
долга отличаются несущественно, как правило, колеблясь в размере 2—3 руб.
Все это убеждает в высокой степени бюрократизации актов похолоплениявольных людей в конце XVI в., после известного указа 1586 г., обязывавшего
регистрировать кабалы в записных книгах «во всех городех с ведома приказных
281

людей»

Веретенников В. И. К вопросу о методах изучения древнерусских частноправовых
актов//Историческое обозрение. СПб., 1916. Т. 21. С. 9-19.
279
Панеях В.М. 1) Кабальное холопство на Руси XVI в. Л., 1967; 2) Холопство в XVI-начале
XVII в. Л., 1975. С. 17-23.
280
Новгородские записные кабальные книги 100-104 и 111 годов. Под ред. А.И. Яковлева.
М.; Л., 1938.
Законодательные акты. Тексты. Л., 1986. № 47. С, 65.
109

Вторая исследованная в диссертации разновидность актов на холопов <—
докладные грамоты. Будучи очень редким источником, докладные грамоты
конца XVI в. сохранились количестве 6 актов, датированных 1587—1600 гг. "
Все* известные нам докладные грамоты этого времени были оформлены с
доклада наместнику московской трети и постельничему И.О. Безобразову. Этот
факт сам по себе говорит об умирании архаичного вида зависимости, которая
после 1609 г. перестает интересовать и законодательство.
Второй разряд частноправовых актов - это порядные грамоты. В
настоящее время на порядную запись установился взгляд как на крепостной
акт, функция которого сводилась к первоначальному оформлению крепостной
зависимости на еще не закрепощенные или временно освободившиеся от
крепостной зависимости элементы

общества

. Однако такую

функцию

порядная запись приобрела по мере развития крепостничества, во второй
половине XVII в., и содержание порядных этой функцией не исчерпывалось. На
первом этапе развития сеньориальных отношений в России порядная запись по
преимуществу представляла собой договор, который, определяя отношения
между землевладельцем и новопорядчиком, не может быть точно определен в
терминах новоевропейского права. Как писал Б.Д. Греков, «это договор
средневекового

феодального

права

вступлении

вольного

человека

284

сеньориальную зависимость»

Поскольку Б.Д. Греков считал главной причиной разорения крестьян
бурный рост внутреннего рынка, новопорядчиков он считал обедневшими
людьми. Е.И. Колычева в конце 1980-х гг. констатировала, что «в советской
историографии ни разу не предпринимался всесторонний анализ
комплекса

известных

порядных,

не

были

вскрыты

их

всего

региональные

особенности, влияние на их формуляр указа о заповедных летах». Приведя
несколько производных понятий от термина «ряд» - «рядная грамота»,
282

АСЗ. М., 2008. Т. 4. С. 24-29.
МаньковА.Г. Развитие крепостного права в России во второй половине XVII в. М.; Л.,
1962. С. 222.
284
Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. Кн. 2. М., 1954. С. 185.
283

110

«порядная»

значении

хозяйственной утвари

торговой

— Колычева

пошлины,

«порядня»

показала, что

значении

порядная запись

«во-

крестьяне» первоначально означала гражданско-правовую сделку, договор?85.
Пионерами

деле

оформления

поряда

были

монастыри.

Среди

порядчиков были*не только «новые» для землевладельца крестьяне. Более того,древнейшая

из

известных

нам

порядных

новгородского

Вяжицкого

Никольского монастыря 1556 г. зафиксировала договор как раз со старинным
крестьянином, который порядился «на старую свою деревню на обжу земли с
четвертью» 286 . Величина земельного надела, характерная для зажиточного
крестьянина (1,25

обжи), не оставляет

сомнений в том, что

он был

старожильцем, и поэтому в договоре не предусмотрена льгота и подмога для
порядчика, а также обязательство ставить двор.
Объектом диссертационного исследования являются в первую очередь
порядные с новоприходцами, составленные в Вяжицком монастыре в 15701590-х годах. Е.И. Колычевой были известны
монастыря 1555/56-1601 гг.

11 порядных Вяжицкого

В диссертации вводятся в научный оборот

документы псковского Пятницкого с Бродов монастыря, среди которых имеется
одна из наиболее ранних русских порядных — порядная крестьянина Юрия
Игнатьева с детьми на монастырскую деревню 1551/1552 г.

Таким образом,

привлеченные к исследованию частноправовые акты представляют собой
комплексы или части комплексов документов как корпоративного, так и
государственного происхождения, дающих в руки исследователей уникальный
материал.

1.2.4. Делопроизводственные

документы

1.2.4.1. «Боярская книга» 1556/57 г.
285

Колычева Е.И. Крестьянские поряды в монастырские вотчины второй половины XVI
в.//Крестьяне и сельское хозяйство России в XIV-XVIII вв.: Сб.науч.тр. М., 1989. С. 160-182.
286
Акты юридические. СПб., 1838. № 177. С. 195.
287
Акты юридические. СПб., 1838. № 177-191. С. 195-205.
288 0 р р г Б ф 1 ? 8 К а р т 1 0 9 ? 4 № 4 (Приложение 4, № 2).
111

«Боярская книга» — это условное наименование одного из сложнейших
источников середины XVI в., данное ему архивистами XVIII в. Как можно»
считать доказанным, Боярская книга в действительности не принадлежит к
числу позднейших боярских списков и книг. Н.В. Мятлев- и А.В. Антонов
считают ее книгой раздачи- денежного жалованья служилым людям государеваполка, по форме наиболее близкой к десятням разборного типа" 89 . Близким к их
мнению была точка зрения С Б . Веселовского, считавшего «Боярскую книгу»
«книгой

общего

смотра

служилых

людей,

правительством в 1556 г. в Серпухове»2

произведенного

московским

. Иное мнение высказал Н.Е. Носов,

который считал этот источник книгой раздачи денежного жалованья детям
боярским, чья очередь на получение кормлений подошла в 1555/56 г. Как
показал

исследователь,

структура

Боярской

книги

соответствует

ее

предназначению - процедуре раздачи денежного жалованья, и поэтому ее текст
разбит на статьи в соответствии с денежными окладами \
А.В. Антонов в обоснование своей точки зрения указал на ряд. «слабых
мест» в построениях Носова. По его мнению, тот факт, что в «Боярской книге»
встречаются упоминания о том, сколько «людей» тот или иной служилый
человек должен был выставить «в полк» говорит о том, что записанные в книгу
люди были членами этого формирования. Проблема интерпретации выражения
«в полк» состоит в том, что любое крупное подразделение русской армии, а не
только «государев полк» именовалось таким образом. Второй контраргумент
Антонова состоит в том, что «зафиксированная источником динамика процесса
распределения кормлений и отметки о выходе территорий из кормленного
оборота противоречат мнению Носова» о том, что в книгу были внесены лишь

Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство XVI столетия. Орел, 1912. С. 59-66;
Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г.//Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10.
290
Веселовский СБ. Феодальное землевладение в Северо-восточной Руси. М., 1947. С. 275:
291
Носов Н.Е. 1) Боярская книга 1556 г. (Из истории происхождения четвертчиков)//Вопросы
экономики и классовых отношений в Русском государстве XII-XVI вв. М.; Л., 1960. С. 191227; 2) Становление сословно-представительных учреждений в России. Л. 1969. С. 419-420.
112

те служилые люди, чья очередь на получение кормлений подошла в 1555/56
Г.

292

Приведенные суждения свидетельствуют о существенных разногласиях в
осмыслении текста источника, которые, как нам представляется, все же были
если не устранены, то, по крайней мере, объяснены в исследовании Носова.
Носов обратил внимание на ряд ремарок в тексте книги, не оставляющих
сомнения в ее уникальности. В книге говорится, что кормление было дано Ч.Л.
Перепелицыну

«по списку к кормленому верстанью», а над вычеркнутым

именем Ивана Кикина была сделана специальная помета «у Путила», что явным
образом отсылает к сфере служебной ответственности кормленного дьяка
Путила Нечаева. Носов совершенно справедливо указал, что вопреки мнению
Мятлева Боярская книга никак не может быть сопоставлена с десятнями, ибо в
отличие от десятен объединяет в одной раздаточной ведомости служилых
людей более 30 уездов 293 .
Его конечный вывод пока представляется наиболее аргументированным:
«Боярская книга 1556 г. не может быть причислена ни к тому, ни к другому
типу источников и в ней как бы в потенции мы находим элементы как будущих
боярских, так и кормленных книг, а сам она представляет собой в известной
мере механическое объединение верстальных десятен и списков на кормленное
верстание; перед нами еще не установившийся тип документа, а первый
образец освоения московским приказным аппаратом новой и несколько
необычной для него сферы деятельности» 294 . Понимание Боярской книги как
результата деятельности кормленных дьяков в период отсутствия четвертных
приказов снимает многие вопросы исследователей, стремившихся отнести этот
источник к одному из известных типов документов.

1.2.4.2. Писцовые книги.
292
293
294

Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г. С. 81.
НосовН.Е. Становление... С. 412, 413, 416.
Носов НЕ. Становление... С. 412, 416,418.
113

В конце XIX в. G.B. Рождественским были введены в науку данные о
наместничьих кормах, извлеченные из псковской писцовой книги 1585 г. Коль
скоро в источнике была, упомянута «уставная грамота царя и великого князя»
лета!7018»*(1510 г.),~

мы сделали попытку найти наиболее ранние писцовые

книги-Псковской земли. Вопрос о древнейших писцовых описаниях Псковскойземли затруднен тем очевидным обстоятельством; что наиболее ранние
сохранившиеся кадастры представлены писцовой книгой и платежницей,
датированными

1585-1588

гг.

Все

описания

Псковской

земли,

осуществлявшиеся до 1585 г., известны исключительно по упоминаниям.
Н.Н. Масленникова составила сводку

несохранившихся

кадастров

Псковской земли XVI в., которую мы приводим целиком: «В 1510-1519'гг.
были составлены книги М.Г. Мисюря Мунехина, в 1551 г. — книги «приходные»
Офонасия Совцова и Шершня Билибина, в конце 50-х гг. — книги Тимофея
Хлуденева и Дмитрия Горина, а также Федора Нагого и в 1580 г. —
приправочные книги псковских дьяков Сулмена Булгакова и Ивана Ондреева
Аргамакова. Писцы 80-х гг. упоминают также книги 50-х гг. Ивана Мануйлова,
кн. Ивана Засекина и Захария Плещеева»

. Таким образом, согласно мнению

Н.Н. Масленниковой, первое описание Пскова было осуществлено городовым
дьяком Мисюрем Мунехиным в 1510—1519 гг. Между тем, никаких фактов,
свидетельствующих

об

описательных

работах

известного

псковского

администратора, нет. В Псковской 1 летописи упоминаются найденные после
кончины дьяка «книги вкратце написаны, комоу что дал на Москве бояром или
297

дьяком, или детем боярским» , однако очевидно, что эти книги являлись.

Рождественский СВ. Следы уставных грамот в писцовых книгах псковских
пригородов//Записки русского археологического общества. СПб., 1897. Т. IX. Вып. 1—2. С.
309-312.
296
Аграрная история Северо-Запада России XVI века: Север. Псков. Общие итоги развития
Северо-Запада. Л., 1978. С. 87.
297
Псковские летописи. М.; Л., 1941. Вып. 1. С. 105.
114

копиями с заемных ростовых кабал, и никакого отношения к писцовым книгам
не имеют.
В фонде Приказных дел новой разборки (Ф. 159) РГАДА хранится-,
объемный столбец, сформировавшийся в результате пограничных межеваний*
1642 и 1651 гг.

Для доказательства необоснованности территориальных

претензий шведов в Пскове была подготовлена основательная документальная
база. В псковской съезжей избе был найден и приобщен к делу межевой список
1566 г., составленный писцами Юрьева Ливонского кн. В.В. Мосальским и
У.М. Шатого. Архимандрит Псково-Печерского монастыря Рафаил прислал
список

с писцовых книг И.К. Сабурова и И. Зезевитова 1510 г. Поэтому

становится очевидным, что древнейшее описание Псковской земли было
осуществлено в 7018 г. — в период с января (времени инкорпорации Пскова в
состав Московского государства) по август 1510 г. В литературе существуют
два упоминания письма Ивана Константиновича Сабурова. С Б . Веселовскому,
первому приведшему сведения о нем без ссылки на источник, наверняка был
известен изученный нами столбец 299 . А.А. Зимин, в свою очередь, сослался на
труд С Б . Веселовского.
Писец Иван Константинович Сабуров хорошо известен по источникам
первой трети XVI в. И.К. Сабуров - дядя великой княгини Соломониды
Юрьевны, выданной замуж за Василия III в 1505 г. Видимо, с этим браком
следует связывать известные нам служебные назначения И.К. Сабурова

—

описание Пскова в 1510 г. и пребывание на должности дворецкого в Великом
Новгороде в 1517-1525 гг. А.А. Зимин писал о том, что И.К. Сабуров не только
300

был новгородским дворецким, но и владел поместьем в новгородских землях ;
последнее утверждение основано на явном недоразумении. И.К. Сабуров как
новгородский дворецкий 28 октября 1523 г. отдал распоряжение об описании
298

РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. № 484. Л. 1-206 (Приложение 1, № 2, 3).
Веселовский СБ. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969.
С. 191.
30
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV —
первой трети XVI в. М., 1988. С. 193.

299

115

дворцовых волостей в Шелонской пятине — Буряжского и Коростынского
погостов, но его собственные владения в пределах новгородских земель не
•7Л1

упоминаются

. И.К. Сабуров сохранил свое положение в 1520-х гг. и во время

великокняжеской опалы, постигшей их род из-за бездетности и готовившегося
развода Василия-Ш с Соломонидой302.
Второй член писцовой комиссии 1510 г., Иван Тимофеевич Зезевитов, не
известен по источникам, хотя сама фамилия новгородских помещиков
Зезевитовых упоминается в новгородских документах первой половины XVI в.
В 1511/12 г. Андрей Зезевитов проводил межевание в Михайловском погосте
Деревской пятины, где он, возможно, уже обладал поместьем303. Во всяком
случае, в платежной книге Деревской пятины 1542/43 г. упомянуты поместья
Михаля и Яковца Ондреевых детей Зезевитова, находившиеся в Боуховском
погосте304. В дозорных книгах Бежецкой пятины упомянуты «Никитины книги
Зезевитова лета 7026-го»

, из чего можно сделать заключение, что почти

синхронно с описанием Псковской земли, где работал И.Т. Зезевитов, два
других Зезевитова, Андрей и Никита, проводили межевые и описательные
работы в Деревской и Бежецкой пятинах в 1511/12 и 1517/18 гг.
В

наказе

подтверждающая

межевщикам

1642

г.

содержится

ценная

деталь,

катастрофическое положение с сохранностью писцовой

документации в государственных учреждениях XVII в. и выдающуюся роль
монастырей в ее хранении. Дело в том, что список с «прежних писцовых книг
письма Ивана Констянтинова сына Сабурова до Ивана Зезевитова 7018 году...
306

прислал печерский архимарит Рафаил о» . Поскольку от 1626 г. сохранилось
известие о гибели книг 1585 г. по 7 уездам псковских пригородов, не было

301

Новгородские писцовые книги. СПб., 1905. Т. 5. Стб. 388.
Зимин А.А. Россия на пороге нового времени. М., 1972. С. 219,274.
303
Баранов К.В. Новгородская «ободная» грамота 1511/12 г. // Русский дипломатарий. М.,
1999. Вып. 5. С. 10-12.
304
Писцовые книги Новгородской земли. М., 2004. Т. 4. С. 429.
305
Писцовые книги Новгородской земли. М., 2001. Т. 3. С. 70.
306
РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. № 484. Л. 84.
302

116

ничего удивительного в отсутствии в Поместном приказе и Псковской съезжей
избе к 1640-м годам также и книг начала Х\Тв. 3 0 7
Для целей нашего • исследования особенно важным является комплекс
писцовых описаний>Новгородской земли XVI в.,.поскольку в них содержатся
уникальные сведения административно-фискального характера, как например в
писцовой книге дворцовых

земель Шелонской пятины

1523/24" г. F.H.

Волосатого"508. Еще один уникальный источник — это платежная книга и
доходный

список

Ладожского

наместничества,

опубликованные Д.Я. Самоквасовым

впервые

извлечениях

. В настоящее время платежная книга в

полном объеме опубликована К.В. Барановым

Из писцовых книг 1580-х гг. наибольшую ценность для исследуемой
проблемы представляют

писцовые книги Псковской земли,

содержащие

описания уездов псковских пригородов. В описании итогов по Гдовскому,
Изборскому, Островскому, Выборскому и Дубковскому уездам содержатся
важные данные о доходах наместников по уставным грамотам, дата которых в
•7 1 1

одном случае точно указана - 7018 (1510) г.
1.2.4.3. Писцовые наказы.

Писцовые

наказы

впервые

Веселовским еще в начале XX

были

собраны

опубликованы

СБ.

в. *" Изученные самим Веселовским» как

источник по истории прямого обложения, наказы до последнего времени не
были исследованы как источник по истории закрепощения. В последней своей
работе Е.И. Колычева отмечала:

«Только

307

предубежденностью

историков

Аграрная история Северо-Запада России XVI века... С. 87.
Новгородские писцовые книги. СПб., 1905. Т. 5.
309
Самоквасов Д.В. Архивный материал. М., 1905. Т.1. Отд. 1. С. 177-192.
310
Писцовые книги Новгородской земли. СПб., 1999. Т. 2. С. 21-51.
311
РГАДА. Ф. 1209. Он. 1. Кн. 827. Л. 338-338 об., 744 об.-746 об., 946-947, 1294-1294 об.,
1391 об.
Акты писцового дела. Материалы по истории кадастра и прямого обложения в
Московском государстве. М., 1913. Т. 1; М.. 1917. Т. 2.
308

117

против скучного писцового1 делопроизводства можно объяснить тот факт, что
эти документы не привлекали внимания исследователей, хотя их ценность
выше

разрозненных

материалов

правоприменительных
законодательства»313.

актов,
Мы

сыска.

Наказы

составлявшихся

проанализируем

относятся? к
с

только

учетом
самые

группе
текущего

ранние

из

сохранившихся наказов (1617—1627 гг.), которые можно разделить на две
группы — наказы дозорщикам и наказы писцам.
Дозоры, как известно, осуществлялись на территориях, подвергшихся
опустошению, и фиксировали убыль населения и масштабы разорения. Дозоры
первого послесмутного десятилетия были поспешными, и перед дозорщиками
не ставилась задача сыска тяглых людей. В наказах дозорщикам 1617—1619 гг. о
сыске и свозе посадских людей и крестьян не упоминается. Вторая группа
наказов - собственно писцовые наказы, сохранившиеся с 1622 г., времени
начала валового описания. Наказ писцам посадов Великого Новгорода и Старой
Руссы с уездом А. Чоглокову и Д. Семенову от июня 1622 г. состоит, так же,
как и наказ 1585 г., из двух разделов.
В первом разделе содержится предписание о сыске и вывозе на старые
места посадских людей Великого Новгорода: «Да будет которые посадские
люди, не хотя быти в тягле с мирскими людьми, а льготя себе и покиня свои
дворы, вышли за митрополита, или за монастыри и за всяких чинов людей
после смутных лет, и про тех посадцких людей сыскав, где хто за кем живет, да
тех людей по государеву указу до 128-го году за 10 лет из-за тех людей
вывозить и посажати их на старые места...». Второй раздел наказа содержит
распоряжение о мерах

по

возвращению

посадских

людей

и крестьян

Старорусского уезда: «А вывозити им старорусских посадских людей и

Колычева Е.И. Мероприятия правительства по восстановлению аграрного производства в
экстремальных условиях // Формы сельскохозяйственного производства и государственное
регулирование (XXIV сессия симпозиума по аграрной истории Восточной Европы). М., 1994.
С. 31.
118

старорусских черных волостей крестьян за государя, которые довелися по
государеву указу, до 128-го году за 10 лет, сыскивая про то накрепко...»

Мы пока не рассматриваем норму о-десятилетнем сыске, применявшуюся
в 1620-х годов. В писцовых наказах 1622-1627 гг. важно подчеркнуть главное:,
несмотря на то, что большинство писцов должны были описывать все земли, в
том числе монастырей и служилых землевладельцев, сыску подлежали только
посадские люди и черносошные или дворцовые крестьяне. Данное положение
варьировалось в зависимости от того, существовали ли в данном уезде
черносошные или иные «государевы» земли. В Псковской земле в 1620-х гг. не
было черносошных крестьян, но были дворцовые волости. Соответственно,
изменялись и формулировки наказа. Наказ писцам посада и уезда Пскова от 22
июля 1623 г. предписывает: «а вывозити им псковских пригородов посадцких
людей и дворцовых волостей крестьян за государя тех, которые довелись по
государеву указу, до 128 году за 10 лет, сыскивая про то накрепко...» 315 . Таким
образом, согласно писцовому наказу, в Псковской земле сыску и вывозу
подлежали только посадские люди и дворцовые крестьяне, несмотря на то, что
описаны были все категории земель 316 .
Третий

рассматриваемый

нами

писцовый

наказ

— наказ

писцам

Московского уезда Ф. Пушкину и А. Строеву от 15 июня 1626 г. В задачи
писцов

входило

поместных,

описание

вотчинных,

всех

категорий

патриарших,

частновладельческих
митрополичьих,

земель:

владычних,

монастырских — за исключением дворцовых. Норма о сыске и вывозе беглых
317

крестьян в наказе писцам Московского уезда отсутствует . Поскольку
черносошных земель в Московском уезде в это время уже не было, можно
утверждать, что норма о сыске и вывозе беглых крестьян в Замосковном крае
применялась

исключительно

дворцовым

314

черным

землям.

Акты писцового дела. М., 1913. Т. 1. № 104. С. 177-186.
Акты писцового дела. М., 1913. Т.1. № 120. С. 238.
Масленникова Н. Н. Писцовые и переписные книги XVII в. — основной источник по
истории псковских крестьян // ВИД. Л., 1990. T.XXI. С. 202.
317
Акты писцового дела. М., 1913. Т.1. № 215. С. 423-438.

315

119

Эти

предварительные

выводы

показывают

чрезвычайную

информативность4

писцовых наказов для целей изучения правительственной политики конца XVI—
начала XVII в.
1.2.4.4. Документы земского делопроизводства в коллекциях
монастырских актов.

своем выступлении на защите диссертации Н.Е. Носовым Л.В.

Черепнин

говорил:

«Автор

был

лишен

возможности

воспользоваться

документами архивов местных земских и приказных изб XVI в., ибо они
"3 1 О

утрачены»

. К настоящему времени ясно, что выдающийся знаток русских

феодальных

архивов

поспешил

со

своим

заключением:

настоящей

диссертации в научный оборот вводятся две небольших, но представительных
коллекции

монастырских

актов,

содержащих

фрагменты

земского

делопроизводства319. Коллекция из 17 документов псковского Пятницкого с
Бродов

монастыря

традиционных

представляет

для такого рода

первое

из

этих

собраний документов

собраний.
(заемные

Помимо
кабалы,

порядные записи, указные грамоты, купчие), коллекция содержит уникальные
акты: отписи земских денежных сборщиков и сотских, земских даныциков,
засадских старост и других лиц выборного земского управления ~ . Второе
собрание уникально и в количественном отношении, и по обстоятельствам его
обнаружения. В 1971 г. при реставрационных работах в церкви Сергия с
Залужья в Пскове был обнаружен документальный клад из 66 документов
второй половины XVI—XVII вв. Среди документов преобладают отписи, среди
которых есть отписи стариц другого, Варваринского монастыря, и отписи

Государство и общество в России XV-начала XX в. Сборник статей памяти Н.Е. Носова.
СПб., 2007.
319
Аракчеев В.А Земская реформа XVI в.: Общероссийские тенденции и региональные
особенности // Отечественная история. 2006. № 4. С. 3—11.
320 о р р Г Б ф 1 ? 8 К а р т 1 0 9 7 4 № j _ 1 5 (Приложение 4, № 1-18).
120

«приимщиков» и других лиц земской администрации

. Таким образом, 83

документа из фондов псковских монастырей позволяют впервые в науке
показать особенности функционирования земских органов управления в
крупном административном центре России.

1.2.4.5. Обыскные и отдельные книги с упоминанием «заповедных лет»

После открытия в начале XX в. документов с упоминанием «заповедных
лет» в науке сложилось мнение, что именно в 1580-х гг. закрепостительные
мероприятия правительства приобрели качества системы " . Новый импульс
дискуссиям о становлении крепостного права придали архивные открытия
1960-х годов. В.И. Корецкий ввел в научный оборот новгородские дела 90-х
годов XVI в. со ссылками на указы царя Федора. Г.Н. Анпилогов нашел в ранее
изученных Самоквасовым и Дьяконовым обыскных книгах и опубликовал еще
три акта с упоминанием «заповедных лет» и, таким образом, количество
новгородских документов с известиями о закрепостительных мероприятиях
1580-х годов возросло до десяти 3 2 3 . Но, как это ни парадоксально, в
выходивших в начале 1970-х годов трудах эти находки были учтены не в
полной

мере:

В.И. Корецкий писал

семи

документах,

содержащих

упоминания о «заповедных годах», а Р.Г. Скрынников о восьми или девяти
324

актах

Киселев Ю.Н. Сергиевский монастырь с Залужья в документах псковского
Древлехранилища//3емля псковская, древняя и современная: Тезисы докладов. Псков, 1991.
С. 32-49.
499

Дьяконов МА. Заповедные и выходные годы... С. 2—11; Греков Б.Д. Крестьяне на Руси...
С. 649—651; Веселовский СБ. Труды по источниковедению... С. 34—52.
323
Корецкий В. И. Новгородские дела 90-х годов XVI в. со ссылками на неизвестные указы
царя Федора Ивановича о крестьянах // АЕ за 1966 год. М., 1968. С. 306-321; Анпилогов Г. Н.
Новые документы о России конца XVI - начала XVII в. М., 1967. С. 415-419.
Корецкий В. И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине
XVI в. М., 1970. С. 97; Скрынников Р. Г. 1) Заповедные и урочные годы царя Федора
Ивановича// ИСССР. 1973. № 1. С. 99-129; 2) Россия после опричнины. Л., 1975. С. 173-199;
3) Россия накануне «Смутного времени». М., 1981. С. 153, 161.
121

Столь курьезные недочеты легко объяснимы: исследователи по-прежнему
анализировали не весь источник в комплексе, а отдельные грамоты. Они не
задавались вопросом о содержании и структуре обыскных и отдельных книг, в
составе которых до нас и дошли акты с упоминанием «заповедных лет». Между
тем, во второй половине 1970-х—начале 1980-х годов эффективность нового
подхода была- продемонстрирована в работах ленинградских исследователей,
посвященных обыскным книгам Деревской пятины 1570-х годов ~ . А.Л.
Шапиро и другие сотрудники авторского коллектива «Аграрной истории
Северо-Запада России» писали о необходимости изучения обыскных книг
«целиком», т. е. принципов их составления и особенностей их структуры.
Исследователи выяснили состав погостов, представленных в обыскных книгах,
проанализировали

их

формуляр,

определили

влияние

одного

типа

документации (платежных книг) на другой (обыскные книги).
Опыт работы историков-аграрников побуждает обратиться к анализу
структуры обыскных и отдельных книг, цель которого — понять логику
составителей документов, упоминавших «заповедные годы», а конкретная
источниковедческая задача состоит в определении места, занимаемого в
структуре книги актом с упоминанием «заповедных лет». Р.Г. Скрынников
определил
«заповедные

эти

грамоты

годы»

как

считал

«разрозненные»,
случайным:

употребление

«приказы

редко

термина
неохотно

пользовались этим термином и чаще всего обходились без него». Пока не
проведено источниковедческое исследование обыскных книг, определение
деревских актов как разрозненных документов следует признать гипотезой.
Если

она подтвердится,

можно

будет

согласиться

предложенной

Скрынниковым интерпретацией процесса закрепощения как «прикрепления к
тяглу путем практических распоряжений» *" . В противном случае необходимо

Осьминский Т. И., Романовский В. М., Шапиро Л. JI. Новгородские обыскные книги
второй половины XVI в. // ВИД. Л., 1976. Вып. 7. С. 166-178; Победтюва Г. А. Обыскная
книга 1573 г. Деревской пятины. // ВИД. Л., 1981. Вып. 12. С. 47-60.
326
Скрынников Р. Г. Россия накануне «Смутного времени». С. 153, 167.
122

осуществить пересмотр источниковой базы и создавать новые объяснительные
модели.
Упоминания

«заповедных

годах»

содержатся

трех

делопроизводственных книгах, составленных в Новгородской приказной избе.
Как совершенно справедливо заметила Г.А. Победимова по поводу книги 1573
г., «обыскная книга Деревской пятины — это условное название сборника,
содержащего

самостоятельную

обыскную

книгу...» " . Такие

книги

сложного состава мы в дальнейшем будем называть делопроизводственными.
Первая изученная нами делопроизводственная книга - это еще более сложный
по составу сборник, состоящий из четырех разделов: отдельных книг девяти
южных погостов Деревской пятины 1582-1586 гг. (л. 1-38 об.), отказных книг
Белозерской

половины

Бежецкой

пятины

1582

г.

(л.

39—160),

делопроизводственных книг Деревской пятины 1587/88 г. (л. 162-303), и
отписных и ужинных книг Деревской пятины 1587/88 г. (л. 304-370 об.) ~ .
Сборник объединяет тетради разного формата, связанные переплетом, а тексты
актов в тетрадях разделены чистыми листами, нередко без пагинации.
Делопроизводственные книги Деревской пятины составлялись с ноября
1587 по август 1588 г. по указанию дьяков Новгородской приказной избы
Саввы Фролова и Семена Емельянова. Дозоры, обыски и отделы осуществляли
на местах самые разные люди: подьячие И. Матвеев, И. Галахтионов, С.
Кузмин, Н. Гоголяев, неслужилые дети боярские 3. Сысоев, И.И. Базин, П.
Маринин, Б. Кутузов, С. Дурасов, В. Лаврентьев, С. Оничков, Д. Чириков, М.
Мельницын. По результатам обысков и отделов дьячки погостских церквей
составляли запись обыскных речей или отдельную выпись. Большая часть этих
документов - 43 акта поместного права — были выписаны выборными губными
старостами Деревской пятины В.И. Мусиным и A.M. Бунковым.
В изученных нами книгах Деревской пятины содержатся 64 таких записи:
39 обыскных, 22 отдельных и 3 дозорных. Каждый документ составлялся на
327

328

Победимова Г. А. Обыскная книга 1573 г... С. 48.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. № 16935. Л. 1-370 об.

123

листах бумаги книжной (тетрадной) формы, и, видимо, поэтому получал
название «книги». По мере составления тетрадей они привозились в Великий
Новгород и переплетались. Об этом говорят пометы на чистых

листах,

подобные следующей: «96-го декабря*в 5 день се книги привезли ЗалежСысоев^
да подьячей Иван Матфеев» 329 . Книги охватывают лишь 24 из 67 погостов1
Деревской пятины — менее трети всей ее территории, преимущественно юговосточные погосты. Дозорщики, опираясь на показания «волостных людей»,
«дозрили» и обыскивали не всю территорию погоста, а отдельные поместья.
Вторая делопроизводственная книга — также сборник, включающий
обыскные и отдельные книги Деревской пятины 1584/85 г. (л. 1-26 об.),
обыскные и отдельные книги 1586 г., относящиеся к Бежецкой (л. 27-105),
Деревской (л. 106 об. - 147), Бежецкой (л. 152-199), Деревской (л. 200-211 об.)
и Бежецкой (л. 242—286 об.) пятинам

. Обыскные и отдельные книги

Деревской пятины с упоминанием «заповедных лет» составлялись с октября
1584 по июль 1585 г. выборными губными старостами Г.Т. Скрыплевым и П.И.
Есиповым. Книги включают всего 12 актов обыска и отдела по восьми
погостам центральной части Деревской пятины.
Третья
отдельных

из

исследованных

делопроизводственных

книг Водской- пятины

1589

г.

(л.

книг состоит

1-175), отдельных

из

книг

Обонежской и Шелонской пятины 1589 г. (л. 176-191 об.) и обыскных и
отдельных книг Деревской пятины 1589/90 г. (л. 195-407)

. Книги Деревской

пятины составлялись с октября 1589 по май 1590 г. разными лицами: губными
старостами В. Мусиным и А. Бунковым, детьми боярскими М. Порецким, С И .
Веревкиным,

И.М.

Обернибесовым,

приказчиком

Едровского

яма

П.

Скобеевым. 19 обысков и 13 отделов были осуществлены на территории
семнадцати погостов Деревской пятины.

РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. № 16935. Между л. 166 об. и 167 (л. без пагинации).
РГАДА. Ф..1209. Оп. 3. № 16939. Л. 1-286 об.
1
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. № 16943. Л. 1-407.

124

Д.Я. Самоквасов, М.А. Дьяконов и Г.Н. Анпилогов обнаружили в трех
вышеперечисленных книгах и опубликовали 10 документов с упоминанием
«заповедных лет». При исследовании сборника № 16935 нами была обнаружена
еще одна «обыскная выпись», составленная 11 апреля 1588 г. во время обыска в
Березовском
Непейцына

ряду

сбежавших

«в

заповедные

годы»

крестьянах

И.

. Таким образом, на самом деле «заповедные годы» упоминаются

в 11 новгородских документах. Упоминания «заповедных лет» в обыскных и
отдельных книгах Деревской пятины представлены в виде таблицы.

Табл. 1. Свод упоминаний «заповедных лет»
в новгородских актах 1585-1589 гг.
№

Предмет
обыска

Дата

Погост или рад

или обыска

Архивные

Место публикации

данные

отдела
1

Поместье

12.07.1585

Холовской

Поместье

16939.

Л. Самоквасов. С. 500

25-26.

Б.И. Сомова
2

№

30.03.1588

Березайский

№

16935.

Л. Анпилогов.

256-257.

Б.И.

С.

417—

418.

Кропоткина
3

Поместье

30.03.1588

Михайловский

Б.И.

№

16935.

Л. Дьяконов. С. 2-3.

262-264.

Кропоткина
4

Поместье

13.04.1588

Боровицкий

Б.И.

№

16935.

Л. Анпилогов.

С.

415—

416.

284-285 об.

Кропоткина
5

Поместье

16.04.1588

Коломенский

№

16935.

Л. Самоквасов. С. 451.

292-293.

Б.И.
Кропоткина
6

Поместье И.

11.04.1588

Сеглинский

Поместье И.

16935.

276-279.

Непейцына
7

№

11.04.1588

Березовский

№

16935.

Там же. № 16935. Л. 287-287 об. (Приложение 3, № 5).
125

Л.

Самоквасов. С.

449-

450.
Л. Настоящее издание

Непейцына
Поместье И.

13.04.1588

ряд

287-287 об.

Млевский

№

Непейцына
9

Великопорожс

№

Пестрикова

кий

251.

Березайский

№

27.11.1589

Пестрикова

Самоквасов. С. 450.

16943.

Л.

Дьяконов. С. 2-3.

16943.

Л.

Анпилогов.

255-257.

Поместье Т. 30.11.1589

Л.

286.

Поместье Т. 24.11.1589

Поместье Т

16935.

Едровский ряд

Пестрикова

№

16943.

С.

418—

420.
Л.

Самоквасов С. 453

263-266.

1.2.4.6. Документы приказного делопроизводства коща XVI — начала XVII в.

Изучение приказного делопроизводства в России имеет длительную
историю, а наиболее ранние комплексы документов в течение XX в. были
введены в научный оборот

. Значительный вклад в трактовку спорных

проблем закрепощения вносят хорошо известные в науке елецкие акты 1592—
1593 гг. 334 Документы о строительстве и заселении Ельца были введены в
научный оборот В.И. Корецким, однако спустя три года были выборочно
напечатаны Г.Н. Анпилоговым
лучше

сохранившихся

. Анпилогов опубликовал лишь 47 актов,

наиболее

информативных

по

интересовавшим

публикатора проблемах закрепощения; в 2001 г. дело, включающее 167 елецких
актов, было полностью издано, что избавляет нас от необходимости обращения
к архивному подлиннику

. Документы трижды подвергались исследованию,

но результаты этих изысканий были истолкованы по разному и повлекли за
-зол

Рогожин Н.М., Эскин Ю.М. Приказы и приказное делопроизводство России XVI-XVII
вв.//Памяти Лукичева. Сборник статей по истории и источниковедению. М., 2006. С. 234—
251.
334
РГАДА.Ф. 141. 1593. Д. 1.
Корецкий В. И Крестьянская колонизация и особенности процесса закрепощения на юге
России в конце XVI в.//Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 1964 г. Кишинев,
1966. С. 90-103; Анпилогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI-начала XVII в. М.,
1967. С. 322-374.
Российская крепость на южных рубежах: Документы о строительстве Ельца, заселении
города и окрестностей в 1592-1594 гг. Елец, 2001.
126

собой противоположные выводы. В.И. Корецкий пришел к выводу, что режим
заповедных лет не распространялся на южные уезды государства, Г.Н.
Анпилогов, наоборот, сделал' вывод

о том, что режим заповедных лет

распространялся на тяглых крестьян юга России, а Р.Г. Скрынников, таюке не
признавая возможности существования указа 1592—1593 гг., считает, что на юге
«правила

Судебника

крестьянских

переходах

формально

не

были

337

упразднены»

Проанализируем Елецкие акты на предмет отражения в них текущего
государственного законодательства о тяглом населении. Точно датированные
документы (значительная их часть датирована суммарно 1592/93 г.) относятся к
периоду с 10 августа 1592 г. по 29 марта 1593 г. В 35 документах отразились
сведения об отказе или побеге 69 крестьян, оформившихся на службу в Елец
казаками, стрельцами или пушкарями. Тем не менее, из елецких актов
абсолютно

неясно,

каким

правительственным

постановлением

руководствовались воеводы и приказные чиновники при разрешении вопросов,
связанных с оставлением на службе беглых или отказавшихся крестьян. В
некоторых документах упоминается выплачивавшееся крестьянами прежним
землевладельцам «пожилое», что позволяет предположить факт действия на
юге России ст. 88 о Юрьевом дне Судебника 1550 г.

В актах не упоминается

положение о заповедных летах и содержатся ссылки на указ о приборе вольных
~

людей в казаки

339 т-»

. Все вышеперечисленное делает невозможной интерпретацию

этих актов без их сопоставления с синхронными материалами, относящимися к
другим территориям.
Второй комплекс актов из фонда Новгородской приказной избы 15931595 гг. относится к Новгородской земле. В июле 1595 - феврале 1596 г. в
337

Корецкий В.И 1) Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине
XVI в. М., 1970. С. 106; 2) Формирование крепостного права и первая крестьянская война в
России. М., 1975. С. 96-116; Анттогов Г.Н. К вопросу о законе 1592-1593 гг., отменившем
выход крестьян...//ИСССР. 1972. № 5. С. 164—165; Скрынников Р.Г. Россия после
опричнины. Л., 1975. С. 200.
338
Российская крепость на южных рубежах... № 3. С. 23; № 6. С. 25.
339
Там же. №157. С. 182.
127

Новгородской

приказной

избе

рассматривалось

монастыря об обелении монастырской пашни. В

дело

Пантелеймонова

1588

г. монахи двух

монастырей города Ям, оставшегося по Плюсскому перемирию в руках
Швеции, были определены на жительство

в древнем- Пантелеймоновом

монастыре под Новгородом, а в качестве вотчинных, земель им были переданы
«на льготу на 10 лет»

запустевшие монастырские деревни в

Петровском

Рамушевском погосте Деревской пятины. Условием льготы было «оживление»
запустевших обеж путем «наведения» в пустые дворы крестьян. В 1595 г., когда
срок льготы уже подходил к концу, монахи вернулись в Ям, который был
возвращен России по Тявзинскому мирному договору, не выполнив условия
предоставления льготы.
С

этими

обстоятельствами

было

связано

возникновение

опубликованного В.И. Корецким дела об «обелении» монастырской пашни,
датированного 8.07.1595 - 10.02.1596 гг.

Дело состоит из пяти документов:

списков с царских грамот новгородскому воеводе Д.А. Ногтеву от 8 и 25 июля
1595 г., выписки из писцовой книги Деревской пятины 1496 г. и льготной
грамоты 1587 г., челобитной старца Андриана и судебного решения-по делу.
В.И. Корецкий также ввел в научный оборот два судебных дела более раннего
времени. Первое дело было возбуждено по поданной 5 июня 1594 г. челобитной
помещика Обонежской пятины П. Арцыбашева, который обвинял помещика А.
Бухарина в свозе из общей деревни Телицыно Раменье крестьян и бобылей,
утаенных от писцов.
В ответной челобитной А. Бухарин изложил суть дела иначе, заявив, что
он назвал крестьян и бобылей на пустую деревню еще в 1583 г., одиннадцать
лет назад. Поэтому Бухарин требовал оставить за ним вывезенных крестьян на
основании царского указа: «А ныне твой государев указ: старее пяти лет во
владенье и в вывозе суда не давати и не сыскивати» 341 . Дело состоит из
челобитных П. Арцыбашева и А. Бухарина и мотивированного заключения,
340
341

Корецкий В.И. Новгородские дела 90-х гг. XVI в. // АЕ за 1966 г. М., 1968. С. 308-315.
Там же. С. 316,318.
128

окончание которого не сохранилось. Мотивированное заключение содержало
также

выписку

из царской грамоты

по второму

делу

помещика

СТ.

Молеванова от 3 мая 1594 г.: «Да и вперед бы всяким челобитчикам окрестьянском владенье и вывозе давати суд и управу за пять лет, а старее' пяти,
лет суда и управы в крестьянском вывозе и во владенье челобитчиком? не давати
и им- отказывати по таким челобитьям» 342 . Третье дело между помещиком
Обонежской

пятины И. Барановым

властями

Лисицкого

монастыря,

датировано 6.11.1593 - 30.07.1595 гг. и дошло в отрывках, сохранив, тем не
менее, важный фрагмент о пятилетнем сроке сыска крестьян.
Интереснейший

документ,

современный

указам

1601-1602

гг.,

сохранился в составе коллекции актов Суздальского Покровского монастыря.
Как показали А.В. Антонов и А.В. Маштафаров, в конце XVI - начале XVII в.
монастырь выполнял роль своеобразной канцелярии по приему челобитных от
местного населения 343 . Явочная челобитная холопа помещика Молвянинова от
6 декабря 1602 г. демонстрирует, что царский указ оценивался на местах как
восстановление Юрьева дня, хотя и в ограниченных временных и социальных
344

рамках

Важный комплекс документов приказного делопроизводства дошел до
нас в составе фонда Оружейной палаты - это документы

Владимирской

четверти345. Владимирская четверть начала функционировать в начале XVII в.:
по мнению П.А. Садикова и А.П. Павлова, черновой отрывок сметы 1601/02 г. с
перечнем таких городов, как Тверь, Торжок, Калуга, Воротынск, Путивль, Лух
относится

четверти

Богдана

Власьева,

из

которой

дальнейшем

Там же.
Антонов А.В., Маштафаров А.В. Об архиве Суздальского Покровского девичьего
монастыря XV—начала XVII в.//Русский дишюматарий. М., 2004. Вып. 10. С. 275.
44
Корецкий В.И. Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России.
М., 1975. С. 167-168, 180; Маштафаров А.В. Явочные челобитные 1568-1612 гг.//Русский
дишюматарий. М., 2003. Вып. 9. С. 330-331.
Центральный государственный архив древних актов СССР. Путеводитель. М., 1991. Т. 1.
С. 185-187.
129

сформировалась Владимирская четверть 346 . Первую группу важных для нашей
темы документов, сохранившихся

в составе фонда

Оружейной палаты,

составляют документы о- закрепощении крестьян. До настоящего временш в»
научный оборот было-введено-лишь одно дело о сыске беглых, датируемое1
декабрем 1614-1616 * г.

Дела из ведомства Владимирской четверти, во-

первых, наиболее ранние по хронологии из известных в науке документов этого
разряда, относящихся к послесмутному времени: первые челобитные были
поданы в четвертной приказ еще в апреле 1613 г., спустя два месяца после
интронизации царя Михаила. Во-вторых

некоторые из дел

сохранились

довольно полно, в составе как челобитных, так и отпусков указных грамот.
Среди адресатов этих челобитных имеются представители самых разных
категорий землевладельцев:

представители

Государева

двора,

настоятели

крупнейших столичных монастырей, провинциальные дети боярские 348 .
Вторая группа актов и дел из фонда Оружейной палаты - это дела,
связанные с положением посадских людей

и борьбой посажан против

закладчиков. Они тоже беспрецедентно ранние по хронологии, поэтому
частично были использованы П.П. Смирновым в его известной монографии 349 .
Среди

челобитчиков,

добивавшихся

урегулирования

фискальных

административных отношений на посадах фигурируют владевшие слободами
представители

княжеской аристократии, посадские

Рязанского, Солигалича и Твери

общины Переяславля

. В состав документов

Владимирской

четверти входят и царские указные грамоты воеводам Торжка, Волхова, Твери,
приказным людям, посланным в города для сбора налогов

. Важное значение

для понимания правительственной политики на посадах и в черносошных
346

Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М., Л., 1950. С. 416; Павлов А.П. Приказы и
приказная бюрократия... //ИЗ. Т. 116. М., 1988. С. 198.
3 7
Анпшогов Г.Н. К вопросу о законе... С. 169.
348
РГАДА. Ф 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37537, 37592, 37597, 37600, 37624, 37632, 37633, 37640,
37645,37671.
349
Смирнов П.П. Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII в. М., Л., 1947. Т.
1.С. 349-354.
350
РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37598, 37668, 37897.
351
РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37698; 37699,37700,37839.
130

волостях имеют документы внутреннего делопроизводства общин, прежде
всего памяти сотских 352 .
В силу крайне низкой сохранности документации Новгородской четверти,
начала XVII в. нами был предпринят фронтальный просмотр фонда 96
(Сношения России с Швецией), в составе которого был обнаружен уникальный
обыскной список 1617 г., перечислявший 33 посадских человека Пскова, в
числе которых были гости С.Я. Великий и Н.А. Хозин, а также лица, известные
из сообщений Псковских летописей

времен

Смуты

. Ретроспективное

исследование обыскного списка 1617 г. позволило реконструировать

ход

событий 1609 г. в Пскове и интерпретировать их иначе, чем это было принято в
предшествующей историографии.

1.2.5. Нарративные источники

Нарративные, или повествовательные источники в диссертации занимают
подчиненное,

но

важное

место.

силу

низкой степени

сохранности

документальных источников сведения из летописей и записок иностранцев
зачастую играют ключевую роль в реконструкции тех или иных социальнополитических явлений.
Летописи XVI в., по общему мнению исследователей, существенно
отличаются от летописей предшествующего времени: во-первых, летописи
приобретают черты хронографического изложения, включая в свой состав
переработанные

документальные

материалы;

во-вторых,

уникальная

информация оказывается представлена не столько в центральных, сколько в
местных летописных сводах. Из последних нами привлечены к исследованию,
во-первых, Псковские летописи, состав и происхождение сведений которых
были изучены А.Н. Насоновым. Насонов показал, что в основе уникальных
сведений Псковских летописей за середину XVI в. лежит свод Корнилия! 1567
352
353

РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37892.
РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. 1618 г. № 1. Л. 71-74 (Приложение 5, № 5).
131

г., в то время как известия о событиях Смутного времени в Пскове дошли до
нас в составе летописных повестей

Этим во многом объясняется характер известий Псковской I летописи, в*
составе которой еще С.Ф: Платонов выделил сказание «О бедах и скорбех и
напастях». Он указывал на противобоярскую тенденцию и» баснословность
сказания, которые «не позволяют придавать большую цену его показаниям».
Касаясь сведений летописи о «московских делах и отношениях», Платонов
отмечал

специфически

литературный

простонародное воззрение

на ход

характер

сказания:

«Глубоко

политической жизни, соединенное с

незнанием действительной ее обстановки и соединенное слепою ненавистью к
сильным мир сего, сообщает псковскому сказанию известный историколитературный

интерес,

но

отнимает

него

значение

исторического

«источника» в специальном смысле этого термина» 355 . С.Ф. Платонов, таким
образом, сомневался в достоверности сообщений Псковской I летописи о
событиях

начала

XVII

в.,

но

«Очерках

по

истории

Смуты»

без

предварительной критики использовал Псковскую III летопись.
М.Н. Тихомиров выделил из псковских летописей три «повести о
крестьянской войне начала XVII в.», подчеркнув их литературные достоинства
и ценность как важных источников, однако не проанализировал несоответствия
и умолчания летописных

повестей. Весьма

показательно, что,

отмечая

антибоярский пафос сказаний, М.Н. Тихомиров обошел вниманием такое
356

важное качество летописного материала, как нечеткость терминологии . Так,
в Псковской III летописи для обозначения верхушки псковского общества
используется клишированный оборот «бояре и все лучшие люди», хотя под
«боярами»

понимались

городовые

дети

боярские.

Причина

такого

Насонов А.Н. Из истории псковского летописания // ИЗ. М., 1946. Т. 18. С. 355-394.
Платонов С.Ф. 1) Древнерусские сказания и повести о смутном времени как
исторический источник. СПб., 1913. С. 429; 2) Московское правительство при первых
Романовых. СПб., 1906. С. 23.
Тихомиров М.Н. Псковские повести о крестьянской войне в России начала XVII в. // Он
же. Классовая борьба в России XVII в. М., 1969. С. 11-22.
355

132

переосмысления заключалась в том числе и в позднем происхождении этой
летописной редакции, один из списков которой был составлен по заказу
стольника В.Н. Собакина спустя четыре десятилетия после описываемых
событий. По принятой в источниковедении классификации

такой источник

следует считать ретроспективным, а ретроспективные показания очевидцев
неизбежно деформируются давлением протекшего времени и той конкретноисторической обстановкой, в которой они оформляются.
Важные

сведения

реформах

середины

«Продолжении хронографа редакции 1512 г.»

XVI

в.

содержатся

Первоначально его текст был

опубликован по рукописи рубежа XVII—XVIII вв., а в дальнейшем — по
рукописи середины XVI в.

Последний текст содержит фантастические даты

некоторых событий 1549 г.: 29 и 30 февраля, в то время как первый и более
поздний по происхождению источник датирует земский собор 28 февраля. Н.Е.
Носов принимает именно последнюю дату, в то время как С О . Шмидт не
склонен доверять приводимым в летописи датам

. Подобные «Продолжению

хронографа» источники в обязательном порядке должны сопоставляться с
актовым

материалом

законодательными

памятниками

на

предмет

соответствия их данных показаниям документальных материалов.
Уникальные сведения о государственном строительстве в середине XVI в.
содержит Никоновская летопись с дополнениями

. Наибольший интерес для

нас представляет список Оболенского, происхождение которого не вполне
ясно. А.А. Зимин предположил, что в составлении списка Оболенского
участвовал А.Ф. Адашев, который составлял летописец начала царства. Зимин
усматривал сходство политической программы «Приговора и кормлениях и
службах» «основному направлению реформ правительства компромисса»

Гипотеза Зимина об авторстве Адашева в составлении списка Оболенского
357

ПСРЛ. СПб., 1921. Т. XXII. С. 528-529; Шмидт СО. Продолжение Хронографа редакции
1512 г.// Исторический архив. М., 1951. Т. VII. С. 257-258.
358
Шмидт СО. У истоков российского абсолютизма. М., 1996. С. 162.
359
ПСРЛ. М., 1965. Т. XIII.
360
Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 429-430.
133

была развита Б.М. Клоссом, предположившим, что Адашев работал над
рукописью «в 1560 г. во время пребывания в Ливонии» 361 . Многочисленные
переработки

летописного

текста

привели

включению

уникальных, хотя и сокращенных изложений многих

его

состав'

правительственных

мероприятий. Парадоксально, что М.М. Кром, констатирующий «почти полное
равнодушие

летописей...

каким-либо

внутренним

мероприятиям

административного характера», ссылается именно на Никоновскую летопись
как

образчик

сочинения,

создававшегося

«церковно-назидательными

362

целями»

Заметим, что, вопреки его мнению, не «разрядные книги», а именно
Никоновская летопись сохранила в своем тексте изложение указов о двух
ключевых преобразованиях XVI в. - о земской реформе 1552-1556 гг. и об
учреждении опричнины

. Земская реформа оказалась освещенной во второй

из привлеченных нами к исследованию местных летописей Вымской летописи

Вычегодско-

. Содержащиеся в ней сведения, несмотря на свою

лапидарность, позволяют в сопоставлении с актовым материалом предметно
описать ход земской реформы на Северо-востоке Русского государства.
Следовательно, и летописные материалы могут послужить первоклассным
источником для изучения социально-политической истории.
Таким образом, накопленный к настоящему времени материал убеждает в
существовании прочного фундамента для дальнейших изысканий в сфере
сформулированной темы. Однако в осуществленных исследованиях не были
привлечены многие важные источники и не были поставлены существенные
проблемы, связанные со становлением российской государственности

эволюцией русского общества в переломную эпоху.
361

Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1989. Вып. 2. С. 50.
Кром М.М. К пониманию московской «политики» XVI в. // Одиссей: Человек в истории.
2005. М., 2005. С. 284-285.
363
ПСРЛ. Т. XIII. М., 1965. С. 268-269; 394-395; Ср.: Законодательные акты. Комментарии.
С. 28.
Доронин П. Документы по истории Коми//Историко-филологический сборник.
Сыктывкар, 1958. Вып. 4. С. 265-266.
362

134

ГЛАВА 2. ТЯГЛОЕ НАСЕЛЕНИЕ В СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ
РОССИИ СЕРЕДИНЫ XVI В.

Для понимания глубоких изменений, происшедших в положении тяглых
людей в конце XVI в., совершенно необходимо обратиться к изучению условий;
сопутствовавших закрепощению. К их числу относится институт крестьянского
отказа и поряда, который первоначально действовал в качестве института
обычного права, а впоследствии воплотился в официальном законодательстве и
правительственной практике.

2.1. Крестьянский отказ и поряд: исследование социальных отношений в
русской деревне XV—XVI вв.

Феномен крестьянского отказа и поряда — расчета

по обязательствам

перед уходом и принятием новых обязательств в процессе определения на
новое место жительства — принадлежит к числу институтов обычного права.
Именно о таких явлениях в присущей ему афористической манере в свое время
высказался С Б . Веселовский. «Можно считать аксиомой, что такие простые
институты гражданского права, отвечающие насущным потребностям жизни,
возникают не по указам власти, складываются, формулируются и затем
изменяются очень медленно, и если выходят из оборота, то не бесследно, а
сменяются другими, подобными же институтами»1.

Исходя из приведенной

методологической посылки, мы и попытаемся исследовать ключевые понятия
социальной истории Руси XV—XVI вв. - отказ и поряд.
Проблема крестьянских переходов в отечественной исторической науке
обсуждалась на протяжении двух столетий, и на данный момент существует
достаточно

широкий

спектр

мнений

относительно

права

крестьянских

переходов в XV в. Запрет переходов крестьян трактуется: 1) как общерусская
1

Веселовский СБ. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М., 1926. С. 14.

135

норма для всех категорий крестьян (Л.В. Черепнин, А.Д. Горский) ; 2) как
локально ограниченная норма для- всех категорий крестьян (Ю.Г. Алексеев,
А.Л. Шапиро) ; 3) как общерусская норма для отдельных категорий крестьян.
(Б.Д. Греков) 4 ; 4) как локально ограниченная норма для отдельных категорий
крестьян (И.И. Смирнов)5. Безусловно, в отечественной историографии, была
проделана огромная работа по публикации и интерпретации источников, но в
концептуальном осмыслении проблемы историческая наука после начала 1960х годов продвинулась недалеко.
Глубинной причиной этого является позитивистская методология, неявно
господствовавшая в исторической науке 60-х—70-х гг. Коренным пороком
позитивистской

историографии

является

стремление

создать

непротиворечивую эволюционную картину, в которой на первом месте стоит
государство-демиург, играющее

революционную роль. Отсюда проистекают

многочисленные попытки построения умозрительных

схем

исторического

процесса - схем вполне логичных, но расходящихся с фактами. На самом деле,
все, что в силах сделать историк - попытаться создать источниковедчески
непротиворечивую

основу для умозаключений.

Концепция должна

быть

лишена противоречий лишь в аналитическом плане, в самой же картине
исторического процесса могут содержаться и противоречия, объясненные
исследователем и встроенные в схему. Серьезным недостатком в исследованиях
аграрного

строя

политического

России

контекста.

являлось

игнорирование

Несмотря

на

широкого

декларируемое

социально-

положение

об

объединении земель как главной движущей силе аграрной эволюции, до

Новосельцев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В. Пути развития феодализма. М., 1972. С.243248; История крестьянства СССР с древнейших времен до Великой Октябрьской
социалистической революции. М., 1990. Т. 2. С. 222-229.
3
Алексеев Ю.Г. Некоторые спорные вопросы в историографии Русского централизованного
государства // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы историографии. Л., 1983.
С. 108-109; Шапиро А Л. Русское крестьянство перед закрепощением (XIV-XVI вв.) Л.,
1987. С. 195-201.
4
Греков Б Д. Крестьяне на Руси. М., 1954. Т.2. С. 95, 109, 112.
5
Смирнов И.И. Заметки о феодальной Руси XIV-XV вв. // ИСССР. 1962. № 3. С.143-145;
136

последнего времени попытки раскрыть взаимовлияние этих процессов не
всегда были убедительными.
Содержание

данного

параграфа

представляет

собой

синтез

источниковедения и теоретического исследования. Его источниковую * базу
составляют акты и своды, законов XV-XVI' вв. - жалованные грамоты,
Судебники 1497 и 1550 гг., порядные записи. Без понимания особенностей
актового

писцового

делопроизводства

невозможно

анализировать

терминологию грамот и кадастров. В исследовании права мы стремимся
изучить его не как набор норм, формулируемых государством, а как обычноправовую систему, формировавшуюся на протяжении столетий и вошедшую в
качестве составной части в систему государственного права.
Анализ актов, регулирующих

крестьянские переходы

целесообразно

вести по фондовому и территориальному признакам. Таким образом, грамоты
можно

разделить

на

две

группы:

акты

Троице-Сергиева

монастыря,

относящиеся к волжско-клязьменскому региону, и акты Кирилло-Белозерского
и Ферапонтова монастырей, относящиеся к белозерско-вологодскому региону.
В связи с этим необходимо решить две задачи: во-первых, исследовать
состояние землевладения и статус владений, получивших грамоты и, вовторых, изучить характер действия указных грамот и других княжеских актов.
Начнем с изучения статуса территорий, к которым относятся указные
грамоты первой группы. Первый

из анализируемых актов — жалованная

грамота великого князя Василия II игумену Троице-Сергиева монастыря
Васьяну — датирован издателями 1455-62 гг., и относится к монастырскому
6

селу Присеки с деревнями в Бежецком Верхе . История землевладения
Бежецкого Верха в последнее время стала объектом исследования А.С.
Дворникова, который

сомневается

справедливости

вывода

статусе

Бежецкого Верха как совместного владения Новгорода и Москвы. Однако в
работах А.С. Дворникова содержатся данные лишь о росте московского
б

АСЭИ.-Т.1.-№264.
137

землевладения на этой территории , что само по себе еще не говорит об
«оккупации» Бежецкого Верха Москвой и его исключительно московской
принадлежности на протяжении XV в.
Исследование В.Л. Янина о системе совместных владений Новгорода и
Великого княжества Литовского на южной новгородской границе выявило, что
на ряде территорий могли чересполосно находиться владения подданных обоих
государств8. Аналогичная система имела место и в Бежецком Верхе, который
управлялся московскими наместниками в полном соответствии с новгородскомосковскими договорами XIV-XV вв. В междукняжеских договорах особый
статус Бежецкого Верха всегда оговаривался, как, например, в договоре
Василия II с галицкими князьями: «А Бежицькии вы Верх держати по старине с
Новым городом»9. Конечно, приобретения московских князей и их подданных в
Бежецком Верхе нарушали статьи княжеско-вечевых «докончаний», но шли
вполне в русле московской политики.
Ключевое значение для исследования этой проблемы имеют особенности
статуса феодальных владений, отразившиеся в договорах между князьями
московского дома. В 1433 г. Бежецкий Верх был передан «в вотчину и в удел»
галицкого князя Юрия Дмитриевича, а после его смерти оказался во владении
его сыновей Дмитрия Шемяки и Дмитрия Красного. В договоре 1433 г. было
указано, что Бежецкий Верх переходит Юрию «с путми, и с селы, и с
слободами», права владения на которые галицкий князь мог пересмотреть: «А у
кого будут в Бежиском Верее грамоты жаловалные отца моего, великого князя,
или мои, оу бояр, или на слободы, или оу иного оу кого, и в тех грамотах волен
10

ты, брат мои, князь Юрьи Дмитриевич, кого как хочешь жаловати» . В
договоре 1434 г. князь Василий II, оставляя за собой рад волостей и сел
7

Дворников А. С. 1) Новгородско-московские отношения и Бежецкий Верх в XV в. //
Новгород и Новгородская земля: История и археология. Вып. 9. Новгород, 1995. С. 253-262;
2) К вопросу об эволюции землевладения в центральной части Бежецкого Верха в XV в. //
Новгород и Новгородская земля: История и археология. Вып. 10. Новгород, 1996. С.207-215.
8
Янин В Л Новгород и Литва: Пограничные ситуации XIII-XV вв. М., 1998. С. 151—152.
9
Д Ц Г - - № 3 4 . С . 88.
10
Д Ц Т . - № 3 0 . С. 78-79.
138

(Шачебал,

Ликург,

Андму,

Алабузино,

Еско,

Новоселки)

принимал

обязательство «...во Алабузино, и в Еско, и в Новоселки из Бежицького Верха
данъных людей не примати.. .» п .
Владельческую историю с. Присеки в середине XV в. изучил С М .
Каштанов, опубликовавший судные списки 1438-1440 и 1470-х годов . В"
1438-1440 гг. князь Дмитрий Красный купил с. Присеки у матери своего
погибшего вассала Фетиньи, а в период между 22 сентября и 5 декабря 1440 г.
Дмитрий Шемяка передал село по душе брата Троице-Сергиеву монастырю 13 . 5
декабря

1440 г. Дмитрий Шемяка выдал игумену

Троицы жалованную

несудимую грамоту на с. Присеки, где содержалась формула, аналогичная
обязательству Василия II из договора 1434 г.: «А Бежицьского Верха людей
игумену или его приказнику в ту слободу к себе не приимати» 14 . Положение о
запрете приема черных людей «в слободу» сохранилось в жалованных
несудимых грамотах на Присеки, выданных Василием II в 1441 г. и Иваном
Можайским в 1446 г.15
Кроме судебного иммунитета троицкое владение обладало и податным —
в 1440-1445 гг. великий князь Василий II выдал на село Присеки тарханную
грамоту, освобождавшую его население от всех налогов: «...им не надобеть моя
дань, ни ям, ни пищая белка, ни побережное, ни мыт, ни тамга, ни всякие
пошлины платить нигде во всем моем великом княженье» 16 . Село Присеки
было освобождено и от натуральных повинностей, что следует из грамоты
1470-х годов Андрея Угличского . Таким образом, в 1440-1446 гг., и, скорее
всего, до 1470-х годов, которыми датируется судный список угличского князя
Андрея 18 , село Присеки имело статус монастырской слободы, полностью

Д Д Т . - № 3 4 . С. 87-88.
Каштанов СМ. Очерки русской дипломатики. М., 1970. С. 348-350, 387-389.
13
АСЭИ. - Т. 1. - № 164. С. 120.

АСЭИ. - Т.1. - № 165. С. 121.

АСЭИ. -Т.1. - № 170. С. 123-124; № 179. С. 129-130.
,6
АСЭИ.-Т.1.-№16б. С. 122.
17
АСЭИ.-Т.1.-№ 473. С. 358-359.
18
Каштанов СМ Очерки русской дипломатики. М., 1970. С. 387-389.
139

обособленной в административном и тяглом отношении от других волостей
Бежецкого Верха. Судя по договорным грамотам между князьями московского
дома, а также с Новгородом, на территории Бежецкого Верха было немало
слобод, принадлежавших и подчиненных разным владельцам.
Второй акт - жалованная грамота Василия II 1455-1462 гг. — относится, к
троицким селам в Углицком уезде 9 . В акте не указано, к каким владениям
применено запрещение

выхода,

но скорее

всего, это

волости

и села,

перечисленные в более ранней грамоте Дмитрия Шемяки 1434-1447 гг.: «Что
их села и с деревнями в моей вотчине на Оуглече в Кинеле Оудиньское и з
деревнями, да Здвиженское з деревнями, да во Кью Перетержское с пустошми,
а в Городском стану деревни — Богоявленская деревня, Баскача деревня,
Шулгиньская деревня, Репоховьскии две пустоши, дают мне с тех сел и з
деревень оброком в мою казну на всякой год на Рожество Христово по три
рубли». Оброк был единственным видом тягла, положенного на троицкие села:
«...А опричь того оброка не надобе им моя дань никоторая, ни писчая белка, ни
ям, ни подвода, ни мыт, ни тамга, ни восминичее, ни клетки, ни иная никоторая
пошлина, опричь того дела, коли оучнут город рубити, и им делати же; ни
двора моего не ставити, ни коня не кормити, ни закос им не надобе, ни к
дворскому, ни к сотнику не надобе им тянути ни во что» 20 .
Угличский уезд, граничивший с Бежецким Верхом, также изобиловал
слободами, о чем свидетельствует жалованная грамота удельного князя Андрея
Углицкому монастырю на устройство слободы на Волге в 1475/76 г . Две
слободы на окраине Углича, «старая» и новая упоминаются в жалованной
99

грамоте Покровскому монастырю

1534 г.

Слободы ставили и тверские

монастыри на «углицком рубеже», как, например Калязин монастырь в 1483 г 23 .
1У

АСЭИ.-Т.1.-№265.С. 192.
АСЭИ. -Т.1. - № 115. С. 91-92.
21
АСЭИ. -Т.З. - № 77. С. ПО.
22
Антонов А.В., Баранов KB Акты XV—XVI в. из архивов русских монастырей и церквей //
Русский дигоюматарий. М., 1998. С. 25.
23
АСЭИ. -Т.З. - № 158. С. 174.
20

140 '

Третий акт относится к троицкому селу Шухобалово в Суздальском
уезде, которое было пожаловано Троице-Сергиеву монастырю можайским
князем Иваном Андреевичем- в 1442 г. Грамота содержала формулу об
освобождении перезванных «из иных княжений» людей от дани, яма; подвод и
других пошлин «впрок» 24 . В 1448/49 г. монастырь получил на с. Шухобалово
тарханно-несудимую и оброчную грамоту Василия II, по которой характер
льгот изменился. Теперь не только пришлые, но и старожильцы освобождались
бессрочно от дани и яма, которые заменялись оброком в 1,5 рубля: «А писцы
мои и данщики тех людей в мою дань не пишут, ни дани на них не емлют» 25 .
В

1462-1466 гг. монастырь получил заповедную грамоту

на свои

суздальские владения: «Что их села в Суздальском Шухобал, Богдановское,
Микулское, Дрьчаево, Мукино, и кто у них в тех селех живет людей, — к тем
людем к монастырским в пиры и в братчины незваны не ходят, ни людей моих,
великого князя, ни моей матери, великого князя, ни боярские люди, ни
ночлегов не чинят» . Слободы великого князя и бояр в округах Суздаля и
Юрьева упоминались в окружной грамоте Ивана III 1467-1474 гг. 27
Вторая

задача

при

исследовании

отказа

заключается

изучении

характера действия указных грамот XV в. Перейдем к рассмотрению грамот об
ограничении крестьянского выхода. Грамота на с. Присеки в Бежецком Верхе
1455-1462 гг. принадлежит к категории указных (заповедных), а ее основная
часть состоит из двух статей. В первой статье бежецким наместникам, тиунам,
доводчикам

боярским

людям

запрещается

приезжать

на

пиры

монастырским людям. Эта клаузула не является уникальной для русской
дипломатики и представлена как в виде отдельных актов, так и в виде статей
иммунитетных грамот. Во второй статье содержится запрет отказа крестьянстарожильцев из монастырского села: «...Которово их хрестьянина ис того села

А С Э И . - Т . 1 . - № 1 7 1 . С . 124.
АСЭИ. - Т.1. - № 221. С. 156.
АСЭИ. - Т. 1. - № 315. С. 225.
АСЭИ. - Т . 1 . - № 359. С.263.
141

и из деревень кто к собе откажот, а их старожилца, и яз, князь велики, тех
хрестьян ис Присек и из деревень не велел выпущати ни х кому» 28 .
Грамота на села в Угличском уезде 1455—1462 гг. также является указной
(заповедной): «Что их села в Оуглечьском оуезде, и которые люди* от них
вышли из их сел в мои села, великого князя, или в села моее великее княгыни и
в боярские села сего лета, не хотя ехати на мою службу, великого князя, к
берегу, и яз, князь великы, пожаловал игумена Васыана з братьею, велел есмь
те люди вывести опять назад. А которые люди живут в их селах нынеча, и яз,
князь великыи, тех людей не велел пущати прочь. А надобен будет пристав
посельскому монастырскому, и он емлет пристава оу моего наместника оу
оуглечского на те люди, которые от них вышли» 29 .
Грамота Ивана III 1467—1474 гг. относится к категории окружных и
адресована наместникам Суздаля и Юрьева, а также княжеским и боярским
посельским.

Грамота

открывается

изложением

обстоятельств

дела

завершается распоряжением: «...из их сел из монастырских из Шухобалских
вышли хрестыане сее зимы о Зборе. И яз, князь велики, дал есмь пристава...
велел есмь их вывести. И где пристав мои их наедет в моих селех или в
слободах, или в боярьских селех и в слободках, и пристав мои тех их хрестыян
монастырских опять выведет в их села Шухобалские, да посадит их по старым
30

местом, где хто жил, до Юрьева дни до осеннего» .
Грамота с прочетом Ивана III 1463-1468 гг. адресована ярославскому
наместнику, волостелям, а также тиунам и «заказникам» троицкой вотчины.
Грамота содержит изложение обстоятельств дела и предписание отказывать
«монастырских людей» из села Федоровского в «вотчину» великого князя
исключительно в течение двух недель в Юрьев день. Перекликающееся с
предыдущими

грамотами

распоряжение-санкция о

АСЭИ. - Т. 1. - № 264. С. 192.
АСЭИ.-Т.1.-№ 265. С. 192.
АСЭИ. -Т.1. - № 359. С. 263.
142

выводе

крестьян

монастырскую вотчину гласит: «А хотя хто у них и откажется не о Юрьеве дни,
и яз им того вывести велел назад» 31 .
Заповедные и указные грамоты 1450-1470-х годов являлись актами,
индивидуальных княжеских пожалований конкретному адресату — ТроицеСергиеву

монастырю. Основной вопрос, стоящий перед

исследователем^

состоит в следующем: появились ли эти грамоты как результат существования*
некоего общерусского закона, или норма о запрете и ограничении переходов
была впервые сформулирована именно в этих грамотах? Существенная черта
всех четырех грамот состоит в их неустоявшейся терминологии.
По-разному в актах называется объект правоприменения: в бежецкой
грамоте речь идет о крестьянах-старожильцах, в суздальской — о крестьянах
безотносительно к их статусу, в угличской и ярославской — о «людях». Поразному в грамотах охарактеризованы действия крестьян: в бежецкой и
ярославской грамотах их «отказывают»,

в угличской и суздальской они

«выходят» из монастырских сел. Наконец, Троице-Сергиев монастырь, если
судить по грамотам, получил разный объем прав для регулирования отношений
со своими крестьянами. Крестьян бежецкой и угличской вотчины было
предписано «не ... выпущати ни х кому» и «не ... пущати прочь» вообще, а уже
вышедших из угличских

сел — «вывести

опять назад». Суздальских

ярославских крестьян было предписано «выводить назад» и «сажать по старым
местам» лишь в том случае, если они выйдут или откажутся«не о Юрьеве дни».
Возникает

несколько

закономерных

вопросов:

какие

категории

вотчинного населения имеют в виду акты, какие действия крестьян подлежат
пресечению (уход или отказ) и в какое время года (вообще или не в Юрьев
день)? Прежде всего, проанализируем употребление термина «старожильцы» в
бежецкой грамоте. И.И. Смирнов и И.Я. Фроянов справедливо подчеркивают
относительность
Старожильцы

понятия
не

были

«старожильства»
замкнутой

А С Э И . - Т . 1 . - № 3 3 8 . С. 245.
143

категорией

жалованных
«с

грамотах.

неповторимыми,

специфическими

чертами»

и,

тем

более,

особой

группой

зависимого^

крестьянства32. Понятие «старожилец» имело смысл лишь по отношению к
конкретному владению; и отсюда понятен оборот жалованной грамоты- — «их
старожильца». Монастырским старожильцем считался, во-первых, крестьянин,
извечно живший на территории вотчины, и, во-вторых, пришлый, крестьянин,
который или ранее жил на территории вотчины, или, придя извне вотчины,
успел «застареть», отжив предоставленные монастырем льготные годы. В XV в.
только пришлый крестьянин, живущий на льготе и не «выживший» льготных
лет, не подпадал под категорию «старожильца», и только этого крестьянина
можно было отказывать из бежецкой вотчины Троице-Сергиева монастыря.
Под «людьми» и крестьянами трех других грамот, видимо, следует понимать
все население вотчины, в том числе, и живущих на льготе новоприходцев.
Различались ли вкняжеских пожалованиях по существу «отказ» крестьян
кем-либо и их «выход»? Глагол «вышли» в троицких актах использовался для
констатации

свершившегося

факта

ухода

«откажот», «откажется» использовался

крестьян.

Наоборот,

для обозначения

глагол

предполагаемого

действия, которое могло бы совершиться в будущем. Причем, использование
этих терминов не было связано с Юрьевым днем: «отказ» мог иметь место и в
Юрьев день, как в ярославской вотчине, и в любое другое время, как в
бежецкой. По всей видимости, понятия «выход» и «отказ» использовались как
синонимы, обозначая переход крестьян либо как свершившийся, либо как
возможный факт.
И, наконец, ключевое значение имеет вопрос о Юрьеве дне. Л.В.
Черепнин и А.Д. Горский были склонны полагать, что единый срок переходов в
Юрьев день осенний установил великий московский князь. И.И. Смирнов, И.Я.
Фроянов и Ю.Г. Алексеев, трактуют закон о Юрьеве дне как возникший на
основе «природного календаря»

и «выросший из старого обычая». С.Н.

Смирнов И.И. Заметки о феодальной Руси XIV-XV вв. // ИСССР. 1962. № 2. С. 154-161;
Фроянов И.Я. Старожильцы на Руси XV в. // Вестник Ленинградского государственного
университета. Серия «история». 1981. № 2. Вып. 1. С. 20-26.

144

Кистерев, возражая против такой трактовки, привел факты отказа крестьян на
Рождество, Петров день и их ухода «о Зборе» . Не вызывает сомнений то, что
на Руси на протяжении- столетий складывались традиционные сроки отказа;
весьма вероятно также и? то, что эти сроки определялись земледельческим!
календарем. Однако нет никаких данных, подтверждающих то, что в качестве
такого срока выступал именно Юрьев день.
Крестьяне Шухобальских сел в 1467—1474 гг. вышли на новые места «о
Зборе».

«Зборное»

или

Соборное

воскресенье

Великого

поста

могло

передвигаться в пределах периода с 8 февраля по 14 марта. Это время конца
зимы использовалось как срок крестьянских переходов и в западнорусских
землях;

именно

таком

качестве

Соборное

воскресенье

оказалось

зафиксировано в постановлении витебских землевладельцев от 8 января 1531 г.:
«А мают люди от нас ити прочь о Зборе, або до Збора, а который человек до
Збора, або о Зборе чолом не вдарит, тот мает человек за тым господарем своим
до того ж году быть» 34 . В третьей редакции Псковской судной грамоты,
датируемой 1460-ми годами, срок ухода изорника приходится на Филиппово
заговенье 14 ноября .
Неустоявшаяся терминология, отсутствие единой формы акта о запрете
переходов говорят скорее о том, что указные и окружные грамоты ТроицеСергиеву монастырю, регламентировавшие порядок крестьянских переходов,
были актами индивидуального княжеского пожалования, осуществлявшегося
по челобитью монастыря. «Бил ми челом игумен троецкои Сергеева монастыря
з братьею о том, что деи у них отказываете люди в мою вотчину в Ярославль
межи Юрьева дни...»; «бил ми челом игумен троецьскои Сергеева монастыря
Спиридонеи, а сказывает, что деи из их сел из монастырских из Шухобалских

Алексеев ЮТ. Судебник Ивана III: традиция и реформа. СПб., 2001. С. 361, 364; Кистерев
СИ. Исследование Ю.Г. Алексеева о Судебнике 1497 г. // Очерки феодальной России. М.,
2002. Вып. 6. С. 257.
34
Беларуси архиу. Менск, 1928. Т. 2. № 72. С. 47-49.
35
Российское законодательство X—XX вв. М., 1984. Т. 1. С. 335.
145

вышли хрестыане сее зимы о Зборе...» . Юрьев день как срок крестьянского
отказа, возможно, практиковался в монастырских вотчинах, но не повсеместно.
Если Юрьев день и был нормой обычного права, то одной из многих,
бытовавших на Руси; его появление в великокняжеских грамотах было, актом
волеизъявления

государственной

власти.

Насаждение

Юрьева

дня

как

общеобязательного срока крестьянского отказа даже в пределах троицких
вотчин превращало его из обычноправовой нормы в письменно фиксированный
закон.
Еще одна существенная черта актов — декларируемое в них право на
«вывод», возвращение вышедших крестьян, причем в двух из них упоминается
пристав, предназначенный для исполнения этого предписания. Таким образом,
в актах 1450-х- 1470-х годов власть не только продекларировала общие нормы,
но и обозначила механизм их реализации. Однако означало ли введение этих
норм запрет крестьянских переходов?
Кирилло-белозерские и ферапонтовские грамоты, в силу их специфики,
связанной

объектом

регулирования

(крестьяне-серебряники),

обычно

рассматривались в контексте изучения отношений кабальной зависимости по
«серебру». Точка зрения И.И. Смирнова на серебряников как должников,
получавших кабальную ссуду, была подтверждена Л.В. Миловым, доказавшим,
что «упоминания серебра не могут быть денежным оброком» . Сохранились
то

шесть грамот, посвященных переходам крестьян-серебряников . Все они
относятся к северной части Замосковного края — территориям Белозерского и
Вологодского

княжеств

были

пожалованы

Кирилло-Белозерскому

Ферапонтову монастырям или отправлены княжеским наместникам в связи с
челобитьями монастырей.

АСЭИ. - Т. 1. - № 338. С. 245; № 359. С. 263.
Милое Л.В Великорусский пахарь и особенности великорусского исторического процесса.
М., 1998. С. 470.
38
АСЭИ. Т. 2. № 101. С. 62; № 138. С. 82; № 177. С. 112; № 193. С. 125; № 276. С. 185; №
326. С. 307.
146

Наиболее ранние грамоты* относятся к времени княжения Василия IL и
верейского и* белозерского князя Михаила Андреевича. Грамота- Василия II
датирована издателями 1448—1462 гг. и представляет собой пожалование
игумену Кирилло-Белозерского монастыря Кассиану, видимо, в ответ на его^
челобитье: «Что сказывают, отказывают деи оу них манастырских людей», и
серебряников до Юрьева дни, и тех

их людей

манастырских

всех и

серебряников мои намесници, и волостели, и поселские, и- слободщики, и
всякой хто ни буди, отказывают оу них людей о Юрьеве дни о осеннем, да
после Юрьева дни неделю, а боле того до Юрьева дни и по Юрьеве дни не
отказывают манастырских людей». Существенно то, что пожалование было
сопряжено с наложением на монастырь аналогичного обязательства: «Также и
игумен з братьею не отказывают к собе людей по тому жо; а отказывают также
о Юрьеве да да неделю по Юрьеве дни» 3 9 .
Две грамоты были выданы верейским и белозерским князем Михаилом
Андреевичем, анализ которых начнем с указной грамоты на Белоозеро,
датированной

1448-1470 гг.

Акт

адресован

наместнику, боярам, детям

боярским, околичникам и посельским и был связан с челобитьем игумена,
заявлявшего,

что

княжеские

люди

отказывали

«людей

монастырских

серебреников, и половников, и рядовых людей юрьевских... не о Юрьеве дни,
иных о Рожестве Христове, а иных о Петрове дни». В грамоте содержится
аналогичное распоряжение: «И вы бы так серебреников, и половников, и
слободных людей не отказывали. А отказати серебреника и половника о
Юрьеве дни, да и серебро заплатит. А после Юрьева дни отказа от серебреника
нет. А коли серебро заплатит, тогды ему и отказ. А игумну есми серебреника
после Юрьева дни пускати не велел» 40 .
Указная грамота с прочетом 1455—1467 гг. была адресована наместнику
князя Михаила в Волочке Словенском Ф.К. Монастыреву. Как показал, еще
И.И. Смирнов, грамота посвящена приему в княжеские села монастырских
39
40

А С Э И . Т . 2 . № 1 0 1 . С . 62.
А С Э И . Т . 2 . № 1 3 8 . С . 82.
147

«половников серебряников» — крестьян, взявших у землевладельца «издельное
серебро» с условием его отработки 11 . В диспозитивной части
содержится

челобитье

игумена

Ферапонтова

монастыря;

грамоты

излагавшего

содержание более ранней княжеской грамоты: «...што им примати к себе-в
волость в твои путь на Волочек из мартемьяновских деревень манастырьские
половники в серебре межень лета и всегды; да кто деи выйдет половник
серебряник в твои путь, ино деи ему платитися в-ыстое на два года без росту».
Цитированная княжеская грамота далее в тексте акта называется «полетной»,
что с несомненностью свидетельствует о том, что предоставленная ею льгота
выходцам выплачивать «серебро» своим кредиторам без процентов и в
рассрочку была свойственна княжеским слободам.
В резолютивной части грамоты содержится распоряжение, касающееся
только серебряников: «И ты бы манастырских людей серебреников от Юрьева
дни до Юрьева дни не принимал; а принимал бы еси серебреники о Юрьеве дни
о осеннем; и которой пойдет о Юрьеве дни манастырских людей в твой путь, и
он тогды и денги заплатит; а ту есми полетную подернил. А игумену есми и
всей братьи от Юрьева дни до Юрьева дни ис своих деревень серебреников
пускати не велел, а велел есми им серебреников отпускати за две недели до
Юрьева дни и неделю по Юрьеве дни. А которые будут вышли в монастырском
серебре в твои путь, и они бы дело доделывали на то серебро, а в серебре бы
42

ввели поруку; а осень придет, ини бы серебро заплатили» .
Из

цитированных

актов

видно,

что

канцелярская

терминология,

касавшаяся крестьянских переходов, не была устоявшейся. Если в первых двух
грамотах различные категории крестьян (монастырские люди, серебряники,
половники, рядовые люди юрьевские, слободные люди) перечисляются без
отождествления (знак тождества можно поставить лишь между рядовыми
людьми юрьевскими и слободными), то

в третьем акте терминология

существенно иная. В челобитной старцев Ферапонтовой пустыни крестьяне
41
42

Смирнов ИМ Заметки о феодальной Руси XIV-XV вв.// ИСССР. 1962. № 3. С. 137-161.
АСЭИ. Т. 2. № 326. С. 307.
148

названы «монастырские половники в серебре» и «половники серебряники»;
княжеское

же

распоряжение

называет

их

«монастырскими,

людьми

серебрениками» или просто «серебрениками». К тому же ясно, что- режим
переходов крестьян

различался как на практике (обычай переходов* на-

Рождество и Петров-день), так и в княжеских постановлениях (неделя или две
недели до Юрьева дня).
Два более поздних акта были даны вологодским князем Андреем*
Васильевичем. Если жалованная грамота, данная кирилловским старцам по
поводу их вологодских владений в волости Маслена, не имеет точной даты и
датирована временем княжения Андрея (1462—1481 гг.), то второй акт имеет
точную дату 6 декабря 1471 г. Рассмотрим их содержание. Первая грамота
посвящена порядку отказа «монастырских серебряников юрьевских», которых
княжеские «князи, и бояря, и дети боярские и посельские ... у тех старцов ис
тех деревень из манастырьских серебряников юрьевских после Юрьева дни не
отказывают по сей ... грамоте» . Второй акт не имеет точной географической
привязки, но поскольку известно, что у Андрея-Васильевича не было владений
в Белозерском уезде, сам акт выдан «на Вологде», с большой долей
уверенности можно утверждать, что его действие также распространялось на
вологодские
наместникам,

владения

монастыря. Грамотой

волостелям,

посельским

предписывалось

слободчикам

«тех

княжеским
их

людей
44

монастырских всех и серебряников» отказывать «о Юрьеве дни о осеннем» . С
большой долей вероятности можно предположить синхронность этих грамот.
Шестая грамота была выдана великим князем Иваном III в 1488-1490 гг.
и адресована «сотнику городскому и всем христианом» на Белоозере, а также
старостам крупнейших волостей. Акт посвящен порядку отказа «монастырских
серебреников»: «И которой хрестианин скажется в их серебре виноват, и вы бы
их серебро заплатили манастырьское, да их хрестианина вывезите вон. А хто ся
скажет манастырю серебром не виноват, и вы бы по том манастырю в их
43
44

АСЭИ. Т. 2. № 177. С. 112.
АСЭИ. Т. 2. № 193. С. 125.
149

серебре давали поруку по их воли, кого они знают, а тех бы есте ставили перело
мною перед великим князем на тот же срок, которой срок у вас вмоейшеликогокнязя грамоте вжаловалнойшисан; Великое заговейно мясное»^5. В1; отличие; от
предыдущих^ актов; грамота Ивана; ПИ не содержит упоминания о Юрьеве дне,
что представляется: труднообъяснимым, парадоксом.. Если бы более ранние:
грамоты действительно свидетельствовали о?закрепощении крестьян, то. в болеепозднем акте свидетельство о Юрьевом \дне должно- было^бьг,присутствовать
обязательно. Совершенно очевидно, что в анализе обозначенной проблемы
должна применяться иная объяснительная модель.
Для верного понимания актов второй половины XV в. о крестьянских
переходах нам представляется важным привлечь другие, частично более
поздние материалы. Аналогичная льгота содержится в уставной наместничьей
грамоте Моревской слободе 1530 г. Уставная грамота слободчикам-солеварам
Моревской волости дошла до нас в дефектном виде. По сохранившимся
фрагментам можно понять, что Моревская слобода получала
судебную

административную

автономию.

руках

податную,

слободчиков

сосредоточивались все судебные дела, помимо «душегубства и разбоя с
поличным», право взимания конского пятна; приема должников с условием
пятилетней рассрочки в долгах и их беспроцентной выплаты, запрета постоя
ратных, людей и ездоков. Преамбула документа не сохранилась, и грамота
открывается неполным предложением, содержащим норму о вывозе тяглеца из
слободы: «...тяглой через сю мою грамоту, а слободчики его примут к Соле
жити, и мне того велети опять назад отвезти, к той Соли, от которой к ним
придет,

а на

слободчикех

мне

велети

взяти

заповеди

десять

рублев

московскую»4 . Из недавно» введенной в научный оборот платежной книги
Деревской пятины 1542/43 г. следует, что Моревская слобода была создана
только в 1530 г.: «земля под тою слободою Молвятицкого погоста»47.
45
46
47

АСЭИ. Т. 2. № 276. G. 185.
Наместничьи, губные и земские. № 6 . G. 13.
Писцовые книги Новгородской земли. М., 2004. Т. 4. С. 492.
150

В отечественной историографии только М.А. Дьяконов логично встроил
этот документ в свою концепцию, усмотрев в* нем доказательство запрета на
прием тяглых людей вообще . Б.Д. Греков также писал о «прикреплении^
крестьян» Моревской слободы, хотя этот вывод- противоречил его' концепции
свободы перехода тяглых крестьян по Судебникам 49 . Лишь С Б . Веселовский
рассматривал этот акт не как свидетельство «прикрепления», а как привилегию,
имеющую «в виду облегчить слобожанам привлечение к себе новых членов»5 .
В особенностях слободского права и следует искать объяснение уникальной
нормы Моревской грамоты.
Правовое
отдельного

положение

населения

исследования. Слободы

слобод

(иногда

XV—XVI
без

вв.

заслуживает

употребления

термина)

упоминаются во многих грамотах из архива Троице-Сергиева монастыря 51 ,
Кириллова Белозерского монастыря , других духовных корпораций и органов
государственной власти . В отечественной историографии имеются лишь два
исследования

истории

слобод

удельного

времени,

предпринятые

СБ.

Веселовским и П.П. Смирновым 34 . В незавершенной статье 1920-х годов
«Исследования по истории слобод в Северо-Восточной Руси» С Б . Веселовский
привел примеры монастырских слобод, которые были пожалованы монастырям
князьями. Такие слободы располагались в Юрьеве, Переяславле, Угличе,
Белоозере и Вологде, однако, сам тип монастырской слободки исследователь не
выделил и не изучил.
Веселовский, тем не менее, верно определил характер слободы как
«неустойчивой

формы поселения», которое могло менять владельцев

Дьяконов М.А. Очерки из истории сельского населения... . С. 2.
Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. М., 1954. Т.2. С. 284.
50
Веселовский СБ. Труды по источниковедению и истории России периода феодализма. М.,
1978. С. 16.
51
АСЭИ. - Т . 1 . - № 133, 164, 165,170, 264, 265, 315, 316, 327, 338, 354, 357, 359, 399.
52
А С Э И . - Т . 2 . - № 6 9 , 88, 106, 108, ПО, 121, 138, 161, 170, 174, 176, 182, 183,201,221,222,
240, 286, 288,290.
53
АСЭИ. - Т.З. - № 16, 34, 69, 73, 74, 77, 118, 119, 158, 172, 186, 196, 269.
54
Веселовский СБ. 1) Труды по источниковедению и истории России... . С. 7-33; 2) К
вопросу о происхождении вотчинного режима. М., 1926. С. 73-84; Смирнов П.П. Посадские
люди и их классовая борьба до середины XVII в. М.; Л., 1947. Т. 1. С.,48-50.

151

лишаться особых привилегий. «...Уездные слободки с течением времени
растворяются в окружающей, их среде и входят в состав уездных тяглоадминистративных делений» 55 . Слободское право в своих основных чертах
сложилось одновременно с правом других иммунистов, и не случайно сходство
иммунитетного^ пожалования, слободам

монастырям.

Именно

этим

обстоятельством Веселовский объяснял тот факт, что «в жалованных грамотах
монастырям их иммунитетное владение иногда называется слободой», и в
частности, слободой в актах названо село Присеки 56 . Нам думается, что
безразличие княжеских дьяков к терминологии могло найти выражение и в
другом случае, когда монастырская слободка называлась селом. Видимо, такая
замена термина произошла в отношении слободки в Присеках, когда в
жалованной заповедной грамоте 1455—1462 г. она была названа селом.
Право, предоставлявшееся слободчанам, выводить своих тяглецов из
других слободок и монастырей, предоставлялось не просто общине в целом.
Всякое пожалование в эпоху феодализма носило не анонимный, а вполне
адресный характер. С Б . Веселовский, анализируя грамоты монастырям и
служилым людям, писал: «Все грамоты, начиная с древнейших, имеют
определенно выраженный личный характер» . Личный характер фактически
имели и пожалования слободчикам, посадским и черносошным мирам. Во всех
жалованных

грамотах

слободам

перечисляются

ответственные

налогоплательщики, которые наделяются правом принимать или не принимать
тяглецов.
В грамоте солеварам Моревы 1530 г. перечислены семь слободчиков, на
имя которых была дана грамота, в том числе священник слободской церкви 58 .
Посадский, черносошный или слободской мир, таким образом, не был
гомогенным образованием, и проблема ухода льготчиков и новоприходцев
затрагивала в первую очередь интересы ответственных налогоплательщиков.
55
56
57
58

Веселовский С.Б К вопросу о происхождении вотчинного режима. С. 76.
Веселовский С.Б. Труды по источниковедению и истории России... . С. 26.
Веселовский С.Б. К вопросу о происхождении вотчинного режима. С.26.
Наместничьи, губные и земские. № 6. С. 15.
152

Далеко не случайно то, что указные и уставные грамоты с запретом переходов
выдавались на вотчины - тех территорий, землевладение которых отличалось
большой

пестротой,

на

которых

княжеская

власть

вела

активную

колонизационную политику. Бежецкий Верх, Углич, Суздаль, Белоозеро* каю
раз и1 отличались изобилием слобод, выставлявшихся князьями и- другими
землевладельцами. В целях предотвращения- интенсивных миграций крестьян
монастыри добивались соответствующих пожалований и реализовывали' их по
мере сил, в том числе путем ограничений переходов.
Однако в научной литературе распространено мнение, что «московские
великие князья шли дальше удельных, проводя в разных формах более жесткую
закрепостительную
тяглецов, жалуемое

политику» . Можно ли рассматривать
князем монастырю

или слободе

как

право

вывода

свидетельство

прикрепления крестьян и жителей промысловых слобод? Если бы удалось
доказать, что бежецкая и углицкая грамоты 1455-1462 гг. сохраняли свое
действие, например, до принятия Судебника 1497 г., это было бы равнозначно
признанию факта частичного закрепощения вотчинных крестьян. Однако
наличный материал свидетельствует о том, что такого рода запреты носили
временный характер.
В 1451 г. великий князь Василий II выдал тарханно-несудимую грамоту
Спасо-Евфимьеву монастырю на монастырь Святого Василия в Нижегородском
княжестве. По вступлении на трон Ивана III грамота была

утверждена

вторично; причем с любопытной ремаркой: «По отца своего грамоте великого
князя князь великий Иван Васильевич пожаловал спасьского архимандрита
Исакиа з братьею, - грамоты сея рушити не велел, опроче дани и оброка,
доколе писец князя великого опишет» °. Аналогичное положение содержалось
в грамоте с прочетом, выданной Иваном III Кирилло-Белозерскому монастырю
в 1487 г. после смерти удельного князя Михаила Андреевича: «Чтобы есте у
Кирилова монастыря у игумена у Венедикта з братьею княжих Михайловых
59
60

История крестьянства СССР. М., 1990. Т. 2. С. 227.
АСЭИ. - Т.2. - № 452. С. 492.
153

Андреевича грамот жаловалных не рушити ничем до описи, доколе писцы
наши отпишут нашу отчину Белоозеро» 61 .
В науке хорошо известна практика переутверждения'жалованных грамот
во время смены монарха. Понятно' что новый* великий князь мог и не утвердить
пожалованныйшрежним сувереном^тархан или судебный иммунитет. Это право
в* особых случаях оговаривалось в договорных грамотах, как, например, в
докончании Василия II с Юрием Галицким 1433 г.: «А у кого будут в Бежиском
Верее грамоты жаловалные отца моего, великого князя, или мои, оу бояр, или
на слободы, или оу иного оу кого, и в тех грамотах волен ты, брат мои, князь
Юрьи Дмитриевич, кого как хочешь жаловати» . Бежецкий Верх и Углич по
духовной Василия II оказались в уделе Андрея Большого, и маргинальное
положение этих территорий отнюдь не способствовало стабильности здешнего
землевладения.
Однако в литературе

обращалось мало внимания на связь между

длительностью действия жалованных грамот и писцовыми описаниями. Судя
по указаниям актов, писцы проводили, проверку прав землевладельцев по
жалованным грамотам, и могли инициировать» как прекращение действия
грамот, так и выдачу новых актов . В духовной Василия II 1461/62 г. великий
князь завещал провести описание земель: «А как почнут дети мои жити по
своим уделом, и моя княгини и мои сын Иван, и мои сын Юрьи, и мои дети
64

пошлют писцов, да уделы свои писцы их опишут по крестному целованью...» .
Описание начала 1460-х годов, судя по отрывочным данным, состоялось. С М .
Каштанов привел данные об описаниях

1460—1470-х гг. Костромского,

Владимирского, Вологодского уездов, и предположил, что как раз в это время
«завершился переход от описаний старого типа к описаниям нового типа» 63 . У
51

АСЭИ. - Т. 2. - № 274. С. 184.
ДЦТ. - № 30. С. 78-79.
63
Кистерев СИ. Абдыл-Летиф и Мухаммед-Эмин на Руси рубежа XV—XVI столетий //
Звенигород за шесть столетий. Сб. статей. М., 1998. С. 65-88.
64
ДЦТ- - № 6 1 . С. 197.
65
Каштанов СМ. Финансы средневековой Руси. М., 1988. С. 32.
62

154

нас нет данных о переутверждении указных грамот о запрете переходов в это
время, и не будет слишком; смелым предположить, что после переписи/ 1460-х
годов нормыо неотпуске; крестьян-старожильцев; и людей; из вотчин*Троице—
Сергиевамонастырялутратили свое действие..
Аналогичная?ситуация?сложилась и-Hat,Белоозере^ которое было описано
после смерти; вереиско-белозерского князя' Михаила Андреевича в 1486 г., иг
вторично после обострения отношений между Иваном* III и АндреемБолыпим в
1490 г.66 Два описания Белоозера; оказавшегося наконец в руках великого
московского князя, привели к временному урегулированию

отношений в

фискальной сфере. Нормы указных и жалованных грамот о Юрьевом дне как
сроке отказа крестьян перестали быть актуальными, и не были упомянуты в•.
акте Ивана III 1488-1490 г.
Однако проблема Юрьева дня этим суждением не исчерпывается. Не
менее важно выяснить, как соотносилось правовое положение крестьян,
проживавших на землях, имевших разный владельческий статус. А. Д. Горский,
проанализировав формулу грамот, содержащую запрет феодалам принимать на
свои земли тяглых людей с княжеских земель, сделал правомерный; вывод об
ограничении перехода черных крестьян с черных земель на- владельческие.
Конечный вывод исследователя состоит в, том, что норма о Юрьевом; дне в
равной мере касалась черных и владельческих крестьян, что означало сходство*
их правового положения . В данном- случае неверная постановка вопроса
породила банальный ответ. В действительности сходство положения крестьян;
разных категорий было внешним. Запрет монастырю отпускать, своего тяглеца
в государевы

села и слободки и выводить оттуда крестьян означал их

временное прикрепление. В то же время запрет в отношении черносошных
крестьян не ограничивал их свободу в переходах в пределах неотарханенных
волостей и боярщин.
66

Каштанов СМ. Финансы средневековой^Руси. М., 1988. С. 32.
Горский АД. Очерки экономического положения крестьян Северо-Восточной Руси XIV—
XV вв. М., 1960. С. 127-131.
67

155

Итак, мы проанализировали условия жалованных грамот о не отпуске
старожильцев, других категорий сельского населения, возвращенииv людей из
княжеских и боярских сел', о» неприеме в слободы тяглых, вытных и
письменных людей князя. Соотношение между нормой' права и, реальностью>
было* неоднозначным.

Во-первых,

очевидно,

что

действительности

предписания грамот о запрете переходов для определенных категорий людей,
постоянно нарушались.

Во-вторых,

запреты

переходов

касались г только

крестьян, живших во владениях с разным статусом. Власть пыталась поставить
барьеры

только

между

владениями

трех

категорий:

отарханенными

монастырскими вотчинами с податным иммунитетом, княжескими слободами,
всеми остальными владениями (черными волостями, боярскими селами). Втретьих, срок действия жалованных грамот, запрещавших отказ крестьян, был
ограничен временем между описаниями. Новое описание, фиксировавшее
новых тяглецов, делало излишним ограничения в их переходах.
Таким образом, мы определяем норму о запрете перехода крестьян в
грамотах 1455-1474 гг. как привилегию, носившую временный характер и не
распространявшуюся на все население княжества. Мероприятия князей XV в.
по пресечению ухода крестьян от землевладельца

носили локальный и

временный характер, и должны рассматриваться как элемент не крепостного, а
феодального права в широком смысле слова.
Одним из основных признаков феодализма было разнообразие правовых
режимов на территориях разной юрисдикции. Владения с разными правовыми
режимами были обособленны, что приводило к запрету смены статуса для
тяглых, письменных и вытных людей. Запрет перехода в другое правовое поле
был закономерным следствием развития системы феодального иммунитета. С
ликвидацией податного иммунитета и изменениями в слободском праве
партикулярное

феодальное

общегосударственное.

право

стало

трансформироваться

Распоряжения князей-вотчинников уступили

общегосударственному праву крестьянского отказа и поряда.

156

место

2.2. Крестьянские переходы по Судебникам.
Из вышеизложенного исследования традиции крестьянских переходов
видно, что.статьи Судебников 1497 и 1550 гг. о крестьянском отказе не могли
быть

новой

нормой,

всецело-

созданной

законодателем.

Безусловно,

опиравшаяся на обычное право местная законодательная практика XV в.
оказала определяющее влияние на их структуру и содержание. И тем
удивительнее,

что

большинство

комментаторов

объясняли

ключевые

положения ст. 57 и 88 без учета этого контекста.
В.И. Сергеевич связал выполнение условий крестьянского отказа с
проблемой возвращения в исправности крестьянского двора. Так возникло
весьма искусственное объяснение выплаты пожилого. «Составители Судебника
отправлялись от той мысли, что не твердый на своем участке крестьянин
постоянно разрушает свой двор. Предполагается, что к исходу четвертого года
такой крестьянин должен сделать его негодным к употреблению, а потому за
четыре года с него и берут всю цену двора» 68 . Такая трактовка статей
Судебника не может быть принята не только в силу ее абсурдности, но и по
причине ее умозрительности и отсутствия связи с указаниями источников. Судя
по известным нам порядным второй половины XVI в. крестьяне возводили дом
самостоятельно или с помощью соседей, и если следовать гипотезе Сергеевича,
получается, что размер пожилого возрастал тем больше, чем больше трудился
крестьянин над постройками.
Наиболее оригинальную и наименее расходящуюся с фактами трактовку
процедуры крестьянского отказа по Судебникам предложил в 1930-х годах С Б .
Веселовский. По Веселовскому «крестьянская неволя» возникла «на почве
податной ответственности землевладельцев за крестьян» . Проанализировав

Сергеевич В.И. Древности русского права. СПб., 1909. Т. 1. С. 270.
Веселовский СБ. Село и деревня Северо-Восточной Руси XIV—XVI вв. М.; Л., 1936. С. 45.

157

порядок

отказа

черносошных

крестьян

XVI—XVII

вв:,

Веселовский

реконструировал «исконный обычай», согласно которому «всякий, сидевший
на земле, должен был платить все налоги и нести повинности «по хлебу», т.е.
все тягли текущего года должен нести тот, кто реализовал урожай этого года».
Веселовский объяснил только две нормы сложной процедуры отказа — расчет за
повоз

и за« озимый хлеб, оставшийся «в

земле» и

счел

возможным

распространить свои выводы и на рубеж XV—XVI вв.
Поскольку в Судебнике 1497 г. об уплате податей по хлебу при отказе
ничего не говориться, Веселовскому необходимо было объяснить расхождения
между

Судебниками.

Так

появилось

бездоказательное

искусственное

объяснение: умолчание Судебника 1497 г. о расчете за повоз и за озимый хлеб
Веселовский объясняет «не тем, что этого правила не существовало, а тем, что
оно было ясно- для всех само собой». Судебник

1550

г., по мнению

Веселовского, не внес ничего нового в традиционный институт отказа. Спустя
десятилетие С Б . Веселовский сделал дополнительное замечание к своей
концепции крестьянского отказа, отметив, что пожилое «крестьянин должен
был

платить только

в том

случае,

если

он при поряде получал

от

землевладельца готовый двор» 70 .
Более чем за 100 лет исследования вопроса лишь А.Л. Шапиро попытался
изучить условия крестьянского отказа с привлечением других источников —
писцовых

книг. Автор

сопоставил

величину

«пожилого»

со

средними

размерами владельческих повинностей с крестьянского двора, и пришел к
весьма значимому выводу о том, что «в Новгородской земле ... пожилое либо
было немногим ниже годовых повинностей, либо равнялось им, либо («в
71

полех») превышало их в 1,5-2 и даже в 3 раза» . Поставив задачу изучения
влияния пожилого на переходы крестьян, Шапиро заключил, что до середины
XVI

в. пожилое в целом компенсировало расходы землевладельцев

по

Веселовский СБ. Феодальное землевладение в Северо-восточной Руси. М.; Л., 1947. С. 144.
Шапиро А.Л. Русское крестьянство перед закрепощением (XIV-XVI вв.) Л., 1987. С. 208,
214.
71

158

обустройству новых крестьян, но во второй половине XVI в. в результате
повышения,

хлебных

цен

пожилое

уже

не

могло

компенсировать

землевладельцам ущерб от переходов:
Таким, образом, А. Л. Шапиро показал экономическую необходимость
закрепостительных

мероприятий конца XVI

в. для. землевладельцев,, но

проблема происхождения пожилого ученым решалась традиционно. Он связал
разницу

ставке

пожилого

«в

лесех»

«в

полех»

трудностями

восстановления двора в зависимости от близости леса: «восстановление двора
было гораздо легче осуществить, если рядом с усадьбой стоял хоромный лес. В
этом случае пришельцу, который сядет на место ушедшего крестьянина, можно
будет

предоставить

меньшую

льготу...» 72 .

А. Л.

Шапиро

усматривал

«специфически феодальные юридические основания для взимания пожилого» и
полагал,

что

«пожилое

являлось

возмещением

ущерба,

который

нес

землевладелец от временного запустения двора». Право перехода в Юрьев день,
таким образом, по мнению А.Л. Шапиро стало общей нормой именно в силу
интересов господствующего класса73.
Проблему происхождения пожилого с опорой на новые источники
поставил Ю.Г. Алексеев. Исследуя положение изорников по Псковской судной
грамоте, Ю.Г. Алексеев столкнулся с трудностью интерпретации ст. 63, где
речь идет о* «половине» изорника, уходящего от государя. Детально разобрав
суждения исследователей, Ю.Г. Алексеев усмотрел в «половине» изорника1
половину его урожая, которую, вслед за И.Е. Энгельманом интерпретировал
как двойной оброк (фактически пожилое). Апеллируя к Судебнику 1589 г.,
регламентировавшему крестьянские переходы в среде черносошных крестьян
Севера России, Ю.Г. Алексеев заключил: «Институт пожилого оказывается,
таким

образом,

свойственным

не

только

феодальной

вотчине,

но

черносошной крестьянской деревне. Можно предполагать, что он возник как

Там же. С. 206.
Шапиро А.Л. Русское крестьянство... С. 204.
159

бытовое явление до Судебников и независимо от них. Ничего нет невероятного,
что и изорник платит пожилое» 74 .
В новейшем исследовании» Ю. F. Алексеева ст. 57' рассматривается как
«консервативная по существу законодательная фиксация стародавнего обычая»,
а

отнюдь,

не

«нововведение,

связанное* с

усилением

зависимости

крестьянина» . Гарантию реализации закона Ю.Г. Алексеев усматривает в
существовании рядом с вотчиной черной волости, откуда приходили, и куда
уходили вотчинные крестьяне. «Закон о Юрьевом дне, выросший из старого
обычая, в известной мере удовлетворял и крестьянина, и землевладельца - он
служил

естественным

клапаном, регулирующем

отношения как

между

вотчиной и волостью, так и внутри самой вотчины, фактически определяя
допустимую меру крестьянских повинностей» . Вместе с тем, и Ю.Г. Алексеев
рассматривает пожилое только в контексте отношений между крестьянином и
вотчинником: выплата пожилого фиксировала факт проживания крестьянина на
чужой

земле,

фиксация

размера

пожилого

ограничивала

произвол

землевладельца.
Исследуем, прежде всего, проблему предыстории пожилого, связанную с
«отроком» псковских изорников. Ст. 42 Псковской судной грамоты так
трактует обстоятельства ухода изорника: «А которой государь захочет отрод
дати своему изорнику или огороднику, или кочетнику, ино отрок быти о
Филипове заговеине, також захочет изорник отречися с села, или огороднику,
или кочетник, ино тому отроку быти, а иному отроку не быти, ни от государя,
ни от изорника, ни от котечника, ни от огородника, а запрется изорник, или
огородник, или котечник отрока государева, ино ему правда дать, а государь не
доискался четверти, или огородной части, или с ысады рыбной части». В ст. 63
эти обстоятельства изложены уже иначе: «А которой изорник отречется у

Алексеев Ю.Г. Псковская судная грамота и ее время. Л., 1980. С. 161.
Алексеев Ю.Г. Судебник Ивана III. Традиция и реформа. СПб., 2001. С. 360, 362.
Алексеев Ю.Г. Судебник Ивана III... С. 364.

160

государя села или государь егоотрьчет, - и государю взять у него все половину
своего изорника, а изорник половину» 77 .
Исследователи,

стоявшие перед

проблемой

интерпретации

условий'

«отрока», должны были объяснить соотношение «четверти» и «половины»
изорника и суть этих понятий. Коль скоро «четверть» изорника из ст. 42
соотносится с «огородной»

и «рыбной» частями, было сделано, логичное

предположение, что под «четвертью» в данном случае

подразумевается

четверть урожая - покрута. Этой точки зрения придерживалось большинство
историков. Среди активно возражавших

были Н.П. Павлов-Сильванский,

отождествлявший изорника с западноевропейским сервом, и П.А. Аргунов,
рассматривавший проблему на основании общепринятой сельскохозяйственной
78

практики .
П.А. Аргунов писал: «О каком же дележе урожая могла идти речь в
половине ноября, когда «арендная плата»

... фактически наверное была

вносима гораздо раньше, в августе-сентябре»

. Возражая П.А. Аргунову, Ю.Г.

Алексеев пишет: «Нет никаких прямых свидетельств о том, как и когда вносил
изорник свою «арендную плату». Он мог вносить ее прямо на поле в виде
второго или четвертого снопа, как и считает Аргунов, но мог рассчитываться и
обмолоченным хлебом или в какой-либо другой форме. Поэтому нельзя
исходить как из данного из предположения, что эти расчеты всегда делались
непременно на поле и заканчивались задолго до ноября» 80 .
Вопреки
свидетельство

Ю.Г.

Алексееву

заметим,

что

единственное

прямое

о времени внесения покруты изорником есть, хотя оно и

относится к более позднему времени. Речь идет о последнем упоминании
изорников в источниках — в расходной книге Успенской церкви с Пароменья в
Пскове за 1531 г. Запись без даты, следующая за записью, датированной 20
77
78

Российское законодательство в 9 тт. М., 1984. Т. 1. С. 335-338.
Павлов-Сильванский Н.П. Феодализм в России. М., 1988. С. 305.

Аргунов П.А Крестьянин и землевладелец в эпоху Псковской судной грамоты// Ученые
записки Саратовского гос. Ун-та. 1925. Т. IV. Вып. 4. Саратов, 1925. С. 19-20.
80
Алексеев Ю.Г. Псковская судная грамота и ее время. Л., 1980. С. 158-159.
161

июля, гласит: «Дали 30 денег и 2 деньги на хлеб и на рыбу и на мясо, как
Q 1

изорники приезжали к житнице с хлебом» . Итак, очевидно, что изорники
привозили в церковную житницу хлеб нового урожая непосредственно после
жатвы, .как раз в августе-сентябре, как и писал Аргунов. Таким образом;
изорнику совершенно не нужно было ждать ноября, чтобы расплатиться с
государем по своим ежегодным обязательствам. А значит, экстраординарные
выплаты в ходе «отрока» действительно предполагали изъятие половины
имущества изорника. «Половина» изорника в таком случае никак не может
интерпретироваться как пожилое, истоки которого нужно искать в других
исторических явлениях.
До настоящего времени большинство исследователей

рассматривают

пожилое в контексте отношений между крестьянином и вотчинником. Между
тем, формулировки ст. 57 Судебника 1497 г. не дают оснований для столь
однозначной интерпретации: «А Христианом отказыватися из волости, из села в
село один срок в году,82 за неделю до Юрьева дни осеннего и неделю после
Юрьева дни осеннего. Дворы пожилые платят в полех за двор рубль, а в лесех
полтина. А которой христианин поживет за ким год, да пойдет прочь, и он
платит четверть двора, а два года поживет да пойдет прочь, и он полдвора
платит; а три годы поживет, а пойдет прочь, и он платит три четверти двора; а
четыре года поживет, и он весь двор платит».
Как понимать оборот «отказ из волости» — как переход крестьянина из
одной административной единицы в другую или как уход из волости дворцовой
или черносошной? Из источников известны лишь факты отказа крестьян из
вотчин и поместий или черносошных волостей как землевладельческих и
81

Записки отделения Русской и славянской археологии Императорского археологического
общества. СПб., 1851. Т. 1. С. 2-3.
В Судебнике 1550 г. этот оборот конкретизирован: «отказыватись из волости в волость и
из села в село». См.: Судебники XV—XVI вв. / Подг. Текста Р.Б. Мюллер и Л.В. Черепнина.
М.; Л.; 1952. С. 27, 172. Принимая во внимание имеющиеся в литературе суждения о
неполноте сохранившегося списка Судебника 1497 г., решаемся предположить, что и в его
протографе был аналогичный оборот «из волости в волость». См.: Плигузов А.И. О списках
Судебника и духовной грамоты Ивана III // Судебник1497 г. в контексте истории
российского и зарубежного права Х1-ХГХ вв. М., 2000. С. 137-148.
162

тяглых единиц. Поэтому я склоняюсь к второму варианту прочтения текста.
Стоящий в статье на первом месте оборот «из волости» недвусмысленно
свидетельствует о том, что законодатель имел в виду в первую очередь
интересы государства, контролировавшего в конце XV в. огромный фонд
дворцовых, оброчных и черносошных земель. Такая интерпретация ст. 57 не
противоречит имеющимся наблюдениям об аграрной политике Ивана III в
конце XV

в. на присоединенных новгородских землях, где в результате

конфискаций удельный вес дворцовых и оброчных земель достиг 40% .
Оборот

«отказ

из

волости»

коррелирует

выражением

«заволостной

крестьянин», применявшимся по отношению к человеку, вышедшему за
пределы данной административно-территориальной единицы: «а хто выдет за
волость»84. Очевидно, что крестьяне уходили не только от землевладельцев, но
и из черносошных и дворцовых волостей, и процедура отказа распространялась
на все категории крестьян.
Правительство бдительно следило за соблюдением законности особенно
в тех районах, где частновладельческие и государственные земли лежали
чересполосно. Об этом свидетельствует царский указ от 5 сентября 1555 г.
новгородским дьякам по поводу злоупотреблений помещиков в черносошных
деревнях Пусторжевского уезда. В челобитной выборных голов черносошных
станов Ржевы Пустой говорилось: «...Дети боярские ржевские и псковские и
лутцкие и из иных присудов вывозят за собя во хрестьяне жити наших хрестьян
из ржевских ис черных деревень не по сроку по вся дни беспошлинно. А как,
деи, изо ржевских и из наших ис черных деревень приедут к ним отказщики с
отказом в срок хрестьян из-за них отказывати в наши в черные во ржевские
деревни, которые крестьяне похотят итти жити в те наши в черные деревни, и
те, деи, дети боярские... хрестьян, деи, из-за себя не выпущают...». Из данного
фрагмента хорошо видно, как проходил отказ крестьян в середине XVI в.: в то
время как интересы черных крестьян представляли выбранные волостью
83

Аграрная история Северо-Запада России XVI в.: Новгородские пятины. Л., 1974. С. 271.
Акты феодального землевладения и хозяйства. М., 1956. Ч. 2. № 23, 228.

163

«отказщики»,

помещики

отказывали

черных

крестьян

самостоятельно.

Очевидно, что и пожилое уходившие крестьяне платили в одном случае черной
волости «в столец», в другом^ случае — землевладельцу. В резолютивной части
грамоты дьяки предписали: «...из-за тех детей боярских и из-за земцовв наши
черные во Ржевские деревни крестьян по сроку отказывати. А выход бы есте
велели им тем крестьяном платити по нашему указу» 85 . Даже в середине XVI в.
государство не игнорировало интересы черносошных крестьян.
Таким образом, при исследовании процедуры крестьянского отказа по
Судебникам необходимо рассматривать ее не только в связи с борьбой
землевладельцев за рабочие руки. Как считает Ю.Г. Алексеев, «эти руки в
конце XV в. не были дефицитом и не служили предметом ожесточенной
О/Г

борьбы между феодалами, как стало сто лет спустя» . Закон о Юрьевом дне
нужно рассматривать в контексте противостояния черносошных волостей и
феодалов. Такой подход позволяет иначе интерпретировать природу пожилого.
Поскольку черносошные крестьяне не несли феодальных повинностей, ясно,
что сопоставление величины повинностей крестьян в пользу землевладельцев в
денежном выражении и пожилого не позволяет раскрыть его происхождение.
Крестьян владельческих и черносошных объединяли лишь их обязанности по
отношению к государству, и именно в фискальной политике последнего
целесообразно искать источник происхождения интересующей нас нормы.
Рассмотрим номенклатуру

и размеры государственных

податей на

материалах Северо-Запада России. Обежная дань, установленная Иваном III
после инкорпорации Новгорода, составляла 4.66 московской деньги. Ямские
деньги, впервые упомянутые

в жалованных

грамотах

1500

г.

Федора

Борисовича волоцкого Иосифо-Волоколамскому монастырю, в Двинской земле
в 1540-х годах взимались в размере 5.7 денег с черносошной обжи, а примет в
Бежецкой пятине на рубеже XV—XVI вв. составлял 1.5 деньги с обжи. Таким
образом, сумма государственных налогов на Северо-Западе не превышала 11.9
85
86

ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. № 56. С. 120.
Алексеев Ю.Г. Судебник Ивана III. ... С. 364.
164

московских денег с обжи . Если учесть, что крестьян регулярно привлекали- к
выполнению натуральных повинностей - ямской, посохи и городового дела, а
также, что-уровень налогообложения на Северо-Западе мог быть ниже, чем в
центре, можно допустить, что- в среднем крестьянский двор нес большее
налоговое бремя. В. 1552 г. на обжу приходилось в среднем 1.25 двора, а в*
конце

в.

чуть

меньше;

значит,

объем

государственных

налогов*

приходившихся- на рубеже XV—XVI вв. на крестьянский двор, составлял
приблизительно 9.5-10 московских денег.
Сопоставим размер государственных налогов и пожилого, взимавшегося
со двора. Прожив год в составе волости, крестьянин должен был платить
«четверть

двора»: «в полех» — 50 денег, а «в лесех» — 25 денег. Сумма

пожилого в 2,5 - 5 раз превышала размер тягла в денежном выражении, и,
таким образом, пожилое полностью покрывало все траты, которые волость или
землевладелец несли для выполнения тягла.
Впервые на связь норм Судебников с «податной
указал

СБ.

Веселовский .

Признанный

мастер

ответственностью»
ретроспективного

исследования, Веселовский в данном случае ограничился рассмотрением
побочных сюжетов — расчетов за повоз и оставленный в земле хлеб. Он упустил
из виду распространенное явление — обычай предоставления льготы новым
тяглецам. В жалованных грамотах, выдававшихся до середины XV в., как
правило, крупным монастырям и вотчинникам предоставлялись льготы в
выплате дани с новоприходцев. В литературе считается, что «в большинстве
жалованных грамот льготы пришлым крестьянам даются на пятилетний
срок» . Это далеко не так; ничуть не меньше распространены льготы на сроки
в 3, 6, 7 лет. Известны 66 жалованных грамот конца XIV—XV вв., в которых
льгота в выплате податей для новоприходцев и иногда старожильцев варьирует
от 1 года до 30 лет.
87

Аграрная история Северо-Запада России XVI в.: Новгородские пятины. Л., 1974. С. 24-27.
Веселовский СБ. Село и деревня Северо-Восточной Руси XIV-XVI вв. М.; Л., 1936. С.45.
89
Алексеев Ю.Г. Судебник Ивана III. ... С. 363.
88

165

За 1480-е гг. известны всего три таких акта, причем один был выдан
тверским князем' накануне утраты суверенитета,

второй -

верейским и

белозерским князем Михаилом всего на 3 года, w лишь.акт I486'г. был выдан
правительством Ивана III 9 0 . По-мнению С М . Каштанова, «с 1491 г., после
ликвидациш последнего крупного удела — Углицкого, правительство Ивана III
прекращает предоставление податных освобождений как светским, так и
духовным феодалам»91. Податные привилегии-черным и частновладельческим
слободам

предоставлялись

также

виде

исключения,

как, например,

окольничему Сатину на слободку в Вяземском уезде в 1504 г.; причем льгота
распространялась

лишь

на

людей,

призванных

«из-за

рубежа

из-за

литовского» ". Изменения в финансовой политике должны были оказывать
большое влияние на форму крестьянского отказа.
Во владениях, не обладавших податным иммунитетом, вотчинник часто
предоставлял льготу новоприходцам. Сошный оклад волости или боярщины
оставался неизменным от описания к описанию, и часть новоприходцев
включались в тягло как дополнительная и неучтенная государством сила. Но
если приходец в конце XV в. появлялся в вотчине или волости за 1—3 года до
описания, он оказывался зафиксированным в писцовой книге, и сошный оклад
податной единицы возрастал. В результате, волости и землевладельцы были
вынуждены платить налоги и за запустевшие после ухода крестьян участки, и
за пустоши, осваиваемые новоприходцами. Таким образом, введение пожилого
стало особенно актуальным в конце XV в.
Представительные данные о сроках льготы для крестьян содержатся в
некоторых судных списках, например в судном списке 1504 г. по тяжбе
Троицкого Калязина монастыря

на свои земли

уи

АСЭИ. Т. 2. № 158. С. 174; № 397. С. 402-^03; АСЭИ. Т. 3. № 106. С. 144.
Флоря Б.Н Эволюция податного иммунитета светских феодалов России во второй
половине XV - первой половине XVI в. // ИСССР. 1972. № 1. С. 68-70; Каштанов СМ.
Финансы средневековой Руси. М., 1988. С. 20.
92
АСЭИ. - Т. 3. - № 186. С. 200.
93
АСЭИ.-Т.З.~-№172.
91

166

в Кашинском уезде .

Землевладелец или община освобождали новоприходца от участия в волостном
разрубе податей на 4—5 лет, тем более что государственный кадастр часто не4
сразу фиксировал нового-тяглецаг Они не несли повинностей по волостному
разрубу, за них платили односельчане-волощане. Селился ли новоприходец в
готовом дворе, или волощане ставили ему двор заново, это не имело значения:
все равно волость несла расходы по поселению льготчика. В'грамоте 1533 г. о
выселении

крестьянина

монастырского

селища

податные

отношения

землевладельца и поселенца описаны достаточно точно: «...Ивашко жил за
Богословским игуменом на Богословском селище на Иванчине на лготе, да
лготу отсидел, а пошлин Богословскому игумену с того селища ни которых не
платил, ни под суд ся им не дает, а живет в том селище силно» 94 . Поэтому, чем
дольше жил новопорядчик в волости на льготе, тем большим кредитом
волощан по податям он пользовался. Этим фактом обусловлено появление
нормы о пожилом в Судебнике 1497 г.
Вторая задача, стоящая перед исследователем крестьянского отказа —
объяснение дифференцированного размера пожилого, зависящего от места и
срока проживания крестьянина. За один год жизни в вотчине или волости
крестьянин платил Ул пожилого, за два года - Уг пожилого, за три года — Ул
пожилого, за четыре года — всю его сумму. С.Н. Кистерев обоснованно
возводит происхождение четырехлетнего срока выплаты пожилого к порядку
землепользования, характерному для трехпольной системы, и нормам обычного
права. «...Четвертый год действительно считается годом полного освоения
земельного участка (двора), за который и предстоит внести полную плату.
Обустройство на новом месте и расчистка поля под посевы в течение первого
года, посев яровых и озимых на второй год, введение в оборот третьего поля и
запуск под пары одного из

ранее обработанных в течение третьего года

приводило на четвертый год к началу нового цикла оборота полей, то есть уже

АИ. Т.1. СПб., 1836. № 134. С. 195.
167

позволяло считать, что поля пашутся «по старине» . Если крестьянин жил на
новом месте четыре года, он был в состоянии полностью освоить полевой надел
и либо включиться Bi процесс выплаты повинностей, либо, сняв урожай с двух
полей и оставив на следующий год озимое поле, «отказаться» в другую -волость
или вотчину. Таким образом, объясняется хронологическая дифференциация,
размера пожилого.
Топографическая дифференциация — зависимость размера пожилого от
места проживания крестьянина «в полех» (рубль) и «в лесех» (полтина) - в
литературе объясняется ущербом землевладельца от временного запустения
двора. В Судебнике 1497 г. эти различия не мотивированы, но уже в Судебнике
1550 г. содержится важное дополнение: «...а в лесех, где десять връст до
хоромного лесу...» (ст. 88). Приведенная цитата говорит о том, что и фактор
удаленности от селения строевого леса оказывал влияние на размер пожилого.
Вопрос о степени сельскохозяйственного освоения центральных районов
России в XVI в. до сих пор в полном объеме не изучен. Однако ряд фактов
свидетельствует о том, что даже в приграничных уездах Северо-запада, как,
например, в Пусторжевском, строевой лес порой располагался вдалеке от
поместий. В 1583-1584 гг. при наделении черносошными землями выведенных
из Ливонии помещиков писцы даже определяли места прогонов вблизи
поместий В.Н. Огарева и И.М. Чихачева, по которым другие помещики и их
крестьяне могли вывозить «хоромный» лес.
Приведем выдержку из писцовой книги: «Били челом государю, царю и
великому князю Ивану Васильевичу всеа Русии дети боярские немецких
городов, которым роздана черная Боруцкая волость, что к их деревням,
которые даны им в поместья, лесу хоромного и дровяного нет (курсив мой —
В.А.), и те их поместья без угодья, чтоб им для хоромного и дровяного лесу
въезжати около Васильева поместья Никитина Огарева, да Ивана Михайлова
сына Чихачева и иных помещиков за их поместья к Ошевскому стану того лесу
95

Кистерев СИ. Исковая давность в древнерусских юридических памятниках // Россия и
Христианский Восток. Вып. 1. М. 1997. С. 99-100.

168

въезжати негде; и детем боярским, которым роздана Боруцкая волость, и
крестьяном их около поместий Василья Огарева да Ивана Чихачева для дров и*
хоромного лесу въезжати, и людем их, и крестьяном лес сечи про-себя, а не на
продажу»96.
Представляется целесообразным проверить нашу гипотезу на' материалеисточников, возникших на основе обычая — порядных грамот. В истории
изучения статей Судебников о крестьянском отказе не было ни одной попытки
исследовать

их

как

проекцию

сложных

отношений

поряда-отказа

на

юридические формулы этого законодательного памятника. Право отказа
получило освещение только в Судебниках по вполне очевидной причине:
крестьянин, уходя из вотчины или черносошной волости, в отличие от холопа,
не получал отпускную, и по фактам отказа возникали судебные иски. Таким
образом, в статьях 57 и 88 Судебников отразились лишь те моменты процедуры
отказа, которые вызывали тяжбы.
С

другой

стороны,

условия

крестьянского

поряда

оказались

зафиксированы только в порядных записях, поскольку правительство не
интересовали условия гражданско-правовых сделок, следствием которых была
не утрата тяглеца, а лишь смена им сеньора. Но поскольку историки не
попытались рассмотреть
искаженное видение
противостояния.

проблему

проблемы

Поэтому

системно, в их работах

отказа

комплексный

как одной из форм
подход

создавалось
классового

исследованию

права

крестьянских переходов должен заключаться в перекрестной проверке данных
одного типа источников (законодательных памятников) данными другого типа
(порядных записей), пусть и более поздних.
Древнейшая сохранившаяся порядная запись относится, как известно, к
1556 г. Трудно сказать, появляется порядная как документ только во второй
96

РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 8183. Л. 75 об. Пример Пусторжевского уезда весьма
показателен как раз потому, что он находился на обильной лесами границе с Литвой, что
зафиксировал проезжавший невдалеке от этих мест в 1517 г. С. Герберштейн. См.:
Герберштейн С. Записки о Московии / Пер. с нем. А.И. Малеина и А.В. Назаренко. — М.,
1988. С. 235-236.
169

половине XVI в., или

имела распространение раньше. Важно, что как до

середины. XVI в., так и в первой трети XVII в. текстовая форма не считалась
обязательной нормой, и большая часть договоров поряда заключалась устно: «а
порядная запись меж нами не была, верились с ним божиею правдою», «а
порядной мне не дал, и я, господа, поверил ево слову». Есть все основания
полагать, что и в устном договоре между землевладельцем и крестьянином
оговаривались основные условия соблюдения порядчиком вотчинного режима.
Каков был источник этих
формировался

под

правовых

влиянием

норм? Отчасти

иммунитетных

вотчинный

грамот,

режим

выдававшихся

землевладельцам от имени главы государства.
Но важнейшим источником правовых норм вотчинного режима было
обычное право, формировавшееся в отношениях между землевладельцами и
крестьянами. В.А. Александров считал, что обычное право далеко не всегда
основывалось на обычае в прямом его понимании, и «глубоко ошибочно
рассматривать его лишь архаически сохранившимся пережитком» . Обычное
право

мы

понимаем

правоотношения,

не

только

как

устоявшийся

существовавшие

вне

законодательных

происходившие

от прецедента

Очевидно,

такой

что

обычай,

или трансформированной

хозяйственный

обычай,

как

но

и как

установлений

нормы закона.

крестьянский

поряд,

складывался веками, когда права и обязанности крестьян закреплялись устной
традицией, и только в XVI в. стал оформляться письменно в виде порядной
записи.
Объектом нашего исследования будут в первую очередь порядные с
новоприходцами, составленные в Вяжицком монастыре в 1570—1590-х гг. 23
ноября 1576 г. двое крестьян помещика Басланова порядились с Никольским
Вяжицким монастырем жить в деревне Липовец Заверяжского погоста на 1/6
часть обжи. Крестьяне получили 2 рубля подмоги и двухлетнее освобождение
от монастырских повинностей. Подмога и льгота были предоставлены с
7

Александров В.А. Обычное право крепостной деревни России XVIII — первой половины
XIX в. М., 1984. С. 36.

170

условием выполнения следующих обязанностей: «...А за ту подмогу н а м и за*
льготу деревня розпахати и поля огородити, и старые хоромы починити и
новые поставити, два хлева да мыльня...». Государственные1 повинности в
порядной не были связаны с предоставлением подмоги: «А живучи нам на той
деревни тягло государьское всякое тянути с волостью вместе, как соху
наставим...» 98 .
Наиболее развернутый формуляр имеет порядная»Вяжицкого монастыря с
двумя крестьянами, поселившимися на пустошь в Водской пятине «на обжю».
Договор был заключен 4 августа 1590 г. сроком на 4 года. Условия договора
были детально регламентированы: «...нынешняго 98 году поставити нам на той
Николины деревни на Высоком 2 дворы крестьянские, мне Ждану поставити
изба трех сажен наземная, да противо клеть, да два хлева, да межи хлевов два
пристена, а мне Кирилы на другом дворе поставити изба трех сажен наземная,
да противо клеть, да два хлева, да межи хлевов два пристена; а прийти нам
жити на ту деревню в 99 году, на Николин день на Вешной, и пришод нам на ту
деревню на Высокое в те свои в поставленные дворы пашня роспахати, и поля
росчистити, и городьба около поль городити, и луги росчистити. А жити нам во
льготе на той деревни с Николина дни вешняго вперед четыре годы, и в те нам
льготные лета монастырские хлебные дани и денежных оброков ничего не
давати, и государевых нам податей в те во льготные лета своей пашни со обжи
никаких не платити, и монастырского никоторого дела нам не делати; ...а после
льготных лет своей нам с пахотные обжи платити всякие государевы подати с
волостью вместех. А не поставим мы на той пустоши на Николиной деревни на
Высоком на обжи по своему договору и по записи двух дворов крестьянских,
или не пойдем жити на Николину деревню на Высокое, и игумену Закхию взяти
на нас за дворовое поставленье и за нероспашку 10 рублев московская по сей
99

рядной записи» .

Акты юридические. СПб., 1838. № 178. С. 196.
Там же. № 186. С. 199-200.

171

По условиям порядной 1590 г. крестьянам не предоставлялась подмога,
но неустойка также не была связана с выплатой государственных повинностей.
Как видно из* наиболее ранних сохранившихся- порядных, составлявшихся вг
период, когда» норма о Юрьевом'дне сохраняла свое действие, землевладельцы
выдавали подмогу и предполагали взимать> неустойку за распашку или.
нераспашку земель и «дворовое поставленье». Помимо цитированной,порядной
1590 г., сохранились порядные

Вяжищского монастыря^ с крестьянами,

селившимися в деревне Глухая Кекресть Лужского погоста 1592 и 1593 гг., по
условиям

которых

крестьяне таюке

освобождались

от

государственных

повинностей на 4 года 100 . Понятно, что в течение четырех лет подати с обжи,
которую занимали крестьяне-льготчики, выплачивали крестьяне монастырской
волостки. Если предположить, что после истечения срока льготы порядчики
покинули

освоенную

деревню,

возникает

вопрос:

каким

образом

компенсировались убытки крестьян, тянувших тягло за новопоселенцев- в
течение 4 лет? Логично заключить, что эту функцию выполняло пожилое
Судебника. Таким образом, если льготчик, не дожив срока льготы и не войдя в
волостной разруб, уходил, он выплачивал те издержки, которые несли волость
или землевладелец, неся за него государственные повинности.
В реальности положения Судебника не выполнялись, в Ржеве Пустой в
1555 г. помещики брали «пожилое рублей по 5 и по 10» 101 . Имеется
настоятельная

необходимость

проанализировать

данный

случай

силу

длительной историографической традиции. Среди указных грамот Ивана IV
новгородским дьякам содержится грамота от 5 сентября 1555 г. о содействии
выборным головам пусторжевских черных деревень в вывозе крестьян у детей
боярских в указные сроки

. Материал этого акта неоднократно использовался

в литературе для доказательства тезиса об усиливающемся закрепощении

ОПИ ГИМ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 32. №1. Л. 3, 4.
ДАИ. Т. 1. СП б„ 1846. № 56. С. 120.
ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 111-112.
172

крестьян

. Последний раз об этом убежденно

«крестьянские

вывозы

на

практике

ряде

писал В.И. Корецкий:

случаев

превращались

замаскированную сделку купли-продажи крестьян» 101 . Прежде чем понять,
соответствует

ли такой вывод

сути документа, рассмотрим

содержание

источника.
Выборные головы черносошных волостей Пусторжевского уезда излагали
в челобитной на имя царя трудности в реализации крестьянского отказа. «А
сказывают, деи, дети боярские Ржевские и псковские и лутцкие и из иных
присудов вывозят за собя во хрестьяне житии наших крестьян из Ржевских из
черных деревень не по сроку, по вся дни безпошлинно; а как, деи, изо ржевских
и из наших ис черных деревень приедут к ним отказщики с отказом в срок
хрестьян из-за них отказывати в наши в черные во ржевские деревни, которые
крестьяне похотят итти жити в те наши в черные деревни, и те, деи, дети
боярские отказщиков бьют, и в железа куют, и пожилое, деи, на них емлют не
по Судебнику, рублев по пяти и по десяти, и отказати, де, им хрестьянина из-за
тех детей боярских не мочно» 1(Ъ .
Корецкий

первоначально

приводил этот

фрагмент

не только как

свидетельство недейственности норм Судебника 1550 г. о крестьянском отказе,
но и как неявную сделку купли-продажи, хотя в дальнейшем он изменил свое
мнение. В монографии 1975 г. исследователь верно определил смысл грамоты,
состоявший

«в

пресечении

попыток

помещиков

помешать

крестьянам

осуществить свое право на выход и облегчить производство их отказа со
"

стороны представителей администрации черных волостей»

106 т т

. И действительно,

даже если черная волость платила пожилое за крестьянина, желавшего уйти от
помещика, этот акт нельзя трактовать как «продажу» тяглеца. Государство
103

Дьяконов МЛ. Очерки... СПб., 1898. С. 10; Смирнов И.И. Восстание Болотникова (16061607 гг.) М., -Л., 1951. С. 40-41.
Корецкий В.И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине
XVI в. М., 1970. С. 46.
105
ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 111-112.
6
Корецкий В.И. Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России.
М., 1975. С. 361.
173

строго придерживалось законной процедуры отказа и в резолютивной части
грамоты дьяки предписали: «...из-за тех детей боярских и из-за земцов в наши
черные во Ржевские деревни^ крестьян по сроку отказывати. А выход бы есте
велели им тем< крестьяном платити по нашему указу»

. Следовательно, на

территории Северо-Запада России в 50-х годах XVI

в. не существовало

ограничений на переход крестьян.
В

1601-1602 гг.,

когда

правительство

Бориса Годунова

частично

восстановило Юрьев день, размер пожилого для всех местностей стал единым
(1

руб.

алт.)

. Как это

ни парадоксально,

но

более

позднем

законодательстве понимание пожилого как компенсации «за государевы подати
и

за

помещиковы

доходы»»

сохранилось.

Только

теперь

деньги

предписывалось взыскивать не с уходящего крестьянина, покинувшего двор, а с
землевладельца или общества, которые приняли беглых: «А сколько они за кем
с сего государева уложения поживут, и на тех, за кем учнут жить, за государевы
подати и за помещиковы доходы взять за всякого крестьянина по 10 рублев за
год и отдавать исцом, чьи те крестьяне и бобыли» 109 . По наказу сыщикам 2
марта 1683 г. размер «пожилых денег» за сбежавших до сентября 1661 г.
составил 10 рублей, а за сбежавших после сентября 1661 г. — 20 рублей в год 1 1 0 .
Итак, изучение права крестьянских переходов по Судебникам убедило
нас, что, несмотря на складывавшиеся издревле нормы отказа, пожилое
возникло как универсальная форма компенсации землевладельцам и общинам
за неполученные в льготные годы повинности. Практика взимания пожилого не
могла сложиться на периферии русских земель в ходе кристаллизации некоего
обычая;

ее

возникновение

было

обусловлено

общегосударственных норм налогообложения и права.

Там же.
Законодательные акты. Тексты. № 50-51. С. 70-71.
Соборное уложение 1649 года: Текст. Комментарии. Л., 1987. С. 66.
Российское законодательство X—XX вв. М., 1986. Т. 4. С. 83.
174

складыванием

2.3. Посадские люди в первой половине XVI в.
и право перехода тяглых людей
Синхронно со становлением сословия крестьян в России формируется
другая крупная группа тяглого населения — посадские люди. Последний по.
времени целостный текст о положении посадских людей принадлежит перу
П.П. Смирнова. С нашей точки зрения, эта проблема должна быть разделена на
два вопроса, требующих отдельного рассмотрения. Во-первых, необходимо
рассмотреть эволюцию правового положения княжеских «служебных» людей и
жителей

государевых

слобод.

Во-вторых,

следует

подвергнуть

анализу

немногие сохранившиеся источники об изменении правового положения
населения бывших вечевых городов.
Если для П.П. Смирнова зависимые от князя «городчане» были
«вотчинными домовыми ремесленниками», в положении которых он не
усматривал ничего экстраординарного, то в современных исследованиях эти
группы

населения

трактуются

как особая

«служебная

организация»,

характерная для славянских стран Центральной и Восточной Европы. Под
«служебной организацией» Б.Н. Флоря и С.З. Чернов понимают систему
«несения лично свободным и похолопленным населением тягла в форме
специализированных служб по обеспечению княжеского хозяйства». Для
служебного населения была характерна «наследственная прикрепленность к
земле с правом ухода без земли», а также «подчиненность промысловых
корпораций служебников «путным» боярам», по распоряжениям которых они
не только обеспечивали княжеское хозяйство, но и выполняли важные
государственные функции1 i 1.
С.З. Чернову удалось показать, что в период княжений Ивана III и
Василия III «служебная организация» в подмосковном домене великого князя
1

Флоря Б.Н. «Служебная организация и ее роль в развитии феодального общества у
восточных и западных славян // ОИ. 1992. № 2. С. 56-74; Чернов С.З. Домен московских
князей в городских станах. 1271-1505 гг. М., 2005. С. 26.
175

радикально

трансформируется.

Прежние

бортные

охотничьи

угодья,

находившиеся в ведении ловчего и чашнича путей, переходят в руки княжеских
«слуг под дворским», дьяков, представителей аристократии. Синхронно с этими
изменениями происходят и. изменения в структуре населения Москвы, где
поселения великокняжеских бронников, садовников сокращаются^ численно,
119

или вообще трансформируются в сотни московского посада

Как представляется, именно с распадом «служебной
великих

князей

связан

процесс

массовой

выдачи

организации»

уставных

грамот

наместничьего управления промысловым слободам Северо-Восточной Руси,
свидетельством которого являются сохранившиеся грамоты 1506—1530 гг.
П.П.

Смирнов

ставил

знак

равенства

между

уставными

грамотами

переяславским рыболовам 7 апреля 1506 г., бобровникам Каменского стана и
грамотой Моревской слободе 1530 г., которые он называл слободскими, и
значение которых он усматривал в наделении их правами самоуправления,
сближавших их положение с правами слобожан, . В действительности все три
грамоты, выданные различным общинам в годы правления Василия III,
обладали существенными отличиями и оформляли положение разных групп
тяглого населения. Общее у этих грамот лишь в одном: все они посвящены
определению

принципов

взаимоотношений

тяглых

общин

органами

княжеского управления: наместниками, волостелями, дворецкими и т.д.
В уставных грамотах переяславским рыболовам 1506 г. и бобровникам
Каменского стана

1509

г. формулируются

принципы функционирования

княжеской «служебной организации». Эти тяглые общины были подчинены
«путным» чиновникам: в первом случае волостелю стольнича пути, во втором —
Чернов С.З. Домен московских князей... С. 350; ФлоряБ.Н. Изменения социального
состава Московского Кремля в конце XV-начале XVI в.//Средневековая Русь. М., 1996. Вып.
1.С. 111—119; Назаров В.Д. Дворовладение княжеских слуг в городах Северо-Восточной
Руси (XIV—XV вв.) // Столичные и периферийные города Руси и России в Средине века и
раннее Новое время (XI-XVIII вв.) М., 2001. С. 33-47.
13
Наместничьи, губные и земские уставные грамоты Московского государства. М., 1909. №
3,4,5, 6. С. 5-16.
114
Смирнов П.П. Посадские люди..: С. 99-102.
176

ловчему удельного князя Юрия Дмитровского. За наместниками сохранялось
лишь право контроля за душегубными делами, за которые наместник получал
виру в 1 4 рубля. Судьба этих корпораций оказалась различной: переяславские
рыболовы сохранили свои привилегии до середины XVI в., получив в 1555 г.
уже земскую уставную грамоту

п5

. Уставная^ грамота бобровникам Каменского

стана не несет следов даже позднейших подтверждений, что, видимо, было
связано с ликвидацией удела Юрия Дмитровского в 1534 г.
Несколько

иные

принципы

были

заложены

уставной

грамоте

Моревской солеваренной слободе 1530 г. Часть из них была обусловлена
своеобразным административным статусом Моревы: как показал В.Л. Янин, эта
волость с XII в. входила в состав княжеского домена, находившегося под
совместным управлением Новгородской республики и смоленских, а затем
литовских князей 116 . Морева, как и другие чернокунские волости, сохранила
особенности своего положения и в период литовского господства, и после
возвращения Торопца в состав единого государства (1503 г.) административные
права на эту территорию оказались поделены между новгородскими и
торопецкими наместниками. Согласно тексту уставной грамоты

1530

г.,

наместники, равно как и новгородский дворецкий, не вмешивались в судебные
дела слободчан, за исключением дел о душегубстве и разбое с поличным.
Солевары Моревы получили важнейшую привилегию: принимать в
состав своей слободы нетяглых и неписьменных людей-должников с условием
выплаты долга в рассрочку в течение пяти лет без процентов 117 . Эта привилегия
и отличает общину солеваров от упомянутых общин рыболовов и бобровников
и сообщает ей статус собственно слободы. С этой же привилегией связано
важнейшее

ограничение

по

приему

тяглецов,

читающееся

первых

сохранившихся строках дефектного текста грамоты: «...тяглой через сю мою
грамоту, а слободчики его примут к Соле жити, и мне того велети опять назад
115

Наместничьи, губные и земские. С. 6, 11-12, 116-117.
Ятт В.Л Новгород и Литва: пограничные ситуации XIII-XV вв. М., 1998.
117
Наместничьи, губные и земские. № 6. С. 13-15.
ив

177

отвести, к той» Соли, от которой к ним придет, а на слободчикех мне велети
взяти заповеди десять рублев. московскую»

. В научной литературе не .было;

единства по вопросу интерпретацию этой правовой нормы. Б.Д. Греков;
полемизируя с суждениями Б:Н. Чичерина и вопреки своим же словами о том;
что «старое право выхода не было отменено»,.писал, ссылаясь на^Моревскую
грамоту, что* среди вольных крестьян «могли находиться прикрепленные»,
выход которым запрещался?19. П.П. Смирнов, напротив; верно заметил, что
данное ограничение с штрафом касается лишь тяглецов из других государевых
слобод, и что такая форма ограничения скорее доказывает свободу перехода из
посада в посад, нежели его отрицает 120 .
От середины XVI в. сохранился источник, который позволяет предметно
представить процесс трансформации служебной организации в одном из
древних княжеских удельных городов — Серпухове. В 1552 г. посад Серпухова
был описан кн. B.C. Фуниковым, в сотной грамоте с писцовых книг которого
сохранились описания прежних слобод служебников, которые

«нонеча»,

возможно, в 1552 г. были приписаны в тягло к посадским людям. Это
«слободка за- татары» в Богоявленском конце посада, дворы

«оброчные

конюшенные», «ключнича слободка» и «бобровники» 121 . До описания 1552 г.
все служебники были обложены отдельным оброком в пользу великого князя
«за дань и за посошной корм». В сотной содержится распоряжение, скорее
всего, являвшееся цитатой из писцового наказа: «И вперед городцким людем,
сотцкому Никифорику Гаврилову,

да

старосте

Гаврилку

Васильеву,

да

Лазарику, да Микитке Киршиным, да Кирилку, да Иванку Истоминым детем
Гайтурова, и всем городцким людем, и с теми людьми, что были оброчные с
ывановскими, и с ключничими, и з бобровники, и с конюшенными, и с

118
119
120

Там же.
Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. М.;. Л., 1946: С. 638.
СмирновП.П. Посадские люди... С. 99.

191

Симеон П.Ф. История Серпухова в связи с Серпуховским княжеством. М., 1880. Прил.1.
С.326-328.
178

кузмадемянскими, тягло тянут всякое с одного» 122 . Таким- образом, в ходе
описаний 1550-х гг. слободки служебников объединялись,с посадом в тяглом*
отношении, что создавало предпосылки для их административного слияния-с
посадами.
Для рассмотрения положения посадских людей следует перейти к
анализу второй части проблемы — изменениям в положении населения бывших
вечевых городов. Существенной особенностью общества Северо-западной» Руси
XIV-XV вв. был республиканский строй, прекративший свое существование в
процессе создания Русского общенационального государства. В распоряжении
историков

до

настоящего

времени

нет

документальных

источников,

показывающих процесс конфискации вотчинных земель непосредственно в
вечевых столицах — Новгороде и Пскове, но сумма косвенных данных
позволяет описать положение вещей. Сведения писцовой книги Водской
пятины 1500 г. вполне рельефно изображают процесс изменения отношений
собственности в городах Ладога, Ям и их окрестностях. Так, с дворов
своеземцев в Ладоге и Яме взимался оброк на великого князя, что с
несомненностью свидетельствует о ликвидации их права собственности на
городские

дворы.

Сама

площадь

городских

дворов

подвергалась

принудительному поравнению, когда каждому ладожанину выдавался под двор
участок вдоль на 15, а поперек на 10 сажен, причем прежние границы
произвольно перекраивались: «А Семену давати места на поместщиковых
местах, и на своеземцовых, и на монастырских, и на городцких людей полянах
123

сряду»

То, что мы знаем по летописи о депортации 300 дворовладельцев Пскова
в 1510 г., укладывается в эту же канву. «Того же лета к Троицыну дни
приехаша во Псков гости сведеные москвичи з десяти городов 300 семей, и
начаша им дворы давати в Середнем городе, а пскович всех выпровадиша из
Там же.
Новгородские писцовые книги. СПб., 1868. Т. III. Стб. 960.
179

своих дворов в Окольней город на посад»

. Новая власть не считалась с

правом собственности и, с большой вероятностью, изымала у

прежних

владельцев документы на земельные участки. Заключить об этом возможно по
аналогии с действиями московской администрации в Новгородской' земле
четверть века спустя. В преамбуле к отписной книге пригородных пожен
Великого Новгорода 1536 г. содержится следующая ремарка: «Лета 7044-го
июня, по великого князя Ивана Васильевича всея Руси грамоте дьяк Фуник
Курцов да дворцовой дьяк Митя Великой да конюх Бунда Быкасов да прикащик
лавочной Иван Иванов сын писали и метили пожни в Великом Новегороде,
которые косили пожни монастыри и церковные люди и земцы и черные люди
без найму, а грамоты у них на те пожни старые за свинчатыми печатми. И те
грамоты у них взяты и к Москве посланы, а пожни пооброчены на великого
князя» 125 .
Таким

способом

были,

вероятно,

конфискованы

удостоверяющие

документы и на городские земли новгородцев и псковичей. Очевидно, что этот
процесс был длительным. Грамоты на изъятые участки в Среднем городе
Пскова, возможно, конфисковывались и отправлялись в Москву тогда же, в
1510 г., а процесс конфискации и изъятия документов на городские дворы на
посаде, или на пригородные пожни мог длиться десятилетиями, как в
Новгороде. Но результатом изменений в отношениях собственности стало
формирование посадских

общин с однородных населением, жившим на

городских дворовых участках с условием выплаты оброка в казну. Этот
процесс был тождественен ликвидации отношений собственности в сельской
местности, где подобные отношения в эпоху независимости фиксировались
грамотами со

свойственным новгородско-псковскому региону оборотом «в

1 Oft

одерень»

. Землеустройство в государевых посадах, конечно, напоминало

1М

Псковские летописи. М., 2000. Вып. 2. С. 299.
Писцовые книги Новгородской земли. Т. 1. М., 1999. С. 328.
Аракчеев В. А. Крестьяне в социальной структуре средневековой Руси (XTV- первая
половина XVI в.) // Cahiers du Monde russe. Paris, 2005. № 46/1-2. 3. 107-114.
125

180

землеустройство в слободах, но в остальном посады управлялись.и «строились»
иначе:
Главное отличие обычных городских посадов от слобод или поселений
государевых «служебников»
посадах

получали

существенные

по

состояло, во-первых, в том, что старосты на?

уставным

судебные

грамотам

фискальные

наместничьего
полномочия.

управления

Следовательно,

инкорпорация Новгорода и Пскова в состав Московской Руси

привела к

упразднению республиканских структур лишь верхнего уровня власти. В
Новгороде

Пскове

сохранились

органы

самоуправления

низшего

административного этажа — улиц и концов в Новгороде и сотен и концов в
Пскове.

В 1518 г., задолго до земских реформ, в Новгороде наделяются

существенными судебными правами старосты улиц, что не могло произойти
без инициативы местного населения. По указу Василия III новгородский
дворецкий и дворцовые дьяки должны были «выбрати из улиц лутчих людей
четыредесять восмь человек и к целованью привести». С тех пор «уставили
судити с наместники старосту купецкого Василья Никитина сына Тороканова, а
с тиуны судити целовальником по 4 человеки на всякий месяц» 127 . Инерция
вечевого прошлого была весьма сильна, и власть обращалась к политическому
опыту республиканского периода истории.
Второе отличие посадов от слобод состояло в открытости первых для
других форм землевладения, главным образом, привилегированного, служилого
или церковного. От первой половины XVI в. до нас дошли четыре документа,
содержащих фрагменты описаний городов Северо-Восточной Руси, и все эти
документы

характеризуются

наличием вклинивавшихся* в состав

посада

инородных владений. В выписи из писцовых книг посада Владимира 1510 г.
описаны митрополичьи дворовые

владения, в числе которых 9 дворов

церковных сторожей, 21 двор без указания рода занятий населявших их людей
«на

127

митрополичьихъ

местах»,

дворов

ПСРЛ. Т. VI. СПб., 1853. С. 280-281.
181

митрополичьих

«строев» —

ремесленников. Слободка митрополичьего Борисоглебского монастыря на
посаде Переяславля-Залесского> насчитывала 18- дворов ремесленников разных
специальностей

. Несмотря, на то; что дворы этих слободок находились на

оброчных местах, с которых* в пользу великого князя взимался «оброк за дань»,
в общей раскладке посадского тягла их население,.конечно, не участвовало;
Однако, судя по недавно введенным в научный оборот документам,
нередким явлением было просто поселение на запустевших тяглых местах
инородных

по

отношению

посадскому

населению

лиц,

часто

принадлежавших к служилому или пришлому, вышедшему из тягла населению.
Именно такое положение вещей сложилось во второй половине 1530-х гг. в
Галиче.

нападению

1535/36

г.

казанских

Костромская земля
татар;

угроза

подверглась

повторных

разорительному

нападений

вынудила

правительство держать в 1536/37 г. значительные вооруженные силы в
Костроме и Галиче 129 . Видимо, в связи с военной угрозой на опустевшие места
на посаде Галича были поселены пищальники и воротники, однако не успело
пройти военное время, как посажане Галича постарались добиться включения
служилых людей в тягло. Уже 8 июня 1537 г. в ответ на челобитную посадских
людей в Галич была отправлена царская- указная грамота с изложением их
претензий к пищальникам: «...живете в тяглых дворех, а тягль де з горотцкими
людьми не тянете, живете в ызбыльцех, а сотцкие и целовальники и все
горотцкие люди у вас в тягле денег просят, и вы де не дадите им в тягло
ничего» 130 . Царским указом в Галич был назначен приставом Федор Шадрин, в
чью

задачу

входило

доправить

«тягли»

уклонявшихся

от

налогов

пищальникови воротников.
В следующем году ситуация повторилась, для взыскания тягла- был
назначен новый пристав Степан Анфимов с прежними полномочиями («и на
прошлые годы деньги и по розчету, что сотский и целовальники скажут по
128

Акты феодального землевладения и хозяйства. М., 1951. Ч. 1. № 167. С. 153; № 23. С. 42.
Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966. С. 92.
Кистерев С.Н. Документы о посадских людях Галича XVI - начала XVII в. // Русский
дипломатарий. М., 2001. Вып. 7. № 1. С. 236.
129

182

душам») и дополнительным: поручением: «А которые городцкие люди; учнут
вперед; ос лушатись, неучнутв:тягле:и;во всякие розметыпособляти сотцкому и»
целовальником, и яз:техослушниковшелел давать, на поруки тому ж: (Етепанку,.
да: ставить перед наместником же»

... Ш данном фрагменте* обращает на себя.:

внимание выражение «всякие:разметы»j соответствующее'фразе о расчетах.<<по>
душам»,,осуществлявшихся; сотским и целовальниками. Эти расчеты шразметьъ
не могли осуществляться без соответствующей документации, упомянутошв ст.
72 Судебника 1550 г. — разметных книг. Если И.И. Смирнов исходил из того,
что Судебником составление разметных книг впервые вменялось в обязанность
старостам в городах, то Б.А: Романов осторожно предположил, что разметные
книги — «давно бытующий документ мирского делопроизводства» ". Вероятнее
всего, Романов был прав: раскладка налогов на посаде не могла быть
осуществлена, без фиксации «животов» посадских людей и их доли вобщегородском тягле.
Возникавшие в отношениях между служилым и, тяглыми населением
противоречия неизбежно должны были привести к затяжным конфликтам: в
сфере выплаты налогов и несения служб. Совершенно закономерным поэтому
стало принятие первого общегосударственного закона, где было поставлено
под сомнение право перехода тяглых людей. В ст. 91 Судебника 1550 г.
говорится: «А торговым людем-городцким в монастырей городцких дворех не
жити, а которые торговые людиучнут жыти на монастырех, и тех с монастырей
сводити да и наместником их судити». Разумеется, Судебник не прикреплял
посадских людей к тяглу; более того, и в ст. 91 Судебника, и в гл. 98 Стоглава
норма права о сведении тяглецов с монастырских слобод была вектором
однонаправленного действия.
В гл. 98 Стоглава цитировался царский указ о вновь образованных
частновладельческих слободах на посадах: «...А ныне твой царский приговор с
Кистерев С.Н. Документы о посадских людях... № 2. С. 2371
СмирновИ.К Судебник 1550г.//ИЗ; М., 1947: Т. 24. С. 294; СудебникиXV-XVI вв. М.;
Л., 1952.'.С. 275:
132

183

нами, что в те;в;новые слободы вышли,посадцкие люди,после:описи, и-/тех;был
людей из новых слобод опять вывести в город на посад... А*, впредь бы
митрополитом и архиепископом, ш епископом, и монастырем: держатш свое;
старые: слободы по старине о суде: иг о всяких делех по прежним/ грамотам-, а*
новых-; бы, слобод не; ставити, и дворов.: многих в, старых слободах: не
прибавливатщ разве от отца детем; или*: от тестя зятии, или? от братии?
выставливатися> и своимш дворы, житии»- 33 . И.И; Смирнов определил, что
посадские- люди, вышедшие В' новые слободы «после описи», должны быть
выведены обратно «в город на посад». Но, с другой^ стороны, за населением
церковных и монастырских слобод сохранялось право-как выхода,«в город на
посады», так и «в села», с соблюдением правил Судебника о «христианском»
134

отказе

Синхронно с утверждением Судебника и Стоглава, в 1550-15^53 гг. в
Русском государстве

было осуществлено

валовое описание земель. Е.И.

Колычева выяснила, что перепись проходила в Рязани, Туле, Серпухове,
Кашире, на Двине и Ваге, в Галиче, Москве, Звенигороде и Рузе 1 3 5 . Перепись
охватила,

очевидно,

весь

Северо-Запад

России, во

всяком, случае,

1 о /

новгородские пятины и Пусторжевский уезд

. В научный оборот давно

введена сотная по Серпуховскому посаду 1552 г., в которой содержится
предписание о свозе с церковных дворов торговых и мастеровых людей: «А
городцким людем торговым и мастеровым в тех дворех на церковных местех не
жити, а которые городцкие люди торговые и мастеровые учнут в тех дворех
жити, и серпуховскому сотцкому и всем городцким людем тех людей ис тех
137

дворов вывозити да сажати в; свои старые дворы в тяглые» . Б.А., Романов
Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1985. Т. 2. С. 373-374; Законодательные акты .
Тексты. № 3 . G. 30.
134
СмирновИИ Судебник 1550 года//ИЗ: М.,,1947. Т. 24. С. 328-330.
1 ТС

Колычева Е.И. Аграрный строй России XVI:века. М^, 1987. С. 21-22.
Аграрная история.Северо-Запада России XVI века: Новгородские пятины. Л., 1974. С. 6;
ДАИ. СП б., 1846.Т. 1. № 57. С. 121. № 59: С. 122-123.
137
Симеон П.Ф. История Серпухова в связи с Серпуховским княжеством. М., 1880.Прил.1.
С. 329:
136

184

сделал аргументированный вывод о том, что выписка из наказа писцам
Серпухова содержит в себе расширительно истолкованное постановление ст. 91
1 по

Судебника

. Романов имел

виду

упоминание

подлежавших

вывозу

мастеровых людей, о которых не было речи в тексте Судебника.
Данное замечание

Романова

имеет

принципиальное значение- для

понимания эволюции положения посадских людей в России. Расширительное
толкование нормы права Судебника было применено также в уставных
грамотах трем волостям Двинского уезда и Важской земле, выданным в
феврале-марте 1552 г. «А на пустые им деревни и селища, на Пенежки, и на
Вые, и на Суре крестьян называти и старых своих тяглецов крестьян из ыных
волостей, из монастырей вывозити назад по старым их деревням безсрочно и
безпошлинно, где хто в которой деревне жил преж сего» 139 . «А на пустые им
места дворовые, в Шенкурье и в Вельску на посаде и в станех и в волостех, в
пустые деревни и на пустоши и на старые селища, хрестьян называть и старых
им своих тяглецов хрестьян из-за монастырей выводить назад безсрочно и
безпошлинно, и сажати их по старым деревням, где кто в которой деревне жил
прежде того» 140 . М.А. Дьяконов на основании второго указанного примера, а
также случаев сыска тяглецов в 1560-1580-х годах сделал заключение, что
«тяглые люди со второй половины XVI в. рассматриваются крепкими тяглу и
правом перехода не пользуются» 141 .
Мы

сомневаемся,

что

данные

примеры

можно

толковать

столь

категорично. В Важской уставной грамоте не содержится никаких запрещений
перехода крестьян и посадских людей в другие волости или уезды. Более того,
в грамоте нет и нормы, запрещающей переход тяглецов на монастырские земли.
Норма права в Важской грамоте, так же как и в ст. 91 Судебника носит
разрешительный характер, позволяя тяглым мирам выводить своих крестьян и
посадских людей с монастырских земель. Кроме того, постановление Важской
138

Судебники XV-XVI вв. М., - Л., 1952. С. 330.
ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 196.
140
Наместничьи, губные и земские. С. 111.
141
Дьяконов М.А. Очерки . . . . СП б., 1898. С. 9.
139

185

грамоты

было

нормой

однонаправленного

действия,

и:

объектом;

правоприменения были: исключительно монастыри. Все это позволяет сделать,
вывод о применении вМало-Пинежской^и Важской грамотах ст. 91 Судебника;
которая?! была истолкована* расширительно-. и положениям которой в грамотах
февраля-марта 1552 г. впервые- в известных нам источниках XVE в; были,
распространены на черносошных крестьян.
Следует иметь в виду еще одно обстоятельство. Мало-Пинежская; и
Важская грамоты были выданы по челобитью тяглой общины. Из пересказа
челобитной в тексте
жаловались

на

грамоты

ясно, что посадские и волостные

злоупотребления

наместников,

следствием

чего

люди
стало

«запустение» многих тяглых мест. «...И от того де у них в станах и волостях
многие деревни запустели и крестьяне де у них от того насилства и продаж и
татеб с посадов розошлись по иным-, городам; а из станов и из волостей
хрестьяне розошлись в монастыри безсрочно и. без отказу, а иные де посадские
люди и становые и волостные кой куда безвестно розбрелись нарознь...» "..
Приведенный фрагмент свидетельствует, что важане были обеспокоены только
уходом тяглецов без отказа, выход же «людей» в соответствии с нормами
Судебника и с отказом, очевидно, не возбранялся. Таким образом, в
постановлении Важской грамоты необходимо видеть предписание сыскивать и
возвращать только тех крестьян, которые должны были «отказываться» с
тяглых мест по нормам ст. 88 Судебника, но ушли без отказа.
Очевидно, что право вывода тяглых людей с монастырских земель,
полученное важанами, было тесно связано с двумя мероприятиями 50-х годов
XVI в.: описанием 1550—1553 гг. и земской реформой. С начавшейся в 1551 г.
выдачей уставных грамот земского управления и было связано завершение
процесса становления сословия посадских людей. В исследовании Н;Е. Носова
выявлены

два

типа

местных

сословно-представительных

учреждений,

созданных в России в 1552—1556 гг.: земские структуры черносошного Севера-и
14

Наместничьи, губные и земские. С. 103.

186

всесословные

дворянско-земские

землевладения 143 .

наиболее

институты

чистом

виде

на

землях

второй

тип

служилого
учреждений

функционировал в сельской местности- Северо-Запада России.
О принципах их деятельности можно судить на основании комплекса
указных грамот за март 1555 — март 1556 г., адресованных новгородским
наместникам 144 . В грамоте от 20 января 1556 г. содержится ссылка на несколько
более ранний царский указ: «...велено во все пятины, и на Луки, и во Ржеву, и в
Пуповичи розослати грамоты, чтобы князи и дети боярские, и все служилые
люди, и игумены, и попы, и дьяконы, и старосты, и сотцкие, и пятидесятцкие, и
все крестьяне выбрали из пятин по сыну по боярскому по доброму, да из пятин
же выбрали человеки по 3 и по 4 лутчих людей, да ис погоста по человеку, а из
малых погостов из дву или из трех по человеку. Да велено тем старостам и
выборным сбирати наши ямские и приметные деньги, и за посошные люди, и за
ямчужное дело, и всякие подати по писцовым книгам, и привозити к вам в
Новгород»1 5 .
Для нашей темы этот фрагмент имеет принципиальное значение.
Необходимо обратить внимание на три момента. Во-первых, органы местного
финансового управления на Северо-Западе являются всесословными: в их
состав входят дети боярские и представители волостных миров. Второй
системообразующий

элемент новых

учреждений

— это

их

фискальные

обязанности. Государственные налоги по писцовым книгам собирают старосты
и выборные люди. Третью существенную черту системы составляет фискальное
единство податных округов. А.С. Лаппо-Данилевский и С Б . Веселовский
считали органичной чертой системы налогообложения в Русском государстве
XVI в. «кость» - податной округ, выборные власти которого производили
разверстку повинностей по писцовым книгам между более мелкими тяглыми
ячейками.
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений в России. Л., 1969. С.
327-366,421-526.
144
ДАИ. СП б., 1846. Т. 1. № 51-112. С.72-157.
145
Там же. № 94. С. 145.

187

Очевидно, что в данном случае мы имеем дело с «костью», в состав
которой^ входят как земли помещиков, так и черносошные волости. Рассмотрим
структуру такой* «кости» на примере фискально-административных единиц
Пусторжевского уезда. В 1555 г. «черные деревни» были отмечены,в шести
станах Ржевы Пустой. Важно отметить, что «черные волости» входили именно
в состав станов, на территории которых располагались поместья» служилых
людей. Общеизвестно, что поместные земли, в отличие от вотчинных, не
отмежевывались от других владений. Поэтому в том же Пусторжевском уезде
были возможны ситуации, когда черные земли захватывали испомещенные на
их территории землевладельцы, в том числе земцы. «...Починок Тимофеев, а
выставок из черные деревни Смятона за земцом за Ферзиком з братьею за
Дементьевыми детьми Игумнова, а называют, де, они тот Тимофеев починок
выставкою своей деревни Зришнина,. а* тот, де, починок и старе земля
межтоцкая, а Межток, де, и с тем починком полторы обжи.. .» 1 4 6 .
Захваты черных земель. служилыми людьми осуществлялись во время
описаний. «И те, де, деревни и селища и починки писцы наши Иван Колычев с
товарищи дали на льготу, а в книгах, де, они написали: как те деревни и селища
и починки изо льготы выйдут, и с тех деревень и селищ и с починков всякое
наше тягло тянуть хрестьяном с черными деревнями. И после, де, тех писцов
ездили наши другие писцы Истома Корчов с товарыщи и те, де, льготные
деревни и селища и починки отдали в придачу детем боярским ..., а от черных,
де, деревень тех льготных деревень, селищ и починков сошным письмом не
росписали»

. Итак, стан, в состав которого входили земли

служилых

землевладельцев и черносошных крестьян, представлял собой единую «кость»
- податной округ, крестьяне которого осуществляли разверстку повинностей,
исходя из обежного оклада деревни и стана в целом.
В пределах таких податных округов, да и всей территории СевероЗапада, не могло быть и речи о каких-либо запретах.крестьянских переходов. И
146
147

Там же. № 57. С. 121.
Там же. № 59. С. 123.
188

все же, право своза тяглых крестьян из-за монастырей, которое было даноземским властям Важского уезда в 1552 г., не следует расценивать как
экстраординарное пожалование. Связано оно было, скорее всего, с двумя
моментами. Во-первых, с чрезвычайным** торгово-промышленным значением
этого густонаселенного в середине XVI в. края, который представлял интерес и
для казны, и для монастырей.. Во-вторых, с гомогенным характером земских
учреждений, созданных на Ваге по уставной грамоте. Отсутствие служилого
землевладения на Ваге имело своим следствием то, что черносошные земли не
были отделены в фискальном отношении от монастырских земель, составляя
единый податной округ. Земские власти Важского уезда постарались закрепить
в

грамоте

норму

Судебника

свозе

тяглецов,

даже

добились

расширительного толкования ст. 91, распространив ее действие на черных
крестьян, составлявших единую «кость» с посадскими людьми.
Представляется, что и другие тяглые общины русского Севера, чья
структура

была

подобна

структуре

Важской

земли,

могли

получать

аналогичные привилегии. Тяглые общины посадов имели право свозить своих
тяглецов из-за монастырей и с церковных земель. Но эту норму вряд ли стоит
трактовать как закрепощение посадских людей, поскольку переходы горожан
из одной тяглой общины в другую не преследовались. Серьезные изменения в
положении крестьян и посадских людей произошли только в 1580-х годах.
Мы проследили эволюцию права отказа тяглого населения по актам и
Судебникам XV-XVT вв. Очевидны изменения, произошедшие в финансовой
политике России в конце XV в., после объединения земель вокруг Москвы.
Исследователи фиксируют почти полное прекращение с 90-х годов XV в.
земельных

пожалований

монастырям

податных

льгот

всем

1 Л О

землевладельцам

. Несмотря на то, что с 1514 г. грамоты с податными

привилегиями вновь стали выдаваться, они в полном смысле слова стали
исключениями из правила. В первой половине XVI в. статус слобод изменился,
148

Флоря Б.Н. Эволюция иммунитета светских феодалов.... С. 68-70; Каштанов СМ.
Финансы средневековой Руси. С. 20.

189

этот термин теперь применялся преимущественно к владениям феодалов, а
черные слободы стали получать унифицированные уставные грамоты. В>
большей части уставных грамот сохранялась фигура умолчания, поскольку в их
состав не включались статьи о крестьянском отказе. Только в двух грамотах Моревской- и Важской — встречается упоминание о запрещении выхода
тяглецам. В то же время в судных грамотах, выдававшимся дворцовым селам,
149

имелись статьи о крестьянском отказе

Положение вещей, существовавшее в XV — первой половине XVI в.,
нельзя трактовать даже как начальную стадию в развитии крепостного права.
Государственное крепостное право начало складываться лишь с введения
заповедных

и урочных

лет

1580-1590-х

годах. Как

считает

Ю.Л.

Бессмертный, такие русские термины, как «крепостничество» и «крепостное
состояние»

«выработаны

на

материалах

позднего

средневековья

подразумевают наличие общегосударственного правового статуса, реальное
пресечение ухода с земли для основной массы крестьянства, тесную связь с его
использованием на барщине (или же с его привлечением к уплате обширных
государственных налогов), т.е. все то, что на первом этапе зрелого феодализма
либо вовсе отсутствовало, либо встречалось в качестве исключения» 150 .
Как показано в настоящем параграфе, в Русском государстве XV—XVI вв.
только начал вырабатываться общегосударственный правовой статус крестьян,
имевших много общего
государство

не

обладало

с посадскими людьми.
реальными

До середины XVII

инструментами

для

в.

прекращения

несанкционированного выхода крестьян и дела об их возвращении решались
судом,

барщина,

как

доказал

Л.В.

Милов,

лишь

151

зарождалась .

Вышеперечисленные обстоятельства не позволяют трактовать исследованные
административные практики как закрепостительные.
Наместничьи губные и земские. № 7. С. 132; № 9. С. 139.
История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. М. 1986. Т. 2. С. 514.
Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.
М., 1998. С. 450-466.
150

190

2.4. Институт наместников накануне земской реформы

В исторической науке XIX — первой половины XX в. доминировала
«обличительная» тенденция в анализе и описаниях наместничьей- системы
управления,

которая

политической

трактовалась

раздробленности,

преимущественно

приговоренный

как реликт

эпохи

уничтожению

самой-

историей ". Порядку раздачи кормлений исследователи противопоставляли
систему

самоуправления,

представленную

автономными

всесословными

выборными учреждениями, хотя само слово «самоуправление» в русском языке
60-х гг. XIX в. было неологизмом, позаимствованным из немецкого языка
(Selbstverwaltung).

В.О.

Ключевский

положил

начало

объективному,

свободному от вненаучных влияний исследованию этого вопроса, стоящего в
центре внимания историков вплоть до настоящего времени 153 .
СБ.
систему

Веселовский продолжил

его исследования и

кормлений как «нормальную

наместников

и волостелей,

которые

охарактеризовал

форму управления»
были

при помощи

«универсальными

органами

княжеской власти». В кормление давались должности наместников, волостелей,
а также разнообразные доходные статьи - право держать тиунство, правду,
ключ, собирать ясельничее, бражное, бобровое и т.д. 154 Веселовский, однако,
ограничился задачей изучения обеспечения кормлениями служилых людей, не
преследуя

цель

показать

особенности

административно-хозяйственной

деятельности наместников и волостелей в отношении тяглого населения. Этот
аспект деятельности кормленщиков был рассмотрен в книге Т.Б. Пашковой 155 .
В исследованиях А.А. Зимина и Н.Е. Носова служба наместников и
волостелей предстает как сочетание судебной, фискальной, административной,
152

Там же. С. 591.
Ключевский В.О. Состав представительства на земских соборах Древней Руси. //
Сочинения в 9 т. М., 1990. Т. 8. С. 265-266.
154
Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.; Л., 1947. С.
114,263-280.
155
Пашкова Т.Б Местное управление в Русском государстве первой половины XVI в.:
наместники и волостели. М., 2000. С. 65—66.
153

191

военно-мобилизационной
кормами и доходами.

деятельности,
Когда

обеспечиваемая

фиксированными

наместник или волостель

получал

право

«боярского суда», то он решал тяжбы в последней инстанции; в противном
случае кормленщик «засуживал» дело< и посылал протокол своего суда на
окончательное решение вышестоящему наместнику или на суд великого князя
и его бояр введенных15 . Наиболее спорными аспектами проблемы и сейчас
остаются соотношение кормлений с боярским судом и без боярского суда с
традициями отдельных земель государства, хронология и сущность губной
реформы и ее влияние на положение наместников, прерогативы наместников в
отношении служилого и тяглого населения.
В 60-70-х гг. в трудах А.А. Зимина и Е.И. Колычевой были высказаны
суждения, определившие понимание прерогатив наместников в науке на
десятилетия вперед. Согласно их точке зрения, «в определенные крупные
города всегда (или почти всегда) назначались наиболее влиятельные лица,
сосредоточивающие в своих руках полноту власти и осуществлявшие на местах
функции боярского суда». Е.И. Колычева составила список городов, где
наместники «всегда (или в определенные годы) могли осуществлять боярский
суд», однако эти наблюдения обесцениваются ее же замечанием, что правом
боярского суда могли обладать как наместники, так и волостели

Одновременно с Колычевой Б.Н. Флоря осуществил сравнительный
анализ компетенции наместников на окраинах и в центре России по материалам
кормленых грамот. Исследователь пришел к обоснованному заключению о том,
что единый общерусский формуляр этого вида источников не сложился: «на
разных территориях продолжали бытовать грамоты разных типов». На землях
Северо-восточной Руси за редчайшим исключением использовались кормленые
грамоты «пространного» типа, формуляр которых включал обращение к
населению с упоминанием «бояр, слуг и всех людей», а также статьи о
156

Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 186-191; Носов Н.Е. Становление
сословно-представительных учреждений в России. Л., 1969. С. 396-420.
157
Колычева Е.И. Холопство и крепостничество. М., 1971. С. 194, 199.

192

подсудности истцов наместнику или волостелю, о- санкции- недельщику за
нарушение подсудности и о выдаче князем правой грамоты в случае неявки,
истца в суд наместника; В. Новгород ско-псковском-регионе и в Вятскойземле
выдавались кормленые грамоты «краткого» типа, для которых был-характерен
упрощенный формуляр:,при перечислении подвластного наместнику населения
упоминались.только «все люди», отсутствовали статьи о вызове в суд, а сама
грамота состояла из одного обращения к населению 15 .
Очевидно,
существовании
осуществления

что

расхождения

иерархии

наместников,

ими правосудия

формуляре
и

необходимо

для

свидетельствуют
изучения

исследовать

механизмов

весь комплекс

документов, составлявших делопроизводство кормленой системы. Такая работа
была осуществлена А.В. Антоновым, проанализировавшим формуляр этого
вида документации в сопоставлениями с другими источниками. Исследовательустановил, что кормленые грамоты краткого типа жаловались наместникам и
волостелям «с судом боярским», то есть с максимальными^ судебными
полномочиями, а грамоты пространного типа — наместникам и волостелям «без
боярского суда». А.В. Антонов также сформулировал общий вывод о том, что
«различный

объем

юрисдикции

кормленщиков

определялся

судебно-

административным статусом территорий, сложившимся в ходе образования
единого

Русского

государства»,

и не зависел

от

социального

статуса

159

наместника

Наблюдения А.В. Антонова не были поддержаны Т.Б. Пашковой, которая
привела известные еще Колычевой примеры выдачи правых грамот на беглых
холопов наместниками Переяславля, Галича и Дмитрова. Исследовательница
заключила: поскольку выдача правых грамот на беглых холопов

была

прерогативой наместников с боярским судом, то предположения Антонова,о
Флоря Б.Н. Кормленые грамоты XV-XVI вв. как исторический источник.// АЕ за 1970 год.
М., 1971. С. 109-126.
159
Антонов А.В. Из истории великокняжеской канцелярии: кормленые грамоты XV —
середины XVI в. // Русский дипломатарий. М., 1998. Вып. 3. С. 91—155.
193

наличии в этих городах кормленщиков без боярского суда неверны

. Однако

Антонов- не пишет о том, что кормленые грамоты пространного типа,
выдавались*

наместникам

волостелям

Галичского,

Дмитровского,-

Переяславского уездов, которые, с его точки зрения, обладали

правом

боярского суда: «Наряду с древнейшими княжескими центрами, исторически
аккумулировавшими дань и суд в округе, замкнутость в судебном отношении
некоторых

земель

была

обусловлена

оперативно-управленческими

оборонительными целями» 161 . Поэтому приведенные выше факты выдачи
«беглых» грамот на холопов наместниками Галича, Дмитрова и Переяславля, а
также прямое упоминание таких полномочий галичских наместников в судных
делах, как душегубство, татьба с поличным, разбой, доклад не меняют выводов
А.В. Антонова. Он признает, что если боярский суд был прерогативой
наместников, сидевших в Галиче, Дмитрове и Переяславле, значит и в других
бывших «стольных городах» великих и удельных княжеств Северо-восточной
Руси, грамот на кормления в которых не сохранилось, сидели наместники с
аналогичными полномочиями.
Ю.Г. Алексеев высказал предположение, что первоначально суд боярский
«был индивидуальным пожалованием конкретному кормленщику, и только
позднее, когда стали выдаваться уставные грамоты провинциям, этот суд мог
стать привилегией не субъекта, а объекта кормления
составляли

наместники

волостели

боярским

. Вопрос о том,

судом

определенный

административный разряд, или должность наместника в определенном городе
сообщала занимавшему ее служилому человеку прерогативы администратора с
боярским судом, является ключевым. Ю.Г. Алексеев выдвинул важнейший
аргумент в этом споре: по его мнению, уставные грамоты наместничьего
управления предопределяли прерогативы кормленщиков, «наезжавших» на
город или волость. И в самом деле, сроки действия уставных грамот на порядок
1

Пашкова Т.Е. Местное управление в Русском государстве первой половины XVI в.:
наместники и волостели. М., 2000. С. 82-84.
1
' Антонов А.В. Из истории великокняжеской канцелярии... С. 96.
162
Алексеев Ю.Г. Судебник Ивана III: традиция и реформа. СПб., 2001. С. 315.
194

превышали время пребывания кормленщика на должности. Онежская грамота
была выдана 4 июня 1536 г., была подтверждена 25 марта 1552 г., и действовала'
далее

до

отмены

кормлений;

уставная

грамота

Устьянским

волостям

действовала с 11 сентября 1539 г. (подтверждена 5 марта 1553 г.); и также до.
ликвидации

кормленой

системы 163 .

Любой, наместник

или

волостель,

наезжавший^ на эти кормления, получал одновременно и право боярского суда,
коль скоро грамоты передавали ему право расследования и суда по делам о
душегубстве и холопстве.
Отдельные верные замечания Т.Б. Пашковой не опровергают сути
построений А.В. Антонова, но его наблюдения можно конкретизировать. Право
боярского суда действительно предоставлялось служилым людям, получавшим
кормления на определенных территориях, хотя

состав этих территорий

нуждается в. уточнении. Так, Антонов отмечает, что на волостельство в
Троицкой трети в Заозерье выдавалась грамота краткого типа (с боярским
судом),

в Вологодском

уезде

пожалования

кормлений оформлялись

грамотами пространного типа. Между тем, Заозерье была как раз вологодской
волостью.

Между

тем,

нуждается

дополнительном

обосновании

предположение Антонова о предоставлении кормлений с боярским судом
наместникам и волостелям Новгородской и Псковской земель.
Несомненно, что наместники самих Новгорода и Пскова обладали не
только высшими судебными прерогативами, но и осуществляли, по словам
С М . Каштанова, «непосредственно княжескую, правительственную функцию»,
ведя переговоры и заключая договоры с Ливонским орденом и Швецией 164 .
Однако до нас не дошли грамоты на кормления в Новгороде и Пскове;
сохранились лишь 20 кормленых грамот краткого типа на новгородские
волости и пригороды Новгорода и Пскова. Значит ли это, что кормленщики
таких незначительных административных единиц Северо-запада, как Ржева
Наместничьи, губные и земские. С. 19, 28.
Каштанов СМ. Социально-политическая история России конца XV— первой половины
XVI в. М., 1967. С. 131-133.

195

Пустая, Боровичи Бежецкой пятины, Деман и Березовец, Курск, Кобылье
городище жаловались правом боярского суда? 165
В нашем-распоряжении имеются сохранившиеся в Псковской" писцовой,
книге 1585-1587 гг. уникальные* сведения^ о< доходах наместников. псковских
пригородов Изборска, Острова,и Выбора. «А доходу изборскому намеснику з^
города с посаду, и со всего Изборскаго уезда со шти губ: с царями великого
князя черных деревень, и с помещиковых, и манастырских, и с церковных
крестьян, да взъезжие пошлины наместнику рубль, да посадничьи пошлины
рубль московской...

А доходу намеснику дают с Острова с посаду, и с

Островского уезду со шти губ: с помещиковых, и с монастырских, и с
церковных, опричь царя и великого князя черных

деревень, на которые

деревни положен посопной хлеб, и въежжей пошлины по оставной грамоте сто
денег псковская, да посадничи пошлины сто ж денег, итого два

рубли

московская... А намеснича доходу с пригорода с Выбора, и со всего
Выборского уезда с пяти губ: взъезжего сто денег псковская, да за посадничю
пошлину шестьдесят денег...»
Факт

сохранения

.
московский

период

посадничьей

пошлины,

восходящей к временам Псковской вечевой республики, свидетельствует не
только об архаизме системы кормов в псковских пригородах XVI" в. Стоит
задаться

вопросом

том,

как

была

сохранена

эта

«старина»

во

взаимоотношениях наместников с местными мирами. Могла ли посадничья
пошлина быть включена новыми московскими властями в состав наместничьих
кормов в 1510 г? Полностью исключить этого нельзя, но известные из летописи
факты последовательного искоренения республиканских порядков в Пскове в
первой половине XVI в. заставляют предполагать более вероятным другой ход
событий.

Существенное

перераспределение

властных

полномочий

республиканский период произошло в 1467 г., когда в Псков прибыл новый
165

АСЗ. Т. 4. С. 125,127; Т. 1. С. 236; Акты XIII-XVII вв., представленные в Разрядный
приказ/Собр. А.И. Юшков. М., 1898. № 62.
1(fe
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. № 827, Л. 744 об., 946,1294 об.

196

князь Федор Юрьевич Шуйский, «а посадники псковски и Псков емоу на всих
12 пригородах дашя наместников держяти, и соудови соудити его наместником^.
на- которых ни; боуди и из веков, княжий: наместники не бывали...»

Появление княжеских наместников во всех пригородах, включая построенный;
лишь; в 1430 г. Выбор, обусловило передачу им части кормов* и« доходов,
взимавшихся ранее

в пользу республиканского

аппарата, в частности,

посадничьей пошлины, которая и сохранилась в составе кормов наместников в
XVI в.
Аналогичное явление имело место в Новгородской земле и известно по
писцовой книге Шелонской пятины 1524 г.: с погоста Ужин «наместникам
новгородским идет со всего погоста

18 гривен новгородская

посаднича

пошлины», с погоста Взвад «наместником ноугородским с того погоста дают
посадничи пошлин денег полтора рубля новгородская»

. Существенными

моментом в цитированном тексте является то, что посадничья пошлина входит
в состав кормов новгородскому наместнику, который без сомнения обладал
правом боярского суда. Значит, получавшие посадничью пошлину наместники
Выбора, Изборска, Острова и, вероятно, других^ псковских пригородов тоже
обладали

правом боярского суда. Как видим, их наместники

получали

кормленые грамоты двухстатейного формуляра;, в связи с чем следует обратить,
внимание и на обладателей подобных грамот,, получавших

кормления в

Новгородской земле. Сопоставив кормленую грамоту на обонежскую волость
Выгозеро и указную грамоту обонежским губным старостам 1543 г., а также
доходный список Ладожского наместничества с кормленой грамотой на Ладогу
1582 г., А.В. Антонов подтвердил свою гипотезу в части, относящейся к
1 9

новгородским пригородам . .
Чем объясняется тот факт, что наместники незначительных с военноадминистративной точки зрения и не слишком доходных новгородских и
167

169

Псковские летописи. М.; Л., 1955. Вып. 2. С. 164.
Новгородские писцовые книги. СПб., 1905.Т. 5. Стб. 356, 358.
Антонов А.В. Из истории великокняжеской канцелярии... С. 95.
197

псковских
показал

пригородов и волостей обладали правом боярского суда? Как

В.Л.

Янин, Новгородская

республика

целях

нейтрализации

аннексионистских замыслов великих князей владимирских и литовских создала*
в приграничных районах систему совместного владения волостями
древнейшем дошедшем

до

нас договоре

Новгорода

. В

с великим* князем

Владимирским 1264 г. содержится традиционная формула, повторявшаяся во
всех последующих договорах: «А волостии ти, княже, новгородскых своими
мужи не держати, нъ держати мужи новгородскыми; а дар от тех волостей
имати».

Аналогичное

положение

содержали

договоры

Литвой,

заключавшиеся, по мнению В.Л.Янина, с 1326 г.: «А что волости, честны
король, новгородцкие, ино тебе не держати своими мужи, а держати мужми
новгородцкими»' 71 .
В

пограничных с Швецией новгородских крепостях в

1330-х гг.

сложилась система «литовского» кормления, в рамках которой Ладога, Орешек,
Корела, Копорье, а позднее и Ям, были переданы в руки вассальных князей
Великого

княжества

Литовского,

первым

из

которых

был

Наримонт

Гедиминович 172 . Нет сомнения в том, что подобные Наримонту династы
получали в пригородах высшие судебные полномочия, ограниченные лишь
присутствием в их суде новгородских представителей по подобию верховного
суда - Господы. В новгородских «мужах», «которыми»

предписывалось

«держать» пограничные волости, следует видеть бояр, которые к середине XV
в. почти поголовно получали

должности посадников, обеспечивавшие их

держателям право боярского суда. Кормления выходцам из Литвы в пригородах
предоставлялись до 1458 г., а система кормлений в волостях продержалась до
1478 г., пережив второе рождение после инкорпорации Новгорода в состав
Русского государства.

Янин В.Л. Очерки истории средневекового Новгорода. М., 2008. С. 236-239, 331-342.
Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949. С. 9, 131-132.
Янин В.Л. Новгородская феодальная вотчина. М., 1981. С. 216-223.
198

В землях Великого Новгорода существовал еще один вид кормлений — в
городках

Курск

Демон,

которые

были

центрами

своеобразных

административных единиц — присудов, между которыми в конце XV — первой
половине XVr в. были поделены-погосты Деревской пятины* ..Часть из них
входила в состав Новгородского присуда, и прерогативы боярского суда были
присущи наместникам Курска и Демона в той» же степени, как и верховным
судьям Новгорода. Помимо номенклатуры наместнических держаний, великие
московские князья унаследовали от республиканских времен и расширенные
судебные полномочия, свойственные местным кормлениям и приравненные к
бытовавшему в северо-восточной Руси праву боярского суда. Таков был
генезис права боярского суда в новгородско-псковских землях.
Доходы

наместников и

волостелей

фиксировались в

двух

видах

документов: уставной грамоте наместничьего управления, которая выдавалась
населению, и доходных списках, которые, применительно к первой половине
XVI в., целесообразно именовать жалованными грамотами 174 . Изложенные в,
уставных грамотах принципы были неизменными до 1550-х гг., и предполагали
взимание с населения въезжего и трех праздничных кормов, исчисленных в
натуральном,

и иногда

в денежном выражении. Рассмотрим принципы

кормления, отразившиеся в жалованных
Кормленый

порядок

по

ранним

грамотах

жалованным

и доходных

грамотам

списках.

1500—1509

гг.

Осорьиным, князю Козловскому, Коробьину представлял собой периодическое
(на Рождество, Велик день и день св. Петра и Павла) взимание натуральных
поборов отдельно с частновладельческих и отдельно с черносошных земель 173 .
В

боярских

и монастырских

землях

единицей

обложения

была

соха,

приравненная к шести деревням в черносошных землях. Грамоты предполагали
возможность выплаты наместникам корма в денежном эквиваленте, если он им
1

Фролов А. А. Новый взгляд на территориально-административную систему земель
господина Великого Новгорода.// Новгородский исторический сборник. СПб., 2008. Вып. 11.
С.154-155.
174
Антонову!.В. Из истории великокняжеской канцелярии...С. 99-100.
175
АСЭИ. М.; Л., 1952. Т. 1. С. 150, 202; АСЗ. Т. 4. С. 171.
199

будет «не люб», и суждения С Б . Веселовского о выгодах получения корма
именно в натуральном исчислении следует признать справедливыми 176 .
Несмотря на повсеместность

описанной практики, единой

системы

взимания кормов в Русском государстве не сложилось. Выгоднейшими с
доходной точки зрения кормлениями были волости и посады промысловой
специализации, в особенности связанные с солеварением, развитым, например,
в Старой Руссе и Мореве Новгородской земли, Соли Великой и

Малой

Костромского уезда, Соли Галицкой. Уже в жалованной грамоте 1528 г. на
Соль Малую волостель Г.Д. Кобяков наделялся кормами, почти полностью
пересчитанными на деньги: «емлет в год на три празники — на Рожество, на
Велик день, на Петров день по получетверта рубля на празник». Новые
принципы управления на местах успешно приживались там, где

власть

кормленщиков сохранялась в полном объеме. Праздничные кормы были
пересчитаны на деньги в уставной грамоте Устьянским волостям 1539 г.: И
всего волостелю и его тиуну, и доводчику корму, и праведчикова побору в год
на три праздники со 119 деревень 1485 бел, а деньгами 15 рублев без пяти
алтын и без деньги». В дворцовых

селах

администрация

осуществляла

коммутацию кормов уже в 1540-х гг. Кормы великокняжескому посельскому по
уставной

грамоте

села

Андреевского

Звенигородского

уезда

1544

г.

177

выплачивались исключительно в деньгах: по две деньги с выти
В историографии отмечались

факты

хозяйственно-административной

деятельности кормленщиков, касавшиеся распоряжения пустующими землями,
контроля за сельскохозяйственными угодьями и торговыми операциями 178 . Эти
наблюдения

возможно

дополнить

еще

несколькими

яркими

фактами

деятельности местной администрации в третьей четверти XV-начале XVI в. В
1467-81 гг. великий князь Иван Ш выдал грамоту на Устюг тиуну Семену
Веселовский СБ. Феодальное землевладение в северо-восточной Руси. М.; Л., 1947. С.
270.
177

Наместничьи, губные и земские. С. 26, 30.
Пашкова Т.Б. Местное управление в Русском государстве первой половины XVI в.:
наместники и волостели. М., 2000. С. 65-66.
178

200

Исакову

. Причиной выдачи грамоты был захват ростовским архиепископом

Васьяном, в чьей епархии находился Устюг, деревень, принадлежавших
соборной устюжской церкви Богородицы. Великий князь предписывал тиуну в
случае

отказа архиепископа вернуть деревни, отдать их

«безпереводно»

протопопу и прихожанам. Это распоряжение характеризует великоустюжского
тиуна последней трети XV в. как администратора, наделенного значительными
полномочиями по регулированию отношений в сфере иммунитета.
Вводимая нами в научный оборот грамота с прочетом Ивана III 14621474 гг. показывает, что великоустжские кормленщики имели

обширные

1 ЯП

полномочия и в сфере фиска

. Поводом к отправке грамоты устюжским

наместнику и тиуну было стремление устюжан во главе с их «бегоулями»
включить население Пежмы и Заечьей реки в «потуг» и дань вопреки
освобождению их от тягла по оброчной грамоте. Термин «бегоули» не
упоминается

в современных

словарях,

являясь, видимо,

диалектизмом,

свойственным населению Устюжского уезда. Он употреблен лишь в одном
известном нам документе — грамоте Ивана IV от 24 мая 1555 г. Устьянским
волостям об отмене кормлений 181 . Судя по тому, что бегоули упомянуты в
грамоте 1555 г. между сотскими и десятскими, их место в формулярном
обороте

соответствует

месту

пятидесятских.

Впрочем,

выражение

публикуемого документа «бегоули и все устюжане», заставляет видеть в
бегоулях не именно пятидесятских, а вообще ответственных лиц выборного
мирского управления, отвечавших видимо за раскладку податей и выплату
оброка.
В грамоте констатируется, что бегоули и устюжане «тянут» пежемцев и
заеречан

«в

потуг».

Термин

«потуг»

свойственен

новгородскому

делопроизводству республиканского периода, и фигурирует в синхронных
публикуемому документу новгородско-московских договорах 1456 и 1471 гг.:
179

АСЭИ. Т. 3. № 281. С. 297-298.
РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 38 (Приложение 1, № 1).
181
Богословский М.М. Земское самоуправление на Русском Севере в XVII в. М., 1909. Т. 1. С.
287-288 Приложение 3, № 2).
180

201

«А купец пойдет во сто, а смерд потянет с свои потуг» 182 . Но впервые в;
известных нам источниках термин- «потуг» употреблен, в жалованной грамоте
новгородского веча крестьянам Терпилова? погоста:, датированной В.Л. Яниным
Г422-Г423? гг. 183 Этот .погост, располагался; в низовьях Двины и лежал
чересполосно* с землями* Двинскош слободы-

жители* которой: свободно

переходили в* состав общины. Терпилова погоста. Помимо распоряжения,
устанавливающего
принципиальное

размер поралья, грамота погощанам содержит еще и
установление

несении

тягла

(«потуга»)

по

месту

проживания: «А' который двинянин слободчанин почнет жити на земле
Терпилова погоста, а той потянет потугом в Терпилов погост» 184 .
Бегоули и устюжане грамоты 1462-1474 гг., считая слободчан с Пежмы и
Заечьей

реки

жителями

одного- «присуда»

(кормленого

округа),

тоже

попытались притянуть к себе «в потуг» оброчников, освобожденных от этого
потуга великокняжеской жалованной грамотой. Надо полагать, выдача этой
оброчной грамоты была элементом политики великих московских князей по
расширению сферы своего влияния на Севере, ибо слободчики оказывались,
таким образом, ревностными сторонниками Москвы, а их фискальная,'защита
была естественным побуждением великокняжеской власти. Предоставление
иммунитета тяглым людям в Великоустюжском уезде продолжалось и в начале
XVI

в., когда в 1516 г. Василий III дал указную грамоту

Устюжскому

наместнику кн. И.И. Холмскому и тиуну (2. Левашову с требованием не взимать
наместничьи кормы, подымное и другие пошлины с деревень протопопа
устюжского собора

Успения Богородицы

. В 1517 г. устюжане Лукины

получили от великого князя Василия III грамоту на дикий лес в Вондокурской
волости с правом основания слободки, льготой в выплате налогов на 15 лет и,

182

Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949. №22. С. 41; № 26. С..49.

1 R^

Янин В.Л. Новгородские акты XII—XV вв.: Хронологический комментарий. М., 1991. С.
304.
184
Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949. № 89. С. 146.
Каштанов СМ. Финансы средневековой Руси. М., 1988. С. 60:
202

несудимостью от устюжских наместников и вондокурских волостелей, . Таким
образом, контроль над наместниками и волостелями* в сфере фиска и
управления тяглым населением был неотъемлемой^ функцией центральных
правительственных учреждений.
Эта устоявшаяся к рубежу XV—XVI вв. административная система
претерпела изменения, связанные со становлением

общегосударственного

аппарата управления. Важнейший этап в эволюции кормлений зафиксироват в
наказном списке 1535-1542 гг. Третьяку Котенину, которому было велено
«ведать на великого князя» половину Галича с волостьми. Весь наместничий
корм, тиунов сбор, доводчиков и праведников побор предписывалось «Третьяку
имать на великого князя», для чего все поборы на три праздника были
исчислены в денежном эквиваленте. В частновладельческих землях, которые в
документе отождествлены с «грамотчиками», кормы взимались с сохи, в
черных волостях — с приравненных к сохе шести деревень. «Праветчиков
побор» в станах- и волостях взимался со всех категорий земель по три деньги с
крестьянского двора 187 . Чрезвычайный интерес представляет предписание о
распределении судебных полномочий в половине Галичского наместничества:
«А в волостях галицких, которые были за кормленщики... и в слободках
слободчики, и те приданы к обема половинам Галича в душегубстве и в татбе с
поличным и в разбое, да докладом в судных делех, да и пятном, ведати их во
1 йй

всем слободчикам по грамотам, опричь того, чем придано к городу»

. Из

данного фрагмента, возможно, искаженного позднейшими переписчиками,
следует, что Третьяк Котенин, сосредоточив в своих руках полномочия
наместника с боярским судом (душегубство, татьба с поличным, разбой),
передавал

другие

судебные

дела

ведение

контролировал только через процедуру доклада.

ААЭ. СПб., 1836. Т. 1. № 163.
АСЗ. М., 2008. Т. 4. С. 157-158; М., 1997. Т.1. С. 97-98.
АСЗ. Т. 1. № 123. С. 97-98.
203

слободчиков,

которых

он

Этот аспект рассматриваемого документа побуждает отдать должное
проницательности С Б . Веселовского, отмечавшего однородность податных и
судебных пожалований слободчикам XV — первой, половины XVI в. и земским
мирам в*середине XVI в: «Так называемая реформа-земского самоуправления, —
писал Веселовский, — не казалась бы ни столь резкой, ни столь значительной,
т.е. получила бы более правильную оценку, если бы надлежащим образом была
189

установлена ее связь с предшествующими явлениями»

Аналогичные административные практики имели место и к северу от
Галича - в Соли Вычегодской, где вместо волостеля Усольским «присудом» в
1539 г. ведал приказчик Вычегодской Соли. Судя по тексту указной грамоты,
этот приказчик наряду с устюжскими наместником и тиуном взимал полевые
пошлины, штраф за душегубство

и обладал карательными функциями по

отношению к «душегубцам»190. Вероятнее всего, эта новация, как и в случае с
Галичским наместничеством, не утвердилась в качестве обычного порядка
управления, поскольку уже в 1547—1550 гг. в Соли Вычегодской сидели
волостели. Помимо упоминания в грамоте

Никольскому Коряжемскому

монастырю от 28 января 1547 г., волостели выступают как деятельные
администраторы, выдав грамоты Аникею Строганову на соляные варницы в
1549/50 г.
Мы

191

усматриваем

административной

практике

правительства

Галичском наместничестве в 1535—1542 гг. и Соли Вычегодской в 1539 г.
прямые аналогии с принципами управления Плесской волостью, известными из
уставной грамоты

1551 г. Плесская волость традиционно входила в состав

присуда владимирских наместников: ее крестьяне «были приданы к городу к
Володимерю

боярину князю Дмитрею

Федоровичу

Вельскому

судом

кормом». «Ныне», то есть в 1550/51 г., «велена была та волость ведати на меня
царя и великого князя, кормы брати и крестьян тое волости
189

190
191

судити

Веселовский С. Б. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М., 1926. С. 73.
Архив СПб ИИ РАН. Ф 174. Оп. 1. № 129 (Приложение 2, № 1).
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 72. Оп. 1. № 6; Щукинский сборник. М., 1904. Вып. 3. С. 11-12.
204

володимерскому городовому прикащику Василью Сущову да ключнику Устину
Недрюеву». Из цитированных документов хорошо видно, что великокняжеская
*

канцелярия задолго до земской реформы владела

приемами' приказного

управления городами и волостями.
Синхронно с изменениями в административной практике - кормлений
проходила губная реформа 1530-1540-х гг., исследованная в новейшей работе
М.М. Крома. Следует согласиться с автором в том, что введение выборных
должностей губных старост и целовальников не было связано с ростом
классовой борьбы 192 . Но, по всей видимости, не заслуживает полного доверия и
версия причин губной реформы, изложенная в Псковской летописи, риторика
которой основана на презумпции коррумпированности и безответственности
кормленщиков. На наш взгляд, губная реформа была вызвана причинами,
общими с мотивами других преобразований середины XVI в., и изложенными в;
известных «царских вопросах» к Стоглавому собору, которые датируются
июнем-июлем 1550 г. 193
Обращаясь к митрополиту, царь отчитывался:

«А

яз по

вашему

прощению и благословению бояр своих в прежних во всех винах пожаловал и
простил, да им же заповедал со всеми хрестьяны царствия своего в прежних во
всяких делех помиритися на срок. И бояре мои, все приказные люди, и
кормленщики со всеми землями помирилися во всяких делех». Кроме того,
царь просил совета об исправлении законодательства: «А которые обычаи в
прежние времена после отца нашего великого князя Василия Ивановича всеа
Руси и до сего настоящего времени поизшаталися, или в самовластии учинено
по своим волям или предние законы которые порушены или ослабно дело
небрегомо божиих заповедей, что творилося, и о всяких земских строениих и о
194

наших душах заблуждении о всем о сем довольно себе духовне посоветуйте» .
192

Кром М.М. Хронология губной реформы и некоторые особенности административных
преобразований в России XVI в.// ИЗ. М., 2007. Вып. 10(128). С. 373-397.
1 3
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 43; Шмидт СО. У
истоков российского абсолютизма. М., 1996. С. 190.
194
Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1985. Т. 2. С. 267.
205

M.M:

Кром

справедливо

подчеркивает

религиозно-нравственный,

характер* «царских вопросов», призывавших соблюдать Божьи, заповеди и
предания святых отцов. Несомненно, программа* реформ как таковая в этом?
тексте отсутствует, но в*то же время «царские вопросы» ставят ряд проблем,
связанных прежде всего.с урегулированием службы с земли 1 9 5 . Вне поля зренияМ.М. Крома, однако, остался- фрагмент, посвященный примирению бояр,
приказных людей и кормленщиков-с «христианами», под которыми следует
понимать массу провинциального дворянства и тяглых людей.
Риторика «царских слов» показывает, что правящий слой в лице бояр,
приказных людей и кормленщиков стал осознаваться как противостоявшая
«христианам» социальная фракция, чья деятельность провоцировала анархию и
беспорядки в обществе и стала нетерпимой даже для верховной власти.
Неустойчивость государства, имевшего слишком слабые связи с населением,
наглядно проявилась в ходе майского восстания 1547 г. в Москве. Царские
вопросы к собору и были проникнуты подспудной мыслью: как распорядиться
властью, чтобы добиться повиновения и признания подданных? Эту цель
преследовали законодательные

мероприятия правительства

1549—1550 гг.,

воплотившиеся в принятии Судебника 1550 г. 27—28 февраля 1549 г. в Москве
состоялся первый земский собор.
Выступая перед участниками собора 27 февраля 1549 г., царь назвал в
числе пострадавших от «силы, продажи и обид во всяких делах» от бояр;
окольничих, дворецких и казначеев детей боярских и «христиан», которым
«чинилися силы и продажи и обиды, великие в землях, и в холопех и в иных во
многих делех». На соборе было решено: «А которые будут дети боярские и
христьяне на них и на их людей учнут бити челом, о каких делех ни буди,
государь бы их пожаловал, давал им и их людем с теми детьми боярскими и со

Кром М.М. Религиозно-нравственное обоснование административных преобразований в
России XVI BeKa//Religion und Integration im Moskauer Russland. Konzepte und Praktiken,
Potenziale und Grenzen 14.-17. Jarhundert. Wiesbaden, 2010. C. 62.
206

христьяны суд» 196 . Соборным: постановлением 28 февраля дети боярские; по
мнению,

большинства;

исследователей,

были

выведены

из-под

суда

наместников. Влисторической?науке это постановление, воплотившееся iBXT. 64
Судебника;1550т., длительноевремя было предметом дискуссии.

Формулировка ст. 64; действительно, настолько лапидарна, что оставляла?
возможность для любых интерпретаций: «А детей боярских судити намесником?
по всем городом по нынешним царевым государевым жаловалным по» их
вопчим грамотам». Начало дискуссии было положено исследованием С Б ;
Веселовского о вотчинном режиме, который исходил из того, что к середине
XVI

в.

большинство,

или

даже

все

служилые

землевладельцы

были

обладателями несудимых грамот, т.е. личного иммунитета от суда наместников,
в чем с ним были солидарны и позднейшие исследователи 197 . Поскольку
служилые люди, обладавшие иммунитетными грамотами; судились в Москве,
Веселовский

предположил,

что

вопчие

или

сместные

дела,

которые

грамотчики не могли решить полюбовно, по* ст. 64 обязательно; становились
подсудны наместникам 198 .
В рецензии на книгу Веселовского А.Е. Пресняков обратил внимание на
опубликованное еще в

1911

г.

«Продолжение

хронографа

1512

г.»

изложением царской речи 28 февраля 1549 г., когда царь с боярами «уложил,
что во всех городах Московские земли наместникам детей боярских не судити
ни в чем, опричь душегубства и татьбы и разбоя с поличным; да и грамоты свои
жаловальные послал во все городы, детем боярским» 199 . А.Е. Пресняков
усматривал в этом сообщении доказательство того, что в ст. 64 имелись в виду
196

ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 575-576.
Веселовский СБ. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М., 1926. С. 108;
Пресняков А.Е. Вотчинный режим и крестьянская крепость. // Летопись занятий
Археографической комиссии. Л*., 1927. Вып. 34. С. 190; Смирнов И.И. Очерки политической
истории...G. 340-341; НосовН.Е. Становление сословно-представительных учреждений...G.
92. Сомневался во всеобщности таких пожалований; только Б.А. Романов, который
совершенно справедливо отметил невозможность объяснения в этом случае ст. 64 Судебника
1550 г.
197

10R
199

Веселовский СБ. Квопросу о происхождении вотчинного режима. Ml, 1926. С. 103—106.
ПСРЛ. СПб., 1911. Т. 22. С. 528-529.
207

«общие грамоты для служилых землевладельцев целого уезда», котрыми* эти
землевладельцы освобождались, от общей подсудности наместникам помимо
наиболее важных уголовных дел

. И.И. Смирнов полностью

поддержал

толкование А.Е. Преснякова; развив егоь до пространного' рассуждения;
содержавшего

сокрушительную

критику

концепции* иммунитета

СБ.

Веселовского. Смирнов считал, что ст. 64 Судебника лишала наместников
судебных прав< в отношении детей боярских, за исключением «узкого круга
уголовных дел»; по всем остальным делам служилые люди получили право
непосредственного царского суда, оказавшись уравненными в этом отношении
с боярством2 х.
С Б . Веселовский в вышедшей одновременно монографии использовал
известие Продолжателя хронографа

1512 г. и отстаивал свою прежнюю

концепцию эволюции иммунитета как превращения привилегий в общее право,
частично

пересмотрев

несколько

существенных

деталей.

Исследователь

согласился с доводами Преснякова, что выражение «судить» в ст. 64 означает,
что наместники в вопросах суда должны были руководствоваться поуездными
грамотами, разосланными в силу указа 1549 г. Но, с точки зрения Веселовского,
летописное сообщение об указе 28 февраля 1549 г. было изложено «коротко,
невразумительно и небрежно», а в самом сообщении «прежде всего вызывает
недоумение указание на душегубство, разбой и татьбу, которые до этого были
переданы губным старостам». Исследователь заключил, что «сопоставление
указа 1549 г. с Судебником не выясняет нам, в чем состоял указ 1549 г. и какие
изменения внес он в старый судебный иммунитет» 202 .
Автор комментариев к академическому изданию Судебника 1550 г. Б.А.
Романов в целом согласился с концепцией Смирнова и отверг построения

Пресняков А.Е. Вотчинный режим и крестьянская крепость... С. 190.
Смирнов И.И. Судебник 1550 Г.//ИЗ. М., 1947. Т. 24. С. 305.
202
Веселовский СБ. Феодальное землевладение в Северо-восточной Руси. М., Л., 1947. С.
130-131.
201

208v

Веселовского, названные- им «либерально-буржуазными»"

. Тем не менее,

присущая Романову объективность побудила его отметить два противоречия,
не устраненных трактовкой Смирнова: Во-первых, Романов отметил, что
невозможно судить о том, были ли в. середине XVI в. судебные привилегии*
служилых людей общим правилом во всех городах. Он писал в комментарии' к.
Судебнику: «В:самом деле, если действительно все помещики - дети боярские
— в 1550 г. обладали жалованными- несудимыми* грамотами индивидуального
образца, — какой реальный смысл был включать в ст. 64 мотив всеобщности
«вопчих» грамот?» Во-вторых, Романов обнаружил противоречие в содержании
заметки Продолжателя хронографа 1512 г. о земском соборе, в первый день
которого

рассматривалось

бедственное

положение

детей

боярских

провинции, а во второй — структура местного управления и права детей
боярских

. Таким.образом, вместе с отмеченным Веселовским противоречием,

касающемся состоявшейся передачи тяжких уголовных преступлений в ведение
губных старост,' в трактовке ст. 64 сохранялись три спорных вопроса, не
устраненных исследователями.
А.В. Антонов» предложил свою интерпретацию февральского приговора
1549 г., согласно которой указ от 28 февраля наделял иммунитетными
привилегиями

всех

землевладельцев,

входивших

состав

дворянских

городовых корпораций. Остальные помещики уезда: думные чины, служилые
«на приказе», отставные, вдовы, недоросли не имели по приговору 1549 г.
права судебного иммунитета и в дальнейшем получали несудимые грамоты в
индивидуальном порядке. Свою концепцию Антонов доказывает анализом
иммунитетных грамот, выданных служилым людям в 1549-1585 гг. — то есть
90S

методом «от противного»

. С нашей точки зрения, прежде всего, следует

При оценке суждений Романова следует учитывать его специфическое положение в
советской исторической науке. Об этом см.: Панеях В.М. Творчество и судьба историка:
Борис Александрович Романов. СПб., 2000. С. 296-312.
204
Судебники XV-XVI вв. М., Л., 1952. С. 262-263.
90S

Антонов А.В. К вопросу о судебном иммунитете служилых землевладельцев. // Русский
дипломатарий. М., 1999. Вып. 5. С. 200.
209-

изучить

грамоты,

выданные

землевладельцам

до

1549

г.,

хотя^

исследовательские возможности и ограничены незначительным количеством
дошедших до нашего времени иммунитетных грамот служилым людям.
После публикации А.В. Антонова и К.В. Баранова количество введенных
в научный

оборот несудимых

грамот

XV—XVI

вв. достигло- 157, что

несопоставимо с расчетными данными о более чем 20 тыс. служилых
землевладельцев в России XVI в. Указанное несоответствие усугубляется
очевидными диспропорциями в количестве сохранившихся жалованных грамот
служилым людям от разных территорий Русского государства. Из 157 грамот
лишь четыре относятся к западным уездам (Вяземский уезд и Смоленская
земля), две — к Вятке, одна — к Великолукскому уезду, а все остальные — к
городам и уездам Замосковного края. Формуляр жалованных грамот служилым
людям включал статьи о судебном

иммунитете, которые, как правило,

укладывались в выявленную С Б . Веселовским четырехчастную

формулу.

Обратим внимание на особенности формуляра тех грамот, которые не
укладываются в существующую схему.
К рубежу XV—XVI вв. относятся грамоты на поместья в новгородских
пятинах, выданные Воробьиным в 1482 г., Мосеевым в 1502 г., Семену Огареву
в 1503 г., Мите Щербинину в 1523 г. Согласно статьям грамот, деревни
передавались землевладельцам «в поместье з доходом з денежным и с хлебным
и с мелким доходом, опричь нашие великих князей и обежные дани» 206 . Б.Н.
Флоря охарактеризовал новгородские поместные грамоты как «иной тип
документа», отличный от жалованных грамот традиционного типа, поскольку в
них не упоминается о каких-либо формах иммунитета грамотчиков 207 .
Изданная С М . Каштановым жалованная грамота 1504 г. Васюку Иванову
с братьями на поместье в Великолукском уезде также представляет собой
особый тип жалованной поместной грамоты. Формуляр первого раздела
dispositio великолукского акта, согласно которому 56 деревень были переданы

207

Самоквасов Д.Я. Архивный материал. М., 1905. Т. 1. С. 3-8.
Флоря Б.Н. Кормленые грамоты XV—XVI вв.... С. 115.
210

«в поместье з доходом денежным и с хлебным; и с нашим мелким доходом,
опричь наших, великих князей, обильные дани», идентичен

формуляру

новгородских грамот. Второй раздел disposition трактует проблему судебного иммунитета поместных земель» и состоит из четырех статей, как и аналогичные
разделы, жалованных грамот Замосковского края XV—XVI вв. Согласно первойстатье, население деревень иммуниста освобождалось от суда наместников и их
тиунов по- всем делам, кроме- душегубства- и разбоя с поличным, а также от
кормов в пользу наместников. Статья вторая передавала право ' суда над
населением поместья грамотчику, из ведения которого изымались лишь дела о
душегубстве и разбое. Третья статья трактовала вопросы «сместного» суда.
Первые три статьи второго раздела грамоты 1504 г. представляют собой
воспроизведение

первых

трех

статей

трафаретного

четырехстатейного

формуляра, присущего, всем несудимым жалованным грамотам, выдававшимсяслужилым

землевладельцам.

Четвертная

статья

второго

раздела

имеет

существенные особенности. В подавляющем большинстве жалованных грамот
иммунист и его-приказчик не подсудны наместнику и волостелю, но, во всех
исках, предъявляемым к ним, подсудны лишь князю и его «введенному
боярину». В великолукской грамоте 1504 г. иммунист и его приказчик
подсудны во всех делах наместнику: «А кому будет чего искати на Васюке, да
на его братье, или на их прикащике, ино их судит наши наместницылуцкие...»

. Таким образом, в великолукской грамоте 1504 г. мы имеем дело

с нетипичной для Северо-восточной Руси ситуацией, когда власть наместников
была особенно обширна, а в их компетенцию входил и суд по искам к
иммунистам, и суд над иммунистами по делам о душегубстве и разбое с
поличным.
Аналогичный формуляр имеет жалованная несудимая грамота служилым
вятским князьям М. Деветлиярову и Ш. Казыеву на деревни в Слободском
волостельстве от 20 января 1556 г. Формуляр грамоты тоже нетипичен для
Каштанов СМ. Из истории русского средневекового источника. Акты X—XVI вв. М.,
1996. С. 131-132.
211

такого рода документов, так как во втором разделе dispositio отсутствует третья
статья, где в обычных несудимых грамотах трактовались вопросы сместного
суда: Грамота 1556 г. состоит из трех статей, в последней из которых говорится:
«А. кому будет чего на Матфейке Деветлиярове да на Шомае Козыеве искати,
ино/ их

судит наш наместник Хлыновский».

Подобная же

несудимая.

жалованная, грамота была выдана вяземским помещикам Федору и Ивану
Болотниковым в 1530 г. Четвертая статья этой* грамоты звучит несколько
отлично, суд князя не исключен вовсе, но возможен суд наместника: «а кому
будет чего искати на Фетке, да на брате его на Иванке, да на феткове сыне на
Лобанце, или на их приказчике, ино их сужу яз, князь велики, или наши
наместницы вяземские» 209 .
Очевидно, что в конце XV — первой половине XVI в. иммунитетные
грамоты служилым людям на их поместья в, северо-западных, западных и
приуральских уездах составлялись по особому формуляру, отличавшемуся от
формуляра грамот, выдававшихся служилым людям Замосковного края. Коль*
скоро выше нам удалось показать, что волостели и наместники бывших
новгородско-псковских земель обладали правом боярского суда, они должны
были обладать расширенной компетенцией и по отношению к местным
служилым

людям.

Конечно,

великолукских,

вяземских

или

вятских

наместников трудно сравнивать с новгородскими по объему полномочий, но
нечто общее у них было. Все они правили в районах, где московская-власть не
имела глубоких корней и, в сущности, являлись главными доверенными.лицами
великого князя.
Поэтому
территорий

несудимые
содержали

иммунитетного

права,

жалованные
существенные

передавая

суд

грамоты

служилых

изъятия
над

детьми

из

людей

этих

общероссийского

боярскими

руки

наместников. В сущности, к помещикам окраинных уездов перешла лишь
судебная власть над их крестьянами, что, конечно, было немаловажно для
209

ААЭ. СПб., 1836. Т. 1. С. 268; Акты XIII-XVII вв.... А. Юшкова. М., 1898. С. 112.

212

установления вотчинного режима. Но личный судебный иммунитет служилые
люди этих территорий, не получили, причем можно предположить, что- в
составе поместного* дворянства* России^ удельный» вес служилых

людей,

лишенньтх судебного1 иммунитета, был немалым: Значение ст. 64 Судебника4
Г550*г. как раз и-заключалось в.снятии,этого противоречия и уравнении детей
боярских всех городов и уездов в судебных правах.
На основании проведенного нами исследования можно утверждать, что,
во-первых,

жалованные

несудимые

грамоты

индивидуального

образца,

имевшиеся у помещиков в середине XVI в., существенно различались, а, вовторых, у части помещиков (новгородских пятин) их, видимо, не было вообще.
И смысл постановления ст. 64 о «вопчих» грамотах как раз и заключался в
нивелировании этого противоречия. Ключевой формулой статьи является
словосочетание «по всем городом»: «а детей боярских судити наместником по<
всем городом (здесь и далее курсив наш — В.А.) по нашим царевым государевым
жалованным вопчим грамотам».
«Вопчие» грамоты должны были ликвидировать разнобой в личных
грамотах служилых людей «разных городов». Аналогичное словосочетание
дважды повторяется и в летописном свидетельстве об уложении Ивана IV от 28
февраля 1549 г., когда царь «уложил, что во всех городех Московские земли
наместником детей* боярских не судити ни в чем, опричь душегубства и татьбы
и розбоя с поличным, да- и грамоты свои жаловалные во все городы детем
боярским послал»

. Правительство сделало решительный шаг в преодолении

региональных различий, и служилые люди были выведены из-под судебной
власти наместников. В унификации правовых норм и создании единого
правового пространства на территории страны и состояла одна из главных
задач Судебника 1550 г.
«Вопчие» грамоты, с помощью которых правительство намеревалось
поставить служилых людей под суд наместников, долгое время представляли
210

Шмидт СО. Продолжение хронографа 1512 г. // Исторический архив. М.; Л., 1951. Т. VII.
С. 295-296.
213

загадку для исследователей, пока А.В. Антоновым не' была

обнаружена

Рыльская уставная наместничья грамота 1549 г.211 По мнению исследователя;
«в так называемых вопчих грамотах 64 статьи Судебника следует видеть
уставные наместничьи грамоты, которые отражали судебно-административные
привилегии детей боярских той или иной уездной корпорации и определяли
порядок судопроизводства и размер судебных пошлин по таким делам, как
010

душегубство, татьба

и разбой

с поличным»" ~. Однако, после

первой

публикации документа А.В. Антонову удалось найти еще два листа списка
Рыльской уставной грамоты, после чего стало ясно, что ее содержание входит в
противоречие как с трактовкой ее публикатором, так и с летописным
свидетельством о февральском уложении царя 1549 г.
Приведем соответствующий фрагмент уставной грамоты: «А записывати
у наместника или у его тиуна на суде всякие дела дьяку земскому, кого всею
землею выберут. А без старост и без целовальников наместнику и его тиуну
суда не судити и списков судных у наместника и у его тиуна мимо земского
дьяка не писати никому. А к списком судным старосты и целовальники руки
свои прикладывати, а у собя им держати списков судных противни слово в
слово. А случитца суд перед наместником и перед его тиуном в займе или в
бою или в лае, в рубли или болыпи рубля или меныпи, а досудят до виноватого,
и наместник или его тиун велит на виноватом исцово доправить, а на себя
емлет наместник на виноватом пошлины с рубля по гривне, то ему и с тиуном.
А не доищется ищея своего, а будя отошол виноват, и наместнику на ищею
имати с его иску пошлина по гривне ж с рубля, то ему и с тиуном.
А судя дело больши рубля или меньши или в колке ни буди ниже десяти
рублев, и наместник наш рыльской или его тиун в тех делех присужают им
крестное целование, а пошлины на виноватом емлет наместник по гривне ж с
рубля, то ему и с тиуном. А будет выше десяти рублев в займе или в бою, или в
01 t

Антонов А В. Рыльская уставная наместничья грамота 1549 г.// Русский дипломатарий.
М., 1998. Вып. 3. С. 65-70.
Антонов А.В. К вопросу о судебном иммунитете. С. 201.

214

лае и детем боярским промеж себе, или их людем, или посадцким людем1 и
волостным хрестьяном от них, наместник или его тиун в тех делех присужают
детем-л боярским з детьми ж поле з~докладу, а посадцким людем* с волостными
крестьяны присужают поле з-докладу ж. А з детьми-боярскими и.сих людьми
посадцким людем*и* волостным крестьяном и бортником в какове деле ни будь
Польше присужати, а присужати з детьми боярскими и с их людьми»посадцким
людем и волостным крестьяном в какове дел е...» 2 1 3 .
При

определенных

текстологических

расхождениях,

содержательно

первая часть цитированного фрагмента соответствует ст. 62 Судебника 1550 г.
Такие положения уставной грамоты, как протоколирование судебных

дел

земским дьяком, обязательность присутствия на наместничьем суде старост и
целовальников и их рукоприкладства на судных списках, наместничья пошлина
в размере гривны с рубля,

находят соответствие в положениях ст. 62. По

логике вещей следует предположить, что второй* фрагмент уставной грамоты
должен соответствовать ст. 64'Судебника 1550 г., где говорилось о подсудности
детей боярских наместникам по жалованным вопчим грамотам.
Полагаем, что

в тексте

Рыльской уставной

грамоты

содержится

объяснение загадочных формулировок ст. 64. Оказалось, что уставная грамота
предполагает подсудность детей боярских наместнику отнюдь не только в
разбойных

делах,

но- и

гражданских

исках

мелких

уголовных

правонарушениях. Как видно из цитированного акта, служилые люди получили
довольно существенную

привилегию, избавившую

их от

необходимости

выходить по таким делам на судебный поединок с тяглыми людьми, но обрыв
текста не позволяет нам узнать, какую форму процесса в таком случае
предполагала уставная грамота.
Рыльская уставная грамота 1549 г. является единственным известным нам
документом, подобной разновидности (грамотой наместничьего управления),
который

213

был

дан

населению

целого

АСЗ. М , 2008. Т. 4. С. 397-^00.
215

уезда,

где

имелось

служилое

землевладение. Однако-достоверность ее данных подтверждается-показаниями
такого уникального источника^ как несудимая. грамота белозерскому губному
целовальнику Ширяю "•Чернцову 1580 г. Из пожалованных царем целовальнику
привилегий выделяется освобождение от наместничьего суда по- всем делам,
кроме тяжких уголовных преступлений: «И наши наместницы и волостели и их
тиуны того губного целовальника и его жены и детей, которые дети с ним
живут, а не в розделе, не судет ни в чем, опричь душегубства, татьбы и розбояс
поличным»^14. Коль скоро

представитель

служилого

сословия

получает

иммунитет как должностное лицо, значит, это служилое сословие в массовом
порядке во второй половине XVI в. этой привилегией не пользовалось.
Кроме

того,

возможно

сопоставление

сообщения

летописного

Хронографа 1512 г. со статьями Судебника 1550 г. Судебник в абсолютном
большинстве

статей

не

конкретизирует

сословный

статус

истца

или

подсудимого, предпочитая, именовать физическое лицо местоимением «хто».
Лишь в двух статьях, посвященных особенностям судебного определения,
сословный статус лица точно обозначен. Помимо уже цитированной ст. 64 это
ст. 72, в которой идет речь об обоснованности сумм исков «животами»
(состоятельностью) посадских людей и черных людей в волостях. Понимание
ст. 64 в таком контексте может быть двояким. Б.А. Романов делал акцент на
обороте «по нынешним царевым государевым

по их вопчим грамотам»,

предполагая существенное отличие этих грамот от известных историкам
наместничьих.
Однако данные Рыльской уставной грамоты заставляют в интерпретации
статьи

Судебника

наместником

по

делать
всем

акцент на

городом».

обороте

Законодатель

«детей

боярских

стремился

судити

указать

на

всеобщность новой процессуальной практики, выводившей детей боярских из
обязанности участия в поединках с тяглыми людьми. Итак, мы отдаем
решительное предпочтение указаниям Рыльской уставной грамоты о том, что
214

АСЗ.М., 1997.Т. 1.С.291.

216

городовые

дети

боярские оставались

под

судом

наместников и

после

нововведений 1549-1550 гг., которые оказались превратно истолкованы в
продолжении Хронографа 1512 г. Существенные потери текста Рыльской
грамоты лишают возможности узнать о других привилегиях служилых людей,
но предположение об их существовании весьма вероятно, коль скоро эти
нововведения оказались синхронны разворачивавшейся в стране земской
реформе.
Подводя итоги положению крестьян и посадских людей в Русском
государстве в первой половине XVI

в., следует обратить внимание ряд

существенно важных тенденций. Во-первых, положение крестьян определялось
прежде всего фискальными потребностями государства. Размеры и практика
определения пожилого убеждают в том, что оно должно было компенсировать
издержки землевладельцев и общин на обустройство новых тяглецов. Вовторых, положение посадских людей тоже определялось потребностями тягла,
в которое включалось по мере возможности нетяглое население, а некоторые
общины получили исключительные права на вывоз своих бывших тяглецов. Втретьих, система местного управления в целом соответствовала состоянию
общества в первой половине XVI в., гибко приспосабливаясь к потребностям
государства, когда это касалось перевода отдельных территорий от кормленой
системы к приказному управлению. В-четвертых, мероприятия 1549-1550 гг.
закрепили

привилегированный

статус

служилых

землевладельцев,

отделив их в вопросах суда от основной массы тяглого населения.

217

резко

ГЛАВА 3. ЗЕМСКАЯ РЕФОРМА И ПОЛИТИКА В ОТНОШЕНИИ
ПОСАДСКОГО НАСЕЛЕНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI В.
3.1. «Приговор о кормлениях и службе» и вопрос
о начале земской реформы.
В свете выявленных тенденций эволюции русского общества в первой
половине XVI в. по-иному выглядит давняя исследовательская проблема начала
земской реформы, а также сущности неких общероссийских законодательных
актов (уставной земской грамоты и приговора о кормлениях), обусловивших ее
воплощение. В.О. Ключевский реконструировал порядок земской реформы
следующим образом: в 1550 г. была составлена «нормальная уставная грамота»,
предложенная на одобрение Стоглавого собора и предназначенная на хранение
в Казне для справок. По мнению Ключевского, «эта грамота еще не имела в
виду отмены кормлений и только вводила повсеместно в суд кормленщиков
присяжных земских ассистентов»1. На втором этапе реформы «эти присяжные
земские ассистенты по новому закону превращались в самостоятельную
судебную коллегию, а кормленщикам, служилым людям давалась новая
сословная организация с более точным и уравнительным распределением
между ними служебных обязанностей». Ключевский принял датировку В. Н.
Татищева для приговора о кормлениях (20 сентября 1555 г.), и полагал, что этот
«новый» закон «дошел до нас не в подлинном виде, а в изложении,
помещенном в одном летописном своде и сделанном, по всей вероятности,
современным летописцем»2.
А.А. Зимин считал, что проект земской реформы был одобрен на
Стоглавом соборе 1551 г., когда был утвержден формулярник земской грамоты,
хранившейся в Казне. Проанализировав летописное изложение «Приговора о
кормлениях и службе», состоящее из «Повеления царского» и «Рассмотрения
государского»,
1
2

А.А. Зимин пришел к следующему

Ключевский В.О. Сочинения в 9 тт. М., 1990. Т. 8. С. 357.
Ключевский В.О. Сочинения... С. 358.

218

выводу:

«приговор

Никоновской

летописи

является

не законом

об

отмене

кормлений, а

датируемым 1556—1558 гг. публицистическим обобщением многочисленных
практических мероприятий в этой области» . С О . Шмидт не согласился^ с
трактовкой'проблемы Зиминым, и сделал вывод о том, что «расплывчатые
формулировки»-«Повеления» объясняются не тем, что не было особого указа,
отменявшего кормления, а тем, что земская реформа оказалась осуществленной
не в полной мере. Шмидт обнаружил аналогии в текстах

«Приговора» и

соборных речах царя 1549 и 1551 гг., на основании чего пришел к выводу о том,
что «Приговор» мог быть принят на Земском соборе ранее июля 1556 г. как
соборное решение .
Н.Е. Носов выдвинул иную концепцию начала земской реформы и
обусловивших ее осуществление законодательных актов. Проанализировав
решения Стоглавого собора 1551 г., Носов вслед за Зиминым увидел в указании
на уставную грамоту в главах 4 и 68 «Стоглава» свидетельство принятия на
соборе особой «уставной грамоты», «положившей начало замене системы
кормлений земским самоуправлением». Исследователь предположил, что в
этой грамоте регламентировался боярский и наместничий суд, регулировались
права и обязанности земских обществ и их выборных представителей. По
мнению Носова, в этих типовых уставных грамотах закреплялось устроение в
волостях и на посадах

системы выборных земских властей -

старост,

целовальников, сотских и пятидесятских5.
Представления исследователя о сущности

«Приговора о кормлениях и

службе» эволюционировали. Первоначально Носов считал, что в «Повелении
царском» идет речь исключительно о губной реформе: летописец излагал
«принятые правительством в 1555-1556 гг. постановления о реорганизации
института губных старост, превращении их из органов волостных в органы
3

Зимин АЛ. Реформы Ивана Грозного. М.. I960. С. 398, 429^36.
Шмидт СО. 1) К истории земской реформы: (собор 1555/56 г.)//Города феодальной
России. М., 1966. С. 125-126; 2) У истоков российского абсолютизма. М., 1996. С. 219-229.
5
Носов Н.Е. 1) Становление сословно-представительных учреждений в России. Л., 1969. С.
76-77; 2) Земская «уставная грамота» 1551 Г.//ВИД. Л., 1969. Вып. 2. С. 199-213.

219

общеуездные, а главное, о наделении их правами ведания не только собственно
лихими, разбойными и татебными делами, но и всеми крупными уголовными
делами на местах». Факт издания в 1551 г. общей «уставной грамоты», по
предположению Носова, объясняет то, почему в. летописном изложении
отсутствовало постановление о повсеместном1 учреждении земских старост.
Таким постановлением, по Носову, была уставная грамота 1551 г., и «никакого
нового постановления о функциях земских старост теперь принято не было, но
просто было решено прекратить то временное торможение хода отмены
кормлений, которое было осуществлено по царскому предложению в ноябре
1552

г.,

и осуществить

повсеместное

проведение

земской

реформы» 6 .

«Приговор», который Носов датировал весной 1555 г., включал в себя лишь
новое постановление о норме единого «посошного окупа», заменяющего
кормления, и форме его распределения между служилыми людьми .
В

комментариях

Носова

«Законодательным

актам

Русского

государства» была представлена законченная аргументация и несколько иная
концепция. «Указанные постановления («Приговора о кормлениях» — В.А.), —
писал Носов, — казалось бы, согласуются с предписаниями уставных губных
грамот 1540-1550 гг. и с царским приговором о разбойных делах от 18 января
1555 г. Но идущий далее текст имеет в виду уже явно земскую реформу».
Проанализировав преамбулу земских уставных грамот 1555 г., Носов заключил,
что она «представляет собой наиболее точное изложение-царского приговора о
повсеместной отмене кормлений, который был принят в начале 1555 г.»8. Как
видно из цитированных фрагментов, исследователь не высказался напрямую о
сущности постановлений «Приговора», однако склонялся к трактовке их как
положений земской реформы.
Задачей данного параграфа является анализ постановлений Стоглавого
собора, земских уставных грамот и летописного «Приговора о кормлениях и
6

НосовН.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 380, 382.
Там же. С. 382-383.

Законодательные акты. Комментарии. С. 29, 32.
220

)

}

службе» в сопоставлении с известными по другим источникам данными о ходе

(

земской реформы. Стоглавый'собор проходил в январе-феврале 1551 г., на его
заседаниях

обсуждались

актуальные

взаимоотношений государства

вопросы

церковного

устроения" и

и церкви. В «царских вопросах»

собору,

изложенных в гл. 4 Стоглава, содержится первое упоминание «уставных
грамот»:
J

«Да

устроил

по всем землям моего

государства

старосты

целовальники, и сотские и-пятидесятские по всем градом и по-пригородом, и по
волостем и по погостом, и у детей боярских и уставные грамоты под сей
судебник подписал пред вами. Се и судебник пред вами и уставные грамоты
прочтите и разсудите, чтобы было наше дело по Бозе в род и род неподвижимо
по вашему благословению, аще достойно сие дело на святом соборе утвердив и

}

вечное благословение получив и подписати на судебнике и на уставной

грамоте, которой в казне бытии...» . Согласно гл. 68 судебные пошлины

предписывалось взыскивать «по цареву судебнику гривенную и по уставной
грамоте». В гл. 67 Стоглава говорилось, что представители клира должны

(

подавать иски против мирян на совместном суде с участием земских старост, и

судьи должны их судить «по судебнику и по царской уставной грамоте, и по

соборному уложению»' °.
Н.Е. Носов привел ряд аргументов, свидетельствующих, по его мнению, о

принятии на Стоглавом

самоуправление.

соборе

Во-первых,

уставной

вопреки

грамоты,
ясному

вводившей
указанию

земское
Стоглава,

различающего в гл. 67 «царскую уставную грамоту» и «соборное уложение»,

Носов писал: «Следовательно, и в данном случае постановление Стоглава

базируется не на Судебнике, а на ином «соборном уложении», по всей

1 1

видимости, на уставной грамоте» . Однако из текста Стоглава со всей

очевидностью следует, что «соборным уложением» являлся сам этот документ,
содержавший то, что было «уложено» на Стоглавом соборе. Второй аргумент

9
10

Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1985.Т. 2. С. 267.
Там же. С. 340, 342.
Носов НЕ Становление сословно-представительных учреждений... С. 80.
221

Носова, касающийся существа утвержденной Стоглавым собором; «уставной,
грамоты», состоял, в логическом соображении о невозможности- допустить,
чтобыучреждение церковных; старост и десятских в -Москве не сопровождалось
синхронным этому явлению' процессом; предоставленият прав самоуправления?
«уездным детям.боярскимичерным'земским мирам»! 2 .
Представляется, однако; что такая; сложная* проблема не может быть
решена

одними

формально-логическими-

соображениями.

новейшем?

исследовании Б.Н: Флори показана многогранная деятельность Стоглавого
собора по реорганизации церкви, и, прежде всего, замене назначавшихся из
числа детей боярских десятинников выборными «поповскими старостами». Как
пишет Флоря, эту должность «должны были занимать духовные лица в сане
протопопа, помощь им должны были оказывать «десяцкие» из числа простых
священников. Именно наэти органы возлагалось теперь наблюдение за образом
жизни духовенства и правильностью исполнения обрядов, на них (а, не на
«десятинников») возлагались теперь обязанности, по сбору дани в* пользу
кафедры и различных церковных пошлин».
Флоря признает, что в суде владычных бояр и десятинников вместе с
поповскими старостами и десятскими священниками должны были участвовать
«градские» и «земские» старосты как лица, стоящие во главе соответствующих
1 "\

сословных структур светского общества . Однако это не обязательно должны
были

быть

земские

старосты,

сменившие

кормленщиков.

Подобных

полномочий1 должно было хватить и уже существовавшим старостам в рамках
делегированных им статьями 62, 68, 74 Судебника 1550 г. прерогатив.
Доказательство этого суждения мы усматриваем в выписи из указа Ивана IV
1552

г.

А.

Берсеневу

Тютину

надзоре

за

нравственностью»

священнослужителей. По весьма вероятному предположению В.Д. Назарова

1 *У

~ Носов НЕ. Становление сословно-представительных учреждений... С. 84.
Флоря Б.Н. Отношения государства и церкви у восточных и западных славян. М., 1992. G.
126-128.
13

222.

Хозяин? Тютин; ставший в середине 1550-х гг. казначеем,, был. старостой-,
московских гостей?4.
Согласно царскому указу, священнослужителей, предающихсяшьянству и*
аморальному поведению; Берсенева и Тютиш должны были «иматщ да и*
заповедь нанихцарскоуюшматишоземскому обычаю, якож т с: простых людеш
безчинников? и бражников заповедь емлют, да отсылают тех черныюв! в;
монастыри к архимаритом? m игоуменом; и: они их, смиряют по монастырскому
чиноу, а попов и диаконов отсылают к поповскым старостам, и они о тех
безчинникех святителем возвещают и святители их исправляют по священным
правилом, а на котором черньце невозможно заповеди доправити, ино взяти
заповедь на том, кто его напоит, а чернца отослать в монастырь, и они его
смиряют по монастырскому обычаю» э . Таким образом; из факта создания
института «поповских старост» вовсе не следует, что одновременно была
издана «уставная грамота», вводившая институт земских старост вместо
кормленщиков.
Третий аргумент
практики

сбора

десятинниками
десятскими

Носова касался вводимой

святительской
владычными

священниками

целовальниками.

дани

даже

главой, Стоглава

«десятильникова

приказчиками, а

совместно

Исследователь

68-й

с
считал'

вновь

земскими

заезда»^

не

«уставленными»
старостами

возможным

говорить

и
о

«реформе»; суть которой «заключалась в.окончательной отмене практики»сбора
прямых- налогов самими кормленщиками, а также данщиками, или; иными
великокняжескими приказчиками,.и передаче этих функций самому местному
населению, а практически — специальным денежным сборщикам* в лице:
выборных голов из= детей

боярских, земских старост и целовальников,,

избираемых для этих целей по городами волостям». Носов полагал, что именно
в начале 50-х гг. «окончательно: прекращается практика посылки- на места
НазаровВ.Д. Из истории центральных государственных учреждений России серединыХУГ
в.//Ие. 1976. № 3.G. 93-94.
15
РГАДА. Ф. 197. Оп. 3. № 58: Л.Л-1 об. (Приложение 3, №1).
223

великокняжеских данщиков, а сбор прямых налогов сосредоточивается в руках
непосредственно дворянских и земских выборных представителей»

. Между

тем, наличный актовый материал недвусмысленно свидетельствует о том, что
подобная практика, если и вводилась с начала 50-х гг., то далеко не
повсеместно.
Царская грамота новгородским дьякам от 20 января 1556 г. содержит
ясные указания на этот счет. Из грамоты следует, что еще в 1553/54 г. («в лете
7062») дьяки Ф. Сырков и Д. Горин посылали «во все пятины, и на Луки, и на
Ржеву, и в Пуповичи подьячих брать наших денег всяких податей». Практика
сбора налогов данщиками (подьячими) начала меняться только в 1554/55 г.,
когда новгородские дьяки разослали по всей подведомственной им территории
грамоты с предписанием, «чтобы князи, и дети боярские, и все служилые люди,
и игумены, и попы, и дьяконы, и старосты, и сотцкие, и пятидесятцкие, и все
крестьяне выбрали из пятин по сыну по боярскому по доброму, да из пятин же
выбрали человеки по три и по четыре лутчих людей, да ис погоста по человеку,
а из малых погостов из дву или из трех по человеку, да велено тем старостам и
выборным сбирати наши ямские и приметные деньги, и за посошные люди, и за
ямчужное дело, и всякие подати по писцовым книгам, и привозити к Вам в
Новгород». В Москву требуемые деньги должны были доставить к Крещенью
(6 января) 1555 г., но даже спустя год к 20 января 1556 г. выборные сборщики
не выполняли своих функций в полном объеме . Если же такой обширный,
густонаселенный в середине XVI в. регион, как Новгородская земля еще в
1555-1556 гг. не перешел к практике сбора налогов выборными людьми, нет
оснований считать, что эта практика утвердилась в России повсеместно в силу
постановлений Стоглавого собора или «уставной грамоты».
Четвертый аргумент Носова состоял в констатации ссылок земских
уставных грамот на гипотетическую «уставную грамоту», ибо на нее, по
мнению исследователя, «ссылаются все земские уставные грамоты 1555-1556
16

НосовН.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 81-83.
ДАИ. № 94. Т. 1. С. 145-146.

224

гг. как на законодательные документы, которыми должны руководствоваться
новые земские власти: «выборные судьи судити и управу меж крестьянства
чинити. прямо, по нашему уложению, по Судебнику и по уставной грамоте» .
Сам1 Носов, однако, проанализировал далеко,*не все известные в науке земские
уставные

грамоты,

ограничившись

Плесской грамотой

1651

г.,

Мало-

Пинежской грамотой 1552 г. и.Двинскими 1549/50"г. наместничьей и 1556 г.
земской грамотами . Исследователь предположил, что. грамота волостям
Малой Пинежке, Вые и Суре от 25 февраля 1552 г. представляла собой
«пересказ» соборной уставной грамоты

1551 г., или «список с единого

образца», которым являлась земская «грамота, которой в Казне бытии». В
параграфе о реформе в Двинском уезде Носов писал о том, что именно эта
уставная грамота легла в основу и Двинской грамоты и 1556 г., и Судебника
1589 г.20
Совершенно очевидно, однако, что для понимания генезиса земских
уставных грамот и их правовых норм необходимо проанализировать всю
совокупность этих документов, обращая сугубое внимание на упоминание в их
тексте всяческих «уставных грамот». И вот здесь мы сталкиваемся с очевидным
парадоксом, на котором не фокусировал внимание Н Е . Носов: в трех ранних
земских грамотах 1551—1552 гг. «уставная грамота, как есмя уложили о суде во
всей земле»

не упоминается. Впервые после Стоглава этот загадочный

документ упомянут в уставной грамоте посадским людям Соли Переяславской
от 11 августа 1555 г.: «И мы того их излюбленного судью велели и к целованью
привести, что ему посадцких и волостных людей судити, и управа чинити по
Судебнику и по уставной грамоте, как есмя уложили о суде во всей земле,
обыскивая в правду

по нашему

крестному

целованью, беспосульно

безволокитно»" .

19
20
21

Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 312, 382.
Там же. С. 84-88,295-312, 329-349.
Там же. С. 297,308,349.
Наместничьи, губные и земские. М., 1909. С. 114.

225

В том же контексте «уставная грамота» упоминается в, следующих по
хронологии земских грамотах: переяславским рыболовам 15 августа 1555 г.,
крестьянам Усецких и Заецких волостей 15 октября 1555 г., Устьянским
волостям-8 сентября' 1622 г.

В* иной' формулировке, но в схожем контексте

«наша* уставная грамота»-упомянута в Двинской земской грамоте от сентября1
1556 г.: «А^ судити выборным судьям христьян по их животом и по нашей
уставной грамоте; а кто на ком взыщет не по1 своим животом и не по
промыслом, и выборные судьи того обыскав, иски отставливают; а судити им и
О'Х

сыскивати во всяких делех и управа чинити без поль» . Все пять земских
грамот 1555-1622 гг. являются уставными, и в отличие от Мало-Пинежской и
Важской грамот 1552 г. не содержат ни норм материального права, ни судебнопроцессуальных норм, которые могли бы быть использованы непосредственно
в судах.
Однако в науке известны еще шесть земских грамот, одна из которых —
Торопецкая 1590 г. — является уставной, а другие — судными грамотами 1556—
1615 гг. В их текстах выражение «уставная грамота» употреблено в ином
контексте. Хронологически первым документом подобного рода является
судная грамота крестьянам царских подклетных сел Переяславского уезда 29
апреля

1556

г. В

самоуправления

первой
суда,

же

статье,

приведен

содержащей

список

пожалование

выборных

судей,

права

которым

предписывается «судить по сей нашей грамоте». Дальнейший текст суднойграмоты содержит описание процедуры «облихования» с помощью 50-100
послухов и воспроизведение следующих статей Судебника 1550 г.: 15, 16, 20,
25, 26, 52, 60, 82, 86, 88. Аналогичные формулировки содержатся в судной
грамоте кн. Владимира. Старицкого Вохонской волости, 1561 г., Шуйской
грамоте 1606 г., грамоте Устюжне Железопольской 1614 г., грамоте Луцкой
Пермце 1615 г.
22
23
24

Наместничьи, губные и земские. С. 117, 121, 158.
Наместничьи, губные и земские. С. 136.
Наместничьи, губные и земские. С. 130-131, 137, 148, 153, 126.

226

Особый случай употребления понятия «уставная грамота» представляет
собой Торопецкая уставная грамота

1590

г. После изложения истории

управления Торопцем во второй половине XVI

в. в грамоте содержится

пожалование торопчан правами самоуправления и суда, а перечень правовых
норм открывается вводным предложением: «А судити торопецким выборным
целовальником по той грамоте»"3. Очевидно, что под «сей» грамотой из
Переяславской судной грамоты 1556 г. и «той» грамотой Торопецкои уставной
грамоты 1590 г. понимается отнюдь не «уставная грамота, коей в Казне быти»,
а сами Переяславская и Торопецкая грамоты, содержащие в своем тексте
соответствующие нормы процессуального права. Анализ именно этих статей
позволит выяснить, что скрывается под понятием «уставная грамота» в
документах второй половины XVI в.
В судных грамотах содержится стандартный набор правовых норм,
почерпнутых из судебной практики или напрямую из Судебника 1550 г. Это,
во-первых, постановления об исках по обвинениям в избиениях и грабежах и
послушестве по этим делам с участием 50-100 «добрых людей». Во-вторых, это
ст. 15, 16, 20, 25, 26 Судебника об исках в заемных делах, послушестве по
избиениям, грабежам и займам, делам о бесчестье. В-третьих, в судных
грамотах содержится ряд статей о разбоях, и прежде всего, ст. 52 Судебника об
обыске по делу человека, впервые уличенного в разбое и процедуре его
«облихования». Наибольший интерес представляет содержащаяся в грамотах
переяславским подклетным селам 1556 г., замосковной Вохонской волости
1561 г. и Устюжне Железопольской 1614 г. статья 60 Судебника 1550 г.,
поскольку во всех трех грамотах она содержится в модифицированном виде.
В Судебнике ст. 60 имеет следующую форму: «А на кого доведут татьбу
или душегубство или иное какое лихое дело, опричь розбою, в котором городе
или волости, а будет ведомой лихой человек, и намеснику или волостелю
велети того казнити смертною казнью, а исцево велети доправити из его
ос

Наместничьи, губные и земские. С. 144.
227

статка...» . В судной грамоте переяславским подклетным селам 1556 г.
содержание статьи было существенно изменено: «А доведут на кого разбой,
или душегубство, и.пожегу, и ябедничество, и подписку, или иное какое лихое
дело,» а будет ведомой лихой человек, и выборным судьям с губными
старостами^ тех людей судити и управу им чинити по губным грамотам».
Аналогичную форму имеет данная статья в судной грамоте Вохонской волости
1561 г., несмотря на то, что акт был выдан удельным дворцовым ведомством
Владимира Старицкого . Отличия в содержании статей Судебника и судных
грамот сводятся, во-первых, к включению в текст статьи судных грамот разбоя,
и, во-вторых, к замене наместника и волостеля в качестве судей выборными
судьями и губными старостами. О чем свидетельствуют эти изменения?
Можно было бы предположить, что они свидетельствуют

о полной

ликвидации кормленой системы и замене ее земским управлением, но этому
противоречит то обстоятельство,

что

в Устюженской

грамоте

1614

г.,

являвшейся списком с грамоты Ивана IV, говорится об отставке волостелей и
их суда, но сама грамота названа «несудимой от Устюженских наместников и
их тиунов» . Модификация ст. 60 в судных грамотах доказывает, что эта
статья, как и другие постановления, предназначалась для использования их
земскими судьями в своем суде как совершенно самостоятельно, так и
автономно от сохранявшегося в ряде случаев суда наместников. Содержание
земских судных грамот позволяет дать уверенный ответ на вопрос о-том, что
представляла собой «уставная грамота, как есмя уложили о суде во всей земле».
Очевидно,

что

содержание

этого

реконструировать по земским грамотам

документа

невозможно

1551—1552 гг., ибо в них нет

достаточного для ведения судебного процесса набора правовых норм, которые
ограничены лишь статьями о душегубстве и разбоях. В уставных грамотах
1555-1622 гг., помимо формулировки о суде «по Судебнику и по уставной
26
27
28

ПРП. М., 1956. Вып. 4.С. 247.
Наместничьи, губные и земские. С. 131—132, 138.
Наместничьи, губные и земские. С. 153.
228

грамоте» применительно к гражданским делам и не квалифицированным
уголовным преступлениям, имеется статья, касающаяся разбойных дел: «А в
розбойных делех городцких и волостных людей судити их и управливати
губным старостам по их губным уставным грамотам и по наказным списком» 29 .
По логике вещей, если разбойные дела в центральных уездах должны были
судиться по губным грамотам, или по статьям о губных делах Судебника 1550
г., то гражданские дела и не квалифицированные уголовные преступления
должны были рассматриваться по судным грамотам, а там, где их не было - по
Судебнику.
В земских грамотах черносошным землям, где не было губных старост,
как, например, на Малой Пинежке, Ваге и Двине, гражданские дела и
неквалифицированные уголовные преступления должны были судиться по
судной грамоте, составленной из адаптированных к земскому суду статей
Судебника 1550 г. Такая постановка вопроса позволяет поставить его изучение
на твердую почву фактов, и одновременно понять, почему в грамотах Малой
Пинежке и Ваге 1552 г. судить «христьян» предписывалось исключительно по
Судебнику. Очевидно, что «уставной грамоты, как есмя уложили о суде во всей
земле» в 1552 г. еще не существовало.

Ключевский предполагал,

что

упоминавшаяся в Стоглаве «уставная грамота, которой в Казне быти», не
подразумевала отмены кормлений и в полном соответствии с Судебником 1550
г. всего лишь вводила земских судебных целовальников в наместничий суд 30 .
Факт существования этой первой уставной грамоты доказывается как самими
сохранившимися

грамотами

наместничьего

управления,

так

их

упоминаниями.
Как убедительно доказал Н.Е. Носов, к 1549/50 г. относится уставная
грамота Ивана IV северной половине Двинской земли . К 1550 г. относит
выдачу

протографа

судной

грамоты

Устюжне

Железопольской

Наместничьи, губные и земские. С. 114.
Ключевский В.О. Сочинения в 9 тт. М., 1990. Т. 8. С. 357.

о I

Носов Н.Е. Становление... С. 329-330; Наместничьи, губные и земские. С. 45—49 .

229

Г.В.

Семенченко . Наконец, о реформе суда в Перми Вычегодской по уставной
грамоте Ивана IV 1549/50 г. сообщает Вычегодско-Вымская летопись. Царь
выдал «...жаловалная грамота*вычегжаном, вымичем и удорены и сысолены и
всей Пермские земли людем:

прежние пермские суды

и грамоты

не

посуживати, а судити пермские люди по новой уставной грамоте по царевой»33.
Однако не позднее 29 апреля 1556 г. была издана вторая «уставная грамота»,
которая*

обобщала

неквалифицированным

судебную

практику

уголовным

по

преступлениям

гражданским

делам

преимущественно

и
для

уездов центра и северо-запада страны.
Эти выводы позволяют пересмотреть и такие вопросы как датировка и
сущность «Приговора о кормлениях и службе». Приговор дошел до нас в
составе

Никоновской летописи

по

списку

Оболенского

предварялся

пространными рассуждениями, содержащими панегирик Ивану IV и описания
злоупотреблений

кормленщиков.

Как

показал

М.М.

Кром,

описания

выдержанны в духе их несоответствия апостольским правилам в настоящем и
долженствующим

соответствием

в будущем . Однако, в составе

этого

«введения» присутствуют и вполне реальные детали, которые еще Н.Е. Носов
соотнес с аналогичными местами земских уставных грамот: «А по се время
бояре, князи и дети боярскые сидели по кормлением по городом и по волостем,
для росправы людем и всякого устроения землям и собе от служеб для покою и
прекормления; на которых городех и волостех были в кои лета наместникы и
волостели, и тем городом и волостем розправу и устрой делали, и от всякого их
лиха обращали на благое, а сами были доволны оброкы своими и пошлинами
указными, что им государь уложил». В дальнейшем, однако, наместники и

Семенченко Г.В. Посад и волость в правительственной политике середины XVI в.//Генезис
и развитие феодализма в России. Проблемы истории города. Л., 1988. С. 181-183;
Наместничьи, губные и земские. С. 153-156.
I

'Х'Х

Доронин П. Документы по истории Коми//Историко-филологический сборник. Сыктывкар,
1958. Вып. 4. С. 265.
34
Кром М.М. Религиозно-нравственное обоснование административных преобразований в
России XVI BeKaZ/Religion und Integration im Moskauer Russland. Konzepte und Praktiken,
Potenziale und Grenzen 14.-17. Jarhundert. Wiesbaden, 2010. C. 61-62.
230

волостели, презрев страх Божий и государские уставы, опустошили города и
волости, вызвав сопротивление и судебные иски со стороны «мужиков» 5 .
Вопреки мнению Крома- полагаем, что не следует ограничивать риторику
вводной части приговора исключительно душеспасительной тематикой, ибо»
спасение душ христианских осмыслялось.летописцем в контексте исправления
земных порядков.
Сам приговор делится на две части, озаглавленные «О» повелении
царском» и « О рассмотрении государском». Процитируем текст «Повеления»:
«И повеле царь во градех и в волостех расчинити старосты, и соцкие, и
пятидесяцкие, и десяцкие, и страшным и грозным запрещением заповедь
положити, чтоб им разсужати промеж разбои, и татьбы, и всякие дела, отнюдь
бы никоторая вражда не именовалася, также ни мзда неправедная, ни лживое
послушество. А кого промеже собою лиха найдут, таковых веле казнем
предавати. А на грады и на волости положи оброки по их промыслом и по
землям, и те оброки збирати к царским казнам самим дьяком. Бояр же и
вельмож и всех воинов устроил кормлением, праведными уроки, ему же
достоит по отечеству и по родству, а городовых в четвертый год, а иных в
третей год, денежным жалованием» .
Разберем первый фрагмент «Повеления», в котором говорится

об

учреждении в городах и волостях старост, должных бороться с разбоями,
татьбой, мздоимством, лжесвидетельством и казнить лихих людей. Историки
второй половины XX века — А.А. Зимин, С О . Шмидт — допускали трактовку
этого фрагмента как изложения результатов как губной, так и земской реформ.
Н.Е. Носов же в своей монографии 1969 г. категорически утверждал, что в
Повелении речь идет именно о губной реформе 1555—1556 гг., которая якобы
«рассматривалась правительством как составная часть земской реформы» . То,
35
36

ПСРЛ. М„ 1965. Т. XIII. С. 267.
Там же. С. 268.

от

Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 431; Шмидт СО. У истоков
российского абсолютизма. М., 1996. С. 220; Носов НЕ Становление сословнопредставительных учреждений... С. 380-381; Законодательные акты. Комментарии. С. 29.
231

что в летописи не определен статус старост (губные они или земские, выборные
или назначенные) является сильным аргументом лишь на1 первый-, взгляд.
Прежде всего,- следует проанализировать, обладали- ли земские старосты»
карательными полномочиями в борьбе с лихими*людьми.
Уставные

грамоты

1552

г.

содержат

тождественное

летописному,

описание полномочий выборных людей: «А того пенежаном, и выяном, и Суры
Поганые крестьяном, старостам и соцким, и 1 пятдесяцким, и десяцким, и
целовальником беретчи того накрепко, чтобы от них на Пенежке и на Вые и на
Суре татей и разбойников, и никому б лихим людем приезду и приходу не
было, и ябедников и подпищиков, и всяких лихих людей не было никоторыми
делы... А которые люди дойдут до казни, и тех их выборные головы Елизарей
Яковлев, да Семен Иванов, да Тимофей Анцыфоров с товарыщи, десять
человек, обыскав в правду бесхитростно, по нашему крестному целованью, тех
людей и казнят по нашему Судебнику» .
Аналогичное постановление содержит и Двинская уставная грамота 1556
г.: «А кого лихого человека, колмогорца посадского человека или волостного,
выборные люди в подворьях не изъедут, а учнут бегати, и выборным судьям
тех лихих людей взъметывати на тех соцких и на пятидесяцких и на десяцких, в
которой сотни тот человек живет, а велети им того добывая ставити перед
собою: и которых добудут и перед выборными судьями поставят, и те их
выборные судьи тех людей по обыску и по Судебнику, которые дойдут до
ТО

казни, казнь чинят» . Соответствующими полномочиями были наделены и
выборные старосты переяславских подлетных сел по грамоте 1556 г. В этом
акте были воспроизведены статьи Судебника 1550 г., касающиеся борьбы с
лихими людьми: ст. 52 близко к тексту Судебника, а ст. 60 с существенным
поновлением: «А доведут на кого разбой, или душегубство, и пожегу, и
ябедничество, и подписку, или иное какое лихое дело, а будет ведомой лихой
человек, и выборным судьям с губными старостами тех людей судити и управу
38
39

ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 193-194.
Наместничьи, губные и земские. С. 135.
232

им чинити по губным- грамотам» 40 . Как следует из текста переяславской?
грамоты, в.ее редакции статьи:вместо наместников появились выборные:судьи*
с губными старостами; что; также соответствует летописному изложению
«Приговора о кормлениях».
Такими образом; ж первом? фрагменте приговора отразились реалию
земской-реформы, осуществлявшееся не только на землях черносошногосевера, но и центра страны.,Можно: было бы* допустить,,что в «Приговоре» идет
речь о губной реформе, но этому противоречит контекст сообщения о борьбе с
лихими людьми: как было показано ранее, сообщение предваряется рассказом о
злоупотреблениях наместников, а непосредственно за ним следует оборот о
возложении «оброков» на грады и волости. Все это убеждает в том, что автор
«Приговора» излагал содержание именно земской реформы.
Следующий

фрагмент

«Приговора»

посвящен

фискальной

стороне

земской реформы, а именно обложению: земских миров кормленым откупом:
«А на грады и на волости положи оброки по их промыслом и по землям, и те
оброки збирати к царским казнам самим дьяком». То, что сумма откупа
определялась промыслами и землями, то есть тяглоспособностью мира, хорошо
известно из уставных земских грамот, по которым сумма откупа колебалась от
14 руб. в Соли Переяславской до 1500 руб. на Ваге. Раскладку налогов тяглые
миры, осуществляли самостоятельно, а выражение «збирати к царским казнам
самим дьяком» следует понимать как указание на адресатов получения откупа:
во всех уставных грамотах, начиная с Мало-Пинежской Г552 г., названы имена
казначеев и дьяков собиравших откуп с определенного города или волости;
Третий

фрагмент

«Приговора»

Н;Е.

Носовым

расценивался

как

сообщение о характере и форме распределения «посошного окупа» между
служилыми

людьми: P.F. Скрынников, напротив, писал

о том, что

в,

«Приговоре» «речь шла об упорядочении поборов в пользу кормленщиков, а не
о
40

замене

их

кормленым

окупом,

шедшим

Наместничьи, губные и земские. С. 131-132.
233

казну...,

иначе- говоря,

возобновления кормлений сопровождались регламентацией и упорядочением
кормленных

поборов»41.

Рассмотрим

летописное

сообщение,

ставшее

предметом дискуссии: «Бояр же и вельмож и всех воинов устроил кормлением,
праведными уроки, ему же достоит по отечеству и* по родству, а городовых в
четвертый год, а иных в третей год, денежным жалованием». В' данном»
фрагменте

обращает

на

себя

внимание

отчетливо

выраженное

противопоставление кормлений (праведных уроков), устроенных для вельмож
и всех воинов, и денежного жалованья, устроенного для городовых дворян.
Соответствует

ли

отразившаяся

источнике

иерархия

служилого

сословия его состоянию в середине XVI в? Общеизвестно, что именно элита
служилого

сословия -

думные

чины, стольники, стряпчие

большие

(московские) дворяне были основными бенефициарами кормлений. Кроме того,
А.П. Павлов показал, что в период времени между тысячной реформой 1550 г.
и полоцким походом 1563 г. «оформилась новая чиновная группа двора - так
называемые

выборные

дворяне,

которые

были

поставлены

над

массой

дворовых и городовых детей боярских, несших рядовую службу в составе
уездных корпораций»42. Причем, как указывал еще Н.В. Мятлев, большинство
помещиков новгородско-псковского края, призванных для несения службы в
государевом полку в 1556 г., встречаются среди тысячников 43 . Именно эти
выборные дворяне получали кормления и до, и после земской реформы. Так,
псковский помещик Федор Леонтьев сын Соловцов, включенный в Тысячную
книгу 1550 г., в 1558 г. с продлением до 1 сентября 1561 г. получил в кормление
44

псковский пригород Гдов . В то же время очевидно, что большинство
провинциальных служилых людей к концу 1550-х гг. были переведены на

НосовН.Е Становлениесословно-представительныхучреждений... С. 382; Скрыиников
Р.Г. Царство террора. СПб., 1992. С. 101-102..
42
Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб., 1992. С.
98.
43
Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство XVI столетия. Орел, 1912. С. 64—65.
44
Тысячная книга и Дворовая тетрадь 1550 г. М., Л., 1950. С. 99; АСЗ. М., 1997. Т. 1. № 266.
С. 237.

234

денежное

жалованье.

Таким образом, и третий

фрагмент

«Приговора»

абсолютно.точно отражает реалии второй половины 1550-х гг.
Перейдем к анализу «Рассмотрения государского». Его первый фрагмент
посвящен проблеме уравнения служилых людей в обеспечении их землей:
«Которые велможи и всякие воини многыми землями завладали, службою
оскудеша, — не против государева жалованья и своих вотчин служба их, —
государь же им уровнения творяше: в поместьях землемерие им учиниша,
комуждо что достойно, так устроиша, преизлишки же разделиша неимущим» 45 .
Как это ни парадоксально, в науке не было предпринято ни одной попытки
прокомментировать это летописное сообщение. Н.Е. Носов ограничился
констатацией факта, что «свидетельством

проверки размеров поместий и

вотчин служилых людей» являются данные Боярской книги о существенной
разнице в поместных окладах и дачах 46 .
Из текста «Приговора», однако, с несомненностью следует, что было
предписано

осуществить

не

только

проверку,

но

землемерие

перераспределением земельных излишков. Есть ли у нас данные о таких
административных практиках? От второй половины 1550-х гг. сохранилось
критически мало писцовых книг: даже от Новгородской земли дошли только
Л. "7

фрагменты платежной книги Обонежской пятины . Единственная писцовая
книга этого времени сохранилась в составе приправочного списка с писцовых
книг Звенигородского уезда 1558—1560 гг. Этот список был

подвергнут

исследованию В.Б. Павловым-Сильванским и С.Н. Кистеревым, и издан
последним 48 .
После подведения итогов по Городскому стану в приправочном списке
этой книги помещен реестр всех помещиков: дворовые дети боярские были
45

ПСРЛ. М., 1965. Т. 13. С. 268-269.
Законодательные акты. Комментарии. С. 34.
7
Писцовые книги Новгородской земли. СПб., 1999. Т. 2. С. 21—51.
48
Павлов-Сжъванский В.Б. Писцовые книги России XVI в. М., 1991. С. 121—236; Материалы
для истории Звенигородского края / Подг. текста С.Н. Кистерев, Л.А. Тимошина. М., 1992.
Вып. 1.
46

235

разделены

на четыре

статьи, городовые — на пять, новики -

на три.

Большинство помещиков были испомещены сполна, некоторые - не сполна, у
двух землевладельцев»- З.Д. Белеутова и И. Квашнина было зафиксировано'
незначительное

превышение

дачи

над

окладом.

«И

всего

за

Иваном

Квашниным... добрые земли-учинено ему 203 чети. И переходит у него 3
чети» 49 .

Материалы

приправочной

книги

Звенигородского

уезда

недвусмысленно свидетельствуют о намерениях правительства осуществить в
1558-1560 гг. полный учет как недостач, так и «преизлишков»

среди

землевладельцев, что, на наш взгляд, подтверждает соответствие летописного
сообщения о

«Приговоре»

Последний фрагмент

административным

«Рассмотрения

практикам того

государского»

уже

был

времени.
предметом

исследования Н.Е. Носова показавшего его полное соответствие

данным

Боярской книги 1556/57 г. 50
Таким образом, сопоставление «Приговора о кормлениях и службе» с
сохранившимися
соответствие

документальными

реалиям

источниками

1556-1558 гг.

показало

их

полное

В- принципе, источником

первого

фрагмента «Повеления» могли стать и уставные грамоты 1552 г., но коль скоро
мы констатировали соответствие ему Двинской уставной и Переяславской
судной грамот 1556 г., необходимость возводить происхождение «Повеления»
к начальному

периоду

земской реформы отпадает.

Полагаем, что

сама

постановка вопроса о том, является ли летописное изложение «Приговора»
свидетельством принятия закона об отмене кормлений царем и Боярской думой
в

1555

г.,

или

представляет

собой

«публицистическое

обобщение

многочисленных практических мероприятий в этой области» неверна. Мы не
исключаем

возможность

принятия

некоего

закона

одновременным

утверждением уставной грамоты о порядке судопроизводства царем и Боярской
думой до 29 апреля 1556 г. Однако этот приговор не мог быть ничем иным, как
обобщением практики земской реформы в 1552—1555 гг.
49
50

Материалы для истории Звенигородского края. С. 109-112, 125-126.
Законодательные акты. Комментарии. С. 33-34.

236

3.2. Ход земской реформы в 1550-х гг.

Крайнее

несовершенство

системы

сбора

кормов и

невозможность

государственного контроля над ее результатами побудили правительство в
1550-х годах передавать

сбор кормленых доходов на откуп

местному

населению. Несмотря на существующее в науке понимание общей картины
реформы, до настоящего времени спорными являются почти все ее ключевые
характеристики, в том числе хронологическая (динамика реформы, ее этапы) и
географическая (территориальное распространение откупов). От ответов на эти
вопросы зависит и общая оценка преобразований: следует ли считать, что
реформа была осуществлена

лишь там, где тяглый мир избавился от

кормленщика, перейдя на откуп, или мы вправе считать реформой и не столь
радикальную реорганизацию земского мира.
В данном параграфе мы ставим перед собой задачу нового исследования
сведений так называемой «Боярской книги» 1556/57 г., новгородских актов
1555—1556 гг., а также летописных сообщений о кормлениях и переводе на
откуп волостей и городов в географическом и хронологическом аспектах 51 . Как
можно

считать

доказанным,

Боярская

книга

действительности

не

принадлежит к числу позднейших боярских списков и книг . Как показал Н.Е.
Носов,

структура Боярской книги соответствует

ее

предназначению —

процедуре раздачи денежного жалованья, и поэтому ее текст разбит на статьи в
соответствии с денежными окладами. В состав каждой статьи входило от 1 до
57 служилых людей с денежными окладами, колебавшимися от 6 до 50 рублей.

Антонов А. В. «Боярская книга» 1556/57 г. // Русский дипломатарий. Вып. 10. М., 2004. С.
80-118. Издание этого важнейшего источника по социально-политической истории России
стало одним из значимых достижений отечественной археографии.
52
Н.В. Мятлев и А.В. Антонов считают ее книгой раздачи денежного жалованья служилым
людям государева полка, СБ. Веселовский — книгой общего смотра служилых людей в
Серпухове, Н.Е. Носов — книгой раздачи денежного жалованья детям боярским, чья очередь
на получение кормлений подошла в 1555/56 г. Приведенные суждения свидетельствуют о
существенных разногласиях в осмыслении текста источника, которые, однако, не влияют на
обсуждаемую в данной статье проблему.
237

По подсчетам ШЕ~... Носова; в сохранившейся части? Боярской* книги
содержатся

сведения,- о

100' кормлениях,

однако

осуществленную! этим

исследователем классификациюжормлений следует признать.не вполне точной.
27 кормленийШ'Е; Носовотнес:KI городским наместничествам^ 47 кормлений к сельским волостельствам; включивш, их состав; видимо;,ТопалБСКИ'пол овину
Ежевы; Пустые^3. Топальск,. однако, был ни чём: иным;. как погостом;Водской
пятины, а>кормление в Ржеве Пустой являлось полноценным;наместничеством*
с городом Заволочье в качестве резиденции:. Этим объясняются расхождения-в
наших цифрах, но расхождения принципиальные: все 45 сельских волостельств
относятся к черным или дворцовым волостям, 28 — к наместничествам в
городах или посадах, а 27 представляют собой отдельные доходы. Большинство
упоминаний о кормлениях в'Боярской книге: либо относятся к дореформенным
временам, либо: умалчивают о переводе кормления на откуп. Коль скоро
именно перевод на откуп

признан эталонным способом

осуществления

реформы, укажем, что о переводе кормления на откуп прямо упоминается'л ишь
в 27 случаях: 17 случаев перевода на откуп относятся к черным или дворцовым
волостям, 8 — к городам и посадам и 2 - к отдельным доходам. Для наглядности
сведем изложенные: цифры в таблицу, статистика которой, на первый взгляд,
действительно свидетельствует о том, что земская реформ состояла в первую;
очередь в переводе на откуп черносошных волостей.
Соотношение действующих кормлений и откупов по «Боярской
книге» 1556/57 г.*
Регионы страны

Разновидности
кормлений

Поморье

Центр и юг

Северо-

Всего

запад
Дворцовые и черные

6(4)

35(12)

4(1)

45 (17)

волости
53

Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 421.
* Первая цифра в^графе обозначает общее количество кормлений, цифра в скобках —
кормлений, переведенныхнаоткуп.
238

4(1)

13(2)

11(5)

28(8)

Отдельные доходы

23(2)

27(2)

Все разновидности

11(5).

71 (16>

18(6)

100<(27)

Города и посады с
уездами.

кормлений

Однако из 45 упомянутых в книге черных или дворцовых волостей лишь
6 являются волостями черносошного Севера, а из 17 осуществленных в них
переводов на откуп к Поморью относятся лишь 4. Абсолютное большинство
данных Боярской книги (более 2/3) относится к уездам поместно-вотчинного
землевладения, в составе которых в середине XVI в. было немало черносошных
волостей и городов с посадами. Оперирование статистическими данными
Боярской книги, однако, ограничено тем очевидным обстоятельством, что до
нас дошли лишь последние ее 15 статей. По подсчетам Н.Е. Носова, всего в
Боярской книге должно было числиться 300-350 человек, что, видимо,
составляло

1/10 часть Государева двора 54 . Количество известных нам по

Боярской книге, кормленым грамотам, земским уставным и судным грамотам и
упоминаниям кормлений составляет 199 единиц, хотя в реальности их должно
было быть гораздо больше, хотя бы за счет их дробления на отдельные
доходы 55 .
Такой порядок цифр не позволяет придавать слишком большое значение
точным подсчетам, и преобладание в дошедшем до нас тексте данных по
Замосковному краю может быть простым следствием того, что представленные
в Боярской книге служилые

люди принадлежали к числу вотчинников

определенной группы уездов. Допустимыми в данном случае будут лишь
вероятностные заключения как результат качественного анализа данных
Боярской

книги.

Рассмотрим,

насколько

полно

регионе

оказались

Носов Н. Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 397,412.
Подсчитано нами по изданиям и указателю: Антонов А.В. Из истории великокняжеской
канцелярии... С. 130-155.
55

239

представлены наличные кормления, как все упомянутые, так и переведенные на !
откуп.

Поморье

преобладающим

видом

кормлений

были

сельские

волостельства, они и преобладают в данных Боярской книги среди* кормлений,
перешедших на откуп. В Замосковном крае среди откупов также^ абсолютно*
преобладают упраздненные кормления в дворцовых и черносошных волостях.
Иная ситуация свойственна северо-западным землям, где исторически
сложилась принципиально иная административная система. Большинство
новгородских и псковских погостов в республиканский период не передавались
в кормления князьям и их наместникам. В Новгороде на будущих пятинных
землях кормления сложились в приграничных крепостях (Ям, Копорье, Ладога,
Корела), а также в немногих волостях на территории Бежецкого и Обонежского
рядов 56 . В Пскове в период независимости передавались в кормление князьям и
их наместникам, кроме столицы, только пригороды: первоначально наместники
находились в 7 пригородах, а с 1467 г. князья, получили право держать
наместников во всех 12 пригородах 57 . Поэтому и в данных Боярской книги, и в
составе сохранившихся кормленых грамот преобладают сведения о городских
кормлениях

в новгородско-псковских

землях,

как действующих,

так и

переведенных на откуп.
Невзирая

на очевидную

неполноту

сохранившегося

текста книги,

возможно заключить, что ее данные о кормлениях представляют собой в целом
достоверную

проекцию реального состояния кормленой системы и хода

реформы. Коль скоро в выделенных

нами региональных

сведений

доминирующие

кормлениях

преобладают

совокупностях

административные

единицы, даже по сохранившемуся фрагменту Боярской книги можно сделать
вывод о равномерном распространении откупной системы по территории
государства, за исключением его юго-западных земель. Вывод этот, тем не

Янин В. Л. 1) Новгородская феодальная вотчина: Историко-генеалогическое исследование.
М., 1981. С. 216-226; 2) Очерки комплексного источниковедения: Средневековый Новгород.
М., 1977. С. 80-90.
57
Псковские летописи. М., 1955. Вып. 2. С. 164.
240

менее, может быть подкреплен лишь в результате изучения хода земской
реформы, к которому мы и приступаем.
Детальный поуездныт обзор хода земской реформы был осуществлен*
Н.Е. Носовым, повторному исследованию ее хронология не подвергалась, что
делает актуальным анализ результатов его работы. Сохранившиеся источники
давали

основания для взаимоисключающих

суждений.

Наиболее ранняя

уставная грамота Плесской волости датируется 1551 г.; в феврале-марте 1552 г.
уставные грамоты получили волости Малая Пинежка, Выя, Сура, Важская
земля, а следующие по времени уставные земские грамоты относятся уже к
1555 г. Сопоставив эти источники с летописным изложением приговора о
кормлениях и службах,

Н.Е. Носов пришел к выводу о двух этапах в

осуществлении реформы. На первом этапе в 1551—1552 гг. проводились в жизнь
постановления Стоглавого собора,

осуществление которых было прервано

«отставкой» реформы после взятия Казани осенью 1552 г. На втором этапе,
приходящемся на март-сентябрь 1555 г., кормления были отменены уже на
большей части территории страны 58 .
Поуездный обзор реформы, осуществленный Носовым с опорой на
сведения Боярской книги о кормлениях, пожалованных в 1552-1555 гг., дал,
однако, другие результаты и выявил две очевидные проблемы. Во-первых,
столкнувшись

недатированными

упоминаниями

получения

кормов

служилыми людьми, Н.Е. Носов предположил, что многие волости и посады
перешли на откуп как раз в годы «отставки» реформы (1553-1554 гг.), что
решительно не соответствовало его же концепции. Во-вторых, исследователь
крайне противоречиво истолковал отраженные в многообразных источниках
особенности проведения земской реформы в новгородско-псковских землях.
Констатировав «нерешительность действий правительства»

в организации

управления в Новгороде, Н.Е. Носов определил их как «отзвук земской

Носов Н. Е. Становление сословно-представительньгх учреждений... С. 367—385.

241

реформы» . При этом остались совершенно необъясненными намерения
правительства и, причины отказа от реализации реформы. Обе проблемы до <
настоящего времени не нашли убедительного
обозначившееся

затруднение

возможно

лишь

разрешения, и- преодолеть,
путем

систематическогоч

сопоставления*источников, содержащих сведения оформлениях на территориях
нескольких уездов. В рамках данной статьи мы наметим возможный путь
решения этих проблем на основании данных о кормлениях в новгородских,
костромских и, поморских землях.
В Боярской книге 1556/57 г. содержатся недатированные известия о
получении служилыми людьми фиксированных денежных сумм

в качестве

кормов с определенных территорий. Перечислим служилых людей, «имавших»
корм с волостей и посадов: с Балахны в размере 25 рублей «имали» корм К.Ф. и
Л. Ф. Сумины, с Малой Пинежки в размере 20 рублей Д.С. Отяеви 10 рублей
А.Б. Ступишин и М.И. Яропкин, с Рожку Любецкого З.Г. Обарин в размере 6
рублей и Г.Ф. Полуехтов 9 рублей, с чашнича пути в размере 18 рублей П.С.
Соловцов и A.M. Нагово, с Борку Железного Р.С. Батюшков, И.В. МещерскийКиясов, П.П. Волконский в размере 16 рублей, с Топальска М.Д. Игнатьев в
размере 15 рублей °. Реконструируя ход земской реформы в Поморье и
Костромском уезде, Н.Е. Носов

объяснял факт получения кормленщиками

фиксированных денежных сумм с волостей Малая Пинежка и Борок Железный
по-разному. В первом случае исследователь счел, что кормленщики «имали»
деньги в Казне из собранной в Пинежке суммы* окупа в 1552—1553 гг. Во
втором случае Н.Е. Носов предположил, что население волости откупалось от
кормленщиков на месте «путем уплаты им вперед вместо причитающихся
61

кормленых доходов оброчных денег» .
Представляется, однако, что содержание уставной грамоты 1552 г. и
терминология книги 1556/57 г. решительно противоречат
59

предложенной

Там же. С. 494.
Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г.... С. 85, 86, 88, 94, 95.
61
Носов Н. Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 328, 456.
60

242

исследователем интерпретации. Рассмотрим результаты земской- реформы в>
волостях Малая Пинежка, Выя и Сура. С 25 февраля 1552 г., согласно-земской
уставной грамоте, волощане должны были платить в Казну

100-рублевый'

откуп, причем платить откуп* надлежало «приехав к Москве с тем оброком» ". В'
уставной грамоте'указаны конкретные адресаты получения, откупа — казначей
И.П. Головин, Ф.И. Сукин и дьяк И. Новгородов, у которых в дальнейшем, по
предположению Н.Е. Носова, «имали» деньги

с Малой Пинежки три

кормленщика, зафиксированные в книге 1556/57 г.

Прежде всего, обращает на

себя внимание факт, что кормленщики «имают» доход лишь с одной из трех
волостей, несомненно составлявших в 1552 г. единый кормленый округ. Его
расчленение произошло в 1553 г., когда истек годичный срок откупа, и Малая
Пинежка оказалась в кормлении у И.Н. Большого-Дубенского, который «съехал
с Пенешкы с Малые на Ильин день 63-го»64.
Н.Е. Носов считал, что именно в 1553 г., перед наездом на волость И.Н.
Большого-Дубенского, Отяев, Ступишин и Яропкин получили корм- из 100рублевого откупа. Анализ словоупотребления в книге 1556/57 г., однако,
приводит к выводу, что для обозначения долей кормления, отданных в откуп
казначеями

до

реформы

1555-1556

гг.,

употребляется

слово

«имал».

Изложенные доводы делают наиболее логичным другое предположение, а
именно, что кормленщики Отяев, Ступишин и Яропкин «имали» доход с Малой
Пинеги в 1555/56 г. видимо все-таки непосредственно у населениялпосле съезда
с кормления Большого-Дубенского. Если Малая Пинега и была переведена на
откуп вторично, то с большой долей вероятности можно предположить, что
произошло это событие синхронно с выдачей земской уставной грамоты
Двинской земле в сентябре 1556 г.
Иная ситуация сложилась в костромской волости Борок Железный, в
которой кормились сразу трое служилых
62
63
64

людей 20 статьи. Батюшков,

ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 191.
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 328.
Антонов А. В. «Боярская книга» 1556/57 г.... С. 113.

243

Мещерский-Киясов и Волконский «имали» с волости Борок Железный «по 16
рублев на год»65. Н.Е. Носов не сопоставлял эти данные со сведениями о
кормлении в Малой Пинеге, но следует признать, что положение вещей в
костромских волостях сложилось аналогичное. Коль скоро

большинство

волостей Костромской земли были переведены на откуп в 1555 г., логично
предположить, что и Борок Железный получил выборные земские структуры
именно в это время. Трое кормленщиков же, «имавших» с Борку по 16 рублей,
собирали его с местного населения, видимо, в 1552—1555 гг., не находясь на
кормлении постоянно.
Существенно важными для понимания хода и результатов

земской

реформы являются сведения о кормлении в костромских волостях Кусь и
Немда, которые в тексте Боярской книги 1556/57 г. упоминаются дважды.
Служилый человек 17 статьи Нелюб Тимофеев сын Зачесломского «наехал
было на Кусь и на Немду на Петрову память чюдотворцову 63, и Кусь и Немда
того ж году с Благовещеньева дни отдана в откуп; а откупу с тое волости того
Петровского сроку дано ему 72 рубля с полтиною; и вперед ему откупу давати
не велено»66. Содержательно с данным фрагментом связана крайне лапидарная
информация о поступлении дохода с Куси и Немды служилому человеку 20-й
статьи Образцу Гневашеву сыну Рогатого: «Дано ему с Куси и Немды 36
рублев

четью» .

Очевидно,

что

интерпретация

этих

фрагментов

затруднительна прежде всего ввиду отсутствия даты поступления дохода О.Г.
Рогатому.
Н.Е. Носов предложил изящную и на первый взгляд

убедительную

версию распределения кормленых доходов с Куси и Немды. Во-первых, Носов
исходил из того, что «Петрова память чюдотворцева 63» есть не что иное, как
день св. Петра и Павла 29 июня 1555 г. Поскольку «того ж году с
Благовещеньева дни» (с 25 марта 1555 г.) Кусь и Немда были переданы на
65

Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г.... С. 95, 96.
Там же. С. 85-86.
67
Там же. С. 95.
66

244

откуп, Н. Е. Носов полагал, что Зачесломскии «наехал» на причитавшееся ему
кормление спустя^ три месяца после выхода волостей из кормленой раздачи.
Исследователь писал, что Зачесломскии «не только «наехал», но? и сумел
получить с них полный годовойюткуп в размере 72 рублей с полтиною,* считая
«по того году Петровскогосроку», т. е. запериод с Петрова дня 29'июня 1555 г.
по Петров день 1556 г.» Н.Е. Носов считал, таким образом, что Зачесломскии
«получил откупные деньги за* год «незаконно, и* именно поэтому ему в
/о

дальнейшем откупа давать было «не велено» .
Во-вторых, Носов сделал вывод, что второй кормленщик О.Г. Рогатый
получил «свой половинный оброк-откуп ... еще до «наезда» на эти волости
Зачесломского», а значит, по Носову, «Кусь и Немда еще до уложения 1555 г.
имели право давать кормленщикам откуп вместо причитающихся им доходов,
иначе говоря, имели право на самоуправление». Для того чтобы объяснить, на
каком основании, волостель «наехал» на Кусь и Немду спустя три месяца после
отдачи их на откуп, Носов построил произвольную и не обоснованную фактами
конструкцию: Зачесломскии якобы получил по очереди кормление раньше, чем
была проведена новая реформа, а у населения «уже находившихся на откупе
волостей не было первоначально полной ясности, в чем же отличие старых,
лично платимых кормленщику откупов-оброков от откупов новых, идущих
69

непосредственно в казну...» .
Завершающий вывод Носова звучит парадоксально: «в тех волостях,
которые и до земской реформы были на откупе, откуп и после реформы
продолжал

уплачиваться

лично

кормленщикам, если

он

«наезжал»

на

волость» . Предложенное объяснение не вполне убедительно: в чем же тогда
состояла реформа, если практика взимания кормов осталась
Уязвимость

построения Н.Е. Носова доказывается

тем, что

прежней?
населению

переведенных на откуп тяглых общин давались земские уставные грамоты.
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 458.
Там же. С. 459.
70
Там же.

245

Выборные старосты и целовальники не могли не понимать отличия старых
откупов-оброков от новых, поскольку уже в первых уставных

грамотах

давались точные указания, каким именно казначеям и в какой срок следовало
71

передавать кормленый откуп . Очевидно, что трактовка Носовым хода земской
реформы в волостях

Кусь

и Немда нуждается* в пересмотре, и если

проанализировать данные фрагменты в контексте книги 1556/57 г., детали
реформы предстанут в совершенно ином свете.
Проверим, прежде всего, дату получения кормления Зачесломским.
«Петрова память чюдотворцева» никак не может быть отождествлена с днем св.
Петра и Павла, который в официальной документации — доходных списках и
уставных

грамотах -

всегда

назывался «Петровым днем».

Аналогичное

наименование памятной даты в книге 1556/57 г. относится к кормлению в
Серебоже, на которое волостель «наехал... на Сергееву память чюдотворцову
63», то есть в годовщину кончины преподобного Сергия Радонежского 25
сентября 1554 г.

Очевидно, что «Петрова память чюдотворцева 63» может

быть отождествлена только с днем кончины московского митрополита Петра,
устойчиво именовавшегося в официальных документах чудотворцем — 21
декабря 1554 г.
Второй

аргумент

пользу

такой

трактовки

состоит

анализе

употребления в тексте книги словосочетания «наехал было». В пяти достоверно
проверяемых

случаях

такого

словоупотребления

подразумевается

состоявшееся, хотя и прерванное реформой кормление: Я.Г. Моклоков «наехал
было на Тотьму на Рожество Ивана Предтечи 63, держал до Покрова 64 и с того
сроку Тотьма отдана в откуп» (срок кормления 24 июня — 1 октября 1555 г.),
Я.Г. Рогатого-Безстужев кормился на Серебоже с 25 сентября 1554 г. по 20
июля 1555 г. («до Ильина дни», с которого «Серебож дан в откуп»), А.Ш.
Плещеев «наехал было на Остров на Великое мясное заговейно 63-го, держал
71

См., например, уставную грамоту от 25 февраля 1552 г. волостям Малой Пинежке,
- Выйской и Суре: ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 191.
72
Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г. С. 99.
246

до Семеня дни 64, а с Семеня дни Остров отдан в откуп» (срок кормлениям 24
февраля;- 1 сентября?1555 г.), В M i Давыдов кормился в Едове с 25 марта по К
сентября 1555 г.. («наехал* было-на\Благовещеньев; день 63»), Б:Д1 Кочюров*
«наехал. было на половину Нёрехтьи на; Николиш день вешней 63"^. и? з-. Семеняг;
дни; 64^ Нерехта дана-в, откуп» (срок кормления* 9 мая; — Т сентября; 1555; г.)
Следовательно, HiT. Зачесломский действительно пребывал на; кормлении вКуси и Немде с 21 декабря-1554 г. («Петровойшамяти чюдотворцева 63»)по25
марта 1555 г., дня Благовещения, с которого волости

перешли на откуп.

Поэтому ни о каком «незаконном», как писал Носов, получении откупа
кормленщиком в случае Зачесломского речи быть не может.
Второй важный аспект проблемы состоит в решении вопроса о том, из
какого государственного учреждения получили откуп с Куси и Немды Н.Т.
Зачесл омский и О.Г. Рогатого; Носов был убежден, что О.Г. Рогатый получил
кормление

раньше

Зачесломского,

оба

волостеля

собирали

откуп

непосредственно с местного населения, без участия казны?4. Ранее мы пришли к
выводу, что в случае получения откупа на местах в Боярской книге: 1556/57 г.
использовался оборот «имал», как вслучае с кормлениями в Борке Железном и
Малой? Пинеге. Для обозначения же текущих- кормлений, или предстоящих
выплат из Казны - л и б о в качестве «денег за кормленье», либо в виде «подмоги
для< Казанские службы» — употреблялся оборот «дано». Р.Д. Игнатьеву «дан
был мех Тверской: брати; 64-й год» (1555/56 г.), Н.Т. Зачесломскому «того году
(63• — В.А.) Петровского сроку дано... 72 рубля с полтиною» (29 июня. 1555 г.),
В.В; Жюкову «дано было поворотное московское брати 64-й год» (1555/56 г.),
А.В; Косово-Плещееву «лета .7063 дано ему из Ыногостижского откупу вопче з
братом з Замятнею 30 рублев», И.К. Михайлову

«дано...откуп

ключа

Рязанского двутретного по 50 рублев на год», Ф.П. Молвянинову «дано было ...
поворотное Московское брати> 65-го году» (1556/57 г.), С Б . Кирееву «дано*

Тамже.С. 90, 99,101, 104, 108- :—
_.. .
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... G. 459.
247

было из Московского поворотного 50 рублев, а взяти было ему лета 7066-го»
(1557/58 г.) 75
Очевидно, что порядок получения- кормлений в волостях Кусь и Немда
был иным, нежели'это представлялось Носову. «Наехавший» на кормление 2Ь
декабря 1554 г., Н.Т. Зачесломскии-в связи с переводом волостей на откуп
покинул Кусь и Немду после 25 марта-1555 г. и не успел получить Петровский
корм. Другие города и волости были переведены,на откуп с 20 июля, 1 сентября^
и 1 октября, и прочие наместники и волостели успели получить Петровский
корм непосредственно у местного населения. «Петровский срок», вопреки
мнению Носова - это не годичный период от 29 июня 1555 г. до 29 июня 1556
г.,

а время

выплаты

жалованья

кормленщику.

Съехавший

еще

после

Благовещенья с кормления Зачесломскии получил жалованье в казне за
годичный срок кормления на «Петров день» 1555 г., что объясняет оборот
«дано ему... Петровского сроку». Кормленщик получил жалованье за год
(декабрь 1554 - декабрь 1555 г.), и именно этим обстоятельством объясняется
загадочная фраза книги «а вперед ему откупу давати не велено». Уже после
него, возможно, в 1556 г. О.Г. Рогатому было «дано» из-казны 36 рублей с
четвертью — половина годового корма с Куси и Немды .
Столь же неверно Н.Е. Носов интерпретировал и данные о кормлении кн.
И.С. Козловского в пошехонской волости Арбужевесь. 22 февраля 1553 г.
Козловский получил

на Арбужевесь

кормленую

грамоту

«под Ширяем

Шершиным» . Кормление «с пятном» было дано на год, хотя в дальнейшем
было продлено: согласно Боярской книге 1556/57 г. кн. Козловский «съехал с
Арбужевеси на Петрову чюдотворцову память 63-го, держал через год от
Середокрестья до чюдотворцовы
«Петрова

чюдотворцова

память»

памяти» . Носов, вновь посчитав, что
-

это

Петров

день,

отметил

срок

волостельства Козловского «с 4 марта 1553 г. по март 1554 г. и через год с 4
15

Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г. С. 83, 86, 103, 113, 116,118.
Там же. С.95.
77
АСЗ.Мг,2008гТг4г№218. Сг 161-162:
--

7Й

Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г.... С. 112.
248

марта 1555 г. по 29 июня1555 г.»

На самом деле, по источникам? не гизвестньг

случаи; когда,, прервавшись: на. год, кормление возобновлялось, бы вновь;,
выражение «через; год» всегда, означает продление на следующий! годи И1 в>
данном^ случае, получив*. кормление на ередокрестье

(5 марта)- 1553- г.,.

Козловскит на Средокрестье (25 февраля) 1554 г. получилг продление; ног
оставил волость на-«Петрову память чудотворцеву» 21 декабря 1554 Г;
Изложенные факты дают основание заключить,, что формы; получения
кормлений были разнообразны. Кормленщики Борка Железного- Батюшков,..
Мещерский-Киясов и Волконский «имали» свой корм; видимо, еще до4 начала
реформы.

большинстве

случаев,

однако,

кормленщики

получали

фиксированные денежные суммы у местного населения или в Казне в процессе
осуществления реформы в 1555-1556 гг. Массовый перевод волостей* на откуп,
начавшийся весной 1555 г., заставал многих служилых людей на кормлении,
многих в очереди на получение кормления. Чтобы не ущемлять кормленщиков
в праве на получение государева жалованья, дьяки практиковали; различные
формы его выдачи. Некоторые, как Зачесломский, добирали Петровский корм в
Казне; другие, как Отяев, Ступишин и Яропкин «имали» его с местного
населения, если перевод волости на откуп затягивался, как. это произошло с
Малой Пинегой.
Вторая

проблема,

поставленная,

но

не

нашедшая

убедительного

разрешения в труде Н.Е. Носова, касается^ перевода кормлений на откуп: в
новгородско-псковских землях. Этот процесс был систематически изучен
исследователем, но, столкнувшись с противоречивыми известиями о реформе,
Н.Е. Носов сделал вывод, что «перевод новгородских пригородов на откуп
80

начался, видимо, не ранее 1 июня 1555 г.»

Исследователь полагал, что

реформаторские

замыслы правительства в Новгороде были масштабнее

осуществленных

мероприятий,

поскольку,

несмотря

на

сохранение

Носов Н.Е. Становление сословно-представительньк учреждений... С. 469.
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 484-501.

249

новгородского наместничества* как кормления, «в действиях правительства по
организации управления в городе чувствуется какая-то нерешительность» 81 .
Невнятная трактовка Носовым хода земской реформы в новгородскопсковских землях сохраняет актуальность обсуждаемой проблемы: когда была
создана

система

органов

земского

управления,

какими

функция

преимущественно она была наделена? Необходимо заметить, что, в отличие от
других регионов России, ход реформы в которых приходится восстанавливать
исключительно по «Боярской книге» 1556/57 г. и в некоторых случаях по
уставным грамотам, политическая история Новгорода и его земли может быть
изучена еще и по грамотам новгородским дьякам 1555—1556 гг. и ряду других
актов. Помимо комплексного анализа этих источников необходимо сравнение
административной

практики

правительства

Замосковном

крае

новгородских землях, что даст возможность привнести в понимание хода
реформы существенно важные аспекты.
В составе тарханной грамоты 1606 г. Вяжицкому монастырю сохранился
включенный

акт

от

февраля

1555

г.,

посвященный

фискальным

взаимоотношениям монастыря с мытниками (таможенниками) на Свирских
порогах. В этом документе констатируется: «...и ныне де на той Свире реке
стали откупные мытчики внове на порогех, и с их монастырьские лодьи и с
монастырьского запасу, с хлеба и с рыбы и с соли и со всякого монастырьского
запасу пошлину и спуск емлют дорогой...». В царской резолюции содержалось
предписание: «...а коли в тот монастырь повезут на монастырьской обиход по
Свире реке хлеб и рыбу и соль и всякой запас, и Свирским верным
целовальником

откупным

мытчиком

на

Свирских

порогех

их

монастырьские лодьи и со всякого запасу, и с старцов и слуг, мыта и пошлин
никоторых не имати, и спущиков им велел давати, и лодьи их в порогех
держать и убытков чинить не велел...» . Откупные мытчики, равно как и
появившиеся одновременно с ними верные целовальники - это, безусловно,
81
82

Там же. С. 489, 498.
АИ. СПб., 1841. Т. 2. № 68. С. 84-85.
250

представители местных погостских миров (Пиркинского, Важенского илиОстреченского погостов), взявших «на веру» сбор мыта на порогах, который
ранее принадлежал кормленщикам. Когда же устанавливается описанный
порядок? В акте говорится, что верные целовальники появились «внове», но
поскольку грамота датирована серединой февраля, когда речной путь не
действовал, а откупные мытчики уже «имали» пошлину и «спуск», логично
предположить, что это нововведение возникло не позднее осени 1554 г.
Видимо, с 1 сентября 1554 г. в Русском государстве началась таможенная
реформа, суть которой состояла в передаче сбора таможенных пошлин в руки
«верных

целовальников»

— выборных

представителей

всего

податного

населения посадов и уездов. Б.Н. Флоря показал процесс перевода сбора
таможенных пошлин «на веру» в Каргополе, Новгороде и Порхове . В Порхове
реформа осуществлялась в два этапа: уже с 1 сентября 1554 г. в таможне вместе
с откупщиками было приказано «сидети целовальником на веру». Откупщики,
пожаловавшиеся в ноябре на это ущемление их прав, получили разрешение
ал

собирать пошлины до

1 сентября 1555 г.

Не имеющая точной даты

Каргопольская и Турчасовская таможенная грамота предписывает местным
верным целовальникам сдать тамгу и пошлины казначеям до 1 октября 1555 г.
Следовательно, предыдущий календарный 1554/55 год тамгу в Каргополе
собирали уже верные целовальники, приступившие к своим обязанностям не
позднее 1 сентября 1554 г.
Такое предположение согласуется с известными фактами эволюции
кормленых доходов, в том числе касающимися Новгородской земли. В 7063
(1554/55) г. на откуп был переведен сбор писчего в Старой Руссе, о чем можно
заключить по двум статьям «Боярской книги» 1556/57 г. И.П. Блаженков
«съехал с половины писчие в Руссе 62-го, держал год»; С.Ф. Нагаев «взял ис
83

Флоря Б.Н. Сбор таможенных пошлин и посадское население в Русском государстве
(конец XV - начало XVII в.)//ИЗ. М., 1990. Т. 118. С. 338-339.
84
ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. С. 70-71.
Зимин А А. К изучению таможенной реформы середины XVI в.//Исторический архив. 1961.
№6. С. 129-133.
251

писчие в Русе откупу 50 рублев 63» . К 21 августа этого же 7063 г. относится
царская грамота

новгородским

дьякам

с предписанием

возвращении

Ладожскому Васильевскому- монастырю «доправленного» ими наместничьего*
корма 87 . Н.Е. Носов использовал эту грамоту для доказательства-утверждения.©
сохранении-наместничьего управления в Ладоге летом 1555 г.88 Очевидно, что
поименованный в. грамоте

наместник Ф.Д. Аксаков

сохранял за

собой

кормление, но главный интерес в данном случае представляют способы изъятия,
кормов. Они летом 1555 г. существенно изменились, и кормы с монастырских
владений взимали уже не люди наместника, а пошлинники новгородских
дьяков. Таким образом, с 1554/55 г. писчее в Русе

и наместничьи кормы в

Ладожском уезде собирали для кормленщиков либо верные целовальники, либо
городовые приказчики. Приведенные факты позволяют обозначить первый этап
реформы, первоначально носившей фискальный характер и выражавшейся

изъятии отдельных доходов из непосредственного управления волостелями и
наместниками.
Недвусмысленное
Новгородской

земле

указание

безусловной

относится только

отмене

к Водлозерскому

кормлений
погосту.

И.М.

Голохвастов должен был получить волостельство с 1 октября 1555 г.: «Дано
было ему Водлоозеро, а наехати было на Покров 64-го, и Водлоозеро в
89

откупу» .

Н.Е. Носов заключил

по

аналогии, что

кормления»

были

одновременно отменены в Выгозере и на Оште, в то время как в северных
городах-крепостях

— Ладоге, Ивангороде, Орешке, Кореле — наместники

сохранились. В суждениях Н.Е. Носова отчетливо заметно противоречие,
обусловленное анализом платежной книги Ладожского

наместничества и

Оштинского стана 1555/56 г.
Н.Е.

Носов

пользовался

фрагментарной

публикацией

отрывков

платежной книги в издании Д.Я. Самоквасова и доказывал, что в Ладоге в 1556
86

Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 года... С. 84, 92.
ДАИ.СПб., 1846.Т.1.№54.С. 119.
88
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений ... С. 491.
89
Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 года... С. 114.
87

252

г. наместническое управление' сохранялось, а в Оште волостельство было уже
упразднено.1 Единственным аргументом Н.Е. Носова было утверждение

об

отличиях Оштинской платежницы. от Ладожской, состоящих в том, что первая
«не включает сведений < о сборе корма (оговаривая, что с перечисляемых в ней
оштинских погостов корм собран по особой грамоте — «по указу»), а содержит
лишь данные

о. причитавшихся

кормленщику

деньгах

— «что

сходило

оштинскому волостелю» за татьбу с поличным, душегубство и пятно» 90 . В
настоящее время обе платежницы изданы в полном объеме, что позволяет
заново исследовать эту принципиально важную проблему \
Начало платежной книги Ладожского наместничества не сохранилось, но
уже

на первом листе рукописи фигурируют

две помещичьих

волостки

Воскресенского погоста, одна из которых была, видимо, «придана» ладожскому
наместнику «пятном и душегубством», а другая «судом и кормом». Тем не
менее, и с волостки М.К. Апрелева, и с волостки Кадыевых были взяты деньги
лишь за пятно, душегубство и татьбу с поличным. На территории Ладожского
присуда в 1555/56 г. корм («что сходило Ладожскому намеснику в год на три
празники») взимался лишь с черных и оброчных великокняжеских деревень
шести погостов: Климецкого,* Ильинского и Васильевского

на

Волхове,

Рождественского, Никольского и Ильинского на Сяси. Поскольку корм, как и
деньги за пятно, душегубство

и татьбу

зафиксирован исключительно ^ в

денежном выражении, а фиксация о его «взятии» сопровождается ремаркой
«что сходило ладожскому

наместнику», логично предположить, что и в

Ладожском присуде корм собирали не люди наместника, а назначенные
правительством пошлинники. В отличие от Н.Е. Носова мы не усматриваем
принципиальной разницы между таким порядком сбора кормов, и порядком,
отраженным в преамбуле платежницы Оштинского волостельства:

Носов К Е. Становление сословно-представительных учреждений ... С. 491, 501.
Писцовые книги Новгородской земли. СПб., 1999. Т. 2. С. 21-51.
253

«А

се

погосты, которые оштинскому волостелю приданы пятном и душегубством, а
корм с них не писан, а иман с них корм по грамоте по указу» 92 .
Аналогичный порядок сбора и» ординарных налогов, и кормленых
доходов отразился, в грамоте холмскому городовому приказчику Михалю
Семичеву от 9< декабря 1555 г. о сборе «белого корма» с владений иммунистов^
Холмского уезда . Таким образом, осенью 1555 г. наместничье управление
было заменено выборными старостами в Водлозере и поставлено под контроль
старост в таких волостях и городах Новгородской земли, как, Ошта, Ладога,
Холм. Н.Е. Носов склонялся к мнению, что в тех частях Новгородской и
Псковской земель, где кормления были отменены, земские учреждения с
обширными полномочиями вводятся с сентября 1555 г.94 Однако, судя по
царской грамоте от

10 января

1556

г., массовая передача фискальных

полномочий земским мирам в северо-западных уездах была осуществлена,
скорее всего, в конце 1555 — начале 1556 г.
В царской грамоте новгородским дьякам Ф. Еремееву и К. Дубровскому
предписывалось: «..во все пятины, и на Луки, и во Ржеву, и в Пуповичи
розослати грамоты, чтобы князи и дети боярские, и все служилые люди, и
игумены, и попы, и дьяконы, и старосты, и сотские, и пятидесятцкие, и все
крестьяне выбрали из пятин по сыну по боярскому по доброму, да из пятин же
выбрали человеки по три и по четыре, да ис погоста по человеку, а из малых
погостов из дву или из трех по человеку, да велено тем старостам и выборным
сбирати наши ямские и приметные деньги, и за посошные люди, и за ямчужное
95

дело, и всякие подати по писцовым книгам и привозити к вам в Новгород» .
Возникает вопрос: распространялась ли эта система на Псковскую землю,
и существовали

ли отличия от Новгорода в ее реализации там? Как

доказывается в следующем параграфе диссертации, аналогичное предписание
касалось и псковского посада, и тогда получается, что указная грамота от
92
93

Там же. С. 45.
ДАИ. СПб., 1846. Т.1. № 78. С. 130.
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 492—508.
ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. № 94. С. 145-146;
254

января 1556 г. свидетельствует не об «отзвуке реформы», как писал Н.Е. Носов,
а о существенно важном этапе реформы, охватившей в начале этого года, по
меньшей мере, Северо-запад России. Земская реформа в Новгородской, как и в
Псковской земле, заключалась

отнюдь

не в повсеместной-, ликвидации»

кормлений и наместничьего управления, а главным образом, в наделении
дополнительными

судебными

фискальными полномочиями

выборных

старост и целовальников, чья деятельность получила яркое отражение в«
немногих сохранившихся документальных комплексах. Между тем, остаетсянепроясненным

один

из

аспектов

правительственной

административной

практики в Новгороде. Назначенный воеводой на время зимнего похода в
Финляндию новгородский наместник Д.Ф. Палецкий в декабре

1555

г.

отказался от доходнейшего новгородского наместничества: «наше жалованье,
половину Великого Новагорода, отказал и людей своих пошлинных свел на
Рождество Христово лета 7064» 96 .
Образовавшийся вакуум власти должны были заполнить выборный тиун,
которому

было повелено> «ту

половину Новагорода, наместничь и его

пошлинных людей всякой доход ведати на ... царя и великого князя...» и
наделенный особыми полномочиями царский «посланник» И:И. Жулебин,
которому также было повелено «дела наши земские делати, которые делали
прежние наместники» . Не позднее 12 февраля 1556 г. новым новгородским
до

наместником был назначен кн. М.В. Глинский . Н.Е. Носов охарактеризовал
эти инициативы власти в выражениях, исполненных политической риторики:
«...обстановка в Новгороде весной 1556 г. явно была необычна, и не в том
смысле, что в течение двух месяцев в нем не было наместников, а в том, что в
самих действиях правительства чувствуется какая-то нерешительность — то
попытка передать судебные функции в руки «выборного» тиуна из числа
местных детей боярских, то боязнь этого слишком «демократического» (?!)
96

ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. № 85, 88. С. 139-140.
ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. № 85. С. 139.
98
Там же. № 99. С. 145.

255

шага, и передача по существу всех основных наместничьих судебных функций
в руки своего особого представителям лице И.И. Жулебина и дьяков» 99 . На наш
взгляд, полуторамесячное отсутствие наместника в Новгороде воспринимается
как аномалия только если рассматривать ситуацию в этом городе изолированно
от других регионов страны.
Если же обратить внимание на аналогичные шаги, предпринимавшиеся
правительством и раньше и никак не связанные с его «демократическими»
намерениями, складывается иная картина. Сопоставим ситуацию в Новгороде
весной 1556 г. с состоянием дел в Галицком уезде накануне проведения там
губной реформы1 . Свидетельством тому, что должности наместников могли
оставаться вакантными задолго до земской реформы, является уникальный
наказной список Третьяку Котенину, который в 1535-1542 гг. управлял
половиной Галичского наместничества «на великого князя» 1 0 1 . Полагаем, что
административная практика правительства в Новгороде в декабре 1555 г. не
подразумевала ликвидации наместничьего управления. Князь М?В. Глинский
занял должность наместника не временно, а на определенный срок, и в
дальнейшем новгородские наместники сохранили прежние полномочия.
Судим об этом по расписке, выданной 27 июня 1561 г. новгородскими
наместниками

князем

Петром

Даниловичем

Пронским,

Алексеем

Михайловичем Старым и дьяком С. Ф. Мишуриным Вяжищскому> монастырю.
Помимо ординарных налогов (ямских и приметных денег) с монастыря были
взяты, «за пятно и душегубство новогоротцких наместников восмь рублев и
2

дватцать шесть алтын и полпяты денги» . Сохранение по крайней мере части
прежних доходов наместников (пятно и суд

по делам

о душегубстве)

свидетельствует о том, что институт наместников в Новгороде в начале 1560-х

Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений ... С. 489.
Губная реформа в Соли Галицкой была осуществлена в августе 1540 г. См.: Наместничьи,
губные и земские. № 4. С. 58-60.
161
АСЗ. Т. 1. № 123. С. 97-98.
102
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 174. Он. 1. Д. 323. Л. 1.
100

256
V

гг. не только сохранился, но и функционировал, опираясь на прежнюю систему
сбора: наместничьих доходов.
•Третий; важный аспект: земской; реформы — это вопрос о времени? ее
завершения..G.A. Шумаков?категорически заявлял о том, что-выдача'земских
грамот отдельным) областям- прекратилась после сентября; 1556- г., когда;
реформа распространилась на вск> территорию государства?03. А.А.- Зимин не
исключал возможность- выдачи земских грамот и позднее,, a С М ; Каштанов;
доказывает это- предположение- находкой «жалованной^ земской грамоты
1559/60 г.» Ужгицкой волости 104 . В гл. Г мы показали, что грамота Ужгицкой»
волости

была

разводной, а не уставной,

а значит, ведение

земского

самоуправления в этом регионе относится к более раннему, чем 1559/60 г.
времени. Ужгицкая волость входила в состав Вымского уезда, о земской
реформе в котором под 1554/55 г. сообщает Вычегодско-Вымская летопись:
«...повеле князь великий Иван Васильевич на Перми Вычегоцкие волостелем
не быти, а волостелины доходы пооброчить деньгами, а. в волостех учинити
судеек, целовальников, сотеников, пятидесяцких и десятских по излюбу и им
управа чинити и волостные доходы взимати; волостелиным тиуном; и
доводчиком и приставом не быти ж, по тому их судят свои судейки
излюбленные по уставной грамоте по царевой» 105 .
Цитированный фрагмент из летописи по своему содержанию, а частично
и лексике тождественен указной грамоте от 24 мая* 1555 г. соседним с Пермью;'
Вычегодской Устьянским волостям: «И мы вас за волостелины кормы и за
присуд, и за их пошлинных людей поборы и за все волостелины доходы велим
пооброчити деньгами и к целованью тех ваших излюбленных старост, велим
привести, что им волостелины. доходы сбирати сполна, и управа меж вами
чинити вправду по нашему крестному целованью, и другу в суде не норовити и
103

Шумаков С.А. Губные и земские грамоты Московского государства. М., 1895. С. 30-31.
Каштанов СМ. Ценное свидетельство о земской реформе середины XVI в.//Советские
архивы. 1968: №5. С. 49-54.
Доронин П. Документы по истории Коми//Историко-филологический сборник.
Сыктывкар,1958. Вып. 4. С. 266.
257

не дружити, а недругу не мстити, и посулов и поминков не имати ни у кого ни
от чего никоторыми делы, и наказы тому, как им меж вами управа чинити, и
уставную- и оброчную грамоту им дать велим» 106 . Обороты «пооброчить,
деньгами»за «волостелины доходы», «излюбленные судейки» — «излюбленные
старосты», обнаруживают не только общий источник этих текстов, но и*
синхронность их появления.
Устьянские волости входили в состав Устюжского уезда, от территории
которого до нас дошла еще одна земская уставная грамота — Лузской Пермце.
Грамота дошла в списке 1678 г. и представляет собой включенный акт, не
имеющий даты, но традиционно датировавшийся временем «около 1556 г.» 107 .
С М . Каштанов предложил для грамоты новую дату - конец 1555-начало 1558
г., основываясь на двух аргументах.

Во-первых, он отмечал «сходство

формуляров лузской и ужгицкой грамот» и территориальную близость этих
волостей, а во-вторых, факт пожалования Лузской Пермцы в кормление П.П.
1 ПК

Протасьеву 16 мая 1555 г.

Второй аргумент исследователя не убедителен,

поскольку А.В. Антонов обоснованно считает кормленую грамоту Протасьеву
фальсифицированной, но суть проблемы состоит в том, что Каштанов,
квалифицируя лузскую

и ужгицкую

грамоты

как уставные,

отодвигает

осуществление земской реформы в Устюжском уезде к концу 1557-началу 1558
г. 109
Полагаем, что грамота Ивана IV Лузской Пермце также является не
уставной, а разводной. В этом акте не говорится об учреждении выборных
органов

самоуправления;

грамотой

предписано

приказным*

людям,

наместникам и тиунам Устюга и Соли Вычегодской не судить крестьян Луцкой
Пермцы, поскольку у них свои «выборные земские судьи», «суд свой и судебниземские». Кроме того, усольцы не должны были возводить на крестьян Лузской
Пермцы земских разметов, привлекать для несения службы на посаде Соли
106
107
108
109

РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 39-42 (Приложение 3, № 2).
Наместничьи, губные и земские. С. 123-125.
Каштанов СМ. Ценное свидетельство о земской реформе... С. 52.
АСЗ. Т. 4. № 3 7 1 . С 277.
258-

Вычегодской таможенных и кабацких целовальников

. Несмотря на сходство

формуляров лузской-и ужгицкой разводных грамот, делать заключение об их
синхронности представляется, поспешным.
Поскольку земская реформа сопровождалась

тяглым- обособлением*

волостей, получавших самоуправление, разводные грамоты должны были
получать едва ли не все такие административные единицы, в то> время как
сохранились лишь две грамоты. В то- же время, упоминание наряду с
приказными людьми наместников Устюжских и Сольвычегодских и их тиунов,
побуждает датировать грамоту Лузской Пермце начальным этапом земской
реформы в Устюжском уезде, скорее всего, 1555 г., к которому отсылают и
сообщение Вычегодско-вымской летописи, и грамота Устьянским волостям от
24 мая 1555 г. Земские судные грамоты выдавались и после 1556 г.: в 1561,
1590,

1605/6, 1614 гг., но интенсивный этап преобразований, судя по

имеющимся в распоряжении исследователей фактам, закончился не позднее
1556 г.
Изложенные факты позволяют сформулировать следующие

выводы.

Процесс перевода кормлений на откуп охватил основные регионы страны и
хронологически делится на два периода, однако их границы были размыты. В*
1551 г. правительство начало перевод на откуп посадов, ранее переданных под
управление приказным людям и городовым приказчикам (Плесская волость). В
1552 г. были выданы первые земские уставные грамоты волостям и уездам
Поморья (Малая Пинежка, Выя, Сура, Вага), но после успешного Казанского
похода служилые люди вновь были пожалованы кормлениями. Однако осенью
1554 г. в северо-западных и северных землях перевод волостей и посадов на
откуп вновь начался, и тянулся до начала 1556 г. В центральных уездах
реформа

основном

была

проведена

1555

г.,

когда

большинство

кормленщиков покинули свои присуды, добирая неполученные кормы в Казне.
По своему характеру реформа носила фискальный, а не политический характер,,
110

Наместничьи, губные и земские. С. 124.

259

почему и воплотилась в регионах в различных формах, многообразие которых
придавало ей устойчивость.
3 3 . Земские учреждения в действии: Северо-запад-России*

Поскольку наличные источники в неравной степени освещают
земской реформы в различных регионах

ход

страны, решаемся* предложить

следующий путь изучения этой проблемы. Поуездный обзор хода земской
реформы, осуществленный Н. Е. Носовым, выявил существенные региональные
отличия в ее проведении, например, в районах черносошного Севера и уездах
поместно-вотчинного

землевладения.

Определенная

специфика

была

свойственна и северо-западным уездам, становление системы самоуправления в
которых, в частности, в Пскове и Торопце, мы и рассматриваем в данном
параграфе.
Как было показано Б. Н. Флорей, в русских городах в первой половине
XVI в. сложилась оригинальная система управления, существенные детали
которой до настоящего времени во многом не ясны 1 1 1 . В русско-ливонском
договоре

1535

г. в качестве послов псковских наместников

выступают

«старосты псковские Богдан Микитин сын Ковырина, Назар Онисимов сын
Глазатой и Ондрей Онкудинов» ~. Облеченные доверием по проведению
переговоров с послами Ливонского ордена, псковские старосты обладали
значительными

полномочиями

управлении

городом.

Важнейшим

свидетельством существенных региональных особенностей реформы в Пскове
является грамота от 15 декабря 1555 г. дьяку Шершню Билибину и старостам
Богдану Ковырину и Семену Мизинову о наборе среди горожан каменщиков и
посылке их в Казань. По мнению Н. Е. Носова, в Пскове земская реформа
началась «с Семеня дни 64-го», то есть с 1 сентября 1555 г., когда на откуп
111

Флоря Б.Н. Привилегированное купечество и городская община в Русском государстве
(вторая половина XV-начало XVII в.) // ИСССР. 1977. № 5. С. 150-153.
Каштанов СМ. Договор России с Ливонией 1535 г. // Проблемы источниковедения. М.,
2006. Вып. 1(12). С. 238.
260

было переведено большинство псковских пригородов. Они получили право*
содержать свои земские органы самоуправления вместо прежних наместников.
В пригородах, а также во входящих в состав уездов губах избирались; старосты
и целовальники, которые занимались судом по гражданским делам, раскладкой
и сбором налогов.
Н.Е. Носову, однако, не удалось выявить источников, показывающих
деятельность земских миров в Пскове и его округе. Исследователь справедливо
предполагал, что «если даже какие-то реформы в управлении самим Псковом и
были проведены^ то они падали на период 1555—1556 гг., а главное, или вообще
не упраздняли институт псковских наместников, или имели в отношении его
лишь временный характер». Тем не менее Н.Е. Носов сделал преждевременное
заключение

том,

что

«наиболее

действующими

органами

управления в Псковской земле» были губные старосты
десятилетие

были

выявлены

два

комплекса

. В

источников,

местного
последнее

содержащих

уникальные сведения о деятельности земской администрации Пскова во второй
половине XVI в. Это таможенная память 1554/55 г., документы, монастыря
Сергия с Залужья 1563-1609 гг. и комплекс документов о землевладении и
налогообложении Пятницкого монастыря из Бродов 1542-1605 гг. 114 Они тоже,
разумеется, не дают полной картины административного поля в Пскове, но
содержат важные детали, позволяющие выявить основные элементы системы
земских учреждений.
Функции земского самоуправления среднего административного уровня
(городские концы и уездные засады) в основном были сосредоточены в
налогово-финансовой сфере. В июле-сентябре 1563 г. после разрушительного
пожара 1562 г. городские власти собирали деньги на ремонт городовой» кровли
и башен, о чем свидетельствуют

отписи из архивов

вышеупомянутых

монастырей. У казначея Сергиева монастыря деньги брал «приимщик»,
113

Носов Н.Е. Становление... С. 503, 510.
Киселев Ю.Н. Сергиевский монастырь с Залужья в документах Псковского
древлехранилища // Земля Псковская, древняя и современная. Псков, 1991. С. 32-49; ОР РГБ.
Ф. 178. Карт. 10974. № 2-15 (Приложение 4, № 1-18).
1

261

административный статус которого не определен, а у старосты и игуменьи
Пятницкого монастыря 50 денег взяли «борцы Олексей Горшок да Матфей
Лутьяновi кожевник сотцкой из'Бродей»

. Сотский, из Бродов Mi Лутьянов с

большой долей вероятности может быть определен как низшее выборное лицо
земской системы самоуправления. В платежной книге 1585 г. зафиксировано
«Броцкое сто» - одна из Ю'сотен, входивших в состав более крупного района Петровского
передавались

конца 116 .

Собранные

на

по инстанциям — от

ремонт
сотского

башен

«Броцкого

кровли
ста»

деньги
старосте

Петровского конца, поскольку документ был написан «конецким дьячишком»
Я. Ивановым. В 1570 г. сборщики Полонищенского конца Т.С. Шаня и И.
Яковлев получали у казначея Сергиева монастыря поженный оброк. В 1585 г.
сборщики Петровского конца Т. Васильев и Ф. Федотьев взыскали оброчные
деньги у казначея Сергиева монастыря «в писетцкой корм и, и в подводы, и в
сторожей, и в казаков в наем» 117 .
Документы

Пятницкого

монастыря

дают

возможность

составить

представление о системе земского самоуправления на территории Псковского
уезда. Денежные сборщики были учреждены в губах, о чем свидетельствует
отпись Маковея Яковлева «ис Смолинской губе», который 16 мая 1569 г.
собрал деньги «в посоху», т.е. на содержание посошного ополчения. Денежные
сборщики из губ подчинялись старостам и даньщикам семи засад Псковского
уезда. В указной грамоте 1570 г. и отписи 1574 г. упоминается «данщик Иван
Срезнев с Завелицкой засады», который должен был собирать «государевы
всякие подати» с деревень Сергиева монастыря-в 1570 г., а в 1574 г. собрал
почти два рубля «ямских и приметных денег за городовые, и за засечные дела, и
пищальных денег, и с пошлины, и за старост больших жалованье на нынешней
на 82 год денег взял рубль две денги, да на подьячих данных 10 денег, да за
из о р р г Б ф 1 7 8 К а р т 1 0 974. № 6 (Приложение 4, № 4); Киселев Ю.Н. Сергиевский
монастырь с Залужья.... С. 33.
116
Сборник МАМЮ. Т. 5. М., 1913. С. 68.
Киселев Ю.Н. Сергиевский монастырь с Залужья.... С. 35, 38; ОР РГБ. Ф. 178. Карт.
10974. № 6 (Приложение 4, № 4).

262

наместничи доходы» 118 . 30 декабря 1577 г. староста Завелицкой засады Федор
Ермолин получил с вотчины Пятницкого монастыря 40 алтын денег, которые
пошли как на чрезвычайные поборы (мостовое дело, кромский расход и т.д.),
так и на содержание земской администрации: «в тюремных целовальников и
сторожов и земских диаков... их годового найму» и «на семизасадского дьячка
его годового найму» 119 .
Староста засады был выборным лицом и периодически сменялся: в 1577
г. старостой Завелицкой засады был Федор Ермолин, а в 1579 г. - Созон
Иванов ~ . Выборные старосты псковских засад в вопросах фиска напрямую
сносились с центральными приказами, о чем свидетельствует указная грамота
дьяков Юрия Сидорова и Парфения Родионова от 26 июня 1569 г. Дьяки
предписывали старостам, целовальникам, сотским и десятским Заклинской
засады взыскивать данные деньги и «наряжать посошных людей» с владений
Никольского монастыря отдельно от других монастырских и поместных
земель 121 . П. Родионов известен до 1571 г. как второй дьяк приказа Большого
Прихода, учреждения, ведавшего «во всем» земскую часть страны в период
опричнины 122 .
Исследование документов

1556-1579 гг. ведет к постановке старого

вопроса о сущности земских преобразований в уездах поместно-вотчинного
землевладения. Как видно ^ из актового материала, первоочередной задачей
земских структур в Пскове была разверстка и взимание государственных и
земских повинностей. Именно поэтому низшим должностным лицом земских
учреждений

стали сотские в городе и «земле». Если городские сотские

возглавляли сотни, совпадавшие с крупными улицами, то сельским сотским
естественно соответствует такая низшая административная единица, как губа.

118

Киселев Ю.Н. Сергиевский монастырь с Залужья.... С. 34; ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. №
8 (Приложение 4, № 7).
119
ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 12. Л. 1 (Приложение 4, № 12).
по о р р Г Б ф 1 ? 8 К а р т 1 0 9 7 4 № 9 > 1 2 л j _ 2 (Приложение 4, № 8,12).
1
Труды Псковского археологического общества. Псков, 1910. Вып. 6. С. 42—43.
122
Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 298.
263

Упомянутые в грамоте 1569 г. десятские, скорее всего, представляли деревни
или их группы. Выборные земские учреждения сосуществовали с властью
наместников, дьяков; городовых

приказчиков, чья компетенция в

годьъ

Ливонской войны все больше оказывалась связанной с нуждами обороны.
Вышеизложенные
разветвленной

факты

системы

свидетельствуют
земского

существовании

самоуправления,

Пскове

охватывавшей

все

административные единицы.
Существенно важный вопрос для нашей проблемы: когда была создана
эта система, и какими функциями преимущественно она была наделена? Н.Е.
Носов склонялся к мнению, что в тех частях Новгородской и Псковской земель,
где

кормления

были

отменены,

земские

полномочиями вводятся с сентября 1555 г.

учреждения,

обширными

В документах 1563 г. упомянуты

«приимщик», представлявший, скорее всего, Полонищский конец и «борец»
(денежный сборщик) Бродской сотни, что свидетельствует

о важнейшем

аспекте земской реформы, осуществленной, скорее всего, в январе 1556 г.
Именно 10 января этого года в царской грамоте новгородским дьякам Ф.
Еремееву и К. Дубровскому предписывалось «..во все пятины, и на Луки, и во
Ржеву, и в Пуповичи розослати грамоты, чтобы князи и дети боярские, и все
служилые люди, и игумены, и попы, и дьяконы, и старосты, и сотские, и
пятидесятцкие, и все крестьяне выбрали из пятин по сыну по боярскому по
доброму, да из пятин же выбрали человеки по три и по четыре, да ис погоста по
человеку, а из малых погостов из дву или из трех по человеку, да велено тем
старостам и выборным сбирати наши ямские и приметные деньги, и за
посошные люди, и за ямчужное дело, и всякие подати по писцовым книгам и
привозити к вам в Новгород». Н.Е. Носов в свое время увидел в этом документе
«прямой отзвук проведения в Новгородской земле финансовой и земской
реформ 1555-1556 гг.» 124 С большой долей вероятности можно предположить,
что
123
124

аналогичное

предписание касалось

псковского посада,

Носов Н.Е. Становление... С. 492-508.
ДАИ. Т. 1. № 94. С. 145-146; Носов Н.Е. Становление ... С. 494.
264

и тогда

получается; что указная: грамота от января; 1556 г. свидетельствует не: об
«отзвуке», а о реформе, охватившей, в начале; этого года; по меньшей/ мере
(Северо-запад России.
Косвенно? это подтверждается5; т наиболее ранним* документом! из;
рассматриваемого нами комплекса;, датируемым 5 мая- 1555; г. —указной/
царской* грамотой;псковскому городовому приказчику Василию Меньшикову
сыну Маракушеву о защите («береженьи») земель Пятницкого монастыря от
посягательств соседских черных и частновладельческих крестьян: В акте
отмечены насилия соседей, в отношении монастырских крестьян, которых
«обидят, и хлеб деи у них по пашням травят и лес деи у них секут сильно, и
всяким деи их насильством обидят, и в том, деи у них деревни запустели, и
крестьяне деи у них розослися, а от сторон деи у них беречи некому» 125 .
Цитированный: акт

имеет

прямую

аналогию

грамотой

ярославскому

городовому приказчику 1538 г., и позволяет утверждать о имевшем место на
Северо-западе

полновластии

этих

должностных

лиц

мае: 1555

г.

Следовательно, земская реформа здесь началась не ранее сентября 1555 —
января* 1556 г.
Однако^ как- следует из указной грамоты дьяку Шершню Билибину и
старостам Богдану Ковырину и Семену Мизинову, еще 15 декабря 1555 г.
«большие» или «купецкие» старосты в Пскове сохраняли властные полномочия
над черным посадским населением. Б. Н. Флоря интерпретирует эту грамоту
как свидетельство сохранения в Пскове организации «гостей», старосты
которых

располагали

властью

над

посадским

127

населением .

Однако

рассмотрение этой грамоты в контексте с другими,документами 1560-х — 1580х

годов

позволяет

аргументированный

внести

некоторые

вывод

коррективы

существенно

125

уточнить

этот

целом

традиционные

ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 5 (Приложение 4, №3).
Исторические акты Ярославского Спасского монастыря / Публ. И:А. Вахрамеева:.М.,
1896: 4.1. №12. С. 25-26.
ДАИ: Т. 1. С. 136; Флоря Б.Н. Привилегированное купечество и тородскаяюбщина в
Русском государстве (вторая половина XV-начало XVII. в.) // ИСССР. 1977. №5. G. 151.
1

265

представления о земскош реформе в Псковской земле; Ключевая; проблема, в
данном случае состоит в исследовании того,, как долго сохранялась, в. Пскове
организация «гостей»>шв результате:чего она исчезла;
Вшлатежной книге Г585-1587 гг. перечислено несколыо^ объектов;,ранее г
находившихся;во?владенииили;управлении «больших старост>у;: Старостью € . М ;
Сухобоков, С. М^Мйзинов; Н. К:. Вышемерныйдо 1585 г. владели^пожнямигна;
Завеличье, собирали^ оброк с: Гостиного дворам брали на откуп «кладьбу» и
«подымное» на Соляном дворе. В отписш 1574 г. засвидетельствован,факт сбора
денег с вотчины Пятницкого монастыря «за старост больших жалованье»•" ..Б.
Н. Флоря считает, что если бы институт старост в это время существовал;
формулировка
жалованье»).

документа

была

Исследователь

бы

сделал

другой

(«старостам

заключение,

что

большим

«большие»

на
или

«купеческие» старосты исчезли в Пскове после «выводов» 1569 и начала; 1570-х
годов; когда в провинциальных посадах исчез «особый привилегированный
129

слои городского населения», .
Тот

факт, что

гости

Сухобоков;

Мйзинов: и, Вышемерный

были

переселены из Пскова на посады Москвы или других городов Северо
восточной; Руси, доказывается сведениями данной грамоты* 1580/81 г. Согласно
показаниям этого*акта, сын Семена,МизиноваИев выступил душеприказчиком
московского гостя Ивана Преподобова, завещавшего свой двор «за Москвоюрекою

на

Большой

улице»

Троице-Сергиеву

монастырю.

Соседями-

Преподобова являлись сам Иев Мизинов. и некий Семен Борзунов; возможно,
сын или- племянник новгородского «большого старосты» Ивана Борзунова,
отстраненного от «старощенья»

в декабре 1555 г.

Видимо, псковские

Мизиновы и новгородские Борзуновы были поселены в Москве после
катастрофического вторжения Девлет-Гирея-в 1571 г.
128

Сборник МАМЮ. М.,1913. Т. 5; G..14-15; ОРРГБ. Ф; 178. Карт. 10974.№9 (Приложение
4, №8).
190

•

Флоря Б.Н. Привилегированное купечество и городская община в Русскомтосударстве
(втораяполовина XV - начало XVII в. // ИСССР. 1977. № 5. С. 155-156.
•30 0 р р Г Б ; ф зоз. Оп. 3. № 530. Л. 30 об. (Приложение 3, № 4).
266

Однако значит ли это; что должность «больших» старост с обширными
полномочиями сохранялась в Новгороде и Пскове до 1569-1571 гг.? Два
аргумента не позволяют согласиться с такой' интерпретацией фактов. Вопервых, в Новгороде институт «больших старост»
декабря* 1555

г., о чем

недвусмысленно

был ликвидирован» до 31

говорится

в. указной

грамоте

новгородским дьякам: «Учинен был в Великом Новегороде в старостах Иван
Борзунов, а жалованья нашего велено вам ему давати из нашие казны по
пятидесят рублев на год, да ему ж дано наше жалованье, поместье, для
старощенья: и яз нынеча того Ивана Борзунова от старощенья
отставити»

велел

. Отставка Борзунова, которому ранее было велено присутствовать

на суде у наместников и дворецкого, оказалась синхронной передаче земских
дел, «которые делали прежние наместники» в Новгороде И.И. Жулебину ".
Под «земским делами», находившимися в ведении наместников, следует в
первую очередь понимать суд.
Известно ли нам, в чьих руках находились судебные полномочия в
Пскове во второй половине XVI в.? Единственный источник для суждения по
этой проблеме — жалованная грамота Ивана IV псковской церкви Успения с
Завеличья 5 октября 1578 г. В разделе о предоставленном причту церкви
судебном иммунитете говорится: «Которые Успения Пречистыя учнут служити
дьячки, и понамари, и проскурница и весь причет церковной, и в той их отчине
учнут жити приказщики их и крестьяне их, и пречистенских дьячков, и
крылошан, и понамарей, и проскурницы, и всего причта церковного и их
приказщиков и крестьян наши псковские намесники, и дьяки, и пригородцкие
намесники и всякие их посланные люди и земские судии не судят, и приставов
своих к ним не высылают

опричь душегубства и разбоя и татьбы с

114

поличным»

. Установив, что в октябре 1578 г. судебные полномочия были

распределены между наместниками и земскими судьями, можно заключить, что
131
132
133

ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. № 87. С. 139.
Там же. № 88. С. 140.
РГАДА. Ф- 141. Оп. 1. 1578 г. № 6. Л. 4.
267

последние появились в Пскове вместо «больших старост», и скорее всего, в
ходе земской реформы 1555-1556 гг. в Псковской земле.
Гипотетически ход земской реформы можно восстановить следующим
образом. На первом этапе, в 1554—1555 гг. Псков получил уставную грамоту,
аналогичную

Устюженской 134 ,

наместников- и вводившую

существенно

ограничивавшую

здесь налоговое и судебное

власть

самоуправление.

Одновременно, синхронно с Новгородом и его. пригородами и Каргополем,
Псков получил таможенную память,7063 г., дополнявшую и корректировавшую
постановления таможенной грамоты 1550/51 г. Судя по контексту
позднего списка, именно в

1554/55 г. в Пскове появились

целовальники», которым купцы должны были предъявлять
«золото, и серебро плавленое в слитках и в ефимках»
С

1 сентября

1555

г.

более

«таможные

ввезенные в Псков

кормления в псковских

пригородах

были

ликвидированы, а реформа самоуправления в них воплотилась в передаче
власти выборным земским старостам, делившим судебные и административные
полномочия с городовыми приказчиками. В связи с важным стратегическим
положением Пскова институт наместников в самом городе сохранился. В
разрядах уже в 1557—1558 гг. упоминаются псковские наместники Юрий
Михайлович Булгаков и Петр Иванович Шуйский 1 3 6 . Однако, судя по всему, в
суде наместников с 1556 г. присутствовали уже не «большие старосты», а
«земские судьи», чьи полномочия были зафиксированы лишь в жалованной
грамоте 1578 г.
Структура и соподчиненность земских учреждений в Пскове напрямую
зависели

от

особенностей

местного

административно-территориального

деления. Псков в XVI в. делился на пять концов: Средний город, Петровский,
Полонищский, Запсковский и Завеличский концы. Концы делились на сотни,
134

Г.В. Семенченко доказал, что протограф сохранившегося текста грамоты 1614 г. восходит
к рубежу 1540-1550-х гг. См.: Семенченко Г.В. Посад и волость во внутренней политике
России в середине XVI в. // Генезис и развитие феодализма в России. Л., 1989. С. 181-183.
135
РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1655 г. № 66. Л. 17.
136
Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966. С. 172.
268

которых по платежной книге 1585 г. выявлено 33. Административная.структура1
Псковской земли была еще более сложной. Псковский уезд делился на 7 засад,
которые, так же, как и остальные 11 уездов, делились на губы, коих
насчитывалось 149137. Столь сложная административная иерархия предполагала
различие в методах проведения реформы для разных уровней власти. Земская
реформа на верхнем административном уровне состояла в изъятии податного
населения Пскова и его уезда из юрисдикции наместников и наделении
дополнительными

полномочиями

«больших»

или

«гостевых»

старост,

поименованных в грамоте 1555 г.
Прифронтовые условия привели к появлению в приграничных крепостях
Псковской земли воевод и осадных голов, которые сосуществовали

наместниками, часто обе должности сочетались в одном лице, как это было с
героем обороны 1581 г. Иваном Петровичем Шуйским. С марта 1585 по январь
1586 г. Шуйский был наместником и воеводой в Пскове, единолично управляя
городом. В период его управления в Пскове окончательно ликвидируется
система наместничества. Под 1585 г. в Разрядной книге содержится запись о
нахождении в Пскове «боярина и наместника и воеводы князя Ивана Петровича
Шуйского» с тремя другими воеводами, а в 1586 г. И.П. Шуйский обозначен
1 Ч&

только как воевода

. По-видимому, этот год и следует считать отправной

точкой в складывании системы приказно-воеводского управления в Пскове в ее
классическом

виде,

выражавшимся

соучастии

административном

управлении чиновников, назначаемых из Москвы и «выборных людей»,
присутствовавших на суде и участвовавших в раскладке налогов.
В период времени между 1585 и 1608 годами система самоуправления в
Пскове вновь существенно изменяется: в городе осуществляется реорганизации
выборных земских учреждений, ход которой можно восстановить лишь
гипотетически. В отписи от 1 декабря 1585 г. в последний раз в известных нам
137

Харламов Б. К Погосты и губы в Псковской земле XIV—XVI вв. Автореф. дисс. ... канд.
ист. наук. М., 1995. С. 5.
138
Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966. С. 358.
269

актах упомянуты денежные сборщики Петровского конца. Названия псковских
концов спорадически встречаются и в документах XVII в., но они уже не несут
прежнего смысла — самоуправляющихся структур, а имеют исключительно
топографическое значение. В летописном сообщении о событиях августа 1608
г. впервые упомянута «всегородная изба», а в грамоте от июня 1609v г. —
«всегородный староста» Федор Игнатьев

. Очевидно, что и всегородная« изба,

и всегородный староста - это не принципиально новые учреждения; а новые
термины, использовавшиеся для обозначения земской избы и земских старост.
Представляется,

однако, что

за

изменением

терминологии

скрываются

преобразования в структуре земского самоуправления. Взаимосвязь этих двух
явлений (отмирание кончанского уровня самоуправления и возникновение
«всегородной избы» и одноименных старост) позволяет дать верный ответ на
вопрос о мотивах и характере преобразований местного самоуправления в
1585-1608 гг.
Псковская посадская община понесла огромные потери во время бурных
событий 1569-1581 годов. Масштабы запустения могут быть.определены лишь
оценочно, на основании не всегда достоверных ремарок писцов: ссылаясь на
писцовые книги Тимофея Хлуденева, писцы отметили, что «в те поры было у
Богоявленья в приходе 700 дворов, а нынече деи у Богоявленья в приходе
140

осталось только 30 дворишек...» . Скорее всего, 700 дворов до разорения
было не в приходе, а во всем Запсковском конце, но сам факт существенного
сокращения населения псковского посада налицо. В платежной книге 1585 г.
еще сохранилась прежняя административная структура: 33 посадских сотни,
объединенных

в 5 концов (Средний город, Петровский, Полонищский,

Запсковский и Завеличский концы). Но в челобитной псковичей от 14 ноября
1628 г. упомянуты лишь 11 сотен во главе с сотскими, и всегородные старосты
141

Клементий Андреев и Иван Никитин Шамра . В XVII в. именно сотня
139
140
141

ПЛ. Вып. 2. С. 269-270; АИ. СПб., 1841. Т. 2. № 238. С. 280.
Сборник МАМЮ. М., 1913. Т. 5. С. 8.
Акты писцового дела. М., 1917. Т. 2. Вып. 1. С. 105-106.
270

становится основной самоуправляющейся структурой в Пскове, как и на Севере
России142.
Исследование новых источников позволило сформулировать следующие
основные- выводы. К середине' XVI

в. Псков унаследовал

от времен

независимости сложную-иерархическую систему административного деления;
ставшую основой структурных преобразований и в ходе губной реформы
1540/41, и в 1554-55 гг., и в конце XVI в. Земские преобразования 1550-х гг. в
Пскове обладали определенной спецификой, выражавшейся в сохранении
наместников и «больших старост», и не носили завершенного характера.
«Выводы» жителей Пскова на посады Замосковного края в 1569 и 1571 гг.
коснулись и «больших старост» и сопровождались социальной нивелировкой
посадского населения. Существенно укрепив посад на первом этапе, реформа
была продолжена на рубеже XVI—XVII вв. В этот остающийся хронологически
неопределенным период произошло объединение сотен, почти совпадавших с
улицами,

более

крупные

территориальные

структуры,

сохранившие

аналогичное название.
Кончанская же администрация в лице старост, денежных сборщиков и
дьячков была упразднена, или постепенно перестала избираться. Судя по
сохранившимся

документам

1560-х-1580-х

годов,

основная

функция

кончанской администрации состояла в разверстке и сборе налогов. После 1585
г. определение тяглоспособности посадских людей и раскладка повинностей
«по- животам» перешли в ведение «всего города», то есть общегородской
«избы». Термины «всегородная изба» и «всегородные старосты», скорее всего,
должны были более четко, чем термин «большие старосты», обозначать новые
функции земских органов самоуправления, которые придавали посадской
общине качества самодовлеющего политического института. Преобразования
1585-1608 гг. оказались эффективными, и созданные в ходе них структуры

Швейковская Е. Н. К сотенной организации города на Севере России в XVII в. // От
Древней Руси к России нового времени. М., 2003. С. 234—242.
271

действовали в годы Смуты, обеспечивая единство посажан< и- во* время
драматичных событий лета 1609 г, и в противостоянии с шведами летом 1611 г.
В то время-как Псковская земская уставная грамота не сохранилась, один,
из пограничных городов, «от литовской украины» - Торопец — в. конце XVI в.
получил

земскую- грамоту.

Среди

известных

земских

уставных

грамот-

Торопецкая уставная грамота 1590/91 г. занимает особое место. Единственная
попытка

текстологического

содержательного

анализа

этой

грамоты,

сохранившейся в списке XVII в., была предпринята С.А. Шумаковым в 1909
г. 143 Шумаков провел систематическое сопоставление всех статей акта с
аналогичными статьями других уставных грамот и выявил в ее содержании
существенные
грамоты

особенности.

определяющее

заимствовании

На интерпретацию

влияние

российским

оказала

Шумаковым

концепция

законодательством

XVI

Торопецкой

П.И.

в.

Беляева

норм

псковско-

новгородского права. Исследователь сделал заключение о рецепции норм
новгородско-псковского

процесса Торопецкой грамотой, которая, по

его

словам, «...дает наиболее чистые нормы псковского права» 144 . Вывод автора
остался, в сущности, не доказанным, поскольку основанием для
заключения Шумаков считал лингвистические изыскания А.А.

своего

Шахматова,

выявившего исконную связь псковского наречия с белорусским и указавшего
на политические связи с Литвой. Влияние языковых и политических процессов
на

правовые

явления

следовательно,

не

было

самым

умозрительный

разнообразным
подход,

но

лишь

неоднозначным,
систематическое

сопоставление текста Торопецкой грамоты с другими уставными грамотами
XVI

в.

позволит

выявить

ее

место

законодательстве

местном

самоуправлении.
Наиболее близкой Торопецкой грамоте по объекту пожалования является
уставная грамота посадским людям Соли Переяславской 1555 г.

Шуйская

грамота 1606 г., также выданная посаду, является судной и по содержанию
143

Шумаков С.А. Новые губные и земские грамоты // ЖМНП. 1909. Октябрь. С. 368-388.
Шумаков С.А. Новые... С. 364.

144

272

резко отличается от собственно уставных грамот. Девять ее статей почти
дословно повторяют гражданско-процессуальные постановления Судебника
1550* г. П 5

Сопоставление Переяславской и» Торопецкой грамот

выявляет

существенные различия и в их содержании. В Переяславской грамоте почти
совершенно отсутствуют нормы материального права. Посадских и волостных
людей судить предписывается по Судебнику и по уставной грамоте, принятой
Стоглавым собором в дополнение к своду гражданских законов («как есмя
уложил о суде во всей земле») 146 . Разбойные дела в Переяславле передавались в
ведение губных старост, а судить их предписывалось по губным уставным
грамотам

. Таким образом, Переяславская грамота определяла лишь общий

порядок земского управления, делая по конкретным вопросам отсылки к
другим источникам. В сравнении с уставными грамотами Севера и центра
России Торопецкая уставная грамота является уникальной.
По своему содержанию Торопецкая грамота, в отличие от Шуйской и
Устюженской

судных

грамот

начала

XVII

в., не подтвердительная,

учредительная. Она именно учреждает земское самоуправление в торопецком
посаде параллельно с воеводским управлением. Посадские люди по судебным и
финансовым

делам

становятся

подведомственны

выборным

земским

целовальникам. Значит ли это, что сословное самоуправление в Торопце
впервые возникает в 1590/91 г?

По целому ряду косвенных данных можно

судить, что оно существовало в Торопце задолго до времени царствования
Федора. Так, из изложения в преамбуле грамоты финансовой истории города
становится ясно, что еще в 1573/74 г. посадские люди платили (видимо, в
четверть Дружины Петелина) «за всякие намесничи доходы» окуп в размере
164 руб.

Вышеизложенные аргументы позволяют предположить, что земское

самоуправление установилось там значительно раньше, хотя Н.Е. Носов не
рассматривал Торопецкую грамоту как источник по истории земской реформы
145

Наместничьи, губные и земские. № 10. С. 147—153.
Носов Н.Е. Становление... С. 76.
147
Наместничьи, губные и земские. 3. С. 114.
148
Шумаков С.А. Новые... С. 370; Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. С. 394.
146

273

в середине 1550-х гг. В царской грамоте от 9 декабря 1555 г. о сборе «белого
корма» в Холмском уезде последний упоминается как часть «Торопетцкого
присуду», под которым следует понимать судебный округ наместников 149 . Коль
скоро холмский городовой приказчик собирал корм с владений иммунистов;
логично предположить, что на остальной территории Торопецкого присуда'с
«черных сох» корм собирали выборные земские власти, существовавшие уже к.
9 декабря 1555 г.
Есть ли в тексте уставной грамоты 1590/91 г. подтверждения этой
гипотезы? И нельзя ли на их основании предположить, какой характер носили
преобразования 1550-х гг. в Торопце: ликвидации кормлений, хотя бы
временной, либо сосуществования земских и

наместничьих структур? В

Торопецкой грамоте 1590/91 г. находится ст. 11, не имеющая аналогий в
текстах других земских грамот. С.А. Шумаков нашел «сходные по содержанию
и способу изложения места», посвященные выемке поличного и самосуду, в
Белозерской уставной грамоте

1488 г. 150

Статья 11 Торопецкой грамоты

наиболее близка в терминологическом отношении положениям- уставной
грамоты переяславским рыболовам 1506 г. В обеих грамотах используется
термин «поличное» (а не «татебное»), а для обозначения штрафа с татя
применяется

термин

«продажа».

грамотах,

которые

разделяет

явит, а ево в том уличат, ино то и самосуд, а опричь того самосуду нет» .
149

ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. № 78.
Шумаков С.А. Новые... С. 379-380.
151
Наместничьи, губные и земские. № 3. С. 6; № 10. С. 145.
150

274

Структура и содержание цитированных статей наместничьей грамоты 1506 г. иземской грамоты 1590/91 г. абсолютно совпадают; одинаковые процедуры
совершают лишь разные должностные лица: вместо волостеля, и тиуна,
представленных в переяславской* наместничьей грамоте, в земской фигурируют
выборные целовальники.
Второй аргумент в пользу предположения о зависимости текста земской
грамоты

от

ее

несохранившегося

протографа

— уставной

грамоты

наместничьего управления — основывается на особенностях ее денежного счета.
В ст. 7, трактующей вопрос о судебных пошлинах с исков по гражданским
делам, упоминание о сумме иска позволяет предположить более ранний
источник грамоты: «Взыщет хто на ком рубля московского...». Не только во
всех земских, но и в более ранних уставных

грамотах

наместничьего

управления нормы о судебных пошлинах упоминают общерусский рубль. Лишь
две уставные грамоты наместничьего управления, относящиеся к северо
западным русским землям, содержат данные, позволяющие говорить

существовании на их территории альтернативной денежной системы. В
уставной грамоте Моревской волости 1530 г. фигурируют рубль московский и
деньга московская. В уставной Онежской грамоте 1536 г. говорится: «случится
суд... о рубле о новгородском» ~.
Упоминание московского или новгородского рубля свидетельствует о
том, что архетип статьи составлялся в то время, когда на Руси еще не
сложилась единая денежная система — до реформы Елены Глинской 1535 г.
Торопец, с рубежа XIII-XIV вв. входивший в состав Великого княжества
Литовского, некогда составлял единое целое со Смоленскими землями и
вернулся в состав единого Русского государства лишь в 1500 г. Как и в
Смоленске, в первые годы после возвращения в состав России там, видимо,
имел хождение рижский рубль: жалованная грамота Василия III упоминает

Наместничьи, губные и земские. № 6. С. 13, 15; № 7. С. 17.
275

1 5^

«хоженое с рубля с ризского...»

. Поэтому для Торопца в 1500-1535 гг.

упоминание московского рубля в статье

о пошлинах было

достаточно

губных

грамот» 154 .

Статья

предписывает

земским

целовальникам

совместно с губными старостами вести сыск в отношении «лихих людей», и
первое предложение статьи достаточно стандартно, за одним исключением: в
статье не упоминаются губные грамоты, но это было бы объяснимо, если бы в
Торопце, как и на Севере, сыск по разбойным делам вели земские власти. Но из
самой грамоты 1590/91 г. следует, что в Торопце сыск вели губные старосты, а
значит, умолчание о губных грамотах могло иметь место, если архетип статьи
составлялся еще до губной реформы. К данному выводу приводит и анализ
завершающих предложений статьи: «А учнут в Торопце тати или разбойники
жити, и х кому тати или разбойники из иных городов приезжати, и где тех
людей сведают, и выборным целовалником за теми людьми, за татми и за
разбойниками гонят, да где нибуди догонят татя или разбойника, и они его тут
поймают... А у ково в Торопце лошад изгинет, и найдут ту лошад где нибуди, а
татя с нее не згонят, и они згоннаго с тое лошеди не дают» 155 .
Процедура преследования разбойников хорошо известна всем губным
грамотам, выдававшимся с 1539 г. Однако терминология губных грамот
(разбойников

«изъезжают»,

«имают

безпенно»)

несколько

отлична

от

Собрание государственных грамот и договоров. М., 1813. Ч. 1. № 148. С. 411—413.
Шумаков С А. Новые... С. 390.
Шумаков С А. Новые... С. 378-379.
276

грамоты 1590/91 г. живо напоминает процедуру «гонения следа», известную из
ст. 77 Русской Правды: «Не будет ли татя, то по следу женуть; аже не будет
следа ли к селу или к товару, а не отсочять от собе следа, ни едуть на след или
отбьются, то тем платити татбу и продажю; а след гнати с чюжими^людмиа с
послухи...»156.

В. Русской Правде «гонение следа» — это, скорее,, акт

взаимопомощи, в котором участвуют «чужие люди» и «послухи». В
Торопецкой. грамоте «гонение» разбойников является обязанностью выборных
целовальников, и об участии губного старосты в этой процедуре ничего не
сказано. В реальности при наличии губных учреждений их службы, конечно
же, принимали участие в «гонении», но нечеткость формулировок статьи
достаточно показательна и приводит к предположению о том, что архетип
грамоты складывался в эпоху, предшествующему введению губного сыска. Ну
а использование реликтовой терминологии свойственно и более поздней эпохе;
в Белозерском уезде еще в XVII в. губные старосты «сочили след» .
Анализ архаизмов Торопецкой уставной грамоты приводит к следующим
выводам. Процесс складывания земских учреждений в России середины XVI в.
был гораздо более сложным, чем это представляется по сохранившемуся
материалу. Земские учреждения охватывали гораздо большую территорию, не
представленную в дошедших до нас учредительных грамотах и Боярской книге
1556 г. Сама реформа 1555/56- г. опиралась на сложившуюся в отдельных
землях Русского государства земскую традицию. Законодатели стремились
учесть и сохранить опыт самоуправления городов и волостей, а также
документальную традицию, которая проявлялась в архаичной терминологии.
Мероприятия 1550-х годов приняли характер реформы лишь в черносошных
посадах и волостях с однородной структурой населения, которое получило
существенные

права

привилегии.

уездах

поместно-вотчинного

землевладения, как в исследованных нами Пскове и Торопце, действительно
15

Российское законодательство X—XX вв. М., 1984. Т. 1. С. 69.

1 S7

Гейман В.Г. «Сочение следа» в Белозерском уезде XVII в. //Вопросы экономики и
классовых отношений в Русском государстве XII-XVII вв. М.; Л., 1960. С. 91-100.
277

самоуправляющиеся

земства

так

не

возникли,

поскольку

этому

препятствовали объединенные в^ одну «кость» разные категории населения.
Служилое

и тяглое

население

этих

земель

получали

либо

грамоты,

редуцированные из уставных грамот наместничьего управления, либо судные

грамоты, по объему привилегий' и самому предназначению существенно
отличавшиеся от уставных.
3.4. Земские учреждения в действии:
Замосковный край, Юг и Поморье

В монографии Н.Е. Носова рассматривался ход земской реформы в
Поморье и Замосковном крае. Носов ставил перед своим исследованием две
задачи: изучить «время проведения земской реформы» и изучить биографии
кормленщиков, съехавших с этих кормлений или сидевших на них в начале
1550-х гг.

Поэтому в его книге отсутствует история- функционирования

земских учреждений в 1550-1560-х гг. По- сравнению с северо-западными
уездами, от центра страны сохранились лишь фрагментарные данные о наличии
здесь выборных органов самоуправления. Полагаем, однако, что привлечение
всей совокупности сохранившихся

источников способно выявить новые

явления, не получившие до сего времени должной оценки в историографии. К
исследованию необходимо привлечь в том числе и поздние источники,
ретроспективный анализ которых представит недостающие факты.
Оставаясь, в ракурсе очерченных исследовательских задач, рассмотрим,
прежде всего, летописное изложение указа об опричнине. Существенно важную
часть указа занимает перечень городов и волостей, которые царь повелел взять
«на свой обиход и царевичев»: «город Можаеск, город Вязму, город Козелеск,
город Перемышль два жеребья, город Белев, город Лихвин обе половины, город
Ярославец и с Суходровью, город Медынь и с Товарковою, город Суздаль и с
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 422.
278

Шуею, город Галич со всеми пригородки, с Чюхломою и с Унжею

и с

Коряковым и з Белгородьем, город Вологду, город Юрьевен, Поволской,
Балахну и с Узолою, Старую Руссу, город Вышегород на Поротве, город Устюг
со всеми волостьми, город Двину, Каргополе, Вагу; а волости: Олешню,
Хотунь, Гусь, Муромское село, Аргуново, Гвоздну, Опаков на Угре, Круг
Клинской, Числяки, Ординские деревни и стан Пахрянской в Московском
уезде, Белгород в Кашине, да волости Вселун, Ошту, Порог Ладошской, Тотму,
Прибуж. И иные волости государь поймал кормленым окупом, с которых
волостей имати всякие доходы на его государьской обиход, жаловати бояр и
дворян и всяких его государевых дворовых людей, которые будут у него в
опришнине...»159.
А.А. Зимин отмечал важность фрагмента царского указа о «поимании»
волостей «кормленым окупом», сделав поспешный вывод о том, что опричной
четверти подчинялись волости «главным образом черносошного севера»,
фигурирующие

в приведенном перечне160. СБ. Веселовский, говоря о

включении в состав опричной территории Поморья, взглянул на проблему
глубже: «Зачисление этих городов в опричнину не нарушило прав земского
самоуправления»161. П.А. Садиков акцентировал внимание на том, что
«главным источником доходов нового "особного двора" должен был стать как
раз кормленый окуп за наместнич доход, который собирали со своих городов
кормлено-четвертные и четвертные дьяки»

. Именно объяснение Садикова

раскрывает прямой смысл интересующего нас фрагмента.
Его грамматическая конструкция построена как расширенное дополнение
списка городов и волостей: «И иные волости государь поймал кормленым
окупом...».

Приведенная фраза

административных

единиц,

означает,

что

непосредственно

помимо поименованных
составивших

опричную

территорию, «кормленый окуп за наместнич доход» на содержание опричнины
159

ПСРЛ.. М., 2000. Т. XIII. С. 394-395.
ЗиминА.А Опричнина... С. 379.
1
Веселовский СБ. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 158.
162
СадиковП.А. Очерки... С. 307.
160

279

должны были платить «и иные волости», не вошедшие в ее состав. Обозначение
вида повинностей, которые «волости» должны были вносить в опричную
четверть («кормленый окуп»), дает ответ на вопрос, какие это были «волости».
Очевидно, это были

административные

единицы, затронутые

реформой 1551-1556 гг., население которых

земской

должно было выплачивать

кормленый окуп в качестве компенсации, за освобождение

от власти

наместников. В дальнейшем территория опричнины расширилась за счет
соседних городов и уездов: в 1568 г. в опричнину был взят Переяславль
Залесский, а в 1569 г. — Ярославль

. Проанализируем состояние системы

местного управления в 1550-х - 1560-х гг. в городах и уездах Замосковного
края, как составивших опричную территорию, так и находившихся вне ее.
Н.Е. Носов, исследуя ход земской реформы в Вологде, ограничился
сообщением Боярской книги о таком виде кормления, как «правда», высказав
мнение, что «сделать ... какое-либо заключение о времени проведения в
Вологодской земле земской реформы нельзя»164. Между тем, указание о
деятельности в Вологде «выборного старосты» Ивана Львова и целовальников
Хари Ермолова с товарищами содержит царская грамота, датированная мартом
1555 г. В грамоте содержится распоряжение не взимать с вотчин КириллоБелозерского монастыря ямские и приметные деньги, поскольку монастырь
выплачивает их непосредственно в Большой Приход дьяку Угриму Львову165.
Факт

сбора

выборным

старостой*

государственных

налогов

свидетельствует о его полномочиях, которые могли быть только результатом
земской реформы. Наиболее ранние сроки перехода на откуп по Боярской книге
1556/57 г. - Благовещение 25 марта 1555 г. Если предположить, что уставная
грамота на Вологду была отправлена за месяц до перехода на откуп, обращение
к только что выбранным старосте с целовальниками уже в марте 1555 г.
представляется вполне закономерным. Соседние с Вологдой Устьянские
163
164
165

Скрынников Р.Г. Опричный террор. СПб., 1992. С. 350-351.
Носов Н.Е. Становление... С.474.
Садиков П.А. Очерки... Ч. III. Документы. № 7. С. 423.
280

волости также первоначально получили грамоту об отмене кормлений от-24
мая 1555 г., и лишь затем перешли на откуп по уставной грамоте 166 .
В Боярской книге 1556/57 г. оказались отмечены несколько кормлений на
Белоозере, в том числе два, упраздненных в связи с переходом на откуп в 1555
г. ИТТ. Молвянинов*«съехал с Веретен на Семен день 64, держал через год от
Крещенья' Христова* до Семеня* дни, и с Семеня- дни 64-го Веретея дана в
откуп». Второе известие касается Судской волости, на «правду» в которой С У .
Юренев наехал «на Троицын день 63, и с Семеня дни 64-го Суда дана в
откуп»

. Таким образом, 1 сентября 1555 г. как минимум две волости

Белозерского уезда перешли на откуп, что

дало

возможность

Носову

предположить, что «1 сентября 1555 г. было сроком передачи на откуп не
1 Л8

только' двух указанных волостей, а всех белозерских кормлений»

. Данный

вывод, однако, вступает в противоречие с содержанием грамоты «с прочетом»
от марта 1555 г., адресованной «на Белоозеро выборному старосте Ивану
Медведеву да целовальником Васюку Живлеку с товарищы» 169 .
Грамота была инициирована властями Кирилло-Белозерского монастыря
и отправлена синхронно цитированной выше грамоте на- Вологду. В акте
говорится, что монастырь платит ямские и приметные деньги со своих
белозерских

вотчин

«на

Белеозере

приказщиком

городовым»,

но

адресованной выборному старосте грамоте предписывалось не взимать ямские
и приметные деньги с монастырских сел и деревень уже старостам и
целовальникам. Этот

факт говорит

существенном

перераспределении

полномочий, возможном только при ликвидации кормления, в данном случае,
белозерского наместничества, и переходе города Белоозера с землями станов на
откуп в марте 1555 г. Это утверждение не противоречит данным Боярской

Богословский М.М. Земское самоуправление на Русском Севере в XVII в. М., 1909. Т. 1. С.
287-288; РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 39^12 (Приложение 3, № 2).
167
Антонов А. В. Боярская^книга 1556/57 г.... С. 94, 107.
168
Носов Н.Е. Становление... С. 472.
169
СадиковП.А. Очерки... Ч. III. Документы. № 7. С. 422.
281

книги, ведь переход на откуп волостей мог состояться на полгода* позже, а»
именно 1 сентября 1555 г.
Широкие- фискальные полномочия- белозерских старост сохранялись не
менее полутора десятка лет, и еще в памяти из приказа Большого Прихода от 24
ноября 1568 г. говорилось, что «белозерские выборные старосты правят...
ямские деньги и всякие подати по сошному письму сполна» на крестьянах
монастырских деревень, розданных в поместье детям боярским княгини
Евдокии Старицкой

. Но уже во второй половине 1570-х гг. фискальные

полномочия на Белоозере оказались в руках городового приказчика, которому
была адресована грамота от 19 августа 1577 г. Важно подчеркнуть, однако, что
урезание

функций земских старост

не сопровождалось

восстановлением

наместничества на Белоозере, ибо в грамоте были отмечены собираемые
приказчиками «за наместнич и их пошлинных людей доход и за присуд
оброчные и пошлинные деньги»

Н.Е. Носов высказал предположение, что выборные старосты И. Львов на
Вологде и И. Медведев на Белоозере были не выборными судьями, а
выборными денежными (данными) старостами
вологодских

материалах

проверить

. Поскольку на белоозерских и

это утверждение

не

представляется

возможным, обратимся к типологически сходному псковскому материалу. В
уже цитированной указной грамоте старостам и целовальникам Заклинской
засады Псковского уезда 1569 г. содержалось предписание собирать налоги и
наряжать посоху
землевладельцев
денежными

с земель Никольского монастыря отдельно от других
. Старост

(данными)

Заклинской засады

старостами;

но

уровень

можно
их

отождествить

компетенции

был

несравненно ниже белозерских или вологодских старост: они находились на
территории засады, а не города, и согласно распоряжению царских дьяков
должны были всего лишь взимать налоги в пределах цифр сошного письма.
170

171

СадиковП.А. Очерки... Ч. III. Документы. № 17. С. 443.
Там же. №23. С. 484.
Носов Н.Е. Становление... . 360.

1 7Т

Труды Псковского археологического общества. Псков, 1910. Вып. 6. С. 42—43.
282

Выборные старосты на Белоозере и Вологде находились в городе и в целом
контролировали процесс сбора налогов, что свидетельствует об их статусе
земских судей.
В Боярской книге 1556/57 г. из кормлений в Ярославском4 уезде
упоминается кормление в волости Черемха, которого дожидался оказавшийся^
плену Ф.И. Шубин 174 . Однако, судя по грамотам ярославского Спасского
монастыря, к февралю 1556 г. кормления в Ярославле и его уезде были
упразднены. 3 февраля 1556 г. Иван IV отправил указную грамоту в Ярославль
выборному старосте Якову Петрову сыну Сабурову и целовальнику Дружине
Никитину, поводом к составлению которой послужило распоряжение старост
«доправить» с монастырских сел и слободок «за наместнич корм, и за присуд, и
за пятно, и за поголовщину с сохи по 43 алтына...». Ссылаясь на подписанную
им самим 17 мая 1550 г. жалованную несудимую грамоту об освобождении
монастырских владений от наместничьих
распорядился

вернуть

монастырю

и волостелиных

доправленные

кормов, царь

деньги 175 .

Грамота

аналогичного содержания была отправлена в Ярославль 25 января 1557 г. с
распоряжением не взимать

денег за наместничий корм в

дальнейшем.

Зададимся вопросом, не привела ли опричнина, в составе которой ярославские
земли оказались в 1569 г., к восстановлению здесь наместников?
Судим об этом по двум источникам. 15 августа 1584 г. рыболовы
оброчной Борисоглебской слободы получили уставную грамоту взамен «добре
ветхой» грамоты Ивана IV, на которой оказалось невозможным

подписать

подтверждение Федора Ивановича. Грамота была воспроизведением прежней
наместничьей

грамоты

существенным

дополнением:

«А

коли

та

Борисоглебская слобода будет за кормленщики в кормленье, и кто у них наш
волостель ни будет, ино у них ходити по сей моей грамоте»
Л.Т.

Ошанину,

который,

скорее

всего,

174

был

. В январе 1585 г.

«приказным

человеком»,

Антонов А.В. Боярская книга 1556/57 г.... С. ПО.
Исторические акты Ярославского Спасского монастыря. Изд. И. А. Вахрамеев. М., 1896.
Т. l.№22. С.27-28.
176
Наместничьи, губные и земские. С. 40.
175

283

управлявшим Ярославлем, была отправлена указная грамота с изложениемстарой проблемы. Оказалось, что Ошанин не взирая на уже упомянутую
иммунитетную грамоту Ивана IV, «правил» на землях Спасского монастыря-*
«кормовые деньги за наместнич доход», которые вновь предписывалось
1 77

вернуть монастырю

. Таким образом, Ярославль лишился наместников и

волостелей в 1555 г. навсегда и, видимо, сохранил земских старост, не взирая
на установление приказного управления.
Сведения о земской реформе в Бежецком Верхе относятся к осени 1555 г.,
когда Д.К. Хлопов «съехал с Городня на Покров 64, держал от Петрова дни
17Я

того ж году, и с того сроку дано в откуп, а мыт держал год»

. Из этой

невразумительной ремарки (Петров день 29 июня относился не к «тому ж
году», что и Покров 1 октября, а к предыдущему) следует, что не позднее 1
октября 1555 г. в Бежецком Верхе было введено земское самоуправление, хотя
сбор мыта (таможенных пошлин) находился в руках кормленщика до 29 июня
или 1 октября 1556 г. Этот вывод подтверждается данными грамоты земским
властям Бежецкого Верха от 9 июля 1556 г., согласно которой сбор тамги, пуда
и померного в Веси Егонской с 15 октября 1556 г. получили на откуп Т.
Сапырев с товарищами. Видимо, эта дата маркирует завершение практики
передачи сбора таможенных пошлин в Бежецком Верхе кормленщикам.
Н.Е. Носову удалось привести довольно много данных о кормлениях в
Владимирском уезде, хотя непосредственно о ликвидации кормлений говорится
только в одном из них: волость Дуброва, кормления в которой ждал С.Д.
1 70

Аксаков, «с Семеня дни
«обычно

64-го дана в откуп»

все волости и города

. Н.Е. Носов предположил:

одного уезда передавались

на откуп

одновременно, в общие сроки, и...вероятно, что таким общим сроком для
владимирских волостей было 1 сентября 1555 г.»

180

Ничего невероятного в

таком предположении нет, тем более, что от 1556/57 г. до нас дошла отпись
177

Исторические акты Ярославского Спасского монастыря... № 58. С. 70-71.
Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г.... С.93.
179
Там же. .114.
178

1 ЯП

Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 437.
284

выборного головы Ивана Васильева сына Аргамакова и целовальника Федора
Иванова сына Дрищова в получении налогов с пустоши Вахрамеево волости
Талына Владимирского уезда 1 8 ! .
Выборный староста Иван* Аргамаков фигурирует еще в одной* царской
грамоте во Владимир от июля, 1558 г. Земский староста взял' с вотчины*
Покровского девичья монастыряна 7066-й год (1557/58 г.) «кормовые деньги за
наместнич корм» вопреки запрету, изложенному в жалованной грамоте: «с их
сел, деревень и с починков наместничьих кормовых денег имати не велено, а
кому даны на грамотчики грамоты, а на ту их грамоту грамоты нет». Старосте
Аргамакову предписывалось вернуть кормовые деньги монастырю и впредь их
не брать

. Из грамоты 1570 г. из приказа Большого Прихода известно, что во

Владимире функционировали целовальники Иван Татьянин с товарищами,
которые должны были собирать ямские деньги, посоху и иные подати с вотчин
Покровского девичьего монастыря

Наконец, косвенная информация о земских институтах во Владимирском
уезде содержится в позднем источнике — челобитной старосты

сельца

Муромского Владимирского уезда от августа 1613 г. Настаивая на том, чтобы
крестьяне платили судебные пошлины и «волостелины доходы пошлинных
людей» в размере 6 руб. непосредственно в Москве, в приказе Галицкой
четверти, староста Василий Коробов ссылался на государеву, цареву и великого
князя Ивана Васильевича жалованную уставную грамоту, сгоревшую в Л 609 г.
184

во время нападения литовцев и казаков

. Эту известную лишь по упоминанию

грамоту возможно сопоставить с цитированной, выше грамотой

1556

г.

Борисоглебской слободе Переяславского уезда, что позволяет предположить
однородность характера преобразований земских органов власти в Переяславле
и Владимире.
ГАВО. Ф 575. Оп. 1. № 190. Л. 115.
АИ. СПб., 1841.Т. 1.№166.
Садиков П.А. Из истории опричнины//Исторический архив. М.. 1940. Т. III. № 43. С. 244.
РГАДА. Ф 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37562 (Приложение 5, № 3).
285

Н.Е. Носов не привел сведений о земской реформе в Суздальском уезде,
видимо, по причине отсутствия упоминаний о кормлениях в Суздале в
Боярской книге 1556/57 г. Однако, известны три акта 1560-х гг. с упоминанием?
выборных земских структур в Суздальском уезде. В грамоте от 8 февралям 1560
г. упомянуты целовальники зелейного амбара, которые наряду с городовым
приказчиком, выбирали целовальниками к ямчужному делу крестьян вотчин
Покровского девичьего монастыря
февраля 1562 г. в Суздаль

. В указной грамоте Ивана IV от 20

перечислены выборные судьи, которым и была

адресована грамота: Афанасий Почечуев, Фрол Васенин и Семен Декшин. Акт
1562 г. уникален по причине ремарки составлявших его дьяков, которые вслед
за обращением к выборным судьям заметили: «...или по вас иные выборные
судьи или верные целовальники будут, или коли Суздаль будет за нашими
наместники в кормленье» 186 .
Эта ремарка дает основание полагать, что правительство

осмысляло

земскую реформу в Замосковном крае как многовекторный процесс, в котором
оставалось место и для казалось бы, упраздненной системы кормлений.
Наконец, челобитная слуги Покровского монастыря от 29 июня 1568 г. была
адресована суздальским земским судьям Дмитрию Яковлеву сыну Берсеневу с
товарищами, из чего видно, что и в годы опричнины в Суздале сохранялась
система

187

земского управления .

Таким образом, несмотря

на то,

что

непосредственных данных о земской реформе в Суздальском уезде в 1550-х гг.
нет, структуры земского

самоуправления действовали в Суздале в течение

1560-х гг.
Проведение земской реформы подтверждается и тем, что крупнейший
посад этого уезда - Шуя — получил земские выборные органы в годы правления
Ивана IV. Об этом недвусмысленно говорится в уставной грамоте посаду Шуи
от 7 июля 1606*г.: «была у них блаженныя памяти государя царя и великого
185

Каштанов СМ. Из истории русского средневекового источника. М., 1996. № 11. С. 202.
ГАВО. Ф. 575. Оп. 1.№17.Л. 11.
187
Маштафаров А.В. Явочные челобитные 1568—1612 гг. из архива Суздальского
Покровского девичьего монастыря//Русский дипломатарий. М., 2003. Вып. 9. № 1. С. 275.
186

286

князя Иван Васильевича

всеа Русии жаловалная

уставная

грамота...».

Содержание новой шуйской грамоты было типично для земских грамот
середины XVI" в.; в числе прочих функций земских судей

упомянута

обязанность собирать и присылать в Четвертной приказ «наши четвертные
доходы за наместничьих пошлинных людей доход и за присуд»

. Эти налоги,

уже не названые в грамоте «кормленым окупом», являются свидетельством
осуществления земской реформы 1550-х гг. в Шуе и, возможно, в других
волостях Суздальского уезда.
О ликвидации кормлений в Переяславль-Залесском уезде исчерпывающе
говорится в трех земских уставных грамотах, адресованных посадским людям
Соли Переяславской 11 августа 1555 г., рыболовам слободки Стольничьего
пути 15 августа 1555 г. и крестьянам царских подклетных сел Переяславского
уезда 29 апреля 1556 г.

Однако, сохранились сведения о функционировании

земских учреждений в Переяславле-Залесском и в более позднее время. В
грамоте от 14 августа 1562 г. городовому приказчику говорится о взимании с
вотчин Спасского монастыря «наместнича доходу кормов». Этой же проблеме
посвящена указная грамота царя Федора от декабря 1584 г.190 Коль скоро
наместничьи доходы собирались и в 1560-х и в 1580-х гг., система кормлений в
Переяславле Залесском вряд ли была восстановлена.
О земской реформе в Рузском уезде непосредственных известий также не
сохранилось, но в фонде ГКЭ по Рузе нам удалось обнаружить указную
грамоту Ивана IV старостам и целовальникам Вышковского стана от 21
февраля 1565 г. Грамота посвящена выборам некоего Ульяна Михайлова в
губные целовальники. В старостах и целовальниках Рузского уезда, на наш
взгляд, нельзя видеть губных старост и целовальников по одной существенной
причине: в грамоте указано выдать новому губному целовальнику подмогу. «И
вы бы старосты, и целовальники, и сотцкие, и пятидесятцкие, и десятцкие, и все
188
189
190

Наместничьи, губные и земские. С. 148.
Там же. С. 113-120, 130-132.
Исторические акты Ярославского Спасского монастыря... № 28. С. 36.
287

крестьяне дали тому новому губному целовальнику подмогу на сей год с сохи
по полтине, з дву сох по рублю, с тех двух, со с которых з дву сох тот
целовальник выбран...»191. То, что старосты и целовальники должны были,
выдавать губному целовальнику денежную подмогу, свидетельствует об* их
фискальных функциях, присущих именно земским выборным структурам.
Нет прямых данных об отмене кормлений в перечисленных в указе
волостях Московского уезда, и Н.Е. Носов, заключив, что в самой Москве
кормления сохранялись, не смог сказать ничего определенного о положении
дел в уезде
грамота

. Однако еще П.А. Садиковым в 1940 г. была издана указная

выборному старосте Московского уезда Истоме Мишакову и

целовальникам Михаилу

Иванову

с товарищами. Выборному

старосте

предписывалось не собирать налогов с владений Симонова монастыря в связи с
переходом его со всей своей вотчиной в опричнину193. Поскольку губные
старосты сбором налогов не занимались, в лице Истомы Мишакова мы
сталкиваемся с земским старостой, выбранным на свою должность, скорее
всего, частью волостей Московского уезда.
«Полное отсутствие в Боярской книге данных по столь обильному
кормлениями Галицкому

краю», видимо, было причиной того, что в

монографии Н.Е. Носова земская реформа в Галиче и его волостях не
рассматривалась1 \ Недавно введенные в научный оборот документы также не
проясняют вопрос о времени проведения земской реформы, но, по крайней
мере, доказывают факт существования

земских органов самоуправления в

Галиче и его волостях в конце XVI-начале XVII в. 9 октября 1590 г. в Галиче
был проведен обыск о размежевании посадской и поместной земли, в котором
участвовали наряду с представителями священства и монастырских вотчин
«Галича и галитцких пригородов приказных людей восмь человек губных
191

РГАДА. Ф. 281 (ГКЭ) по Рузе. № 10320 (Приложение 3, № 3).
Носов Н.Е. Становление... С. 423-426.
193
Акты феодального землевладения и хозяйства. Акты Московского Симонова монастыря.
Л., 1983. № 178. С. 227.
194
Носов Н.Е. Становление... С. 475.
192

288

старост, семь человек городовых

приказщиков; да; галитцких

городцких

осмнатцеть человек попов; да: дьякон;, да староста;, да посадцкихс людей стоодиннатцеть человек, да- чёрных волостеш тритцеть; семь человек: попов;
тритцетБшесть.человек- старост, дватцеть шесть человек целовальников:..». Из^
указнойс прочетом г грамоты 1606 -г. ясно,- чтошод старостой;, идущем«в обыске;
вслед за? галицкими попами и* дьяконом, следует понимать земского старосту,
облеченного доверием; мира* по крайней: мере в; вопросе: отношений! с
195

приказами

В результате исследования Боярской книги Н;Е. Носов пришел к выводу
о том, что переход на откуп посадов и волостей Коломенского и Кашинского
уездов был осуществлен в 1555-1556 гг.1

Последнее упоминание о кормлении

в Вязьме в Боярской книге 1556/57 г. относится к 31 марта 1555 г., когда с
«Вяземского ключа» съехал П.А.. Окинфов: В этом же году на откуп был.
переведен Малоярославец, с которого 20 июля 1555 г. съехал Н.З. Чеглоков, «а
с Ильина дни Ярославец

отдан

в откуп» 197 .

Н;Е. Носов: обоснованно

предположил, что земская, реформа в Вязьме и Малоярославце также была
осуществлена198.
Отсутствуют прямые данные о земской реформе в Медынском уезде И;
Балахне; однако Медынский губной наказ от 25 августа 1555 г. содержит
обращение к старостам, сотским, пятидесятским. и всем крестьянам уезда, из
199

чьей среды, видимо, избирались в помощь губным•: старостам > целовальники ..
Посадское население Балахны до 1570-х гг. обладало уставной грамотой,
упомянутой в Описи царского архива: «две грамоты уставные: Иванегородская,
по Иванову письму отдана Путилу, да Балахонская — взяты, потому что
отставлены». Н.Е. Носов предположил, что речь идет об уставной грамоте
195

Кистерев С.Н. Документы о посадских людях Галича XVI-начала ХУ1Гв.//Русский
дипломатарий. М., 2001. Вып. Т. № 4. С. 239; № 7 . С. 244.
196
Носов ЖЕ. Становление... G 427, 432^433; 464-465.
191
Антонов А.В. Боярская книга 1556/57 г
G. 90, 85.
198
НосовКЕ. Становление... С. 483,462.. .
199
ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 179-185.
289

наместничьего управления, «отставленной» именно в результате земской
реформы 1555 г.200
В

перечне городов

территорию

и волостей Замосковного края, составивших

опричнины, наличествуют

административные

единицы, по

которым-нет других источников об осуществлении-земской реформы в 1550-х
гг. Это Можайск, Козельск, Перемышль, Белев, Лихвин, Юрьевец Повольский.
Решаемся утверждать, что причиной отсутствия таких сведений может быть,
во-первых, крайне слабая сохранность актовой документации, отражавшей
осуществление правительственных мероприятий второй половины XVI в.
Можно считать доказанным, что в ходе реализации Уложения о кормлениях и
службе

1555/56 г. было

составлено

несколько книг, аналогичных по

содержанию фрагментарно сохранившейся «Боярской книге» 1556/57 г.

Во-

вторых, перевод волостей и городов на откуп далеко не повсеместно
сопровождался

ликвидацией института

наместников, поскольку земская

реформа носила фискальный, а не политический характер. Поэтому во
исполнение указа о введении опричнины на содержание новых структур
«кормленый окуп» мог взиматься, и с других городов и волостей, где земские
учреждения сосуществовали с наместниками.
Перейдем к анализу сведений о земских учреждениях юго-востока и юга
русских земель. Как подчеркнул Н.Е. Носов, в Боярской книге имеются данные
лишь о специфическом^ кормлении «рязанский ключ». Сведения о том, что
И.Ю. Филиппов-Наумов «емлет откуп с ключа с трети Рязанскые на Большом
Дворце» Носовым были справедливо интерпретированы как доказательство
введения откупной системы в Переяславле-Рязанском в ходе земской
реформы ~. Однако параметры земской реформы в Рязанской земле по
существующим источникам выявить пока не представляется возможным. В
деле 1614 г. о судном дворе в Переяславле-Рязанском говорится по поводу
200

Описи царского архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614 год. М., 1960. С. 34;
Носов Н.Е. Становление... С. 476.
201
Носов НЕ. Становление... С.412-413.
202
Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г... С. 117; Носов НЕ. Становление... С.477-478.
290

челобитья «приказного человека» Т. Павлова: «Велено ему быть у нашего дела
в Переславле Резанском, и збирать всякие четвертные и кабацкие и таможенные
и намесничьи доходы, а прежде сего были в Переславле Резанском у. нашегодела приказные люди...» 2 0 3 .

Поскольку выражение «приказной

человек»

устойчиво применялось по отношению к губным- старостам, Тимофей Павлов
являлся таковым, но вот когда его предшественники на этом посту приобрели
подобные функции, остается только гадать.
Столь же неопределенны сведения об отмене кормлений в Путивле и
Новгороде Северском. В указной грамоте от 3 февраля 1589 г. путивльскому
голове И.С. Вахромееву

содержится

распоряжение передать

качестве

жалованья «рыльским черкасом» часть «намеснича доходу» 204 . В челобитной
1614

г. воеводы

распоряжении

Новгорода-Северского М. Борятинского сообщается

передать

на

содержание

служилым

людям

по

прибору

«половину кабацких, таможенных и намесничих всяких доходов» 205 . Ясно, что
кормления в южных городах Русского государства

были ликвидированы

безвозвратно, но, судя по всему, земские старосты значительных функций в
управлении территориями не получили.
Противоположную

тенденцию

развития

земского

самоуправления

демонстрируют города и волости Поморья, о чем на материалах XVII в.
непревзойденно написал М.М. Богословский, хотя о земских преобразованиях
середины XVI

в. на

севере

он высказался

мимоходом 20 . О земских

учреждениях в волостях и городах Поморья — Двинской земле, Ваге, Тотьме,
Устюге, Вологде — хорошо известно по уставным грамотам и актовой
документации второй половины XVI века. Важская земля получила уставную
грамоту еще в марте 1552 г., Двинская земля - в сентябре 1556 г., Тотьма была
переведена на откуп с 1 октября 1555 г. Устюжские волости переходили на
203

РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37730. Л. 2.
РГАДА. Ф. 141.1588 г. № 5.
205
РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37939. Л. 16.
Богословский М.М. Земское самоуправление на русском Севере в XVII в. М., 1909. Т. 1. С.
252-256; М., 1912. Т. 2.
204

291

откуп в течение 1555 г., в частности, Усецкие и Заецкие волости получили
уставную грамоту 15 октября 1555 г.
Крупнейшей опричной территорией? с развитой- системой земского
управления была- Двинская земля, земской реформе на территории* которойпосвятил значительную часть своей монографии Н.Е. Носов. Он; однако; не
ставил своей, задачей анализ деятельности органов земского управления на
Двине после 1557 г., хотя и высказал предположение, что-в .опубликованной
П.А. Садиковым грамоте до. 6 декабря 1557 г. упомянуты*не выборные судьи, а
выборные

денежные

старосты208.

Рассмотрим

имеющиеся

нашем

распоряжении источники. В уставной Двинской грамоте 1556 г., указной
грамоте на Двину до б декабря 1557 г. и грамоте земским-судьям от 5 апреля
1558 г. упомянуты выборные должностные лица, полномочия которых
определить затруднительно. Судим об этом по царской грамоте выборным
судьям Макару Григорьеву с товарищами от 25 апреля 1558 г., согласно
которой прежние земские судьи Степан Окулов и Поздняк Негодяев, явившись
в Москву по искам о «насильстве» и кабальных долгах, не представили судных
списков и бежали из Москвы вместе с ответчиками209.
В грамотах упомянуты следующие выборные судьи: в 1556 г. - Степан
Окулов «с товарыщи», в сентябре 1556 г. — Степан Окулов и Инюта Клементьев
Поплевин, в 1557 г. - Степан Окулов и Поздячко Негодяев, в 1558 г. - Макар
Григорьев- «с товарыщи». В то же время должностные лица, упомянутые в
грамоте не позднее 6 декабря 1557 г., совсем другие: B.C. Настасьин и В.
Губанин от Верхней половины Двинской земли и А. Амосов и Ф. Родионов - от
Нижней210. Несмотря на то, что документы демонстрируют отсутствие согласия
в

торгово-промышленной

среде

Двины,

представители

которой

вели

Наместничьи, губные и земские. С. 103, 134; Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г...
С. 90.
208
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 360.
209
Шмидт СО. Неизвестные документы XVI в. // Исторический архив. 1961. № 4. С. 153154.
210
Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. № 11. С. 428-429.
292

бескомпромиссную борьбу за промысловые угодья, и что обширные судебные
Hi фискальные полномочия, предоставленные выборным властям Двины, далеко
не

всегда

использовались

земскими

старостами

судьями

во

благо,

цитированные грамоты позволяют представить земскую организацию Двинской'
земли как чрезвычайно разветвленную и дееспособную:
Двинские волости обладали достаточно широкими-правами в фискальной'
сфере, осуществляя разруб налогов и повинностей. Изучив разрубной список
Куростровской волости 1578 г., согласно которому сотник, пятидесятский и
десятские «разрубали» среди волощан «оброк за наместнич доход», А.И.
Копанев пришел к обоснованному выводу, что оклад наместничьего окупа не
менялся по крайней мере в 1556—1578 гг., составляя 20 рублей с большой
сохи 211 .
Между тем, география действовавших на Севере земских учреждений
может быть расширена. Еще в Каргопольской
грамоте

1554/55 г. упомянуты

и Турчасовской таможенной

каргопольские наместники, взимавшие с

«казаков» при таможне и торговых людей половину заповеди 212 . В сотной
грамоте из писцовых книг 1561—1564 г. исчислен размер наместничьего откупа
с Каргопольского уезда, составлявшего 1000 рублей 213 .
Как было показано в параграфе 3.2., Устьянские волости Устюжского
уезда перешли на откуп 15 октября 1555 г. Судя по уставной земской грамоте, к
этому времени крестьяне Устьянских волостей получили права самоуправления
и уже не подчинялись властям Устюжского

уезда. Об этом «разводе»

повинностей устьянские земские судейки вспоминали в 1608 г., ссылаясь на
«жаловалную грамоту царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии за
красною печатью». Помимо этой грамоты устьянские крестьяне «з докладу», то

Материалы по истории европейского севера СССР. Северный археографический сборник.
Вологда, 1970. Вып. 1. С. 408-429.
212
Зимин АЛ. К изучению таможенной реформы середины XVI в.//Исторический архив.
1961. №6. С. 130-133.
Материалы по истории европейского севера СССР. Северный археографический сборник.
Вологда, 1972. Вып. 2. С. 295-390.
o i l

293

есть с санкции верховной власти, заключили «мировую запись» с устюжанами,
«что им с устюжаны, ни вог что не тянути»

. Подобные разводы хорошо

известны в других волостях Поморья этого времени. Волости Малая^Пинежка,
Выя и Сура Поганая^ в 1552 г. составляли* единый кормленый округ. Его
расчленение произошло в 1553г., когда истек годичный срок откупа, и Малая«
Пинежка оказалась в кормлении у И.Н. Большого-Дубенского, который «съехал
с Пенешкы с Малые на Ильин день 63-го»215. «Развод» волостей несомненнодолжен был сопровождаться выдачей соответствующего документа, который от
ни от Малой Пинежки, ни от Устюжского уезда до нас не дошел, однако его
содержание

легко реконструировать по аналогии с анализируемыми ниже

грамотами Лузской Пермце и Ужгицкой волости.
Земские судьи на Великом Устюге активно действовали в конце 1550-х
гг., посягая, как следует из грамоты 12 июня 1558 г., на иммунитет местных
монастырей

. В октябре 1559 г. устюжские выборные земские судьи А.

Скрябин с товарищами получили царскую грамоту с указанием контролировать
деятельность устюжских таможенных целовальников 217 . Окуп «за наместнич
доход и присуд» сольвычегодские крестьяне платили и в 1570 г., когда в
>j 1 о

четвертной приказ деньги за них внесли Строгановы" . Среди
великоустюжского

Михаило-Архангельского

монастыря

имеются

грамот
данные

памяти от 6 и 19 июля 1592 г., согласно которым устюжские земские судьи,
староста судецкий и целовальники передали собору Воскресенскую церковь с
деревней Золотцово- и ругой, выплачивавшейся этой церкви волостными
крестьянами. По данным грамотам можно реконструировать систему земского
управления в Устюжском уезде, во главе которой стояли трое земских судей и
судецкий староста. Помимо них в каждом из 28 станов, волостей и отдельных
1Щ

РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 47-48 (Приложение 5, № 2).
Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г.//Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. С.
113.
216
РИБ. СПб., 1894. Т. 14. Стб. 823-826.
217
Архив СПб ИИ РАН. Кол. 120. Оп. 2. № 1.Д. 1-2 (Приложение 2, № 3).
218
Дмитриев А. Пермская старина. Пермь, 1890. Вып. 6. С. 130-131.
215

294

погостов- имелись выборные должностные лица - старосты и целовальники,
перечисленные в акте от 19 июля

Н.Е. Носов по упоминаниям в Боярской книге волостей Лузы,и Виледи'
предположил, что в Сольвычегодском уезде кормления были ликвидированы.в,
1555 г., однако существующие источники, оставляют возможность более
широкой" датировки ~ .
самоуправления

Сведения

в* Усольском

деятельности

(Сольвычегодском)

органов
уезде-

земского

могут

быть

существенно дополнены по материалам земской уставной грамоты крестьянам
волости Луцкая Пермца 1555-1558, входившей в состав Усольского уезда221.
СМ. Каштанов отметил сходство этой грамоты с грамотой Ужгицкой волости
1559/60 г., предположив, что они были выданы если не синхронно, то близко по
времени " . Грамота Луцкой Пермце констатирует сохранение в Устюге и Соли
Вычегодской наместников, в то время как выборные земские органы' в Луцкой
Пермце в момент выдачи грамоты уже существовали. Однако вряд ли они
могли быть учреждены отдельно от уездного центра в достаточно широком
временном диапазоне; выше было показано, что аналогичные «разводы» между
волостями и уездными центрами могли осуществляться и в 1553, и в 1555 г.
Наиболее вероятно все-таки, что разводная грамота Лузской Пермце была
выдана в 1555 или следующем 1556 г. По этой грамоте волость выводилась изпод суда наместников и приказных людей Устюга Великого и Соли
Вычегодской, а волостные крестьяне оказывались подсудны

выборным

земским судьям. Жители Луцкой Пермцы освобождались от городовой и
тюремной повинности в Устюге и Соли с предписанием «поводить земские
розметы по себе в Луцкой Пермце»

. Как показано в гл. 1 диссертации,

грамота Луцкой Пермце 1555—1558 гг. является не уставной, ибо она не

Шляпин В.П. Акты великоустюжского Михаило-Архангельского монастыря. Великий
Устюг, 1912. Ч. 1. № 75, 76. С. 91-96.
" Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений... С. 517, 521.
221
ЧОИДР. 1907. № 1. С. 4 0 ^ 7 ; Наместничьи, губные и земские. С. 122-126.
222
Каштанов СМ. Ценное свидетельство о земской реформе... С. 53—54.
223
Наместничьи, губные и земские. С. 124.
295

устанавливала земские органы власти в волости, а лишь осуществляла отвод
или развод местных земских повинностей от общеуездных.
Сведения

о земской

реформе

в Соли

Вычегодской

могут

быть

существенно дополнены, на основании указной грамоты Ивана IV от 25 января
1559 г. Грамота была отправлена выборным судьям Соли Вычегодской в связи
с «межениной» (голодом) и содержала распоряжения о снижении кормленого
окупа и запрете корчемства в уезде. Наиболее важны для нас данные о размерах
кормленого окупа с Соли Вычегодской, который до царского указа составлял
480 рублей, что меньше окупа с Каргополя (1000 рублей), но больше окупа с
Устьянских волостей (318 рублей). С января 1559 г. размер окупа был снижен
на 60 рублей; кроме того, были уменьшены пошлины, выплачивавшиеся с
окупа в казну. Из грамоты выясняется существенная деталь административной
практики земских учреждений: в Соли Вычегодской «землей» были откуплены
только наместничьи кормы, «а мыт, и пятно, и отъезд, и приезд, и выводную
куницу и новоженной убрус» выборным судьям было велено «ведати и збирати
на веру по старине по тому ж, как естя те все пошлины збирали и ведали преж
сего»"" . Следовательно, архаичные элементы в сфере кормлений пережили
земскую реформу и вошли в качестве составной части в новую систему фиска.
По данным Вычегодско-Вымской летописи земская реформа в Вымском
уезде была проведена в 1554/55 г.: «...повеле князь великий Иван Васильевич
на Перми Вычегоцкие волостелем не бытии, а волостелины доходы пооброчить
деньгами, а в волостех учинити судеек, целовальников, сотских, пятидесятских
и десятских по излюбу и управа им чинити и волостные доходы взимати;
волостелиным тиуном и доводчиком и приставом не быти ж, по тому их судят
свои судейки излюбленные по уставной грамоте по царевой 225 . Судя по
жалованной разводной грамоте крестьянам Ужгицкой волости Вымского уезда
1559/60 г., власть «приказных людей и судеек сысольских» распространялась
224

ОР РНБ. Ф. 536. Оп. 1. № 1585 (Приложение 2, № 2).
Доронин П. Документы по истории Коми // Историко-филологический сборник.
Сыктывкар, 1958. Вып. 4. G. 265-266.
5

296

на весь Вымскишуезд, куда они посылали приставов, осуществляли всеуездные
земские разметы, привлекая из волостей целовальников в таможню и охотников
на ямы., •••'•..',"..';•'.-.'•"-'..
Лишь в

1559/60? г.. царской грамотой

Ужгицкой

волостш была

предоставлена судебно-административная, и финансовая независимость; от
властей Вымского уезда и Сысолы, а сама Ужга; получила права- земского
самоуправления. Отныне приказным людям и судейкам; сысольским было
запрещено судить и посылать приставов в Ужгицкую волость, выборные
судейки которой должны судить своих жителей самостоятельно; Крестьяне
Ужгицкой волости не должны были делать на посадах Вымского уезда дворы
приказных людей и судебню, проводить совместно с соседями земские
разметы, давать целовальников в таможню и гонять ямскую гоньбу отдельно от
волостных людей Вымского уезда и сысольцев. К моменту выдачи грамоты в
Ужгицкой волости был свой судейка земский; вероятно, Артем Данилов, кому и
была адресована грамота. Следовательно, грамотой Ужгицкой волости не
учреждаются органы земского управления в Ужге; существующие земские
судейки наделяются полновластием в рамках своей компетенции.
Следует

отметить,

что

земские

учреждения

Поморья

компетенции в сфере административно-финансовых дел

по

своей

не существенно:

отличались от выборных органов; Замосковного края и Северо-запада. Их
главное

отличие,

сожалению,

не

прослеживаемое

сохранившихся

документах XVI в., состояло в их большей судебной автономии, частично
сохранившейся и в XVII в. Несмотря на широкое распространение земских
учреждений

местного

управления,

их

связь

центральными

правительственными учреждениями имела главным образом административнофискальный характер. Выборный принцип деятельности земских старост
предоставлял властям возможность неограниченно расширять обязанности
старост, не давая им возможностей какого-либо влияния на принятие решений
общегосударственного характера.

297

Вплоть до конца XVI в. нам не известно о приглашениях представителей
тяглых людей на земские соборы
состав

тяглых

людей;

купечества высшего ранга

. Земский собор 1566 г. не включал в свой

исключением

были

представители

московского

. Соотношение власти государя и полномочий его

подданных в России выразил Иван Грозный, который в письме к шведскому
королю Иоганну III заметил: «И коли бы то ваше совершенное королевство
было, ино бы отцу арцыбискуп и советники и вся земля в товарищех не были, и
землю к государем великим не приписывают»

. Этой сентенцией самодержец

не только в афористической форме высказал свое кредо, раскрывающее его
представления о «совершенном» (идеальном) государстве, где вся полнота
власти должна принадлежать государю, но и обозначил

соответствующую

этому государству иерархию верховной власти и «земли». «Земля», согласно
его взглядам, должна была быть представлена преимущественно в системе
местного управления, и ни в коей степени не могла посягать на соучастие в
верховном управлении страной.

226

Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб., 1992. С.
225-226.
227
Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 181—186.
228
Послания Ивана Грозного. СПб., 2005, с. 155.
298

ГЛАВА 4. ЗАКРЕПОЩЕНИЕ
4.1. «Заповедные годы» и прикрепление к тяглу
крестьян и посадских людей
Проблема «заповедных лет» тесно связана с географией погостов, где
осуществлялись обыски и отделы. Р.Г. Скрынников и А.А. Зимин были
склонны трактовать географическое распространение упоминаний «заповедных
лет» как локально ограниченное. «Все восемь грамот, — писал Р.Г. Скрынников,
- составлены в одном Едровском стане Деревской пятины и характеризуют
положение лишь в четырех поместьях». А.А. Зимин также считал, что комплекс
грамот относится к Едровскому стану и именно «...в

Едровском стане

Деревской пятины заповедными были 1581/82—1584/85 гг.»1 Однако такое
сужение места действия грамот неправомерно.
Едровский стан не был административно-территориальной единицей в
составе Деревской пятины. Последняя знала деление на станы лишь в ее югозападной

части

— в

Холмском

погосте;

погост

был

универсальной

административной единицей на всей остальной территории пятины". Едровский
стан

упоминается

обысках

1580-х

годов

исключительно

пребывания (резиденция) губных старост: «...Деревские

как

пятины

место
губные

старосты Василей Мусин да Ондрей Бунков на стану на Едрове спрашивали и
обыскивали в Спасском Боровицком погосте...». В. Мусин и А. Бунков на
протяжении по меньшей мере четырех лет (1587—1591 гг.) упоминаются как
единственные старосты Деревской пятины. Губной стан в Едрове располагался,
по всей видимости, вблизи Едровского ряда на территории Михайловского
погоста в восточной части Деревской пятины. Там же, на большой московской
дороге стоял Едровский ям, что делало этот пункт весьма удобным для
почтовой связи. Когда губные

старосты Деревской

пятины занимались

Скрынников Р. Г. Россия накануне «Смутного времени». М., 1981. С. 153, 154, 161,162;
Зимин А. А. В канун грозных потрясений. М., 1986. С. 68-69.
2
Фролов А. А. Территориально-административная система XIV—XV вв. на землях Деревской
пятины. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. М., 2001. С. 6-9.
299
>

обысками и отделами

ее западных

погостах,

их

стан (резиденция)

располагался в другом месте. Во всяком случае, губные старосты Г. Скрыплев ш
П. Есипов, отделившие 12* июля 1585 г. поместье Б.И. Сомову в Холовском
погосте, названы просто «выборными» и никак не связаны с Едровским
станом3.
Как видно из таблицы 1, обыски проходили на территории восьми
погостов Деревской пятины- (Березовский ряд располагался на территории
Березайского погоста, а Едровский — Михайловского). Земли Холовского
погоста лежали в северо-западной части пятины в бассейне левого притока
Меты р. Холовы. Остальные семь погостов располагались в восточной части
Деревской пятины — в верхнем течении Меты. Там же находился Рютинский
погост, материалов обысков по которому не сохранилось, но в котором
располагались поместья М. Кропоткина и Т. Пестрикова. Таким образом,
обыски затронули значительную часть Деревской пятины и, на наш взгляд,
материалы обыскных книг

репрезентативны для распространения выводов,

полученных в результате их анализа, на всю территорию пятины.
Помимо довода о локальной ограниченности материалов с упоминанием
«заповедных лет», Р.Г. Скрынников привел и более весомый аргумент по
вопросу о том, «почему анализируемые документы не могут служить надежным
основанием для решения проблемы закрепощения крестьян». Ученый впервые
после Самоквасова исследовал новгородское делопроизводство и пришел к
выводу, что основная документация дел о беглых крестьянах утрачена, а
сохранившиеся фрагменты «носят осведомительный характер» и не содержат
четких правовых определений4. Само по себе верное, это заключение не
основано на комплексном методе исследования источников. Прежде* всего,

Лнттогов Г. К Новые документы о России конца XVI-начала XVII в. М., 1967. С. 415, 417;
Корсцкий В. И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России второй половины XVI в.
М., 1970. С. 321—336; Носов Н. Е. Очерки по истории местного управления Русского
государства первой половины XVI в. М.; Л., 1957. С. 355—356; Самоквасов Д. Я. Архивный
материал: Новооткрытые документы поместно-вотчинных учреждений. М., 1905. Т.1. С. 500.
4
Скрынников Р. Г. Россия накануне «Смутного времени». С. 161—162.
300

необходимо выяснить, являются ли в действительности материалы отделов и
обысков фрагментами «утраченной документации» по «делам» новгородских
помещиков. В последнее время* A.Bt Антонов и К.В. Баранов реконструировалидвижение документов в административных учреждениях Новгородской земли
по

«делам»,

отложившимся

столбцах5.

Для

решения

вопроса

репрезентативности упоминаний'«заповедных годов» необходимо определить
место

изученных

нами

делопроизводственных

книг

документальном

комплексе губных старост Деревской пятины.
Наиболее раннее известие о «заповедных летах» содержится в отдельной
записи от 12 июля 1585 г. на поместье Б. Сомову в Холовском погосте 6 . Отдел
земель и появление отдельной книги было одним из этапов длительной и
сложной процедуры. Служилый человек подавал челобитную с просьбой
отделить ему в поместье те или иные деревни, либо утратившие своих
владельцев, либо находившиеся в незаконном или спорном владении. Как
подчеркивает К.В. Баранов, «дело об отделе служилому человеку поместья
могло рассматриваться как в Новгороде (если дело шло о поместье не более ста
четвертей), так и в Москве» 7 . Поскольку в 1580-х годах значительная часть
новгородских земель лежала «в пусте», первоначально на место отправляли
должностное лицо (губного старосту, городового приказчика, неслужилого
сына боярского), который проводил обыск. В Холовском погосте обыск «про
Мошню про деревню» губные старосты Г.Т. Скрыплев и П.И. Есипов провели 9
о

февраля 1585 г., а материалы обыска отправили в приказную избу . На
следующем этапе в Новгородской приказной избе составлялись указная
грамота, в которой содержалось распоряжение отделить служилому человеку
поместье, и выпись из писцовых книг.
АСЗ. Т. 2. С. 12—13; Баранов К. В. Новые документы по истории новгородской и псковской
служилых корпораций XVI — начала XVII в. // Русский дипломатарий. М., 1999. Вып. 5. С.
118-119.
6
Самоквасов Д.Я. Архивный материал. С. 500.
7
Баранов К. В. Новые документы... С. 118.
8
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. № 16939. Л. 23-24.
301

Спустя 5 месяцев после обыска, 12 июля^ 1585 г. по царской грамоте и-,«гау
выписи за приписьми» дьяков В. Федорова и Л. Резанцова губные старосты
Скрыплев и Есипов отделили в поместье Б.И. Сомову деревню Мошню. Губные,
старосты, должны были составить два документа -

отдельную^ выпись,

остававшуюся- на руках- у

книги

помещика, и- отдельные

(«тетради»),

отправлявшиеся в приказную избу. Именно тетрадь с отдельной* записью,
находившаяся в приказной избе, сохранила уникальные известия о жильцах
деревни Мошни, которые «розошлись в заповидныя лита в 90 году, и в,91 году,
и в 92 году, и в 93 году»9. На последнем этапе дьяки Новгородской приказной
избы составляли ввозную грамоту, удостоверявшую право владения поместьем
и выдававшуюся на руки помещику. «Дело» о поместье Б. Сомова в столбцах
приказного архива, так- же как и документы из личного архива помещика,
видимо, не сохранились, но обыскная и отдельная книга губных старост
сохранила оба документа по поместью — обыск и отдел. Итак, отдельная книга
на поместье Б. Сомова - это не «фрагмент утраченной' документации», а
самостоятельное ответвление документального комплекса, сложившегося в
1585 г.
Отдел (отдельная книга) — один из наиболее часто встречающихся
документов (51 единица) в исследованных нами трех делопроизводственных
книгах. Отдельная книга имела устойчивый формуляр и, как правило, не
содержала сведений об ушедших, беглых или вывезенных крестьянах. Не
содержали таких сведений и материалы обысков, несмотря на- то, что
абсолютное большинство поместий лежали «в пусте». Ничего не говорится о
беглых крестьянах и в материалах обыска в д. Мошне 9 февраля 1585 г.
Причину появления известий о «разошедшихся в заповедные лита» крестьянах
можно сформулировать лишь гипотетически. Скорее всего, инициатором
появления этих сведений был сам-помещик Б. Сомов, по челобитной которого и
началось это дело. Если принять эту гипотезу, получается, что в других

Там же. Л. 25-26 об. Ср.: Самоквасов Д. Я. Архивный материал. С. 500.
302

опустевших поместьях беглых не фиксировали потому, что на этом* не
настаивали землевладельцы.
В' обыскных книгах 1588-1589* гг.. имеются

десять упоминаний, о

«заповедных летах». Обыски* — преобладающий вид документации ы трех
исследованных нами делопроизводственных книгах Деревской- пятины, где
содержатся

обыскных

записи. Подавляющее

большинство

обысков

проводились в опустевших и утративших своих владельцев поместьях, а записи
составлялись по устойчивому формуляру: «...в Сеглинском погосте земца
Дмитра Акинфова в животе не стало ли, а после его жены у него и детей не
осталось ли, а поместье его в Сеглинском погосте стоит в порожжих ли землях,
не отдано ли, и не помичено ли отдати кому, и к государевым дворцовым селам
и к ямским слободам

не приписано ли...» 10 .

Поскольку

абсолютное

большинство обысков не предполагали сыск крестьян, совершенно естественно,
что в 54 обыскных записях нет упоминаний о «заповедных годах».
Следующий по времени комплекс известий о «заповедных летах»
относится к весне 1588 г. и представляет собой материалы семи обысков,
проведенных губными старостами Мусиным и Бунковым с 30 марта по 16
апреля. Рассмотрим их делопроизводственные книги за этот период времени.
График работы старост нередко был достаточно

напряженным, когда,

например, в один день, 30 марта Мусин и Бунков осуществили три обыска в
Михайловском погосте по поводу поместья» Н. Базарова, в Березайском и
Михайловском погостах по иску Б.И. Кропоткина, в Яжелбицком погосте по
поводу поместья И. Бирюкова11. Видимо, в реальности старосты не всегда
выезжали на обыск в погост, а принимали «обыскных людей» у себя на стану, о
чем прямо говорится в документах: «Василей Мусин да Ондрей Бунков на
стану в Едрове спрашивали и обыскивали в Спасском в Боровицком
погосте...». Тетради с материалами обысков по истечении календарного года

1и
11

РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. № 16935. Л. 179.
Там же. Л. 252-264.
303

отвозили в Новгород, о чем свидетельствуют пометы на оборотах листов: «97го сентября в 12 день привез Едровского яму охотник Матюшка Степанов» ~.
Рассмотрим обстоятельства, при которых проводились обыски весной
1588 г. Поместья князя-Богдана Кропоткина располагались в Михайловском и
Березайском погостах. За четыре года помещик лишился 12 крестьянских
дворов: в 1584 г. от него вышли три крестьянина, в 1585 г. — еще три, в 1586 г. —
один, в 1587 г. - пять. Все 12 крестьян ушли в Жабенский погост Деревской
пятины и порядились во владения местных детей боярских. Волостные
крестьяне Михайловского, Березайского и Коломенского погостов заявили, что
беглецы ушли «в государевы заповедные годы с тяглые пашни, а у тех детей
боярских, которые в сем обыску писаны, живут в пустых деревнях, а не на
тяглых землях». В то же время жители отдаленного Боровицкого погоста,
подтвердив факт ухода крестьян в «заповедные годы», не смогли точно указать,
«за ково вышли имянем, и живут на тяглых ли землях, или не на тяглых» 13 .
Исследователи единодушны в признании того, что выход крестьян из тягла был
главным основанием для их сыска и возвращения.
Аналогичной процедуре обыска были подвергнуты жители Сеглинского,
Млевского погостов и Березовского ряда 11—13 апреля 1588 г. В 1582 г., когда
помещик И. Непейцын находился на службе, участвуя в войне с Швецией, из
его поместья д. Крутец в Сеглинском погосте сбежали два крестьянина в
соседний Михайловский погост, в Никольский монастырь. И. Непейцын подал
челобитную с жалобой «...на старца на Стахия на Николского монастыря
Едровского в беглых крестьянех на Васку да на Трешку на Гавриловых детей,
что они збежали в заповедные годы...» 1 4 . По царскому указу и грамоте дьяка С.
Емельянова губные старосты Мусин и Бунков провели обыски в Сеглинском

АнпшоговГ. Я Новые документы... С. 415; РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. № 16935. Л. 259 об.
Дьяконов М. А. Заповедные и выходные лета// Известия Петроградского политехнического
института. 1915. Т. XXIV. С. Ъ-А; Анпшогов Г. Н. Новые документы... С. 417-418, 415-416;
Самоквасов Д. Я. Архивный материал... С. 451.
14
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. Кн. 16935. Л. 287-287 об. (Приложение 3, № 5).
304

погосте, где жили крестьяне, а также в двух соседних — Млевском; и.
Березовском ряду.
Три- последних обыска были предприняты* приказчиком Едровского яма>
Посником Скобеевым в ноябре 1589 г. также1 по царскому указу и грамоте
новгородских воевод. Предметом! обыска были крестьяне, вывезенные в 1583г.
из поместья, позднее пожалованного Т. Пестрикову. Осенью 1589 г. этот
помещик не впервые обращался к властям по «поводу вывоза крестьян; первый
раз он бил челом еще до 14 сентября 1585 г., когда губные старосты П. Есипов
и Г. Скрыплев спрашивали крестьян Березайского погоста о судьбе жителей
сельца Заостровья. Из обстоятельств дела следует, что бывший владелец этого
сельца князь М.И. Кропоткин в 1584 г., после Покрова, вывез трех крестьян,
посадив двух из них в своем поместье в сельце Велье, а одного отдал своему
родственнику П.И. Кропоткину в деревню Липское. Окрестные помещики и
крестьяне подтвердили, что Кропоткин не только вывез крестьян, но и не
пускал в поместье нового владельца, Т. Пестрикова, и сжал посеянную им
рожь. Спустя 8,5 месяцев, 30 мая 1586 г., губные старосты приехали в поместье
Кропоткина в Рютинском погосте, которое он к тому времени уже променял
своему зятю Б. Белеутову, и> вывезли двух крестьян*«в старые их дворы»15. В
материалах этого раннего дела 1585-1586 гг. термин «заповедные лета» не
употреблялся.
Спустя три года, Т. Пестриков вновь обратился с челобитной и жалобой
на прежнего владельца сельца Заостровья М. Кропоткина, который в Великий
пост 1583 г. вывез трех крестьян, живших во дворах церковного причта в
вышеназванное сельцо Велье Рютинского погоста, перешедшее впоследствии к
Б. Белеутову. По информации жителей Великопорожского погоста, крестьяне
первоначально жили в сельце Велье, затем в 7091 г. (осенью 1582 г?)
Кропоткин перевез их в церковные дворы сельца Заостровья, а весной 1583 г.
вновь перевел в Велье. Вывезенные крестьяне в. Велье жили «не на тяглой
15

Самоквасов Д. Я. Архивный материал. № 12. С. 444; № 42. С. 482.
305-

земли, в захребетниках, и в= книгах деи те его крестьяне за Борисом; не
написаны» .
Открытое и изученное В-И1 Корецким! дело Д.И; Языкова 1590-1591: гг.
позволяет заключить, что- материалы: обысков;, проводившихся^ губнымщ
старостами? с, целью, поиска беглых и вывезенных крестьян; предназначались;
для* суда: По делу Языкова можно реконструировать движение документации'ш.
основные этапьг сыска крестьян. Дело начиналось по челобитной; причем
неоднократной, служилого

человека.

Челобитные

дважды

подавал

T.F.

Пестриков (до 14 сентября 1585 г. и до 24 ноября 1589 г.), И. Непейцын (до 11
апреля 1588 г.), четыре челобитных подал Д.И. Языков в 1590-1591 гг.
Новгородские дьяки выдавали губным старостам обыскную грамоту, на
основании которой и проводились обыски. Обычно старосты или приказчики
осуществляли, обыски, в трех—четырех погостах, и если «обыскные люди»
подтверждали факт бегства, или вывоза крестьян, это служило достаточным
основанием для передачи дела в суд. Как показывают материалы по сыску
крестьян Языкова, судебные решения; выполнялись не сразу, и губные старосты
предприняли не менее трех неудачных попыток вывоза беглых крестьян. Тем не
менее, по сохранившимся источникам можно заключить, что по суду крестьян
отдавали прежним владельцам. В 1586 г. губные старосты отвезли в старые
дворы крестьян Т. Пестрикова, в 1587 г. — рядовичей Березовского ряда, в 1592
17

г. - крестьянБЗ. Скобельцына в Шелонской пятине .
Приведенные выше сведения позволяют ответить на вопрос,. насколько
верно

рассматривать

деревские . грамоты

как

фрагменты

утраченной

документации. Из опубликованных В:И; Корецким документов о беглых
крестьянах Д. Языкова ясно, что материалы обысков немедленно вклеивались в*
столбец: губные старосты произвели обыски 16—19 апреля, а уже через полтора
месяца, 30 мая 1590 г. дело о крестьянах Языкова слушалось в Новгородской
16
Дьяконов М. А. Заповедные и выходные лета. С. 3-4; Самоквасов Д. Я. Архивный;
материал. G. 452, 453; АнтшоговГ. Н. Новые документы... С. 418-420.
7
Самоквасов Д. Я. Архивный материал. С. 482—484;.Антшогов Г. Н. Новые документы...
С. 422-423.
306

приказной избе. Очевидно, что материалы обысков о крестьянах Кропоткина,
Непейцына и Пестрикова также немедленно- использовались в

судебных

слушаниях в Новгороде весной 1588 и зимой 1589—1590 гг. Об этом говорит и
различное наименование документов: акты с упоминанием «заповедных лет»
названы «книгами» или «обысками»

(«а обыскные книги писал спаскои

дьичок...»); материалы обысков в деле Языкова — «обыскными речами» («а
обыскныя речи писал...») . Значит, сохранившиеся обыскные книги губных
старост с упоминанием «заповедных лет» являются копиями, или противнями с
обыскных речей. «Речи» оперативно отправляли в Новгород для судебных
слушаний с ямщиком или самим заинтересованным помещиком, а «книги»
находились на стану в Едрове до истечения календарного года. Но дела о
беглых крестьянах'Б.И. Кропоткина, И. Непейцына и Т. Пестрикова, видимо,
безвозвратно утрачены. А материалы обысков в книгах губных старост
являются самостоятельным документальным комплексом, полно отражающим
деятельность Мусина и Бункова. Имеющийся набор прямых и косвенных
данных позволяет охарактеризовать «заповедные лета» в новгородских пятинах
как особый порядок сыска и возвращения беглых и вывезенных крестьян в
поместья служилых людей по их челобитной и по суду. Распространялся ли
аналогичный порядок сыска на другие категории тяглого населения?
Исследователи, занимавшиеся проблемой «заповедных лет», изначально
связывали их введение с составлением писцовых книг 1580-х годов. Об этом
писали Д.Я. Самоквасов, Н.С. Чаев, В.И. Корецкий. Последний собрал все
известные ему данные источников, составил свод описаний 1580-х—1590-х
годов, и пришел к определенному выводу: «начиная с 1581 г. новое описание,
правительство одновременно проводило в подвергаемых переписи районах
запрещение крестьянского выхода в форме введения здесь заповедных лет,

Корецкий В. И. Закрепощение крестьян... С. 324-328; Анпилогов Г. Н. Новые документы...
С. 416-420.
307

стремясь таким путем... создать благоприятные условия для наиболее точного
учета крестьянского населения в новых писцовых книгах»19.
Р.Г. Скрынников осуществил комплексное исследование писцовой книги
Деревской пятины 1582—1583 гг. и» выяснил, что*писцы либо не регистрировали
имена- беглых крестьян, либо не отмечали ушедших в заповедные годы. Он
предположил, что в наказе писцам отсутствовали инструкции по поводу
заповедных лет. С точки зрения этого исследователя, в первой половине 1580-х
годов- беглых крестьян не искали- и не свозили, и, стало быть, заповедные лета
на Северо-Западе России до 1585 г. не были известны. Сам же режим
заповедных лет представлял собой, по мнению Р.Г. Скрынникова, «комплекс
временных мероприятий в целях прекращения выхода из тягла крестьян и
черных посадских людей»20. Б.Н. Флоря, рассмотрев писцовый наказ 1585 г. в
контексте закрепостительных мероприятий конца XVI в., солидаризовался с
мнением Р.Г. Скрынникова: «все предусмотренные наказом меры касались не
только крестьян, но и посадских людей, и запрет переходов «без государева
указу» в полной мере относился и к городскому

торгово-ремесленному

населению» .
Итак, в литературе сложилось мнение, что в ходе описаний второй
половины 1580-х годов закрепощению на равных условиях подвергалось все
тяглое население страны. Подтверждал эту концепцию уникальный источник, в
котором также содержится термин* «заповедные годы» — Торопецкая уставная
грамота. В 7099 (1590/91) г. приграничный город

Торопец, жестоко

пострадавший от похода Батория, получил земскую уставную грамоту. На
посаде учреждалось, параллельно с воеводским, земское самоуправление.
Наряду с судебными и финансовыми привилегиями земские власти Торопца

Самоквасов Д. Я. Архивный материал. С. 47; Чаев Н. С. К вопросу о сыске и
прикреплении крестьян в Московском государстве в конце XVI в. // ИЗ. М., 1940 . Т. 6. С.
152-156; Корецкий В. И. Закрепощение крестьян... С. 121-124.
0
Скрынников Р. Г. 1) Заповедные и урочные годы... С. 110; 2) Россия после опричнины. С.
192.
21
Флоря Б. Н. Об установлении «заповедных лет» в России // ОИ. 1999. № 5. С. 121-124.
308

получили право вывоза старинных посадских людей: «И на пустые им места
старинных своих тяглецов из-за князей и из-за детей

боярских, из-за

монастырей и из волостей, которые у них с посаду разошлись в заповедные
лета вывозить назад на старинные их места, где хто жил наперед того,
99

безоброчно и безпошлинно» .
Первый исследователь Торопецкой грамоты М.А. Дьяконов полагал, что
смысл заповедных лет заключался в разрешении вывоза вышедших старинных
тяглецов и расставлял знаки препинания в данном фрагменте так же, как и
публикаторы акта: «...у них с посаду разошлись, в заповедные лета вывозить
назад на старинные их места...» 23 . Б.Д. Греков, С Б . Веселовский, В.И.
Корецкий и Р.Г. Скрынников, поставив запятую после слов «заповедные лета»,
предложили иное чтение документа: «...у них с посаду разошлись в заповедные
лета, вывозить назад на старинные их места...». Такая расстановка- знаков
препинания существенно меняет смысл фрагмента, подтверждая

выводы

исследователей о распространении режима «заповедных лет» на посадское
население.
С Б . Веселовский почувствовал противоречивость такого толкования и
пояснил, что посадский мир имел право свозить тяглецов и на основании,указа
о

«заповедных

годах», а в уставной

грамоте

его

право

было

лишь

подтверждено. Весьма противоречиво толкует норму Торопецкой грамоты и
Р.Г. Скрынников: с одной стороны, он утверждает, что «термин «заповедные
годы» употреблен здесь в контексте точно сформулированной юридической
нормы», с другой стороны, признает, что употребление этого термина в акте
носило «случайный характер» . Представляется, что смысл нормы о свозе
тяглецов, содержащейся в Торопецкой грамоте, до настоящего времени не
" Наместничьи, губные и земские. С. 147.
" Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя древней Руси. СП б.,
1908. С. 307, 341-343.
24
Греков Б. Д. Крестьяне на Руси. М., 1946. С. 854-855; Веселовский С. Б. Отмена Юрьева
дня//Труды по источниковедению и истории России периода феодализма. М., 1978. С. 41;
Корецкий В. И. Закрепощение крестьян. С. 98-99; Скрынников Р. Г. Россия накануне
«Смутного времени». С. 164-167.
309

прояснен. Между тем, именно этот акт может стать ключом к пониманию
режима «заповедных лет», ведь зачастую именно исключения наиболее точно
характеризуют правила. Исследовательская задача в данном случае состоит в
сравнении статьи Торопецкой грамоты с приемами сыска и возврата тяглого
населения, применявшимися писцами в 1580—1620-х годах и отразившимися в
писцовых наказах.
Утрата приказной документации XVI

в., пожалуй, наиболее остро

ощущается в исследованиях по истории закрепощения. Именно поэтому
оживление исследовательского интереса к этой теме совпадало с открытиями
новых архивных документов. В 1997 г. А.В. Антоновым был опубликован
источник, имеющий выдающееся научное значение - древнейший из известных
в науке писцовый наказ. В наказе 30 июня 1585 г. содержится самое раннее
известное нам распоряжение о полном запрете крестьянских переходов:
посадским людям и волостным крестьянам предписывается жить по прежнему
в старых своих дворах и «не выходити без государева указу ни за кого» 25 . До
недавнего времени самыми ранними сохранившимися наказами считались
предписания о дозорах посадов и черных деревень 1617-1619 гг. Наиболее
ранним сохранившимся писцовым наказом считался наказ от июня 1622 г. для
О/л

описания посада Великого Новгорода и Старой Русы с уездом .
С находкой нового документа исследовательская перспектива сразу
изменилась, и появились работы, где анализируется этот первостепенный
источник.

Б.Н.

Флоря

рассматривает

наказ

1585

г.

контексте

закрепостительных мероприятий конца XVI в. и делает вывод о том, что «все
предусмотренные наказом меры касались не только крестьян, но и посадских
людей, и запрет переходов «без государева указу» в полной мере относился и к
городскому торгово-ремесленному

населению» . С нашей точки зрения,

АСЗ.Т.1. №190. С. 156-158.
Акты писцового дела. М., 1913. Т.1. № 104. С. 177-186.
Флоря Б. Н. Об установлении «заповедных лет» в России // ОИ. 1999. № 5. С. 121-124.
310

акценты в данном заключении несколько смещены, а сам источник допускает
возможность иной интерпретации.
Рассмотрим структуру писцового наказа 1585 г. и его постановления о
сыске

беглых.

Описание

Соли

Галицкой

писцом

дозорщиком

Ю.

Нелединским «с товарищи» 7093 (1585 г.) было известно В.И. Корецкому по
упоминанию в грамоте 1608 г 28 . Наказ писцам Галичского, Чухломского и
Солигаличского уездов Ю.И. Нелединскому и Л. Сафонову был дан 30 июня
1585 г.; его формуляр идентичен формуляру писцовых наказов 1620-х гг. Наказ
состоит из двух разделов, в первом из которых содержаться положения о
параметрах описания посадов, а во втором разделе — в уездах, станах и
волостях.
Распоряжение о сыске беглых посадских людей приводится в наказе
дважды:

первом

втором

разделах.

Резолюция

первого

раздела

предписывает: «а которые будет люди с черных мест розошлися жити по
слободам или по иным городом или по деревням за кого ни буде, и тех людей
сыскивая, возити их на старые их дворы» 29 . Очевидны серьезные изменения в
положении посадских людей, произошедшие после принятия Судебника 1550 г.
Под слободами следует понимать, главным образом, монастырские слободы, и,
прежде всего, в самих городах, подвергшихся описанию. Эта норма явно
заимствована из Судебника. Однако своз тяглецов предусмотрен также из
других городов и из деревень «из за кого ни буде». В данном случае имеются в
виду все категории владельцев: служилые люди, монастыри, Дворец. Таким
образом, есть основания полагать, что в писцовых наказах, составлявшихся в
царствование Федора, декларировалось прикрепление посадских людей к своим
тяглым общинам.
Второй раздел наказа посвящен сыску посадских людей и волостных
крестьян в сельской местности. «А которые галичские и чюхломские и
ААЭ. СПб., 1836. Т. 2. № 85; Корецкий В. И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в
России во второй половине XVI в. М., 1970. С. 308.
29
АСЗ. Т.1. № 190. С. 156-158.
311

Галицкие Соли посадцкие люди и волостные крестьяне розбежались* тех же
городов в уезды в ыные волости и в ыные городы и в уезды, не хотя
государевых податей платити или от посланников, и Юрью Ивановичю и
подьячим, взяв с собою в Галиче и наЧюхломе и у Соли на посадах посадцких
людей и в околних волостех около тех городов волостных крестьян, сколко
человек пригоже, да с теми людми-тех городов посадцких людей и волостных
крестьян беглых з женами и з детми и со всеми > их животы по сыску имая,
приводити в Галич на посад и в галицкие пригороды да тех посадцких людей и
сажати на посаде в старые их дворы, а волостных крестьян таково ж в своей
волости в старые ж их деревни и дворы, где хто наперед сего жил».
Наказ предписывал не просто выводить и сажать беглых «на старые
дворы»,

но

непременно

(«однолично»)

прикреплять

их

системой

поручительств и налоговой разверстки. «А однолично Юрью Ивановичю и
Леонтью тех городов посацких беглых людей и волостных крестьян сыскав гденибуди, вывести назад, посадцких людей на посад, а волостных крестьян в
волости, и записи по них поручные поимати, чтоб им жить по прежнему в
старых своих дворех и государевы подати платить по своим жеребьям по
сошному писму ровно, и вон не выходити без государева указу ни за кого...» .
Это наиболее раннее известное нам распоряжение о полном запрете
крестьянских переходов. Как известно, первое упоминание о «заповидных
летах» содержится в отдельной грамоте новгородскому помещику Б. Сомову от
12 июля 1585 г.31
Важнейший вопрос, возникающий при анализе распоряжения, — какие
категории крестьян имел в виду писцовый наказ? Ряд косвенных указаний на
это содержится в самом тексте документа. Во-первых, в преамбуле, которая,
как и в позднейших наказах содержит распоряжение писцам «ехать», «писать»
и «дозирать», имеется ценнейшее указание. Писцам предписывается взять в
городах с подлинных писцовых книг и с платежниц противни, а у «черных
30
31

Там же. С. 158.
Самоквасов Д. Я. Архивный материал... М., 1909. Т.2. С. 499-500.
312

старост и целовальников» - сотные. Таким образом, в преамбуле писцового
наказа игнорируются земли служилых людей. Сами крестьяне в тексте наказа
именуются волостными. Крестьян сажают «в* своей волости в старые ж~ их
деревни и дворы», выводят в волости «и записи-по них поручные»- «имают».
Никаких следов их зависимости от землевладельца (кроме государства), не
видно, что позволяет определить, что в наказе речь идет о черносошных
крестьянах.
К подобному выводу приводит и сравнительное исследование наказа 1585
г. и писцовых наказов 1620-х годов. Собранные и опубликованные С Б .
Веселовским еще в начале XX в., писцовые наказы до 1990-х гг. не были
исследованы как источник по истории закрепощения. Е.И. Колычева привлекла
к исследованию писцовые наказы, относящиеся лишь к 1619—16222 гг., что
обусловило

некоторую

неточность

поспешность

ее

выводов.

Исследовательница не обнаружила разницы между наказами, относящимися к
частновладельческим и черносошным землям и заключила, что предписания
писцам о сыске и возвращении тяглецов могли быть обусловлены как влиянием
Уложения

1607

г.,

так

и предполагаемым

изданием

1608-1610

гг.

«неизвестного нам указа о закреплении государственных тяглых людей» 32 .
Мы проанализируем только самые ранние из сохранившихся наказов
(1617—1627 гг.), которые можно разделить на две группы — наказы дозорщикам
и наказы писцам. Дозоры, как известно, осуществлялись на. территориях,
подвергшихся опустошению, и фиксировали убыль населения и» масштабы
разорения. Дозоры первого послесмутного десятилетия были поспешными, и
перед дозорщиками не ставилась задача сыска тяглых людей. В наказах
дозорщикам 1617—1619 гг. о сыске и свозе посадских людей и крестьян не
упоминается.

Колычева Е.И. Мероприятия правительства по восстановлению аграрного производства в
экстремальных условиях (70-е гг. XVI — 20-е гг. XVII в.)//Формы сельскохозяйственного
производства и государственное регулирование. М., 1994. С. 31-33.
313

Вторая группа наказов - собственно писцовые наказы, сохранившиеся с
1622 г., времени начала валового описания. Наказ писцам посадов Великого1
Новгорода и Старой Руссы с уездом А. Чоглокову и Д. Семенову от июня 1622
г. состоит, так же, как и наказ 1585 г., из двух разделов. В первом разделе*
содержится* предписание о сыске и вывозе на старые места посадских людей
Великого Новгорода: «Да будет которые посадские люди, не хотя быти в тягле
с мирскими* людьми, а льготя себе и покиня свои дворы, вышли за
митрополита, или за монастыри и за всяких чинов людей после смутных лет, и
про тех посадцких людей сыскав, где хто за кем живет, да тех людей по
государеву указу до 128-го году за 10 лет из-за тех людей вывозить и посажати
их на старые места...». Второй раздел наказа содержит распоряжение о мерах
по возвращению посадских людей и крестьян Старорусского уезда: «А
вывозити им старорусских посадских людей и старорусских черных волостей
крестьян за государя, которые довелися по государеву указу, до 128-го году за
10 лет, сыскивая про то накрепко...» 3 3 .
Мы пока не рассматриваем норму о десятилетнем сыске, применявшуюся
в 1620-х годах. В писцовых наказах 1622-1627 гг. важно подчеркнуть главное:
несмотря на то, что большинство писцов должны были описывать все земли, в
том числе монастырей и служилых землевладельцев, сыску подлежали только
посадские люди и черносошные или дворцовые крестьяне. Данное положение
варьировалось в зависимости от того, существовали ли в данном уезде
черносошные или иные «государевы» земли. В Псковской земле в 1620-х гг. не
было черносошных крестьян, но были дворцовые волости. Соответственно,
изменялись и формулировки наказа. Наказ писцам посада и уезда Пскова от 22
июля 1623 г. предписывает: «а вывозити им псковских пригородов посадцких
людей и дворцовых волостей крестьян за государя тех, которые довелись по
государеву указу, до 128 году за 10 лет, сыскивая про то накрепко...» . Таким
образом, согласно писцовому наказу, в Псковской земле сыску и вывозу
33
34

Акты писцового дела. М., 1913. Т.1.№ 104. С. 177-186.
Акты писцового дела. М., 1913. Т.1. № 120. С. 238.
314

подлежали только посадские люди и дворцовые крестьяне, несмотря на то, что
описаны были все категории земель 35 .
Третий

рассматриваемый

нами

писцовый

наказ

— наказ

писцам

Московского уезда Ф. Пушкину и А. Строеву от 15 июня 1626 г. В задачи
писцов

входило

поместных,

описание

вотчинных,

всех

категорий

патриарших,

частновладельческих
митрополичьих,

земель:

владычних,

монастырских - за исключением дворцовых. Норма о сыске и вывозе беглых
крестьян в наказе писцам Московского уезда отсутствует . Поскольку
черносошных земель в Московском уезде в это время уже не было, можно
утверждать, что норма о сыске и вывозе беглых крестьян в Замосковном крае
применялась исключительно к дворцовым землям.
До нас дошли и указные грамоты с аналогичными предписаниями. В 1621
г. воеводе Чердыни было предписано осуществить сыск беглых: «а беглых
людей велели б естя сыскивати до нынешнего 129 году и велели их свозити на
старые места, где кто жил наперед сего, и вперед того велели беречи накрепко,
чтоб крестьяне вперед не бегали; а тех людей, за кем они живут в податях
велели подавать на крепкие поруки с записьми до нашего указу, чтоб им вперед
неповадно было воровать, наших крестьян за себя приимать» . Очевидно, что
распоряжение чердынскому воеводе касается крестьян черных волостей и ни в
коей мере не относится к частновладельческим крестьянам.
В заключение проанализируем грамоту из Устюжской чети к писцам
Соли Вычегодской от 11 сентября 1625 г. Грамота была отправлена для
решения казуса, связанного с уходом из Усольского уезда в Сибирь шести
тяглецов, которые на новом месте жительства стали пашенными крестьянами.
Дьяки Устюжской четверти предписали писцам выяснить прежний статус
крестьян, и если окажется, что они бывшие тяглые посадские люди или
волостные крестьяне, их предписывалось вернуть. Грамота интересна еще и
ос

Масленникова Н. Н. Писцовые и переписные книги XVII в. — основной источник по
истории псковских крестьян // ВИД. Л., 1990. T.XXI. С. 202.
36
Акты писцового дела. М., 1913. Т.1. № 215. С. 423-438.
37
АИ. СПб., 1841. Т. 3. № 286.
315

тем, что- в ней. в

сокращенном

виде

изложено/ «уложение»

Михаила:

Федоровича, изданное, скорее: всего;-. на Земском, соборе 1619 (127) г.:: «Да; и
потому^ их из Сибири взятш на» старину, что по. нашему уложенью, изо? всех:
городов! сошлых. посадцких людей и* из;, наших: дворцовых сел и\ черных
волостей*крестьян: велено вывозить-за; нас на старые:их. жеребьи*, посадцких
людей, по 127-й год за 10 лет, а1 уездных людей; вывозить, которые-вышли до
московского: разоренья; с 1*17-го году и после московского разоренья с 119-го
134-йг год» 38 . Как видим; в грамоте

году по, нынешней

писцам; Соли*

Вычегодской повторяется аналогичная правовая норма о сыске беглых с
увеличенным; до 15 лет сроком сыска крестьян:
Таким образом, вопреки мнению Е.И. Колычевой, писцовые наказы 1620х годов не предписывали осуществлять сыск, вывоз и укрепление на старых
местах

владельческих

позволяет отвести

крестьян? Обнаружение

и ее предположение

писцового наказа; 1585

о закрепощении тяглых

г.

людей

Уложением 1607 г. или специальным несохранившимся; указом 1608-1610' г.
Очевидно, что в 1585 г. сыск тяглецов осуществлялся на тех же основаниях, что
и в 1620-х гг.. В галицком писцовом наказе 1585 г. упоминаются «черные
старосты, и целовальники», крестьяне называются исключительно волостными.
Сопоставление писцового наказа 1585 г. с наказами и документами писцового
делопроизводства! 620—х.годов приводит, к еще одному важному выводу: наказ
писцам галицких; уездов Ю: Нелединскому и Л: Сафонову от 30 июня: 1585 г.
предписывал провести описание исключительно

посадов и черносошных

волостей. Именно поэтому в наказе не были отмечены меры по описанию
земель служилых землевладельцев.
В .И. Корецкий, проведший огромную работу по сбору сведений о письме
80-х - 90-х годов XVI в., нашел упоминания о двух описаниях галицких
уездов. Ему были известны книги- Талицкого уезда Василия Симонова: «с
товарищи» 7089 (1580/81) г., и писцовые книги Соли Галицкой (черных
38

Там же. №202: G. 401; Законодательные акты. Тексты. № 143. С. 124.

316

волостей) письма и дозора Ю. Нелединского «с товарищи» 7093 (1585) г. Сам
Корецкий никак не прокомментировал факт повторного описания галицких
земель в середине 1580-х годов, глухо сославшись на одновременное письму
других уездов описание Солигаличского уезда 39 . Ни писцовые книги 1580/81 г.
В. Симонова, ни книги 1585 г. Ю. Нелединского до сих пор не разысканы и,
скорее всего; не сохранились до нашего времени. Но> не будет слишком смелым
предположить, что В. Симонов в 1580/81 г. описывал частновладельческие
земли (служилых людей и монастырей), а Ю. Нелединский в 1585 и, видимо, в
1586 г. описывал посады и черные волости. Мы, разумеется, не можем гадать,
получил ли писец Симонов в 1580/81 г. предписание осуществить сыск беглых
в галицких уездах. Но, видимо, и на частновладельческих землях Галицкого
уезда сыск беглых в 15 80/8 Г г. не проводился. Поскольку дворцовых земель в
Галицком уезде не было, в наказе 1585 г., естественно, не упоминались
дворцовые крестьяне.
В силу того, что описание Галича было лишь частью обширных работ по
составлению в 1580-х годах писцовых книг, уместно сформулировать,вопрос:
когда начала применяться административная
крестьян,

отразившаяся

писцовых

практика сыска

наказах

1620-х

дворцовых

годов?

Первый

общегосударственный закон, в котором фигурирует норма о прикреплении
дворцовых крестьян, наряду с черносошными, к тяглу был издан 28 ноября
1601 г. и разрешал вывоз крестьян служилыми людьми на условиях Судебника
1550 г. (в сроки Юрьева дня и с выплатой пожилого). Таким образом, факт
прикрепления к тяглу дворцовых и черносошных крестьян в начале XVII в.
можно считать бесспорным.
Однако наказ городовому приказчику Ю. Лобанову от 28 ноября 1596 г.
свидетельствует, что и в это время, за пять лет до указа 1601 г., беглые
дворцовые крестьяне подлежали сыску и свозу на прежние места жительства. В>
наказе говорится, что «в прошлом де в 104-м году прислан в Арзамас Парфен
39

Корецкий В.И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине
XVI в. М., 1970. С. 120, 304, 308.

317

Нефимонов, а велено ему сыскивати государевых ... арзамасских дворцовых
сел беглых крестьян'и вывозить, в государевы... дворцовые села». Кроме того,
упомянутый сыщик правил на помещикеЯ. Миленине за.беглого крестьянина
«на прошлые годы на десять лет денежных доходов.и посопного хлеба»'10. Уже
публикатор этого документа^ С.Ъ. Веселовский разъяснил коллизию ситуации,
когда помещик утверждал, что крестьянин- прожил в его имении 21 год, а
сыщик Нефимонов полагал, что крестьянин вышел из дворцового села-позже,
возможно, всего 10 лет назад, не ранее 1586 г.41 Веселовский связывал запрет на
переход с введением заповедных лет в 1581 г., но такой вывод из документов не
следует. При существующей источниковой базе наиболее вероятным будет
заключение о лишении дворцовых и черносошных крестьян права выхода
особым постановлением в 7093 (1584/85) г., к моменту выхода наказа писцам
Галицкого уезда 30 июня 1585 г.
Сходная

правовая норма имеется

третьем

сохранившемся

от

царствования Федора документе с известием о сыске беглых посадских людей.
Это список с царской грамоты к Соли Галицкой воеводе И. Ильину от 30 июля
1596 г. Документ содержит предписание о сыске и вывозе на посад беглых
тяглецов: «вышедших сыскать всех с женами и з детьми и со всеми их животы
и вывезти на посад в старые их тяглые дворы, где хто наперед того жил и на
поруки их з записьми подавать в том, что им всякие наши подати платити с
посадцкими людьми ровно и с посаду вон ни за кого не выходить и в
42

закладчиках ни за кем не жити» . Грамота к воеводе Соли Галицкой 1596 г.
интересна еще и тем, что ее формулировки дословно повторяют определения
писцового наказа Соли Галицкой 1585 г. Значит, спустя 11 лет после начала
описания на галицких посадах действовали нормы, заложенные в писцовом
наказе, и, прежде всего, бессрочный сыск тяглецов.

4и

Арзамасские поместные акты (1578-1618 гг.) М., 1915. № 112. С. 129.
Веселовский СБ. Труды по источниковедению... М., 1978. С. 43.
42
Цит. по: Сташевский Е. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича. 4.1. Киев,
1913. С. 139.
41

318

Сыск тяглецов на посадах активно применялся во время так называемого
«посадского строения» 1599/1600 г. при Борисе Годунове, наиболее яркая
иллюстрация

которому

содержится

челобитной

посадских

людей

Переяславля Рязанского 1617 г. Тяглецы переяславской черной слободы
вспоминали, что «в прошлом, государь, в 108-м году приезжал твой государев
стройщик в Переславль Резанской строить черная слобода Григорей Овцы», да
подьячей Олексей Молахов: где которого дворника ни застал, тут их по тем
двором писал, и собрал тех людей 307 человек, да нас, сирот своих, приписал
тут же к дворником, и с пушкарей, и с затинщиков, и с казенных сторожей и из
воротников, и из россылыциков 60 человек, и всех, государь, нас в Переславле
Резанском написал 367 человек...»' .
Вернемся к анализу Торопецкой уставной грамоты 1590/1591 г. У нас нет
оснований предполагать, что в Торопце сыск проводился иначе. В то же время,
сопоставление Важской 1552 г. и Торопецкой 1590 г. уставных

грамот

позволяет выявить некую долговременную тенденцию, которая на протяжении
второй половины XVI в. определяла порядок сыска черных тяглых людей.
Составлению уставной грамоты в приказе предшествовало челобитье тяглой
общины. Выдача уставной грамоты посадской общине Торопца также была
осуществлена на основании

челобитной земского мира. В грамотах в виде

пожалования тяглые общины получали от государства санкцию на сыск и вывоз
старых тяглецов. С другой стороны, писцы, по крайней мере, с 50-х годов XVI
в.

получали

наказы с

предписаниями осуществлять

сыск

выбежавших

посадских людей, а с 80—х годов XVI в. - и черных уездных людей. Таким
образом, прикрепление черного населения к тяглу осуществлялось по двум
сходящимся- направлениям: разрешительному

земскому

директивному

государственному. Сельское население частновладельческих земель до 80-х
годов XVI в. находилось в сфере действия ст. 88 Судебника 1550 г.

РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 38935 (Приложение 5, № 4).

319

Результаты исследования писцовых наказов 1580-х—1620-х годов дают
возможность заключить, что в начале царствования Федора Ивановича (март
1584-июнь 1585 г.) начал осуществляться комплекс мероприятий по сыску и
возвращению беглых посадских людей, черносошных и дворцовых крестьяне
Правовые

нормы

наказов действовали

однонаправлено:

они

обязывали

осуществлять сыск черных тяглецов «где ни буди», в том числе и на
частновладельческих землях, но« не предполагали сыск частновладельческих
крестьян на посадах и в черных волостях. Под выражением «где ни буди»
следует понимать, главным образом, монастырские земли, что свидетельствует
о жестком разграничении в положении тяглого населения, в правовом статусе
которого до конца XVI в. имелись существенные различия.
Вывоз старинных тяглецов «на старые места» в Торопце в 1590/1591 г.
проходил на аналогичных основаниях. В 1583/1584 г. в Торопце и его уезде
началось описание Григория Колядинского и подьячего Нечая Сорочнева, о
котором известно из сохранившегося списка оброчных рыбных ловель и текста
Торопецкой уставной грамоты 44 . В это время с 1582 по 1585 г. торопецкий
посад и уезд находились на льготе, будучи освобождены от уплаты налогов.
Очевидно, что цель описания' заключалась в определении тяглоспособности
разоренной территории накануне ее выхода

из льготного режима. Как

свидетельствует заключительная статья Торопецкой уставной грамоты, здесь в
1590/1591 г. действовали «заповедные лета». Вопреки мнению Б.Д. Грекова,
С Б . Веселовского, В.И. Корецкого и Р.Г. Скрынникова текст грамоты не дает
оснований для твердого заключения о том, что режим «заповедных лет»
действовал на посаде и в уезде. В то же время, исследование писцовых наказов
1580-х-1620-х гг. убеждает, что на посадах и в черносошных
волостях

1584/1585

десятилетний сыск

г.

осуществлялся

вначале

и дворцовых

бессрочный,

потом

беглых тяглецов без суда силами самих писцов и

представителей местных общин. Изучение режима «заповедных лет» на
44

РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 8165. Л. 739-745; Наместничьи, губные и земские. № 10. С.
143.
320

новгородских

материалах

частновладельческих

показывает,

крестьян

что

осуществлялось

возвращение
в

судебном

беглых

порядке

по

решению дьяков приказнойизбы.
Поскольку

Торопецкой"

грамоте

не

упоминается

судебное

разбирательство как основание для» своза беглых, наиболее достоверным*
является предположение, что термин «заповедные лета» в акте 1590/1591 г.
относится именно к частновладельческим землям. Категории землевладельцев,
из-за которых надлежало вывозить «старинных тяглецов», определены полно:
«из-за князей и из-за детей боярских, из-за монастырей и из волостей».
Полагаем, что первые публикаторы грамоты были абсолютно правы, когда
поставили запятую в данном фрагменте перед термином «заповедные лета»:
«тяглецов..., которые у них с посаду разошлись, в заповедные лета вывозить на
старинные их места...» 45 . Смысл цитированного фрагмента состоит в том, что в
1580-х годах в частновладельческих землях Торопецкого уезда, как и в
новгородских землях, был введен режим «заповедных лет», отменявший право
перехода крестьян в Юрьев день и временно прикрепивший записанных в
писцовой книге тяглецов. Помещики и монастыри получили право добиваться
по суду возвращения ушедших или вывезенных крестьян. По уставной грамоте
посадская община Торопца получила подтверждение на право вывоза своих
старинных тяглецов из помещичьих и монастырских земель, не взирая на
введение «заповедных лет».
Так разрешается проблема соотношения норм заповедных и урочных лет,
действовавших на частновладельческих землях, и норм бессрочного сыска,
осуществлявшегося на посадах и в черносошных общинах до начала XVII в.
Режим «заповедных лет» по сохранившимся источникам предстает как система
возвращения

беглых

вывезенных

крестьян

по

инициативе

самих

землевладельцев, и по суду, введенная в начале 1580-х годах и действовавшая
45

Побойнгт И. Торопецкая старина//Чтения ОИДР. 1902. Кн. 2. С. 359; Наместничьи,
губные и земские. № 10. С. 147; Шумаков С. А. Новые губные и земские грамоты // ЖМНП.
1909. Октябрь. С. 388.
321

по меньшей мере до середины 1590-х годов; Срок давности по таким.делам,
видимо, не; был установлен, и власти принимали челобитные о крестьянах,
бежавших с 1581/1582 г. Общий смысл феномена: заповедных лет никогда не:
вызывал особых разногласий*у исследователей, которые согласны в?том;.что
существо провозглашенного нововведения: состояло в запрещении; переходов,
крестьян.и* посадских людей в Юрьев день . Разногласиям существовали лишь,
по вопросу о территориальном, распространении этого порядка. Что же
заставляло исследователей интерпретировать это явление: как режим запрета
переходов? Решающую роль в такой трактовке играло слово

«заповедь»,

значение которого традиционно объясняется как «запрещение под страхом
штрафа и самый штраф» 47 . Прилагательному «заповедный» соответствуют три
значения: «завещанный по заповеди», «закрытый для доступа» и «запрещенный
законом» . Но это легко- предсказуемое

объяснение не всегда

находит

соответствие в актах XIV—XV вв.
Начнем с Двинской уставной грамоты 1397/98 г., в ст. 6 которой дано
определение самосуда: «А самосуда четыре рубли; а самосуд то: кто,, изымав
татя с поличным, да отпустит, а собе посул возмет, а наместники доведаются по
заповеди, ино то самосуд...» 49 . Имеет ли в данном контексте слово «заповедь»
значение «запрещение»? Несомненно, нет; скорее, под заповедью Двинской
уставной грамоты следует понимать «дознание», «розыск», «сыск». Тогда
интересующая фраза грамоты должна быть переведена следующим образом:,
«доведаются по розыску», или, аналогично, «разыщут». Аналогичное значение
имеет слово «заповедь» в «Записи о душегубстве»: «А оу заповеди, то оу торгу
кличит, наместнику болшему с двема третники по третем же, а тиуну великого
князя нет ничего оу заповеди». Здесь говорится об объявлении преступника в;
розыск путем «заклича» на торгу.
46

История крестьянства СССР с древнейших времен до Великой Октябрьской
социалистической революции. Выпяти томах. М., 1990. Т. 2. С. 376.
47
АСЭИ. М., 1964, Т. 3. С. 635;
48
Словарь русского языка XI-XVII вв. М., 1975. Вып. 1. С. 271.
49
Там же. № 7. С. 21.
322

Второй пример значения термина «заповедь» легко отыскивается в
известном фрагменте Псковской 2 летописи, посвященном внутриполитической
борьбе в Новгороде летом 1477 г.: «А Васильа Онаньина тоу поймав, а на вече
исынекли топори в частье, а иных заповедали, тако же хотячи смертию
казнить...» 50 . Очевидно, что смысл мер, примененных к бежавшим из города
московским сторонникам поборниками новгородской независимости, состоял в
объявлении их в розыск, поскольку лишь таким путем их было возможно
подвергнуть казни. «Заповедать» сторонников Москвы могло означать еще и
запретить их укрывать, но исходное значение термина — это, конечно, розыск.
Наконец, недвусмысленное упоминание глагола «заповедать» содержится в
известном судном списке боярина С Б . Морозова Спасо-Евфимьеву монастырю
от 30 июня 1503 г. Бежавшего крестьянина Копоса, по чьму наущению был
сожжен монастырский двор и «жито», «Семен Борисович по сей грамоте велел
заповедати и поимати, да поставити его перед великим князем» 31 . Ясно, что в
данном случае

«заповедать» также

означало

«объявить

в розыск»,

что

соответствует уголовному характеру преступления (поджег), совершенному
Колосом.
Приведенные примеры политической и судебной практики (а примеры
другого рода в источниках конца XIV - начала XVI в. наличествуют лишь в
заповедных

грамотах)

свидетельствуют,

что

исходное

значение

слова

«заповедь» вовсе не соответствовало хрестоматийному понятию «запрещение
под страхом штрафа». Исследователи традиционно определяли значение слова
«заповедь» через слово «заповедная» (грамота), однако, судя по источникам,
ход словообразования был более сложным. Паре «заповедь» - «заповедный»
наверняка предшествовало исходное слово «заповедать», и, таким образом,
формат «-дь» был вторичным, присоединенным в процессе словообразования к
глагольной основе. Изначально заповедь соотносилась не с

результатом

заповедания в виде заповедной грамоты, а с процедурой заповедания —
50
51

Псковские летописи. М.; Л., 1955. Вып. 2. С. 209.
АСЭИ. Т. 2. М., 1958. № 495. С. 543.
323

объявлением

розыск

или

самим

розыском,

что

отразилось

законодательных и распорядительных актах . Вышесказанное относится и к
известным «заповедным грамотам», адресованным нижегородскому воеводе и
земским старостам Углича- в- феврале 1658 г.

Если термин «заповедный»*

понимать как производный от слов «заповедь»/«запрет», то смысл грамот
(запретные) непонятен. Эти грамоты - розыскные, и значит заповедные годы —
розыскные годы, а не запрещенные для переходов. Разумеется,

трудно

установить содержание указа о заповедных годах, но гипотетически можно
предположить, что главный акцент в этих постановлениях делался не на
запрете перехода, а на розыске беглых по челобитью землевладельца.
Этим

обстоятельством

объясняются

ставившие

тупик

многих

исследователей факты переходов крестьян в новгородских пятинах в 1580-х—
1590-х гг. 20 марта 1585 г. Духов монастырь получил льготную грамоту на свои
вотчины в Обонежской и Деревской пятинах, в последней из которых
безусловно > действовал режим «заповедных лет». «Оживление» запустевших
вотчин предполагалось осуществить за счет отказа крестьян: «И называти ему
на те пустые на льготные деревни крестьян нетяглых, з деревень от отцов
детей, и от дядь племянников, и от братии братию, а с тяглых ему мест
крестьян на те на льготные деревни не называти» 54 . Разрешение перезывать
крестьян можно было бы счесть реликтовой формулой, если бы не были
известны порядные Вяжищского монастыря 1590-х гг., по которым переход
крестьян представляется заурядной процедурой, осуществляемой в строгом
соответствии с ст. 88 Судебника 1550 г. «Заповедные годы» в этом контексте

Обоснованному в данном фрагменте выводу я в значительной степени обязан филигранной
работе, проведенной А.А. Гиппиусом с терминами «осьмник» и «осьмничье». См.: Гиппиус
А.А. К изучению княжеских уставов Великого Новгорода: «Устав князя Ярослава о мостех».//
Славяноведение. 2005. № 4. С. 20-21.
Полное собрание законов Российской империи. Т. 1. СПб., 1830, № 220; ААЭ. Т. 4. СПб.,
1836, № 101; Манъков А.Г. Развитие крепостного права в России во второй половине XVII в.
М.; Л., 1962. С. 29-30.
54
Анпшогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI—начала XVII в. М., 1967. С. 414.
324

представляются мероприятиями, направленными против переходов крестьян
без отказа, или, как называли их сами крестьяне, «выходов побегом».
4.2. Закрепостительные мероприятия и вопрос
об «урочных летах» в конце XVI-начале XVII в.

Вопрос

о начальном

этапе

процесса

закрепощения

в России в

исторической науке до настоящего времени не может считаться решенным.
Основы понимания этого процесса были заложены еще В.Н. Татищевым,
который ввел в научный оборот тексты указа 1597 г. о пятилетних урочных
летах и «уложения» 9 марта 1607 г. Большинство русских историков XIX в.
считали, что именно в конце XVI в. была оформлена крепостная зависимость
крестьян. Однако В.О. Ключевский обратил внимание на то, что все известные
нам закрепостительные указы конца XVI — первой половины XVII в., включая
Уложение

1649 г.,

не содержат

формулировок,

прямо

запрещающих

крестьянские переходы. Об этом недвусмысленно и ясно он писал в 1886. г.:
«законодательство

не устанавливало крепостного права на владельческих

крестьян ни прямо, ни косвенно; оно не только не прикрепляло их к земле, но
не отменяло и право выхода, т.е. не прикрепляло крестьян прямо и безусловно к
самим владельцам»55.
В.И. Сергеевич, основываясь на данных указа 1597 г., утверждал, что
Юрьев день был отменен в 1592 г. 56 После того, как в начале XX в. были
введены в научный оборот акты с упоминаниями о заповедных годах, центр
внимания исследователей оказался перенесен именно на эти источники. Б.Д.
Греков считал, что указ 1597 г. был вызван усиленным бегством крестьян,
порожденным законом о заповедных годах. В спорах историков о сущности
первого указа Греков принял сторону тех, кто считал, что указ 1597 г.

Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. М., 1990, Т. 8. С. 173.
Сергеевич В.И. Русские юридические древности. СПб., 1903. Т. 1. С. 224.
325

установил

пятилетнюю

исковую

давность

на

будущее

время .

А.А.

Новосельский, не вступая в полемику с Грековым, высказал суждение о том,
что урочные годы были введены только правительством Романовых во втором
со

десятилетии XVII в.
Выдающиеся архивные находки В.И. Корецкого послужили основой для
созданной им концепции поэтапного закрепощения крестьян в результате
введения заповедных лет, издания указа 1592 г., введения урочных лет для
вывезенных (1594 г.) и беглых (1597 г.) крестьян 59 . Концепция Корецкого была
подвергнута

жесткой

предметной

критике

стразу

тремя

крупными

специалистами по социальной истории России XVI—XVII вв. В.М. Панеях
отверг аргументы Корецкого в пользу реконструированного им указа 1592 г. о
полном запрещении крестьянских переходов, склонившись к мнению об
определяющем значении заповедных лет 60 . Г.Н. Анпилогов, опубликовавший
три новых грамоты с упоминанием заповедных лет и Елецкие акты 1592 г.,
также считал, что во всех материалах 1590-х гг., упоминавших царский указ о
запрете выхода, имеются в виду заповедные годы 61 .
Р.Г. Скрынников создал противоречивую концепцию закрепощения,
согласно которой к началу 1590-х г. заповедные годы из временной меры стали
превращаться в постоянную, но на многие районы страны, например, южные
уезды, не распространялись. Скрынников опроверг представления Корецкого о
царском указе, воспретившем крестьянский выход и упразднившим Юрьев
день, но он предположил, что во избежание конфликтов землевладельцев из-за
57

Греков БД. Крестьяне на Руси. М.; Л., 1946. С. 872-874.
Новосельский А.А. К вопросу о значении «урочных лет» в первой половине XVII в. //
Академику Б.Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952. С. 178-183.
59
Корецкий В. И. 1) Новгородские дела 90-х годов XVI в. со ссылками на неизвестные указы
царя Федора Ивановича о крестьянах // АЕ за 1966 год. М., 1968. С. 306-310; 2)
Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине XVI в. М., 1970. С.
140-153.
60
Панеях В.М. Закрепощение крестьян в XVI в.: новые материалы, концепции, перспективы
изучения//ИСССР. 1972. № 1. С. 160-163.
61
Анпилогов Г.Н. 1) Новые документы о России конца XVI - начала XVII в. М., 1967; 2) К
вопросу о законе 1592—1593 гг., отменившем выход крестьянам, и урочных летах // ИСССР.
1972. № 5 . С. 161-171.
58

326

крестьян с 1594 г. правительство начинает ограничивать давность исков окрестьянах

пятилетним

сроком.

По

его

мнению,

закрепостительные

мероприятия. 1590-х гг. завершились указом 1597 г., который «подтвердил
предыдущие временные распоряжения впервые без ссылки на их временность и*
возможность их скорой отмены» 2 .
В

предыдущем

параграфе показано, что режим «заповедных

лет»

применялся с 1581 до начала 1590-х годов на частновладельческих землях
северо-запада, запада и севера России и предусматривал сыск и возвращение по
суду

крестьян, чье

пребывание

на тяглой

земле

было зафиксировано

документально. Полагаем, что от режима «заповедных лет» следует отличать
практику сыска черносошных крестьян и посадских людей непосредственно
писцами, осуществлявшуюся с 1585 г. и не предполагавшую

судебного

разбирательства. Одновременное применение двух указанных способов сыска
тяглецов, покоившихся на различных принципах, порождало необходимость
временно приостанавливать некоторые закрепостительные мероприятия в
отдельных

районах

страны. Подобная коллизия

привела

к появлению

известного разрешительного распоряжения Торопецкой уставной

грамоты

1590/91 г.: «тяглецов..., которые у них с посаду разошлись, в заповедные лета
вывозить на старинные их места...» 3 . Смысл распоряжения, вопреки мнению
большинства исследователей, состоял не в запрете выхода посадским людям, а
в разрешении вывоза бывших посадских людей из вотчин и поместий, невзирая
на существовавший там режим «заповедных лет».
Зададимся
неотделим

от

вопросом
вопроса

о
о

сущности
том,

режима

урочных

существовал

ли

лет,

который

гипотетически

реконструированный Корецким указ 1592/93 г. об отмене Юрьева дня. В
данном параграфе ставятся вопросы и предлагаются решения двух аспектов
62

Скрынников Р.Г. 1) Заповедные и урочные годы царя Федора Ивановича // ИСССР. 1973.
№ 1. С. 99-129; 2) Россия после опричнины. Л., 1975. С. 205-215.
63
Побойнин И. Торопецкая старина. //Чтения ОИДР, 1902, Кн. 2. С. 359; Наместничьи,
губные и земские. № 10, с. 147; Шумаков С:А. Новые губные и земские грамоты. // ЖМНП,
1909, Октябрь. С. 388.
327

давно обсуждаемой научной проблемы: 1) каково взаимоотношение указов не
позднее 1594 и 1597 гг. с указами о заповедных годах; 2) подтверждается ли
находящимися в научном обороте данными факт существования гипотетически
реконструируемого указа 1592/93 г?
Заповедные годы упоминаются в источниках лишь в 1581—1592 гг.,
сменяясь впоследствии указами о пятилетнем сроке сыска беглых. В.И.
Корецкий считал именно исчезновение упоминаний о заповедных годах
важнейшим аргументом, подтверждающим точку зрения о существовании
1592/93 г.64

указа

Грамота двинскому

судейке

от

14 апреля

1592

г.,

действительно, содержит последнее по времени упоминание о заповедных
годах. Но, как верно заметил Р.Г. Скрынников, объяснить исчезновение
термина можно ликвидацией самой системы заповедных лет, переставшей
соответствовать

своим

целям 65 .

Созданная

для

возвращения

частновладельческих крестьян* в тягло, система заповедных лет предполагала
возврат беглых вне зависимости от сроков их бегства и времени пребывания на
новом месте. Если крестьянин включался в тягло у нового землевладельца,
срывать его с места для возвращения к прежнему помещику было крайне
невыгодно для государства.
Значит ли это, однако, что в 1592/93 г. система заповедных лет была
заменена полным запретом переходов и отменой Юрьева дня по царскому
указу?

Проанализируем

основные

документальные

комплексы,

которые

привлекались исследователями для обоснования собственных концепций.
Хронологически самыми близкими к предполагаемому времени издания указа
являются хорошо известные в науке и недавно полностью изданные Елецкие
акты 1592-1593 гг.

Они дважды подвергались исследованию, но результаты

Корецкий В. И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине
XVI в. М., 1970. С. 118-119, 128-129.
65
Скрынников Р.Г. Россия после опричнины. Л., 1975. С. 204.
66
Российская крепость на южных рубежах: Документы о строительстве Ельца, заселении
города и окрестностей в 1592-1594 гг. Елец, 2001.
328

этих

изысканий были

истолкованы по разному

и повлекли

за

собой

противоположные выводы.
В.И. Корецкий пришел к выводу, что режим заповедных лет не
распространялся на южные уезды государства, и что там «помещики и
крестьяне продолжали в какой-то мере руководствоваться ст. 88 Судебника
1550

г.

крестьянском

«распространило

на

юг

отказе»,
действие

указа

1592-1593
о

гг.

правительство

повсеместном

запрещении

крестьянского выхода» . Г.Н. Анпилогов, наоборот, сделал вывод о том, что
режим заповедных лет распространялся на тяглых крестьян южных уездов
Русского государства, а осуществленную Корецким реконструкцию указа 1592—
1593 гг. он признает сомнительной 68 . Р.Г. Скрынников также не признает
возможности существования указа 1592-1593 гг., но считает, что на юге
«правила

Судебника

крестьянских

переходах

формально

не

были

упразднены» .
Проанализируем Елецкие акты на предмет отражения в них текущего
государственного законодательства о тяглом населении. Точно датированные
документы (значительная их часть датирована суммарно 1592/93 г.) относятся к
периоду с 10 августа 1592 г. по 29 марта 1593 г. В 35 документах отразились
сведения об отказе или побеге 69 крестьян, оформившихся на службу в Елец
казаками, стрельцами или пушкарями. Очевидно, это были лишь те крестьяне,
уход которых вызывал судебные

иски, причем чаще всего

по поводу

оставленного имущества, семей или урожая. Как показал Корецкий, многие
новоприбранные казаки, не удовлетворенные

условиями

службы,

вновь

уходили в тягло на посады или в захребетники. Еще до 23 июня 1592 г. шесть
казаков с оружием и боеприпасами сбежали со службы и в момент подачи

Корецкий В. И. 1) Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине
XVI в. М., 1970. С. 106; 2) Формирование крепостного права и первая крестьянская война в
России. М., 1975. С. 96-116; История крестьянства СССР... М., 1990. Т. 2. С. 375.
68
Анпилогов Г.Н. Квопросу о законе 1592—1593 гг.... С. 164—165.
69
Скрынников Р.Г. Россия после опричнины. Л., 1975. С. 200.
329

челобитной 1 сентября 1592 г. жили в деревнях пяти помещиков* Тульского
70

уезда .
G какими правительственными мероприятиями возможно- соотнести
факты набора'крестьян на-службу и условия > этого набора? В царских-грамотах
на Елец* от 6' ноября и* 31 декабря 1592 г. категорически предписывалось
«прибирати иных стрельцов ис вольных людей, а не с пашен и не ис холопства
по нашему указу»71. По ремаркам в других актах видно, что крестьяне уходили
на службу или не с тяглых мест («прибирал на Елец в стрельцы сын от отца,
брат от брата»), или оставляли вместо себя на тяглом месте других крестьян («в
ТУ

свое государь место яз на тягло посадил Лагутку Васильева сына Шубина») ".
Существенной разницы между принципами передвижения крестьянского
населения на северо-западе России в период действия там заповедных лет и в
южных уездах не прослеживается. В льготной грамоте, выданной Духову
монастырю на вотчины в Деревской и Обонежской пятинах 20 марта 1585 г.
переходы крестьян не воспрещаются, но также обуславливаются участием в
них нетяглых людей: «И называти ему на те пустые на льготные деревни
крестьян нетяглых, з деревень от отцов — детей, и от дядь — племянников, и от
братии - братию. А с тяглых ему мест крестьян на те на льготные деревни не
называти». В<обыскных книгах Деревской пятины 1588 г. также подчеркивался
факт выхода крестьян с* тягла: «А вси, господине, те крестьяне из-за. князя
Богдана вышли в государевы* заповедные годы1 с тяглые пашни» 73 . Таким
образом, нет оснований считать, что в южных уездах России в 1592—1593 гг. не
применялась

практика,

отождествляемая

исследователями

режимом

заповедных лет.
Второй* комплекс актов, данные которого использовались Корецким для
доказательства тезиса о закрепостительном указе 1592-1593 гг., относится к
71
72

Российская крепость на южных рубежах... № 36-37. С. 57—59.
Там же. № 96. С. 118; № 145. С. 172.
Там же. № 6. С. 25; № 9. С. 30.

ТХ

Анпилогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI - начала XVII в. М., 1967. С. 414,
416.
330

Новгородской земле. В июле 1595 — феврале 1596 г. в Новгородской приказной
избе

рассматривалось

дело

монастырской пашни. В

1588

Пантелеймонова

монастыря

об

обелении

г. монахи двух монастырей города Ям,

оставшегося по Плюсскому перемирию в руках Швеции, были определены на
жительство в древнем Пантелеймоновом монастыре под Новгородом, а в
качестве вотчинных земель им были переданы «на льготу на 10 лет»
запустевшие монастырские деревни в

Петровском Рамушевском погосте

Деревской пятины. Условием льготы было «оживление» запустевших обеж
путем «наведения» в пустые дворы крестьян. В 1595 г., когда срок льготы уже
подходил к концу, монахи вернулись в Ям, который был возвращен России по
Тявзинскому мирному договору, не выполнив условия предоставления льготы.
Игумен

Пантелеймонова

монастыря

Андреян

был

обеспокоен

возможными санкциями за невыполнение этих условий, которые могли
заключаться в том, чтобы «с тех пяти обеж взятии за хоромное поставление по
пяти рублев за двор, и государевы ямские и приметные деньги и всякие подати,
и за посоху за прошлые годы, да и вперед на них с тех пяти обеж государевы
подати имати по книгам» 74 . Поэтому он подал челобитную с просьбой вновь
«обелить» - освободить от налогов - монастырскую запашку. Объясняя
причины, по которым не удалось «оживить» запустевшие деревни, игумен и
сослался на царский указ, воспретивший выход крестьянам и бобылям: «И
нынеча деи их тем льготным пяти обжам срок находит, и им деи тех льготных
пяти обеж крестьяны навести не мочно, потому что ныне по государеву указу
крестьянам и бобылям выходу нет, а казны деи у них монастырской в том
Пантелееве монастыре нет и подмоги давати крестьяном нечем, и государева
деи годового хлебново и денежново жалованья в тот Пантелеев монастырь не
75

идет ничего, и около деи того монастыря пашни и огородцу нет» .
Корецкий осознавал, что упоминаемый в открытом им документе указ
мог быть интерпретирован как «один из обычных указов о заповедных годах»,
4
75

Корецкий В.И. Новгородские дела 90-х годов XVI в.... С. 313.
Там же.
331

и поэтому он привел два контраргумента. Во-первых, в акте речь, идет о
запрещении переходов- бобылям;. в то время как; указы, о заповедных; годах,
«распространялись:, лишь на- тяглые. элементы сельского; населения»; щ. вовторых,, «еслшв!80-х годах;можно было «называть» крестьян и- бобылешшбёз
предоставления? им .подмоги,, то- в; 1595 г. этого* уже нельзя: былоv делать.—
хозяйственно самостоятельные крестьяне и бобыли правом выхода уже не
пользовались» . Эти соображения Корецкого можно отвести путем критики их
даже только методами формальной логики. В самом; деле, как согласовать
противоречащие друг другу утверждения, что указы о заповедных годах 1580-х
гг. распространялись лишь на тяглые элементы сельского населения, и что в это
же время можно было перезывать крестьян, без предоставления им подмоги? Из
сохранившихся порядных грамот известно, что в подмоге не нуждались тяглые
крестьяне, переход которых однако уже В; 1580-х гг. был запрещен.
Факты, опровергающие построения Корецкого, содержатся и в самом
тексте документов, ключевой фразой которых является оборот об отсутствии
монастырской казны для предоставления подмоги выходцам. Значит, если бы
монастырь

располагал

средствами,

достаточными

для

предоставления

выходцам ссуды, он бы заселил запустевшие обжи; а следовательно, переходы
сельских жителей, не являющихся ответственными налогоплательщиками («от
отцов - детей, от братьи — братьи») были возможны и в 1590-х гг. Как явствует
из опубликованного Корецким дела; Новгородской приказной избы, подобные
переходы были осуществлены в монастырских владениях накануне подачи*иска;
старцем Андреяном. 12 декабря 1595 г. губной староста прислал дозорную
книгу монастырских владений, из которой следует, что в 102 (1593/94) г. в
деревню

Липица, о

запустении

которой

сетовал

старец,

пришли три;
77

крестьянина

из Ладоги, Городенского погоста и Холмского уезда . Значит,

условия* переходов крестьян после 1592 г. никак не изменились в; сторону их
большего ужесточения.
77

Корецкий Б.И: Закрепощение крестьян... С. 129.
Корецкий В.И. Новгородские дела 90-х годов XVI в.... С. 314.

332

Так как существенных отличий в практике крестьянских переходов* в
1580-х, и 1590-х г. не наблюдается, наиболее экономным способом объяснения
такого? порядка вещей является* признание того факта, что режим заповедных,
лет в Г590-Х гг. превратился в устоявшийся, порядок. Переход же с 1594 г. к
ограничению, сроков подачи-исков о вывезенных крестьянах пятью годами
привело к исчезновению термина

«заповедные

годы». Впрочем, само

использование • этого выражения- в официальной, документации спорадически
продолжалось вплоть до 1608 г. Именно тогда в жалованной грамоте Василия
Шуйского Казанскому Зилантову монастырю появилась цитата из жалованной
грамоты тому же монастырю 1574 г.: «Которому крестьянину лучитца пойти за
монастырь из-за кого-нибуди в выход в незаповедные лета, и с тех крестьян
пошлин и,пожилого имати с ворот с крестьянина по полтине да по два алтына».
Однако в тексте грамоты 1574 г. фразы о «незаповедных летах» нет, а'значит,
она была вставлена в 1608 г., дабы подчеркнуть различие между заповедными в
78

прошлом и выходными годами .
Вышеприведенные аргументы убеждают в том, что документальные
данные, которыми Корецкий обосновывал свои соображения о возможности
существования указа 1592 г., не могут быть использованы для характеристики
поступательного
исследователем.

процесса

закрепощения,

реконструировавшегося

Приглядимся к тем чертам,- которые были

этим

выделены

исследователем для характеристики возможного содержания указа. По мнению
Корецкого, указ: 1) запрещал выход крестьянами бобылям на всей территории
Русского, государства; 2) правовым основанием крепости стала считаться
запись в правительственные книги; 3) указ провозгласил принцип обязательной
регистрации крестьян в правительственных документах; 4) в отношении

Кунцевич Г.З. Грамоты Казанского Зилантова монастыря. Казань, 1901. С. 14-15; АИ.
СПб., 1841. Т. 1. №191.
333'

вывезенных

крестьян

был

установлен

5-летний

срок

подачи

исковых

челобитных, а в отношении беглых сохранен бессрочный сыск .
Однако

все

выделенные

исследователем

характерные

черты

гипотетического указа легко обнаруживаются в известных административных
практиках конца XVI в. Судя по тому,'что режим заповедных лет действовал в
1592—1593 гг. и в южных уездах государства (Елецкий, Тульский и другие
уезды), с некоторой долей условности можно утверждать, что он охватывал всю
ту часть территории России, где имелось постоянное сельское население и
посады. При такой постановке вопроса отпадает необходимость

относить

действие режима заповедных лет к землям Предуралья, Нижней Волги и
Северного Кавказа, где никаких условий и необходимости

придерживаться

подобной практики просто не существовало. Некоторое сомнение вызывает у
нас упоминание бобылей в документах Пантелеймонова монастыря, поскольку
о сыске этой категории населения в известных грамотах с упоминаниями
заповедных лет не говорится. Однако, вполне возможно, сыск бобылей
предусматривался в указе, изданном ранее 5 июня 1594 г. о пятилетнем сроке
on

подачи исковых челобитных в крестьянском вывозе . Следовательно, первая из
отмеченных Корецким черт гипотетически смоделированного указа была
свойственна ранее и позднее существовавшей административной практике.
Запись

правительственные

книги,

которую

Корецкий

считал

качественно новой чертой предполагаемого указа — очень позднее явление
закрепостительной практики, сформировавшееся в полном объеме лишь в 1620х гг. Однако, судя по тому, что запись в официальных кадастрах требовалась
для доказательства владельческой принадлежности крестьян уже в 1580-х гг.,
новшеством для 1590-х этот порядок также не являлся, о чем писал еще Г.Н.
Анпилогов.

Третья

анахронистична,

ибо,

отмеченная
как

Корецким

отметил

черта

Анпилогов,

для
в

конца

«80-х

гг.

XVI

в.

XVI

в.

Корецкий В.И. 1) Закрепощение крестьян... С. 145; История крестьянства СССР... М., 1990.
С. 376.
80
Законодательные акты. Тексты. № 46. С. 84.
334

регистрировались

только

главы

крестьянских

бобыльских

семей,

принадлежавших помещикам и вотчинникам» . Вообще принцип регистрации
всего- мужского' населения, крестьянского двора утвердился лишь с момента
переписи 1678 г.; даже в переписных книгах 1646 г., не говоря уже описцовых
книгах 1620-х гг. фиксировались лишь главы семейств, или, иногда, взрослые
82

мужчины .
Наконец, пятилетний срок сыска вывезенных крестьян был введен
указом, изданным не позднее 5 июня 1594 г. Таким образом, содержание
гипотетического указа

1592-1593 гг. В.И. Корецкий сконструировал из

известных явлений закрепостительной практики в Русском государстве 1580-х
и 1590-х гг. - заповедных и урочных лет. Если считать одним из основных
требований, предъявляемых к методам моделирования в социальных науках
экономность, то есть использование меньшего количества допущений и
реконструкций, то модель, созданная Корецким в 1960-х гг. не обладала
качествами экономности. Для того, чтобы объяснить изменения в положении
тяглых людей, вполне достаточно известных нам по упоминаниям указов о
заповедных

летах и урочных

годах

1594

1597

гг.

Гипотетически

реконструируемый указ 1592—1593 гг. в такой модели закрепощения является
избыточным.
Итак, по нашему мнению, складывание системы закрепостительных
мероприятий в отношении частновладельческих крестьян происходило путем
утверждения практики заповедных лет. Принятый в этой системе способ сыска
и возвращения беглых был крайне громоздок и неудобен в применении,
поскольку предполагал подачу судебного иска землевладельцев, «обыск»
местного населения и саму судебную процедуру. Выполнение решений судов
также было сопряжено с многими препятствиями, начиная от открытого
сопротивления вывозимых и их соседей. Накопление судебных исков
81

ЛнпгиюговГ.Н. К вопросу о законе 1592-1593 гг.... С. 165.
Манъков А.Г. Развитие крепостного права в России во второй половине XVII в. М.; Л.,
1962. С. 184-186.

335

землевладельцев привело правительство к мысли ограничения срока сыска
крестьян, которое было предпринято на северо-западе России в указе, изданном
ранее 3 мая 1594 г.
Вопрос об урочных и выходных годах и их месте в закрепощении*
сельского населения является также одним из наиболее разработанных в
российской исторической науке. Подробный свод историографических мнений
был представлен в комментариях к академическому изданию законодательных
актов, что избавляет нас от необходимости делать полный историографический
от

обзор . Внешняя особенность процесса закрепощения в России состояла в том,
что на протяжении конца XVI — первой половины XVII в. в дошедших до
нашего времени царских указах молчаливо предполагался запрет на переходы
крестьян, которые на практике продолжали осуществляться. Очевидно, что
переходы крестьян в это время были введены в определенные границы, и одна
из кардинальных проблем исследовательской работы состоит в выяснении
существа этих границ. Стоящая перед автором задача состоит, во-первых,

изучении того, когда зародилось понятие «урочных лет» и что оно обозначало,
и во-вторых, в чем состояла сущность режима сыска беглых по указам 15941602 гг.
До настоящего времени в существующих научных исследованиях нет
определенного мнения о сущности явления урочных лет. Вопрос о времени
введения урочных лет также остается предметом дискуссии уже в течение
столетия. В середине XX в. А.А. Новосельский и Г.Н. Анпилогов обосновывали
точку зрения о том, что урочные годы как пятилетний срок сыска беглых
применялись лишь в первой половине XVII в., скорее всего, с 1619 г. По их
мнению, царские указы рубежа XVI—XVII вв. подразумевали лишь обратную
исковую давность, то есть отсчитывали срок сыска беглых с определенной в
указе даты . В.И. Корецкий и А.Г. Маньков, напротив, полагали, что «крочные
Законодательные акты. Комментарии. № 46, 48. С. 67—73.
Новосельский А.А. К вопросу о значении «урочных лет» в первой половине XVII в.//
Академику Б.Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952. С. 178—185; Анпилогов Г.Н. К

336

лета» были введены уже указом 24 ноября 1597 г.

Для того чтобы выяснить,

применимо ли к практиковавшемуся на рубеже XVI-XVII вв. сыску беглых
понятие

«урочных

лет»,

необходимо

ответить

на

вопрос:

когда

законодательной* практике начинает использоваться это понятие и в чем^
состоит сущность этого феномена?
Общепринятое в науке мнение обг урочных годах состоит в том, что их
главным свойством была повторяемость. Урочные годы, будь то 5-летний срок
возврата беспроцентной ссуды, или 40-летний срок выкупа родовых вотчин,
всякий раз начинали отсчитываться от момента совершения сделки. Урочные
годы, по мнению исследователей, не были обусловлены конкретными датами .
Так ли это? Действительно, по своему происхождению, термин «урочные лета»
не связан с закрепощением. Первые упоминания этого термина в Судебнике
1550 г. и указах 1555—1558 гг. позволяют говорить об урочных годах как о
сроке реализации права вообще, например, права на выкуп вотчины или на
беспроцентный возврат долга .
Однако достаточно ли этого общего соображения для того, чтобы
проводить аналогии между явлением урочных лет, касавшихся выплаты долга,
и феноменом урочных лет, относящихся к сыску беглых крестьян? Указы 1557
и 1558 г. касались служилых людей, и, отличаясь от указов о беглых крестьянах
конца XVI - первой половины XVII в. по тематике, были схожи с последними
по сословной направленности. Ведь указы о беглых крестьянах и выходных
годах тоже непосредственным образом затрагивали интересы служилых людей
как помещиков, а значит, они могут быть рассмотрены как отражение
предшествующей административно-правовой практики.

вопросу о законе 1592—1593 гг., отменившем выход крестьянам и урочных летах в конце XVI
- первой половине XVII в.// ИСССР! 1972. № 5. С. 160-170.
85
История крестьянства СССР... М., 1990. Т. 2. С. 377.
86
Законодательные акты. Комментарии. № 46, 48. С. 67—73.
87
Судебник 1550 г. Ст. 85. // Судебники XV-XVI вв. М.; Л., 1952. С. 134, 307.
337

Судя по сохранившимся актам, впервые урочные годы фигурируют в
указах о займах (ростовых кабалах) 1555, 1556, 1557 и 1558 гг.

В грамоте

наместнику Великого Новгорода от 29 июля 1555 г. упоминаются урочные
лета, в течение которых жители Новгородской земли могли выплачивать долги
без роста. ВТрамоте новгородскимдьякам от 14 января 1556 г. говорится о том,
что эти «урочные лета» уже «отошли», то есть прекратили свое действие 89 . По
этим фрагментарным упоминаниям можно судить о том; что урочные годы
представляли
ограниченный

собой
срок,

законодательно

определенный

вводившийся распоряжениями

хронологически

правительства

не

распространявшийся на будущее время.
В указе от 25 декабря 1557 г. говорится о предоставлении служилым
людям привилегии выплачивать долги «на прошлые лета» и в течение пяти лет
до 25 декабря 1562 г. без процентов. Лишь в случае невыплаты долга служилым
человеком указ предусматривал взимание с него процентов в половинном
размере и правеж: «А у кого которые служивые люди учнут займовати деньги
в рост, а хлеба в наспы в те правежные пять лет, а до урочных лет в тех в новых
долгех не выплатитца, и вперед от лета 7071-го новые долги на служивых
людей взятии истина вся сполна да вполы на деньги рост, а на хлеб вполы
насоп, как идет - на пять шестой — и правеж на них давати во всем долгу
90

всегда» .
Указ от

11 января 1558

г. предусматривал

значительные

льготы

служилым людям, заложившим на пятилетний срок свои вотчины. Отныне,
вернув пятую часть долга, заемщик возвращал вотчину себе и выплачивал долг
по частям: «А взятии на заимщике на первой год заемных денег по розчету на
пятой жеребей, а отчина отдати тому, хто закладывал; а вперед тем заимщиком
91

велети платитися по годом и до урочных лет безпереводно ежегод» . Как
видим, оба указа под урочными годами подразумевают определенный, заранее
88
89
90
91

Законодательные акты. Тексты. № 8. С. 35; № 13. С. 38; № 26. С. 47; № 29. С. 49.
Законодательные акты. Тексты. № 8. С. 35; № 13. С. 38.
Законодательные акты. Тексты. № 26. С. 47.
Законодательные акты. Тексты. № 29. С. 49.
338

обусловленный срок — с 25 декабря 1557 г. по 25 декабря^ 1562 г. — и не
предполагают автоматического продления, действия этого пятилетнего- срока в
будущем. Следовательно,- исходное значение термина^ «урочные годы» было
тождественно понятию «определенный срок», который мог обозначать» и? срок,
обусловленный конкретными, датами, и срок давности, повторявшиш^ всякий
раз при возникновении нового казуса.
Понятие «урочные годы» применительно к беглым крестьянам впервые
было употреблено в челобитной-дворян^ и детей боярских от 3 февраля 1637 г. и
царском указе от 20 февраля 1637 г. об установлении срока сыска беглых
крестьян служилых людей. По тексту указа видно, что усвоение термина
«урочные лета» по отношению к сыску беглых крестьян произошло не сразу.
Дважды в тексте 5-летний срок сыска назван, «указными летами»: «и как де
указные пять лет пройдут, и они де, всяких чинов люди, тех их беглых крестьян
привозят в ближние свои помесья и вотчины»; «и волочат их московскою
волокитою, надеясь на указные на пять лет». Лишь в резолютивной части указа
находится формулировка, содержащая термин «урочные лета»: «и велел бы
государь те урочные пять лет отставить, а, велел бы государь беглых их
крестьян и людей отдавать им по писцовым и по отдельным книгам, и по
выписям, и по крепостем» ". В указе же 1641 г. об установлении^ 10-летней
давности для сыска беглых крестьян эта давность уже носит наименование
93

исключительно урочных лет» .
В* современной исторической науке, однако, урочными летами именуется
также 5-летний срок сыска, известный по указам конца XVI в. Впервые такую
терминологическую

подмену

осуществил

М.Ф. Владимирский-Буданов. в

третьем издании «Обзора истории русского права». В' дополнениях к части 1
этой

книги,

опровергая-

показания

дворянской

челобитной

1642

г.,

Владимирский-Буданов писал: «Урочные годы, несомненно, были установлены.
Законодательные акты. Тексты. № 237. С. 176.
Законодательные акты. Тексты. № 287. С. 197.
339

в 1597 г. и существовали в 1641 г.»

Характер аксиомы это мнение приобрело в

книге Б.Д. Грекова «Крестьяне на Руси», где автор писал: «урочные годы, т.е.
сроки, ограничивающие право помещика на разыскивание беглых крестьян, ...
впервые установлены были 24 ноября 1597 г.» 95 Несмотря на возражения А.А.
Новосельского и Г.Н. Анпилогова применение понятия «урочные лета» по
отношению к срокам сыска, установленным указами

1590-х гг.,

стало

устоявшимся в современной науке .
Выяснив происхождение и значение понятия урочных лет, перейдем к
решению второй задачи - исследованию закрепостительнои практики в конце
XVI - начале XVII в. Проанализируем наиболее ранний указ, в котором, как
предполагают

некоторые

историки, впервые

упомянуты

урочные

годы

применительно к проблеме сыска беглых крестьян. В.И. Корецкий ввел в
научный оборот два судебных дела из фонда Новгородской приказной избы
1593-1595 гг. Первое дело было возбуждено по поданной 5 июня 1594 г.
челобитной помещика Обонежской пятины П. Арцыбашева, который обвинял
помещика А. Бухарина в свозе из общей деревни Телицыно Раменье крестьян и
бобылей, утаенных от писцов. В ответной челобитной А. Бухарин изложил суть
дела иначе, заявив, что он назвал крестьян и бобылей на пустую деревню еще в
1583 г., одиннадцать лет назад. Поэтому Бухарин требовал оставить за ним
вывезенных крестьян на основании царского указа: «А ныне твой государев
97

указ: старее пяти лет во владенье и в вывозе суда не давати и не сыскивати» .
Аналогичная формулировка содержалась в выписке из царской грамоты
по делу помещика С Т . Молеванова от 3 мая 1594 г.: «Да и вперед бы всяким
челобитчикам о крестьянском владенье и вывозе давати суд и управу за пять
лет, а старее пяти лет суда и управы в крестьянском вывозе и во владенье
Владлшрский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Киев, 1900. С. 300.
Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. М., Л., 1946. С. 912.
96
Скрышшков Р.Г. Заповедные и урочные годы царя Федора Ивановича // ИСССР. 1973. №
1. С. 99-129; Андреев И.Л. Урочные лета и закрепощение крестьян в Московском
государстве//ИСССР. 1982. № 1. С. 142-148.
97
Корецкий В.И. Новгородские дела 90-х гг. XVI в. // АЕ за 1966 г. М., 1968. С. 316, 318.
95

340

челобитчиком не давати и им отказывати по таким челобитьям» . В.И.
Корецкий был склонен считать, что закон о 5-летнем сроке подачи исковых
челобитных в крестьянском владении и вывозе не был самостоятельным,
специально изданным указом. «Имеется больше оснований, — писал Корецкий,
-

видеть здесь одно из постановлений общего закона царя Федора о

запрещении выхода, чем самостоятельный указ»99. Как известно, Корецкий
считал, что этот «общий закон» появился в 1592—1593 гг. Г.Н. Анпилогов
немедленно отверг такую трактовку, однако его позиция в данном вопросе
оказалась невнятной. Анпилогов признал, что «грамота имела силу закона,
которым

устанавливалась

пятилетняя давность

по

делам

владении

крестьянами и их вывозе», но тем самым он подтвердил, что не ранее 1594 г. в
России, или, по крайней мере, в Новгородской земле были установлены «годы»,
100

аналогичные позднейшим «урочным»

Спустя три года в Русском государстве был издан указ, сохранившийся в
полном объеме, с которого многие исследователи

отсчитывали

начало

закрепостительного процесса. Это указ от 24 ноября 1597 г. о праве иска о
крестьянах, бежавших не далее 5 лет до 1597/98 т.101 Указ постоянно привлекал
к себе внимание исследователей, начиная с его первого публикатора В.Н.
Татищева102.

Все

последующими

историки
и

комментировали

предыдущими

указ,

сопоставляя

закрепостительными

его

мероприятиями

правительства в отношении частновладельческих крестьян. Не удивительно,
что после открытия документов с упоминаниями «заповедных лет» указ 1597 г.
оказался в тени. Поскольку предметом дискуссии в начале XX в. было
соотношение заповедных и урочных лет, Б.Д. Греков выразил традиционную

Там же.
Корецкий В И. Закрепощение крестьян и классовая борьба во второй половине XVI в. М.,
1970. С. 144.
100
Анпилогов Г К К вопросу о законе 1592-1593 гг.... С. 164.
101
Законодательные акты. Тексты. № 48. С. 66.
102
Татищев В.Н. История Российская. Л., 1968. Т. 7. С. 366.

341

точку зрения о том, что

указ 1597 г. ввел и распространил на будущее

пятилетнюю давность исков.на беглых крестьян103.
В.И. Корецкий, открывший документы* с упоминанием указа- о* 5-летнем
сроке сыска крестьян, датированном^ не позднее 5" мая 1594 г:, переоценил
значение указа 1597 г. Он писал, что «указ 24 ноября 1597 г. ... не имел того»
большого

принципиального

значения

общем

ходе

крестьянского-

закрепощения.в России в конце XVI — начале XVII. в., какое ему придавалось в
исторической литературе», хотя и считал, что этим указом 5-летний срок
подачи исковых челобитных был распространен на беглых крестьян104.
Напротив, Г.Н. Анпилогов утверждал, что введенная указом 5-летняя давность
была обратной и на будущее время не распространялась. В его концепции указ
1597 г. также не занял важного места в закрепостительном процессе105.
Точка зрения Р.Г. Скрынникова на роль указа в формировании
крепостного права отличается оригинальностью. Он считает, что хотя «с
формальной точки зрения указ 1597 г. не вносил ничего принципиально нового
в предыдущее законодательство о крестьянах», он сыграл важную роль в
закрепощении. Указ, во-первых, содержал подробно разработанное положение
о сыске и возвращении беглых, и, во-вторых, в отличие от предшествующих
временных распоряжений правительства, этот указ- вводился без ссылок на
возможность его скорой отмены106. Верно ли первое наблюдение Скрынникова,
что указ 1597 г. преобразовал существовавший ранее правопорядок? Верно ли,
что указ носил постоянный характер и распространялся на будущее время?
Эти тезисы представляются сомнительными прежде всего в силу того, что
они не основаны на прямом содержании указа. Резолюция указа гласит:
«Которые крестьяне из-за бояр, и из-за дворян, и из-за приказных людей, и изза детей боярских, и из-за всяких людей из поместий, из вотчин, и из
потриарховых, и из митрополичьих, и из владычних, и из монастырских вотчин
103

Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. С. 874.
Корецкий В.И. Закрепощение крестьян... С. 154.
105
Анпилогов Г.Н. К вопросу о законе 1592—1593 гг.... С. 168.
106
Скрынников Р.Г. Россия после опричнины. Л., 1975. С. 214-215.
104

342

выбежали до нынешняго 106-го году за пять лет, и на тех крестьян в их побеге
и на тех помещиков и на вотчинников, за кем они, выбежав, живут, тем
помещиком и вотчинником, из-за кого они выбежали, и патриаршьим и
митрополичьим, и владычним детем боярским, и монастырьских

вотчин

прикащиком и,служкам давати суд и обыскивати всякими сыски накрепко, а по
суду и по сыску велети тех беглых крестьян з женами и з детьми и со всеми их
животы возити назад, где хто жил»

. Из текста указа с несомненностью

следует лишь то, что крестьяне, бежавшие из вотчин и поместий в период
времени после 24 ноября 1592 г., по результатам процедуры опроса обыскных
людей и суду подлежали возврату на прежние места жительства.
Совершенно невозможно согласиться с Р.Г. Скрынниковым в том, что
указ содержит детально разработанное положение о сыске и возвращении
беглых. Фрагменты несохранившегося указа ранее 4 мая 1594 г. содержат
гораздо более определенное положение о даче суда на вывезенных крестьян не
более, чем на пять лет, и в дальнейшем («и вперед»). Положения указа 1597 г.
можно трактовать двояко, и в этом смысле он уступает по своей ясности и
определенности цитированным фрагментам. Введенное в научный оборот В.И.
Корецким дело

1591

г. помещика Д.И. Языкова о беглых

крестьянах

показывает, что уже тогда, за 6 лет до интересующего нас указа, процедура
сыска и возвращения беглых была аналогична процедуре, предписанной в указе
1597 г.
что

108

Значит ли это, что следует вернуться к мнению В.И. Корецкого о том,

изучаемый

указ

не

оказал

существенного

влияния

на

процессы

закрепощения в России?
Значительность указа 1597 г. как источника по истории закрепощения
обнаруживается на иных линиях его исследования, уводящих, на первый
взгляд, в сторону от его содержания. В указе рассматривается положение
исключительно частновладельческих
крестьянах дворцовых
107
108

крестьян и ни слова не говорится о

и черносошных,

а также

Законодательные акты. Тексты. № 48. С. 66.
КорецкийВ.И. Закрепощение крестьян... С. 321—330.
343

посадских людях,

чье

положение

это

время' изменялось

направлении

государственного

закрепощения. Сущность указа 1597 г. может быть прояснена лишь сравнением
правового положения этих двух больших групп тяглых людей. В предыдущих
параграфах

диссертационного

исследования доказывается, что

царствования Федора Ивановича (март
государстве

начал

осуществляться

1584-июнь

1585

начале

г.) в Русском

комплекс мероприятий по

сыску

возвращению в тягло беглых посадских людей, черносошных и дворцовых
крестьян. Как показано нами в предшествующих параграфах, правовые нормы
наказов действовали

однонаправлено: они обязывали осуществлять

сыск

черных тяглецов «где ни буди», в том числе и на частновладельческих землях,
но не предполагали сыск частновладельческих крестьян на посадах и в черных
волостях. Об этом недвусмысленно свидетельствует наказ писцам Галичского,
Чухломского и Солигаличского уездов Ю.И. Нелединскому и Л. Сафонову от
30 июня 1585 г. 109
Второй сохранившийся от царствования Федора документ с известием о
сыске беглых посадских людей — список с царской грамоты к Соли Галицкой
воеводе И. Ильину от 30 июля 1596 г. Этот документ содержит предписание о
сыске и вывозе на посад беглых тяглецов: «вышедших сыскать всех с женами и
з детьми и со всеми их животы и вывезти на посад в старые их тяглые дворы,
где хто наперед того жил и на поруки их з записьми подавать в том, что им
всякие наши подати платити с посадцкими людьми ровно и с посаду вон ни за
кого не выходить и в закладчиках ни за кем не жити» 110 . Грамота к воеводе
Соли Галицкой 1596 г. интересна еще и тем, что ее формулировки дословно
повторяют определения наказа писцам Соли Галицкой 1585 г. Значит, спустя 11
лет

после

начала

описания на галицких

посадах

действовали

нормы,

заложенные в писцовом наказе, и, прежде всего, бессрочный сыск тяглецов.

шу

АСЗ. Т.1. № 190. С. 156-158.
Цит. по: Сташевский Е. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича. 4.1.
Киев, 1913. С. 139.
110

344

Беглые дворцовые крестьяне в это время также подлежали сыску и свозу
на прежние места жительства, о чем свидетельствует

наказ городовому

приказчику Ю. Лобанову от 28 ноября 1596 г. В наказе говорится, что «в
прошлом де в 104-м году прислан в Арзамас Парфен Нефимонов, а велено ему
сыскивати государевых ... арзамасских дворцовых сел беглых крестьян и
вывозить в государевы ... дворцовые села». Кроме того, упомянутый сыщик
правил на помещике Я. Миленине за беглого крестьянина «на прошлые годы
на десять лет денежных доходов и посопного хлеба» 111 . Уже публикатор этого
документа С Б . Веселовский разъяснил коллизию ситуации, когда помещик
утверждал, что крестьянин прожил в его имении 21 год, а сыщик Нефимонов
полагал, что крестьянин вышел из дворцового села позже, возможно, всего 10
лет назад, не ранее 1586 г. " Веселовский связывал запрет на переход с
введением заповедных лет в 1581 г., но такой вывод из документов не следует.
При существующей источниковой базе наиболее вероятным будет заключение
о том, что в арзамасском наказе отразилась норма о лишении дворцовых и
черносошных крестьян права выхода особым постановлением в 7093 (1584/85)
г., и к моменту издания наказа от 28 ноября 1596 г. сыск дворцовых крестьян
оставался бессрочным.
Значение указа от 24 ноября 1597 г. состояло в том, что правительство
подтвердило особый порядок разрешения конфликтов о крестьянах на почве
частного владения населенными землями. Как и прежде, вотчинники и
помещики должны были подавать иски, добиваться организации опроса
«обыскных людей» и возвращения беглых по суду, причем крестьяне,
бежавшие до 24 ноября 1592 г. сыску и возвращению не подлежали. Полагаем,
что действие этой правовой нормы проявилось в ситуации, сложившейся в
конфликте Никольского Вяжищского монастыря и помещицы А.Г. Борковой.
Монастырский крестьянин Игнатий Ананьин
111

«вышел вон из-за Николы

Арзамасские поместные акты (1578-1618 гг.) М., 1915. № 112. С. 129.
Веселовский СБ. Труды по источниковедению и истории России периода феодализма.
М., 1978. С. 43.

345

побегом в прошлом в девяносто девятом году», то есть в 1590/91 г. Пожив
некоторое время в бобылях за помещиком Борковым, крестьянин стал объектом
разбирательства, и после челобитья, поданного игуменом в 1598/99 г., А.Г.
Боркова с сыном крестьянина «за собою искали, и сыскав да не ходя на суд,
Николы Чюдотворца з братиею отдали»
«засужено»

сразу

после

побега,

. Видимо, впервые дело было

повторное

челобитье

монастыря

крестьян,

наряду

обессмыслило судебную защиту помещицы.
Положение

прикреплении

дворцовых

черносошными, к тяглу впервые в качестве законодательной нормы известно
нам из общегосударственного закона от 28 ноября 1601 г. Это знаменитый указ
Бориса Годунова, разрешавший вывоз крестьян служилыми людьми, на
условиях Судебника 1550 г. (в сроки Юрьева дня и с выплатой пожилого). Указ
неоднократно комментировался в литературе 114 . Для нас наибольший интерес
представляет перечень тех категорий землевладельцев, на которых указ не
распространялся. «А в дворцовые села, и в черные волости; (здесь и далее
курсив мой - В.А.) и за потриарха, и за митрополиты, и за архиепискупы, и за
владыки, и за монастыри, и за бояр, и за околничих, и за дворян болших, и за
приказных людей, и за дияков, и за столников, и за стряпчих, и за голов
стрелетцких, и из-за них в нынешнем во 110-м году крестьян возити не
велети» 115 .
Данное положение комментировалось главным образом в той его части,
которая касается крупных землевладельцев-феодалов. Так, В.И. Корецкий
заметил, что «крупные ... землевладельцы, представители администрации
черных и дворцовых волостей были исключены из процесса вывоза, так как
могли подавить мелких и средних помещиков»1 . Понятно, что замечание
исследователя относится скорее к крупным землевладельцам,
1,3

нежели к

Архив П.М. Строева. Пг., 1917. Т. 2. № 11. Стб. 7-8.
Законодательные акты. Комментарии. № 50, 51. С. 90-95.
115
Законодательные акты. Тексты. № 50. С 70.
116
Корецкий В.И. Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России.
М., 1975. С. 165.
114

346
i

дворцовым и черносошным волостям, которые чаще становились жертвой
стяжательства помещиков. Очевидно лишь то, что дворцовые крестьяне наряду
с черносошными к 1601 г. считались прикрепленными к тяглу.
В

следующем

черносошные

1602

крестьяне

г. указ
в

нем

был

не

повторен, причем дворцовые

были

упомянуты,

но

содержалось

категорическое постановление о том, чтобы «возили б крестьян промеж себя те
все люди, которым велено возити во 110-м году»

. Логично заключить, что и

по указу 24 ноября 1602 г. отмеченные категории крестьян не пользовались
правом выхода. С Б . Веселовский считал, «что и в следующем 112-м году в
1 1о

третий раз дан был указ о выходах», не сохранившийся

. У нас нет оснований

считать, что третий указ должен был отличаться от двух предыдущих. Таким
образом, факт прикрепления к тяглу дворцовых и черносошных крестьян в
начале XVII в. можно считать бесспорным, равно как и сохранявшийся в то
время бессрочный сыск беглых из их среды.
Данный

вывод

дает

ответ

на

вопрос, стоявший перед

многими

исследователями этих указов: какую процедуру подразумевали указы 1601 и
1602 гг. - «выход» крестьян, или их «вывоз» землевладельцами 119 . Коль скоро
выход крестьян из дворцовых и черносошных волостей уже не практиковался,
любые переходы частновладельческих

крестьян трактовались в законе и

приобретали форму их вывозов землевладельцами. В.И. Корецкий был прав,
когда

писал,

что

необходимо

«различать

крестьянские выходы и вывозы ... по указу

так

называемые

законные

1601 г. ... от стихийных

крестьянских выходов и насильственных вывозов, осуществлявшихся вопреки
этим правилам»

. Корецкий трактовал указы 1601—1602 гг. в контексте

закрепостительной политики конца XVI—начала XVII в. еще и как проявление
Законодательные акты. Тексты. № 51. С 71.
110

Веселовский СБ. Труды по источниковедению... М., 1978. С. 43.
Дьяконов М.А. Заповедные и выходные лета... С. 15-17; Смирнов И.И. Восстание
Болотникова 1606-1607 гг. М.; Л., 1951. С. 65; Панеях В.М. К вопросу об указе 1601 г. //
Проблемы источниковедения. Т. 9. М., 1960. С. 266.
Корецкий В.И. Формирование крепостного права... С. 159.
347

«второго этапа» политики Бориса Годунова.

С его точки зрения; если

реконструированный им указ 1592/93 г. был издан в интересах «служилой»
массы» помещиков и вопреки мнению «старейших

бояр», то^ разрешая,

крестьянский выход в 1601-1602 гг., царь «сделал ставку на< столичное
дворянство и верхушку дворянства провинциального, принеся им в жертву
интересы мелкого служилого люда» 12 .
Проверить это утверждение возможно путем анализа текста указов, в
которых

совершенно

определенно

названы

категории

землевладельцев,

которым было запрещено и разрешено вывозить крестьян. «Отказывать и
возить» крестьян разрешалось выборным дворянам, жильцам, дворцовым
служителям, детям боярским дворовым и городовым. Запрещено было возить
крестьян,

как видно из цитированного текста,

боярам, окольничим и

101

«большим» (московским) дворянам

. Между тем, благодаря исчерпывающему

исследованию структуры Государева двора А.П. Павловым известно, что
количество бояр и окольничих в конце XVI—начале XVII в. составляло 52-38
человек, стольников — 70, стряпчих — 35, дворян московских —174. Поскольку в
составе подпавших под запрет категорий землевладельцев
столичное

дворянство,

можно

сказать,

что

именно

оно

и находилось
и

лишилось

преференций изданием указов. Некоторую выгоду от временного разрешения
вывозов получила верхушка провинциальных помещиков, поскольку

255

жильцов и около 900 выборных дворян действительно принадлежали к
верхушке уездного дворянства и «тяготели к местной служилости» 123 .
Однако на практике указы 1601-1602 гг. не могли не нарушаться, о чем
свидетельствует челобитная веневского помещика В. Туренина от августа 1613
г. о возвращении ему насильно вывозимых крестьян: «тот князь Иванов
приказщик Борисовича Черкасково Чюжой вывозит тех моих крестьянишок
насильством потому, что те мои крестьянишка пожили в лихолетье на
121

Корецкий В.И. Формирование крепостного права... С. 190.
Законодательные акты. Тексты. № 50. С 70.
Павлов А П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб., 1992. С.
64-66; 107-130.
12

348

Серебряных Прудах в суседех с пол-год и тому лет з двенатцать»

. В Л 601 г.,

во время великого голода, вывезший крестьян Борис Кайбулатович Черкасский,
отец* Ивана Борисовича и владелец^ Серебряных прудов, принадлежал к числу
больших- или* московских дворян, которые не могли «возить» крестьян- по
указам 1601-1602 гг.125 О массовом характере нарушений-указов.со стороньь
представителей* правящей элиты на основании одного источника судить
невозможно, но, скорее всего, эти нарушения не носили единичного характера.
Факты пренебрежения запретами вывоза крестьян со стороны крупных
землевладельцев, а также наличия права вывоза крестьян у массы рядовых
детей боярских не позволяют выделить некие этапы в закрепостительной
политике Годунова.
Как представляется, она развивалась исходя из интереса обеспечения
фискальных интересов государства и его главного условия - исправного
несения тягла. Подводя> итог исследованию закрепостительной практики в
России на рубеже XVI—XVII вв., следует отметить, что процесс закрепощения
развивался отнюдь не однолинейно, а двумя параллельными путями. В то
время, когда правительство изыскивало способы оптимизировать систему
сыска частновладельческих

крестьян («заповедные годы»), с 1584/85 г.

существовала система сыска и возвращения в тягло дворцовых и черносошных
1

крестьян писцовыми комиссиями. Временно и территориально ограничив срок
сыска пятью годами не позднее 4 мая 1694 г., правительство Бориса Годунова
издало указ 1597 г., обобщив практику возвращения беглых крестьян через суд.
Законодатели, однако, не расценивали свои новации как раз навсегда
установленные правила, и «выходные годы» в 1601 и 1602 гг. были не
исключением из этих правил, а тоже одной из форм административной
практики в чрезвычайных условиях великого голода.

1М

РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. № 37631. Л. 1.
Законодательные акты. Тексты. № 50. С. 70; Павлов А.П. Государев двор и политическая
борьба при Борисе Годунове. СПб., 1992. С. 115.
125

349

4.3. Спорные проблемы истории закрепощения в начале XVII в.
Существенной чертой 150-летней дискуссии о закрепощении в России
конца XVI - начала XVII в. является* то, что, несмотря на периодически
пополнявшуюся, источниковую базу, в центре внимания всех работ находился
текст Уложения Василия Шуйского 9 марта 1607 г. Среди его исследователей
были как те, кто безоговорочно признавали его подлинным, так и те, кто ставил
под сомнение его сведения

. В.И. Корецкий и А.Г. Маньков считали, что в

основу Уложения был положен указ 1592/93 г., дополненный постановлением о
15-летнем сроке сыска для беглых и вывезенных крестьян

. Крайние точки

зрения (в данном случае И.Д. Беляева и В.И. Корецкого) всегда имеют
определяющее

значение

историографии,

образуя

конструкцию

исследовательской парадигмы. Точка зрения Беляева в полном объеме в
историографии в дальнейшем не воспроизводилась, хотя многие исследователи
отрицали факт существования общего указа о закрепощении крестьян. В
данном случае скептики были непоследовательны, поскольку им приходилось,
с одной стороны, отрицать факт существования указа о запрете перехода
крестьян, а, с другой стороны, признавать подлинность «приказной справки» в
Уложении Василия Шуйского.
Как следует из вводной части, царь со своим «сигклитом» слушал доклад
108.

«Поместной избы бояр и дияков»

. Впервые в законодательных

актах

Поместная изба упоминается в 1572 г. в приговоре Освященного собора и бояр
от 9 октября 1572 г. об ограничении права распоряжения вотчинами; наиболее
раннее упоминание Поместной избы в частных актах относится к 1566/67 г. 129
До середины XVII в. Поместный приказ ведал главным образом учетом
поместных и вотчинных земель, их описанием, отводом земель по окладу при
126

Законодательные акты. Комментарии. № 57. С. 104—109.
История крестьянства СССР... М., 1990. Т. 2. С. 378-379.
128
Законодательные акты. Тексты. С.75.
127

1*70

Законодательные акты. Тексты. С. 56; Антонов А В., Варанов КВ. Акты XV—XVI века из
архивов русских монастырей и церквей // Русский дипломатарий. Вып. 3. М., 1998. С. 28.
350

пожалованиях и продаже в вотчину. Указная книга Поместного приказа первой
половины XVII в. содержит указы и выписки из указов в период с 1572/73 г. по
1648 г. Все 88 указов, выделенных составителями, академического^-издания,
посвящены исключительно.вотчинным и поместным делам. В Указной книгене
упоминается^ Уложение* 1607 г., но* в этом нет ничего удивительного, потому
что указы, вышедшие- из канцелярии Поместного приказа до

1626

г.,

сохранились фрагментарно.
Гораздо большее значение имеет другой факт. Начиная с 1637 г., царь с
боярами издал ряд указов, посвященных сыску беглых. С 1646 г. в указах о
прикреплении и сыске крестьян упоминается Поместный приказ. Но ни один из
указов о прикреплении крестьян не нашел отражения в Указной книге
Поместного приказа. Этот факт позволяет поставить вопрос о компетенции
Поместного приказа. В.И. Корецкий не сомневался в авторстве «бояр и дьяков»,
«руководства» Поместного приказа при составлении уложения 1607 г 130 . Не
сомневался он и в том, что дела о незаконном вывозе крестьян находились в
компетенции Поместного приказа. Цитируя указную грамоту Шуйского в
Новгород от 28 июля 1610 г., исследователь сфокусировал внимание на
крестьянах и бобылях, живших в спорном поместье

. Между тем, указная

грамота 1610 г. посвящена укреплению прав- вдовы помещика на владение
прожиточным поместьем. Поскольку такие мероприятия, как отвод земель по
окладу и выделение части поместья на прожиток были функцией Поместного
приказа, его дьякам пришлось решать дела и о спорных крестьянах и бобылях.
Но

это

было

явное

осложнение

судебного

дела

сопутствующими

обстоятельствами.
Прямых доказательств в пользу того, что Поместный приказ в начале
XVII в. занимался сыском беглых, у нас нет. Напротив, имеются сведения о
других центральных правительственных учреждениях, в чью компетенцию*
!

входил сыск. В наказе об • управлении тяглым населением Чухломы. и уезда,
130

131

Корецкий В. И. Формирование крепостного права... . С. 75, 77,325, 326.
Там же. С. 325.

351

данном

С.А. Левшину от имени королевича Владислава 20 ноября 1610 г.,

помимо неоднократно цитировавшегося постановления о запрете
черносошных

крестьян

«до

государева

указу»,

содержится

выхода

еще

одно

немаловажное указание. «А которые крестьяне живали за государем, а ныне
живут те крестьяне за патриархом и за митрополиты и за архиепискупы и за
монастыри, или за бояры, или за дворяны, или за детьми боярскими, и ему про
тех крестьян сыскивать волостными и сторонними людьми, сколь давно и в
котором году те крестьяне выбежали, да те сыскные списки присылать к
Москве, и велеть отдавать в Галицкой чети Диаку Ондрею Подлесову»

Очевидны мотивы, в силу которых сыск беглых черносошных крестьян было
поручено контролировать четвертям. Поскольку бегство тяглого населения
наносило ущерб государственным

финансам, московское правительство в

полном соответствии с позднейшей административной практикой возложило
сыск беглых на учреждение, ответственное за сбор налогов и суд на данной
территории - Галицкую четверть.
В послесмутное время (1613—1619 гг.) сыском крестьян в

городах

Засечной черты занимался Белгородский, стол Разрядного приказа 133 . В
Белозерском уезде в 1615 г. сыск крестьян осуществлял Приказ Большого
Дворца 134 . Закрепление крестьян за владельцами и сыск беглых вошли в
компетенцию Поместного приказа лишь в 1646 г. с началом валовой переписи.
Указ о составлении новых переписных книг и укреплении по ним крестьян без
урочных лет был подготовлен в Поместном приказе и вышел не позднее
февраля 1646 г. Но даже в этом указе Поместный приказ не является
единственным учреждением, ведающим записью вольных людей за частными
землевладельцами.
Впоследствии указ 1646 г. стал основой ст. 20 гл. XI Соборного
уложения. Как отмечает А. Г. Маньков, «компетенция Поместного приказа
132

Древняя российская вивлиофика. Ч. 11. М., 1789. С. 369.
Анпилогов Г. Н. К вопросу о законе 1592-1593 гг., отменившем выход крестьянам, и
урочных летах в конце XVI - первой половине XVII в. // ИСССР. 1972. №5. С. 173-175.
134
ДАИ. СП б., 1846. Т.2. № 35. С. 64-66.
133

352

распространялась

на территорию

центра

и юга

государства,

исключая

новгородские и псковские земли, подлежавшие юрисдикции приказных изб
Новгорода и Пскова, и территорию, подведомственную

приказу Казанского

дворца, с центром в Казани» 135 . Массовый сыск беглых крестьян Поместный
приказ проводил не ранее чем с середины XVTTB.: первый* указ, посвященный
сыску беглых, в книге Поместного приказа 1667 г. датирован 1658 годом.
Делопроизводство, касающееся сыска беглых и сделок на крестьян, перешло в
ведение Поместного приказа еще позднее. До 1675 г. регистрация актов
возврата беглых и других сделок осуществлялась в Холопьем приказе. Лишь в
октябре 1675 г. вышел указ, по которому запись крепостных документов и
купчих на крестьян должна была производиться в Поместном приказе

. Таким

образом, предположив, что уже в 1607 г. Поместная изба занималась сыском
беглых, а ее дьяки действительно готовили доклад для принятия Уложения,
В.И. Корецкий экстраполировал ситуацию второй половины XVII в. на его
начало.
Собственно Уложению 9 марта 1607 г. о запрещении перехода крестьян и
о 15-летнем сроке сыска беглых посвящена огромная литература. Со времени
введения Татищевым в научный оборот этого документа ни один исследователь
истории крестьянства или Смуты не мог не отметить особого места Уложения
в процессе закрепощения. И в самом деле, в Уложении
сформулированы

такие

принципы

отношений

между

1607 г. были
крестьянами

помещиками, которые не применялись в дальнейшем на протяжении почти
полустолетия.
вынуждены

Все
были

историки,

признававшие

констатировать,

что

подлинность

связи

Уложения,

продолжавшимися

крестьянскими восстаниями и развалом государственного механизма правовые
нормы этого акта не нашли применения в послесмутное время и правительство
135

МанъковЛ. Г. Уложение 1649 года: кодекс феодального права России. Л., 1980. С 170171.
МанъковА. Г. Развитие крепостного права в России во второй половине XVII в. М., 1962.
С. 63.
137
Там же. С. 209.

353

Михаила Федоровича вернулось к законам 1597—1606 гг. В работах С.Ф.
Платонова, И.И. Смирнова и особенно В.И. Корецкого детально изучена
социально-политическая^ обстановка в стране зимой-весной 1607 г., когда,
принимался закон. Однако, как это ни парадоксально, в отечественной
литературе не было сделано н т одной попытки систематического анализалексики документа, а также сопоставления его норм с нормами других законов
первой половины XVII в.
В силу исключительного места Уложения 1607 г. в исследовательской
парадигме российских историков в данной статье предпринята попытка
осуществить формально-юридическое исследование Уложения 1607 г. - его
лексики, терминологии, логики мышления законодателя — в сопоставлении с
другими указами конца XVI - начала XVII в. Указная практика Русского
государства XVI-XVII вв. изучена достаточно хорошо; можно сказать, что
указы составлялись

по определенным формулярам, составными частями

которого были: изложение сути дела и отсылка к нормам предыдущего
законодательства, подробное определение объектов применения закона и
санкций за его выполнение 138 . В тексте указа использовались клишированные
обороты и устойчивая терминология. Таким образом, сопоставление текстов
уложения

1607

незначительных

г.

других

поновлениях в

указов
языке

позволит

сделать

исследуемого

вывод

или

документа,

или

существенных отличиях, вырывающих этот акт из законотворческого контекста
конца XVI - начала XVII в.

Исследование вводной части Уложения 1607 г.,

связанное с проблемой подлинности и происхождения

Уложения

было

осуществлено нами в разделе диссертации, посвященном источникам. Выданном
параграфе исследованию будет подвергнута

нормативная часть документа ПО'

двум разделам: об основаниях прикрепления крестьян и о сыске беглых и
санкциях за их прием.

Шмидт С. О., Князьков С. Е Документы делопроизводства правительственных
учреждений России XVI-XVII вв. М., 1985. С. 27-47.

354

Из историков XIX в. наиболее решительно отрицал достоверность
Уложения 9 марта 1607 г. И.Д. Беляев, который заявлял, что в нем
«патриаршие, святительские: и монастырские села приравнены к одному
разряду с дворцовыми и^ черными волостьми», что- свидетельствует, как он
считал, о заимствовании данного положения из указов; XVIII в. 139 В;«ХШРв:,..
полагал Беляев, патриаршие, святительские и монастырские села считались в
одном разряде с частными вотчинами. Данное замечание Беляева отводится
достаточно легко: в Уложении церковные владения, разных разрядов не
приравнены к дворцовым и черным, а перечисляются среди тех, волостели и
старосты которых были ответственны за прием беглых. «А примут коего
холопа, или крестьянина, или женку в царевы и великого князя села, или
волости, или в черные волости, или в патриарши, и святителские, и
монастырские

села...»140.

Другой

скептик,

М;П.

Погодин

находил

сомнительным запрет перехода крестьян за последние 15 лет, который
противоречил указам 1601, 1602 и 1606 гг., разрешавшим* вывоз и переходы141.
Представляется, однако, что Уложение Василия Шуйского могло отменить
имевшие временный характер

указы, разрешавшие частичный переход

крестьян. Логично заключить, что, коль скоро указы Годунова 1601 и 1602 г.
подверглись критике во Введении Уложения 1607 г., они вполне могли быть
признаны не легитимными новым правительством. Куда более серьезные
сомнения вызывают другие положения закона Василия Шуйского.
Лишь в заключительном абзаце Уложения 1607 г. упомянуты некоторые
разряды землевладения: «царевы и великого князя села, или волости, или в
черные волости, или в патриарши, и святителские, и монастырские села...». И в
данном перечне, и в тексте закона в целом вообще не упоминаются владения
служилых людей. Уложение Василия Шуйского оперирует абстрактным
понятием «крестьянин» безотносительно к статусу земель, на которых он
139

Беляев И.Д. Крестьяне на Руси. М., 1903. С. 101.
Татищев В.Н. История Российская. Л., 1968. Т. 7. С. 391-392.
141
Погодин М. Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права?
//Русская беседа. 1858. № 4. С. 215-249.
140

355

проживает. Владельцы земель, с которых вышли крестьяне, в Уложении 1607 г.
тоже анонимны. Крестьянам, предписывается* быть «за теми, за кем писаны»,
крестьяне выходят «за кого, иного», челобитные подаются «на тех, кто. их.
держит»,, записывать их в* книги* предписывается «за тем, за кем-они. ныне
живут». Подобное выражение4 нормы права применительно к крестьянам' в
законодательстве

XVI-XVII' вв.

было- невозможно. Во

всех законах

крестьянах, изданных с 1597 по 1649 г., категории крестьян, на которых
распространяется данный закон, конкретно определены.
В указе 24 ноября 1597 г. говорится о крестьянах, которые выбегают «изза бояр, из-за дворян, и из-за приказных людей, и из-за детей боярских, и из-за
всяких людей

изс поместей, и из вотчин, и из потриарховых,

митрополичьих, и из-за владычних, и из-за монастырьских

и из

вотчин...» 1 4 2 .

Подробный перечень владений, из которых выбежали крестьяне, пять раз
приведен в тексте указа Г597 г. Еще более пространно категории крестьян
перечисляются
служилыми

в указах, 1601—1602 гг.

людьми.

Менее

подробный

о разрешении вывоза
список разрядов

крестьян

землевладения

приведен в указе 1 февраля 1606 г., но и там перечислены крестьяне, бежавшие
«в государевы, и дворцовые села (и в черные волости и за помещиков), и за
вотчинников» 143 . Обозначены категории землевладельцев, за которыми живут
беглые, и в указе 10 марта 1615 г. Троице-Сергиеву монастырю: «...за бояры, и
за околничими; и за дворяны, и за детми боярскими, и за всякими людми...»

144

Дважды повторяется перечень разрядов крестьянского населения в указе 20
февраля 1637 г. о сыске беглых крестьян, принадлежавших служилым людям:
«...за митрополиты, и за архиепискупы, и за монастыри, и за московских
всяких чинов силных людей...»

Подробнейшее перечисление категорий землевладения дано в указе 23
июля 1641 г. об установлении 10-летней давности для сыска беглых. Крестьян
142
43

145

Законодательные акты. Тексты. С. 66.
Законодательные акты. Тексты. С. 73.
Законодательные акты. Тексты. С. 84.
Законодательные акты. Тексты. С. 176.

356

предписывается отдавать «...изево государевых дворцовых сел и из черных
волостей...»,

«...также

из-за

патриарха,

из-за

митрополитов,

из-за

монастырей, и^ из-за бояр, № из-за околничих, из-за думных людей, из-за
столников, из-за стряпчих, из-за дворян московских, из-за дияков; из-за
дворовых и всяких чиновмосковских людей, и из-за городовых дворян и. детей
боярских, и из-за иноземцов, и из-за вдов, и из-за недорослей...» 146 . Подобный
перечень представлен-в 1 и 2 статьях гл. XL Соборного уложения 1649 г. Даже в
текстах наказа сыщикам беглых 2 марта 1683 г. и в указе Петра I о сыске
беглых людей 5 апреля 1707 г. перечислены категории

землевладельцев.

Проведенное сопоставление красноречиво свидетельствует о несоответствии
формулировок Уложения Василия Шуйского формулам действовавшего

конце XVI — начале XVII в. законодательства о сыске крестьян.
В Уложении 1607 г. описана процедура возвращения беглых крестьян. «А
будет крестьяне вышли за кого инаго, и в том есть на крестьян тех, или на тех,
кто их держит, челобитье, и те дела не вершены, или кто сентября по 1 число
сего года будет бить челом, и тех крестьян отдавати по тем книгам с женами, и
детми, и со всеми их животы тем, за кем они писаны, до сроку Рожества
Христова 116 году без пожилаго; а не отдаст кто на тот срок, ино на нем брати
1 17

за приим и пожилое по сему уложению» * . В данной норме обращают на себя
внимание два момента. Исследователи не обращали внимания на явную
модернизацию даты,

обозначающей

конечный срок подачи

челобитной:

«сентября по 1 число сего года». Поскольку новый год в России начинался
именно 1 сентября, то для законодателя, составлявшего указ 9 марта, дата 1
сентября должна была быть датой следующего, а не «сего» года. Употребить
такую датировку мог только человек, живший после реформы летоисчисления
Петра I - в XVIII веке.
Второй сомнительный момент в данной статье — это беспрецедентно
сложный механизм возврата беглых крестьян прежним владельцам. Конечный
Законодательные акты. Тексты. С. 197.
Татищев В.Н. История Российская. Т.7. С. 391.
357

срок подачи челобитных отодвигался на полгода — до 1 сентября 1607 г. В
случае подачи челобитной новый владелец должен был вернуть крестьянина до
25- декабря 1607 г. — тогда он не подлежал штрафным санкциям. Есликрестьянина возвращали

после

декабря; штрафные санкции^ против

нарушившего закон землевладельца следовали в полном объеме. Ни в одном из
законов> о прикреплении- крестьян XVI-XVII вв. нет подобной детальной^
регламентации процедуры возврата^ беглых. В тексте указа о праве иска о
крестьянах 24 ноября 1597 г. не указана точная*дата, от которой отсчитывается
пятилетний срок подачи исковых челобитных. Определение «до нынешнего
106-го году» касается выбежавших крестьян, и предполагает, что искомые пять
лет отсчитываются от дня выхода царского указа — 24 ноября 148 .
В указах Бориса Годунова 1601—1602 гг. о разрешении вывоза крестьян
служилыми- людьми

также

не фигурируют

точные даты.

Законодатель

ограничился указанием на Юрьев день, «да после Юрьева дни две недели», как
на время вывоза крестьян. В указе 1606 г. о возвращении беглых крестьянпятилетняя исковая давность также, очевидно, отсчитывается со дня выхода
указа - 1 февраля. Впервые в законодательной практике отличная от дня
выхода закона дата отсчета исковой давности — 1 сентября — была упомянута в
указе 10 марта 1615 г. об 11-летнем сроке вывоза беглых крестьян Троицкого
монастыря. Но и в указе 1615 г. технология возврата крестьян не была столь
сложной, и не- предполагала

отдельных

сроков подачи

челобитных

149

возвращения беглых .
Не

предполагалось

отсчитывать

исковую

давность

какого-либо

отдельного дня в указах 20 февраля 1637 г., посвященным сыску беглых
крестьян Замосковных и Украинных городов. В статейном списке от 23 июля
1641 г. датой отсчета исковой давности (15 и 10-летней) также является день
выхода указа. К этому времени уровень законодательной деятельности был уже
довольно высок. И тем не менее, в указе 1641 г., равно как и в указе 19 октября

149

Законодательные акты. Тексты. С. 66.
ДАИ. СП б., 1846. Т.2. № 35. С. 64-66.
358

1645 г., отсутствует детально разработанная процедура возврата беглых. Со дня
выхода приговора 2 января 1649 г. вступило в силу постановление «об отдаче
из бегов» крестьян и бобылей. Таким образом, на протяжении 40 лет вплоть до
окончательного прикрепления крестьян российское законодательство не знало
столь сложной процедуры- возврата беглых, как зафиксированная в нормах
Уложения 1607 г.
Аналогичные нормы можно обнаружить в весьма позднем документе указе Петра I от 7 апреля 1707 г. «.. .И тех беглых людей и крестьян с женами и
с детьми и с их животы отвозить к прежним помещикам и вотчинникам, откуда
кто бежал, с вышеписанного указа в полгода. А буде кто тех беглых людей и
крестьян, с того числа в полгода, в те места не отвезут: и у тех людей половина
поместий их и вотчин взято будет на него великого государя, а другая половина
отдана будет тем, чьи беглые люди и крестьяне явятся» 150 .
петровского

указа

о конфискации вотчин

Суровая санкция

нами в данный

момент

не

рассматривается, а вот полугодовой срок возвращения беглых явно аналогичен
вышеописанному постановлению уложения 1607 г.
По Уложению 1607 г. основанием прикрепления крестьянина является
запись «в книгах 101-го году». Общеизвестно, что в 1592-1593 гг. в России не
производились валовые переписи. По мнению А.П. Павлова, «перепись земель
конца XVI в. не носила такого всеобъемлющего характера, как принято считать
в литературе, и значительная часть территории страны в тот период либо не
была описана вообще, либо описана неполно». А.П. Павлов доказал, что общее
описание в 1580-1590—х годах проходило лишь в 32 уездах поместно151

вотчинного землевладения, охватив лишь четверть уездов страны . Не могут
быть эти годы и временем окончания валовой переписи — большинство
описаний были завершены к концу 1580-х годов; да и в практике писцового
дела не было прецедента, чтобы целая генерация писцовых книг получала
150

ПРП. М., 1961. Вып.8. С. 33-34.
Павлов А. П. К изучению внутренней политики Русского государства конца XVI в. (О
масштабе переписи земель в 1580-1590—х годах) // Сословия и государственная власть в
России (XV - середина XIX в.) : Тез. докл. М., 1994. Ч. 2. С. 14-19.
151

359

наименование по дате окончания- переписи. В;И. Корецкии предположил, что>:
под «книгами? ЮГ году» законодатель, понимал; все

правительственные

документы^ в* которых; устанавливается связь крестьян; с; тем или инымвладением: писцовые, отказные; отдельные книги; и даже ввозные и послушные:
грамоты! 52 ..
BlM: Ианеях не принял толкования*. Корецкого/ и предположил, что;
ссылка на «книги. ЮГ году» — это позднейшая вставка

. И действительно,

понимание; «книг» как совокупности* документации, связанной" с правом
землевладения не имеет аналогов в российском законодательстве XVII в. и не
подтверждается делопроизводством Поместного приказа. В основе любого
официального документа на поместье, будь то отказная, отдельная книга, или
ввозная грамота, лежала выпись из писцовых книг. Стало быть, мы вновь
возвращаемся»

проблеме

наименования

кадастра

законодательном

памятнике. Могли ли приказные чиновники назвать писцовые книги валового
описания: 1580-х годов-«книгами ГОГ-го году»? Для ответа на; этот вопрос
необходимо обратиться к практике наименования* кадастров в; приказном
делопроизводстве XVI-XVII вв.
В источниках XVI в: известны случаи датирования кадастров одним
годом, например, «приправочные книги 7059 г.» Но приправочные и дозорные
книги

составлялись

действительно

в течение

одного

года. Впервые в<

законодательных актах о кадастре как-основании крепости*упоминается;в?указе.
о составлении переписных книг, изданном не позднее февраля 1646

г.

Поскольку указ вышел накануне переписи, переписные книги, упоминаемые вуказе, не имеют даты: укреплять крестьян и бобылей без урочных лет
предписывается «по тем переписным книгам». В данном случае датировка'книг
была бы и преждевременной, и излишней. Валовые писцовые описания; в том
числе описание 1580-х гг.,

длились по семь-десять лет, и их материалы-не

Корецкии В. И. Формирование крепостного права... М., 1975: С. 320.
ПанеяхВ.М. Закрепощение крестьян в XVI в.: новые материалы, концепции, перспективы
изучения//HGCGP. 1972. № 1 . С. 157-165.
153

360

могли именоваться книгами конкретного года. Только переписные книги,
требовавшие меньших затрат времени, стали составляться в течение одногодвух лет. И только подворные кадастры 1646 и 1678 г. в делопроизводстве XVII
в. стали именоваться «книгами 154 и 186 году». Сопоставимое с данными i
наименованиями

определение

делопроизводства

начала

XVII

«книги

101

году»

не

в. Представляется,

что

органично
такие

для*

аналогии-

свидетельствуют о влиянии 1 делопроизводства середины XVII в. на стиль и
содержание Уложения 1607 г.
Если судить по комментируемому нами закону, то напрашивается вывод
об особых основаниях прикрепления для крестьянских жен и дочерей. «А*
побежит женка, или вдова, или девка в чужую отчину и выдет замуж, и того
крестьянина, который^ женится на чужей женке, отдати тому, чья женка, со
всеми его животы и з детми, кои от тоя беглыя родились; а буде у того
крестьянина дети есть от первой жены, и до тех дела нет, с мачихою не
отдавать; а буде они малы, то пустити с отцом, доколе кому минет от роду 15
лет». Смысл закона предельно ясен: Уложение

предписывает

отдавать

владельцу беглых крестьянок, вышедших замуж в бегах, а также*их мужей и
детей, исключая детей мужа от первого брака. В законодательстве первой
половины XVII в. аналогов данной норме нет. Впервые после 1607 г. подобные
правовые нормы появились только в Соборном уложении 1649 г., где проблеме
беглых крестьянских жен, дочерей и вдов были посвящены ст. 12—16 главы XI.
В статьях Уложения 1649 г. дана пространная трактовка проблемы
возвращения беглых женщин. В ст. 12—14 речь идет о «крестьянской * дочери
девке», а в ст. 15-16 — о «крестьянке вдове». Основанием прикрепления
крестьянских дочерей был, видимо, факт их рождения в вотчине или поместье,
устанавливавшийся в ходе сыска. В отличие

от крестьянских

дочерей

крестьянки-вдовы возвращались законным владельцам по факту записи их
прежних мужей «за тем, из-за кого она вышла ... в писцовых или в отделных
книгах и в.выписях или в ыных каких крепостях во крестьянех или в бобылях».

361

В данном случае совершенно понятно, как разрешались судебные споры о
возврате

беглых

на

основании

данных

писцовых

книг,

где

были

зафиксированы мужья крестьянок. В; ст. 16 рассматривается и альтернативный
случай, когда прежний, муж, беглой вдовы,не был записан в писцовых и
переписных книгах. «А будет первой муж тое вдовы за тем, из за кого она;
выбежит, в писцовых и в переписных, книгах

и в ы н ы х каких крепостях, не

написан, и той вдове жити за тем, за чьего она человека или за крестьянина
замуж выдет» 154 . Комментатор ст.. 12-16 Соборного уложения совершенно
основательно отметил их как новые и подтвердил мнение Н.П. Загоскина о
принятии данных статей на Земском соборе 1648 г. 155
При сравнении ст. 12—16 Уложения 1649 г. с постановлением о беглых
крестьянских дочерях и женах Уложения

1607 г. их сходство настолько

очевидно, что имеет смысл предполагать заимствование. Какая из норм
сложилась

первоначально,

послужив

материалом

для

заимствования?

Содержательный и лексический анализ нормы Уложения;. 1607 г. о беглых,
крестьянских вдовах и дочерях дает основание говорить, о противоречивости и
неполноте данного постановления. Норма выглядит

как конспективный,

сокращенный пересказ развернутых постановлений Соборного уложения 1649
г. Итак, основания прикрепления крестьян, изложенные в Уложении Василия
Шуйского явно вырывают этот акт из всего контекста закрепостительной
политики первой половины XVII в. Такие нормы, как 15-летний сыск крестьян,
смешение беглых и вывезенных крестьян, а также сложная процедура возврата
беглых

не

находят

соответствия

современном

Уложению

1607

г.

кодифицированном- законодательстве. Другие постановления прочитываются
как переосмысленные

положения более позднего законодательства, включая

Соборное

1649

уложение

г.

указы

Петра

делопроизводства XVII в.

Соборное уложение 1649 г. Текст. Комментарии. Л., 1987. С. 66.
Соборное уложение, 1649 г.... С. 236.
362

также

приказного

Исследователи

полагают,

что

Уложение

Василия Шуйского

ввело

беспрецедентные для законодательства начала XVII в. штрафные санкции за
прием беглых. «А буде которые отныне, из-за кого вышед, перейдут к иному
кому бы то ни было, и тот, к кому придет, примет противо сего нашего
соборнаго уложения, и у того, крестьянина взяв, перевести ему со всеми того
крестьянина пожитки откуду он перебежал, а двор, если тот крестьянин строил,
заплатити чего судит, а двора не возити; да с него же на царя государя за то, что
принял противо уложения, доправити 10 рублев: не принимай чужого; да с него
же за пожилое тому, чей крестьянин, за двор за всякой год по три рубли, а за
холостого тоже за год по три рубли» 15 . Вплоть до Соборного уложения 1649 г.
российские законодательные кодексы не предусматривали наказания за прием
беглых.
Однако в приказной документации, особенно в уставных

грамотах,

предусматривались санкции за прием беглых. В уставной грамоте солеварам
Моревской волости, находившейся в Деревской пятине, предусматривалось
взимание заповеди в размере 10 рублей с слободчиков, принявших тяглеца из
другой солеваренной слободы, но эту норму следует рассматривать как
экстраординарную157. В

предшествующем

Уложению

Василия Шуйского

законодательстве совершенно иначе понималось пожилое. Выплата пожилого одна из традиционных правовых норм, которая сопровождала

процедуру

крестьянского «отказа» и впервые была зафиксирована в Судебнике 1497 г. По
Судебнику 1550 г. пожилое выплачивалось в максимальном размере 1 рубля и
2 алтын, если двор стоял «в поле», и в размере полтины и 2-х алтын, если двор
стоял «в лесех».
По указам 1601 и 1602 гг. о разрешении вывоза крестьян служилыми
людьми пожилое взималось независимо от местности и времени проживания в
данном дворе и составляло 1 рубль 6 алтын. В реальности, однако, пожилое
взималось в гораздо большем размере. Так, в челобитной 1555 г. черносошные
156

157

Татищев В.Н. История Российская. Л., 1968. Т.7. С. 391.
Наместничьи, губные и земские. С. 14-15.

363

крестьяне Иусторжевского уезда жаловались на помещиков, которые «крестьян
де из-за себя*не~выпущают, да поймав де их мучат, и грабят, и в железа куют, и
1 со

пожилое де емлют на них не-по Судебнику, рублев.по пяти и по десяти»

Почти одновременно с принятием Судебника фактический размер пожилогоь в
5—10 раз превышал норму, установленную> в кодексе. В данном случае
законодательство-сильно отставало от жизни, и, только через 100 лет норма о
пожилом* приблизилась к его реальным размерам.
Уложение Василия Шуйского устанавливает размер пожилого в размере
3-х рублей за каждый год, прожитый у нового владельца. Кроме того, с него
взыскивалась стоимость двора, построенного беглым на новом участке. Таким
образом, пожилое в Уложении 1607 г. — это возмещение убытков, которые нес
законный владелец от временного отсутствия крестьянина. По смыслу и форме
пожилое Уложения Василия Шуйского больше напоминает штрафные санкции
последующего законодательства. По ст. 10 главы XI Уложения предписывалось
«на тех, за кем (беглые — В.А.) учнут жить, за государевы подати и за
помещиковы доходы взять за каждого крестьянина по десяти рублев на
год...» 1 5 9 . Норма Соборного уложения с некоторыми изменениями была
повторена в Указе от 3 января 1683 г. и в наказе сыщикам от 2 марта 1683 г. «А
ныне великие государи

указали и бояре приговорили: помещиковых и

вотчинниковых прикащиков кнутом не бить, а имать пожилые деньги на
помещиках их и на вотчинниках, и на той деревне, где-то беглые люди и
крестьяне жили. Которых беглых людей и крестьян и бобылей принимали до
170 году, и за тех беглых людей и крестьян править по десяти рублев на
год...»

160

. Безусловно, разница в положениях законов 1607, 1649 и 1683 гг.

налицо. Основное отличие Уложения 1607 г. — это экстраординарный штраф
размером 10 рублей, взимавшийся с землевладельца за незаконный прием
беглого, в то время как в Соборном уложении 1649 г. и законах 1683 г.
158
159
160

ДАИ. СПб., 1846. Т.1. № 56. С. 120.
Соборное уложение 1649 г. Текст. Комментарии. Л. ? 1987. С.66.
ПРП. М., 1963. Вып.7. С.188.
364

десятирублевый штраф взимался за каждый год проживания в чужом владении.
Таким- образом; в целом комплекс санкций Уложения Василия Шуйского* за
приема беглых больше похож именно на законодательство о* беглых 40-80-х
годов XVII в.
Наиболее подозрительным И.Д. Беляеву казалось то положение закона,
где

говорилось

об

ответственности

представителей

администрации

за

«пришлых» людей: «а вгородех наместником, воеводам* и судиам, и дьяком и
всяким приказным людем наведыватися во «всем их въезде1 от старост и сотских
и свясченников: нет ли где пришлых вновь». Беляев полагал, что это
постановление «прямо взято из указов Петра I,

который даже- назначал

наказание старостам, сотским и священникам, ежели они будут скрывать
пришлых людей» 161 . В данном случае исследователь был не совсем точен.
Наказание посадским, ямским и земским старостам, а также приказчикам
вотчин и поместий, в которых принимали беглых, было предусмотрено еще
указом 13 сентября 1661 г. " Наказание кнутом старост и приказчиков по указу
1661

г.

вполне соотносится

торговой

казнью, которой

подвергался

«подговорщик» по Уложению Василия Шуйского.
Лишь отчасти наблюдение Беляева верно: положение закона* 1607 г. о
том, что наместники и воеводы должны «наведываться ...во всем их въезде от
старост...нет ли где пришлых» не имеет аналогов в кодифицированном
законодательстве XVII в. Но в почти, одновременной уложению 1607 г. указной
грамоте на Белоозеро 1615 г. содержится аналогичное предписание воеводе:
«велели во всех городех троецких крестьян из-за всяких людей, сыскивая
допряма, вывозити вам, воеводам и дьяком нашим и приказным людем...» 1 6 3 .
Сходное положение было воспроизведено в именном указе Петра I от 5 апреля
1707 г. «Для того сыска в уезды воеводам ездить самим, и сверх сказок
помещиков и вотчинников и приказчиков и старост, которые до сего числа дали
161

Беляев И.Д. Крестьяне на Руси. М., 1903. С. 101.
Манъков А.Г. Развитие крепостного права в России второй половины XVII в. М., 1962.
С.42-43.
163
ДАИ. СП б., 1846. Т. 2. № 35. С. 64-66.
1 2

365

и которые не дали, тех же сел и деревень выбрав из крестьян по пяти и по шти,
а в больших по десяти и по пятнадцати человек

добрых и знатных и о

вышеписанных беглых людях и крестьянах взять у них сказки по Евангельской
заповеди и под опасением^ смертной казни»1 4 . Расхождения в деталях между
Уложением Василия Шуйского, указной грамотой? Михаила Романова и
петровским законодательством очевидны, но основной смысл законов, которые
разделяют 100 лет, тождественен.
Проведенный
законодательного

нами
акта

систематический
должен

постатейный

сопровождаться

анализ

исследованием

правительственной политики по крестьянскому вопросу в начале XVII в. До
настоящего времени наиболее основательную попытку проверить норму права
в действии предпринял В.Д Назаров. Проанализировав указную

грамоту

Василия Шуйского 16 февраля 1608 г., В.Д. Назаров сделал вывод о том, что
«правовым основанием для челобитья и грамоты являлись нормы Уложения 9
марта 1607 г. и прежде всего срок сыска крестьян — 15 лет..., а не 5 лет, как это
было по указу 24 ноября Л 597 г.» 165 .
Думается, что текст документа, исследованного В.Д. Назаровым, дает
основания для взаимоисключающих суждений. Во-первых, 15-летний срок
сыска в грамоте не указан, а сказано лишь, что двое крестьян Ферапонтова
монастыря сбежали в ПО году, а один — в 113 году. Срок пребывания в бегах
для первых двух составлял всего 5,5—6,5 лет, но в грамоте не указано время
подачи челобитной старцем Ферапонтова монастыря или время

начала

действий по возвращению крестьян. Возможно, монастырские власти подали
челобитную до истечения 5-летнего срока со времени бегства крестьян,
например, в январе-августе 1607 г. Если дело было «засужено» в январе-августе
1607 г., и если крестьяне бежали в январе-августе 1602 (7110) г., то пятилетний
срок подачи челобитных

со времени бегства

был выдержан в полном

соответствии с законом 24 ноября 1597 г. Значит, приходится признать, что
164
165

ПРП. М., 1961. Вып.8. С.34.
Назаров В.Д. Было ли подлинным Уложение 9 марта 1607 г?//ВИ. 1964. №12. С.197-200.
366

явных следов действия Уложения 1607 г. в источниках первой половины XVII
в. нет.
Таким образом, в ходе формально-юридического исследования Уложения
1607 г. в его тексте выявились значительные расхождения с современным ему
кодифицированным законодательством.

Уникальные для законодательных

актов термины «сигклит» и «кромолы», как представляется, свидетельствуют
об искусственно сложившемся составе лексики вводной части Уложения.
Ссылка на доклад «Поместной избы бояр и диаков» и наименование писцовых
книг конца XVI в. по аналогии с переписными книгами XVII в. («книги 101
году») обнаруживают зависимость редактора Уложения от хорошо знакомого
ему делопроизводства XVII в. О том же свидетельствуют
совпадения с Соборным уложением

1649

уложению 1649 г. понимание пожилого.

текстуальные

г., в том числе, аналогичное
Модернизация конечного срока

подачи челобитных (1 сентября «сего года»), искусственно выстроенная
усложненная

процедура

возврата

беглых

экстраординарный штраф за прием беглых

прежним

обнаруживают

владельцам,
в

редакторе

Уложения 1607 г. человека XVIII века.
В

то

же

время

тексте

Уложения

1607

г.

наличествуют

труднообъяснимые в рамках сложившейся концепции нормы права: сыск
беглых под руководством местных воевод и приказных людей и отсутствие
упоминания земель служилых людей в перечне разрядов землевладения.
Наконец, само обнаружение текста Соборного уложения 1607 г. в архиве
Чердынской приказной избы вызывает закономерный вопрос: почему закон
Шуйского, регулировавший взаимоотношения между землевладельцами и
крестьянами, отложился именно в административном центре Пермской земли,
где не существовало феодального землевладения в его классическом для центра
России виде? В отечественной историографии вышеперечисленные проблемы
поставлены не были. И скептики, и исследователи, безусловно доверявшие
тексту Уложения, рассматривали закон Шуйского как своеобразный итог

367

закрепостительных мероприятий конца XVI — начала XVII в. и результат
обобщения предыдущей законодательной практики. Очевидно, что в рамках
сложившейся исследовательской
невозможно.

Таким

образом,

парадигмы

объяснить эти противоречия

возникает

необходимость

пересмотра

традиционных представлений о начальном этапе закрепощения в России.
В

свете

вышеизложенного

проясняются

противоречия

загадки

Уложения Василия Шуйского 9 марта 1607 г. Отсутствие в тексте уложения
упоминания земель служилых людей, само местонахождение этого документа в
архиве далекой Чердыни заставляют предположить, что в руках у Татищева
был дефектный подлинник или список указной грамоты, отправленной из
московского приказа воеводе в Чердынь, или другой город северо-востока
России.

Указная

грамота

содержала

ссылки

на

некое

«уложение»

предписание осуществить сыск и вернуть на старые места сошедших посадских
людей, а также дворцовых

и черносошных крестьян. Возможно, в грамоте

содержалась норма о 15-летнем сыске беглых крестьян.

Правительство

Василия Шуйского весной 1607 г. остро нуждалось в финансовой поддержке,
поэтому понятен его интерес именно к торгово-промышленным общинам
северо-востока России — одного из немногих районов, которые находились под
безусловным контролем Москвы.
Позднее правительство

Михаила Романова проводило

аналогичную

политику в отношении тяглого населения Приуралья. До нас дошла грамота
1621 г. воеводе Чердыни, которому было предписано осуществить сыск беглых:
«а беглых людей велели б естя сыскивати до нынешнего 129 году и велели их
свозити на старые места, где кто жил наперед сего, и вперед того велели беречи
накрепко, чтоб крестьяне вперед не бегали; а тех людей, за кем они живут в
податях велели подавать на крепкие поруки с записьми до нашего указу, чтоб
им вперед неповадно было воровать, наших крестьян за себя приимать» 166 .

АИ. СПб., 1841. Т. 3. № 286.
368

Очевидно, что распоряжение чердынскому воеводе касается; крестьян; черных,
волостей и ни вкоейшере не относится к частновладельческим крестьянам.
Для* Татищева? главный! интерес4 указной: грамоты Шуйского состоял-: в-.
том;.что*в ней; предлагалсяжесткий: механизм* возврататяглых людей; их сыск:
под руководством воевод и дьяков. В!Н1 .Татищев, как ему казалось, осуществил:
реконструкцию не дошедшего. Уложения; распространив*, его: действие на; всекатегории крестьян, а главное; имея в виду крестьян?помещичьих. Смысловые:
лакуны Татищев, заполнил хорошо известными ему нормами права XVII в.
Такая интерпретация процесса работы Татищева над источниками не должна
казаться странной в силу двух обстоятельств.
Во-первых, Татищев по роду своих интеллектуальных занятий был не
только историком, но еще и правоведом; Среди его бумаг сохранилось письмо
ИЩ. Шумахеру от 14 февраля 1750т., отправленное за полгода.до кончины. Его
можно рассматривать, как. своего рода ключ ; к шифру Уложения 1607 г. В
письме Татищев дает характеристику

«безразумно

сложенным» законам,

которые «вредны и вскоре сами собою разоряются, о сочинителям, поношение
оставляют». Так Татищев объяснил свои занятия правоведением,, которые, в
сущности, лежали: в русле предпринимавшихся правительством усилий по
совершенствованию законодательства.
Татищев; по собственной: инициативе занимался составлением некоего
свода законов, который; объединял

бы

Соборное уложение

1649

г. и

новоуказные статьи. Из письма следует, что в 1748 г. Татищев «вознамерился*
печатное Уложение с последовавшими указы свести, оные иным порядком;
сочинить, каждое: доводя: из правил морали и политики, согласуя все равных
обстоятельств единому основанию, ХОТЯУв разных главах которого немало было
сочинил»

.Из

дальнейшего

изложения ясно, что

Татищев

уничтожил

составленный им свод. Важно подчеркнуть, что историк был первоклассным;

Василий Никитич Татищев. Записки. Письма'1717-1750 гг. М., 1990. № 263. С. 352-353.

369:

знатоком права XVII в., влияние многих норм»которого явно прослеживается в*
тексте Уложения 1607 г.
Во-вторых, сборник, в котором помещается? список Уложения- 1607 г.,
представляет собой сложный*по составу источник, где*представлены'не только,
списки указов,* но и*теоретические работы? Татищева. Так, сразу после списка.
Уложения 1607 г. в сборнике помещается пространный комментарий к указу
Петра I от 12 апреля 1722 г. под названием- «О беглых крестьянех ко
168

изъяснению» . Проблема бегства крестьян искренне интересовала Татищева;
который

сам был помещиком

и не могла

не отразиться

тексте

отредактированного им Уложения 1607 г.
Текст Уложения нуждается в дополнительном исследовании. Ясно, что
Татищев объединил в нем и подлинную указную грамоту воеводе в Чердынь, и
неизвестные нам указы о холопах. Но вводная часть Уложения 1607 г., которая
определяется в исследованиях как «приказная справка», вряд ли может служить
источником по истории закрепощения-в России. Хотя она, безусловно, имеет
огромную ценность как памятник русской исторической мысли XVIII века.
4.41 Русское общество на завершающем этапе Смуты
и закрепостительные мероприятия правительства

Взаимодействие государства и общества в кризисные эпохи обладает
спецификой, связанной с деформацией институтов
неповиновением

организованных

Экстраординарная
чрезвычайные
неповинующихся

ситуация-

меры,

социальных

вынуждает

изобретать

подданных,

новые

не сообразуясь

власти

групп

ее распоряжениям.

государство
способы

и открытым

предпринимать
воздействия

с результативностью

на
этих

мероприятий и способов.
Описанные тенденции проявились* уже в 1610 г. во время переговоров'
русских делегаций с польским королем Сигизмундом Ш. Тогда, как показал
168

РГАДА. Ф. 135. Отд. V. Руб. 1. № 5.

370

Б.Н. Флоря, «целый ряд условий выработанного в ходе переговоров соглашения
обеспечивал сохранение русским обществом под властью нового государя
традиционных

институтов» 169 .

числу

таких

институтов

складывавшийся в Русском государстве в конце XVI
крепостной порядок. И договор

4 февраля

1610

принадлежал

— начале XVII в.

г. между тушинским

посольством и поляками, и договор 18 августа 1610 г. предусматривали
запрещение крестьянских переходов и сохранение зависимости холопов от
своих господ

. Столь же последовательными защитниками традиционных

институтов были руководители Первого ополчения, приговор которого от 30
июня 1611 г. предписывал осуществлять сыск беглых: «А которые дворяне и
дети боярские в нынешнее смутное время и в разоренье вывозили у своей же
братьи у дворян и у детей боярских крестьян и людей, и которые у них
выбежав, живут по городам по посадам, и про то по их челобитью сыскивать, а
по сыску крестьян и людей отдавать назад старым помещикам» 171 .
Дезинтеграция государственных институтов во второй половине 1611 1612 гг. не позволила реализовать на практике эти постановления, и лишь в
1613-1614 гг. началось восстановление крепостного порядка. В результате
сопоставления

сведений

из

трех

документов

исследователям

удалось

установить, что в 1613/14 г. были изданы первые после «нового разоренья»
указы о сыске беглых. В них шла речь о возвращении служилым людям их
беглых крестьян, живущих за Троице-Сергиевым монастырем менее 5 лет, а
также более 5 лет, если на них своевременно были поданы явки, и о 9-летнем
1 ТУ

сроке сыска беглых крестьян Троице-Сергиева монастыря

. Сами эти указы не

сохранились; их содержание гипотетически реконструируется на основании
царской грамоты на Белоозеро от февраля 1615 г., указа от 10 марта 1615 г. и~
Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция и русское общество. М., 2005. С. 372.
Акты, относящиеся к истории Западной России. СПб., 1851. Т. 4. № 180; Собрание
государственных грамот и договоров. М., 1819. Ч. 2. № 199. С. 394.
171
Платонов С.Ф. Социальный кризис смутного времени // Памятники социальноэкономической истории России. Л., 1924. С. 54.
172
Законодательные акты. Тексты. № 72. С. 83.
170

371

справки из Патриаршего приказа 1638 г. Как справедливо подчеркнула Р.Б.
Мюллер,- «неясно..., был ли один указ о беглых в Троице-Сергиев монастырь и
из него, или это были.два-разных указа, а таюке относился ли указ о пятилетних
урочных годах только к крестьянам, бежавшим в Троице-Сергиев монастырь,
или он имел более широкое применение; если был издан отдельный указ. о
173

пятилетних урочных годах, то как его следует датировать» .
Неясность относительно реконструируемого указа вызвала дискуссию,
начало которой- положил А.А. Новосельский, утверждавший, что практика
урочных лет возникла только при правительстве Романовых174. Г.Н. Анпилогов
считал, что указом 1613/14 г. не была введена девятилетняя давность сыска
беглых на будущее время, а вводился нараставший с годами срок с 30 сентября
1604, который к 1615* г. увеличился до 11 лет и возрастал вплоть до 1619 г.175
В.И. Корецкий сомневался в возможности осуществления бессрочного сыска на
завершающем этапе Смуты, однако собственной концепции закрепостительных
мероприятий 1613-1614 гг. не предложил

. В написанном совместно с А.Г.

Маньковым параграфе коллективного труда по истории крестьян было
замечено, что при Михаиле Федоровиче был восстановлен пятилетний срок
сыска беглых крестьян без указания даты этого указа177. Важной составной
частью стоящей перед историками

в данное время проблемы является

исследование источников, синхронных предполагаемому времени издания
указа 1613/14 г. Трудность здесь состоит в том, что до настоящего времени в

173

Законодательные акты. Комментарии. № 72. С. 121-123.
Новосельский А.А. К вопросу о значении урочных лет в первой половине XVII в. //
Академику Б.Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952. С. 183.
Анпилогов Г.Н. К вопросу о законе 1592-1593 гг. и урочных летах в конце XVI - первой
половине XVII в. // ИСССР. 1972. № 1. С. 171-173.
Корецкий В.И. 1) Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России.
М., 1975. С. 341, 362; 2) Закрепостительное законодательство после первой крестьянской
войны в России // Социально-политический и культурный облик деревни в его историческом
развитии: Тез. докл. М., 1980. С. 251—252.
177
История крестьянства СССР... М., 1990. Т. 2. С. 379.
174

372

научный оборот было введено лишь одно дело о сыске беглых, датируемое
декабрем 1614-1616 г. 178
В данном параграфе впервые вводятся в научный, оборот и исследуютсядела* о беглых, датируемые апрелем — декабрем 1613 г. из? фонда Оружейной*
палаты РГАДА. Их сопоставление с документами, упоминающими об« указе
1613/14 г., дает возможность высказать более определенные суждения'как о
времени издания этого указа, так и-о его содержании. В грамоте на Белоозерои
справке из Патриаршего приказа содержатся важнейшие детали, предметно
характеризующие закрепостительную практику этого времени. Во-первых,
беглых надлежало «сыскивати старожильцы и окольными многими людьми,
всякими сыски, накрепко, большим повальным обыском». Практика опроса
обыскных людей была известна еще в период реализации указов о заповедных
летах. Во-вторых, крестьян надлежало «вывозити в Троецкие вотчины с женами
и с детьми и со всеми животы, и с хлебом стоячим и земляным, на старые их
жеребьи, где кто наперед сего жил»

. Ни в одном из известных указов о

закрепощении конца XVI — начала XVII в., равно как и в делах о сыске беглых
этого времени «старые жеребьи» как основание прикрепления крестьян не
упоминались. Между тем, в делах о беглых 1613 г. из обозначенных принципов
сыска применялся лишь первый, а именно, повальный обыск.
Переходим к их изложению № исследованию. В апреле 1613 г. князь А.В.
Сицкий подал челобитную с просьбой вернуть крестьян, ушедших из его
вотчины сельца Нефедово с деревнями в Медынском уезде. Двадцать крестьян,
среди которых перечислены двое вдов, по словам князя, «живут в Калуге на
посаде..., и тех моих крестьянишек многих калужские посадцкие люди
поворотили в посадцкое тягло, а моих доходишков те мои крестьянишка не
платят». В царской грамоте калужскому воеводе А.В. Измайлову и дьяку И.
Шатилову содержалось предписание «в Калуге на посаде про тех ево княж
Ондреевых крестьян и вдов, которые в сей нашей грамоте имяны писаны»
178

ЛнпилоговГ.Н. К вопросу о законе... С. 169.
ДАИ. СПб., 1846. Т. 2. № 35. С. 64-66.

179

373

сыскать «всякими сыски накрепко: архимариты и игумены и протопопы и попы
и дьяконы по священству, а дворяны и детьми боярскими и посадцкими
всякими людьми по нашему крестному целованью: те крестьяне, которые в
нашей грамоте имяны писаны, преж сево за кем жили, и сколько лет у ково
жили наперед тово, и в Калугу на посад сколь давно и из-за ково пришли, и за
князь Ондреем наперед сево они жили ль, да хто что про то в обыску скажет, и
вы б тех обыскных людей имена и речи велели написати на список земскому
или церковному дьячку подлинно порознь, да к тому обыскному списку тем
обыскным людем, которые грамоте умеют, велели руку свою приложить, а
которые обыскные люди грамоте не умеют, и в тех обыскных людей место
отцы их духовные руку свою приложили..., и обыскной список прислали к нам
1 яо

к Москве»

Описанный метод доказательства владельческой принадлежности беглых
крестьян был традиционным со времени указа о заповедных

годах и

применялся вплоть до 1650-х гг. Столь же традиционными и неопределенными
были критерии, по которым крестьяне подлежали возврату. «Да будет в обыску
обыскные люди скажут, что те крестьяне старинные князя Ондрея Ситцково, и
в Калугу на посад вышли из ево вотчины ис сельца Нефедова с деревнями в
нынешнее разоренье, и вы б тех крестьян князя Ондрея велели отдать во
крестьяне по прежнему, и никаких податей с них в ряд с посадцкими людьми
имать не велели» 181 . Выражение «старинные крестьяне» еще не стало к 1613 г.
устоявшимся в приказной документации, хотя близкие по смыслу выражения
«старые тяглецы», «истари троетцкий», «искони вечные» использовались в
1Я2

документах второй половины XVI в.
Второе по хронологии дело о беглых крестьянах было инициировано
властями Новодевичьего монастыря в августе 1613 г. Игуменья Марья с
сестрами жаловались на то, что из подмонастырской слободки «от московского
180

РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37537. Л. 1-2.
Там же. Л. З о б . - 4 .
182
Дьяконов М.А. Сельское население Московского государства в XVI-XVII вв. СПб., 1898.
С.24-26.
181

374

разоренья» вышли восемь крестьян, один из которых ушел в посад Владимира,
а остальные - в Калугу. В челобитной содержалась просьба сыскать крестьян и
«посадить под монастырем в слободке на старые их места». 31 августа по двум
челобитным были даны распоряжения дьяку Владимирской четверти

Г.

Витовтову «тех крестьян сыскав, отдать их монастырским слугам и прислать их
к Москве с порукою»

. Указные грамоты воеводам были даны с промежутком

в четыре месяца: в Калугу А.Г. Долгорукову 12 сентября 1613 г., а во Владимир
В.А. Киреевскому лишь в январе 1614 г. Грамоты содержали стандартные
распоряжения

произвести

на

посадах

сыск

«всякими

людьми»

«за

поруками... велети им явитися в Володимерскую четверть к дьяку к Григорью
1 ал.

Витофтову»

. Санкция указных

грамот

в данном случае

существенно

отличается от предписаний о старинных крестьянах князя Сицкого. Казалось
бы, это связано с неконкретным изложением обстоятельств дела в челобитных
«сестер», которые не заявили о «старине» их крестьян, а также о времени их
побега.
Однако даже иначе составленная,челобитная калужского помещика B.C.
Износкова, который заявил, что в 118 году (1609/10 г.) из его поместья вышли в
Калугу на посад 11 крестьян «с женами и с детьми и со всеми животы и
статки», привела к такому же результату. В ответ на просьбу помещика
«крестьян с посаду мне отдать» в царской указной грамоте воеводе А.Г.
Долгорукову от 20 сентября 1613 г. содержалось предписание провести обыск,
выяснив, жили ли поименованные в челобитной крестьяне за B.C. Износковым.
Надлежало также узнать, в каком году крестьяне «из-за Василья вышли

Калугу, и с калужскими с посадскими людьми подати всякие платят ли» 1 8 5 .
Санкция указной грамоты была аналогичной постановлению о крестьянах
Новодевичьего монастыря: «Да будет в обыску скажут, что Гришка Офонасьев
с товарищи, которые в сей нашей грамоте имяны писаны, за Васильем
183
184
185

РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37570. Л. 1-1 об.; № 37571. Л. 1.
РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37592. Л. 1-2.
РГАДА. Ф, 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37600. Л. 1-3.
375

Износковым во крестьянех жили, и из-за него вышли в Калугу на посад в
прошлом во 118 году, и с калужскими с посадскими людьми податей не
плачивали, и вы б их вывели и подавали на поруки с записьми, и за поруками
их к нам прислали в Володимерскую четверть к дьяку нашему Григорью
Витовтову»

Четвертое дело о беглых возникло по челобитной кн. И. Голицына,
поданной до 6 октября 1613 г. Этот дедиловский помещик владел селом Долгим
с деревнями, откуда в 120 (1611/12) г. вышли 7 крестьян, перешедших к
четырем помещикам Тульского и

Соловского уездов. В указной грамоте на

Тулу осадному голове И.В. Зыбину содержалось распоряжение: провести обыск
в Тульском и Дедиловском уездах, в ходе которого выяснить, жили ли
крестьяне в поместье Голицына, и как давно от него сбежали. В случае, если
версия о бегстве крестьян подтвердится, в грамоте предписывалось «взяв с
собою понятых ис деревень попов и дьяконов и старост и целовальников и
крестьян добрых, сколько человек пригоже, да их, тех крестьян, которые в сей
нашей грамоте имены писаны... вывел и посадил их за князем Иваном
Голицыеым в том же поместье в сельце Долгом на старых их дворех, где хто
жил наперед того.. .» 187 .
От пятого дела о беглых сохранилась лишь челобитная с краткой
резолюцией дьяка С. Самсонова, но содержание челобитной чрезвычайно
важно для понимания закрепостительных

процессов в начале XVII в.

Веневский помещик В. Туренин, владелец д. Свиридово с пустошами,
положенной в 200 четей, заявлял о насильственном вывозе его крестьян
приказчиком Боярина Черкасского. «...В нынешнем ... во 122 году ис той моей
поместной деревеньки Свиридова вывозит крестьянишек моих насильством
твоего государева боярина князя Ивана Борисовича Черкасково с Серебряных
Прудов приказщик Чужой: Федьку Подпоякина да Третьяка Халтуру, а те ...
крестьяне старинные мои и родились за мною, холопом твоим, и деды их и
186
187

Там же. Л. 4.
РГАДА. Ф. 396.0п. 1. № 37624. Л. 1-3.

376

отцы их жили за мною, холопом твоим, во крестьянех. А< тот князь. Иванов,
приказщик Борисовича Черкасково Чюжой вывозит тех моих крестьянишок
насильством потому, что те* мои* крестьянишка пожили' в, лихолетье

на

Серебряных Прудах в суседех с пол-год и тому лет з двенатцать».
Просьба Туренина, не вывозить крестьян^ была удовлетворена

после

рассмотрения дела в приказе, что отразилось в резолюции дьяка: «122.октября в
20 день государь, царь и великий князь Михаил Федорович всея Русии
пожаловал, велел ему дать грамоту, и тех крестьян вывозити из-за него до тех
1 КЯ

мест, покаместа с службы приедет, не велеть вывозить»
характеризуется

определенной недоговоренностью

. Эта челобитная

по ряду позиций. Во-

первых, не вполне понятно: временный, до возвращения истца со службы, или
постоянный характер носит резолюция дьяка. Во-вторых, очевидно, что В.
Туренин не сказал в челобитной всей правды. «Лихолетье» за* 12 лет до 1613 г.,
это, разумеется, голод 1601 г. В каком бы качестве ни жили крестьяне Туренина
в вотчине Черкасского - подсоседников, или тяглых крестьян - они могли быть
вывезены Черкасским в суматохе, вызванной-указом Б. Годунова, изданным не
позднее 28 ноября 1601 г. о разрешении вывоза крестьян.
И, в-третьих, указ, как известно, содержал существенные ограничения
для столичных дворян, «за» и «из-за» которых крестьян в 1601 г. возить не
разрешалось. В перечень чинов столичных

дворян попадали и дворяне

большие,

1601

или

московские, к

которым

г.

принадлежал

Борис

Кайбулатович Черкасский, отец Ивана Борисовича и владелец Серебряных
прудов в годы великого голода

. Итак, крестьяне Туренина были вывезены

Черкасскими в нарушение указа 1601 г., после чего вернулись к прежнему
помещику. В обстоятельствах того времени Черкасские представили свой
незаконный вывоз как милость, прокормление в голодные годы

путем

подселения чужих крестьян в качестве подсоседников к своим. Именно память*
188

РГАДА. Ф. 396.0п. 1. № 37631. Л. 1.
Законодательные акты. Тексты. № 50. С. 70; Павлов А.П. Государев двор и политическая
борьба при Борисе Годунове. СПб., 1992. С. 115.

377

о былом проживании крестьян в Серебряных Прудах подтолкнула приказчика,
видимо, получившего.задание от вотчинника, вернуть прежних жильцов спустя
12 лет. Нахождение челобитчика^ на службе отсрочило вынесение судебного
решения, но можно не сомневаться, что оно было вынесено в пользу Туренина.
Не менее важно1 для понимания хода закрепощения в начале XVII в.
шестое дело, заведенное по челобитной царского постельничего Константина
Михалкова и кн. Тимофея Васильчикова. Высокопоставленные боровские
вотчинники заявляли об абсолютном опустошении их родовых вотчин, где не
осталось «ни единого крестьянинца от московского разоренья». Отправив своих
приказчиков

сыскивать

беглых

крестьян,

вотчинники

столкнулись

сопротивлением приказных людей в Боровске, которые бросили «людишек» в
тюрьму, пытаясь доправить на них подати с опустевших господских вотчин. В
царской

грамоте

боровскому

воеводе

Д.А.

Замыцкому

содержалось

распоряжение отпустить людей Михалкова и Васильчикова с предписанием:
«...а которых крестьян люди их опознают, и ты б про тех крестьян сыскивал
всякими людьми, и по сыску, только те крестьяне в той их вотчине в селе
Зачетенском за ними жили, и ты б по сыску тех крестьян им отдал в прежние их
дворы, хто жил наперед тово» 1 9 0 . Как видим, дьяки Владимирской четверти
практиковали не только сыск и суд

по поименованным в челобитных

крестьянам, но и санкцию на опознание и возврат беглых, найденных по
обыску в будущем.
Седьмое дело было заведено по челобитной протопопа Архангельского
собора города Луха, из вотчины которого в Лухском уезде бежали на посад
Калуги

13 крестьян, с женами и детьми. В царской указной грамоте,

датированной ноябрем 1613 г., содержалась резолюция: «Да будет в обыску
скажут, что те крестьяне Николка Громов с товарищи, которые в сей нашей
грамоте писаны, в архангельской вотчине в селе в Ондроновском жили, и из
той вотчины вышли в Колугу на посад во 119 и во 120 году, и ты б тех крестьян

190

РГАДА. Ф 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37632. Л. 1-3.

378

архангельскую

вотчину

посажал

архангельской

вотчине

селе^

Андроновскомша старых их долех, где хто жил перед сего» 1 9 1 .
Дело; о- беглых крестьянах^ архангельской; вотчины: оказалось- отягощено;
еще одним обстоятельством: Преднамеренно^или*случайно :в?перечень.бёглых;
крестьян*:оказался- включен калужский*посадский*человекеИёвко Васильев:сын*
Маслов;

челобитной*

калужского-

посадского

старосты

Прохорова;

указывалось,; что Иёвко «в;архангельской де вотчине; не живал, а преж де сего
по его ж Протопопову челобитью про тех архангельских крестьян; сыскивал;
Артемей Измайлов, и по сыску тех архангельских крестьян^ которые жили в;
Колуге на посаде, архангельскому протопопу выдан назад» 192 . В царской
указной грамоте от 23 декабря 1613 г. предписывалось не выдавать спорного
посадского человека, протопопу и организовать обыск о его принадлежности.
Обыск в Калуге был осуществлен 30 января 16Г4 г.; обыскные люди*
подтвердили, что «Иевко Васильев, калужской посадцкой старинной; жилец, а
живет в Калуге на:посаде в тягле 20 лет, а во архангельской-вотчине не живал и
жеребья не тягивал, а женилсяш Колуге навдовена посадцкойжилице.•. .» 193 .
Челобитная* калужского

помещика, А.

Дурова,

поступившая, во

Владимирскую четверть 19 декабря 1613 г., открыла последнее изученное нами;
дело, касающееся не только бегства, но и насильственного вывоза крестьянина:
Крестьянин Ивашко Русаков бежал на посад Воротынска из поместья; Дурова в
Воротынском; уезде, когда- последний: находился в: осажденной тушинцами
Москве в 1608/09 г. В

1613

г. помещик получил царскую грамоту

предписанием поставить беглого крестьянина за поруками в Судном* приказе;
после чего, как писал помещик, крестьянин «не дожидая... без. пристава
прищел за мене жить в старой свой двор на тяглой свой жеребей на пол-выти с
194

всеми своими-животы и з женою и з детьми» . В сентябре 1613 г. посадские

РГАДА.
РГАДА.
РГАДА,
РГАДА.

Ф? 396: Оп. 1. Ч. 24. № 37671. Л. 1-3.
Ф. 396. Оп. 1. Ч, 24. № 37686.
Ф; 396. Оп.Л. Ч. 24. № 37829. Л. 6.
Ф. 396. Оп. 1.4. 24. № 37680. Л. 1.
379

люди под покровом ночи вновь вывезли крестьянина в Воротынск, прихватив
весь его «гуменный и клетный хлеб».
Введенные
фрагментарности,

научный^ оборот

дают

наблюдений, нуждающихся

руки
в

дела

беглых,

исследователей

при

всей

определенную

интерпретации. Первое

самое

их

сумму
важное

наблюдение состоит в том, что методы сыска и идентификации беглых
крестьян остались теми же, что использовались еще в 1580-х гг. в период
издания указов о заповедных годах. Основная* форма» этого метода — повальный
обыск - использовался еще ранее, во время обысков о запустевших землях в
новгородских пятинах, и в судах общей юрисдикции. В ходе повального обыска
земским или церковным дьячком составлялся протокол, данные которого
использовались приказным дьяком для издания указной грамоты или, при
необходимости, в суде. Последняя возможность всегда

подразумевалась

приказными, о чем свидетельствует их ремарка в указной грамоте от 4 октября
1613 г. по поводу челобитья И. Голицына: «...а будет в тех крестьянех каков
спор учинитца, и ты б о том отписал к нам к Москве» 195 .
Второе наблюдение обнаруживает острейший парадокс, который еще в
1970-х гг. был камнем преткновения в дискуссии Г.Н. Анпилогова

концептуальными построениями Б.Д. Грекова. В четырех из семи дел, по
которым

были

приняты

положительные,

удовлетворяющие

просьбы

землевладельцев о возвращении беглых решения, срок бегства крестьян не
превышал пяти лет. Из пятого дела ясно, что землевладельцы могли попытаться
вернуть крестьян, некогда живших у них, и за 12 лет. Нарушение закона отцом
инициатора вывоза И.Б. Черкасского не позволяет проверить, могло ли
правительство распорядиться вернуть крестьян 12 лет спустя, но для нас важно
другое соображение. Челобитчик И. Туренин аргументировал свою просьбу не
превышением указного срока, а тем, что его крестьяне в 1601 г. жили в вотчине
Черкасского не на тягле, а в подсоседниках. Таким образом, содержание восьми

195

РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 37624. Л. 3.
380

изученных дел о беглых за апрель - октябрь 1613 г. убеждает, что норма об
урочных годах в виде пятилетнего срока в 1613 г. не использовалась.
Двенадцатилетний срок чрезвычайно близок пятнадцатилетнему сроку сыска,
фигурирующему в «Уложении» Василия Шуйского 9 марта 1607 г.19
этих

строк,

однако,

убежден,

что

это

«уложение»

Автор

является", плодом

реконструкции В.Н. Татищева, объединившего в составе документа подлинный
царский указ в Чердынь о сыске черносошных крестьян, указ об «урочных
годах» 1597 г. и собственные представления о крепостном праве.
Третье наблюдение касается принципов сыска посадских людей, на
которых в 1613 г. по-прежнему распространялся принцип прикрепления к
тяглу, обнаруживавшийся в борьбе посадов за своих тяглецов с применением
всех методов, включая противозаконные. Но значит ли это, что в начале XVII в.
имел место бессрочный сыск беглых крестьян в том смысле, как об этом писал
Г.Н.

Анпилогов,

совокупностью

т.е.

возникший

крепостных

вследствие

документов

прикрепления

крестьян

в период реализации указов

заповедных годах. Г.Н. Анпилогов, как известно, считал, что бессрочный сыск
был подтвержден в дальнейшем указами 1597 и 1607 гг., отсчитывавшими
давность на будущее время с 1592 г.

Судя по изученным документам, именно

такая постановка вопроса является наиболее достоверной. Но приказные, судя
по делам о беглых 1613 г., руководствовались в первую очередь концептом,
более ста лет назад изученным М.А. Дьяконовым, но с тех пор незаслуженно
1 OR

отодвинутым на периферию проблемы

. Речь идет о понятии «старины» и

«старых дворов, доль, жеребьев», на которые было нужно возвращать беглых
крестьян.
Крепостной порядок в начале XVII в., видимо, восстанавливался именно
на основе этого концепта, понимаемого не вполне определенно. Если удавалось
доказать, что на «старых дворах» жили еще отцы и деды нынешних крестьян,
196

Законодательные акты. Тексты. № 57. С. 75—76.
Анпилогов Г.Н. К вопросу о законе... С. 170.
Дьяконов М.А. Сельское население Московского государства в XVI—XVII вв. СПб., 1898.
С. 20-30.
197

381

это

служило

неоспоримым аргументом.

Однако

условиях

массового

перемещения населения во времена Смуты этот аргумент использовался далеко
не всегда. Землевладельцы, как правило, тоже искали крестьян, ушедших в
«последнее разорение», чьи следы еще можно было найти. Этим^ видимо,
объясняется, что сроки бегства крестьян в большинстве представленных в
данной статье дел не превышают пяти лет.
Закрепостительная политика правительства в эпоху Смуты была мало
успешна прежде всего, по причине
аппарата,

оказавшегося

оккупационной

крайнего ослабления государственного

1610—1612

администрации.

гг.

под

Существенное

контролем

значение

польской

имели

также

длившееся годами отсутствие вотчинников и помещиков в деревне и даже в
Москве,

активная

пропаганда

казачьего

образа

жизни

районах,

подвергавшихся нападениям самозванцев и подчиненных им отрядов. Тем не
менее, землевладельцы упорно стремились получить ввозные грамоты на свои
владения в любом властном центре, безотносительно к его возможностям
добиться выполнения распоряжения. Об этом свидетельствуют

послушные
199

грамоты,

выдававшиеся

руководителями

Первого

ополчения

*~\

Однако

ущербные формы правительственной практики компенсировались опорой на
«старину», придававшей законность первым постановлениям правительства
Романовых.

АСЗ. М., 2008. Т. 4. № 138. С. 102; № 184. С. 140; № 258. С.192; № 478. С. 351.
382

ГЛАВА 5. ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XVI НАЧАЛА XVILB. И ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛОЖЕНИЯ ТЯГЛЫХ СОСЛОВИЙ
5.1. Опричнина и деятельность посланников: к изучению)
административной практики в 1560-1580-х гг.,
Вопрос о причинах введения опричнины и влиянии опричного режима.на
социально-политическое развитие России до настоящего времени остается
дискуссионным. Со времени С.Ф. Платонова исследователи обращали самое
пристальное внимание на земельную политику опричнины, делая акцент на
массовых

конфискациях

вотчин

и перераспределениях

поместий. С Б .

Веселовский, А.А. Зимин, В.Б. Кобрин полагали, что опричнина не привела к
трансформации структуры служилого землевладения, в то время как П.А.
Садиков,

Р.Г. Скрынников

обнаруживают

зримые

следы

масштабных

изменений1. Для нашей темы важно обратить внимание на другие аспекты
опричной политики — а именно, был ли

ее следствием

перелом во

взаимоотношениях земских миров и государства.
Крайние точки зрения на эту проблему за последнее двадцатилетие были
высказаны, в том числе,

и ведущими

Хорошкевич

внешнеполитические

обосновала

российскими историками. А.Л.
причины

учреждения

опричнины, введенной «ради продолжения непопулярной в России Ливонской
войны»,

начатой

«страдавшим

сложным

комплексом

неполноценности»

Иваном IV . И.Я. Фроянов сформулировал диаметрально противоположную
концепцию,

согласно

самозащиты

Русского

которой

опричнина

государства»

от

стала

«своеобразной

идеологической

войны

формой
Запада,

«подрывавшей основы православной веры, апостольской церкви и, стало быть,

Веселовский СБ. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 30-31, 178—179; Зимин
Л.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С 314.; Кобрин В.Б. Власть и собственность в
средневековой Руси. М., 1985. С.136-160; Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.;
Л., 1952. С. 63; Скрынников Р.Г. Опричный террор. СПб, 1992. С. 243-261.
2
Хорошкевич А.Л. Опричнина и характер Русского государства в советской историографии
20-х - середины 50-х годов// ИСССР. 1991. № 6. С. 85.
383

зарождающегося самодержавия»3. Очевидно, что изложенные точки зрения
балансируют на границе научного и политического дискурсов, внося в
атмосферу академических дискуссий отчетливо выраженный мифогенный
элемент

со

свойственной

ему

дихотомией

—

противоположными

представлениями о культурном герое либо как о воплощенном зле, либо как об
эманации

добра.

Таким

образом,

историки

вернулись

изначальным

представлениям об опричнине, впервые выраженным ее современниками —
самим царем и князем Курбским.
Итоги же сугубо научных изысканий по этой проблеме подвел А.П.
Павлов. По его мнению, «опричнина являлась своеобразной реакцией царя на
развитие

сословно-представительных

тенденций

представляла

собой

попытку, путем введения чрезвычайного положения, пресечь «своеволие»
формировавшихся

сословий и

поставить

существовавшие

общественные

институты под контроль государственной власти»4. Автор доказывает это
положение анализом

итогов

опричной политики; такой

анализ

вполне

правомерен, но должен осуществляться после исследования самой политики в
отношении земских миров.
Цель

настоящего

административной

параграфа,

практики

состоящая

опричного

изучении

послеопричного

влияния

времени

на

эволюцию общественно-политического строя России второй половины XVI в.,
может быть достигнута исследованием взаимодействия правительственного
аппарата с земскими органами самоуправления. Преобразования в приказном
аппарате изучались П.А. Садиковым, и фактографическая основа его работ
была в сжатом виде воспроизведена в книге А.А. Зимина 5 . Однако выводы П.А.
Садикова, зачастую намеченные в лишь общих чертах, не оказали заметного

Фроянов И.Я. Драма русской истории: на путях к опричнине. М., 2007.
Павлов А.П Эволюция государства и общества в России во второй половине XVI в. (К
вопросу о сословно-представительной монархии) // Russische und Ukrainische vom. 16.-18.
Jahrhundert. Wiesbaden, 2001. P. 33.
5
Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1952; Зимин А.А. Опричнина Ивана
Грозного. М., 1964. С. 364-387.

384

влияния на последующую историографию. Н.Е. Носов, в целом высоко
оценивавший работы П.А. Садикова, развивал концепцию, согласно которой
именно опричнина вкупе с войной и разорением приостановила процесс
возвышения «третьего сословия» в России, что в сфере городского управления
привело к «сужению прав земства и подчинению его таким дворянским
органам власти, как городовые приказчики и городские воеводы» 6 . Проблема
взаимовлияния правительственной политики и процесса эволюции общества
чрезвычайно

сложна,

может

быть

решена

лишь

результате

многопрофильного исследования, которое должно состоять из анализа целей
опричной политики, изучения административной практики и синхронных ей
общественных процессов, и последующей оценки их результатов. Необходимо
показать, как соотносилась территория опричнины с волостями и городами,
получившими земские учреждения, предпринимались ли попытки со стороны
опричного аппарата подавить «своеволие» земских миров и какие новые
инструменты применялись в административной практике 1560-х— 1580-х гг.
Насколько выполнимы эти задачи по имеющимся в распоряжении
историков

источникам?

Помимо

комплексов

актовых

материалов,

публиковавшихся П.А. Садиковым и, в настоящее время, А.В. Антоновым и
К.В. Барановым, следует отметить исключительное значение Никоновской
летописи. Парадоксально, что М.М. Кром, констатирующий «почти полное
равнодушие

летописей...

каким-либо

внутренним

мероприятиям

административного характера», ссылается именно на Никоновскую летопись
как

образчик

сочинения,

создававшегося

«церковно-назидательными

целями» . Заметим, что, вопреки его мнению, не «разрядные книги», а именно
Никоновская летопись сохранила в своем тексте изложение указов о двух
ключевых преобразованиях XVI в. — о земской реформе 1552—1556 гг. и об
6

Носов Н.Е. 1) Русский город в XVI столетии // Россия и Италия: Материалы IV
конференции советских и итальянских историков. М., 1972. С. 60; 2) Становление сословнопредставительных учреждений в России XVI в. Л., 1969.
7
Кром М.М. К пониманию московской «политики» XVI в. // Одиссей: Человек в истории.
2005. М., 2005. С. 284-285.
385

учреждении опричнины . В этом указе результаты земской реформы не только
не ставились под сомнение, но, наоборот, вошли в новую систему в качестве ее
органичной основы.
Изложенный вывод побуждает иначе взглянуть и<на другую проблему —
взаимоотношений опричных властей с местными земскими мирами. Эти
естественные

интересы

двинских

«торговых

мужиков»

полной

мере

проявились в годы опричнины. В исследованиях П.А. Садикова представлена
впечатляющая, картина событий

1568

г., связанных

с так

называемым

«правежом» Басарги Федоровича Леонтьева. Одним из доходнейших видов
промысла двинян была ловля красной рыбы на Кольском и Карельском
побережье Белого моря. Там располагались земские волости и посады Варзуга,
Шуя, Кемь, Кандалакша, Умба, как русские жители которых, так и аборигенное
население — «лопари» — также обладали своими промысловыми участками.
Конфликты из-за владения угодьями были сопряжены еще и с фискальными
проблемами,

поскольку,

занимаясь

промысловым

ловом

на

земской

территории, двиняне платили налоги, в том числе «десятую рыбу семгу», в
опричную четверть дьяка Дружины Володимерова.
Как обоснованно предположил П.А. Садиков, «правеж» Басарги был
инициирован верхами

промышленников-поморов, прежде

всего

Истомой

Бачуриным, чьи представители доминировали в выборной администрации
Двинской земли9. Об этом аспекте экспедиции Басарги, с несущественными
неточностями в датах, красочно повествует

голландский

путешественник

Симон ван-Салинген. «В 1568 г., когда началась опричнина, жители Холмогор,
принадлежавшие к опричнине великого князя, пожаловались великому князю
на то, что жители Варзуги завладели их вотчиной, отчего произошел раздор...
Тогда из Москвы был отправлен некто по имени Басарга Федорович с
несколькими дворянами и челядью оштрафовать вместе с варзужанами деревни
8

ПСРЛ). М., 2000. Т. XIII. С. 268-269; 394-395; Ср.: Законодательные акты. Комментарии. С.
28.
9
СадиковП.А. Очерки... С. 198.
386

Шую, Кемь, Кереть, Кандалакшу и Умбу..., и упомянутый Басарга собрал
несколько тысяч рублей с вышеназванных деревень» 10 . Опрошенные в 15731574 гг. старцы двинских монастырей свидетельствовали: «А про Варзускую,
господине, волость слышели есми слухом: запустела от гладу и от мору и от
Басаргина правежу. А про дворы, господине, неизвесно нам, хто Варзуские
волости дворы секл и развозил...». Плодами победы над земскими волостями в
полной мере воспользовались торгово-промышленные верхи Двинской земли,
добившиеся проведения межевания, по результатам которого «теми всеми
угодьи» стали промышлять двиняне .
События 1568 г. в Поморье следует расценивать в контексте известных в
науке данных о взаимоотношениях земщины и опричнины в 1566-1570 гг.
После завершения Земского собора во второй половине июля 1566 г. группа
дворян в количестве от 200 до 300 человек передали Ивану IV челобитную с
просьбой отменить опричнину. П.А. Садиков, А.А. Зимин и Р.Г. Скрынников
полагают, что челобитчики были участниками Земского собора; Х.-И. Торке
считает это мнение не доказанным 12 . Существенно важным представляется
другое обстоятельство: в земской фронде не приняли участия 75 московских
гостей и купцов, присутствовавших на Земском соборе 1566 г. Просьба об
отмене опричнины исходила исключительно от служилой аристократии, и
последовавшие

репрессии

против

диссидентов

не

затронули

торгово-

промышленное население столицы.
В свете приведенных фактов следует рассматривать и карательный поход
Ивана IV на Новгород и Псков в январе-феврале 1570 г. Поход преследовал две
основных

цели:

пополнение

опричной

казны

путем

конфискаций сокровищ у монастырей и верхушки

насильственных

посада и наказание

Филиппов A.M. Русские в Лапландии в XVI веке // Литературный вестник. 1901. Т. 1. Кн. 3.
С. 304-305.
11
СадиковП.А. Очерки... Ч. III. Документы. № 20. С. 462.
12
Садиков П.А. Очерки... С. 29; Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 203;
Скрынников Р.Г. Опричный террор. СПб, 1992. С. 294; Торке Х.-Й. Так называемые земские
соборы в России // ВИ. 1991. № 11. С. 5.
387

ненадежных, с точки зрения царя, местных дворян и приказной администрации.
Среди 2170-2180 человек, погибших во время карательной экспедиции в
Новгороде численно, конечно, преобладали посадские люди, в числе которых
были новгородские гости Ф. Сырков и А. Тараканов. Объективно посадская
община Новгорода понесла колоссальные людские и материальные потери и
была ослаблена. Однако, земские органы самоуправления в Новгороде и,
особенно, в Пскове продолжали функционировать в 1570-х гг. В Новгороде
действовал

аппарат

пятиконецких

старост;

Пскове

существовала

разветвленная система земских старост, денежных сборщиков, целовальников в
концах и сотнях .
Формирование нового опричного порядка управления приняло формы
беспрецедентного террора, ударившего, в том числе и по посадам и волостям.
Однако в источниках нет прямых указаний на искоренение опричниками
созданных в ходе реформ земских учреждений. Взаимоотношения опричных
властей с земскими мирами на своей территории строились прежде всего на
принципах фискального террора, когда волостям и посадам во главе с земскими
старостами

адресовывались

нарастающие

требования

выплаты

налогов.

Однако, как показывает дальнейшее исследование, репрессивные формы фиска
активно применялись и в земской части государства.
Изложенный материал позволяет утверждать, что опричнина не была
антитезой «земле», но опиралась на нее. Формирование нового порядка
взаимоотношений

царя

подданными,

конфликт Ивана IV

со

своим

окружением, приведший к реорганизации Государева двора и выделению
«опричнины» на его содержание, вынудили царя апеллировать к земским
мирам, что проявилось уже в его известном обращении к жителям московского
посада14. Торгово-промышленная верхушка земских миров, как это было на
Двине в 1568 г., восприняла опричные методы управления и использовала их
для ущемления прав конкурентов. Земская же часть государства, являясь
13

Великий Новгород во второй половине XVI в. Сост. К.В. Баранов. СПб., 2001. С. 47, 53.
ПСРЛ. Т. XIII. М., 2000. С. 392-394.

388

объектом посягательств опричников, не была носителем

альтернативных

тенденций в развитии общества. Именно практика работы земских приказов
породила такой специфический административный институт, как посланники,
чьи прерогативы были малоотличимы от функций опричников.
Деятельность

государевых посланников -

важнейшего

сыскного и

фискального института второй половины,XVI в. - исследовали Н.С. Чаев; В.И1
Корецкий,

Б.Н.

Флоря 15 .

Основываясь

на

источниках

1581-1584

гг.,

относящихся к Поморью, названные исследователи по разному определяли
компетенцию и функции посланников. Изучив деятельность посланников в
монастырских вотчинах Поморья в 1584-85 гг., Чаев пришел к выводу о том,
что посланники осуществляли

комплексные мероприятия по реализации

постановлений соборов 1580 и 1584 гг. Первоочередной задачей посланников
был сбор недоимок по выплатам сошных налогов и таможенных пошлин.
Кроме

того,

посланники

осуществляли

«обыск»

черносошных

земель,

перешедших в руки монастырей, и бывших земских тяглецов, заложившихся за
монастыри. Закладчиков надлежало свозить на тяглые места, а ответственность
за исправную выплату ими налогов возлагать на волостных крестьян 16 . В.И.
Корецкий вопреки мнению Чаева полагал, что деятельность посланников
носила ограниченный характер и была «частью широких правительственных
мероприятий

по

борьбе

закладничеством

как

средством

избежания

государственного тягла» 17 . Б.Н. Флоря также определил посланников как
чрезвычайных фискальных агентов правительства, которые облагали местное
18

население экстраординарными налогами и собирали их .
В

настоящем параграфе мы

рассмотреть

все

ставим

своей целью

упоминания посланников в

актах

систематически

1560—1580-х

гг.

Чаев Н.С. К вопросу о сыске и прикреплении крестьян в Московском государстве в конце
XVI в. // ИЗ. Т. б. М., 1940. С. 152-156; Корецкий В.И. Закрепощение крестьян и классовая
борьба в России во второй половине XVI в. М., 1970. С. 95, ПО; Флоря Б.Н. Об установлении
«заповедных лет» в России // ОИ. 1999. № 5. С. 121-124.
1
Чаев Н.С. К вопросу о сыске и прикреплении крестьян... С. 152-156.
17
KopeifKuii В.И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России.... С. 95, НО.
18
Флоря БН. Об установлении «заповедных лет» в России.... С. 121-124.
389

проанализировать основные направления их деятельности. Доказательность
выводов в таком исследовании впрямую зависит от полноты источниковои
базы: необходимо опираться^ по возможности на все упоминания этих агентов
государственного управления. Источники о деятельности посланников^ можно
подразделить на две группы: акты, в которых посланники лишь упоминаются
наряду с другими чиновниками и акты делопроизводства самих посланников.
Начнем исследование с источников первой группы. Впервые посланники
как агенты центрального правительства на местах упоминаются в приговоре о
разбойных делах от 18 января 1555 г. В ст. 9 приговора описывается ситуация,
когда дети боярские и крестьяне «...грамот великого князя не слушают, и
которых посланников посылает государь с Москвы, и к тем посланником к
обыском не ездят же...» 1 9 . Преемственность посланников, упомянутых в
приговоре 1555 г. и одноименных чиновников, упоминаемых в позднейших по
времени источниках, не очевидна. Полагаем, что между этими понятиями
существовала разница, обуславливаемая разной емкостью терминов. В то же
время, изучение опубликованных актов показывает, что институт государевых
посланников

возник значительно

раньше

1580-х

годов,

действовали

посланники не только на территории черносошных земель Севера России.
Впервые

термин

«посланник»

был

употреблен

применительно

наделенному особыми полномочиями для решения «земских дел» в Новгороде
в декабре 1555 г. И.И; Жулебину 20 . Коль скоро в известных нам. источниках
этот термин далее не упоминается до

1565

г., следует

предположить

уникальный характер служебного назначения Жулебина, деятельность которого
была апробацией новой административной практики. В ходе исследования
актов

1560-Г590-Х

гг.

Симонова, Новодевичьего,

Суздальского

Спасо-

Евфимьева, Соловецкого, Кирилло-Белозерского монастырей удалось выявить
более 30 документов, содержащих упоминания посланников. В актах Симонова
монастыря посланники впервые упомянуты в жалованной грамоте от 1 августа
19
20

Законодательные акты. Тексты. № 6. С. 34.
ДАИ. СПб., 1846. Т. 1, № 85. С. 139.

390

1565 г. в контексте с гонцами: «и гонцом нашим и всяким посланником подвод
не дают». Можно было бы заключить, что в данном случае под посланниками
подразумеваются послы в иностранные государства. Первое несомненное
упоминание посланников как фискальных агентов содержится в тексте указной
грамоты в Соль Галицкую от 14 февраля 1567 г. Грамоту, подписанную дьяком
Андреем Васильевым, предписывалось держать «иных для наших посланников
и таможников»21.
В указной грамоте выборному старосте и целовальникам Московского
уезда 1569 г. содержится запрет собирать налоги в земщину с владений
Симонова монастыря, а саму грамоту предписано хранить «для иных наших
земских денежных зборов и всяких посланников». В грамотах

1577 г. в

Бежецкий Верх и Юрьевский уезд посланники упоминаются в контексте с
городовыми приказчиками, которые взимали ямские деньги и прочие подати.
Наконец, в жалованной грамоте 1584 г. на монастырские вотчины в 18-ти
уездах

Замосковного

Арцыбашевым,

края,

подписанной

возглавлявшим

Большой

дворовым
приход,

дьяком
царь

Андреем
обязывался

«посланников своих в тое их монастырскую вотчину для своих всяких податей
не посылать»22.
Таким образом, акты Симонова монастыря, относящиеся к опричной
территории, содержали запретительные формулы, обращенные к земским
властям сопредельных земель, лежавших чересполосно с опричными. К
земщине же относится царская грамота от 26 июня 1569 г., подписанная
земским дьяком Ю. Сидоровым, адресована земским старостам Заклинской
засады

Псковской земли.

грамоте

предписывалось

Никольского монастыря в податном отношении

отделить

земли

от других владений. Акт

предназначался для предъявления «прежним государевым посланником для
Акты феодального землевладения и хозяйства: Акты Московского Симонова монастыря.
Л., 1983. № 147. С. 178; № 157. С. 204.
22
Там же. № 176. С. 225; № 178. С. 227; № 190. С. 237; № 191. С. 238; № 192. С. 239; № 199.
С. 245; Дьяконов М.А. Акты, относящиеся к истории тяглого населения в Московском
государстве. Юрьев, 1897. Вып. 2. № 20. С. 18.
391

государевых податей», когда, «государевы посланники в ту засаду поедут понашим наказом государевых данных денег и посошных людей правити» 23 .
Аналогичные функции*выполняли посланники, упомянутые в документах'
1571-1572 гг., предметом рассмотрения в которых были вотчины ТроицеСергиева монастыря. Грамота от 20' марта 1572 г. в Гороховец содержала'
привилегию монастырским властям самостоятельно платить налоги «на Москве
и в Слободе» и лишь для посланников, было сделано, исключение: «А коли
велим з Гороховского уезда посоху збирати, и с тое их монастырские вотчины
посоха збирати самим же и посланником отдавати самим, хто приедет для
посохи в Гороховской уезд збирати» '.
В

жалованных

грамотах

Новодевичьему

монастырю

посланники

упоминаются в 1570-х гг. Одна из формул грамоты от 26 июля 1571 г.
посвящена невзиманию с монастырских вотчин великокняжеских и «посолских
кормов», а в следующем обороте говорится о том, что «наши князи и бояре и
воеводи ратные и посланники и всякие ездоки в их селех и деревнях ни у кого
сильно

не

ставятца...».

В* этом

контексте

деятельность

посланников

определенно связана с обеспечением нужд обороны страны. В дальнейшем эта
норма повторена в жалованных грамотах 1573 и 1575 гг. 25 Посланники в числе
других государственных чиновников — городовых приказчиков и мытчиков —
упоминаются' в указных грамотах наместникам и городовым приказчикам
1575-1582 гг., а также в жалованных грамотах 1576 и 1580 г. Суздальскому
26

Спасо-Евфимьеву монастырю . Помимо сбора налогов посланники могли
выполнять и разовые поручения, как, например, государев посланник В.Н.

" Труды Псковского археологического общества. 1909—1910. Псков, 1910. Вып. 6.С. 42—43.
24
Садиков П.А. Из истории опричнины // Исторический архив. 1940. Т. III. № 59. С. 267.
25
Акты российского государства: Акты московских монастырей и соборов XV— начала XVII
в. М., 1998. № 128. С. 307; № 131. С. 319.
2
ДьяконовМ.А. Акты, относящиеся к истории тяглого населения... № 23. С. 22; № 26. С. 26;
№ 28. С. 29; Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506-1608 гг. М., 1998. № 194.
С. 362; №212. С. 389.
392

Кочуров, который 7 июля* 1576 г. продал Bf пользу казны; «немецкий» двор на
посаде Костромыг7.
Очевидно; что во? второй* половине 60-х гг. XVI» в: (первое? бесспорное
упоминание. - 1567 r.)i вт фискальной номенклатуре: Русского государства
появляется- новое должностное лицо > — посланник.. Происхождение термина*
«посланник»;

видимо, связано* с профессиональной; деятельностью

этих

чиновников.— сбором, податей на'.чрезвычайные расходы, в первую очередь, на:
нужды обороны, на местах,, куда; их посылали из столицы.

Аналогичный»

административный институт существовал в средневековой Европе до XV в.; это
были missus vices gerens — «посланники; исполняющие поручения». Они
выполняли как судебные функции, так и особые поручения по сбору налогов 28 .
Сходство

функций

даже

терминологии

(missus

—

посланники)

административных институтов Западной Европы и России* свидетельствует
принципиальном.

совпадении;

инструментария;

применявшегося

централизующимися государствами эпохи-средневековья;
Сфера

деятельности

делопроизводственных материалов
посланники:

посланников.

хорошо:

видна,

из,

Соловецкого монастыря; в актах которого

упоминаются, начиная с 1573 г. Источники отмечают такую

важнейшую функцию посланников, как набор посошных людей- для; армии..
Посоху или деньги на посоху в вотчинах Соловецкого монастыря собирали
следующие посланники:: A^F. Квашнинш* 1573 г., Д.И- МосальскшЬв; 1570-е гг.,„
некий Михаил Иванович в 1578; г., В.Т. Евлашков в 1579 г.,.ИЗ! Сомов в: 1582
г.

Однако основным родом; деятельности посланников был государственный

фиск. В 1574 г. посланник Г. Секирин;собирал деньги на полоняничный;откуп..
В. 1578 г. посланник некий Андрей Иванович разбирал тяжбу по выплатам-

Садиков П.Л.Из истории опричнины:.. № 6 9 . С. 278.
;
Шлшшт ^.Диктатура. СПб:, 2005. G. 67-68:
Акты социально-экономической истории Севера России конца XV—XVI вв.: Акты
Соловецкого монастыря-1572-1584 гг. Л., 1990. С. № 4 9 1 . С. 33; № 591. С. 80; № 651. С. 105;
№ 700. С. 130; №814. С. 184. .
28

393*

налогов

между

жителями

Неноксы

старцами

Антониева

Сийского

монастыря30.
В

1580 г. посланник С И . Фролов собирал налоги «в

государеву

денежную службу за плавные люди». В 1581 г. посланник И.В.. Титов также
собирал «государевы деньги за плавных людей». Кроме того, сохранились
сведения об экстраординарных сборах 1582 и 1583 г., когда с Двинского уезда
были взяты «государевы деньги» в размере двух и четырех тысяч рублей-. В
Неноксе и Лудской волости эту важнейшую акцию осуществляли государевы
посланники С. Фролов в 1582 г. и 3. Шестаков в 1583 г. В некоторых случаях
посланников

подменяли

государевы

дьяки.

Так,

декабре

1580

г.

полоняничные деньги с жителей Сумской волости взимали государевы дьяки
И. Осеев и Т. Репьев. 31 Посланники выполняли и разного рода чрезвычайные
поручения. Указная грамота Ивана IV 1583 г. о запрещении использовать на
строительстве

Кольского

острога

крестьян

соловецкой

вотчины

предназначалась для уведомления «приказных людей и посланников» 32 .
Персональный состав посланников характеризуется отсутствием среди
них представителей
Гаврилов сын

высших

чинов Государева

Квашнин входил

в состав

двора. Лишь

Афиноген

выбора по Дорогобужу

и,

соответственно, боярского списка 1588—1589 гг. и списка выборных дворян
начала 1590-х гг.

Другие же посланники отсутствуют в реестрах служилых

людей своего времени и были, видимо, чиновниками низшего звена, что не
удивительно, поскольку посланники командировались в большинство уездов
страны, и каждый раз было задействовано немало чиновников этого ранга.
Вторую

группу

источников составляют документы земских миров,

касающиеся деятельности

посланников, и акты делопроизводства

самих

посланников. 28 и 29 декабря 1584 г. датированы отписи сотников двух тяглых
30

Там же. № 541. С. 55; № 665. С. 114.
Там же. № 727, 728. С. 143; № 756. С. 156; № 786, 787. С. 171; № 856. С. 206-207. '
32
Там же. №881. С. 220.
Станиславский А.Л. Труды по истории Государева двора в России XVI-XVII веков. М.,
2004. С. 247, 353.
31

394

общин Двинской земли, в которых упоминаются.мирские расходы^ на.прием
посланников:

«что

приежжал

на

Колмогоры

государьской

посланник

Дементьян, обыскивали. npo s обельные про манастыри, и про немцы аглинские,
и про Ивана Белоборода, да что послали к тому ж земскому обыску земских
людей с сотниками, и священника, и дьяка, земского» 34 . Н.С. Чаеву удалось
отыскать в собрании Белозерских актов Археографической комиссии четыре:
документа, которые он определил как фрагменты делопроизводства, ведшегосяодним из посланников, возможно, Тимофеем Шокуровым или Дементием*
Яковлевым 35 . Эти уникальные источники дают возможность предметно описать
положение вещей, с которым сталкивались посланники на местах, и условия, в
которых проходила их деятельность.
В

обыскных

речах

жителей

Неноксы детально

охарактеризована

чрезвычайно запутанная ситуация с выплатой налогов, сложившаяся на
соляных

промыслах

Поморья. Недовольство

черной

общины

вызывала

усиливавшаяся экспансия* Кирилло-Белозерского монастыря и вологодских
купцов Кобелевых. Так, еще в 1578 г. один из лучших людей посада Неноксы
продал свой двор и соляную варницу Кирилловскому монастырю, но при этом
по сошному письму двор продолжал числиться на черном тяглом месте. С 1581
г. кирилловские старцы начали скупку

вновь разрабатываемых

варниц,

стоявших на государевой земле, черных тяглых дворов и амбаров. Посажане
Неноксы были, озабочены не столько самим фактом покупки тяглых мест,
сколько тем, что дворы и угодья не были выделены из черных земель в особый
податной округ.
«А от нас, государь, те их монастырские и Федора Кобелева черные
промыслы изс тягла из черных сох не выведены, и не отставлены, и мы,
государь, черные тяглые отсталые людишка с тех промыслов в государевых
податех в земских розметех в конец загибли, платячи за.тех силных людей, за
монастыри...». Поскольку перешедшие в монастырь промысловые угодья
34
35

РИБ. СПб., 1908. Т. 25. Приложение. Акты Лодомской церкви. Стлб. 103-105.
Чаев Н.С. К вопросу о сыске и прикреплении крестьян... С. 153-154.

395

находились в одном податном округе (в одной «кости») с черными, и на них не
распространялись иммунитетные привилегии, монастырские власти

были

обязаны участвовать в волостном разрубе по выплатам налогов. Однако, к
вящему недовольству ненокшан, старцы с ними «на счет ... не садилися в своих
черных промыслех», и за 1582-1584 гг. не доплатили в волостной разруб более
150 рублей 3 6 .
Столь запутанная ситуация была прямым следствием непоследовательной
политики Ивана IV

по отношению к монастырям. С одной стороны,

произносились громогласные декларации со ссылкой на опыт реформации в
Англии,37 с другой стороны, Грозный давал в монастыри щедрые вклады, в том
числе и земельные. Отсутствие государственной воли рельефно проявлялось в
продолжающемся
неурегулированности

существовании
податных

монастырских

отношений

между

тарханов

монастырями

черносошными тяглыми общинами.
Правительство Федора Ивановича в стремлении наполнить бюджет и
упорядочить сбор промысловых и прямых налогов провело церковный собор
1584 г. Важнейшие решения собора содержались в статьях приговора об отмене
тарханов

и запрете

держать

тяглых

людей

в качестве

закладчиков

монастырских вотчинах. Закладничество подлежало безусловной ликвидации:
«А митрополиту, и владыкам, и монастырем земель не покупати и закладней не
держати. А хто после сего уложенья купит землю в которой монастырь, или
закладня учнет за собою которой монастырь держати, и те земли имати на
государя безденежно. А которые ныне закладни за митрополитом, и за
владыками, и за монастыри, и те земли поимати на государя; а в денгах ведаетБог да государь, как своих богомолцов пожалует» . Кроме того, июльское
уложение предписывало выделить земли монастырей-тарханщиков в особые

Архив СПбИИРАН. Кол. 174. Оп. 1. № 439. Л. 2-2 об. (Приложение 2, № 7).
Горсей Джером. Записки о России. XVI-начало XVII в. М., 1990. С. 65.
Законодательные акты. Тексты. № 43. С. 61-62.
396

податные округа, отделенные от черных земель 39 . Отчаявшись бороться с
закладничеством с помощью местных властей, правительство использует для
этой цели специально командированных из центра агентов — посланников.
Таким образом, после кончины Ивана IV институт посланников не только
сохранился; его компетенция была существенно расширена. Посланники
упоминаются в жалованных грамотах, выданных правительством

Федора

Ивановича в июне — октябре 1584 г. Симонову и Кирилло-Белозерскому
монастырям 40 . Особенно интересна для нас указная грамота

городовому

приказчику на Белоозеро от 11 октября 1584 г., в которой подтверждалось
право Кириллова монастыря платить все причитающиеся с крестьян подати
непосредственно в Москве. В перечне чиновников, занимавшихся сбором
налогов и «въезжавших» с этой целью в монастырскую вотчину, первую
позицию

занимают

посланники: «в

их

монастырскую

вотчину

нашим

посланником и розсылщиком и губным старостам и городовым приказщиком
для наших денежных доходов не въезжати». В грамоте описана ситуация
августа — сентября 1584 г., когда во исполнение решений церковного собора,
«наши посланники по всем городом в их кириловскую вотчину учали въезжати,
и к денежным збором и к тамгам учали кириловских крестьян выбирати» и .
Реконструировать

деятельность

чрезвычайного

сыскного

института

возможно по выписи из наказа, адресованного одному из посланников,
действовавших в Поморье зимой 1584—1585 гг.

Перед посланниками стояли

следующие основные задачи. 1) Посланник был обязан «обыскать», сколько
черных земель, и в том числе промысловых угодий, на Двине перешло в руки
монастырей. 2) Необходимо было выяснить, кто из тяглых людей и как давно
передал монастырю черные земли и угодья. 3) Следовало исчислить размер
39

Петров В.А. Соборное уложение 1584 г. об отмене тарханов // Сборник статей по русской
истории, посвященных С.Ф. Платонову. Пг., 1922. С. 191-201.
40
Акты феодального землевладения... Л., 1983. № 199. С. 245.
41
Архив СПб ИИ РАН. Кол. 174. Оп. 1. № 441 (Приложение 2, № 5).
42
Архив СПб ИИ РАН. Кол. 174. Оп. 1. № 438 (Приложение 2, № 6).

397

податей, взимавшихся с утраченных черных земель. 4) Необходимо было
выяснить

количество

закладчиков

за

каждым'

монастырем

размер-

выплачивавшихся этими^ закладчиками податей. 5) Сыску подлежали и соляные
промыслы:- варницы, числившиеся за монастырем, а также вид и<. размер
налоговых поступлений в казну с каждой варницы. 6) Следовало выяснить,
платят ли монастыри подати с земскими людьми- по сошному письму, и
помогают ли они двинянам, в других земских повинностях. 7) Конечным
результатом сыскной деятельности посланника было определение размера
налогов, не платившихся ежегодно каждым > монастырем с бывших черных
земель, и таким образом надлежало определить, как много тяглые общины»
переплатили в казну за утраченные ими земли.
Как можно судить из данного перечня, правительство было в наибольшей
мере озабочено неравномерностью в распределении податных обязанностей
между тяглыми общинами и монастырями. Купив или> получив в результате
заклада черные угодья и варницы, монастырские власти безосновательно
распространяли на эти земли свои иммунитетные привилегии, и, преждевсего,
основную — возможность платить налоги самостоятельно в Москве, не'участвуя*
в волостных разрубах. Тяглые же общины, вынужденные платить сошные
налоги в полном объеме по составленным ранее платежницам, были не в
состоянии привлечь старцев к участию в волостной раскладке. Опираясь на
царские жалованные грамоты, монастырские власти не пускали в свои вотчины
не только
запутанную

городовых

приказчиков, но и

ситуацию

было

возможно,

посланников: Разрешить
лишь

наделив

эту

посланников

чрезвычайными полномочиями по проверке владельческих прав и податной
исправности тех монастырских владений, которые входили в состав земских
податных округов.
Так

институт

посланников

превратился

ключевую

структуру

государственного аппарата 1580-х гг. О результативности работы посланников
можно судить по двум документам, датируемым 7 и 8 января 1585 г. Отпись в

398

получении денег с Антониева Сийского монастыря свидетельствует,
посланник Тимофей Шокуров, руководствуясь

наказом и росписью

что
за

приписью дьяка Андрея Щелкалова, в начале января 1585 г. «доправил» на
монастырских

властях

государевы

подати

промыслов

угодий.

Одновременно шел сыск и вывоз на тяглые места закладчиков. С земских
людей посланник брал поручные записи, в которых становые люди ручались,
что бывший закладчик будет жить «на государеве земли на тяглом месте» и
платить подати «с становыми людми ровно» 43 .
Полномочия посланников по проверке владельческих прав естественно
усложняли их функции, и от времени начала царствования Федора Ивановича
до нас дошли сведения о разборе посланниками земельных споров. Давно
введено в научный оборот судное дело 1584 г. рязанского вотчинника Тимофея
Шиловского с дьяком Андреем Шерефединовым, в котором исследователей
интересовало упоминание «уложения» Ивана IV 44 . Для нас данный документ
интересен в первую

очередь потому, что в нем описана деятельность

посланников: «Да шлюсь, государь,

из виноватых в виденье на твоих

государевых розсылыциков, в город Переславль на Федора на Сухоткина, да на
Ивана на Омельянова, и на твоих государевых пушкарей на Ивана на Долгово,
да на Ивана на Чейкина, да на затинщика на Леву, и на их товарищев, которые с
ними ездили, в том, что он ныне, государь, с твоим государевым посланником с
Ываном Скрипицыным да с Родионовым человеком Петрова сына Безнина с
Васильем Дубневым, а называлися твоим государевым посланником, ко мне в
вотчину в село Шилово с понятыми с владычными крестьяны из деревни из
Костянтинова Степаном с Окуловым и его товарыщи, и ездили в вотчину в село
Шилово; изымав, сковали и сковав меня, Тимошку, вели к Москве» 45 .
Насколько видно из материалов судного дела, посланник И. Скрипицын в
сопровождении

группы

служилых

людей

по

прибору

из

Переяславля

Архив СПб ИИ РАН. Ф. 5. Оп. 1. № 700, 701 (Приложение 2, № 8-9).
Веселовский СБ. Труды по источниковедению... М., 1978. С. 39; Греков Б.Д. Крестьяне на
Руси. Кн. 2. М., 1954. С. 304; КорецкийВ.И. Закрепощение крестьян... М., 1970. С. 101.
45
АСЗ. Т. 4. № 497. С. 369.

399

Рязанского, холопа Р.П. Безнина и понятых из архиепископских крестьян
арестовали Т. Шиловского в селе Шилово, которое он считал своим и не
покидал. Возможно, посланник Скрипицын и превысил свои, полномочия,
стремясь услужить могущественному царскому дьяку Шерефединову, но для
нас важно подчеркнуть другое обстоятельство. В 1584 г. посланники хорошо
известны на частновладельческих землях Рязанской земли, они действуют,
опираясь на отряд местных служилых людей, прикомандированных к ним и
беспрекословно выполняющих их указания. По всей видимости, нет оснований
считать, что деятельность посланников была направлена исключительно на
выполнение постановлений земско-церковных соборов 1580 и 1584 гг. и
проходила преимущественно на монастырских и черносошных землях Севера.
Посланники «строили» волости и посады Поморья, осуществляли сбор налогов,
и сыск закладчиков

в замосковных

вотчинах

крупнейших

монастырей,

представляли интересы государства в земельных спорах. Именно посланники в
1570-1580-х гг. были призваны сократить ущерб, наносимый государственному
фиску бегством и закладничеством тяглого населения.
Важнейший вопрос при анализе деятельности посланников состоит в
решении проблемы их места в государственной иерархии. Каким учреждениям
подчинялись посланники, кто составлял наказы для них и направлял их в те или
иные уезды? В

документах,

связанных

с деятельностью

посланников,

упоминаются известные приказные деятели того времени, среди которых
особый интерес представляют Андрей Васильев, Юрий Сидоров, Парфентий
Родионов, Андрей и Василий Щелкаловы. Ведомству Андрея Щелкалова
подчинялся

посланник Шокуров,

который

руководствовался

наказом и

росписью, заверенными самим дьяком. Другие дьяки лишь упомянуты в
цитированных нами актах. Юрий Сидоров после учреждения опричнины
остался земским дьяком; в земщине же, в приказе Большого прихода служил в
1569 г. Парфентий Родионов.

400

Трое из упомянутых дьяков управляла четвертями; возникшая после
учреждения

опричнины Земская четверть

находилась

ведении

дьяка

Посольского приказа Андрея Васильева (1567—1570 гг.) После казни Васильева
по «Новгородскому изменному делу» в 1570 г. его преемником стал дьяк
Василий Яковлевич Щелкалов?6. Под управлением Василия Щелкалова в 157080-х гг. находились такие территории, как Ярославль, Белоозеро,- Галич и*
Вологда.

Одновременно его брат Андрей Щелкалов в 1570 г. объединил в

своих руках Казанский, Нижегородский и Мещерский дворцы. Две грамоты в
Свияжск - 1581 и 1586 гг. — были подписаны Андреем Щелкаловым . Акты,
свидетельствующие

заведовании

Щелкалова

«Казанским

дворцом»,

сохранились за период с 1577 по 1587 г., что позволило П.А. Садикову
заключить, что в звании начальника Казанского дворца Щелкалов пробыл до
середины 1587 г.48 Двинская земля до смерти Ивана IV находилась в ведении
дьяка Андрея Арцыбашева; последнее указание на «Дворовую четверть»
Арцыбашева относится к 1 февраля 1584 г. После вступления на трон Федора
«Дворовая четверть» как территориальный приказ была наряду с другими
земскими четвертями перекроена, и большинство северных областей Поморья
ушло

в четверть

дьяка Андрея Яковлевича Щелкалова.

Документально

финансовое управление Двиной в четверти Щелкалова можно проследить с
декабря 1584 г19.
А.П. Павлов и Д.В. Лисейцев показали длительный и сложный процесс
возникновения четвертей, которые вплоть до рубежа XVI—XVII вв. находились
в подчинении дьяков других, ранее сложившихся приказов, и лишь к концу
XVI в. получили в свое ведение определенные территории 50 . В этой связи
46

Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 355-358.
ДАИ. Т.1. № 127; Список старинных бумаг, хранящихся в музее П.И. Щукина. Ч. 3. М.,
1897. С 228-229.
Садиков ПА Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 359-368.
49
Садиков П А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 354.
50
Павлов АЛ. Приказы и приказная бюрократия (1584-1605 гг.)//ИЗ. М., 1988. Т. 116. С.
202—205; Лисещев Д.В. Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. М.',
Тула, 2009. С. 218-222.
47

401

далеко не случайным фактом является совпадение времени появления первых
сведений о четвертях (четверть Андрея Васильева) в момент учреждения
опричнины и первых упоминаний посланников в актах (1565, бесспорно — 1567
г.). Будучи институтом чрезвычайного управления страной, опричнина оказала
влияние и на земскую систему управления, где действовали «всякие земские
посланники»51.

Соотнесение

фактов

деятельности

посланников*

административной принадлежностью территорий, на которых они выполняли
свои функции, позволяет заключить, что во второй половине 1560-х гг.
посланники направлялись на места земскими финансовыми приказами —
Большим Приходом (П. Родионов) и Земской четвертью (А. Васильев). После
ликвидации опричнины, которая, как считает А.П. Павлов, «препятствовала
созданию четкой общегосударственной системы учреждений по управлению
отдельными землями государства»3", посланники становятся подведомственны
общегосударственным четвертям. Возникновение института посланников было
стимулировано опричной политикой, приведшей к чересполосице земских и
опричных

земель,

вынуждавшей

земские

приказы

изобретать

экстраординарные формы управления.
Активно привлекаясь к фискальной деятельности на рубеже XVI—XVII
вв., посланники спорадически привлекались к выполнению государственных
поручений и после Смуты. В 1615/16 г. государев посланник Елизарий Головин
дозирал черную слободу в Переяславле Рязанском с целью обложить денежным
окладом и переписать посадских тяглецов. В 1616/17 г. посланник И.К. Головин
«правил» на 40 чернослободцах 868 рублей недоплаченных оброков .

дальнейшем государевы посланники сходят со сцены, и эта эволюция в
терминологии хорошо видна по актам второго десятилетия XVII в., когда
54

упоминания посланников сменяются упоминанием «приказных людей» .

Акты феодального землевладения... Л., 1983. № 176. С. 225.
Павлов А.П. Приказы и приказная бюрократия. С. 202.
53
РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. № 38935 (Приложение 5, № 4).
54
Дьяконов М.А. Акты, относящиеся к истории тяглого населения... № 38. С. 39.

402

Рассмотренный материал с неизбежностью порождает вопрос: коль скоро
посланники, выполняли экстраординарные поручения правительства и были;
следовательно,

необходимым' элементом* во властной структуре,

почему

институт посланников не возродился после Смуты? Ответить на этот вопрос
возможно лишь обозначив специфические обстоятельства последней'трети XVL
в., способствовавшие их появлению. Гипотетически можно предположить, что
возникновение
политикой,

института

приведшей

посланников

к чересполосице

было

стимулировано

земских

опричной*

и опричных

земель,

вынуждавшей приказы изобретать новые формы управления. Прекращение
деятельности посланников связано со Смутой, а тот факт, что их институт не
был восстановлен после гражданской войны, гипотетически можно связать с
кристаллизацией приказно-воеводской системы управления во втором-третьем
мероприятий

по борьбе

с закладничеством

как средством

избежания

государственного тягла» 55 .

5.2. Ликвидация института наместников:
предпосылки и последствия

Судьба системы кормлений после земской реформы в исторической науке
исследована фрагментарно. А.А. Зимин ограничился констатацией факта, что
«получение

наместничества

было

сопряжено

с сохранением

кормленой»

системы» и доказывал это положение ссылкой на доходный список на г. Ряжск
1568 г. и указания, псковских писцовых книг. С точки зрения, Зимина, в годы
опричнины происходит «воскрешение старых форм управления; которые
наполняются новым содержанием», однако исследователь не конкретизировал
это

новое

содержание56.

представляются

Таким

образом,

до

настоящего

времени

спорными такие вопросы, как изменения в положении

Корецкий В.И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине
XVI в. М., 1970. С. 95, ПО.
56
Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 383-385.
403

кормленщиков, произошедшие вI результате земской реформы. 155 Г—1556 гг.,.
положение наместников; после, реформы, последствия? смены наместников
воеводами; Взаимоисключающие суждения'высказывались, исследователямишо'
многом* потому^ что' институт наместников! изучался» вне связи; с такими»
важным» явлениями, как.формирование: дворянского сословия; изменения*. в
фискальной;

политике

государства,

эволюция';

холопства;

оформление

приказного аппарата.
Продвижение в исследовании проблемы возможно,, если: исследовать,
институт кормлений не изолированно; а как элемент социально-политической
системы, что w осуществлено в настоящем параграфе. Проанализируем, вопервых, произошедшие к 1560-м гг. изменения в системе взимания кормов. Как
показано в параграфе 2.4 диссертации, уже в середине XVI в. осуществлялась
тарификация наместничьих кормов, переводившихся на деньги. Последний по
времени документ, в котором нашел отражение этот порядок — уставная
грамота Пермской земле 1553* г.,. где- корм: наместнику исчислялся- в белках,
С*]

тарифицированных в денежном эквиваленте . Уставная грамота, московским
дворцовым селам 1554 г. предусматривала выплату минимальных пошлин
со

лишь посельскому, а более поздние грамоты вообще умалчивали о кормах .До
нас не дошло жалованных грамот наместникам с исчислением кормов* и
доходных списков за 1540-1550-е годы, что затрудняло для исследователей;
определение времени? полного; отказа власти от практики взиманиям кормов? в
натуральном

виде.

Между

тем^

существует

возможность

высказать

обоснованные предположения об осуществлении такой новации, основываясь
на материалах псковских писцовых книг 1585—1587 гг.
Судя

по

этому

позднему

источнику,,

псковских

пригородах

существовала уникальная система взимания кормов; которая в науке до сих пор
не получила, объяснения. В Гдовском, Изборском, Островском, Выборском,
Семенов О.В. Великопермская уставная наместничья грамота 1553 г. // Проблемы истории
России. Екатеринбург, 2008. Вып..Т. С. 305; 320.
Наместничьи, губные и земские. G. 32—39.
404

Дубковском уездах наместничьи кормы взимались в денежном эквиваленте с
женатых людей по одной- деньге всего раз в« год на Рождество. Приведемфрагмент из итогов описания Изборскогсь уезда: «Да царя и великого^ князя
корму з году на»годнаРожество.Христовос Ызборска с посаду, и с Ызборскаго
уезду с помещиковых, и с монастырских, № с церковных з* женатых людей, з.
двусот с пятидесят, с четырех человек по деньги» московской с человека, итого
рубль и 9 алтын, опричь черных деревень. А по старому письму шло
наместнику корму с Ызборска с посаду, и с Ызборскаго уезду со всех шти губ с
черных, и с помещиковых, и с монастырских, и с церковных крестьян з
женатых с тысечи с трех сот со штидесять человек по деньги московской, итого
шесть рублев» .
Как следует из контекста, под старым письмом в* книге понимается
описание «Г. Нагова с товарищи лета 7065», т.е. 1556/57 г. Эта дата отсылает
нас к времени завершения земской реформы, когда, видимо, и утвердилась
новая, система

взимания кормов, в Псковской* земле.

Однако, помимо

приведенного выше аргумента, еще один факт убеждает нас в том, что такая
реорганизация административной, практики могла быть осуществлена только в
годы земской реформы 1551—1556 гг. В указной грамоте новгородским дьякам
от 9 декабря

1555 г. холмскому

городовому

приказчику М. Семичеву-

предписывалось «со всего Холмского уезда с живущих сбирати белой корм, с*
московские сохи, а с ноугородцких с десяти сошек, по сороку по три алтына без
дву денег с сохи; а собрав денги на нынешней на шестдесят четвертой год, икниги велели есмя ему привезти на Москву к дьяку своему к Ивану к
60

Григорьеву сыну Выродкова...» . Эту грамоту следует интерпретировать как
указание

на

коммутацию

кормов,

взимавшихся

ранее

грамотчиков

наместниками, а теперь переведенных на деньги с целью их сбора городовым
приказчиком непосредственно в казну.

РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. № 827. Л. 745.
ДАИ. СПб., 1846. Т. 1. С. 130.
405*

Дошедшие до нас доходные списки на кормления 1568, 1585 и 1587 гг.
отличаются от аналогичных документов первой половины XVI в. уже почти
полной коммутацией кормов, т.е. пересчетом их в денежном* эквиваленте.
Коммутация кормов осуществлялась

в двух основных формах. В

юго-

восточных городах (Ряжск, Арзамас) с помещичьих, вотчинных, монастырских
земель кормы взимались с сохи в размере 20 алт. 8 денег или 43 алт. без 2
денег. На посаде же корм под названием «поворотное» исчислялся в размере 3—
5 денег с двора на три праздника, а в Арзамасе с посадских дворов взимался
дополнительный платеж «за намеснич доход по полуполтине» .
В юго-западных и западных городах (Чернь и Новосиль, Рославль,
псковские пригороды) все кормы были разверстаны на дворы или глав
семейств. В Черни и Новосили кн. Морткин взимал в 1585 г. корм и
наместничьи пошлины «в год на три празники, на Рожество Христово з двора
по денге, на Велик день з двора по денге, на Петров день з двора по денге ж».
Аналогичная система пошлин (по деньге со двора на каждый из трех
праздников) существовала в 1587 г. в Рославле . Судя по тому, что во всех
четырех источниках

1560-1580-х гг. наместничьи кормы пересчитаны в

денежном эквиваленте, коммутация кормов осуществлялась повсеместно, в том
числе там, где наместники не были упразднены. Причем в некоторых уездах
(псковских

пригородов)

произошло

существенное

отступление

от

традиционной практики их взимания, когда вместо трех праздничных кормов
взимался один — Рождественский.
Перейдем к изучению второго вопроса: о компетенции наместников в
делах о холопах. В суждениях

исследователей

о кормленой системе в

последний период ее существования отчетливо заметна лакуна, связанная с
важнейшим феноменом русской средневековой истории — холопством. Одна из
существенных прерогатив наместников с боярским судом в первой половине
XVI в. состояла в праве выдавать беглые, правые и отпускные грамоты на
61
62

АСЗ. Т. 1. С. 289; Т. 4. С. 129.
А С З . Т . 1.С. 151; Т. 4. С. 145.
406

холопов . Как показала Е.И. Колычева, Судебник 1550 г. внес в* компетенциюэтих администраторов, существенные изменения.
Согласно» ст. 63, за наместниками с боярским судом- осталось» лишь
оформление полных, и докладных грамот, а правые и беглые грамоты теперь
могли выдаваться на местах через-доклад боярам в Москве. Beсоответствии* со<
ст. 77 Судебника право выдачи отпускных грамот осталось лишь за боярами- и
дьяками в Москве, а также за наместниками и дьяками Великого Новгорода и
Пскова 4 . Проанализировав сохранившиеся за вторую- половину XVI

в.

духовные, Колычева обнаружила в пяти из них распоряжение выдать холопам
отпускные

грамоты

и усомнилась

в том, что

отпускные

на

холопов

костромского и волоцкого вотчинников оформлялись в- Москве. Кроме того, в
составе новгородских записных книг старых крепостей исследовательница
обнаружила списки отпускных грамот 70—90-х гг., не имевшие удостоверяющей
печати боярина или наместника, на основании чего Колычева предположила,
что постановления Судебника действовали непродолжительное время 65 . С
нашей точки зрения, гипотезу о кратковременности их действия * возможно
аргументировать еще одним способом.
Несмотря на то, что институт наместников в Новгороде сохранился- после
реорганизации системы самоуправления, осуществленной в его землях в 15551556 гг., и существовал по меньшей мере до июля 1561 г., в 1561—1572 гг.
власть кормленщиков в Новгороде была временно заменена властью воевод и
66

дьяков .

Отсутствие

наместника

не

позволяло

реализовать

важнейшее

положение ст. 77 Судебника: «А хто положит отпустную без боярьского
докладу, и без новгородцких и псковских наместников докладу, и без дьачей
(л*7

подписи, хотя и государя своего руку, и та отпускная не в отпускную» .
Колычева Е.И. Холопство и крепостничество. М., 1971. С. 191—199.
Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1985. Т. 2. С. 109, 115.
65
Колычева Е.И. Холопство и крепостничество. М., 1971. С. 200-201.
66
Архив СПб ИИРАН. Ф. 174. Оп. 1. Д. 323. Л. 1; Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М.,
1964. С. 384-385.
Российское законодательство X—XX вв. М., 1985. Т. 2. С. 116.
64

407

Однако констатация этого факта еще не разрешает возникающего вопроса: кто
санкционировал выдачу

отпускных в Новгородской земле и на других

территориях государства в 1561—1572*гг.? Получили ли такое право наместники'
других городов, или его реализовывал новгородский дьяк? Ответить на\этот
вопрос возможно лишь путем ретроспективного анализа поздних источников —
Уложения о холопах 1597 г. и новгородских записных кабальных книг.
В уложении 1597 г. говорится: «...которые люди з государева царева и
великого князя Федора Ивановича всеа Русии уложенья, лета 7000 девяносто
четвертаго году июля с 1 числа, били челом в службу бояром, и князем, и
дворяном, и приказным людем, и дьяком и детем боярским, и всяким служивым
людем, и гостем, и всяким торговым людем, и кабалы служивые на себя давали,
на Москве з докладу Холопья суда, и во всех городех с ведома приказных
людей, и в записных в московских в кабалных книгах и в городех те служивые
fix

кабалы записываны...» . Как показала Е.Н. Кушева, упомянутый в источнике
указ от 1 июля 1586 г. был адресован в ведомство казначеев. «Одна из
основных его сторон, несомненно, состояла в постановлении об обязательном
оформлении служилых кабал докладом: в Москве в приказе Холопьего суда, в
городах в Приказной избе, а в сельских местностях у губных старост с
занесением кабал в записные кабальные книги, причем определялся порядок
доклада и записи и порядок взимания пошлин, которые вместе с копиями самих
книг пересылались в Москву на казенный двор казначеям» 69 .
В.И. Корецкий и В.М. Панеях, спорившие по вопросу о том, была ли
запрещена уже указом 1586 г. уплата долга кабальным холопам, не обратили
внимания на важнейшие ремарки в новгородских записных кабальных книгах,
касающиеся отпуска холопов на свободу. Е.И. Колычева отметила, что, «взимая
пошлины с отпускной, дьяк ссылался на Судебник и указ Федора Ивановича» 70 .
Следовательно, указ 1 июля 1586 г. о служилых кабалах должен был включать
68
69
70

Законодательные акты. Тексты. № 47. С. 65.
Кушева Е.Н. К истории холопства в конце XVI - начале XVII в.// ИЗ. М., 1945. Т. 15. С. 84.
Колычева Е.И. Холопство и крепостничество. М., 1971. С. 201.
408

и нормы, об' оформлении отпускных.. Коль скоро отпускные грамоты в». 1695: г.
докладывались, новгородскому воеводе: Д.А: Ногтеву,. значит, указ; 1586 г.
разрешал; и отпускные грамотьь регистрировать, «во? всех городех» с- ведома
<<приказнь]х;людей>>;В!ЧИСЛО которых,.несомненно; входили ивоеводы:.
В'£ уложениш 1597 г. содержалось; и положение: о* переходе бывших:
кабальных людеш в- полное: и - докладное холопство :.«А* которые: кабальные:
люди» учнут на себя* полные и докладные, давати, и тех" кабальных; людей:
отсылати с памятьми: и: с кабалами к постелничему и намеснику третш
Московские, к Истоме Осиповичи) Безобразову, и,которые постелничие впредь
будут»71.

В.И;

Еорецкий. предположил,

что

аналогичное

положение

содержалось уже в указе о служилых кабалах 1 июля 1586 г., и его гипотеза
пока

подтверждается

наличным материалом.

За

период

1587—1600

гг.

сохранились 6 полных докладных грамот, зарегистрированных наместником
московской трети и: постельничим И.О; Безобразовым . Поскольку докладное
холопство охватывало лишь ограниченный круг сделок, их регистрация > была
синекурой' постельничего,, выделенною ему из. компетенции: приказа? Холопья
суда.
Факт существования архаичной практики выдачи докладных; грамот
наместником- московской

трети

получает

неожиданную

интерпретацию*

благодаря: исследованной Д.В. Лисейцевым деятельности ямских дьяков . В*
самом деле, на протяжении двух столетий, историки: пытались, объяснить,,
почему в руках ямских дьяков (как считалось, дьяков Ямского приказа)»
находились

две

таких

трудносовместимых

сферы

деятельности;,

как

оформление полных грамот на холопов* и* организация ямской гоньбы.
Необъясненным

оставался: и факт

выдачи докладных грамот наместником

московской трети и постельничим Безобразовым в конце XVI - начале XVII в.

"71

Законодательные акты. Тексты.G. 65: -•• ••
АСЗ. М:, 2008. Т. 4. С. 24-29.
73
Лисейцев Д.В.Приказная система Московского государства в эпоху Смуты. М-, 2009. G.
163-170.
'

409

Запутывало ситуацию и свидетельство Г. Штадена о выдаче на Яме иноземцам
кормовых денег и меда.
Блестяще

обоснованная Лисейцевым

гипотеза

о том,

что

задачи

оформления грамот на холопов и обеспечения иностранных миссий возлагались
на дьяков, несших службу в отделениях Большого дворца (€ытенном дворце и
Постельничем приказе), имеет

все

шансы

быть

признанной одним из

крупнейших открытий в русской медиевистике последних десятилетий. Тот
факт, что ямские дьяки принадлежали к числу дворцовых во многом меняет сам
исследовательский горизонт в работах по социально-политической истории
Русского государства XVI

в. Ранее казались трудносовместимыми такие

институты, как приказная система и существовавшая одновременно с ней
архаичная система местного управления с кормлениями и наместниками,
дожившими до 1580-х гг. После работ Лисейцева стало ясно, что приказная
система вплоть до

конца XVI

в. также

была насыщена реликтовыми

учреждениями, унаследованными от удельной эпохи и демонтированными
лишь при Борисе Годунове.
Практика регистрации докладных грамот в Москве исключительно в
ведомстве дворцового служителя высшего ранга, будучи архаичной по своей
сути, находилась в русле основной тенденции в эволюции системы управления,
ведь до 1586 г. полные и докладные составляли наместники в тех городах
Русского государства, где они сохранились. Таким образом, в 1586 г. был
бюрократизирован такой архаичный процесс, как похолопление людей, что
оказало немаловажное
регистрация

сделок

влияние на судьбу
и

отпускных

на

наместничества.

холопов

сделалась

Коль скоро
заурядной

бюрократической процедурой, наместники лишились чрезвычайно важной
прерогативы, причем для наместников Новгорода и Пскова, контролировавших
выдачу докладных и отпуск холопов вплоть до 1580-х гг., она имела решающее
значение. Тенденция к минимизации прерогатив наместников не могла не
привести к умалению их должности, девальвировав эту прежде очень высокую

410

должность. Указ 1586 г. о служилых кабалах, несомненно, ускорил ликвидацию
института наместников, а в некоторых городах, например в Пскове, был
синхронен ей.
Реорганизация института наместников в третьей четверти XVI в. совпала
по времени еще с одним процессом — складыванием центральных приказовчетвертей. Несмотря на глубокие исследования П.А. Садикова, А.П. Павлова и
Д.В. Лисейцева, в понимании эволюции четвертей до сих пор существуют
лакуны. В XVII в. четверти ведали не только фискальными вопросами, но и
судебно-административным управлением тяглым населением городов и уездов,
разрешая все дела, которые превышали компетенцию воевод и земских старост.
Однако вопрос о том, когда и в связи с чем четверти обрели подобные
полномочия, до сих пор не вполне ясен. П.А. Садиков связывал возникновение
четвертей с земской реформой 1550-х гг., выводя их организацию из ведомства
«кормленых дьяков» . В уставных земских грамотах представлена, однако,
более

сложная

система

подчиненности

органов

местного

управления

центральным.
Согласно Плесской грамоте 1551 г., оброк «за наместничьи пошлины»
вносился в казну дьяку Угриму Львову, в то время как судом волость ведалась
непосредственно у царя. Волости Малая Пинежка, Выйская и Сура Поганая по
уставной грамоте

1552 г. вносили кормленый оброк и были

подсудны

казначеям И.П. Головину, Ф.И. Сукину и дьяку И. Новугородову 75 . Туда же
вносило оброк и там же судилось население Важского уезда по уставной
грамоте

1552

г. Посадские люди

Соли Переяславской и переяславские

рыболовы по уставной грамоте 1555 г. оброк должны были сдавать в казну
дьяку Угриму Львому, а ведаться судом — у казначеев Ф.И. Сукина, Х.Ю.
Тютина и того же дьяка У. Львова. У них же ведались и судились по уставной
грамоте 1555 г. крестьяне двух волостей Устюжского уезда. Тяглое население
Двинской земли по уставной грамоте 1556 г. выплачивало кормленый окуп в
74

Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 222-227.
ПРП. М., 1956. Вып. 4. С. 191-195.

411

казну дьяку Путилу Нечаеву, и у него же получало управу по судебным*делам с
76

«опричными людьми» . Итак, переходившие на откуп волости и посады
одновременно

поступали

под

верховную

юрисдикцию

казначеев

подчиненных им дьяков, равнозначную власти наместников с боярским судом.
Для управления некоторыми перешедшими на откуп» землями не позднее
1561 г. создается «четвертная изба» дьяка В. Колзакова, получившая в науке
77

условное название Каргопольской . Одной из наиболее важных проблем в
исследованиях по истории России XVI — начала XVII в. остается исследование
происхождения

организационного

оформления

четвертных

приказов.

Значительный вклад в разработку этой проблемы в середине XX в. внес П.А.
Садиков, который полагал, что четверти в качестве отдельных приказов начали
оформляться в 1560-х гг.

Открывший факт существования Каргопольской

четверти Садиков, однако, подчеркивал, что «чети продолжительное время,
почти до самого конца XVI в., очень часто приказывались таким дьякам,
которые заведовали самыми разнообразными приказами» 79 .
А.П. Павлов подверг точку зрения Садикова аргументированной критике,
указав на факты административной подчиненности четвертей Посольскому,
ЯП

Разрядному и Поместному приказам вплоть до 1590-х гг.
четвертей как самостоятельных учреждений
Павлова, лишь в конце 1590-х гг.

Оформление

произошло, по 'мнению А.П.

Аргументированные суждения по проблеме

четвертей высказал Д.В. Лисейцев, предположивший, что Василий Колзаков
был товарищем Путилы Нечаева по Поместному приказу . Лисейцев привел
дополнительные аргументы в пользу точки зрения Павлова, и сделал вывод о
том, что вплоть до 1580-х гг. под четвертями подразумевались не отдельные
76

Наместничьи, губные и земские. С. 106-109, 114-115, 117-118, 121-122, 134-136.
Садиков П.А Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 313.
78
Там же. С. 236-246.
79
Там же. С. 303.
80
Павлов А.П. Приказы и приказная бюрократия (1584-1605 г.)//ИЗ. М., 1988. Т. 116. С. 202205.
77

О]

Павлов А П. Эволюция четвертных приказов в конце XVI — начале XVII в. // Архив русской
истории. М., 1993. № 3. С. 217-227.
82
Лисейцев Д.В. Приказная система... С. 197.
412

приказы, а ведомства дьяков таких приказов, как дворовый Разрядный или
дворовый Большой приход .
Лисейцев относит начало «административной реформы», приведшей к
образованию приказов-четвертей, к 1595 г., когда, возникла Новая четверть во
о л

главе с И. Нармацким . Выводы Павлова. и> Лисейцева имеют большое
значение для понимания общего процесса эволюции Русского государства
этого времени. Действительно, в конце 1580-х гг. происходят значительные
изменения в системе местного управления, когда упраздняется институт
наместников, взамен которых повсеместно в городах появляются воеводы.
Существенным отличием компетенции воеводы от прерогатив наместника
являлись ограниченные судебные полномочия нового властного института.
Утраченные

воеводами

судебные

прерогативы

(так

называемое

право

«боярского суда») переместились в центральные органы власти, а именно в
четверти. Таким образом, создание четвертей как отдельных учреждений было
обусловлено глубокой трансформацией всей системы управления в стране.
Переломным моментом в развитии аппарата приказного управления стало
учреждение
выделении

опричнины. В известном летописном переложении указа
земель

опричнину

перечисляются

волости

посады,

о
в

большинстве которых было введено земское управление, и с которых взимался
кормленый окуп. В дополнение к ним, как сказано в летописи, «и иные волости
государь поймал кормленым окупом, с которых волостей имати всякие доходы
O f

на его государьской обиход...» . С формированием особой опричной четверти
под руководством первоначально Ф. Рылова, а потом Д. Володимерова суд по
делам, превышавшим компетенцию земских

старост, переходит

в руки

опричных казначея и дьяков. Аналогичные процессы идут и в земщине, где с

Лисейцев Д.В. Приказная система... С. 190-198.
ЛисейцевД.В. Приказная система... С. 219-222.
ПСРЛ. М., 1965. Т. XIII. Ч. П. С. 395.
413

1567 г. судом над тяглым населением перешедших на откуп волостей ведает
служивший в Посольском приказе четвертной дьяк А.Васильев .
Для волостей* и посадов эта трансформация центрального приказногоаппарата имела далеко идущие последствия. Наместники с боярским судом,
получая

свои кормления, не подчинялись четвертям,

обладая

прежним

судебным полноправием по- всем' делам, кроме выдачи отпускных. А тяглое
население городов и уездов, в которые в 1570-х гг. стали назначаться воеводы,
ведались верховным судом у своих четвертных дьяков. Это хорошо видно по
указной грамоте от 6 июня 1577 г. воеводе Корелы В.К. Кобылину о
расследовании тяжбы между крестьянами Иломанского погоста. Обращение к
воеводе гласит: «...И ты б их в том судил и сыски всякими сыскал, да по суду
своему и по сыску управу меж их учинил безволокитно, да и пошлины б еси с
тех дел, доправя на виноватом, прислал к нам на Москву в четверть к дьяку
нашему к Ондрею Клобукову, а в чем будет тебе меж их управы учинить
немочно, и ты б суда своего и сыску списки и обоих исцов и по них записи
поручные, прислал к нам на Москву, как корелские и погосские крестьяне
восемьдесят шестаго. году с нашими намесни[ча] доходу и с оброчными
87

денгами поедут к нам на Москву» .
А.

Клобуков

1572

г. управлял

«Каргопольской

четвертью»,

цитированная грамота 1577 г. является последней, вышедшей из его ведомства,
поскольку уже 13 июля 1577 г. этот дьяк отправился в ливонский поход вместе
QQ

с царем . Как видно из грамоты, в дворовую Каргопольскую

четверть

поступали судебные пошлины, полученные воеводой, а также наместничий
доход (переведенные на деньги кормы); в случае превышения компетенции
воеводы именно четвертной дьяк рассматривал тяжбы между тяглыми людьми.
Эта система повсеместно устанавливается в 1580-х гг., последняя кормленая
грамота была выдана в 1589 г., и с тех пор приказной порядок торжествует в
86
87
88

Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 320-321, 356.
АСЗ. М., 2008. Т. 4. С. 149.
Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 334. .
414

местном управлении . Таким образом, повсеместное введение воеводского
управления,
«материнских»

предшествуя

организационному

отделению

четвертей

от

приказов, оказало несомненное влияние на- этот важный

процесс.
В

заключении

целесообразно

соотнести

проанализирован ные^ нами

явления с имеющей место в-современной историографии концепций, согласно
которой государственный

строй в России XVI

в. эволюционировал по.

восходящей линии вплоть до реформ 1550-х гг. и по нисходящей — к
«деспотической форме самодержавного правления» - во второй половине XVI
в. 9 0 Если эта концепция верна, то деспотизм должен был проявиться не только в
центральном, но и местном управлении. В связи с этим целесообразно
проанализировать практику пожалований отдельных земель «в путь», имевшую
место в 1585-1613 гг. Известны три факта подобного рода: не позднее 8 июля*
1586 г. конюшему Б. Годунову была пожалована «в путь» Вага, не ранее 13
марта 1585 г. Д.И. Годунову перешли Тотьма и Чаронда, а в 1614 г. «в путь»
кравчему М.М. Салтыкову был пожалован Гороховец 91 . Несмотря на то, чтоизложенные факты известны достаточно давно, в распоряжении исследователей
не было источников, раскрывающих механизм «путного» управления этими
территориями.
Вводимые нами в научный оборот указные грамоты Василия Шуйского
от 15 и 31 марта 1608 г., как представляется, содержат искомые данные. В акте
от 15 марта цитируется челобитная крестьян Устьянских волостей, входивших
в состав Тотемского уезда, из которой следует, что в годы правления Федора
Ивановича Д.И. Годунов «накинул» на Устьянские волости сверх прежнего
оклада наддаточных денег по 10 рублей с сохи и мытных денег по 16 рублей с

Павлов А П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб., 1992. С.
239-249.
90
Власть и реформы: от самодержавной к советской России. СПб., 1996. С. 83-89.
91
Садиков П.Л. Очерки по истории опричнины... С. 370; Павлов А.П. Государев двор... С.
212; Назаров В.Д. Из истории государственного аппарата России в конце XVI-начале XVII
в.//Советские архивы. 1969. № 2. С. 102.
415

сохи .

другом

документе

приводится" общая

сумма

этой

дани,

выплачивавшейся, в казну и возросшей в годы «путного» управления с 90*до
378фублей в год, что охарактеризовано как его «насильство». Ссылавшиеся-на
жалованную уставную грамоту Ивана^ IV земские судейки указывали на
сохранение земских распорядков>в>том числе в отношениях по раскладке тягла
с земским миром соседнего Устюжского уезда . Изложенные факты позволяют
интерпретировать пожалования «в путь» Годуновым Ваги и Тотьмы как
попытку государства усилить налоговый пресс на черносошные волости,
используя
получали

административный
дополнительные

ресурс

доходы

временщиков,
от

управления,

которые,

очевидно,

хотя

не

столь

значительные, как это казалось по данным Д. Флетчера 94 .
Как показано в предыдущих разделах диссертации, на протяжении XVI
столетия система местного-управления- в стране действительно изменилась, но
направленность изменений была несколько иной, чем казалось российским
историкам в XIX-XX вв. Еще в середине XVI в. государственный строй России
был архаичным, поскольку ему не хватало институциональной связи, с
населением, отсутствие которой компенсировалось широкими полномочиями
кормленщиков. Власть наместников с боярским судом в миниатюре копировала
власть государя, усвоив такое ее важное качество как синкретичность —
слитность, нерасчлененность административных, судебных
полномочий.
господства

Простираясь

над

(делегирование

обществом- в

наместником

формах

своих

и фискальных

трансцендентного

судебных

полномочий

собственному холопу-тиуну), власть наместника не проникала в толщу тяглых
миров.
В ходе реформ 1550-х гг. процесс самоуправления в волостях и посадах
был

бюрократизирован

документирован,

что

свидетельствовало

начинавшемся переходе к современной системе управления. Однако этот
92

РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 43 (Приложение 5, № 1).
РГАДА. Ф. 141. Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 46-47 (Приложение 5, № 2).
Середонин СМ. Сочинение Джильса Флетчера "Of the Russe Common Wealth" как
исторический источник. СПб., 1891. С. 191.
93

416

переход не был' последовательным, в частности, городовые дети боярские и
после реформ. 1550-х гг. остались под судебной властью наместников. В. таком
контексте замена'наместников воеводами в* 1580-х гг. выглядит, во-первых, как.
значимая-реформа, а во-вторых, как закономерный, результат земской реформы
1551—1556 гг. С полной отменой. кормлений в>, 1580-х гг.

существенно

перераспределяются^ полномочия центра и провинции. Поэтому, на наш взгляд,
суждения о «простом восстановлении старой системы управления» в это время
~

слишком прямолинейно трактуют неоднозначные показания источников .
Лишенные- права1 собирать в, свою пользу пересчитанные в денежном
эквиваленте наместничьи доходы и судебные пошлины, обремененные с 1586 г.
хлопотными и неприбыльными обязанностями по контролю за оформлением и
отпуском холопов, ограниченные в судебных полномочиях, воеводы конца XVI
- XVII вв. были лишь слабой тенью • прежних могущественных наместников:
Институт воевод в России этого времени как никакой другой демонстрирует
несоответствие представлений современников
тяглое

население* по инерции

о нем его сущности. Воевод

считало1 корыстными- администраторами,

собиравшими корм уже не в силу закона, а по обычаю, хотя на самом деле они
оказались одновременно-инструментом и продуктом социально-политической
интеграции.
5.3. Земские миры и земское движение
в годы Смутного времени (1606-1609 гг.)

Проблема, ставшая

предметом

рассмотрения в данном параграфе,*

подводит нас к одному из самых важных теоретических споров; касающихся,
истории России конца средневековья и раннего нового времени. Это проблема
социально-политической природы» Русского государства^ в начале XVII в.,
вопроса о том, кому принадлежала власть и как она была распределена между
95

Флоря Б.Н. Центр и провинция в системе управления России XVI-XVII вв. // Государство
и общество в России XV - начала XX в. СПб., 2007. С. 189-194.

417

различными участниками политического процесса. Однако прежде чем придти
к этому выводу, российской науке пришлось проделать непростой путь. В
дореволюционной

российской

историографии

сформировалась

концепция

событий в России начала XVII в. как «Смуты», то есть хаотичной социальнополитической борьбы, в которую поэтапно вступали сословия, начиная с верхов
общества и заканчивая низами. С М . Соловьев и С.Ф. Платонов, подробно
проанализировавшие

ход «земского движения» в северно-русских городах в

1608-1609 гг., не сопоставили его с аналогичным движением на Северо-Западе
России, в Пскове. Общая характеристика этого явления, данная Платоновым,
оказалась точной, хотя и беглой: причину согласованности действий их
жителей исследователь усматривал в «однородности мирской организации по
городам и торгово-промышленных отношениях, скреплявших взаимной связью
хозяйственную

жизнь

различных

районов

московского

севера» 96 .

Исследованию и осмыслению роли земских учреждений в годы Смуты мешало,
однако, утвердившееся в науке представление об их упадке в начале XVII в. 9 7
Поскольку в советской исторической литературе возобладала концепция
Смуты как крестьянской войны, изучение деятельности земских миров не стало
научно значимым направлением и впоследствии. Так например, Д.Н. Алыпиц
без ссылок на источники писал в частности, что в годы Смуты «возродились на
OR

время сословно-представительные формы управления страной» . Популярный
очерк В.Б. Кобрина был посвящен почти исключительно поиску «ростков
элементов правового государства», которые автор усматривал единственно в
избрании монархов и ограничении их власти 99 . Между тем, большую роль в
понимании

движения,

синхронного

восстанию

Болотникова,

сыграли

опубликованные и подготовленные к изданию В.И. Корецким документы 1606—
96

Соловьев СМ Сочинения. М., 1990. Кн. IV. С. 500-514; Платонов С Ф. Очерки по истории
Смуты в Московском государстве. М., 1995. С. 249-260.
97
Шумаков СА. Губные и земские грамоты Московского государства. М., 1895. С. 31;
Ключевский В. О. Сочинения в девяти томах. М., 1988. Т. 3. С. 139-140.
АлъишцД.Н. Начало самодержавия в России: государство Ивана Грозного. Л., 1988. С. 237.
Кобрин В.Б. Смутное время — утраченные возможности // История Отечества: люди, идеи,
решения. Очерки истории России IX — начала XX в. М., 1991. С. 163-185.
418

1607 гг. 100 Проанализировавшие их В.Д. Назаров и Б.Н. Флоря еще в. начале
1970-х гг. пришли к выводу, что в юго-восточных городах также создавались
всесословные органы власти, объединявшие дворян:, посадских людей4 и
крестьян 101 .
Аналогичная

постановка

проблемы

содержится

новаторском

исследовании Б.Н. Флори, который рассматривает Смуту как гражданскую
войну, особую'роль в которой играли «посадские «миры», стремившиеся?
вернуть себе утраченное в,предшествующие годы самоуправление и оказыватьвлияние на положение тянувшей к городу сельской округи» 102 . Опираясь на
материалы

по истории земских учреждений

половины XVI

Пскова и Торопца второй

в., в главе III диссертации мы пришли к выводу

об

эффективности земских преобразований в этих городах. Их результатом было
создание структур, придававших посадской общине качества самодовлеющего
социального института.
В настоящем-параграфе мы рассматриваем состояние.земских институтов,
в

русских

городах

накануне

Смуты

народные

движения

них,

стимулированные разраставшейся гражданской войной и интервенций. Такое
исследование должно базироваться в том числе на источниках, почему-либо
оказавшихся вне поля зрения историков. Как это ни парадоксально, но
исследователи Смуты не привлекали к,изучению давно изданные документы земские грамоты Луцкой Пермце 1605/06 г. и посадским.людям-Шуи от 7 июля
1606 г. 103

Побудительные причины выдачи этих грамот изложены в их

преамбулах, где говорится о том, что крестьяне Луцкой Пермцы и шуяне
100

Корецкий В.И. К истории восстания И.И. Болотникова // Исторический архив. 1956. № 2.
С. 129-131; Восстание Болотникова: Документы и материалы. М.э 1959. С. 207-210;
Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века, 1601—1608. М., 2003. С. 113—
115.
101
Назаров В.Д., Флоря Б.Н. Крестьянское восстание под предводительством И.И.
Болотникова и Речь Посполитая // Крестьянские войны в России XVII-XVIII вв. М., 1974. С.
351.
1

ft*?

Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция в Россию и русское общество. М'., 2005. С.
372-373.
Борисов В. Описание города Шуи и его окрестностей с приложением старинных актов. М.,
1851. С. 224-230; Наместничьи, губные и земские. С. 123-126, 147-150.
419

обладали уставными грамотами Ивана IV, позднее переписанными на имя
Лжедмитрия I. Иосажане Шуи вместо грамоты, «переписанной на Ростригино
имя», попросили выдать грамоту на имя Василия Шуйского.
Право на земское самоуправление посадские люди Шуи получили в
полном объеме: «А судитися шуяном посадским людем по сей нашей уставной
грамоте меж собя самим по прежнему; а кому их судити и управа меж их
чинити, и наши четвертные доходы сбирати по книгам сполна, и шуяне
посадские люди всем посадом выбирают меж собя в излюбленные в земские
судьи по годом посадских же лутчих и середних людей добрых и просужих...; а
по выбору те их излюбленные земские судьи их шуян посадских людей судят и
управу

меж

их

чинят

безволокитно,

наши

четвертные

доходы

за

наместничьих пошлинных людей доход и за присуд, и всякие наши четвертные
доходы собирают по книгам сполна...»

. Цитированные фрагмент убеждает,

что земское самоуправление посад Шуи получил в полном объеме, поскольку
«четвертные доходы за наместничьих пошлинных людей доход и за присуд»
есть не что иное как кормленый окуп, возложенный на посад в ходе реформы
1550-х гг.
Судебные права земских судей Луцкой Пермцы тоже были значительны,
хотя структура!этих грамот отличается. Восемь статей грамоты Луцкой Пермце
были посвящены проблемам правосудия: борьбой с волокитой, беспристрастию
судей и целовальников, дружба, недружба или «племянство» которых с
105

истцами могли стать основанием для отстранения судей от ведения дела .
Весьма

симптоматичным

для

черносошного

волостного

мира

была

зафиксированная в грамоте апелляция к «вопчей правде»: «А которые исцы и
ответчики в своих судных делах учнут ссылатца на вопчую правду и та будет
их вопчая правда учнет в том по ком покрывати, а после того то их воровство и

Наместничьи, губные и земские. С. 148.
Наместничьи, губные и земские. С. 125-126.
t

420

поноровка сыщетца, и мы исцовы иски велим правити на той лживой правде да
их же за воровство по земскому суду велим бити кнутом и в тюрьму сажать»

Факты оживления деятельности волостного и посадского миров в Луцкой
Пермце и Шуе в период царствования Лжедмитрия I и В. Шуйского выглядит
далеко не случайным явлением на фоне комплекса арзамасских документов,
датированных ноябрем 1606 г., временем наступления армии Болотникова и
Пашкова на Москву. Эти «поволжские отписки» подвергались исследованию
И.И.

Смирновым и В.И. Корецким на предмет

выяснения отношения

Болотникова к идеологии самозванчества 107 . Документы, однако, содержат
важные сведения о самоорганизации местных уездных миров, примкнувших к
повстанцам и даже совершившим безуспешный рейд к Нижнему Новгороду.
Стоявший во главе Арзамасского уездного мира воевода Б.И. Доможиров писал
отписки своему дальнему родственнику Ф.М. Доможирову и другим адресатам
от имени всех сословий: «...Борис Доможиров, и дворяне, и дети боярские, и
всякие служилые люди, и земские посацкие люди арзамасцы челом бьют».
Борис Доможиров сообщал об отправке
поместного ополчения по приговору

под Нижний двух сотен

всех перечисленных

в обращении

108

сословий с прибавлением «волосных людей»

. Л.В. Черепнин в свое время

охарактеризовал это собрание как «уездный совет, своего рода земский собор в
миниатюре, объединявший три сословия» 109 . Цитированные отписки, конечно,
не дают возможности строго обозначить характер совещания, вынесшего
приговор об отправке служилых людей в поход. Очевидно, что увлекшись
косвенными показаниями источников, можно провести аналогии столь же
смелые, сколь и бесплодные. Пока лишь мы констатируем, что союз уездного

Наместничьи, губные и земские. С. 127.
Смирнов И.И. Из истории восстания И.И. Болотникова // История СССР. 1966. № 3. С. 70—
80; Корецкий В.И. Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России.
М., 1975. С. 296-300.
108
Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века, 1601-1608. М., 2003. № 26.
С. 115.
109
Черепнин Л.В. Земские соборы Русского государства в XVI-XVII вв. М., 1978. С. 170.
107

421

мира Арзамаса с повстанцами стал важнейшим побудительным мотивом; к
консолидации,сословий.
Однако наиболее показательны* факты* активной-, деятельности* BS. годы
Смутьк посадскогомира- Пскова;. захваченного- войскамш тушинского воеводы»
Плещеева* 1 сентября? 1608 г.1'

Захват Пскова, не1 прерывавшего в« это» время*

интенсивной торговли» с; Прибалтикой, стал для- Лжедмитрия?. II* крупнейшим*
успехом; но> веснош 1609 г. тушинская администрация* Пскова, оказалась, в
сложном? положении; Город; подвергался усиливавшемуся натиску отрядов?
новгородского

ополчения М.В. Скопина-Шуйского, твердо

сохранявшего

верность правительству Василия Шуйского и готовившегося' к походу на
Москву. И в этот момент оборонительным возможностям Пскова был нанесен
смертельный удар. 15 мая5; 1609 г.. в городе произошел небывалый пожар:
«...загорелося на Полонищи в Успенья Богородицы^ кисель варили». Пожар
охватил большую часть города, включая Кремль, где «зелием вырвало обе
стене на Великую реку и на Пскову реку, и наряд; весь огорел и? башни и.
раскаты:и; врата;градцкие все. просты выгорели, и зелие m оружие все згорело у
всяких людей». Летописец заметил, что ; «тогда дети боярские новгородские и
псковские выехали в Новгород»

. Из Пскова начались, отъезды- служилых

людей, что серьезно подрывало его обороноспособность.
О другой стороны, в Пскове началась внутренняя борьба^ происхождение
и*характер*которой' былишеясны как для современников, так и для; историков: .В =
летописи эти события названы «несказанными» — летописец затруднялся»
подобрать им точное определение. События-в Пскове в эпоху Смуты начала
XVIU в;, изучали многие российские историки начиная- с С М ; Соловьева;
Однако такие исследователи, как С.Ф. Пггатонов, И.И. Смирнов- Н:Н:
Масленникова излагали факты, известные- уже Соловьеву, почти ничего> не

Подробнее см.: Аракчеев В'.А. Средневековый Псков: власть, общество, повседневная;
жизнь в XV-XVII вв. Псков, 2004. С. 157-196.
111
Псковские летописи. М.; Л., 1955: Вып. 2. С.Т1\.
422

добавив к давно введенному в научный оборот комплексу источников

. Такая'

ситуация хорошо объяснима: в распоряжении историков имеется один
основной источник,— Псковские летописи, и почти полностью отсутствовал
актовый материал. Выводы, сделанные на основе летописного материала
многократно * воспроизводились в, литературе, переходя1 от одного автора к
другому. Задача данного параграфа состоит в том, чтобы осуществить анализ
событий начала XVII в., опираясь на1 псковские летописи, но сопоставив
содержащуюся.- в них

информацию со

сведениями других источников,

преимущественно делопроизводственных.
В мае 1609 г. часть жителей Пскова - духовенство, «большие люди»,
оставшиеся в городе дети боярские — стремились вернуть город под власть
законного царя Шуйского. «Ратные люди, стрельцы и казаки, и мелкие люди и
поселяне»

сохраняли

верность

«вору». Во

время

нападения на Псков

новгородского отряда казачьего атамана Шарова 19-21 мая в городе были
осуществлены экстраординарные меры: «...измены для у бояр коней отняли, и
стрельцам дали выезжати против новгородцов, а отъезжих боярынь в полаты
пересажали и животы переписали; и новгородцы прочь пошли, и бояром кони
отдали и боярынь выпустили ис полаты» 113 .
Однако репрессии,против «больших людей» на этом не прекратились. Из
летописи известно о систематических пытках, применявшихся по отношению к
противникам тушинского режима: «А пытали у Смердьих ворот, и коих имали
в языках, и оне на пытках сказывали, что де изо Пскова пишут, и велят
приходити ратию на Псков. И бояр многих мучили и жгли и ребра ломали, поне
же бояре ссылалися изо Пскова в Новгород и большие люди; и пытали
священников и Семена Великого и Омельяна Титова и инех». В литературе
лето 1609 г. в Пскове традиционно интерпретируется как «высшая точка
112

Соловьев СМ. Сочинения. М., 1989. Кн. ГУ. С. 490-493; Платонов СФ. Очерки по
истории Смуты в Московском государстве XVI-XVII вв. М., 1995. С. 241-244 ; Смирнов
И.И. Восстание Болотникова: 1606-1607 гг. М.; Л., 1951. С. 205-212; Псков: Очерки истории.
Л., 1990. С. 84-97.
113
Псковские летописи. М.; Л., 1955. Вып. 2. С. 271.
423

борьбы, классов» и период восстания меньших людей, в ходе которого'
«угнетенная» масса выдвинула из своей среды вождя- народного движения/ —
Тимофея1 Кудекушу»

. «Мужик* простой Тимофей», no v сообщению* летописи*

«воеводам указывал и стоял крепко - у пыток, и иные к нему таковии же
присташа и овладеша градом». Достаточно-ли этих свидетельств* летописца для
характеристики событий, в Пскове в мае - августе 1609 г. как «восстания*,
меньших людей»? Основания сомневаться в такой интерпретации событий дает
анализ1 документального материала, современного или близкого описываемым
событиям. Эти материалы можно считать

синхронными, возникшими в

пределах

события; или упоминающими

времени, совершения изучаемого

участников этих событий.
В

отличие

от

ретроспективных

летописных

заметок

они

вполне

достоверны, а их исследование позволяет заметить в летописных сообщениях
такие оценки и интерпретации, которые расходятся с показаниями этих
документальных материалов. Из* анализа актового материала следует, вопервых, что ни «перепись животов», ни пытки не применялись систематически
и целенаправленно. Спустя восемь лет после так называемого «восстания» в
1617 г. в Пскове проводился обыск, в котором участвовали гость Семен Якимов
сын Великой и сын также подвергавшегося пыткам в 1609 т. Омельяна Китова
(Титова)

Федор5 Омельянов

сын

Китов. В

списке

псковских, купцов,

включавшем 33 «лутчих» торговых человека^ Великий и Китов занимали
первую и четырнадцатую позиции. Этих «больших людей» вряд ли подвергали
пыткам летом 1609 г., скорее всего, они подверглись унизительному допросу в*
присутствии палача. И гость Семен Якимович, и Емельян Китов сохранили
свою собственность и высокий социальный статус. Единственной жертвой
внутриполитической борьбы среди верхушки посада был гость Алексей Хозин;
убитый стрельцами 18 августа 1609" г. Однако убийство Хозина не только не
сопровождалось конфискацией, но. и, видимо, разграблением его двора. В!

114

Псков: Очерки истории. С. 92-93.

424

обыске 1617 г. на второй позиции среди псковских гостей стоит сын убитого
гость Никуда Алексеев сын Хозин 1 1 5 .
Во-вторых, к периоду так называемого «восстания меньших людей»
относится^ грамота* наместника Засекина, датированная июнем 1609 г. и?
адресованная польскому наместнику Дерпта Бормовскому. Это единственный
известный нам- акт, вышедший из Псковской воеводской избы в^ период
управления* тушинцев; и единственный акт, в котором перечислена правящая^
верхушка Пскова: воевода и наместник Засекин, думный дьяк Лговский, дьяк
Афонасий Истомин, всегородный староста Федор Игнатьев. Думный дьяк,
которого в литературе с времен С М . Соловьева называют, согласно Псковской
летописи, Луговским, здесь назван Лговским (Льговским ).
Грамота была отправлена «по суседцкому

совету», то есть после

обсуждения с соседями — посадскими людьми, представлявшими городские
сотни. В документе содержалась просьба прислать из Прибалтики наемников
для отражения нападений правительственных войск: «...и вам* бы и ныне
Великого государя нашего его царского величества отчине, граду Пскову от его
государевых изменников от ноугородцких людей помочь учинити и прислати
во Псковской уезд, на ноугородцкои рубеж, ратных охочих волных конных и
пеших людей, шляхты и гайдуков, расписав ротами, которые похотят великому
государю нашему служити из найму, и от его государевых изменников от
ноугородцких людей, Псковской уезд уберечи с Великого государя нашего царя
и великого князя Дмитрия Ивановича всея Русии самодержца ратными людьми
заодин...» 11 .
Лексика источника традиционна для документов, составлявшихся на
территориях,

подвластных

тушинцам:

своим

государем

псковская

администрация признает «тушинского вора» Лжедмитрия II, царь Василий
Шуйский и правительственные войска названы «изменниками», для борьбы с
которыми и приглашаются наемники из-за рубежа. Грамоту доставили в Дерпт
115
116

РГАДА. Ф.-96. Оп. 1. 1618 г. № 1. Л. 72 (Приложение 5, № 5).
АИ. СПб., 1841. Т. 2. № 238. С. 280.
425

сын боярский М.П. Карповской, стрелецкий сотник А. Бухвостов и посадский
человек Р. Иванов. В акте нет ни единого намека на бушевавшее, согласно
цитированным выше исследованиям, в это время «восстание меньших людей»;
посадская община Пскова, дети

боярские и стрельцы консолидировано

выступают под знаменем самозванца против московского правительства.
В составе земской избы летом 1609 г., видимо, произошли изменения:
всегородным старостой в июне 1609 г. являлся Федор Игнатьев. Это имя не
встречается в числе 33 «лучших» посадских людей Пскова, участвовавших в
обыске 1617 г. Можно предположить, что всегородный староста Ф. Игнатьев
был избран из числа «середних» или даже «меньших» людей, хотя не
исключено, что он происходил из верхушки посада, но ушел из Пскова вместе с
тушинцами. Наконец, слова летописца

о «боярах» и «боярынях»,

чье

имущество было «переписано», а сами они подвергнуты пыткам, не следует
понимать буквально. В Пскове в это время был единственный «боярин»,
имевший соответствующий чин — тушинский воевода Жирового-Засекин, от
чьего имени наверняка и осуществлялись репрессии. Поэтому выражение
летописца «бояре и боярыни» следует воспринимать не как социальную
терминологию, а как бытовую лексику, отражавшую «взгляд улицы».
События лета 1609 г., безусловно, несли на себе печать социального
антагонизма, однако очевидно, что перманентных беспорядков и репрессий в
городе не было. Летописец, как человек своего времени, был склонен к
риторическим эффектам, драматичности

повествования

изображениям

нравоучительного характера. Так под его пером возникли картины стихийно
осуществляемых «казней и пыток». В течение всего времени так называемого
«восстания

меньших

людей»

во

главе

города

находилась

тушинская

администрация в лице воеводы князя Засекина и дьяка Льговского, которые
«стояли у пыток» совместно с псковскими старостами, мелкими людьми и
стрельцами. Беспорядки и репрессии в Пскове, таким образом, были скорее
вспышками насилия, как, например, зверское убийство в тюрьме бывшего
i

426

воеводы боярина Петра* Шереметева» и пусторжевского' помещика Петра
Бурцова, аресты 19-21 мая или столкновения посадских е е стрельцами* 18
августа^ 1609* г.

Эти эксцессы лишь способствовали укреплению власти

тушинцев* в- Пскове, который приобрел твердую репутацию8 «воровского»
города, будучи* одним из бастионов разгоравшейся, в стране гражданской
войны..Псков имел первостепенное значение для самозванца, и не только>как
оборонительный центр.
Лжедмитрий

остро

нуждался

деньгах,

большинство

поддерживавших его уездов и городов были разорены. Из отписок тушинских
наместников в Великих Луках ясно, что тушинская администрация старалась
изъять в городах все наличные налоговые сборы: «что де у тебя на Луках в
сборе томожных и кабацких денег или каких доходов ни буди, что ни есть, и
государь царь и великий князь Дмитрий Иванович всея Русии ... те все деньги
велел дати пану Яну. Павловичю Сопеге, кто ему тое государеву грамоту
привезет» 118 . Псков1 мог дать самозванцу на порядок больше средств, нежели
Великие Луки, и отношения Лжедмитрия II и Пскова определялись обоюдной
заинтересованностью. А.С. Мельникова доказала факт интенсивной работы
Псковского денежного двора в 1608—1609 гг., выяснив, что в то время в Пскове
чеканились копейки с повышенной весовой нормой — 0,72 г. Эти полновесные
копейки использовались не только для выдачи жалованья- казакам и< польским
наемникам, поддерживавшим^ самозванца, но и для привлечения на свою
сторону псковичей. «Для тушинского правительства, — пишет Мельникова, —
Псковский денежный двор должен был стать правительственным, центральным
двором»

Важной опорой самозванца продолжали оставаться Великие Луки, где
наместником Лжедмитрия оставался Ф. М. Плещеев. Из опубликованного Б.Н.
Флорей письма А. Росевского от 26 июля 1609 г. известно, что власть- в
117
1,8
119

АСЗ. М., 2002. Т. 3. С. 499
АИ. СПб., 1841. Т. 2. № 285. С. 343-345.
Мельникова А.С. Русские монеты.от Ивана Грозного до Петра I. М., 1989. С. 98-100.

427

Великих Луках принадлежала «поспольству», т.е. обществу, включавшему в
себя- служилых

людей и «крестьян». Под последними, видимо, следует

понимать тяглое население города и уезда в целом: Наместник Ф.М1, Плещеев
жаловался

Госевскому:

«Наши

собственные

крестьяне

стали

нашими

господами, нас самих избивают и убивают, жен, детей, имущество*наше берут
как добычу. Здесь, на Луках, воеводу, который был до меня, посадили на кол,
лучших бояр побили, повешали и погубили, и теперь всем владеют сами
крестьяне, а мы, хоть и воеводы, из рук их смотрим на все» 1 2 0 . Очевидно, что по
сравнению с Великими Луками накал социальной; борьбы в Пскове был гораздо
ниже.
К

тому

же

влияние

«меньших

людей» > в

Пскове

оказалось

кратковременным. 18 августа 1609 г. стрельцы «своим самовольством» казнили
гостя Алексея Хозина, вызвав немедленный отпор всего городского населения.
Псковский летописец отметил, что «божиим строением поднялися всякие люди,
большие и меньшие..., и на стрельцов, что без городцкого ведома* владети
хотят и казнити ведут не со всех думы, сами умысля, самоволием улучаючи, а
Псковом того не ведают...». Посадские люди изгнали стрельцов за пределы
крепостных стен, и те надолго обосновались в укрепленной слободе за рекой
Мирожей. Тюрьмы, где находились противники тушинцев, были «распущены»,
а в городе взяли верх «большие люди». Во всегородной избе проводились
дознание и пытки, у которых теперь «стояли»

священнослужители. На

активных сторонников тушинского вора обрушились репрессии: 10 человек
121

казнили, других арестовали («насажали полату мелких людей полну») .
Как видно, события в Пскове в 1609 г. не подпадают под принятое в науке
определение их как «восстания меньших людей». Несмотря на периодическиеизменения в руководстве всегородной избы, случаи насилия по отношению к
верхушке

общества

были

единичными. Имя «ложного

царя»

Дмитрия

продолжало выполнять. важнейшую функцию консолидации посадского мира
120

121

Флоря Б.Н. К истории Смуты на западе России // ОИ. 2002. № 3. С. 132.
Псковские летописи. М.; Л.,Л955. Вып. 2. С. 272-273.

428

как перед лицом внешней угрозы (правительственных войск), так и перед
лицом угрозы внутренней (стрельцы). Даже летом 1609 г. властные механизмы
Псков не подверглись дезорганизации, и вплоть до лета 1612 г. всегородная
изба Пскова играла решающую роль в управлении городом и примыкавшей к
нему сельской округой.
Изложенные факты позволяют утверждать, что период Смутного времени
был временем оживления деятельности земских миров, нашедшей свое
выражение в создании всесословных
политического противоборства.

органов самоуправления на почве

Распространенное представление об упадке

земских органов самоуправления в годы опричнины и после нее и их
«возрождении» лишь в 1611-1612 гг. 122 зиждется на идеализации земской
организации. В гл. III диссертации было показано, что существование земских
учреждений как политически цельного сословно-представительного механизма
самоуправления для России XVI-XVII вв. недостоверно.
Поскольку

в период проведения земской реформы в 1550-х гг. не

существовало

единого план преобразований, которые осуществлялись бы

постепенно и

в разном объеме, посады разных регионов России получили

разный объем прав, либо получив некоторую автономию от наместничьей
администрации, либо избавившись от нее вовсе. Но даже обладая фискальноюридической автономией не в полном объеме, города, в период Смуты стали,
по выражению Э. Гидденса, «контейнерами генерирования власти» и местами
концентрации
использовались

ресурсов 123 .

Несмотря

противоборствующими

на

то,

что

земские

политическими

учреждения

сторонами

как

инструмент в борьбе за власть, они смогли отстоять свои локальные интересы,
борьба за которые продолжится в течение всего XVII века.

Власть и реформы: от самодержавной к советской России. СПб., 1996. С. 102.
Цит. по: Филиппов А. Ф. Пространство политических событий//Полис. 2005. № 2. С. 22—23.

429

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Правительственная политика в отношении тяглого населения предстает
как

полифункциональная

деятельность,

воплотившаяся

как

создании

законодательной базы, так и в повседневных административных практиках.
Анализ состояния дел в среде крестьянского социума во второй половине
XV

первой половине XVI

в. выявил глубинные

основы

княжеских

постановлений о крестьянских переходах. Вопреки мнению исследователей
середины XX в., удалось доказать, что основой этих постановлений были
интересы фиска и местных тяглых общин, которые традиционно изобретали
механизмы компенсации за расходы при поселении нового тяглеца и удержания
его на новом месте. Отказ и поряд крестьян являлись институтами обычного
права, функционировавшими на протяжении столетий, а право отказа и поряда
формировалось

в связи

с двумя

явлениями: «старожильства»

численности слобод. Среди получателей
слободчиков,

составлявших

уставных

роста

грамот были общины

«служебную организацию»,

гипотетически

можно предположить, что их трансформация в обычные тяглые общины
происходила в течение первой половины XVI в., завершившись в процессе
осуществления земской реформы.
В особенностях слободского права, касающегося вывоза чужих и запрета
выхода своих тяглецов следует видеть источник княжеских постановлений
второй половины XV

в. об ограничении крестьянских переходов. Нормы о

запрещении и ограничении переходов крестьян

Юрьевым днем, как и сами

жалованные грамоты, носили временный характер и прекращали свое действие
со сменой суверена на троне или новым описанием. Процедура отказа,
регламентированная

Судебниках,

распространялась

на

все

категории

крестьян, в том числе дворцовых и черносошных. Возникновение пожилого
было обусловлено обычаем предоставления льготы крестьянам-новоприходцам,

430

которые таким образом расплачивались за предоставленную

им отсрочку в

выплате податей.
Дифференцированный

размер

пожилого

объясняется

поэтапным

введением деревенских угодий в хозяйственный оборот, при котором лишь к
концу четвертого года крестьянин осваивал весь комплекс. В диссертации
показано, что постановления Судебников о пожилом преследовали цель
компенсировать потери, понесенные тяглым миром из-за предоставления льгот
новым тяглецам. В организации системы крестьянского поряда и отказа
решающее значение имело временное прекращение практики предоставления
податного иммунитета землевладельцам в конце XV в., что перекладывало
ответственность за прием новых тяглецов исключительно на их плечи. Как
указы князей о Юрьевом дне второй половины XV в., так и постановления
Судебников о крестьянском отказе следует рассматривать не как свидетельство
формирования крепостного права, а как эволюцию средневекового права от
права-привилегии к общегосударственному праву.
В городах, находившихся на территориях бывших вечевых республик
Северо-запада, результатом изменений в отношениях собственности в первой
половине XVI в. стало формирование посадских общин с жившим на городских
дворовых участках однородным населением с условием выплаты им оброка в
казну. Система раскладки налогов, когда земли разного владельческого статуса
клали в одну «кость», побуждала тяглые миры добиваться привилегий о свозе
беглых тяглецов, подобно жителям Мало-Пинежской волости и Важской земли
в 1552 г.
В системе местного управления ключевую роль играли региональные
традиции,

чем

объясняется

практика

предоставления

наместникам

волостелям псковских пригородов и новгородских волостей кормлений с
боярским судом. Рассмотрение и сравнение источников 1550-х гг. объяснило
причину

известного

запретительного

распоряжения

Мало-Пинежской

Важской земских грамот 1552 г. о возвращении тяглецов «на старые их дворы».

431

В диссертации сделан вывод о том, что мероприятия по ограничению выхода
тяглого населения середины XVI

в. в первую очередь осуществлялись в

интересах не землевладельцев, а государства, стремившегося законодательно
укрепить

попытки перешедших

возвращения

ушедших

парадоксальный

факт

на откуп волостей

тяглецов.

Таким

одновременно

и посадов

добиться

оказался

объяснен

образом

реализовывавшихся

земских

преобразований и первых попыток прикрепления населения к тяглу.
Вновь введенные в диссертационном исследовании в оборот источники
позволили

отвергнуть

ряд

устоявшихся

науке

фактов,

например,

предположение о том, что ст. 64 Судебника 1550 г. выводила служилых людей
из-под суда наместников. Трактовка ст. 64 пересмотрена на основании данных
Рыльской уставной грамоты, по которой в руках наместников оставался суд над
детьми боярскими, которые освобождались от поединков с тяглыми людьми.
Сопоставление «Приговора о кормлениях и службе» с сохранившимися
документальными источниками показало, во-первых, их полное соответствие
реалиям 1556—1558 гг., а во-вторых, что сама постановка вопроса о том,
является ли летописное изложение «Приговора»

свидетельством принятия

закона об отмене кормлений царем и Боярской думой в 1555
представляет

собой

«публицистическое

обобщение

г., или

многочисленных

практических мероприятий в этой области», неверна. Мы не исключаем
возможность

принятия некоего

закона с одновременным

утверждением

уставной грамоты о порядке судопроизводства царем и Боярской думой до 29
апреля 1556 г. Однако этот приговор не мог быть ничем иным, как обобщением
практики земской реформы в 1552—1555 гг.
Исследование кормлений по Боярской книге

1556/57 г.

позволило

выявить региональную специфику в территориальном размещении кормлений,
например, что сельские волостельства преобладали среди действующих и
упраздненных кормлений в Замосковном крае и Поморье. Данные Боярской
книги и уставных грамот не подтверждают мнения Н.Е. Носова о переходе

432

волостей на откуп в годы «отставки реформы» в 1553—1554 гг. Абсолютное
большинство сведений Боярской книги об отмене кормлений относятся к 15551556 гг. Земская реформа в Новгородской и Псковской землях заключалась
отнюдь не только в повсеместной ликвидации кормлений и наместничьего
управления, но и наделении дополнительными- судебными и фискальными
полномочиями

выборных

старост

целовальников

при

сохранении

наместников. В северо-западных землях перевод волостей и посадов на откуп
начался осенью 1554 г., и тянулся до начала 1556 г. В центральных уездах
реформа

основном была

проведена

1555

г.,

когда

большинство

кормленщиков покинули свои присуды, добирая неполученные кормы в Казне.
Таким образом, процесс перевода кормлений на откуп охватил основные
регионы страны и хронологически делится на два периода, однако их границы
были размыты.
В ходе реформы, в 1554—1555 гг. Псков получил уставную грамоту,
аналогичную Устюженской, существенно ограничивавшую власть наместников
и вводившую здесь налоговое и судебное самоуправление. С 1 сентября 1555 г.
кормления

псковских

пригородах

были

ликвидированы,

реформа

самоуправления в них воплотилась в передаче власти выборным земским
старостам, делившим судебные и административные полномочия с городовыми
приказчиками. В связи с важным стратегическим положением Пскова институт
наместников в самом городе сохранился. Анализ документов псковских
монастырей Сергия с Залужья 1563-1609 гг. и Пятницы из Бродов 1542-1605
гг. показал, что в сохранившей институт наместников Псковской земле
разветвленные структуры земского самоуправления имелись как в городских
концах и сотнях, так и в уездных засадах и губах. Полномочия кончанских
старост и сотских в Пскове, засадских старост, данщиков и денежных
сборщиков в уезде сосредоточивались в сфере фиска. В 1585—1605 гг. в Пскове
произошло объединение сотен, почти совпадавших с улицами, в более крупные
территориальные

структуры,

сохранившие

433

аналогичное

название

сотен.

Кончанская же администрация, в> лице старост, денежных сборщиков и дьячков
была упразднена, или: постепенно перестала избираться. После 1585

г.

определение тяглоспособности посадских людей и раскладка. повинностей «по
животам» перешли в ведение «всего города», то есть общегородской «избы».
Изучение

системы, местного

управления

городах

волостях,

составивших территорию опричнины., показало; что в большинстве опричных
административных единиц в середине XVI в. была осуществлена земская
реформа. Во второй половине XVI в. в них сохранялись выборные органы
местного

управления -

земские избы и старосты. Столь масштабные

социальные сдвиги позволяют отнести земскую реформу 1550-х гг. к числу
этапных событий в жизни страны. По своему характеру реформа носила в
первую очередь фискальный характер, почему и воплотилась в регионах в
различных формах, многообразие которых придавало ей устойчивость. Во
втором послании Ивана Грозного шведскому королю Иоганну ИГ содержится
красноречивое выражение о^ короле и его подданных: «А отец твой у них в
головах, кабы староста в волости»1. Стоящий во главе земской избы староста
был настолько привычным явлением в России 1570-х годов, что его образ стал
органичной основой ядовитой, но запоминающейся метафоры самодержца.
Несмотря на сохранение наместничеств в крупных пограничных городах и на
юго-востоке России, функционировавшая после земской реформы система
кормлений покоились на новых принципах обеспечения кормами, повсеместно
коммутированными.
Ряд новых выводов' был

получен

и при исследовании процесса

закрепощения. В: дополнение к ранее введенным в науку 10 новгородским
документам с упоминанием «заповедных лет» нами при исследовании сборника
№ 16935 была обнаружена еще одна «обыскная выпись», составленная 11
апреля 1588 г. во время обыска в Березовском ряду о сбежавших «в заповедные
годы» крестьянах И. Непейцына. Таким образом, на самом деле «заповедные
1

Послания Ивана Грозного. М.; Л., 1951. С. 156.
434

годы» упоминаются в 11 новгородских документах. Детальное изучение
особенностей документального оформления дел о беглых в Деревской пятине
привело к выводу, что обыскные книги, в которых упоминаются заповедные
годы,

это

не

фрагменты

утраченной

документации,

ответвления

документального комплекса, а, стало быть, упоминания заповедных лет носят
не случайный характер. Имеющийся набор прямых и косвенных данных
позволяет охарактеризовать «заповедные лета» в новгородских пятинах как
особый порядок сыска и возвращения беглых и вывезенных крестьян в
поместья служилых людей по их челобитной и по суду. Гипотетически можно
предположить, что главный акцент в указах о заповедных годах делался не на
запрете переходов, а на розыске беглых по челобитью землевладельца, а режим
«заповедных лет» распространялся лишь на частновладельческие земли и не
касался черносошных крестьян и посадских людей.
Сравнительное исследование писцовых наказов 1580-х -

1620-х гг.

привело к выводу, что по отношению к посадским людям, черносошным и
дворцовым крестьянам действовала иная форма сыска. В начале царствования
Федора Ивановича (март 1584-июнь 1585 г.) начал осуществляться комплекс
мероприятий по сыску и возвращению тяглецов этих категорий. Правовые
нормы наказов действовали однонаправлено: они обязывали осуществлять сыск
черных тяглецов «где ни буди», в том числе и на частновладельческих землях,
но не предполагали сыск частновладельческих крестьян на посадах и в черных
волостях.
Исследование Елецких актов 1592—1593 гг. показало, что в южных уездах
действовал режим, аналогичный заповедным годам в северо-западных уездах.
Упоминаемый в деле Пантелеймонова монастыря 1595-1596 г. «государев
указ» о запрете выхода крестьян был одним из указов о заповедных годах.
«Указ о полном запрещении переходов 1592—1593 гг.» был сконструирован
В.И.

Корецким из

известных

явлений

закрепостительной

практики —

заповедных и урочных лет и является избыточным для предложенной нами

435

модели закрепощения.

Исходное значение; термина «урочные годы» было

тождественно понятию «определенный срок», который мог обозначать и срок,
обусловленный конкретными датами, и срок давности, повторявшийся» всякий
раз при'возникновении нового казуса. Значение указа от 24 ноября 1597 г.
состояло в том; что правительство подтвердило особый порядок: разрешения
конфликтов о частновладельческих крестьянах в условиях, когда; крестьяне
других категорий разыскивались бессрочно; Вотчинникиже и помещики, как и
прежде,

должны

были

подавать

иски, добиваться

организации

опроса

«обыскных людей» и возвращения беглых по суду, причем крестьяне,
бежавшие до 24 ноября 1592 г..сыску и возвращению не подлежали.
Уникальность лексики и терминологии вводной части Уложения 1607 г.,
а также особенности его структуры приводят к выводу об искусственно
сложившемся составе лексики введения. Вводная часть Уложения представляет
собой компиляцию из законодательных и нарративных памятников XVI-XVII
вв;, выполненную Татищевым или его корреспондентами. Само-Уложение 1607
г. представляет собой сложный по происхождению документов; основе
которого, видимо, лежал фрагментарно сохранившийся текст подлинного указа
Василия Шуйского о сыске черносошных крестьян в Предуралье. На основе
этого указа Татищев составил, как ему представлялось, «Уложение», заполнив
лакуны хорошо известными ему более поздними нормами крепостнического
законодательства;
Ход закрепощения в России не был уникальным; в странах центральной
Европы

также

не

было

общего

закона,

закрепощавшего

крестьян

правительства Моравии и Саксонии на протяжении XVII-XVIII вв. издавали
рескрипты, запрещавшие свободное передвижение крепостных так же,.как и в
Русском

государстве .

Выводы,

сделанные

при

рассмотрении

закрепостительньгх мероприятий начала XVII в., позволяют утверждать, что
гражданская война лишь, в малой степени затормозила процесс закрепощения,
Броделъ Ф. Материальная цивилизация, экономика, капитализм в XV-XVIII вв. М., 1988. Т.
2. Игры обмена. С. 262.

436

который возобновился уже в 1613 г. на прежних основаниях. Принципы сыска
беглых, применявшиеся в 1613-1614 гг., были традиционными и включали в
себя обыск свидетелей и*возвращение крестьян на*их «старые жеребьи».
В результате исследования* положения'земских мировгв последней трети
XVIs в. удалось

показать, чтоь опричнаяг карательная

политика нередко^

обрушивалась на посадские миры, но всегда избирательно. Как показывают
события 1568 г. в Поморье, торгово-промышленные верхи опричных посадов;
направляли карательные мероприятия опричных властей против соседних
земских волостей. Таким образом, неверно изображать политику опричнины
как

реакцию

«деспотического

самодержавия»

дворянства на возвышение торгово-промышленного

поддерживавшего
сословия.

его

«Двинские

богатеи», захватившие власть в земских общинах Поморья, были в середине*
XVI в., как и позднее, прочной опорой самодержавного государства и не
являлись антитезой крепостного режима. Фискальная политика государства
приобрела в 1570-х гг. конфискационные черты и оказала значительное
влияние на изменения в социальной структуре. Одним из проявлений новых
черт в фискальной политике, свойственных как опричному, так и земскому
аппаратам власти, стал институт посланников. Ключевую роль в системе
государственного

управления

1580-1590-х

гг.

приобретают

четверти,

первоначально создававшиеся для взимания кормленого окупа и финансового
обеспечения служилого класса.
В целом исследование привело к выводу о глубокой взаимосвязи двух
синхронно протекавших процессов: закрепощения и привлечения земских
учреждений к административному и фискальному управлению на местном^
уровне. Сама земская реформа в свете новых источников никак не выглядит
антитезой монархическому

государству и его институтам.

сохранившиеся акты земского- документооборота
всего, о воздействии государственного

Фрагментарно

свидетельствуют,

прежде

аппарата на деятельность земских

миров, которая была бюрократизирована и поставлена под контроль и отчет.

437

Подход

институциональной
правительственной

изучению
точки

социально-политической

зрения

позволил

разглядеть

политики в отношении тяглых

истории
новые

миров и

аспекты

преодолеть

противоречащие друг другу взгляды на отношения власти и общества в России
XVI - начала XVII в.: 1) власть опирается на народ и «землю» и действует в
конечном итоге в их интересах (земская монархия); 2) власть действует, не
считаясь с интересами народа, эволюционируя в сторону
монархии

деспотического

разнонаправленных

актов

типа».
и

диссертации

практик

«самодержавной

выявлены

общеевропейские

потоке

тенденции

— к

бюрократизации, рационализации, унификации^ — сопровождавшиеся острыми
конфликтами в годы опричнины и гражданской войны. В этом контексте
Российское

государство

предстает

типологически

близким

сословно-

представительным монархиям Западной и Центральной Европы XIV—XVII вв.,
но с особенностями, обусловленными

более поздним и незавершенным

процессом формирования сословий. Законодательная деятельность государства
оказала существенное влияние на правовое положение страт тяглого населения.
Не обладая законодательно зафиксированными привилегиями, крестьяне и<
посадские люди в России второй половины XVI в. мало походили на сословия
Западной

Европы

общества

характеризуется,

частновладельческих

этого

времени.

Социальная

стратификация

русского

различиями в положении, с одной стороны,

крестьян, а с другой, «черных» тяглых людей. Эта

тенденция проявилась, во-первых, в процессе закрепощения, условия которого
различались на частновладельческих и «черных» землях. Во-вторых, сходство
правового положения черносошных крестьян и посадских людей проявилось в
создании всеуездных земских учреждений в Поморье. Таким образом, процесс
консолидации тяглых сословий в Росси растянулся на столетия, хотя элементы
сословного деления проглядывают в законодательных установлениях XVI в.

}

438

Список источников и литературы
I. Архивные источники
1. Обыскной список по делу торговых людей ивангородцев И: Конахина с
товарищами 1617 г.// Российский государственный архив древних ,
актов (РГАДА). Ф. 96. Оп.1, 1618 г. № 1. Л. 71-74:
2. Соборное. уложение 9 марта 1607 г. Список середины XVIII в.
//РГАДА. Ф. 135: О т Т . Р у б р . З . № 2 . Л. 16-17 об.
"' .'
3. О беглых крестьянах на изъяснение. Середина XVIII в. //РГАДА. Ф;
135. Оп. 1. Рубр. 3. № 2. Л. 19.
4. Односрочная и заповедная жалованная грамота Ивана IV псковской .
церкви Успения с Иароменья 1578 г./ЛТАДА. Ф. 141. Оп. 1. 1578 г. №
6. Л. 1-19.
5. Грамота
по
челобитной
путивльскому
голове
И.С.
Вахромееву//РГАДА. Ф. 141. 1588 г. № 5. Л..З.
6. Дело по челобитью устьянских волостей крестьянина Исая Антонова с
товарищами об упразднении повинности ямской гоньбы 1647
Г.//РГАДА. Ф. 141, Оп. 2. 1647 г. № 30. Л. 1-84.
7. Грамота с прочетом в. кн. Ивана Васильевича на Устюг наместнику кн.
Ивану Александровичу и тиуну Кузьме Коробьину по челобитью
пежемцев и заеречан о ненарушении великокняжеской оброчной
грамоты, заменявшей дань и потуг фиксированным оброком 14621474 гг.//РГАДА. Ф.. 141. Оп. 2. 1647 г. № 3 0 . Л. 38.
8. Дело о сборе таможенных пошлин с немецких купцов в
Пскове//РГАДА. Ф. 141, Оп. 2. 1655 г. № 66. Л. 1-9.
9. Выпись из писцовой книги Псковской земли 7018 (1510) г. письма
Ивана Константиновича Сабурова и Ивана Тимофеевича Зезевитова на
пограничную межу в Изборском и Псковском уездах. Список 1642 т. II
РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. № 484. Л. 109,172.
10. Выпись из «отмежного списка» 7075 (1566) г. ноября 29 писцов
Юрьева Ливонского кн. Василия Васильевича Мосальского и Ушатого
Михайлова сына Шатого на межу Псковской земли с Новогородским
уездом. Список 1642 г. //РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. № 484. Л. 110-111,
173-174.
11. Дела Владимирской четверти о сыске беглых крестьян 1613
Г.//РГАДА. Ф 3 9 6 . Оп. 1. Ч: 24. № 37537, 37592, 37597, 37600^ 37624,
37632, 37633, 37640, 37645, 37671, 37598, 37668, 3789737698, 37699,
,37700,37839, 37892.
12. Челобитная посадских людей черной слободы Переяславля .
Рязанского о неправильном обложении оброком 1617 г.
(без
окончания)// РГАДА. ф 396. Оп. 1.4. 24. № 38935. Л. 16-18.

439

13. Записная книга служилых кабал Великого Устюга 1619-1621 гг.//
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. № 456. Л. 202-216.
14. Писцовая книга Псковской земли 1585-1587 гг.//РГАДА. Ф. 1209. Оп.
1. Кн. 827. 1391л.
15. Писцовая книга Пусторжевского уезда 1583-1585 гг.//РГАДА. Ф.
1209. Оп. 1. Кн. 8183. 836 л.
16. «Обыскные речи» жителей Березовского ряда Деревской пятины о
бегстве крестьян И. Непейцына «в заповедные годы» 1588 т.II РГАДА.
Ф. 1209. Оп. 3. № 16935. Л. 287-287 об.
17. Обыскные и отдельные книги новгородских пятин 1582—1588
гг.//РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. № 16935. 1-370 об.
18. Обыскные и отдельные книги новгородских пятин 1584-1585
гг.//РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. № 16939. Л. 1-286 об.
19. Обыскные и отдельные книги новгородских пятин 1589-1590
гг.//РГАДА- Ф- 1209. Оп. 3. № 16943. Л. 1-407.
20. Заемная крестьянина Пятницкого монастыря Гаврилы Степанова с. у
старосты того же монастыря Савосты и игуменьи Екатерины на
зобницу ржи
1542/43 г.//
Отдел
рукописей Российской
государственной библиотеки (ОР РГБ). Ф. 178. Карт. 10974. № 2.
21. Порядная запись Юрия Игнатьева с. и его сыновей Максима и Овсея
1551/52 г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 4.
22. Указная грамота (монастырский список) ц. Ивана Васильевича
псковскому городовому приказчику Василию Меньшикову с.
Маракушеву о защите крестьян монастырских деревень в Завелитской,
Вельской и Демяницкой засадах от крестьян окрестных владений 1555
г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 5.
23. Отпись Алексея Горшка и Матвея Лукьянова в получении от старосты
Пятницкого монастыря Волисея и игуменьи Феодоры денег на
городовую кровлю 1563/64 г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 6.
24. Купчая крестьянина Пятницкого монастыря Кирилла Филиппова с.
крестьянину того же монастыря Федосу Ларионову с. на деревенский
запас и жерди 1563/64 г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 7.
25. Заемная крестьян Пятницкого монастыря Бориса Степанова с.
Олфимова и Лукьяна у игуменьи того же монастыря Аполлинарии и
старосты Климентия на две зобницы ржи 1564 г. // ОР РГБ. Ф. 178.
Карт. 10974. № 3 .
26. Отпись Маковея Яковлева с. игуменье Пятницкого монастыря
Аполлинарии в получении денег в счет посошной подати 1569 г. // ОР
РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 8.
27. Отпись даныцика Ивана Срезнева приказчику Пятницкого монастыря
Ивану Окулову в получении ямских, приметных и пищальных денег за
наместничий доход и др. 1574 г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 9.

440

28. Отпись вкладчика Никольского монастыря Володи Игнатьева с
игуменьи Пятницкого монастыря Феодосии в получении заемных
денег 1574 г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № Ю.
29. Отпись Харитона Андреева с. и Амоса
Минина с. игуменье
Пятницкого монастыря Феодосии в получении денег для уплаты
татарского корма 1577 г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 11. Л. 1.
30. Отпись крестьянина Пятницкого монастыря Фомы Кириллова с.
игуменье того же монастыря Феодосии в получении денег для уплаты
татарского корма 1577 г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 11. Л. 2.
31. Отпись старосты Завелитской засады Федора Ермолина с. игуменье
Пятницкого монастыря Феодосии в получении податных денег с
монастырских деревень в Кольбежской губе Завелитской засады 1577
г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 12. Л. 1.
32. Отпись крестьянина Пятницкого монастыря Ивана Фомина с.
игуменье того же монастыря Евфросинии в получении денег для
уплаты татарского корма 1579 г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 11.
Л.З.
33. Отпись старосты Завелитской засады Созона Иванова с. игуменье
Пятницкого монастыря Евфросинии в получении податных денег с
монастырских деревень в Кольбежской губе Завелитской засады 1579
г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 12. Л. 2.
34. Отпись охотника Загорского яма Ивана Константинова с.
Вашкинского игуменье Пятницкого монастыря Евфросинии в
получении наемных денег с монастырских деревень 1579 г. // ОР РГБ.
Ф. 178. Карт. 10974. № 1 3 .
35. Отпись крестьянина Пятницкого монастыря Родиона Иванова с.
игуменье того же монастыря Евфросинии в получении мостовых денег
1579 г.// ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 14.
36. Отпись крестьянина Пятницкого монастыря-Герасима Анисимова с.
игуменье того же монастыря Евфросинии в получении мостовых денег
1579 г. // ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 14.
37. Запись Ивана Ануфриева с , Василия Семенова, Михаила Овсеева с. и
др. игуменье Пятницкого монастыря Евпраксии в получении
монастырской пустоши против д. Шелковниковой с обязательством
выплаты «четвертого снопа» 1605 г.// ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. №
15.
38. Порядная крестьян на пустошь, что была деревня Глухая Кекресть
Вяжищского монастыря мая 1592 г.//Отдел письменных источников
Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ). Ф. 17. Оп. 2. Д.
32. № 1 . Л. 3
39. Порядная бобылей на деревню Глухая Кекресть Вяжищского
монастыря марта 1593 г.// ОПИ ГИМ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 32. №1. Л. 4.
441

40. Записная книга царских указов новгородским дьякам 1554—1556
гг.//Архив Санкт-Петербургского Института истории Российской
Академии наук (Архив СПб ИИ РАН). Кол. 2. № 23. Л. 1-418.
41. Грамота с прочетом в. кн. Ивана Васильевича устюжскому
наместнику кн. С. А. Трубецкому, тиуну К.В. Аксакову и
сольвычегодскому приказчику Ф. И. Челищеву о подтверждении
жалованных несудимых грамот устюжским Архангельскому и
Троицкому Гледенскому монастырям июля 1539 г.// Архив СПб ИИ
РАН. Ф 174. Он. 1. № 129. Л. 1-3.
42. Расписка («отпись») наместников новгородских князя Петра
Даниловича Пронского и Алексея Михайловича Старого и дьяка
Семена Федорова сына Мишурина о получении с вотчины
Вяжищского м-ря в Толвуйском погосте Обонежской пятины ямских
денег и примету, а также платежей за городовые и засечные дела, за
хлеб, оброк и розданные волости, за подьячих, земского дьячка,
плотников и кузнецов, за пятно и душегубство на 7079 год 27 июля
1571 г. //Архив СПб ИИ РАН. Ф. 174. Оп. 1. Д. 323. Л. 1.
43. Жалованная грамота Ивана IV Никольскому Коряжемскому
монастырю 19 апреля 1583 г.//Архив СПб ИИ РАН. Ф. 72. Оп. 1. № 6.
Л. 1.
44. Указная грамота Ивана IV выборным земским судьям Великого
Устюга о надзоре за таможенниками 1559 г. // Архив СПб ИИ РАН.
Кол. 120. Оп. 2. № 1. Л. 1-2.
45. Порядная запись И. Астафьева и В. Кузнецова с Спасо-Прилуцким
монастырем 1569 г.//Архив СПб ИИ РАН. Ф. 271. Оп. 1. № 94. Л. 1.
46. Указная с прочетом грамота ц. Федора Ивановича на Белоозеро
городовому приказчику Добрыне Толмачеву в подтверждение
прежних жалованных грамот. 1584 г. октября 11. //Архив СПб ИИ
РАН. Кол. 174. Оп. 1. № 441. Л. 1.
47. Выпись из наказа посланникам о сборе сведений, касающихся
монастырских владений в Двинском уезде. 1584/85 г. //Архив СПб ИИ
РАН. Кол. 174. Оп. 1. № 438. Л. 1-2.
48. Обыскные речи жителей посада Неноксы. 1584/85 г. //Архив СПб ИИ
РАН. Кол. 174. Оп. 1. № 439. Л. 2-2 об.
49. Отпись посланника Тимофея Шокурова в получении с Антониева
Сийского монастыря денег в счет невыплаченных налогов и
таможенных пошлин. 1585 г. января 1.11 Архив СПб ИИ РАН. Ф. 5. Оп.
1.№700.Л. 1.
50. Поручная запись крестьян Емецкого стана по бывшим закладчикам
Антониева Сийского монастыря Авакумовым 1585 г. января 8 // Архив
СПб ИИ РАН. Ф. 5 Оп. 1. № 701. Л. 1.
51. Указная грамота Ивана IV в Соль Вычегодскую выборным судьям и
всем усольцам об облегчении по их челобитью оброка «за волостелин

442

доход» 1559
г.//Отдел рукописей Российской национальной.
библиотеки (ОР РЫБ). Ф. 536. Оп. 1. № 1585. 7 сставов.
52. Откупная грамота посадским- людям Соли Вычегодской- о сборе
мытной пошлины в 1561/62 г./ЮР РНБ. Ф. 536: Оп. 2. № 3339: Л! 1.
53; Отпись выборного головы- Ивана Васильева сына Аргамакова и
целовальника Федора Иванова- сына Дрищова в получении налогов с
пустоши Вахрамеево- волости Талыпа Владимирского уезда 1556/57
г.//Государственный архив Владимирской.области (ГАВО).» Ф 575: Оп.
1.№190:Л. 115.
54. Указная грамота Ивана IV в Суздаль ,. выборным судьям Афанасию
Почечуеву, Фролу Васенину и Семену Декшину о невзимании,пошлин
с крестьян Покровского монастыря 20 февраля 1562 г. //ГАВО: Ф. 575.
Оп. 1.№17.Л. 11.
П. Опубликованные источники.
1. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи
Археографической экспедицией. СПб., 1836. Т. 2. 413 с.
2. Акты.юридические. СПб., 1838. 511 с.
3. Акты исторические. СПб., 1841. Т. 1. 551 с; Т. 2. 438 с.
4. Акты, относящиеся к истории Западной России. СПб., 1851. Т. 4. 583 с.
5. Акты
XIII-XVII
вв., представленные
в Разрядный приказ
представителями служилых фамилий после отмены местничества /
Собр. и изд. А. Юшков. СПб., 1898.416 с.
6. Акты писцового дела. Материалы по истории кадастра и прямого
обложения в Московском государстве. М., 1913. Т. 1. 666 с ; М.. 1917.
Т. 2. 490 с.
7. Акты социально-экономической истории Севера России конца XV-XVI
вв. Акты Соловецкого монастыря 1572-1584 гг. Л.: Наука,Л990: 328 с.
8. Акты социально-экономической истории Северо-восточной Руси XIV—
начала XVI в. М.: Изд-воАН СССР, 1952. Т.1. 650 с ; 1958. Т. 2. 727
с ; 1964. Т.З. 687 с.
9. Акты феодального землевладения и хозяйства: Акты Московского
Симонова монастыря (1506—1613 гг.) Л.: Наука, 1983. 352 с.
10. Акты Суздальского Спасо-Евфимьева. монастыря 1506—1608 гг. М.:
Памятники исторической мысли, 1998. 638 с.
11. Акты московских монастырей и соборов XV- начало XVII вв. Ml:
Ладомир, 1998. 733 с.
12. Акты служилых землевладельцев XV — начала XVII в. М.:
Древлехранилище, 1997. Т. 1. 431 с ; 1998. Т. 2. 607 с ; 2002. Т. 3. 678 е.;
2008. Т. 4. 631 с.
13. Акты Троицкого Калязина монастыря.XVI в. М.; СПб.: Архео-Альянс,
2007. 247 с.
443

14. Анпилогов Г. Н. Новые документы о России конца XVI — начала XVII
в. М.: Изд-во МГУ, 1967. 541 с.
15. Антонов А.В., Баранов К.В. Акты XV—XVI в. из архивов русских
монастырей
и
церквей
//
Русский
дипломатарий.
М.:
Древлехранилище, 1998. Вып. 3. С.3-44.
16. Антонов А.В. Рыльская уставная наместничья грамота
1549
года/УРусский дипломатарий. М.: Древлехранилище, 1998. Вып. 3. С.
65-69.
17. Антонов А.В. «Боярская книга» 1556/57 г.//Русский дипломатарий. М.:
Древлехранилище, 2004. Вып. 10. С. 80-119.
18. Арзамасские поместные акты (1578-1618 гг.) М., 1915. 736 с.
19. Баранов К. В. Новые документы по истории новгородской и псковской
служилых корпораций XVI — начала XVII в. // Русский дипломатарий.
М.: Древлехранилище, 1999. Вып. 5. С. 118-119.
20. Баранов К.В. Новгородская «ободная» грамота 1511/12 г. // Русский
дипломатарий. М.: Древлехранилище, 1999. Вып. 5. С. 10-12.
21. Беларусю архиу. Менск, 1928. Т. 2. 341 с.
22. Борисов В. Описание города Шуи и его окрестностей с приложением
старинных актов. М., 1851. 312 с.
23. Великий Новгород во второй половине XVI в./Сост. К.В. Баранов.
СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. 274 с.
24. Веселовский С Б . Несколько документов Московского главного архива
министерства иностранных дел. // ЧОИДР. 1907. Кн. 1. С. 40-47.
25. Восстание Болотникова: Документы и материалы. М.: Соцэкгиз, 1959.
210 с.
26. Герберштейн С. Записки о Московии / Пер. с нем. А.И. Малеина и
А.В. Назаренко. М.: Изд-во МГУ, 1988. 429 с.
27. Горсей Джером. Записки о России. XVI-начало XVII в. М.: Изд-во
МГУ, 1990.287 с.
28. Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л.: Изд-во АН СССР,
1949. 408 с.
29. Дополнения к Актам историческим. СПб., 1846. Т. 1. 435 с.
30. Древняя российская вивлиофика. М., 1789. Ч. 5. 314 с.
31. Дьяконов М.А. Акты, относящиеся к истории тяглого населения в
Московском государстве. Юрьев, 1897. Вып. 2. 92 с.
32. Дьяконов М. А. Заповедные и выходные лета // Известия
Петроградского политехнического института. 1915. Т. XXIV. С. 1—20.
33. Законодательные акты Русского государства второй половины XVI —
первой половины XVII в. Тексты. Л.: Наука, 1986. 261 с.
34. Законодательные акты Русского государства второй половины XVI —
первой половины XVII века. Комментарии. Л.: Наука, 1987. 260 с.
35. Зимин А.А. К изучению таможенной реформы середины XVI
в.//Исторический архив. 1961. № 6. С. 129—133.

444

36. Исторические акты Ярославского Спасского монастыря. Изд. И.А.
Вахрамеев. М., 1896. Т. 1. 94 с.
37. Каштанов С М . Ценное свидетельство о земской реформе середины
XVI в. // Советские архивы. 1968. № 5. С. 49-54.
38. Каштанов С М . Из истории русского средневекового источника. Акты
X-XVI вв. М.: Наука, 1996. 263 с.
39. Каштанов С М . Договор России с Ливонией 1535 г. //Проблемы
источниковедения. М.: Наука, 2006. Вып. 1(12). С. 167—297.
40. Киселев Ю.Н. Сергиевский монастырь с Залужья в документах
псковского
древлехранилища//3емля
псковская,
древняя
и
современная: Тезисы докладов. Псков, 1991. С. 32-49.
41. Кистерев С.Н. Документы о посадских людях Галича XVI — начала
XVII в. // Русский дипломатарий. М.: Древлехранилище, 2001. Вып. 7.
С. 233-245.
42. Копанев А.И. Уставная земская грамота крестьянам трех волостей
Двинского уезда // Исторический архив. М., 1953. Т. VIII. С. 7—20.
43. Корецкий В.И. К истории восстания И.И. Болотникова // Исторический
архив. 1956. № 2 . С. 129-131.
44. Корецкий В.И. Новгородские дела 90-х годов XVI в. со ссылками на
неизвестные указы царя Федора Ивановича о крестьянах //
Археографический ежегодник за 1966 год. М., 1968. С. 306-320.
45. Кунцевич Г.З. Грамоты Казанского Зилантова монастыря. Казань,
1901.77 с.
46. Материалы для истории Звенигородского края/ Подг. текста С.Н.
Кистерев, Л.А. Тимошина. М.: Археографический центр, 1992. Вып. 1.
294 с.
47. Маштафаров А.В. Явочные челобитные 1568-1612 гг.//Русский
дипломатарий. М.: Древлехранилище, 2003. Вып. 9. С. 273-338.
48. Наместничьи, губные и земские уставные грамоты Московского
государства XVI в. М., 1908. 208 с.
49. Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века, 16011608. М.: Наука, 2003. 490 с.
50. Новгородские записные кабальные книги 100-104 и 111 годов/ Под
ред. А.И. Яковлева. М.; Л., 1938. 593 с.
51. Новгородские писцовые книги. СПб., 1905. Т. 5. 696 стб.
52. Описи царского архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614
г./Под ред. С О . Шмидта. М., 1960. 195 с.
53. Писцовые книги Новгородской земли. М.: Древлехранилище, 1999. Т.
2. 362 с ; 2001. Т. 3. 303 с ; 2004. Т. 4. 864 с.
54. Памятники русского права. М.: Изд-во Юридической литературы,
1956. Вып. 4. 632 с ; М., 1961. Вып. 8. 667 с.
55. Побойнин И. Торопецкая старина // Чтения ОИДР. 1902. Кн. 2. С. 353—
359.
445

56. Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. Т. 1. 1206с.
57. ПСРЛ. СПб.-, 1921. Т. XXII. 568 с.
58. ПСРЛ. М:: Наука, 1965. Т. ХПГ. 532 с. .
59. Послания Ивана Грозного. М-.; Л:: Изд-воАН СССР, 1951. 715 с.
60. Псковскиелетописи. М . ; Х : Изд-во АН СССР, 1941. Вып.1. 250 с ;
1955. Вып. 2 . J 6 3 C
61. Разрядная книга 1475-1598 гг. М.: Наука, 1966. 614 с.
62. Российская крепость на южных рубежах: Документы о строительстве
Ельца, заселении города и окрестностей в Л 592—1594 гг. Елец, 2001. 274
с.
63. Российское законодательство X—XX вв. М.: Юридическая литература,
1984. Т.1. 430 с ; 1985. Т. 2. 519 с.
64. РИБ. СПб., 1894. Т. XIV. Акты Холмогорской и Устюжской епархий.
1286 стб.
65. Садиков П.А. Из истории опричнины//Исторический архив. М., 1940.
Вып. III. С. 198-285.
66. Сборник МАМЮ. М., 1913. Т. 5. Псков и его пригороды. 502 с.
67. Семенов О.В. Великопермская уставная наместничья грамота 1553 г. //
Проблемы истории России: Сборник научных трудов. Екатеринбург,
2008. Вып. 7. С. 295-333.
68. Соборное уложение 1649 г. Текст. Комментарии. Л.: Наука, 1987. 446
с.
69. Собрание государственных грамот и договоров. М., 1813. Ч. 1. 643 с ;
М., 1819.4.2.612 с.
70. Сочинения Ивана Пересветова. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1956. 388 с.
71. Судебники XV-XVI вв. /Подг. текста Р.Б. Мюллер и Л.В. Черепнина.
М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1952. 619 с.
72. Труды Псковского археологического общества. 1909-1910. Псков,
1910. Вып. 6. 159 с.
73. Хозяйственные книги Чудова монастыря 1585/86 г. / Сост. С.Н.
Богатырев. М.: Древлехранилище, 1996. 192 с.
74. Шляпин В.П. Акты великоустюжского Михаило-Архангельского
монастыря. Великий Устюг, 1912. Ч. 1.
75. Шмидт СО. Продолжение Хронографа редакции 1512 г.//
Исторический архив. М., 1951. Т. VII. С. 257-258.
76. Шмидт СО. Неизвестные документы XVI в. // Исторический архив.
1961. № 4 . С. 153-154.
77. Шумаков С.А. Новые губные и земские грамоты // ЖМНП. 1909.
Октябрь. С. 329^16.
III.

Библиография

1. Аграрная история Северо-Запада России XVI века: Новгородские
пятины. Л.: Наука, 1974. 318 с.
446

2. Аграрная история Северо-Запада России XVI века: Север. Псков.
Общие итоги развития Северо-Запада. Л.: Наука, 1978. 221 с.
3. Александров В.А. Обычное право крепостной деревни России XVIII —
первой половины XIX в. М.: Наука, 1984. 255 с.
4. Александров В.А. Покровский Н.Н. Власть и общество. Сибирь в XVII
в. Новосибирск: Наука, 1991. 399 с. '
5. Алексеев Ю.Г. Псковская судная грамота и ее время. Л.: Наука, 1980.
241 с.
6. Алексеев Ю.Г. Некоторые спорные вопросы в историографии Русского
централизованного государства // Генезис и развитие феодализма в
России: Проблемы историографии. Л.: Изд-во ЛГУ, 1983. С. 100-109.
7. Алексеев Ю.Г. Судебник Ивана III: традиция и реформа. СПб.:
Дмитрий Булавин, 2001. 446 с.
8. Альшиц Д.Н. Начало самодержавия в России: государство Ивана
Грозного. Л.: Наука, 1988. 241 с.
9. Анпилогов Г.Н. К вопросу о законе 1592—1593 гг., отменившем выход
крестьянам, и урочных летах в конце XVI — первой половине XVII в. //
История СССР. 1972. № 5. С. 160-166.
10. Антонов А.В. Из истории великокняжеской канцелярии: кормленые
грамоты XV - середины XVI в. // Русский дипломатарий. М.:
Древлехранилище, 1998. Вып. 3. С. 91—155
П.Антонов А.В. К вопросу о судебном иммунитете светских
землевладельцев // Русский дипломатарий. М.: Древлехранилище,
1999: Вып. 5. С.203-206.
12. Антонов А.В., Маштафаров А.В. Об архиве
Суздальского
Покровского девичьего монастыря XV—начала XVII в.//Русский
дипломатарий. М.: Древлехранилище, 2004. Вып. 10. С. 270-334.
13. Аргунов П.А Крестьянин и землевладелец в эпоху Псковской судной
грамоты// Ученые записки Саратовского гос. Ун-та. 1925. Т. IV. Вып.
4. Саратов, 1925. С. 19-29.
14. Беляев И.Д. Крестьяне на Руси. М., 1903. 306 с.
15. Беляев И.Д. История русского законодательства. СПб.: Лань, 1999.
639 с.
16. Беляев И.Д. Земский строй на Руси. СПб.: Наука, 2004. 365 с.
17. Беляев П.И. Древнерусская сеньория и крестьянское закрепощение //
Журнал министерства юстиции. 1916, сентябрь. С. 140-150.
18. Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного
подхода. М.: Наука, 1973.
19. Богословский М.М. Земское самоуправление на русском Севере. М.,
1909. Т. 1. 322 с ; М., 1912. Т.2. 394 с.
20. Борисов Н.С. Русская церковь в политической борьбе XIV-XV вв. М.:
Изд-во МГУ, 1986.205 с.
21. Борисов Н.С. Повседневная жизнь средневековой Руси накануне
конца света. М.: Молодая гвардия, 2004. 529 с.
447

22. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика, капитализм в XV—
XVIII вв. М.: Прогресс, 1988. Т. 2. Игры обмена. 631 с.
23. Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. СПб:: Алетейя,
2007. 576 с.
24. Бычкова М.Е. Русское государство и Великое княжество Литовское с
конца XV в. до 1569 г.: Опыт сравнительно-исторического изучения
политического строя. М.: Наука, 1996. 173 с.
25. Бычкова М.Е. Выход из Смуты: на путях совершенствования
государственной власти//Управление Россией. Опыт. Традиции.
Новации. XVI-XX вв. / Отв. ред. А.Н. Сахаров. М.: Наука, 2007. С. 5 3 65.
26. Вальденберг В.Е. Древнерусские учения о пределах царской власти.
М.: Территория будущего, 2006. 365 с.
27. Веретенников В.И. К вопросу о методах изучения древнерусских
частноправовых актов//Историческое обозрение. СПб., 1916. Т. 21. С.
9-19.
28. Веселовский С Б . К вопросу о происхождении вотчинного режима.
М., 1926. 128 с.
29. Веселовский С Б . Феодальное землевладение в Северо-восточной
Руси. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1947. 496 с.
30. Веселовский С Б . Исследования по истории опричнины. М.: Наука,
1963. 539 с.
31. Веселовский С Б . Исследования по истории класса служилых
землевладельцев. М.: Наука, 1969. 583 с.
32. Веселовский С Б . Труды по источниковедению и истории России
периода феодализма. М.: Наука, 1978-. 343 с.
33. Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростовна-Дону: Феникс, 1995. 635 с.
34. Власть и реформы: От самодержавной к советской России. СПб.:
Дмитрий Буланин, 1996. 799 с.
35. Воскобойникова Н.П. Описание древнейших документов архивов
московских приказов XVI — начала XVII в. М.: Археографический
центр, 1994. 405 с.
36. Гейман В.Г. «Сочение следа» в Белозерском уезде XVII в. //Вопросы
экономики и классовых отношений в Русском государстве XII—XVII вв.
М.;Л., 1960. С. 91-100.
37. Гиппиус А.А. К изучению княжеских уставов Великого Новгорода:
«Устав князя Ярослава о мостех» // Славяноведение. 2005. № 4. С. 9—
24.
38. Глазьев В.Н. Власть и общество на юге России в XVII в. Воронеж:
Изд-во Воронежского госуниверситета, 2001. 429 с.
39. Горская Н.А. Русская* феодальная деревня в историографии XX века.
М.: Наука, 2006. 360 с.

448

40. Горский А.Д. Очерки экономического положения крестьян СевероВосточной Руси XIV-XV вв. М., 1960. 264 с.
41. Горский А.Д. Об ограничении крестьянских переходов на Руси в XV
в. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1963 год.
Вильнюс, 1965. С.132-144.
42. Горский А.Д. Договорные грамоты XIII-XV вв. как источник по
истории закрепощения крестьян на Руси // Исследования по истории и
историографии феодализма. М.: Наука, 1982. С. 159—173.
43. Государство и общество в России XV - начала XX века. Сборник
статей памяти Н.Е. Носова. СПб.: Наука, 2007. 602 с.
44. Греков Б.Д. Происхождение крепостного права в России. Л., 1930. 170
с.
45. Греков Б.Д. Крестьяне на Руси. М.: Изд-во АН СССР, 1946. 958 с.
46. Данилова Л.В. Сельская община в средневековой Руси. М.: Наука,
1994.317 с.
47. Дворников А.С. Новгородско-московские отношения и Бежецкий
Верх в XV в. // Новгород и Новгородская земля: История и археология.
Вып. 9. Новгород, 1995. С. 253-262.
48. Дворников А.С.
К вопросу об эволюции землевладения в
центральной части Бежецкого Верха в XV в. // Новгород и
Новгородская земля: История и археология. Вып. 10. Новгород, 1996.
G.207-215.
49. Дьяконов М.А. Очерки из истории сельского населения в Московском
государстве (XVI-XVII вв.) СПб., 1898. 340 с.
50. Зимин А.А. Рецензия на кн: Судебники XV-XVI вв.//ВИ. 1953. № 5. С.
113-117.
51. Зимин А.А. И.С. Пересветов и его современники. М., 1958. 498 с.
52. Зимин А.А. О методике актового источниковедения в работах по
истории местного управления России первой половины XVI в. //
Вопросы архивоведения. 1962. № 1. С. 3 3 ^ 5 .
53. Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М.: Мысль, 1960. 510 с.
54. Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М.: Мысль, 1964. 541 с.
55. Зимин А.А. Трудные вопросы методики источниковедения Древней
Руси // Источниковедение. Теоретические и методические проблемы.
М.: Наука, 1969. С. 427-449.
56. Зимин А.А. Россия на пороге нового времени. М.: Мысль, 1972. 452 с.
57. Зимин А.А. В канун грозных потрясений. М.: Мысль, 1986. 331 с.
58. Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй
половине XV - первой трети XVI в. М.: Наука, 1988. 338 с.
59. История Европы в восьми томах. М.: Наука, 1992. Т. 2. 814 с.
60. История крестьянства СССР с древнейших времен до Великой
Октябрьской социалистической революции. М.: Наука, 1990. Т. 2. 615
с.

449

61. История России с древнейших времен до конца XVII века. Отв. ред.
А.Н. Сахаров, А.П. Новосельцев. М. ACT, 1996. 574 с.
62. История России с древнейших времен до конца XVII века. Отв. ред.
Л.В. Милов. М.: Эксмо, 2006. 676 с.
63. Каменский А.Б. Уроки, которые можно было бы извлечь // Одиссей.
2004. М.: Наука, 2004. С. 408-421.
64. Каравашкин А.В., Юрганов А.Л. Опыт исторической феноменологии.
Трудный путь к очевидности. М., 2003. 381 с.
65. Касавин И.Т. Дискурс: Специальные теории и философские проблемы
// Человек. 2006. № 6. С. 13-20.
66. Каштанов С М . К проблеме местного управления в России первой
половины XVI в. // ИСССР. 1959. № 6. С. 141-143.
67. Каштанов С М . Хронологический перечень иммунитетных грамот
XVI в. Ч. 1 // АЕ за 1957 год. М.: Изд-во АН СССР, 1958. С. 302-376.
68. Каштанов С М . Хронологический перечень иммунитетных грамот
XVI в. Ч. 2 // АЕ за 1960 год. М.: Изд-во АН СССР , 1962. С. 129-200.
69. Каштанов СМ., Назаров В.Д., Флоря Б.Н. Хронологический перечень
иммунитетных грамот XVI в. Ч. 3 // АЕ за 1966 год. М.: Наука, 1968. С
197-253.
70. Каштанов С М . Социально-политическая история России конца XV—
первой половины XVI в. М.: Наука, 1967. 392 с.
71. Каштанов С М . Русская дипломатика. М.: Наука, 1970. 502 с.
72. Каштанов С М . Финансы средневековой Руси. М.: Наука, 1988. 246 с.
73. Кистерев С.Н. Исковая давность в древнерусских юридических
памятниках // Россия и Христианский Восток. М.: Индрик, 1997. Вып.
1. С 86-100.
74. Кистерев С.Н. Абдыл-Летиф и Мухаммед-Эмин на Руси рубежа XVXVI столетий // Звенигород за шесть столетий. Сб. статей. М., 1998. С
65-88.
75. Ключевский В.О. Сочинения в 9 тт. М.: Мысль, 1988. Т. 2. 439 с ; 1989.
Т. 8. 445 с.
76.Кобрин В.Б. Смутное время — утраченные возможности // История
Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории России IX - начала
XX в. М., 1991. С. 163-185.
77. Кобрин В. Б., Юрганов
А. Л. Становление деспотического
самодержавия в средневековой Руси (к постановке проблемы) //
ИСССР. 1991. №. 4. С 54-64.
78. Козлов С.А., Дмитриева З.В. Налоги в России до XIX в. СПб.:
Историческая иллюстрация, 2001. 286 с.
79. Коллманн Н.Ш. Соединенные честью: Государство и общество в
России раннего нового времени. М., 2001. 397 с.
80. Колычева Е.И. Холопство и крепостничество. М.: Наука, 1971. 254 с.
81. Колычева Е.И. Аграрный строй России XVI века. М.: Наука, 1987. 228
с.
450

82. Колычева Е.И. Крестьянские переходы и «заповедные лета» в 70-80-х
гг. XVI в.//Социальная структура и классовая борьба в России XVIXVIII вв. М., 1988. С. 43-63.
83. Колычева Е.И. Крестьянские поряды в монастырские вотчины второй
половины XVI в.//Крестьяне и сельское хозяйство России в XIV—XVIII
вв.М., 1989. С. 160-182.
84. Колычева Е.И. Мероприятия правительства по восстановлению
аграрного производства в экстремальных условиях (70-е гг. XVI в. —
20-е гг. XVII в.)// Формы сельскохозяйственного производства и
государственное регулирование (XXIV сессия- симпозиума по аграрной
истории Восточной Европы). М., 1994. С. 28-30.
85. Копанев А.И. Об одной рукописи, принадлежавшей В.Н. Татищеву//
Труды Б А К М.; Л , 1955. Т. 2. С. 236-237.
86. Корецкий В.И. Крестьянская колонизация и особенности процесса
закрепощения на юге России в конце XVI в.//Ежегодник по аграрной
истории Восточной Европы 1964 г. Кишинев, 1966. С. 90-103;
87. Корецкий В.И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во
второй половине XVI в. М.: Наука, 1970. 363 с.
88. Корецкий В.И.
Формирование крепостного права и первая
крестьянская война в России. М.: Наука, 1975. 388 с.
89. Корецкий В.И. Закрепостительное законодательство после первой
крестьянской войны в России // Социально-политический и
культурный облик деревни в его историческом развитии: Тез. докл. М.,
1980. С. 251-252.
90. Кочин Г.Е. Сельское хозяйство на Руси конца XIII - начала XVI в. М.;
Л., 1965. 416 с.
91.Кром М.М. Герменевтика, феноменология и загадки русского
средневекового сознания // ОИ. 2000. № 6. С. 94-100.
92. Кром М.М. К пониманию московской политики XVI в.//Одиссей.
2005. М.: Наука, 2005. С. 283-302.
93. Кром М.М. Хронология губной реформы и некоторые особенности
административных преобразований в России XVI века//ИЗ. М.: Наука,
2007. Вып. 10. С. 373-397.
94. Кром М.М. Религиозно-нравственное обоснование административных
преобразований в России XVI BeKa//Religion und Integration im
Moskauer Russland. Konzepte und Praktiken, Potenziale und Grenzen 14 —
17. Jarhundert. Wiesbaden, 2010. C. 49-64.
95. Кром М.М. «Вдовствующее царство»: Политический кризис в России
30-40-х годов XVI века. М.: НЛО, 2010. 887 с.
96. Ласлетт П. История и общественные науки//Философия и
методология истории. Сборник статей. М., 1977. С. 199-214.
97. Лисейцев Д.В. Приказная система Московского государства в эпоху
Смуты. М.; Тула: Гриф и К, 2009. 788 с.
451

98. Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI в. М.; СПб.: Архео-Альянс, 2007.
559 с.
99. Маньков А.Г. Развитие крепостного права в России во второй половине
XVII в. М.; Л.: Наука, 1962. 422 с.
100: Масленникова Н. Н. Писцовые-и переписные книги XVII в. — основной
источник по истории псковских крестьян // ВИД. Л.: Наука, 1990: T.XXI.
С. 200-210.
101. Медушевский А.Н. Причины крушения демократической республики в
России 1917 г.// ОН. 2007. № 6. С. 3-27.
102. Мельникова А.С. Русские монеты от Ивана Грозного до Петра I. М.:
Финансы и статистика, 1989. 316 с.
103. Милов Л.В. О причинах возникновения крепостничества в России //
ИСССР. 1985. № 3 . С. 178-201.
104. Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского
исторического процесса. М.: РОССПЭН, 1998. 572 с.
105. Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи. СПб.:
Дмитрий Буланин, 1999. Т. 1. 547 с ; 1999. Т. 2. 566 с.
106. Мосс М. Общества, обмен, личность. М.: Наука, 1996. 359 с.
107. Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство XVI столетия. Орел,
1912.87 с.
108. Назаров В.Д. Было ли подлинным Уложение 9 марта 1607 г?//ВИ. 1964.
№12. С. 197-200.
109. Назаров
В.Д.,
Флоря
Б.Н.
Крестьянское
восстание
под
предводительством И.И. Болотникова и Речь Посполитая // Крестьянские
войны в России XVII-XVIII вв. М.: Наука, 1974. С. 350-360.
110. Назаров В.Д. Дворовладение княжеских слуг в городах СевероВосточной Руси (XIV-XV вв.) // Столичные и периферийные города Руси
и России в Средине века и раннее Новое время (XI-XVIII вв.) М., 2001.
С. 3 3 ^ 7 .
111. Насонов А.Н. Из истории псковского летописания // ИЗ. М., 1946. Т. 18.
С. 355-394.
112. Новосельский А.А. К вопросу о значении «урочных лет» в первой
половине XVII в. // Академику Б.Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М.,
1952. С. 178-183.
ПЗ.Норт
Д.
Институты,
институциональные
изменения
и
функционирование экономики. М., 1997.
114. Носов Н.Е. Очерки по истории местного управления Русского
государства первой половины XVI в. М.; Л., 1957. 408 с.
115. Носов Н.Е. Боярская книга 1556 г. (Из истории происхождения
четвертчиков)//Вопросы экономики и классовых отношений в Русском
государстве XII-XVI вв. М.; Л., 1960. С. 191-227.
116. Носов Н.Е. О статистическом методе в актовом источниковедении //
Вопросы архивоведения. 1962. № 4. С. 41—55.

452

t
»
*{
i
I
i

j
5
?,

f
{

|
t
/
^

I
i
'
f

t
I
^1
t

117. Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений в
России: Изыскания о земской реформе Ивана Грозного. Л.: Наука, 1969.
601 с.
118. Носов Н.Е. Русский город в XVI столетии // Россия и Италия:
Материалы IV конференции советских и итальянских историков. М.:
Наука, 1972. С. 41-61.
119. Носов Н.Е. Уставная книга разбойного приказа 1555—1556 гг. // ВИД.
Л.: Наука, 1983. Вып. XIV. С. 23-49.
120. Носов'Н.Е. Социальная борьба и земское устроение в России в 30-40-х
годах XVI в. // Генезис и развитие феодализма в России. Л., 1985. С. 137—
144.
121. Носов Н.Е. Становление сословного представительства в России в
первой половине XVI в. // Исторические записки. М.: Наука, 1986. Т. 114.
С. 148-179.
122. Описание русских и словенских рукописей Румянцевского музеума.
Сост. А. Востоков. СПб., 1842. 363 с.
123. Осьминский Т. И., Романовский В. М., Шапиро А. Л. Новгородские
обыскные книги второй половины XVI в. // ВИД. Л.: Наука, 1976. Вып. 7.
С. 166-178.
124. Павлов А.П. Приказы и приказная бюрократия (1584-1605 г.) //
Исторические записки. М.: Наука, 1988. Т. 116. С. 187-227.
125. Павлов А.П. Эволюция четвертных приказов в конце XVI — начале
XVII в. // Архив русской истории. 1993. № 3. С. 217-227.
126. Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе
Годунове. СПб.: Наука, 1992. 278 с.
127. Павлов А. П. К изучению внутренней политики Русского государства
конца XVI в. (О масштабе переписи земель в 1580—1590-х годах) //
Сословия и государственная власть в России (XV - середина XIX в.) :
Тез. докл. М., 1994. Ч. 2. С. 14-19.
128. Павлов А.П. Эволюция государства и общества в России во второй
половине XVI B.//Russishe und Ukrainishe Geschichte vom 16.-18.
Jahrhundert. Wiesbaden, 2001. C. 29-39.
129. Павлов-Сильванскйй Н.П. Феодализм в России. М.: Наука, 1988. 690 с.
130. Панеях В.М. Кабальное холопство на Руси XVI в. Л.: Наука, 1967. 160
131. Панеях В.М. Закрепощение крестьян в XVI в.: новые материалы,
концепции, перспективы изучения // ИСССР. 1972. № 1. С. 162-164.
132. Панеях В.М. Холопство в XVI—начале XVII в. Л.: Наука, 1975. 266 с.
133. Пашкова Т.И. Местное управление в Русском государстве первой
половины XVI в. М.: Древлехранилище, 2000. 214 с.
134. Петров В.А. Соборное уложение 1584 г. об отмене тарханов // Сборник
статей по русской истории, посвященных С.Ф. Платонову. Пг., 1922. С.
191-201.
453

135. Питц Э. Исторические структуры (к вопросу о так называемом кризисе
методологических основ исторической науки) // Философия и
методология истории. Сборник статей. М.: Прогресс, 1977. С. 194—195.
136. Платонов С.Ф. Древнерусские сказания и повести о смутном времени
как исторический источник. СПб., 1913. С. 474 с.
137. Платонов С.Ф. Московское правительство при первых Романовых.
СПб., 1906. С. 56 с.
138. Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве
XVI-XVII вв. М.: Памятники исторической мысли, 1995. 469 с.
139. Платонов С.Ф. Социальный кризис смутного времени // Памятники
социально-экономической истории России. Л., 1924. С. 50-60.
140. Плигузов А.И. О списках Судебника и духовной грамоты Ивана III //
Судебник1497 г. в контексте истории российского и зарубежного права
XI-XIX вв. М., 2000. С. 137-148.
141. Победимова Г. А. Обыскная книга 1573 г. Деревской пятины // ВИД.
Л.: Наука, 1981. Вып. 12. С. 47-60.
142. Побойнин И.И. Торопецкая старина. М., 1902. 375 с.
143. Погодин М. Должно ли считать Бориса Годунова основателем
крепостного права?//Русская беседа. 1858. № 4. С. 215-249.
144. Рогожин Н.М., Эскин Ю.М. Приказы и приказное делопроизводство
России XVI-XVII вв. // Памяти Лукичева. Сборник статей по истории и
источниковедению. М., 2006: С. 234-251.
145. Рождественский С В . Следы уставных грамот в писцовых книгах
псковских пригородов // Записки русского археологического общества.
СПб., 1897. Т. IX. Вып. 1-2. С. 309-312.
146. Садиков П.А. «Кормленые дьяки и вопрос о происхождении приказовчетей в Московском государстве XVI века // Сборник статей по русской
истории, посвященных С.Ф. Платонову. Пб., 1922. С. 153-180.
147. Садиков П.А. Исследования по истории опричнины. Л.: Изд-во АН
СССР, 1950. 593 с.
148. Самоквасов Д.Я. Архивный материал: Новооткрытые документы
поместно-вотчинных учреждений Московского царства. М., 1909. Т.2.
628 с.
149. Седов П.В. Закат Московского царства. М.: Дмитрий Буланин, 2005.
603 с.
150. Семенченко Г.В. Посад и волость в правительственной политике в
середине XVI в. // Генезис и развитие феодализма в России. Л., 1988.
Вып. 11. С. 176-186.
151. Семенченко Г.В. Судебник
1497
г. и некоторые вопросы
правительственной политики в конце XV в. // Архив русской истории.
М.: Древлехранилище, 2002. Вып. 7. С. 245-275.
152. Сергеевич В.И. Древности русского права. СПб., 1909. Т. 1. 688 с.

454

153. Симеон П.Ф. История Серпухова в связи с Серпуховским княжеством
и вообще с отечественною историей. М., 1880. 346 с.
154. Скрынников Р.Г. Заповедные и урочные годы царя Федора Ивановича
// История СССР. 1973. № 1. С. 99-129.
155. Скрынников Р. Г. Россия после опричнины.,Л.: Изд-во ЛГУ, 1975. 223
с.
156. Скрынников Р.Г. Россия накануне «Смутного времени». М.: Мысль,
1981.205 с.
157. Словарь русского языка X1-XVII вв. М.: Наука, 1975. Вып. 1. 370 с ; М.,
1981. Вып. 8. 351 с.
158. Смирнов И.И. Восстание
Болотникова
1606-1607. М.;
Л.:
Госполитиздат, 1951.588 с.
159. Смирнов И.И. Очерки политической истории Русского государства 3050-х гг. XVI в. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1958. 516 с.
160. Смирнов И.И. Из истории восстания И.И. Болотникова // История
СССР. 1966. № 3. С. 70-80.
161. Смирнов П.П. Посадские люди и их классовая борьба до середины
XVII в. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1947. Т. 1. 490 с.
162. Собственность в России: Средневековье и раннее новое время. М.:
Наука, 2001. 281 с.
163. Соловьев С М . Сочинения. М.: Мысль, 1988. Кн. 2. 765 с; 1989. Кн. 4.
761с.
164. Станиславский А.Л^ Труды по истории Государева двора в России
XVI-XVII веков. М.: Изд-во РГГУ, 2004. 505 с.
165. Сташевский Е.Д. К вопросу о том, когда и почему возникли «чети» /
Оттиск из университетских известий за 1908 г. Киев, 1908. 40 с.
166. Сташевский Е. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича.
Киев, 1913.4.1.388 с.
167. Татищев В.Н. История Российская. Л.: Наука, 1968. Т. VII. 483 с.
168. Тернер Дж. Структура социологической теории. М.: Прогресс, 1985.
471с.
169. Тихомиров М.Н. Псковские повести о крестьянской войне в России
начала XVII в. // Он же. Классовая борьба в России XVII в. М.: Наука,
1969. С. 11-22.
170. Торке Х.-Й. Так называемые земские соборы в России // ВИ. 1991. №
11. С. 3-10.
171. Тюменцев И.О. Смутное время в России начала XVII столетия. М.:
Наука, 2008. 685 с.
172. Уваров П.Ю. Франция XVI
века: Опыт реконструкции по
нотариальным актам. М.: Наука, 2004. 471 с.
173. Управление Россией. Опыт. Традиции. Новации. XVI—XX вв. / Отв.
ред. А.Н. Сахаров. М., 2007. 382 с.
174. Филиппов A.M. Русские в Лапландии в XVI веке // Литературный
вестник. 1901. Т. 1. Кн. 3. С. 304-305.
455

175. Филиппов А.Ф. Пространство политических событий // Полис. 2005. №
2. С. 6-25.
176. Флоря Б.Н. Кормленые грамоты XV—XVI вв. как исторический
источник//АЕза 1970 год. М.: Наука, 1971. С. 109-126.
177. Флоря Б.Н. Привилегированное купечество1 и городская община в
Русском государстве //ИСССР. 1977. № 5. С. 145-160.
178. Флоря Б.Н. Сбор торговых пошлин и посадское население в Русском
государстве // ИЗ. М.: Наука, 1990. Т. 118. С. 330-350.
179. Флоря Б.Н. Отношения государства и церкви у восточных и западных
славян. М., 1992. 158 с.
180. Флоря Б.Н. «Служебная организация» и ее роль в развитии
феодального общества у восточных и западных славян // ОИ. 1992. № 2.
С. 56-74.
181. Флоря Б.Н. Изменения социального состава Московского Кремля в
конце XV—начале XVI в. // Средневековая Русь. М., 1996. Вып. 1. С. 111119.
182. Флоря Б.Н. Об установлении «заповедных лет» в России // ОИ. 1999. №
5. С. 121-124.
183. Флоря Б.Н. К истории Смуты на западе России // ОИ. 2002. № 3. С.
130-134.
184. Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция и русское общество. М.:
Индрик, 2005. 415 с.
185. Флоря Б.Н. Центр и провинция в системе управления России XVIXVII вв. // Государство и общество в России XV — начала XX в. СПб.:
Наука, 2007. С. 189-194.
186. Фролов А. А. Территориально-административная система XIV-XV вв.
на землях Деревской пятины / Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. М.,
2001.25 с.
187. Фролов А.А. Новый взгляд на территориально-административную
систему земель господина Великого Новгорода' // Новгородский
исторический сборник. СПб., 2008. Вып. 11. С. 151-165.
188. Фроянов И.Я. Старожильцы на Руси XV в. // Вестник ЛГУ. 1981. № 2.
Вып. 1.С. 20-26.
189. Фроянов И.Я. Драма русской истории: на путях к опричнине. М., 2007.
947 с.
190. Харлашов Б.Н. Погосты и губы в Псковской земле XIV-XVI вв. /
Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. М., 1995. 25 с.
191. Хачатурян Н.А. Власть и общество в Западной Европе в Средние века.
М.: Наука, 2008. 312 с.
192. Хилл К. Английская библия и революция XVII века. М., 1998. 489 с.
193. Хорошкевич А.Л. Опричнина и характер Русского государства в
советской историографии 20-х — середины 50-х годов // ИСССР. 1991. №
6. С. 85-100.
456

194. Чаев Н.С. К вопросу о сыске и прикреплении крестьян в Московском
государстве в конце XVI века // ИЗ. М., 1940. Т. 6. С. 149-167.
195. Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы XIV—XV вв. М.: Изд-во АН
СССР, 1951.4.2.428 с.
196. Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства.
М.: Соцэкгиз, 1960. 899 с.
197. Черепнин Л.В. Рец. на кн.: Носов Н.Е. Становление сословнопредставительных учреждений в России. Л., 1969 // ВИ. 1970 № 6. С.
139-143.
198. Черепнин Л.В. Земские соборы Русского государства в XVI-XVII вв.
М.: Наука, 1978.415 с.
199. Чернов С.З. Домен московских князей в городских станах. 1271-1505
гг. М.: Наука, 2005. 648 с.
200. Чичерин Б.Н. Опыты по истории русского права. М., 1858. 389 с.
201. Шапиро А.Л. Русское крестьянство перед закрепощением (XIV—XVI
вв.) Л.: Изд-во ЛГУ, 1987. 254 с.
202. Швеиковская Е.Н. Государство и крестьяне России. Поморье в XVII
веке. М.: Древлехранилище, 1997. 283 с.
203. Швеиковская Е. Н. К сотенной организации города на Севере России в
XVII в. // От Древней Руси к России нового времени. М., 2003. С. 234242.
204. Шмидт
CO.,
Князьков
СЕ.
Документы
делопроизводства
правительственных учреждений России XVI-XVII вв. М., 1985. 102 с.
205. Шмидт С О . У истоков российского абсолютизма. М.:Прогресс, 1996.
493 с.
206. Шмитт К. Понятие политического // Вопросы социологии. 1992. Т. 1. №
1.С. 37-68.
207. Шмитт К. Диктатура. М.: Наука, 2005. 326 с.
208. Шумаков С А. Губные и земские уставные грамоты Московского
государства. М., 1895. 221 с.
209. Юрганов А. Л. Удельно-вотчинная система и традиция наследования
власти и собственности в средневековой России // ОИ. 1996. № 3. С. 93—
114.
210. Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. М.:
МИРОС, 1998. 447 с.
211. Юшков С. В. К вопросу о политических формах русского
централизованного государства до XIX в. // ВИ. 1950. № 1. С. 90-100.
212. Юшков С В . К вопросу о сословно-представительной монархии в
России // Советское государство и право. 1950. № 10. С. 39-51.
213. Янин В.Л. Очерки комплексного источниковедения: Средневековый
Новгород. М.: Наука, 1977. 240 с.
214. Янин В.Л. Новгородская феодальная вотчина. М.: Наука, 1981. 296 с.
215. Янин В.Л. Новгородские акты XII—XV вв. Хронологический
комментарий. М.: Наука, 1991. 381 с.
457

216. Янин В.Л. Новгород и Литва: пограничные ситуации XIII-XV вв. М.:
Изд-во МГУ, 1998.212 с.
217. Янин В.Л. Очерки истории средневекового Новгорода. М.: Языки
славянских культур, 2008. 395 с.

458

Приложение 1.
Документы РГАДЛ 1462—1566 гг. в списках XVII в.
№1.
[1462—1474 гг.] —Грамота с прочетом в: кн. Ивана Васильевича на Устюг
наместнику кн. Ивану Александровичу и тиуну Кузьме Коробьину по челобитью
пежемцев и заеречан о ненарушении великокняжеской оброчной грамоты,
заменявшей дань и потуг фиксированным оброком.

Список з жаловалные грамоты. От великого князя Ивана Васильевича на
Устюг намеснику моему князю Ивану Олександровичу и тиуну моему Кузьме
Коробьину. Бил ми челом зде[сь] Михейко Старостин сын за всех людей за
пежемцов и за заечеречан, а сказывает, что, дей, дают мне великому князю
оброк з году на год по тысяче белки по моей грамоте великого князя по
оброчной с Пежмы и з Заечьи реки, нынеча, дей, их бегоули и все устюжане
тянут к себе в потуг и в мою великого князя дань через грамоту мою великого
князя жаловалную. И вам бы бегоулем и всем устюжаном их к себе в потуг и в
мою великого князя дань тянути не велели, а грамоты бы моей у них не
рушили, а вы бы на них в том приставов своих не давали, и правити бы есте на
них не велели тех пометов, а пежмяне и заечеречане по старине знают свой
оброк по моей великого князя грамоте по оброчной, а и вперед есмь их
пожаловал к бегоулем есмя им в свою дань и в потуг тянути не велел, а знати
им свой оброк по грамоте, а кому будет на них чего имати, и они промеж себя
сами сроки себе записывают перед великого князя на збор. А прочет сию
грамоту, отдайте им назад, и они себе держат впрок.
А назади у грамоты написано: князь великий.
РГАДА. Ф. 141. On. 2. 1647 г. № 30. Л. 38. Список 1647 г.

№2

459

1642 г., январь — Выпись из писцовой книги Псковской земли 7018 (1510) г.
письма Ивана Константиновича Сабурова и Ивана Тимофеевича Зезееитова на
пограничную межу в Изборском и Псковском

уездах

Выписка с писцовых книг, какова дана на съезде немчину АльбрехтуБилеву.
В

писцовых

книгах

Ивана Констянтиновича Собарова

да

Ивана

Тимофеевича Зезевитова лета 7018 году написано:
Неметцкои рубеж со Псковскою землею:
Вопче мост псковичам с немцы, от мосту от алысские дороги вверх по
Пяде же реке, да в Встречно озеро, изо Встречна озера мхом в Мостинец озеро,
а из Мостинца озера в Меузицу реку вниз под Новой городок, городок Новой
неметцкои на леве на неметцкои стороне, а правая сторона псковская, да
Мекузицею в низ Колодовского ручья, да Колодовцом вверх, а ис Колодовца в
Тростеницу реку, да Тростеницею вниз, из Стростеницы да в Великой луг в
мох, из лугу в Кохову реку вниз, ис Коховы в Выбовку реку вниз, из Выбовки
реки в Кропивенку вверх.
РГАДА. Ф. 159. On. 2. № 484. Л. 109, 172.

№3
1642 г., январь — Выпись из «отмежного списка» 7075 (1566) г. ноября 29
писцов Юрьева Ливонского кн. Василия Васильевича Мосалъского и Ушатого
Михайлова сына Шатого на межу Псковской земли с Новогородским уездом

Да в отмежном списку написано лета 7075-го ноября в 29 день.
По цареву и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии наказу, царя и
великого

князя Юрьева

Ливонского

писцы князь Василей

Васильевич

Мосальской да Ушатой Михайлов сын Шатого с товарыщи учинили межу
Псковской земли с немцы:

460

Ручьем Юркорем

через Великой мох да в озерко в Мостинец, из

Мостинца озерка речкою Меузицею вниз мимо Нового городка в Пивжу реку
со псковскую сторону до Глубоково ручья, а с Чюдскую сторону до ручья
Силмаста, на праве земля и лес и пожни пречисты Богородицы Печерского
монастыря васокорских, и новосельских и мекужитцких деревень, а на леве
земля и' лес и пожни Новогородцкого уезда

Пониторской волости, и

Мекужицкой, и Новой городок с посадцкою землею, а рекою Пивжею вниз же
до Колодовца ручья, на праве земля и лес и пожни Новогородцкого уезду, а от
реки Пивжи налево ручьем Колодовцом вверх до верховья того ручья до
камени, а на камени крест выбит, от камени к сосне безверхой, а на ней грань,
от сосны в мох чистой, а мхом чистым до верховья Тростенки речки до мосту,
на правой стороне сосна, а на ней грань, на праве земля и лес и пожни подьячих
псковских // да Рубца Лазорева: деревни Аврамова, деревни Лугвицына, да
деревни Колодовца, а на леве земля, лес и пожни Новогородцкого уезда:
деревни Вакужицы да новых починков Сидоркова, да Илейкина, да Воробьева,
да Гришки Намоклова.
РГАДА. Ф. 159. On. 2. № 484. Л. 110-111, 173-174.

Приложение 2.
Документы Архива СПб ИИ РАН и Отдела рукописей РНБ 1530-1560-х гг.
№1
1539 г. июля — Грамота с прочетом в. кн. Ивана Васильевича
устюжскому наместнику кн. С. А. Трубецкому, тиуну КВ. Аксакову и
солъвычегодскому приказчику Ф. И. Челищеву
о подтверждении жалованных несудимых грамот устюжским
Архангельскому и Троицкому Гледенскому монастырям

(Л. 1) Снимок з грамоты слово в слово.

461

От

великого

князя

Ивана Васильевича

вс[еа

Рос]сии на

Устюг

наместнику нашему княз[ю] Семену Александровичи) Трубецкому да с ним
т[и]уну нашему Косте Васильеву сыну Аксакову и по: них. хто иныи. наши
наместники и, тиуны, на Устюзе будут, да приказщику Вычегодцкои (Золи
Федору Ильину сыну Челищеву, или по нем хто иныи приказщику Соли будет
и волостелем и десятилникомт владычним. Здесь мне били челом архангелскои
анхимандрит Иев з братьею с Устюга' с посаду, да троецкои; игумен Пимин з
братьею с Устюга ж з Елядени, а сказывают: что де у них деревни
манастырские в станех и в волостех и в п...речях и дворы около манастыреи, а
что у них грамоты жаловалные несудимые мои великого князя на них и на их
приказщиков, и на их попов и дьяконов и чернцов и людей хрестьян
манастырских, что во их деревнях живут на Устюзе, а коли де и случитца суд
смеснощ вы, дей, наместницы наши и волостели и тиуни, и приказщики
Вычегодцкии Соли и десятилники, досудид до поля, и побьютца у поля, тех их
християн и людей отимаете, и пошлины емлете. А яз того анхимандрита
архангилского з братьею и игумена Троецкого Пимина з братьею пожаловал,
или по них хто иныи анхимандрит и игумен будет: коли убьют у поля (л. 2)
манастырского человека, и он в правде и в вине, и в полевых пошлинах
анхимандрич анхимандриту з братьею, и во всяких пошлинах, а Троецкого
манастыря человек и по троецких деревень хрестьянин в правде и в вине и в
полевых пошлинах и во всяких делех игумену з братьею троецкому или
приказщику их, а наместници наши, и волостели и их тиуни, праведчики и
доводчики и мои великого князя тиун устюжской, и приказщик Вычегодцкои
Соли и десятилники не вступалися ни во что в манастырских людей, и хрестьян:
ни в правого ни в виноватого^ а на се на их грамоты жаловалные грамоты не
даютца, коли случитца душегубство на тех землях манастырских, а душегубца
не обыщут на архангилскои земле или на троицкой и вы бы наместници наши
устюжские и волостели и тиуни, праведчики и доводчики и приказщики ;
Вычегодцкие Соли и мои великого князя тиун устюжской имали по два рубля

462

за голову в ыстое и за все пошлины (л. 3), а поймают душегубца, и они отдают
намесником нашим и тиуном, а в волости- ино волостелем, а в Усолском
присуде ино* приказщиком Соли Вычегодцкие или их люд ем, и они собеисцеляют свои пошлины на душегубце, а манастырем и их людем и их
хрестьяном продажи в том нет, а хто сей моей грамоты ослушаетца, и что на
них возмет силно на тех манастырских на их людех, ино им отдавати вам вдвое,
а в пене яз князь велики, а кому будет дело городцким людем или волостным до
анхимандрита или до игумена до троицкого или до их приказщиков, и они на
них наметавают сроки перед добрыми людми, а кому будет дело

до

манастырского человека, и они просят пристава у анхимандрита пристава , а на
троецких христьян кому дела, и они просят пристава у игумена, а наместничи и
тиунские, ни усольские тех манастырских христьян на поруки не дают, ни
волостелины, ни ставят их перед судьями, ни к полем, ни к целованью, а того
анхимандрита и игумена троицкого, или по них хто иныи анхимандрит и
игумен будет, и их приказщиков сужу яз князь великий или мои казначеи, а
явят сю мою грамоту на Устюзе наместником нашим и волостелем и их тиуном
и приказщиком Вычегодцкие Соли и тиуном устюжским и десятилником, и они
с нее не дают ничего, а прочитая б сю мою грамоту, отдают им назад и они себе
держат вперед иных для намесников и волостелей и игумнов и приказщиков и
десятилников.
Писан на Москве лета 7040 седмаго июля.
Архив СПб ИИ РАН. Кол. 174. On. 1. № 129. Л. 1-3.

№2
1559 г. января 25 — Указная грамота ц. Ивана Васильевича в Соль
Вычегодскую выборным властям и всем усолъцам об облегчении по их
челобитью кормленого окупа «за волостелин доход»

* В тексте слово «приставы» употреблено дважды.

463

... [пяти]десятцким и десятцким и всем усолцом и середним и молотчим
люд ем. Присылали естя к нам бити челом Игнашку Ортемова во всех
посадцких люд [ей] место о том, что пооброчили есмя вас [з]а весь волостелин
доход и за их пошлинных людей деньгами давати на год со всякие сохи по
сороку рублев, да пошлин по два алтына с рубля, а иной волостелин доход:
приезд и отъезд и за мытные деньги и пятно и выводную куницу и новоженнои
убрус, и корчемные деньги и с насадов пошлину у Соли збирают целовалники,
а вам тех денег не зачитают в оброк, что на вас положено за волостелин доход,
а посылают те денги в нашу казну и на вас оброк при иных волостях положен
тяжело, а се деи у вас меженина, [четве]рть ржи купят по полтине, а с лета деи
купили и по дватцати алтын, и которые деи люди были на промысле и нынеча
деи те люди ходят по двором, а иные деи з голоду вымерли и розошлися и вам
деи искупити нечим, и собрати деи того оброку не на ком, и нам бы вас
пожаловати, велети того волостелина доходу оброку полехчити. И мы вас
усолцов Соли Вычеготцкие посадцких лутчих и середних и молотчих людей,
всех

пожаловали:

велели

есмя у

вас для

хлебны[е]

дорогови

и для

крестьянского покоя у Соли на посаде корчмы все оставити, держати их вперед
не велели, а оброку за наместнич доход с Соли с Вычеготцкие с посаду велели
есмя с вас сложит[и] шестьдесят рублев по пяти рублев с сохи, да пошлин с тех
денег по три рубли и по дватцать алтын на год, и того всего с оброку и пошлин
велели есмя с вас сложити шестьдесят три рубли и дватцать алтын, а велели
есмя на вас на усолцех на посадцких людех имати того оброку на год по
четыреста по дватцати рублев, да пошлин с того оброку по дватцати по пяти
рублев и по две гривны и всего на вас на усолцех на посадцких людех велели
есмя тот оброк и пошлины имати по четыреста по сороку по пяти рублев и по
две гривны на год, а мыт и пятно и отъезд и приезд и выводную куницу и
новоженнои убрус у Соли у Вычеготцкие велели есмя вам выборным судьям на
меня царя и великого князя ведати и збирати на веру по старине по тому ж, как
естя те все пошлины ведали и збирали преж сего.

464

И вы б выборные судьи у Соли Вычеготцкие на посаде нашего* оброку,
что на вас за волостелин доход положено, збирали по четыреста по дватцати
рублев, да пошлин с тогооброку по дватцати по пяти рублев и по две гривны и
всегобы естя того оброку и пошлин збиралипо четыреста рублев да по*сороку
и пяти рублев на'гад*, а те б естя все пошлины мыт и пятно и отъезд и приезд и
выводную куницу и новоженнои убрус опроче корчем ведали и збирали на
меня, царя* и великого князя

на веру по старине по тому ж, как естя те все

пошлины збирали преж сего, да тот бы естя оброк и пошлины за волостелин
доход и то верное бранье привозили к нашей казне на Москву на старой срок на
Стретеньев день февраля в 2, а корчем бы естя у Соли у Вычеготцкие на посаде
сами, да и все посадцкие люди и около посаду за версту и за две и за три и за
четыре не держали нихто-никоторыми делы да и про себя б через год питья не
держали и безвремянно не пил нихто ж опроче того, коли лучитца кому у вас к
которому празнику сварити братчина или особное питье, или кому лучитца
родители помянута, и те б люди о том вас же выборных судей докладывали, а
опрочее того у в[ас] у Соли' у Вычеготцкие на посаде через год* пить[е] не
держал[и] и безвремянно не пил нихто — того б естя берегли накрепко, чтоб у
вас люди не пропивались и не одолжали в том. А которые люди усолцы Соли
Вычеготцкие посадцкие учнут держати питья- какие-нибудь на продажу, или
которые люди учнут питья и про себя держати через год и почасту, или
братчины варити частые, а преж того у них те братчины не бывали, и учнут
пити безпрестанно, и вы б у тех у всех людей питья всякие выимали и питухов
у них имали, да на тех людех, которые держат продажные и безвремянные
питья, имали б естя на них заповеди по два рубля, а на питухех по полуполтине,
да те б естя заповедные денги привозили к нам на Москву и отдавали в нашу
казну дияку нашему Угриму Лвову с оброком вместе, что на вас за волостелин
доход положено, а у которых людей питье продажное вымете вдругие или в
третьи, и вы б на тех людех заповеди имали по два ж рубли, а их бы естя самих

* Так в тексте.

465

метали в тюрму на время, а. того бы естя однолично берегли накрепко, чтоб у
вас у Соли у Вычеготцкие на посаде и около посаду корчем и про себябезвремянно питья не держал нихто, а учнут у Соли у Вычеготцкие на посаде
посадцкие люди и про себя питья держати безпрестанно черезо весь год или
учнут братчины варити частые, которые преж того у них братчины не бывали,
да учнут в том пропиватися, или которые люди и около Соли Вычеготцкие от
посаду версты за две и за три и за четыре учнут держати корчмы, а вы
[вы]борные судьи всего того не учнете беречи, и что вашим небреженьем или
которою вашею хитростью учнет чинитись крестьянству которое лихо и
убытки, или в том которому нашему делу будет мотчанье или убыток, и нам те
все убытки считая велети имати на вас на выборных судьях вдвое, а самим вам
бытии в великой опале и в продаже, а учнете в тех делех сами корыставатись
или не учне[те] того оброку нашего за волостелин доход и тех пошлин верного
бранья на срок на Стретеньев день привозити на Москву, и вам быти без
отпросу кажненым.
Писан на Москве лета 7067 генваря в 25 день.
ОР РНБ. Ф. 536. On. 1. № 1585. Семь сставов. Печать черного воска.

№3
1559 г. — Указная грамота Ивана IV выборным земским судьям
Великого Устюга о надзоре за таможенниками

(л. 1.) От царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии на Устюг
на посад выборным земским судьям Офонасью Скрябину с товарыщи, или по
вас на Устюге иные выборные судьи> будут. Били нам челом посылыцики Соли
Вычегодцкие Пятой Кузмин сын да Мишарка...* ...нтипин и во всех усольцов
посадцких людей место, а сказывают: ходят, деи, они мимо Устюга к Вологде,
и назад с Вологды в лете насады и вощаники, и таможники, деи, на них емлют

* Обрыв текста

466

судовую пошлину с судов не по нашему наказному списку, лишка; деи; емлют
много своим уложением, а меряют, деи, суды саженью малою по порубню, а не
прямо;по полубам. А поедут, деи; дощаники к Вологде вверх до Покрова и оне,
деи; пошлину емлют целую с дощеников, и с побережною пошлиною, и с
людей поголовной мыт, а после Покрова, деи, поплавут дощаники того ж лета с
Вологды, и они, деи, другую пошлину с дощаников емлют целую ж, и с
побережною пошлиной, и слюдей поголовно-и мыт, а говорят деи, так: то, деи,
у нас иные таможники насели с Покрова, а зиме, деи, пойдут мимо Устюг на
санях с товаром и без товару к Вологде, и они, деи, емлют с саней по четыре
алтыны и

по две деньги, и им, деи, (л. 2) усольцем в.том чинятца убытки

великие в той проезжей пошлине. И будет так, как нам Соли Вычегодцкие
посылщики били челом, и сказывали, и вы то воруете, что лишки прибираете;
сыщетца только то вправду, и вам.от нас быти в великой продаже и в казни, и
вы б, выборные судьи над таможники берегли того накрепко, чтоб они с
проезжих людей со всяких судовую и побережную пошлину со всяких судов
имали по нашему наказному списку, как у них о той пошлине в нашем
наказном списке написано^ по чему им которые пошлины велено имати. А
мерели б суды прямо по палубам нашею казенною саженью; а не своими
саженьми. А сухово б мыта зиме с саней, а лете с телег не имали никоторыми
делы. А учнут таможники с проезжих людей судовую и побережную пошлину
имати не по нашему наказному списку, учнут прибирати лишка, или учнут с
саней и с телег сухой мыт имати, или учнут суды мерити не прямо своею
саженью, а не нашею казенною, и что в том проезжим людем, которым ни буди,
вашим небреженьем

учинитца убытков;

и нам те убытки

все

велети

доправливати на вас, на выборных судьях втрое, а в а м и таможником бытии в
казни, а прочитав бы естя сю грамоту, отдали усольцом назад, и оне себе ее
держат вперед для иных устюжских выборных судей и таможников. Писан на
Москве лета 7068 октября в 6 день.
Архив СПб ПРИРАН.Кол.

120. On. 2:№1.Л.

467

1-2.

№4
1569 г. —Порядная запись И. Астафьева
и В. Кузнецова с Спасо-Прилуцким

монастырем

Се яз, Илья Остафьев сын, да яз, Василей Кузмин сын Кузнецов,
порядилися есми у Спаского игумена у Давыда и у всей братьи Прилуцкого
монастыря в деревню на Фролово на два плуга в лете 7070 восьмом году от
Юрьева дни осення да до Юрьева ж дни до осення на год, А денег казенных за
нами 60 алтын, а ржаных семин за нами 8 четвертей, а овсяных 18 четвертей, а
ячмени четверть.
И в той нам деревне пашня пахать, и оброк и царьская подать давати,
манастырское изделье делати, а оброку нам дати по книгам и по рядной записи
с плуга по две четверти ржы, да по полутрети четверти овса, да четверть
ячмени. А порука по нас архангельской поп Кондратей попов сын Федотьев в
пашне и в царьской подати и в оброкех. А на то послу си: Максим Васильев сын
с Перепечина да Семен Дмитреев сын Кистенев из Градинскога.
Запись рядную писал архангельской дьячек церковной Климко Федоров
сын лета 7070 осмаго.
На обороте: Вымырная.
Архангельской поп Кондратей порушник к записи руку
приложил и в сына своего духовнаго Ильи ...
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 271. On. 1. № 94. Подлинник.

№5
1584 г. октября П. — Указная с прочетом грамота
ц. Федора Ивановича на Белоозеро городовому приказчику
Добрыне Толмачеву в подтверждение прежних жалованных грамот.

468

(Л. 1) Список з грамоты от царя и великого князя Федора
Ивановича на Белоозеро городовому прикащику Добрыне Толмачеву.
Бил нам челом Успенья Пречистые Богородицы Кирилова монастыря
богомолец наш игумен Варлам з братьею, а сказал: отца де нашего царя и
великого князя Ивана Васильевича всеа Русии жаловалная грамота, и на мое,
царя и великого князя имя подписана, что в их монастырскую вотчину нашим
посланником и розсылщиком и губным старостам и городовым приказщиком
для наших денежных доходов не въезжати, и к денежным сборам и к тамгам их
кириловских крестьян не имати, а наши всякие доходы велено им збирати и
платити в нашу казну самим на Москве. И губные де старосты, и городовые
приказщики и наши посланники по всем городом в их кириловскую вотчину
учали въезжати, и к денежным збором, и к тамгам учали кириловских крестьян
выбирати,.и крестьяном де их в том чинятца бои и продажи великие, и нам бы
богомольца

своего

Кирилова

монастыря

игумена

Варлама

братьею

пожаловати по-прежнему, отца нашего и по нашей жаловалной грамоте
кириловскую

вотчину

нашим

посланником

городовым

приказщиком

въезжати не велети, и к денежному збору, и к нашим ко всяким делом, и к
тамгам целовалников не имати.
И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б в кириловскую вотчину сам
для наших всяких денежных доходов не ездил и розсылщиков и целовалников
не посылал. И к нашим ко всяким доходом и к тамгам кириловских крестьян в
целовалники не имати, чтоб им в том продажи никоторые не было, а наши
ямские денги и всякие наши подати с тое их кириловские вотчины велели есмя
им платити самим на Москве по прежним нашим жаловалным грамотам.
А прочет сю грамоту, и списав с нея противень отдал бы еси
кириловскому игумену Варламу з братьею или их слуге, и оне держат ея у собя
вперед для наших иных городовых приказщиков, и губных старост, и денежных
зборщиков, и наших посланников.
Писана на Москве лета 7093 октября в 11 день.

469

А позаде грамоты пишет: Царь и великий князь Федор Иванович всеа
Русии.
А на сставе пишет: Дьяк Дружина Петелин.
А список писал Кирилова монастыря дьячек Левка Турилов.
Архив СПбФИРИРАК Кол. 174. On. 1. № 441. Л. 1. Список конца XVI в.

№6
1584/85 г. — Выпись из наказа посланникам о сборе сведений, касающихся
монастырских владений в Двинском уезде.

(Л. 1) Выпись из наказу.
Да и про то б естя обыскал: сколко на Двине Троецкого и Кирилова
монастыря, и Соловецкаго, и Сийскаго, и Николы Чюдотворца, и Прилускаго, и
Архангельскаго монастыря, и иных монастырей на Двине закладных или
купленых или даных черных деревень, и пашенных земель, и сенных покосов, и*
рыбных ловель, и всяких угодей, порознь за которым монастырем сколко чего,
и хто что в которой монастырь, которую деревню, и пашенную землю, и сенные
покосы, или рыбную ловлю продал, или заложил, или по душе отдали, и сколь
давно и за колько лет, и сколько с которые деревни, и с котораго угодья
наперед того было наших податей, и ныне с тех деревень и з земель и с угодей,
которые за монастыри, наши подати платили, и кто двиняне в посаде
закладчиков есть ли за которым монастырем, и будет есть, и сколь давно
заложилися, хто за которой монастырь, и хто имянем, и сколько хто платил
наших податей, и сколько за которым монастырем варниц, и которыми делы за
монастырь с варницы учинилися, и хто у них в варницах стряпает, и какие
люди, и на чьей земли у них варницы и црены, и наши подати с варниц или^
оброк платят ли, и в подводы и в кормы и во всякие земские проторы двиняном
подмогают ли, или не подмогают, и будет не подмогают, и для чего не
подмогают, и сколько в которой год довелося было которому монастырю с

470

своих угодей платить, и они будет не платили, и сколко за которые
монастырские

деревни и за угодья, и за промыслы двиняне наших всяких

податей и во всякие розходы за те монастыри, и за которой монастырь сколько
платили, и по скольку на которой год монастыри не платили: на 90, и на 91, и
на 92 год. И вологжан Федора да Михаила Кобелевых люди, живучи на Двине,
каким товаром торгуют и промышляют, и сколько за (ни)*ми варниц, и наши
подати с своих торгов и с промыслов, и с варниц* на Двине дань всякую платят
ли, или не платят, и будет не платят, и давно ли не платят, и наперед того
плачивали ли, а двинянам от них насилства никакова нет ли, и пошлину
таможную платят ли, или не платят, и сколько лет не платят, и в которой год (Л.
2) и сколко Кобелевых каких пошлин, и таможные пошлины вовсе не платили,
и которые гости торговые люди с Москвы и из Новагорода и из ыных городов
на Двине торговать приежжают ли, и пошлину таможную своих торгов платят
ли, или не платят.
Архив СПбФИРИРАН. Кол. 174. On. 1. № 438. Л. 1-2. Список конца XVI в.
Примечание: * В ркп.: ми.

№7
1584/85 г. — Обыскные речи жителей посада Неноксы.

(Л. 2) Ив Неноксе государю* сказали речи в обыску про все монастыри, у
которых монастырей в Неноксе промыслы и про Кобелева, что великие обиды
им от нас. Снимок с речей слово в слово, что говорили ненокшаня в обыску про
Кирилов монастырь.
А в Кирилов монастырь заложился государь в восемьдесят в шестом году
ненокшанин лутчий человек ис тягла ис черных сох Павел Ананин сын
Тарлянин, и продал и отвел двор свои за Кирилов монастырь, писан в сошное
писмо на черном тяглом месте, и расол той сугребы на великих местех черной
ж тяглой продал, и отвел за Кирилов же монастырь. И после того, государь, с 89

471

году приехали старцы кириловские в Неноксу жити, и покупили, государь, в
Неноксе твою

государеву

отчину

черную

тяглую

росолы

внове, а

промышляют с нами в черных сохах всяким усолским промыслом: соль варят, и
дрова секут, и покупают, и двор у них куплен тяглой черной, писан в сошном
писме на черном месте у Ивана Михайлова сына Кологривова, и онбар у них на
исадех на черном же месте куплен. А промыслу оу них в Неноксе на великих
местех росолу пол варницы без полудвенатцати выти, да на Наволок подевяты
выти порознь в дву варницах, и те, государь, кириловские старцы на счет с
нами не садилися в своих черных промыслех, а по нашему, государь, по
волостному счету с их кириловского промыслу с черных росолов из соли, что
варили на черных росолех из двора и с онбара, доведетца в 90-м году в один
поклад полтора рубля, итого в девятнацать даней по счету доведетца двацать
полдевята рубля, и оне, государь, того разрубу не платили. А за 91 год
доведетца на них в двацат в четыре дани трицат шесть рублев, и оне, государь,
толко дали шесть рублев, а трицат рублев не дали, а за 92 год доведетца по
нашему счету, как мы считалися по животом и по промыслом, и на них,
государь, доведетца с черного их промыслу в один ряд четыре рубля, итого в
трицать покладов сто двацать рублев, и оне, государь, толке дали двацать
рублев, а ста рублев не дали, и всего, государь, оне в те годы не платили сто
пятьдесят восемь рублев с полтиною. (Л. 2 об.) Да, государь, цренную оне
платили с тех черных росолов своих данным зборщиком, а пошлин твоих
государевых не платят не с каких торгов, а товары

их, государь, писаны в

таможных книгах сколько в котором году каких товаров продавали и купили. А
в государевых

жаловалных в их грамотах в кириловских тех ненокоских

промыслов нет, не написаны, а стоят на государеве земле на черной, а те,
государь, троецкие Сийскаго монастыря и Никольского Корелского монастыря,
и Архангельского, и Соловецского и кириловские промыслы, росолы их,
варницы и угодья, с нами изз начала были в черных сохах во всяких тяглех, а
тем, государь, монастырским росолам, и полям, и пожням, и рыбным ловлям

472

купчие и даные и закладные, и по душе дадены у них в казне в монастырех
лежат, а мы, государь, истари их не ведаем. А от нас, государь, те их
монастырские и Федора-Кобелева черные промыслы из с тягла из черных сох
не выведены, и не отставлены, и мы; государь, черные тяглые отсталые
людишкас тех промыслов в государевых податех в земских розметех в конец
загибли, платячи за тех силных людей, за монастыри и за Федора Кобелева
платячи в том есмя, государь, охудали и одолжали, и в конец загибли, и.толко
государева отчина осталые дворишка тяглые черные пометати да розбежатися
от них, и тяноути, государь, за их промыслы немочно. А иные, государь, и
розбежались от тех их нужи и от голоду.
Архив СПбФИРИ РАН. Кол. 174. On. 1. № 439. Л. 2-2 об. Список конца
XVI в.
№8
1585 г. января 7. — Отписъ посланника Тимофея Шокурова
в получении с Антониева Сийского монастыря денег в счет
невыплаченных налогов и таможенных пошлин.

По государеву цареву и великого князя Федора Ивановича всеа Русии
наказу и по росписи за приписью государева

диака Ондрея Щелкалова

Тимофей Шокуров доправил на Списком монастыре пятдесят семь рублев и
тритцать алтын пять денег, што велено Тимофею по государеве росписи
доправити на Списком монастыре таможных денег по двинским таможным
книгам дватцать рублев, да со их промыслов с варниц, и с поль, и с пожен, и с
рыбных ловель, что в Неноксе, и с оных деревень, и с угодей, которыми они
владеют, а податей государевых не платят, 37 рублев и 30 алтын 5 денег.
К сей> отписи Тимофей Шокуров печать свою приложил, а на печате
человек: в правой руке сабля, а в левой ножни.

473

Писал отпись на Двине на Емецком стану спаской церковной диячек
Васюк Володимеров лета 7093 генваря в 7 день.
Архив СПбФИРИ РАН. Ф. 5. On. 1. № 700. Л. 1. Подлинник. На лицевой стороне
печать черного воска.
№9
1585 г. января 8. — Поручная запись крестьян Емецкого стана по бывшим
закладчикам Антониева Сийского монастыря Абакумовым.

Се аз, Никифор, да яз, Шестой, Харитоновы дети Поповы да яз, Яков
Леонтьев сын Арап, со Емецкого погоста, да яз, Давыд Яфимов сын Кнутарева
с Прилука Емецкого, да яз, Демид Кондратьев сын Вотолин з Брилина
Наволока, да яз, Павел Анфимов сын из Затаечья Шилов, да яз ,Иван Кирилов
сын Чюрляев Болшой, да яз, Григорей Игнатьев сын, все есмя Емецкого стану,
поручились есмя Тимофею Шокурову по Никите да по Антипе, да по Остафьи,
да по Девятом по Ивановых детех Авакумова, по заклатчиках Сийскаго
монастыря в том: жити им за нашею порукою за государем на Емецком стану
на государеве земли на тяглом месте и всякие государевы подати платити с
становыми людми ровно, а монастырскими заклатчики не называтись. А не
учнут они за нашею порукою жити за государем на Емецком стану на
государеве земли на тяглом месте и не учнут государевых податей платити с
становыми людми ровно, или учнут называтись монастырскими заклатчики, и
на нас на порутчиках государева пеня, што государь укажет, и прогоны с
Москвы до Двины и назад до Москвы.
А которой нас порутчиков в лицах, на том государева воля и прогоны.
А на то послуси Иван Бык Петров сын да Сергей Михайлов сын Посник
Колмогорец.
Писал запись спаской диячек Васюк Володимеров. Лета 7093 генваря в 8
день.

474

На обороте: Порутчик Никифорка руку приложил. Порутчик Шестак
руку приложил.
Архив СПбФИРИРАН. Ф. 5 On. 1. № 701. Л. 1. Подлинник.
Приложение 3.
Документы РГАДА 1550—1580-х гг.
№1
1552 г., апреля...—Выпись из указа Ивана IV Андрею Берсеневу и Хозяину
Тютину о надзоре за нравственностью священнослужителей
(Л. 1) Лета 7060 апреля... . По цареву великого князя слову Иоанна
Васильевича всея Роусии дана выпись Ондрею Берсеневу да Хозяину Тютину о
том, что не велено священническому и иноческому чину по священным
правилом и по соборному уложению в корчмы входити, ни в пианство
оупиватися, ни празднословити, ни лаяти и им того бречи накрепко по всей
Москве. И которые священникы и диаконы и инокы, забыв страх Божий и
презрев священная правила и царскоую заповедь и соборное оуложение, оучнут
по корчмам ходити и оучнут в пианство оупиватись и по двором и по оулицам
скитатись пияни, или оучнут сквернословити или матерны лаяти кому на
соблазн мирскым человеком или пиани учнут битись и дратись и им таковых
безчинников попов и диаконов и чрньцов имати, да и заповедь на них царскоую
имати по земскому обычаю, якож и с простых людей безчинников и бражников
заповедь емлют да отсылают тех черньцов в монастыри к архимаритом и
игоуменом и они их смиряют по монастырскому чиноу, а попов и диаконов
отсылают к поповскым старостам и они о тех безчинникех святителем
возвещают и (л. 1 об.) святители их исправляют по священным правилом, а на
котором черньце невозможно заповеди доправити, ино взяти заповедь на том,
кто его напоит, а чернца- отослать в монастырь, и они его смиряют по
монастырскому обычаю. Да по цареву великого князя слову Ондрею да
Хозяину велети по торгом кликати, чтоб православнии хрестиане от мала и до

475

велика именем Божиим во лжу не клялись, и на криве креста не целовали, и
иными неподобными клятвами не клялись, и матерны бы не лаялись, и отцом и
матерью скверными речами друг друга не оупрекались, и всякими бы
неподобными речами скверными друг друга не оукаряли, и бород бы не брили
и не обсекали, и усов бы не подстригали, и к волхвом бы и к чяродеем и к
звездочетцом волхвовати не ходили, и оу поль бы чародеи не были. А которые
безчинникы, забыв страх Божий и царскоую заповедь оучноут именем Божиим
во лжоу клятись, или на криве крест целовати, и отцом и материю оукарятися, и
скверными речми лаяти, или оучнут бороды брити и обсекати, или оусьт
подстригати, и к чародеем (л. 2) и к волхвом и к звездочетцом ходити
волхвовати, и к полям чародеи приходити, и в том на них доведоут, и обличени
боудут достоверными свидетели, и тем быти от царя великого князя в великой
опале по градским законом, а от святителей им быти в духовном запрещении по
священным правилом.
(л. 2 об.) Сей отписи просили оу бывшаго митрополита Данила: се яз
смиренный Данил митрополит всея Руси, пребывшу ми в митрополии на
Москве время доволно и тако не по колицех летех едва в себе бывшу ми,
разсмотрих

разумениа

погрешителну

своя немощна к таковому

недостаточна

себе

разумех

делу и мысль
таковых

свою

святительских

начинаниих отрекохся митрополии и всего архиерейского действа отступих и
молих всего Освященнаго собора архиепископа Макария Великого Новагорода
и Пскова и всех о Христе епископский сбор: да простят ми, отпустити мя, и не
позазрят моему отступлению от святительства и моляе государя великаго князя,
отпустити мя в молчальное житие, и тако по моей мысли вся свершишась, и
ныне отхожу от митрополии и отрекаюсь всего архиерейского именования, и
оставляю царю и великому князю мир и благоволение таков, и господе своей
архиепископом и всем о Христе братии моей епископом оставляю мир и
благоволение и требую молитв их, яко же о мне последи же и того

476

благославляю и прощаю его, изберет Бог пастыря митрополита своей церкви в
мое место предстателя да о всем славится Бог в Троицы певаемыи.
29 дек. 1817.
РГАДА. Ф. 197. On. 3. № 58.Список начала

XIXв.

№2.
1555 г., мая 24. — Указная грамота Ивана IV старостам,
сотским и крестьянам Устъянских волостей
об отмене кормлений и переходе к самоуправлению

(Л. 39) Список з государевы грамоты слово в слово. От царя и великого
князя Ивана Васильевича всеа Русии в Устюжской уезд в волость Усть и в
Заечью реку старостам, и соцким, и бегоулем, и десятцким, и всем крестьяном
моим царя и великого князя черным и оброчным и владычним и монастырским
и всем безымены, чей хто ни буди. Что наше жалованья городы и волости в
кормленьях за намесники и за волостели, и нам о всем челобитья и докука
безпрестанная, что наши намесники и волостели, и их пошлинные люди сверх
нашего жалованья указу чинят вам продажи и убытки великие; а намесники и
волостели нам бьют челом, что им многие люди под суд и на поруки не даютца,
и кормов им не платят, и в том меж вами поклепы и тяжбы живут великие. И
мы, вас жалуючи для тех ваших продаж и убытков, все кормленья городы и
волости за намесничи и за волостелины доходы, и за их пошлинных людей
поборы велели вас пооброчить деньгами. А намесником и волостелем вперед у
вас не быти, чтоб вам от наших намесников и волостелей, и от их пошлинных
людей продаж и убытков не было. А нам бы в том от вас на намесников и от
намесников на вас челобитья и докуки не было. И велели есмя во всех городех
и в воло(л. 40)стех учинити старост излюбленых, кому меж вами управа чинити
и волостелины доходы збирати, и к нам на срок привозити, которых вы

477

старосты и сотцкие и бегоули, и десятцкие и все крестьяне излюбите и
выберете всею землею, от которых бы вам продажи и убытков не было.
И как к вам ся наша грамота придет, и вы б старосты, и сотцкие, и
бегоули и десятцкие и все крестьяне лутчие и середние и молотчие выбрали
меж себя из волости человеки три или четыре сверстных лутчих людей,
которые бы душею прямы и меж вами разсудити, и управу чинити, и
волостелины доходы собрати умели, и к нам бы на срок привозили, продаж быи убытков вам от них не было никоторых. Да которых людей выберете, и вы б
тех людей имена написали на список, а к тому бы списку вы, старосты и
сотцкие, и десяцкие и все крестьяне, которые грамоте умеют, руки свои
приклали, а которые грамоте не умеют, и в тех бы людей место к тому списку
руки приклали отцы их духовные. Да тот бы естя излюбленой список за своими
руками и тех людей, которых в старосты выберете, прислали к нам на Москву
на Покров Святей Богородицы лета 7064 одноконечно безо всякого переводу,
(л. 41) А приехав бы к Москве, те ваши излюбленные головы явились и тот
излюбленной список отдали дьяку нашему Угриму Львову. И мы вас за
волостелины кормы и за присуд, и за их пошлинных людей поборы и за все
волостелины доходы велим пооброчити деньгами и к целованью тех ваших
излюбленных старост велим привести, что им волостелины доходы сбирати
сполна и управа меж вами чинити вправду по нашему крестному целованью, и
другу в суде не норовити и не дружити, а недругу не мстити, и посулов и
поминков не имати ни у кого ни от чего никоторыми делы, и наказы тому, как
им меж вами управа чинити, и уставную и оброчную грамоту им дать велим.
А как те ваши излюбленые старосты учнут те оброки за волостелины
доходы к Москве привозити, и мы у них те оброки велели имати безпосульно и
безпоминочно, и о всем их велели есмя управливати, и докладов их слушати
казначеем своим Федору Ивановичю Сукину да Хозяину Юрьевичю Тютину, да
дьяку своему Угриму Львову. И вы б по сей нашей грамоте тех излюблен ых
старост одноконечно часа того выбрали без ослушанья и к нам их на Москву

478

прислали к Покрову лета 7064. А учнете ослушатися, тех (л. 42) старост не
выберете часа того и к нам их, и имян^ их списка за своими руками на срок на
Покров не пришлете, и вам быти от меня царя и великого князя в великой
продаже и в казни. А1 доколе тех старост выберете и к нам их пришлете и
доколе мы их с наказы и з грамотою уставною и оброчною с Москвы отпустим,
и вы б до тех мест нашим волостелем и их тиуном,на поруки и под суд давалися
и доходы их платили им без ослушанья по указу. Писан на Москве лета 7064
майя в 24 де. А назади у государевы грамоты припись дьяка Угрима Львова.
РГАДА. Ф. 141. On. 2. 1647 г. № 30. Л. 39-42. Список 1647 г.

№3.
1565г., февраля 21. — Указная грамота Ивана IV старостам
и целовальникам Вышковского стана Рузского уезда

От царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии в Рузской уезд в
Вышковскои стан старостам и целовальником и сотцким и пятидесятцким и
десятцким и всем крестьяном по Вашему выбору. Велел есми у вас быть в
Рузском уезде в Вышковском стану Ульянку Михайлову сыну в прежнее
губного целовальника место в Москве во Лукьяново, и как вам ся наша грамота
придет, и вы бы старосты, и целовалники, и сотцкие, и пятидесятцкие, и
десятцкие, и все крестьяне дали тому новому губному целовалнику подмогу на
сей год с сохи по полтине, з дву сох по рублю: и с тех двух, со с которых з дву ,
сох тот целовальник выбран, да и вперед бы есте тому новому губному
целовальнику давал подмогу по тому ж с сохи по полтине, з дву сох рубль до
тех мест, доколе он у наших у татиных и у розбоиных дел в новых губных
целовальникех побудет.
Писана на Москве лета 7073 февраля в 21 день.
РГАДА. Ф. 281 (ГКЭ) по Рузе, № 10320.

479

№4
1580/81 г. —Данная Иева Семенова сына Мизинова, душеприказчика гостя
Ивана Семенова сына Преподобова, Троице-Сергиеву монастырю
на двор огородный в Москве на Большой улице

Се аз Иев Семенов сын Мизинова дал есми в дом живоначальные Троицы
и великому чюдотворцу Сергию архимариту Ионе з братьею по приказу гостя
Ивана Семенова сына Преподобова двор его огородной за Москвою рекою на
Большой улице против Ивана Предтечи под бором, а подле двор Иева
Мизинова, а з другую сторону Семена Борзунова, а тот его двор не продан
никому, ни заложен, а дал есми двор живоначальной Троице для вечного покоя
впрок без выкупа архимариту Ионе з братьею, и Ивана написати в вечный во
все тетрати, а хто ся станет в тот двор вступать, и мне Иеву очищати.
А на то послу си: Дружина Потрекеев сын, да Рахманин Григорьев сын
Скобеев, да Богдан Макаров.
А

данную

писал

Илюша

Макарьев

сын

Олексеева,

подьячишко

Таможенные избы лета 7089.
А

назади на данной написано: к сей данной по приказу Ивана

Преподобова двор продал и руку приложил аз Иев Мизинов.
Послух Рахманин руку приложил.
Послух Дружина руку приложил.
ОРРГБ. Ф. 303. On. 3. Кн. 530. Л. 30 об.

№5
1588 г., апреля! 1. — «Обыскные речи» э/сителей Березовского ряда Деревской
пятины о бегстве крестьян И. Непейцына «в заповедные годы»

(Л. 287) Лета 7096-го апреля в первый на десят день на Березовской ряд
спрашивати и обыскивати николского попа по священству приежжали губные

480

старосты Деревския пятины Едровского стану Василеи Иванов сын Мусин да
Ондреи Михайлов сын Бунков по государеве Цареве и? великого князя грамоте
от государева дьяка от Семена Емельянова в Деревскую пятину на Березовской
ряд спрашивати и обыскивати. николского попа по священству, а. рядовых
людей по государеву цареву ш великого князя крестному целованию Поливанову
челобйтию Непеицына на старца на: Стахия на Николского монастыряЕдровского в беглых крестьянех на Васку, да на Трешку на.Гавриловых детей,,
что онезбежали в заповедные.годы 90 году из-за Ивана из-за Непеицына з
деревни с Крутца, а Иван был на государеве службе в Лялицах.
И николскои священник Иван Иванов сын сказал по священству, а
рядовые люди Тяпка Иванов; сын да Трофим Харлантиев сын, да Ворошило
Иванов сыщ да Пимин Микитин сын, да Сухан• Фомин сыщ да Иван* Есипов
сын, да Третьяк Савельев сын, да Иван Яковлев сын и все рядовичи Березова
ряду сказали по государеву цареву великого князя крестному целованью: из-за
Ивана-; (Л. 287 об;) из-за * Непецына з деревне с Крутца Васка да Гришка,
Гавриловы дети в.заповедные годы 90 году збежали; и ныне живут те крестьяне
Васка да Гришка Гавриловы дети в Николском манастыри на островку Едрово
у старца у Стахия. То, господине, наши речи.
А обыскные книги писал николскои дьячек з Березова ряду Истомка
Иванов. .

. ' - ' • '

По нижнему полю;, К; сем; книгам- николскои поп Иван Иванов-сын и в
детей своих духовных место руку приложил.
РГАДА.Ф. 1209: On. 3,№ 16935; Л. 287-287 об.

Приложение 4.
Документы псковского Пятницкого из Бродов монастыря!542-1605
. №1

481

гг.

1542/43 г. — Заемная крестьянина Пятницкого монастыря Гаврилы Степанова
с. у старосты того оюе монастыря Саеосты (?) и игуменьи Екатерины

на

зобницу ржи

Се яз, Гаврило Степанов сын из Демяницкой губы из Заречиця, крестиянин
пятницкой, заняли есми у старости у пятницкого у Савости да у игуменьи у
Катерини Пятницкого манастыря зобницу ржы доброй от Сергеева дни нового
чюдотворца да то' того ж празника на год без наспы. А поляжет сребро по
сроци, и нам дати насоп на четыре пятая.
А на то послуси: Петр Сидоров сын голубник от Пятници да Павел Иванов сын
столечной мастер.
А кабалу писал дияк ерусалимской Иванко Еремеев лета 7000 пятьдесят
перваго.
На обороте'. Послух Петр руку приложил.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. №2.

№2
1551/52 г. — Порядная запись Юрия Игнатьева с. и его сыновей Максима и
Овсея

Се яз, Юрьи Игнатьев сын, да с своими детьми с Максимом да с Овсеем
порядилися есме на деревню на Благовещенскую да на Пятницкую. Жити нам
на той деревни как иныпии жили и пошлины платити всякий. А порука по нас
во всякой хитрости и в пошлинах монастырских и в деревенских Давыд
Евсевеев сын кожевник из Бродов.

Так в тексте.

482

А на то послуси: Мокей Васильев сын плотник из Ермаковки улици да Иван
Макаров сын сторож Домантовы стены.
А запись писал благовещенской дияк Олешко Микитин сын лета 7060-го.
ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 4.

№3
1555 г. мая 5. - Указная грамота (монастырский список) ц. Ивана Васильевича
псковскому
защите

городовому приказчику

крестьян

монастырских

Василию
деревень

Меньшикову
в

с. Маракушеву

Завелитскои,

Вельской

о
и

Демяницкой засадах от крестьян окрестных владений

Выпись из царевы грамоты великого князя Ивана Васильевича.
От царя великого князя Ивана Васильевичя всея Руси в нашу отчину во Псков
приказщику городовому Василью Меньшикову сыну Маракушеву.
Била нам челом изо Пскова Пятницкого манастыря из Брод игумениа
Парасковья с сестрами, а сказывает, что деи у них деревни Пятницкого
манастыря в Завелитцкой засаде в четырех губах да в Вельской засаде в
Торошинской губе, да в Демяницкой засаде в Демяницкой губе, и с теми де у
них деревнями манастырскими сошьлись мои, царя и великого князя, деревни и
княжие и боярские да иных манастыреи, и те деи крестьяне мои, царя и
великого князя, и княжие и боярские и манастырские тех их крестьян
манастырских Пятницкого манастыря обидят и хлеб деи у них по пашням
травят и лес деи у них секут сильно, и всяким деи их насильством обидят, и в
том деи у них деревни их запустели и крестьяне деи у них розослися, а от
сторон деи у них беречи некому. И нам бы их приказати беречи тобе,
приказщику Василью Маракушеву.

483

И будет так, как нам игумянья Парасковья с сестрами била челом, и ты бы тое
игумянью Парасковью с сестрами и их слуг и крестьян от тех сильных людей и
от сторон берег, чтобы им вперед силы и обиды никоторыя не было и вперед бы
нам игумянья с сестрами не била челом о том.
А прочет сию грамоту отдавай игумяньи с сестрами, ина ее у себя держит.
Писана на Москве лета 7063-го мая в 5 день.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 5.
№4
1563/64 г. — Отписъ Алексея Горшка и Матвея Лукьянова в получении от
старосты Пятницкого

монастыря Волнсея и игуменьи Феодоры денег на

городовую кровлю

(Лета) 7070 втораго борцы Олексей Горшок да Матфей Лутья(нов) кожевник
сотцкой из Бродей взял ис Пятницкого монастыря у старосте ув Олисея у
иконника да ув ыгуменьи у Феодоре и у всей обетели Пятницкого монастыря на
городовую кровлю с семинатцати частей целых да с пятинатцати получастей
пятьдесят денег без московки и отпись дал.
А писал отпись конецкое диячишко Петровского конца Якушко Иванов сын
месяца сентября в 9 день.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 6.
№5
1563/64 г. — Купчая крестьянина Пятнгщкого монастыря Кирилла Филиппова с.
крестьянину того же монастыря Федосу Ларионову с. на деревенский запас и
жерди

484

Се яз, Кирила Филипов сын, пятницкой крестьянин ис Смолин, продал есми
пятницкому кристьянину Федосу Ларивонову сыну запас деревенской и жерьдь
в поли по изволоку в Смолиньской волости в Гупкинах в Домославицах
выставку.
А нет того моего запаса деревеньского ни в кабалах, ни в записех, ни в каких
крепех. А выщетще где ни буди на тот мой деревеньской запас крепь какава ни
буди на мое на Кирилово имя, и мне, Кириле, тот запас очистити Федосу.
А взял яз, Кирила, у Федоса за тот запас за весь полосмадесят денех, да в том
есми яз, Кирила, Федосу на тот запас и купчюю запись дал.
А туто были люди добрыя в послусех: Елисеи Клименьтеев сын пятницкой
староста.
А купчюю запись писал тое ж церькви дьяк Тимоха Данилов сын лета 7070
втораго.
На обороте: Староста Елисеи руку приложил.
Пометы разными почерками конца XVII в.: Здесь 5 купчих на деревенской
запас да купчая Яблоновому саду.
Да две записи крестьянские Васькина да Офонкина.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 7.

№6
1564 г. августа — Заемная крестьян Пятницкого монастыря Бориса Степанова
с. Олфимова и Лукъяна у игуменьи того эюе монастыря Аполлинарии

старосты Климентия на две зобницы ржи

Се яз, Борис Степанов сын Олфимов, да яз, Лукьян 0...мов сын, пятницкие
крестьяне из Колбежск[ой] волости с Елыти, заняли есмя нас двое из од...

485

пословицы Пятницкого манастыря из Бродов у игу[меньи] Полинарьи и в
старосты в Олиса у Климентея ... у конника обительского хлеба две зобницы
ржы до[брой] на семена от Преображенья Спасова дни до Рожества Христова
до срока без наспы. А поляжет хлеб по сроце, и нам на хлеб наспы давати на
четыре пятая. А в х[лебе] и в наспы два нас заимщика, хто в лицех и люб, на
том хлеб и наспа.
А на то послуси: пятницкой дьяк приделной Софон Тимофеев сын да Павел
Иванов сын.
А писал кабалу пятницкой дьяк Ванда Васильев [сын] лета 7072-го августа.
На обороте: В послусех Софон руку приложил.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 3.
№7
1569 г. мая 16. — Отписъ Маковея Яковлева с. игуменье Пятницкого

монастыря

Аполлинарии в получении денег в счет посошной подати

Лета 7077-го месяца майя в шестыинадесять день взяли есми в ыгуменьи в
Полинарьи и во всей обители яз, Маковеи Яковлев сын ис Смолинско(й) губе
денег 40, а взяли мы те деньги в посоху в немецкие городы к Вельяну да к
Олысту да в Ковью да к Новому Горотку да в посоху на Бьдоской мост да в
подводы на немец.
А на те деньги яз, Макове, отпись дал.
Да отпись писал Степанко Прокофьев сын.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 8.

№8

486

1574 г. марта 1. — Отпись данъщика Ивана Срезнева приказчику

Пятницкого

монастыря Ивану Окулову в получении ямских, приметных и пищальных денег
за наместничий доход и др.

Лета 7082-го марта 1 день данщик Иван Срезнев з Завелицкой засады с
Кольбежицкой губе с пятницких деревень из Бродов з живущего з дватцати со
шти чети с осминою ямских и приметных денег за городовые и за засечные
дела и пищальных денег и с пошлины и за старост больших жалованье на
нынешней на восмьдесят второй год денег взял рубль две деньги, да на
подьячих данных десеть денег, да за наместничи доходы

на прошлой

восмьдесят первой год денег взял дватцать девять алтын.
Платил денги Пятницкого монастыря приказщик Иван Окулов

сын со

крестьяны.
Отпись писал данной подьячеи Безсон Федоров.
Иван Срезнев.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 9.

№9
1574 г. мая 13. — Отпись вкладчика Никольского монастыря Володи Игнатьева
с. игуменьи Пятницкого монастыря Феодосии в получении заемных денег

Лета 7082-го майя в 13 день. Паметь Образского манастыря со Всполья и
Николы Чюдотворца вкладщику Володе Игнатьеву сыну.
Взял есми у пятницкои игуменьи из Бродей у Феодосье и у всей обитили денег
полполтины их повытки, што яз, Володя, занял на шесть престолов денег
полтора рубли у Михаля у Микитина сына у Сухоборова на свое имя, а те

487

деньги дали в Сигорицах вопчему крестьянину Сменку Иванову сыну Хвостову
в подмогу.
В тех деньгах яз, Володя, игуменьи Феодосьи и всей обитили отпись дал.
Отпись писал Образского манастыря дьячок Лева Кирилов сын.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 10.

№10
1577 г. июня 28 - Отпись Харитона Андреева с. и Амоса Минина с. игуменье
Пятницкого монастыря Феодосии в получении денег для уплаты

татарского

корма

Лета 7085-го июня в 28 день взяли есми Пятницкого манастыря у игумен(ьи)
Федосьи и у всей обители с Ожогини деревни Харитон Ондреев сын да Омос
Минин сын гривну московскую на манастырской росход на полвыти в корм
тотарской на колачи да на яловицы да на бараны да на курята да на заспу да на
сено, да в тех денгах мы, двое нас, Харитон Ондреев сын да Омос Минин сын и
отпись дали Пятницкого манастыря игуменьи Феодосьи и всей обители.
А отпись писал Иванко Ондреев сын алексеинской диячок из Домантовы стены.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 11. Л. 1.

№11
1577 г. июня 29. — Отпись крестьянина Пятницкого

монастыря

Фомы

Кириллова с. игуменье того же монастыря Феодосии в получении денег для
уплаты татарского корма

Лета 7085-го июня в 29 день взял пятницкой крестьянин из Бродов Фома
Кирилов сын у пятницкой у выгуменьи из Бродов у Федосьи и во всей обители
488

с их деревень и з Галкович/ с Нимотков- с Матфеевской старине з дву чети; в„
тотарскойкорм; восмь московок да в .ызвощикы; что запас возили за-пережывку
за? неделю1 четыре московки да:за> мех московку да в Сыри полденьги; да в:
переживку, чтр;.станьв на Кеби делали^ полденьги да в посошных на четыре
месяцы:, что-перед' государем- идучи, дорога чистить,, две гривны^ и четыре
московки, и всех денег десять алтын; без; московки, и в тех деньгах и отпись дал.
А отпись писал Перфирко Федоров сын. от Покрова.
ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 11. Л 2.

№12
1577 г. декабря 30. — Отпись старосты Заеелитской засады Федора Ермолина
с. игуменье Пятницкого монастыря

Феодосии в получении податных денег с

монастырских деревень в Колъбежскойгубе Заеелитской засады

Лета 7086-го декабря в 30 день староста Завелитцкой засады Федор Ермолин
сын стекольнию принял с Кольбежецкой губе с пятницких деревень з Бродей з
дву вытей с выти по дватцати алтын 86-го по первой вылыльной в запас в
колодье в драницы и в ыгли и в солому, что имали у мельников у Жижи с;
товарыщи. в,мостовое дело, как мостили по Столобецкой дороги и гатьгатили,
как государь к Москве ехал, да в обабки и в сырые и в сухие да в бруснецы и в
гороховое стручье, что ставили про государя, да в кромской росход в тысячю
четвертей ржи, что извощики возили по. мельницам молоть, да у ведра, что
ставили барашам, да что государьских лошадей полон кормили и от сторожи и
за палые лошади, да в овес, что доправили на короля за пустые сохи, да у дрова,
что ставили на государьской двор за пустые сохи, да в сосновое: уголье на
пушечной двор ко льячному делу, да что ^ ставили бораны и гуси про государя,
да 86-го в тюремных целовальников и сторожов и в. земских диаков* ш выстебника и в^прлача и бирича, их годового найму, да в конюшни, что ставят в
489

•.'

Петровском концы в Бродех государьским лошадем в запас в деревяной и в
железной запас, и в свечи и в лучину и у фонари и на плотников и на казаков на
два месяца с сентября 25-го числа да по ноябрь по 25 число, да на
семизасадцкого диачка его годового найму, и во всякие городовые дела всего
денег взял сорок алтын.
Деньги платила пятницкая игуменья Феодосья.
Да в том староста и отпись дал.
А отпись писал Завелитцкой засады диачок Герасимко Мелентеев сын, а
платили те деньги с Харлапковы да с Фомины деревень.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 12. Л. 1.

№13
1579 г. июня 29. - Отпись крестьянина Пятницкого монастыря Ивана Фомина
с. игуменье того же монастыря Евфросинии в получении денег для уплаты
татарского корма
Лета 7087-го июня в 29. Паметь Ивану Фомину сыну пятницкому крестьянину
из Бродов.
Взял есми у пятницкой игуменьи из Бродов у Ефросеньи и во всей обители из
Галкович с Мокрушины деревни с пяти четвертей в тотарской корм в яловици и
в бораны и в курята и во весь денег девять алтын и в тех деньгах им и отпись
дал.
А писал отпись тое ж церкви понамарь Ларионко Алексеев сын.
На обороте пометы: Отписи.
Отписи старые восмь ... и болши после 7000 до сот... во 160-м году.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 11. Л. 3.

490

№14
1579 г. марта 10. — Отписъ старосты Завелитской засады Созона Иванова с.
игуменье Пятницкого-монастыря Евфросинии в получении податных денег с
монастырских деревень в Колъбежской губе Завелитской засады

Лета 7087-го марта в^ 10. день староста

засатцкой Созон Иванов сын

Завелитцкой засаде Колъбежыцкой губе взял есми с пятницких деревень с
Харлаповы старине да с Хомины с Хяпьева з дву вытей денег два рубли
московьских по своей посыльной памяти казачьего найма, что звук от
городовой от новой стены откапывали в Петровском концы да целовальнику
Онтону Григорьеву его подмоги и в недовесь государьским деньгам, что ездил
к Москве за государевой казной в первой статьи в 87-м году, да в запас и
плотником найма, что ставили в крому поднавесу государеву

пушечному

запасу, да в городовой росход, да в роскат в поделку, што осыпался и на запас,
и плотником в крому у Троицкой колокольницы в 87-м году, да в запас и
плотником найма, что крыли стену на Запсковьи меж Быковских и Загряских
ворот, што осыпалась 87-м году в кровлю Гремячего костра, в запас и
плотником найма, что осыпался 87-м году, да целовальнику Павлу Немкову его
годовой подмоги за прошлой 86-й год, что был приставлен в крему к
государьские обиходные муки, да в лебединой корм и двем лебедщиком- их
найма в четвертую стать на три месяца з генваря по апрель, да извощиком в
наем, што лед возили на государьской двор в пятнатьцать ледников, да нацеловальника на Онтона Григорьева его подмоги, как ездил вдругие к Москве
за государевой казной в 87-м году, да плотником судовым в наем на два месяца,
да Старостины годовой подмоги за другую полгода с Семену дни 87-го году по
Евдокеин день того ж 87-го году.

491

Деньги платила пятницкая игуменья Ефросенья из Бродов и вся обитель того
монастыря, а деньги правил Яков Ульмезев, и яз, староста Созон Иванов сын, в
тех деньгах им и отпись дал.
А отпись писал пятницкой понамырь Ларионка Алексеев сын.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 12. Л. 2.

№15
1579 г. апреля 15. — Отпись охотника Загорского яма Ивана Константинова с.
Вашкинского

игуменье Пятницкого

монастыря

Евфросинни

получении

наемных денег с монастырских деревень

Лета 7087-го апреля в 15 день. Паметь охвотнику Загорского яму Ивану
Констянтинову сыну на прозвище Вашкинскому.
Взял есми у пятницкой игуменьи из Брод у Ефросеньи у Филиповы дочери и у
всей обители досталь своего найму за 87-й год с пятницких деревень с
Торошинского заполья з Дорогорепиц с Харкини старине с выти да з Галковиц
с Кирилини старине с семи четвертей да с семи четвертин з Захновы денег
полтретья рубли московских да в тех деньгах им и отпись дал.
А отпись писал богоявленской дьячек из Брод Дмитерко Тимофеев.
ОРРГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 13.

№16
1579 г. мая 4. — Отпись крестьянина Пятницкого монастыря Родиона Иванова
с. игуменье того же монастыря Евфросинии в получении мостовых денег

492

Лета 7087-го майя в 4 день. Паметь Радиону Иванову сыну пятницкому
крестьянину из Бродов.
Взял есми у пятницкой игуменьи у Ефросеньи и во всей обители того
монастыря с четырех четьвертей по осми денег с чети с Матфеевской старины з
Галкиниц и всех тех денег десять алтын и две деньги в мост, што мостить по
Столобецкой дороги, и в тех деньгах яз им и отпись дал.
А отпись писал старопятницкой пономарь Ларионко Алексеев сын.
ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 14. (два документа на одном листе).

№17
1579 г. мая 4. — Отпись крестьянина Пятницкого

монастыря

Герасима

Анисимова с. игуменье того эюе монастыря Евфросинии в получении мостовых
денег

Лета 7087-го мая в 4 день паметь пятницкому крестьянину из Бродов Герасиму
Онисимову сыну.
Взял есми у пятницкой игуменьи у Ефросеньи и во всей обители того
монастыря в Захнове старине с пустой с семи четвертин четырнатцать
навгородок в мост, што мостити по Столбецкой дороги, да на старосту на Беляя
в наем за полгода 87-го семь четвертей да в солому проторей семь же
четвертей, да в тех деньгах яз им и отпись дал.
А отпись писал старопятницкой пономарь Ларионко Алексеев сын. Да писчего
две московки.
ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 14. (два документа на одном листе).

№18

493

1605 г. мая 11. — Запись Ивана Ануфриева с, Василия Семенова, Михаила
Овсеева с. и др. игуменье Пятницкого

монастыря Евпраксии

в получении

монастырской пустоши против д. Шелковниковой с обязательством выплаты
«четвертого снопа»

Се яз, Иван Онуфреев сын хомутинник, да яз, Василей Семенов, да яз, Михаила
Овсеев сын, из Вельской засады из Кривовицкого заполья, Михаила да Василей
петровские крестьяне Сироткина монастыря, Василей с Хрептовой деревни, а
Михаила с Мелеховской старины, а Иван дворцовой бобыль с Мокрой деревни,
взяли есми у пятницкой игуменьи з Бродов у Еупраксеи и во всей обители
Пятницкого монастыря пятницкую пустошь против Шолковниковой деревни
два поля под рожь ко 100 к 14 году, а третьее поле оставити под ярь, и ти нам
два поля засеяти рожью ко 100 к 14 году из четвертого снопа и та нам два поля
запахав засеяти рожью, и как бог пошлет рожь выростет, и нам монастырская
четверть омолотив отвести во Псков и отдати игуменьи и обители неполна.
А не засеем мы тех двух поль рожью или засеяв церьковной четверти не
отвезем в монастырь и не отдадим неполна игуменьи и обители, и на нас на
насевниках взяти игуменьи и обители за церьковной хлеб денег два рубли
московских по сей записи.
А податей нам, насевником, никоторых с той пустоши не платити, ведатися в
датех игуменьи и обители помимо нас, насевников. Да в том мы и запись на
собя дали.
А на то послуси: Захар Иванов сын.
А писал запись Иванко Никитин от Покрова подьячие лета 7113-го маи(я) в 11
день
На обороте: Послух Захарка руку приложыл.
ОР РГБ. Ф. 178. Карт. 10974. № 15.

494

Приложение 5.
Документы РГАДА 1608-1617 гг.
Ml.
1608 г., марта 15. — Указная грамота ц. Василия Ивановича
на Тотьму И.В. Усову о сложении с крестьян Устьянских
волостей наддаточных и мытных денег на 1607/08 г.
(Л. 43) Список з государевы грамоты. От царя и великого князя Василья
Ивановича всеа Русии на Тотьму Ивану Васильевичю Усову. Били нам челом
Тотемского уезда Устьянских волостей крестьяне Юшка Широков, Тимошка
Ширшов, Буторко Ужемичской, Мокейко Стрелов, и во всех крестьян место
устьянских волостей, а сказал: в прошлых де годех блаженные памяти при
государе, царе и великом князе Федоре Ивановиче всеа Русии была Тотьма и с
их Устьянскими волостьми за Дмитреем Годуновым, и Дмитрей де накинул на
них лишка своим насильством сверх прежнего окладу и мимо сотные грамоты и
писцовых книг наддаточных денег по десяти рублев с сохи, да Дмитрей же
Годунов накинул на них мытных денег по штинатцати рублев на соху, а у них
де в Устьянских волостях мыту и торгов никаких нет и збирать не с чево, а
кому у них лучитца что продать или купить, и они для того ездят на Вологду, а
до Дмитрея де Годунова тех наддаточных и мытных денег с них не имывали, и
их де волости от тех наметных лишних податей запустели и достальные
крестьяне бредут розно. И нам бы их пожаловати, тех мытных и наддаточных
денег, (л. 44) что на них Дмитрей наложил на нинешней на 116 год вперед
имати

не

велети.

мы

Устьянских

волостей

крестьян

пожаловали:

наддаточных денег на них на нынешней на 116 год вперед имати не велели, а
мытные деньги велели им платить по прежнему, и как к тебе ся наша грамота
придет, и ты б Тотемского уезду Устьянских волостей на крестьянех на
нынешней на 116 год и вперед тех наддаточных денег имати на них не велели.

495

А прочет нашу грамоту и списав с нее противень, отдал бы еси ее Устьянских
волостей хрестьяном, и они сее нашу грамоту держат у себя в волостях вперед
для наших приказных людей и посланников. Писан на Москве лета 7116-го
марта в 15 де.
У подлинные грамоты припись Данила Иванова.
РГАДА. Ф. 141. On. 2. 1647 г. № 30. Л. 43-44.

№2.
1608 г., марта 31. —Указная грамота ц. Василия Ивановича земским
судейкам, старостам и целовальникам Устъянского уезда.

(Л. 45) Список з государевы грамоты. От царя и великого князя Василья
Ивановича всеа Русии в Устьянской уезд в Устьянские волости: волость по
Заечье реке, ив Солдогу, и в Пежму, и в Есютину, и в Гробову Слободку, да в
волости в Чюшевичю, и в Чадрому, и в Коченгу, да в волость в Устью, и в
Мяхкурью, и в Волдогу, и в Вохму, да в волость в Стрелицу, и в Ефимьеву
Слободку земским судейкам, и старостам, и целовалником. В нынешнем во
116-м году послана наша грамота на Устюг Великий к Ивану Стрешневу, а
велено ему с Устюга с посаду и с Устюжского уезда и с Устюжских волостей
собрав, послати в сибирские служилым людем на жалованье на нынешней 116
год хлебных запасов 2344 чети с осминою и с четвериком муки ржаные 179
четей, толокна, круп 179 четей, и Иван Стрешнев писал нам, что тех сибирских
хлебных запасов довелось устьянских волостей по сошному разводу 275 четей
и 3 четверика (л. 46) муки ржаные, да круп и толокна 43 чети с осминою, и онде Иван для тех сибирских запасов к вам в устьянские волости посылал, чтоб
запасы повезли, или по деньги на Устюг ехали, и устьянскких де волостей вы,
старосты и целовальники и крестьяне запасов не повезли, и к нему на Устюг по
деньги не поехали. И ныне били нам челом устьянских волостей соденские и
чадромские и пежемские и чюшевицкие волости посылыцики во всех крестьян

496

место тех волостей, а сказали: прежде сего платили они в нашу казну дань по
книгам со всех устьянских волостей на год по девяносту рублев и по
тринатцать алтын по три денги, и после того пожалован был Дмитрей Годунов
Тотьмою, и с крестьян взял по данным книгам и наложил де на них немерное
тягло своим насильством сверх книг на всякой год по триста по семидесят по
осьми рублев з гривною, и они де то тягло (л. 47) платечи обнищали.
И в прошлом де во 114 году взято с них в польской поход за ратных
людей по дватцати по пяти рублев с сохи, а сошки де у их малые, вытей по
десяти и по двенатцати, и в большой пятнатцать, и тех де денег, что взято с них
в польской поход за ратные люди по нашему указу велено занести половину в
оброк вперед во 115 год, и Устюгу де посаду и всему Устюжскому уезду тех
денег половина зачтена в дань и в оброк по 115 год, а устьянских де волостей те
деньги взяты сполна наши оброчные деньги, а половина им же зачтена, да с них
же де взято во 115 году на два месяца наемных денег ратным людем, которые
были на нашей службе под Колугою, да в нынешнем во 116 году доправил на
них князь Василей Львов наемные ж деньги ратным пешим людем на два
месяца на человека по семи рублев, да на них же правят подводы под
сибирской запас устюжской приговорной целовальник Максимко Поболоцкой
да Якунко Белой да Невзорко Еремеев, да Куземка Оникин, а призывают их на
Устью сверх жаловалные грамоты, а у них де жаловалные грамоты царя и
великого князя Ивана Васильевича всеа Русии за красною печатью, да и
мировая запись с устюжаны взята (л. 48) з докладу, что им с устюжаны ни во
что не тянути, а ныне де устюжане мимо жаловальную грамоту и мировую
запись приезжают к ним великим собраньем на многих подводах и их бьют и
животы их грабят, и жены их к себе на постели емлют, и девок ростляют и
вдовы поругают своим насильством, и они де от немерного тягла обнищали, и
многие крестьяне розно розбрелись, скитаютца по иным крестьяном и на
правеже стоят, помирают и искупитца им нечем. И мы Устьянских всех
волостей крестьян пожаловали: сибирских хлебных запасов возить не велели, и

497

как к вам ся наша грамота придет, и вы б с устьянских со всех волостей
сибирских хлебных запасов возити не велели, и то наше жалованье всем
крестьяном сказали, и сю нашу грамоту прочитав, розсылали меж себя во все
волости, чтоб наше жалованье всех устьянских волостей> крестьяном было
ведомо. Писан на Москве лета 7116 марта в 31 день.
Назади у подлинные государевы

грамоты припись дьяка Гарасима

Мартемьянова.
РГАДА. Ф. 141. On. 2. 1647 г. № 30. Л. 45-48.

№3
1613 г., август. — Челобитная крестьян Муромского сельца с
упоминанием жалованной уставной грамоты Ивана IV.

(Л. 1) Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа
Русии. Бьют челом и плачютца сироты твои государевы, Володимерского уезда
Муромского сельца старостишка Васька Коробов и во всех крестьян места
достольных людишак. В нынешнем, государь, во 121-м году, прислан государь
к нам в Муромское сельцо по твоему государеву наказу приказной человек
Юрьи Молышкин, а велено государь ему нас сирот своих судить и управа меж
нами чинить, и тот государь Юрьи правит на нас на сиротах твоих с судных дел
пошлин и пересуд и правой десяток, а мы сироты твои платим те пошлины в
казну тобе, государю, в Галицкую четверть в большой оброк во шти сот рублех
да Панскова разорения с адиноцети сох без трети и без пол-получетверти сахи.
И за волостелин доход и их пошлинных людей, и за присуд судных дел, и за
выводную куницу, и за новоженнай убрус вместе искони вечна по государеве
цареве и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии по жаловалнай по
уставнай грамоте, и за умножения, государь, грех ради наших воевали нас,
сирот твоих в прошлам 117 году ис-под Коломны паны и черкасы и юртовския
татарове, и та, государь, царьскоя грамота была у нас у сирот твоих во церкви

498

Божие во Дмитрее Селунском, и те, государь, татарове храм Божий сожгли, и та
у нас жаловалная грамота згорела. Милосердый государь, царь и великий князь
Михаил Федорович всеа Русии, смилуйся, пожалуй нас, сирот своих, вели нам
дати свою царскую грамоту в тех пошлинах и вели, государь, у нас в
Муромском сельце быть одному приказному человеку губному старосте Петру
Порфенниеву и в земских делех нас сирот своих вели ведать ему ж для нашия
беднасти, что мы сироты твои государевы всем разарены и повоеваны от
литовскаи вайны без астатку. А тот, государь, Юрьи Малышкин доправил на
нас на сиротах твоих на собя дватцеть рублев денег, да в ...* бья, да он же,
государь, правит на нас про свой обиход ...* и боранов, и сыров, и масла, а у
нас сирот твоих всево то ...* ту взяти, государь, нам сиротам твоим не вели.
Милосердый государь, царь и великий князь Михаил Федорович всеа Русии,
смилуйся, пожалуй, (л. 1 об.) 121 году августа в 23 день дьяку Михаилу
Бегичеву. Государь царь и великий князь Михаил Федорович всеа Русии
пожаловал, велел сыскать книгами, будет оне за судные пошлины, и за
выводную куницу платят здесь в четверти, и им дать грамота: там пошлин и
выводные кницы не править. Дьяк Иван Гурьев, (л. 2) От царя и великого князя
Михаила Федоровича всеа Русии в Муромское сельцо прикащику Юрью
Малышкину. Били нам челом Муромского сельца староста Васька Коробов и во
всех крестьян место, а сказал: емлешь де на них с судных дел пошлины по
наказу с рубля по гривне и выводную куницу и новоженой убрус, а они де
наперед сего платили по жаловалной грамоте за присуд и всякие пошлины в
нашу Казну в четверть, и нам бы их пожаловати: не велети тебе с них с судных
дел пошлин, и пересуд и правой десяток имати, а велели б им за присуд и за
выводную куницу платити по прежнему в нашу казну в чети с оброчными
деньгами вместе. И будет так, как нам Муромского сельца староста Васька
Коробов и во всех крестьян место бил челом, и как к тебе ся наша грамота
* Пропуск текста из-за обрыва столбца.
* Пропуск текста из-за обрыва столбца.
* Пропуск текста из-за обрыва столбца.

499

придет, и ты б на них судных дел, пошлин и выводной куницы не имал, а.
платят они за присуд и за выводную-куницу, и за новоженной убрус в нашу
казну* на Москве с оброчными деньгами вместе, а прочет бы еси- сю нашу
грамоту, и* списав с нее противень, оставить у собя, а подлинную отдать
Муромские сельца* старосте и крестьяном, и они (л. 2 об.) держат у собя для
наших и иных приказных людей и денежных зборщиков. Писана на Москве
лета 7121 августа в 23 день.
РГАДА. Ф. 396. От 1. Ч. 24. № 37562. Л. 1-2 об.

№4.
1617 г. — Челобитная посадских людей черной слободы Переяслаеля
Рязанского о неправильном обложении оброком (без окончания).

(Л. 16) Царю, государю и великому князю Михаилу Федоровичу бьют
челом сироты- твои Переславля Резанского черныя слободы тяглецы Ивашка
Кузеляев да Богдашко Ондронов и в товарыщев своих место. В прошлом,
государь, в 108-м году приезжал твой государев стройщик в Переславль
Резанской строить черная слобода Григорей Овцын да подьячей Олексей
Молахов: где которого дворника ни- застал, тут их по тем двором

писал, и

собрал тех людей 307 человек, да нас, сирот своих, приписал тут же к
дворником, и с пушкарей, и с затинщиков, и с казенных сторожей и из
воротников, и из россылыциков 60 человек, и всех, государь, нас в Переславле
Резанском написал 367 человек, а окладу, государь, на нас положили денежного217 рублев на год. ... Государь, нам пашен нам*, ни лугов, никаково угодья не
отделили, и тот, государь, оброк положили на нас не по нашим животом, и не
по промыслом, и от того, государь, оброку, побрели многая наша братья з
города безвесно, а иные, государь, вымерли в хлебную дороговь, мы, государь,
достальныя людишка били челом в 111-м году царю Борису о дозоре, w

* Слово «нам» в тексте повторяется.

500

дозоршики, государь, были в Переславле Резанском Богдан Радилов и тое
черную слободу отписал ... государь (л. 17), и по ся места твоего государева
оброку не плачивали против Григорьева окладу Овцына. И в прошлом,
государь, во 124-м году приел он твой государев посланник тое слободу дозрить
и обложить денежным окладом изнова Елизарей Головин и переписать, сколько
будет людей, а наказ, государь, у тово Елизарья из Володимерския четверти за
приписью дьяка Михаила Огаркова, а в наказе, государь, у нево была написана:
выбрать дву священников мирских, да десять человек тутошних мирских людей
к окладу к денежному, чем кому доведетца обложить, и то, государь, Елизарей
старых

чернослободцав

собра

человек

апричь

братьев

и детей

племянников, а положил на них денежного оброку 19 рублей и 20 алтын 4
деньги, да на сирот твоих государевых Ивашка Кузеляева да Богдашка
Ондронова, а товарыщев, государь, мо... 54 человеки, а положил, государь,
оброк на нас денежной 12 рублей и 16 алтын, а у того, государь, у окладу у
денежнова сидели с теми Елизарьем Головиным Воскресенской поп Неустрой,
вознесенской поп Ондрон, да тутошних мирских окладчиков Игнат Власов да
Степан Нади..., да Гаврила Чечкин, да Родионко Ондреев, да Дружина Хан да
Григорей Рудаков, да Мосей Безсонов, да Божен Плаксин, да Мотвей Сидоров,
да Василей Шуванской, и тех, государь, окладчиков он к хрестному целованью
приводил, штоб они наши животишка не тоили, да сверх их крестнова
целованья сами животишка наши досматривали. И в прошлом жа, государь, в
125-м году приезжал посланник Иван Козлов (л. 18) Головин правити против
прежнево окладу Григорья Овцына на прошлые годы 868 рублей мимо старых
чернослободцев ... на Ивашку да на Богдашку с товарыщи на сороке человеках,
и от того, государь, оброку и от правежу наша братья розбрелись з города
безвесно, а домишка пометали впусте, и то, государь, Иван Козлов да Елизарей
Головин писали к тебе, государю, об нашей бедности, и с правежу нас спустили
одново человека Богдашка Ондронова...
РГАДА. Ф 396. On. 1. Ч. 24. № 38935.Л. 16-18.

501

№5.
1617 г., октября 5 — Обыскной список псковских всегородных старост
П. Максимова и М. Федорова по делу торговых людей
ивангородцев И. Конахина с товарищами

( л. 71) Лета 7026 октября в 5 день по государеве, Цареве и великого князя
Михаила Федоровича всеа Руси грамоте и по памяти государева богомольца
преосвященного архиепископа Иакима Псковского и Изборского за его
архиепискуплевою печатью велено гостиные сотни всегородным старостам
Петру Максимову да Михаилу Федорову сыскати гостьми и торговыми
лутчими и середними людьми по государеву, цареву и великого князя Михаила
Федоровича всея Руси крестному целованию, что их слух и ведомо по
государевых псковских воевод Ивана Дмитриевича Плещеева с товарыщи:
иванегородцев онех торговых

людей Иванка Конахина с товарыщи за

приставов или за приставов на поруки давали ль, и в житье, чтоб им жити во
Пскове, крест целовати сильно велели, и торговати им во Пскове не дали, и
суда Иванку Конахину в долгех по кабалам в восьмидесят в одном рубле на
пскович на Трифонко Устинова да на Василья Ворыгинаа с товарыщи не дали,
и за город их выгоняли, и живота их: лошади, и лодьи, и мелково товару на 52
рубли не отдали, и как оне поехали изо Пскова к Иванюгороду и их по засылки
пскович Васьки Ворыгина да Трифонка (л. 72) Устинова с товарыщи псковские
ж люди били, и как оне инванегородцы сидели во Пскове за приставы, и
приставы у них 15 рублев вымучили. И псковские гости Семен Якимов сын
Великой, Никула Алексеев сын Хозин и торговые люди Юрьи Степанов сын
Детков, Гаврила Лавров сын Солодожник, Климентей Иванов сын Солодожник,
Иван Иванов сын Торочко Оторовник, Иван Савин сын Бащ... (обрыв текста В.А.), Конон Васильев сын Солодожник, Онанья Тарасьев, Михей Иванов сын
Масленик, Михаила Петров сын Маленькой, Василей Васильев сын Улихин,
Данила Иванов сын Резалов, Федор Омельянов сын Китов, Третьяк Иванов сын

502

Борзиков, Герасим Осипов сын Шапочник, Федор Сафонов сын, Прокофей
Иванов сын Шолковник, Иван Ларионов сын Дегошник, Иван Павлов сын
Воробьев, Алексей Федоров сын Рукавишник, Степан Иванов сын. Стоиков,
Первой Осиповесын, Ермола Никифоров сын Шапочник, Иван Офонасьев сын
Голянов, Иван Никитин, сын» Шам мясник, Тимофей Васильев сын вандин,
Мелентей Зубчанин, Карп Федоров сын Солодовник,

Кузьма Иванов сын

Здобник, Макар Семенов сын Вершинин, Родион Михайлов сын Попов, Конон
серебряник и все посадцкие лутчие и середние люди гостиные сотни сказали по
государеву, цареву и великого князя Михаила (л. 73) Федоровича всея Руси
крестному целованию: про то нам ведомо, иванегородцы Ивашко Конахин с
товарыщи во Псков из Иванягорода приезжали, и не объявясь государевым
воеводам в город вошли, и государевы воеводы Иван Дмитриевич Плещеев с
товарыщи велели их из города выслати, и поставить на государеве на немецком
на гостине дворе, а живота их лошадей и лодьи и мелково товару грабячи не
слыхали, не ведаем. Да те ж иванегородцы Ивашко Конахин с товарыщи не
объявяся на на (так в тексте — В.А.) немецком на гостине дворе государевым
приказным людем, съехал в Ивангород и после тово тот же Ивашко Конахин с
товарыщи из Иванагорода приезжал во Псков и бил челом на пскович на
посадцких людей на Василья на Ворыгина да на Трифона Устинова с товарыщи
по кабалам в восьмидесят в одном рубле и управе, (л. 74) И государевы
воеводы Иван Дмитревич Плещеев с товарыщи на Василья. Ворыгина с
товарыщи управу дал и выпись правежную на них дали ж. И Василей Ворыгин
да Трифон Устинов, да Офанасей Шипов да Дмитрей Курищов да Богдан
Волков по их кабалам Ивашку Конахину свои повытки заплатили и на кабалах
подписали. А достальные их товарыщи в своих повытках на правеже стояли, и
Ивашко Конахин, не додждався их платежу, в Ивангород съехал, а за приставы
седячи иванегородцев Ивашка Конахина с товарыщи не слыхали и не ведаем, и
про пскович про Василья Ворыгина да про Трифона Устинова с товарыщи, что
будтося их за силою иванегородцев по дороге грабил, и мы про то не слыхали ж

503

и не ведаем. То наши речи по государеву, цареву и великого князя Михаила-'
Федоровича всеа Руси крестному целованыо. А речи писал гостиные сотни
дьячок Филипко Игнатьев.
Подписи на обороте:
(л. 71 об.) К сим обыскным речам Николка Хозин и в Семеново место
Великого руку приложил.
К сим обыскным речам Василей Улихин и в Михеева масленика место
руку приложил.
К сим обыскным речам Федька Китов и в Прокофьево место Иванова
руку приложил.
К сим обыскным речам Федька Китов в Михайлово место Петрово руку
приложил.
(л. 72 об.) К сим обыскным речем место Данила Резалова руку приложил.
Степанко руку приложил.
К сим обыскным речем Иван Савин руку приложил.
К сим обыскным речем Терех руку приложил.
К сим обыскным речем Терех в Карпово место солодожника руку
приложил.
К сему обыску Гаврилко Лавров руку приложил.
К сим обыскным речам Васька Михайлов руку приложил.
(л. 73 об.) К сим обыскным речам Гришка в отца своего место Ментея
руку приложил.
К сим обыскным речем Макарка руку приложил
К сим обыскным речем Ивашко Воробьев и в Иваново место Голянова
руку приложил.
К сим речем Корнилко руку приложил.
(л. 74 об.) К сим речем Конанко Серебряник руку приложил.
К сим речем Ивашко Степанов руку приложил.
РГАДА. Ф. 96. Оп.1. 1618 г. № 1.

504

Список сокращений
ААЭ - Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи
Археографическою экспедициею императорской Академии наук. СПб., 1836. Т.
2,3.
АЕ - Археографический'ежегодник
АИ — Акты исторические, собранные
комиссиею. СПб., 1841. Т. 1—3.

изданные

Археографическою

АСЗ - Акты служилых землевладельцев XV-начала XVII в. Сост. А.В.
Антонов, К.В. Баранов. М., 1997. Т.1; М., 2000. Т. 2; М., 2004. Т. 3; М., 2008. Т.
4.
АСЭИ — Акты социально-экономической истории Северо-восточной Руси XIVначала XVI в. М., 1952. Т. 1; М., 1958. Т. 2; М., 1964. Т. 3.
ВИ — Вопросы истории
ВИД - Вспомогательные исторические дисциплины
ГАВО - Государственный архив Владимирской области
ДАИ - Дополнения к Актам историческим,
Археографическою комиссией. СПб., 1846. Т. 1.

собранные

изданные

ДДГ - Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XVI
вв.М.; Л., 1950.
ЖМНП - Журнал Министерства народного просвещения
Законодательные акты. Тексты. — Законодательные акты Русского государства
второй половины XVI - первой половины XVII в. Тексты. Л., 1986.
Законодательные акты. Комментарии. - Законодательные акты Русского
государства второй половины XVI — первой половины XVII в. Комментарии.
Л., 1987.
ИЗ - Исторические записки
ИСССР - История СССР
МАМЮ - Московский архив Министерства юстиции
Наместничьи, губные и земские. — Наместничьи, губные и земские уставные
грамоты Московского государства XVI в. М., 1908.
ОИ — Отечественная история
505

OP РГБ - Отдел рукописей РГБ
ПРП - Памятники русского права
РГАДА - Российский государственный архив древних актов
РИБ — Русская историческая библиотека, издаваемая
комиссиею. СПб., 1894. Т. XIV.

Археографическою

СПб ИИ РАН - Санкт-Петербургский Институт истории РАН
ЧОИДР - Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских
при Московском университете