f X Y e O
Л.

Кологривовд»

втихотборенія.
ГЗаменѳно

а

я

^ойна 1904 года.

2011121929
М О С К В А .
Университетская типограмя, Страстной бухьваръ.

1905.

*

Я:
*
Ударилъ первый громъ! и недруги лихіе
Стоять съ мечомъ въ руісѣ у дальнихъ береговъ;
Ужъ льется кровь! Воз стань, могучая Россія,
И отрази, какъ встарь, зазнавшихся враговъ.
Припомни: не одну побѣдную страницу
Исторія въ свои скрижали занесла,
Грозящнхъ золъ прошла ты бодро вереницу,
И высоко тебя судьба превознесла,
Припомни, какъ Москвы клоннлаея держава,
Какъ погибала въ смутахъ Русс кал земля,
Какъ дерзкіѳ полки стояли Владислава,
Раскинувъ станъ, въ стѣнахъ свящѳннаго Кремля.
Но внялъ Господь святымъ молитвамъ Гермогена,
Его призывный кличъ услышала страна,
Разсѣялись, какъ дымъ, раздоры и измѣна,
И Русь воспрянула спокойна и сильна;
Минуло двѣсти лѣтъ, вновь тучей омраченный
Надъ Царствомъ Сѣвернымъ затмился небосклонъ,
Вѳлъ баловень побѣдъ, успѣхомъ упоенный,
Стотысячную рать въ нему Наполеонъ;
Въ Европѣ трепетной подъ вражеекпмъ ударомъ.
Поникла не одна вѣнчанная глава,
Но не сдалася Русь, и встрѣтила пожаромъ
Врага надмѳішаго старинная Москва.
О Русь! и въ этотъ часъ тебѣ не грозны бѣды,
Не грозенъ бранный шумъ поднявшейся войны,
Ты знаешь, что пойдутъ без страшно на побѣды
Твои отважные и вѣрные сыны,
Что для тебя они не пожалѣютъ крови,
Что ихъ не устрашить загробная заря,
Что ихъ сердца всегда исполнены любови
Къ завѣтамъ старины: за Вѣру и Царя!

Бой п о д ъ
Молитва.
Не оставь насъ, Господь, въ эти дни испытанія,
Ты Всесильный, побѣду на брани дарующій,
Ниспошли намъ тѳрпѣпьѳ въ борьбѣ и страданіи,
Вознеси въ лучезарномъ иѳбесномъ сіяніи
Предъ врагами невѣриыми крестъ торжествую щііі.
Осѣнн нашихъ воиновъ мощной Десницею,
Дай имъ бодрость душевную, стойкость въ лишеніяхъ.
Да воздастся за доблесть имъ слава сторицею,
А для павшихъ да будѳтъ смерть ясной зарницею
Незакатнаго счасіія въ райскихъ селеиіяхъ.

Чемульпо.

Бой оконченъ! въ неравной борьбѣ
Истощились послѣднія силы,
Покориться придется судьбѣ,
Иль искать въ океанѣ могилы,
Иль, спустивъ предъ врагами свой флагъ,
Имъ отдаться подъ грохота орудій...
Нѣтъ! и доблестный тонетъ Варяіъ!
Не сдаются, знать, русскіѳ люди.
Все погибло! пятнадцать судовъ
Побѣдили двоихъ безъ усилья,
Надъ главою лихихъ моряковъ
Вѣютъ смерти холодный крылья.
Сотней залповъ корабль ихъ пробить,
Гимнъ звучитъ изъ отважной ихъ груди,
И Еореецъ на воздухъ летать:
Не сдаются, зпать, русекіе люди!

Морякамъ < Варяга >.

Подводная
Корейская

Отъ береговъ далѳкаго залива,
Гдѣ бранный лодвигъ совершили вы,
Давно молва восторженно шумлива,
Міръ облетѣвъ, достигла до Москвы.
И встрепенулась древняя столица,
й приковавъ ісь Востоку зоркій взглядъ,
Ждетъ трепетно, какъ чуткая орлица,
Своихъ отважныхъ доблестныхъ орлятт».
Увы! на свѣтлый часъ желанной встрѣчи
Невольно грусть, какъ облако, легла.
Всѣ шли на смерть подъ злобный вой картечи,
Всѣ шли на смерть—не всѣхъ судьба спасла.
Душа скорбитъ о тѣхъ, кого такъ рано,
Во цвѣтѣ лѣтъ сразилъ коварный врагъ,
О тѣхъ, кто спить вт» пучинѣ океана,
Гдѣ незабвенный погруженъ «Варягъ».
Пусть онъ погнбъ, но славное преданье
Не заглушитъ временъ грядущихъ даль,
И занееетъ иобѣдное сказанье •
Исторія на вѣчную скрижаль.

рать.

легенда.

Съ трехъ сторонъ океана волной
Омывается край н&шъ родной,
И врага изъ Ниппона не разъ
Подплывали къ намъ въ гибельный часъ;
Все разя, бѳзъ пощады, кругомъ
Истребляли огнѳмъ и мечомъ;
И нарушивъ сѳленій покой
Святотатственно дерзкой рукой
Съ тайныхъ капищъ срывали покровъ,
Сокрушая жилища боговъ.
Нашихъ воиновъ, гордость страны,
Лютой злобы и гнѣва полны
Отдавали на жертву волнамъ,
Тяжкій камень привѣеивъ къ ногамъ.
Но безсильна жестокость враговъ
И на днѣ, у родныхъ береговъ,
Чтобъ на недруговъ мщеньемъ возстать
Собралась ихъ иесмѣтная рать.
Неподвижно на зыбкомъ пескѣ
Лукъ и стрѣлы сжимая въ рукѣ,
Ждутъ они, чтобы вождь къ нимъ сошелъ
И на землю къ побѣдѣ повелъ.

Много зимъ, много весенъ прошло,
Много къ морю воды утекло,
Но рѣшимость и вѣру храня,
-Ждутъ они неизбѣжнаго дня.
День желанный возмездья придетъ
Изъ пучины раздавшихся водъ
Рядъ за рядомъ, какъ буря грозны,
Выйдутъ кары небесной сыны,
И низвергнется гордый Ниппоиъ
Ихъ подводною ратью сраженъ.

О р е л ъ.
Орелъ — это властная птица,
Полѳтъ его воленъ и скоръ
Ему — поднебесье граница
Предъ иимъ — необъятный просторъ
В ъ эѳирѣ нрозрачномъ витая,
На солнце въ упоръ онъ глядитъ,
Ни хищшшовъ дерзкая стая,
Ни буря его не страшнтъ.
Нѳдаромъ Роесіи державной
Эмблема — двуглавый Орелъ.
Всегда онъ, отважный и славный,
Къ побѣдамъ сыновъ ея велъ.
Надъ быстрой Дунайской стремниной,
Надъ горнымъ Кавказсісіімъ хребтомъ,
Надъ синей волною Евкснна
Онъ доблестнымъ рѣялъ крыломъ.
И Альпъ снѣговые изломы,
И склоны Ломбардскнхъ долинъ,
Съ Орломъ нашимъ смѣлымъ знакомы
ііадъ ними парилъ исполипъ.
Но время прошло боевое,
Орелъ свои крылья сложилъ
И замерь въ недвижномъ покоѣ
Въ сознаніи царствѳнныхъ силъ.
Вдругъ слышатся грома раскаты
Изъ дальнихъ чернѣющихъ тучъ,
И прежней отвагой объятый,
Онъ вновь встрепенулся могучъ.
Гроза наступаетъ съ Востока,
Часъ новыхъ побѣдъ подошелъ,
И крылья раснравнлъ широко
Нашъ славный Россійскій Орелъ.
—
—

Поломаны трубы и пушки молчатъ,
На палубѣ груды убитыхъ.

Варягъ и Кореецъ.
Мы въ иортѣ стояли въ тотъ день роковой,
Какъ жертвы коварной заеады,
Варягъ и Кореецъ въ неравный тли бой
Одни протпвъ грозной громады.
Прошли мимо насъ удалыя суда,
Смутивъ насъ певольнылгь волненьемъ,
И встрѣтилн славиыхъ герое въ тогда
Мы гимна россійскаго пѣньѳмъ.
Ура! прогремѣло намъ лихо въ отвѣтъ,
Напѣвы послышались хора,
И долго съ восторгомъ и страхомъ. во слѣдъ
На нихъ устремляли мы взоры.
Отважно па смерть храбрецы понеслись,
Врать былъ многократъ ихъ сильиѣе,
И флаги на вымпелахъ смѣло взвились
Крестомъ въ бѣломъ полѣ синѣя.
Мы видѣли облако дыма вдали
И слышали грохотъ орудіГі,
ймъ вторило громкое эхо съ земли,
Еакъ стоны измученной груди.
И вотъ все замолкло, предъ нами опять
Суда съ мѣста шли боевого,
Но стройныхъ красавцевъ теперь не узнать,
То призраки только былого.
Пробоинъ смѳртѳльныхъ зіяюіцій рядъ
Виднѣлся въ стѣиахъ пхъ избитихъ.

* Хотя бѳзпощадѳнъ суровый былъ врагъ,
Сраженный противникъ не сдался,
На мачтѣ согнутой Андрешскій флагъ
Все гордо еще развѣвался.
Подъ нимъ шли они, изнывая отъ ранъ
Докончить свой подвигъ кровавый,
Навѣкъ погрузиться въ нѣмой океанъ
Б'езсмертной покрытые славой.

Свѣтлое Воскресенье.
На гибель „Петропавловска".

2 8 марта 1 9 0 4

г.

3 1 марта 1 9 0 4 г.

Надъ златоглавою Москвой
Еще не смолкъ трезвонъ Пасхальный,
Какъ вновь доносится молвой
Къ намъ отзвукъ вѣстн погребальной.
Опять въ измѣнчивыхъ волнахъ
Пучина жертвы поглотила,
И въ нашихъ страждущихъ сердцахъ
Открылась новая могила.
Печалью скованы уста,
Въ нѣмомъ умѣ—одно движенье
Молить у Господа Христа:
«Даруй намъ силу и терпѣнье,
< Снести дай съ вѣрою живой
«Крестъ намъ ниспосланныхъ страданій.
<И въ мѣстѣ, гдѣ нѣать ѳоздъшітй,
<Погибшихъ души успокой!

»»ES«®*-**—

Трезвоіштъ, близокъ чась урочный,
Народъ спѣшитъ со всѣхъ сторонъ,
Открыты храмы, мракъ полночный
Огней сіяньемъ озаренъ.
Ужъ началось богослуженье,
Клиръ псалмы стройные поѳтъ,
То свѣтлый праздникъ Воскресенья,
Вѳликій Праздникъ .настаетъ.
Его издавна мы встрѣчали
Съ волиеньемъ сладкимъ дѣтскихъ лѣтъ,
Его напѣвы намъ звучали
Какъ жизни будущей завѣтъ.
Но нынѣ грусть съ отрадой споря
Нась думой тайною гнететъ,
О тѣхъ, кто на туманномъ морѣ
Врага средь ночи чутко ждетъ.
Кто тамъ, въ Маньчжуріи далекой,
Въ нѣмомъ безлюдіи степей,
Встрѣчаетъ праздникъ одиноко,
Вдали отъ близкнхъ и друзей.
Быть можетъ часъ священной встрѣчи
Для нпхъ тревогой боевой
Прерветъ зловѣщій свистъ картечи
И пушекъ грохотъ громовой.
И въ мигъ привѣтственный лобзанья
Во имя Вставшаго Христа
Сомкнетъ послѣднее дыханье

Похолодѣвшія уста...
В ъ душѣ тоскующей невольно
Боязнь за воиновъ встаѳтъ,
И на мгновенье сердце больно
Мечта печальная сожметъ.
И мнится, будто нашимъ вторя
Ихъ мысли дальній шлютъ отвѣтъ,
Съ равнинъ стѳпныхъ, съ прибрежья моря
Несется братскій намъ привѣтъ.

Его Императорскому Высочеству Великому Князю
Оергѣю Александровичу.
Надь бездною эѳирной величаво
Парить Орѳлъ, могучъ и одинокъ,
И видитъ онъ вдали зарей кровавой
Вдругъ занялся пылающій Востокъ.
Но разгораясь на иебѣ высокомъ
Не оелѣпятъ лучи орлиный взоръ,
Нѳдрогнувшимъ Орель взираетъ окомъ
На Солнце Восходящее въ упоръ.

*

#

Часъ насталь—отъ обыдениыхъ мѳлкнхъ трѳвогъ,
Отъ домашняго мпрнаго лона,
Насъ для встрѣчи съ врагомъ на далѳкій Востокъ,
Гдѣ шумитъ океанъ необъятно широкъ,
Призываетъ Руси оборона.
Какъ не горестно въ мигъ разставанья съ семьей
Разорвать дорогія объятья,
В ъ нетерпѣньи туда мы стремимся душой,
Гдѣ за родину пашу упорной борьбой
Вшили наши отважные братья.
Тамъ подъ сѣныо развернутыхъ лихо знаменъ
В ъ бой несутся ихъ смѣлыѳ строи,
Какъ и въ памятныхъ бптвахъ минувшнхъ врѳменъ
Отражали набѣги враждебныхъ племенъ—
Ихъ безстрашные дѣды-гѳрои.
Тѣ завѣты живутъ на Руси до сихъ поръ,
Рано спѣлн намъ недруги тризну!
Изъ-за вольиыхъ степей, изъ-за рѣкъ, пзъ-за горъ
Мы идемъ, чтобы дать пмъ могучій отпоръ
И отмстить за родную Отчизну!

В ъбой.
Надь лазурной волною впѳрѳдъ
Мы несемся бѳзъ страха преграды,
Мы не знаѳмъ, чтб въ битвѣ насъ ждѳтъ,
Кто могилу въ пучинѣ найдѳтъ,
Кто дождется желанной награды.
Все равно—въ этотъ часъ роковой
Сердце мы отъ всего отрѣшили,
Дружбу, страсть, круга семьи дорогой,
Все оставили мы за собой,
Что въ отчизнѣ далекой любили.
Пѳрѳдъ нами одияъ только врагъ,
Грудь расширена мощью отваги,
Гордо вьется по вѣтру пашъ флагъ;
Чтобъ спасти его, каждый морякъ
Ляжетъ—вѣрный Царю и присягѣ.

P y Q ь.
Напрасно со винманіѳмъ упорнымъ
Слѣдя войны губительной таги,
Привѣтствуютъ участіемъ притворнымъ,
Насъ явные и тайные враги,
Напрасно съ напряжѳніемъ сятггаютъ
Противниковъ полки и знамена
И боя ждутъ;—коварные не знаютъ,
Чѣмъ пата Русь, святая Русь, сильна!
Она сильна не ратію несмѣтной,
Не звонкой сталью копій и мечен:
Она сильна любовью беззавѣтиоп
Къ своимъ Царямъ и Родивѣ своей;
Она сильна горячей силой Вѣры
И удалыо испытанной бойцовъ
Готовыхъ кровь на сѣчѣ лить бсзъ мѣры,
Какъ кровь лилась ихъ доблѳстныхъ отцовъ.
О, Русь! не ихъ ли мощною десницей
Окростные края покорены,
И нодъ твоею царской багряницей
Въ одну державу соединены?
Тебѣ подвластна ширь морей поляриыхъ,
Гдѣ чередой плывутъ нѣмые льды,
И югъ счастливый, гдѣ въ лучахъ янтарныхъ,
Алѣя, зрѣютъ сочные плоды.
На высотахъ стремителышхъ Кавказа
Вѣнцы твонхъ нетающихъ снѣговъ
Горятъ на солнцѣ, словно грань алмаза,
Подъ дымкою скользящихъ облаковъ.
Шумятъ дубовъ раскидистыхъ вершины

И кипарисовъ темиыя чалмы,
Благоухаютъ мирныя долины,
Подъ сѣныо лозъ вздымаются холмы.
Нагорный ключъ, пѣвучей ласки полный,
По склонамъ зѳленѣющимъ журчитъ,
И пѣпясь бьюгъ Таврическія волны
Прибрежныхъ скалъ незыблемый гранитъ.
Въ твоихъ степяхъ привольныхъ и безбрѳжныхъ,
Какъ моря золотистаго разливъ,
Забота награда и трудовъ прилежныхъ,
Гладь стелется необозримыхъ нивъ,
И у подножья гордаго Алтая,
Теченіе извилистой рѣгат,
Среди тайги безлюдной протекая,
Катить золотоносные пески;
Скрываютъ въ нѣдрахъ горы-исполины
Богатый кладь нѳистощимыхъ рудъ,
Узоры яшмъ, кровавые рубины,
И хризолитъ, и цѣнный изумрудъ.
О, Русь! потомки тѣхъ, кто поражали
Твопхъ враговъ, въ бояхъ былыхъ врѳмѳнъ,
Всѣ, какъ одинъ, на кличъ отчизны встали,
И всѣ спѣшатъ подъ сѣиь твопхъ знамѳнъ.
При подвигахъ ихъ недруги нѣмѣютъ,
О нихъ молва грѳмитъ во всѣ концы...
Такъ побѣждать, такъ умирать умѣютъ
На полѣ брани русскіѳ борцы!

О с а д а .

*

*

*

Преклонимъ колѣна предъ Волей Небесной,
Безропотно горечь снѳсемъ поражепья,
Сойдемся сѳмьѳю согласной н тѣсной
Во храмахъ Господнихъ искать утѣшенья.
Молитва да льется за тѣхъ, что далеіш,
Что жизни въ жестокомъ бою не щадили,
За тѣхъ, что зарыты въ могилу глубоко,
За Родину въ чуждой землѣ опочили.
Съ молитвою жаркой на сѳрдцѣ воснряпетъ
Увѣрениость въ томъ, что мипуюгь всѣ бѣды,
И скоро для насъ день желанный пастанетъ,
День св-Ьтлаго счастья, день славной нобѣды.

Ни отзвука, ни вѣсти!
Все замерло кругомъ,
Желѣзная осада
Насъ обвела кольцомъ.
Отрѣзаны отъ міра,
В ъ оградѣ крѣпкихъ стѣпъ
Ждемъ съ вѣрой въ милость Бога,
Грядущихъ перѳмѣнъ.
И дни встаютъ за днями,
И гаснетъ блескъ зарницъ,
Несутся мимо тучи
И стаи волытхъ птицъ.
Но ісъ намъ извнѣ доходитъ
Лишь пушекъ грозный ревъ,
Да въ бурю слышенъ съ моря
Немолчный гулъ валовъ.
Что тамъ въ отчвзнѣ дальней?
Кручииптся-ль сѳмыі,
Спѣшатъ ли намъ на помощь
Отважные друзья?
Что ждетъ насъ? громъ побѣды,
Иль смерти тихій часъ?
Придетъ-ли избавленье
Иль врагъ осилить насъ?
Но дни встаютъ за днями
И гаснетъ блескъ зарницъ,
Лишь тучи мчатся мимо,
Да стаи вольиыхъ птицъ.

Царское Напутствіе.
Генералу Стесселю.
На граняхь отдаленнаго Востока,
Враговъ стѣною окруженъ живой,
Предъ ними русскій стяга поднявъ высоко,
Онъ все стоить, какъ грозный часовой.
Какъ часовой поста онъ не оставилъ,
Безстрашно велъ ожесточенный бой
И въ мірѣ имя русское прославилъ
Упорною и смѣлою борьбой.
Онъ обѣщалъ, что тяжкій гнетъ осады,
Снесетъ, пока у войска хватить силъ,
И врагъ, слонивъ Артурскія преграды,
Найдетъ лишь рядъ развалинъ и могнлъ.
В ъ его устахъ незыблема присяга,
И доблестной отвагою горя,
Изъ рукъ спокойныхь не уронить стяга,
Гроза враговъ и вѣрный стражъ Царя.

8 мая 1 9 0 4

г.

Ужъ походныя трубы грѳмѣли,
Въ путь сбирались лихіѳ полки,
Боевыя знамена шумѣли
И сверкали стальные штыки.
Покидая родныя равнины,
За отчизну отмщѳньемъ горя,
Предъ собой удалыя дружины,
Увидали пежданно Царя.
Онъ оставилъ свой городъ державный,
Оторвавшись отъ долгихъ трудовъ,
Чтобъ на подвига отважный и славный
Ободрить своихъ вѣрпыхъ бойцовъ.
Въ ихь сердцахъ память радостной встрѣчи
Незабвенный оставила слѣдъ,
И навѣкъ они царскія рѣчи,
Сохранясь какъ побѣды завѣтъ.
И теперь они съ рвѳніѳмъ новымъ
Къ отдаленнымъ пойдутъ берегамъ,
Окрыленные Царствѳинымъ словомъ
На погибель лукавымъ врагамъ.

Ч а с о в о й .

В о й н а .
Сонетъ.

Война героевъ въ ніръ рождаете елавішхъ.
Ломоносова.

Какъ бичъ зловѣщій и ужасный,
Она взвиваясь надъ землей,
Несѳтъ ей трепетъ ежечасный
И гонитъ радость и покой.
Рукой безжалостной и властной,
Подъ трескъ гранатъ и пушекъ вой,
Она съ жестокостью безстрастной
Разить смертельною косой.
Но ярый пламень грозныхъ боѳвъ
Родить безчисленныхъ героевъ,
И закаляя духъ людей
Какъ бури гнѣвная тревога,
Въ сердцахъ ихъ будить вѣру въ Бога.
И развѣваетъ чадъ страстей.

На морѣ шумитъ непогода,
Вдали слышенъ гулъ громовой,
Съ ружьѳмъ у высокого свода
Недвижно стоить часовой.
Стоить онъ и зорко впернетъ
Во мглу свой внимательный взглядъ,
В ъ туманѣ сигналы мелькаютъ,
Огни судовые горятъ.
Такъ долго осталось до смѣны!
Длинна непроглядная ночь,
Усталостью скованы члены
И еонъ все труднѣй превозмочь.
PI вотъ, на послу одинокомъ,
Отдавшись теченію думъ,
Онъ грезить о краѣ далѳкомъ
Подъ вѣтра порывистый шумъ.
Теперь надъ родимой станицей
Цвѣтеть молодая весна,
Пестрѣѳтъ трава медуницей,
Ручья серебрится волна.
Какъ будто осыпаны снѣгомъ,
На вишннхъ бѣлѣютъ цвѣты,
И тополи свѣжимъ побѣгомъ
Свои раепускаютъ листы.
И звонко и сладко на волѣ
Малиновки пѣсни звучать,
— 25 —

Г\
Съ плугами въ зелено ѳ поле
Сосѣди на пашню спѣшатъ.
Какъ бархатъ.по глади равнины
Озшиыхъ раскинулся всходъ,
У рѣчки подъ вечерь дівчнны
Вееелый ведутъ хороводъ.
Такъ небо еинѣетъ глубоко
Маня зачарованный взоръ,
Такъ степь развернула широко
Родной необъятный просторъ.
Но что это? выстрѣловъ звуки,
Иль грома далекій раскагь?
Невольно усталыя руки
Сжимаютъ тяжелый прикладъ.
Онъ вновь на докучномъ дозорѣ,
Исчезли мгновенно мечты,
Лишь слабо мйгаютъ на морѣ
Огші средь ночной темноты.

*

*

„Не па лукъ пашъ уповаелъ, не
оруфіеі іштв cnacems uaas, Господи"...
Модебиое нішіе нротявъ супоетптовъ.

Не на лукъ пагаъ уповаемъ,
Не оружіе епасетъ,
Но къ Тебѣ мы прпбѣгаемъ,
Всемогущій нашъ Ошгогь.
Мы, въ молитвѣ призывая
Твоей помощи покровъ,
Твоей Силою дерзая,
Ополчились на враговъ.
Молніѳй блесни въ туманѣ,
Стрѣлы грозиыя пошли,
И смятенье въ вражьѳмъ станѣ,
О Заіцитн икъ нашъ, всели!
Мановеньемъ мощной Длани
Супостатовъ покоря,
Ихъ предай въ побѣдной брани
Въ руки нашего Царя.

Русснимъ воинамъ.
Не посрамиыъ земли Русской, ллжеиъ
коетъип, ибо мертвые сраму не ииугь.

Сражаясь съ несметной татарской ордою,
Справляя подъ Плѳвной кровавую тризну,
Всегда—предъ побѣдой иль горькой бѣдою
Стояли вы грудыо своей за Отчизну.
На кручахъ Альпійскихъ, по горнымъ уступамъ,
Въ долинахъ Дуная у стѣпъ Измаила,
Орлиною стаей но вражѳскимъ трунамъ
Неслась неудержнаи русская сила.
День каждый приноситт» намъ новыя вѣсти,
Внимаемъ мы гордымъ созяаньѳмъ объяты,
Какъ славно на нолѣ отваги и чести,
Какъ доблестно Русскіе бьются, солдаты,
И знаемъ, что всякій безропотно ляжетъ
За Русь, за Царя и за Вѣру святую,
Таісъ пусть наша пѣсня сегодня имъ скажет!
Спасибо изъ Родины въ землю чужую.
Спасибо, родные, за то что высоко
Вы Русское знамя предъ міромъ подняли
И громкою славой на граняхъ Востока
Оружія русскаго честь поддержали;
За то, что средь битвы не зная сомнѣнья,
Впередъ шли безетрашно къ указанной цѣли;
Спасибо за то, что и въ чась иораженья
Вы Русской земли посрамишь не хоіѣѣли.

Памяти В. А. Тучкова.
1-ГО ІЕОШІ 1 9 0 4 .

Когда надъ Русью тучи собирались
И громъ грѳмѣлъ губительной войны,
Нодъ знамена шумящія стекались
Святой Отчизны вѣриыѳ сыны;
Всегда на зовъ откликнуться готовы,
За Родину, за Вѣру и Царя
Бѳзъ колебанья шли на бой Тучковы,
Отвагою и доблестью горя.
Хранить ноныиѣ память славной тризны
Обитель, тихой благости полна.
На мѣстѣ, гдѣ Тучки въ за честь Отчизны
Въ кровавой битвѣ пал® Бородина.
Смѣнился вѣкъ, грозя Роесіи, снова
Собрался сонмъ нѳснѣтішхъ вражьнхъ еилъ,
И вотъ, какъ встарь, внуісъ храбраго Тучкова
.На полѣ браип голову сложилъ.

—«йз-же?*®

Ночная атака,
Уснулъ Артуръ въ тиши восточной ночи,
Луна плывет, скользя мѳжъ дымныхъ тучъ,
Рефлѳкторовъ чудовшцныя очи
На гребни волиъ кпдаютъ яркій лучъ,
ІІронзая даль безмолвнаго залпва
Свопмъ огнпстымъ взоромъ иногда,
II на водахъ покоясь горделиво
Стоятъ недвижно грозныя суда.
Утихло все и мирное молчанье,
Взамѣнъ чаеовъ настало трудовыхъ.
Лишь слышно моря тихое плесканьѳ
Да отдаленный оклпкъ часовыхъ.
Но тамъ, гдѣ высятся грядою скалы,
Какъ бы мгновенно пробудясь отъ сна
Зажглись, мигая, пестрые сигналы,
И дрогнула нѣмая тишина.
Вдругъ батарей огни затрепетали
Съ разбуженныхъ тревогой береговъ,
То пушки грознымъ грохотомъ ветрѣчали
Въ ночи, какъ тать подкравшихся враговъ.
Шипя летѣлн бомбы какъ кометы
Искрясь во мглѣ причудливой игрой,
На палубахъ трещали пулеметы,
Горящнхъ точекъ извергая рой.
Вдали при блѣдиомъ мѣсяца сіяньи,
Сквозь дымъ и блескъ вспыхающихъ огней
Чужихъ судовъ чернѣли очертанья,
Все выдѣляпсь ближе н яснѣй.

Но слышенъ трвскъ разорванной гранаты,
Кнпитъ волны взлѳтѣвшѳй водометъ,
И вражье судно пламѳнѳмъ объято
Мгновенно тонетъ въ зыбкой безднѣ водъ.
За нимъ другое... не минуѳтъ даромъ
Желанной цѣли не одинъ снарядъ,
Гремитъ ударъ смертельный за ударомъ
И мѣткихъ пуль спадаетъ частый градъ.
Суда враговъ въ пучинѣ исчезаютъ
Подъ трескъ снастей и злобный вой ядра,
И гибель дерзкихъ нѳдруговъ встрѣчаетъ
Съ шумливыхъ палубъ громкое ура.'
Отбить ихъ приступъ! Одолѣть нѣтъ мочи,
Уже вдали небесъ свѣтлѣетъ синь,
Они спѣшатъ въ рѣдѣвшемъ мракѣ ночи
Покинуть близость гибелышхъ твердынь.
Огни ихъ вскорѣ гаснуть въ отдалѳньи,
В ъ лучахъ зари ночная таетъ тѣнь
И иадъ зловѣщимъ лономъ разрушенья
Восходить ясный и спокойный день.

М а л о д у ш н ы м ъ.
Теперь, когда пламѳнѳмъ дышетъ Востокъ,
Когда, въ оборонѣ упорной,
Кровь воиновъ льется какъ алый потокъ,
Ужели въ Отчизнѣ есть голосъ, что когъ
Замолвить о сдачѣ позорной?
Въ толпѣ неисчисленной Русскихъ людей
Намъ трусовъ ничтожныхъ не впдно,
Но эхо такихъ малодупшихъ рѣчей
Для русскаго сердца обидно.
Идти на уступки? Вымаливать мпръ,
Въ то время какъ грозной лавиной,
Подъ гулъ извергающихъ пламя мортиръ,
На битву дружины епѣшатъ какъ на пиръ,
И бьются съ отвагой орлиной?
Когда вся Россія ne медлить послать
Сыновъ своихъ лучшихъ въ сраженье,
Борьбы не ошшчивъ, клеймить нашу рать,
Напраснымъ клеймомъ пораженья?
Огь явпыхъ враговъ ожидая добра,
Страницы грядущія славы
Стереть, не задумавшись, взмахомъ пера,
Забвенью предавъ все, что было вчера,
Все прошлое мощной державы?
Затѣмъ ли борцовъ иашихъ столько лежитъ
Въ далекихъ горахь Тгореичена,
Затѣмъ ли Артуръ недоступепъ стоить
Для грознаго вражьяго плѣна?
Не Русь поднимала воинственный стягъ,
Не ей и просить примирепья,

Лукавымъ коварствомъ войну началъ врагъ,
Пусть онъ отвѣчаѳтъ за дерзкій свой шагъ,
И кару несетъ отомщенья.
Какъ много намъ жертвъ ни придется нести,
Какъ тяжки ни будутъ потери,
Готовы мы всѣ, чтобъ Россію спасти,
Отдать, чтб имѣѳмъ, не мѣря.
Пусть знаютъ: рѣшимостыо твердой объятьВесь край нашъ, отъ моря до моря,
Пока не зазубрится русскій булатъ,
Пока не погибнетъ послѣдній солдатъ,
Врагу не сдаваться не споря.

О нихъ томиться будета ш> ожиданья,
Они сь зѳмнымъ покончили расчета:
Ихъ вѣчный миръ загробной жизни ждетъ.

На

попѣ

битвы.

Померкъ заката и жаркій день угасъ,
Настала ночь въ безмолвіи глубокомъ,
И, за горой высокой серебрясь,
Блѳстяідій мѣсяцъ всходить иадъ востокомъ
И, выплывая изъ за те.мішхъ кручъ,
Въ пустынный долъ кндаегь блѣдный лучъ.
Ііакъ жутко тамъ въ полуночной тиши!
Среди скалистыхь сумрачиыхъ уступовъ,
Шумятъ надъ горной рѣчкой камыши.
Холодный свѣтъ скользить но лицамъ труііовъ,
Порою искрясь отблескомъ лучей
На стали острыхъ шаіпекъ и мечей.
Здѣсь адъ царилъ въ часъ битвы громовой,
Сливались крики съ грохотомъ орудій,
Но прекратился приступъ боевой,
Отъ поля смерти удалились люди,
И только груды пеподвижныхъ тѣлъ
Вѣщаютъ, что здѣсь ярый бон кипѣлъ.
Послѣднимъ сномъ спита не одниъ боецъ,
Застигнутый ударомъ средь сраженья;
Какъ много вѣргшхъ нреданпыхъ сердецъ
Въ груди навѣкъ застывшнхъ безъ біеиья,
Очей угасшпхъ подъ завѣсой вѣждъ,
Загублешшхъ стремленій п надеждъ!
Не потревожить мертвый ихъ покой
Ни стукъ конытъ, пи вѣтра завыванье,
Ни мысль о тѣхъ, кто долгою тоской

Но не напрасно для родной земли
Они на нивѣ грозной и кровавой
Пѳрѳдъ напоромъ вражьихъ силъ легли,
Увѣнчанныѳ доблестною славой:
Гдѣ руеская струей лилася кровь,
Тамъ стягъ чужой не развернется вновь.
Пройдутъ года, умолкнетъ громъ вражды,
Смятенный край найдѳтъ успокоенье,
Взойдута обильной жатвой борозды,
Воздвигнутся цвѣтущія селенья,
И освѣтитъ ихъ новая заря
Подъ кроткой властью Бѣлаго Даря.

Казаки.
Тамъ, гдѣ катится прозрачной волной
Днѣпръ омывая пороги,
Гдѣ поднялись каменистой грядой
Сопокъ уральскихъ отроги;
Гдѣ извилось въ бѳрѳгахъ какъ змѣя,
Волги широкое лоно,
Гдѣ сорѳбромъ отливаетъ струя
Славнаго тихаго Дона;
Всюду, гдѣ въ дѳбряхъ и темиыхъ лѣсахъ
Русская удаль бродила,
Крѣпла, проснувшись въ мпнувшнхъ вѣкахъ,
Наша казацкая сила.
Любо привольное было житье,
Степи—родная стихія,
Съ дѣтства знакомы и конь, и копье,
Спутники наши лихіе.
Часто набѣгомъ ходили мы встарь,
Знали насъ Турки и Ляхи,
Видѣлъ не разъ Молдаванъ господарь,
Шведы, Литва и Валахи.
Долго отъ Польши терпѣли мы зло,
ІІаны тѣснили не въ мѣру,
Много тогда казаковъ полегло
За православную вѣру.
Но мы нашли, заключивъ договоръ,
Въ Русскомъ Дарѣ господина,
Сердцемъ и духомъ сроднясь съ этихъ норъ
Съ Русью святой воедино.
Годы смѣнялись, теперь казаки

Вѣрныѳ слуги Царевы,
Кликнетъ ли въ бой? удалые полки
Мигомъ къ походу готовы,
Конь долгогривый хранить подъ сѣдломъ,
Остро отточена шашка,
Дуло винтовки блеститъ за плечомъ,
Съ боку завѣтная фляжка.
Но не одною отвагой сильны,
Въ брапп лукавы казаки,
Вотъ у рѣки залегли пластуны,
Скрывшись отъ глазъ въ буераки;
Къ вражьему стану безшумно ползутъ
Впрямь, безъ пути, безъ тропинки,
Даже высокой травы не сомнутъ,
Не поколеблютъ былинки.
Вражій пикетъ показался вдали,
На зѳмь казаки вскочили,
Кони послушно предъ ними легли,
Ружья они зарядили.
Тихо, привычный не движется конь,
Недруги ихъ не примѣтятъ,
И перекрестный ружейный огонь
При приближѳньи ихъ встрѣтитъ.
Врагъ насгупаѳтъ отрядомъ болыпимъ,
Будѳтъ лихая забава!
Какъ широко развернулась предъ нпмъ
Длинная, гибкая лава.
Двинулись вражьи въ атаку полки
Силами смѣлы своими,
Вдругъ словно тѣни быстры и легки
Всадники скрылись предъ ними.
Цѣпь порвалась—гдѣ-то слышенъ сигналъ,
Съ тылу и слѣва, и справа,
Словно на морѣ поднявшійся шквалъ

Мчится Ёавацкйя лава,
Бурнымъ напоромъ, какъ вихрь грозовой,
Все на пути сокрушая,
Лихо несется сомкнувтійся строй
Копій щетиной сверкая.
Не остановить отважныхъ орловъ
Недруговъ злобная стая,
Каждый изъ нихъ лечь на полѣ готовь,
Мощь ихъ таится въ созвучіи словъ:
Русь, Царь и Вѣра святая.

—»Si*-®0—

На рождеиіѳ Наслѣдника Цесаревича Алексія Николаевича.
3 0 іюля 1 9 0 4 гола.

Теперь, когда въ поляхъ чужбины,
Россіи защищая честь,
Родныя борются дружины,
Намь радостнѣй благая вѣсть;
Когда слились въ одномъ біеньи
Царя и подданныхъ сердца,
Дороже Первенца ролсденье
У Вѣнценоснаго Отца.
Его младенческія очи
На ыіръ открылись въ скорбный часъ,
Но Онь—звѣзда во мглѣ полночи,
Онъ—свѣтъ грядущаго для насъ.
Стремясь душою къ свѣтлой цѣли,
Надежды лучшія земли
Вокругъ Высокой Колыбели
Вѣнецъ торжественный сплели.
Его привѣтствуетъ Россія,
Пусть въ немъ возстанетъ, какъ яаря,
Съ названьѳмъ славнымъ Алексія
Душа Тишайшаго Царя.
И будетъ жизнь Его хранима,
И горе дни Его щадить,
И длань Святаго Серафима
Его съ любовью осѣиитъ.

В ъ тотъ чаеъ, когда солнце на нѳбѣ горнтъ, '
Надъ бездной морскою взлетал,
Привольно въ эѳирѣ прозрачиомъ парить
Шумливая хищниковъ стая.
Но лишь, подымая пѣнящійся валъ,
Заслышится гулъ непогоды,
Спѣшатъ они скрыться въ расщелины скалъ
Отъ ярости гнѣвной природы.
И только орелъ спорить съ бурей готовь,
Онъ царь—н боязни не знаетъ,
Ни молніи блескъ, ни раскаты громовъ,
Покоя его не смущаютъ.
Пусть съ вѣтромъ бороться ему тяжело,
Пусть градъ шлютъ зловѣщія тучи,
Онъ, мощно свое напрягая крыло,
Полетъ продолжаетъ могучій.
Такъ въ битвѣ легко устремляться впѳрѳдъ,
Въ слѣпомъ увлеченьи уепѣха,
Когда войскъ число превосходство даетъ
Ж доблесть враговъ не помѣха,
Но трудно, въ опасности твердость храня,
Взгляиувъ прямо въ очи папастп,
•Сдержать на скаку боевого копя.
Съ разумпымъ сознаніемъ власти.
То можетъ свершить лишь испытанный вождь,
Видавшій и счастье, и бѣды,
И служить залогомъ спокойная мощь
В ъ грядущемъ—желанной побѣды.

—

—

Сестра

Милосердія.

Всегда ко всѣмъ ровна, тиха н тѳриѣлива,
Безъ ропота, съ улыбкой еоѣтлой на устахъ,
Свой трудный подвигъ ты свершаешь молчаливо,
Забывъ изнѣженпость привычную и страхъ.
Что въ сердцѣ ты таишь? Избытокъ ЛІІ страданья
Обманутыхъ надѳждъ ли безпокойный рой,
Иль отдалась ты вся высокому призванью
Подъ вѣяньемъ любви и жалости святой?
Но ты о томъ молчишь, нескромною догадкой
Нарушить не хочу я миръ твоей души,
Лишь издали слѣжу и радуюсь украдкой,
Когда раздастся шумъ шаговъ твоихъ въ тиши.
Ты подошла ко мнѣ, склонилась къ изголовью,
И въ бѣлоснѣжной рамкѣ тонкаго чепца,
Такою дышать чистой преданной любовью
Черты прѳкраснаго и строгаго лица,
И такъ твоей руки легко прикосновенье,
Такъ ясень и глубокъ взоръ лучезарный твой,
Что мнится предо мною райское видѣнье,
Не женщина стоить, а ангелъ неземной.
—•«"•Эй®-*«*—

<Р е т в и з а н ъ».
«

*

*

Есть ли еще иорохъ въ вороховиидахъ? Не притупилась ли кааацвія саби?
По гнется ли казацкая сила?
Есть еще порохъ от. пороховницах».
1-Іе притупились кааацкія сабли. Не гнетен казацкая сила.
„Тарасъ Булгба". Гюпль.

Онъ все еще стоить нашъ славный Портъ-Артуръ,
Геройства русскаго и доблести твердыня,
Онъ все еще стоить, незыблемый донынѣ,
На дальнѳмъ берегу, гдѣ властвовалъ Тимуръ.
Отрѣзаннып отъ насъ воинствеппымъ кольцомъ,
Безъ помощи, одинъ снося весь гнетъ осады,
Онъ все еще стоить подъ громомъ канонады,
Предъ изумленнымъ и озлобленнымъ врагомъ.
Лишь изрѣдка до насъ дойдетъ благая вѣстъ:
<Непобѣдимая еще не гнется сила,
«Еще не всѣхъ борцовъ похитила могила,
«И для борьбы съ врагомъ еще снаряды есть!»

—

—

Шелъ не другомъ гірвдокъ смѣлый
Въ русскую страну,
Распустивъ свой парусъ бѣлый,
Шелъ онъ на войну;
Но какъ храбро ии сражался
Швѳдскій капнтаиъ,
Все жъ трофеемъ намъ достался
Первый Ретвизаиъ.
Съ той поры отчизнѣ новой
Славно онъ служилъ,
За нее въ походъ суровый,
Въ ярый бой ходилъ,
Плылъ не разъ къ далекой цѣлп
Въ бурю и туманъ,
Русскимъ судномъ ставъ на дѣлѣ,
Плѣпный Ретвизат.
Прослуживъ Россіи вѣрно
До послѣднихъ силъ,
Русскій флагъ всегда примѣрио
Съ честью онъ носилъ.
Флот* любилъ его сердечно
И приказъ былъ даиъ,
Чтобы въ спискахъ было вѣчно
Судно Ретѳизанъ.
Три смѣннлпсь поколѣнья
Съ давннхъ тѣхъ вроменъ,

Парусь былъ, при обиовленьп,
Паромъ замѣненъ,
И окованный бронею
Гордый великанъ,
Всталъ надъ синею волною
Новый Ретвизанъ.
Но Японецъ вѣроломный,
Словно хитрый тать,
Къ намъ подкрался ночью темной,
Чтобъ нашъ флотъ взорвать.
Грянулъ выстрѣлъ надъ пучиной,
Явенъ сталь обманъ,
И былъ раненъ вражьей миной
Мощный Ретвизанъ.
Врагь напрасно потрудился,
Взявъ па душу грѣхъ,
Онъ побѣды не добился,
Кратокъ былъ успѣхъ.
И, поправленъ въ докахъ вскорѣ
Отъ ничтожныхъ рань,
Снова плавно вышелъ въ море
Стройный Ретвизанъ.
Онъ успѣлъ уже ударомъ
Отплатить съ тѣхъ поръ,
Врандеръ вражіп сжегь пожаромъ,
Давъ лихой отпоръ,
Но доселѣ месть лелѣетъ
Грозный ветеранъ,
Отомстить въ свой часъ сумѣетъ
Славный Ретвизанъ.

*

*

*

Въ пылу надеждь петериѣливыхъ
Внимая подвигамъ войны,
Мы въ осужденьяхъ торопливыхъ,
Несправедливости полны,
И судимъ ложно иль пристрастно
О неизвѣданныхъ вещахъ,
Унрекъ неправый и напрасный
Во многихъ слышится рѣчахъ.
Нора, разсѣявъ тьму сомнішій,
Отдать благоразумыо дань;
Намъ не понятепъ ходъ сраженіи,
Побѣдь сомнительная грань;
Не разрѣшить путемъ гаданья
Событій спутанную сѣть,
Мы можемъ въ смутпомъ ожиданьи
Лишь только вѣршиъ и терпѣть.
Хоть и темна, быть можетъ, туча,
Чтб затянула небосводъ,
Русь многолюдна и могуча,
Она напоръ враговъ снесетъ.
Тверда въ призваніи высокомъ
Она за тучей грозовой,
Надъ успокоеннымъ Востокомъ
Взойдетъ лучпстою звѣздой.
И закалень въ огнѣ суровомъ
Лихихъ боевъ и грозныхъ еѣчъ,
Въ рукѣ ея сіяньемъ новымъ
Блеснегь побѣдный русскій мечъ.

—^•ФЖ®*'»"—

—-^зом:-»-®*—
— 45 —

Молитва Богоматери в ъ день Со. Успенія.
15 августа 1 9 0 4

г.

Пѳчаленъ бшъ тотъ день, когда навѣкъ для міра
За гранью бытія Твой Лнкъ святой исчезъ,
И воспарила Ты средь вольнаго эѳира,
Но скорбь земли была блажѳнствомъ для небесъ;
Звучали ликованьвмъ ангельскіѳ хоры,
Когда на облакахъ горѣ Тебя несли,
И, къ небу возпося божественные взоры,
Молила Сына Ты о горестяхъ земли.
Съ тѣхъ поръ къ людскимъ скорбямъ полна благоволѳнад,
Дыша участіѳмъ къ страданіямъ земпымъ,
Не отвергаешь Ты горячія моленья,
Что страждущихъ сердца нѳсутъ къ иогамъ Твоимъ.
Ты, вставшая хцитомъ прѳдъ грозпымъ Тамѳрланомь,
Подвижпиковъ Руси спаеавшая пе разъ,
Внемли мольбѣ, что шлемъ въ усѳрдьи неустанно мъ,
О, Матерь Божія! Уелышп нынѣ иасъ!
Мы молимся за тѣхъ, кто бьется на чужбинѣ,
Кто за Отчизну кровь, безъ колебанья, льетъ,
За тѣхъ, кто, замкнутый въ незыблемой твѳрдынѣ,
Спасенья отъ людей давно и тщетно ждетъ.
Ужъ полчищъ вражѳскихъ въ великомъ дерзновеньи
Ихъ тѣсно облегло желѣзиое кольцо,
И каждый день труднѣй нести ішъ оеажденье,
И смерть зловѣщая ужъ дышетъ имъ въ лицо.
Пречистая, блесни въ сіяніи зарницы,
Покровомъ осѣни ихъ милости Твоей
И мановѳніѳмъ карающей Десницы,
Какъ легкій прахъ, праговъ лпкующихъ разсѣй.

Отплывающей
Au г у с п . 1 9 0 4

эскадрѣ.
года.

Туда, туда, гдѣ Тихій Океанъ
Омылъ волнами родину Тимура,
Гдѣ среди чуждыхъ н враждѳбиыхъ страиъ
Стоятъ твердыни славнаго Артура,
Гдѣ, увѣнчавъ хрѳбѳтъ прибрѳжпыхъ горъ,
Нашъ флагъ Россійскій вьется горделиво,
Гдѣ ждутъ давно, вперя тревожный взоръ
Въ даль мглистую широкаго золива.
Едва зарей окрасится Востокъ,
Тамъ въ ярый бой вступаютъ снова люди,
И снова кровь струится какъ потокъ
Подъ грозиыіі рокотъ тысячи орудій.
Былъ до сихъ поръ напрасеиъ пылъ враговъ,
Напрасенъ рядъ ожесточенныхъ боевъ,
Не удалось сломить отпоръ борцовъ
И побѣдпть ирославлепныхъ героѳвъ.
Но сколько ихъ въ сражѳньяхъ полегло,
Какъ много скрыла темная могпла!
И каждый день рѣдѣетъ ихъ число,
A пѳдруговъ растетъ и крѣпиетъ сила.
Спѣшите же, и въ бурю, и въ тумаиъ,
В ъ далекій край угрюмаго Маньчжура,
Пока бойцы пе пали всѣ отъ раігь,
Пока стоятъ твордынн Портъ-Артура.

Изъ записной книжки, найденной н а полѣ сраженія.
Май 1904.

Ужѳли и теперь, когда я такъ далеко
Отъ прежней жизни и друзей,
На граняхъ чуждаго, враждебпаго Востока,
Мпѣ не забыть тоски моей?
Казалось, навсегда покончены расчеты
Съ разбптымъ счастьемъ юиыхъ лѣтъ,
Здѣсь мысли новый и иовыя заботы,
И личнымъ чувствамъ мѣста нѣтъ.
Но все-таки, когда, подъ гнетомъ у томленья,
Хочу забыться въ краткомъ снѣ,
Мннувшпхъ горестей воскресшія волненья
Опять смущаіотъ душу мнѣ.
Мнѣ стыдно нхъ, кругомъ бьѳтъ жизнь ключомъ кипучпмъ
И сплочены гигантскою борьбой,
Здѣсь тысячи людей слились въ желаньи жгучемъ
И дышатъ волею одной;
Вѣдь каждый день, въ пылу жестокаго боренья,
Я вижу гибель лучшихъ силъ,—
Такъ что-жъ моя печаль предъ ужасомъ сраженья,
Предъ тьмой страданій и могилъ?
Іюнь 1904.
Затншьѳ. Скрылся врагъ за цѣпыо горъ высокпхъ,
На время пушекъ гулъ умолкъ;
Въ покпнутомъ селеньи, въ фанзахъ одинокпхъ
Стоить нашъ порѣдѣвшій полкъ.
Вокругъ легли поля широкою равниной,
Въ даль рѣчка вьется, какъ змѣя;

Оь такою сѣрою, обычною картиной
Пожалуй бы мирился я,
Но грустно видѣть мнѣ поросшіѳ крапивой
Опустошенные сады
И рѣдкій колосъ надъ истоптанною нивой—
Войны печальные слѣды.
Іюпъ 1904.
Сегодня хоронили нашего солдата,
Въ развѣдкѣ павшаго въ горахъ;
Мы проводили всѣ погибнувшаго брата,
Иочтивъ его холодный прахъ,
И думалъ я: откуда, пзъ какого края
Обширной Родшш своей,
Пришелъ сюда бѣднякъ, чтобъ, храбро умирая,
Уснуть въ землѣ чужихъ полей?
Кого осташілъ онъ въ селѣ своемъ далекомъ,
Гдѣ мирно жилъ до этпхъ поръ?
Какъ много ихъ, что епатъ сномъ вѣчности глубокимъ
По склонамъ этихъ хмурыхъ горъ!
И я припомпилъ день ненастный и унылый,
Осенній дождь тоскливо лилъ;
Мы надъ могилкою вдвоемъ стояли милой,
Гдѣ бѣдный мальчикъ нашъ почилъ.
Склоняя вѣтви, тихо плакали березы
На увядавшіѳ цвѣты,
Съ безмолвною тоскою горѳстныя слезы
На свѣжій холмъ роняла ты.
Ты плакала тогда! О немъ ли, о себѣ ли
Тѣ слезы горькія лились?
Иль струны нѣжностн въ послѣдній разъ звенѣли
Въ твоей груди—и порвались?
Іюль 1904.
Ужасный день! Покииувъ прежнюю стоянку,
Подъ етрашшлмъ проливнымъ дождемъ,

Сливаясь съ сводами вдали;
И ты шепнула мнѣ: «Гляди, въ иѣиомъ просторѣ
«Исчезло время, годы, дни,
«Исчезла вся земля, осталось только море,
И въ цѣломъ мірѣ мы одни!»
Теперь вокругъ меня бушующее море
Кипитъ враждебною борьбой,
И нѣтъ тебя со мной, и въ одинокомъ горѣ
Стою одинъ пѳредъ грозой.

Заслышали вдали мы иушекъ перебранку
И начали хребта подъемъ.
Непроходимая, размытая дорога
Была подчась такъ тяжела,
Что мною овладѣла сильная тревога—
Какъ бы не выпасть взъ сѣдла.
И вотъ, когда уже мы подходили къ цѣли,
И намъ открылся перовалъ,
Изъ-за камней внезапно пули полетѣли,
Огонь ружейный затрещалъ.
Остановились мы, равняясь, на мгновенье.
Вокругъ шумѣлъ свинцовый градъ,
Но тотчасъ завязалось жаркое сраженье,
И воцарился сущій адъ.
Враги въ своей заеадѣ накрѣшсо засѣли,
Готовясь сильный дать отпоръ,
Орудья по высотамъ вскорѣ загрѳмѣли,
Будя ущелья дшшхъ горъ.
Сражались долго мы, но описать, что было,
Теперь едва ли я могу.
Рвалась, шипя, ісартечь, и смерть кругомъ царила
На каждомъ насъ разя шагу,
Но, опьяненные, мы надвигались смѣло,
Не угаеалъ напгь грозный пылъ,
И лишь тогда лихое кончнлося дѣло,
Когда противнпкъ отступилъ.
ІЮАЬ

Мнѣ вспомнилось: съ тобою, послѣ свадьбы вскорѣ,
Отъ мрачной сѣверной зимы
На берѳгъ теплаго лазореваго моря,
Счастливые, умчались мы.
Разъ дѣтской радостп и упоенья полны,
Къ водѣ мы близко подошли.
У нашихъ иогъ лежали ласковыя волны,

Атустъ 1904.
Когда ішлаетъ битва, и, подъ гроиь орудій,
Я мчусь средь дыма и огня,
Какъ ровно бьется сердце въ расширенной груди,
Какъ увлекаѳтъ бой меня;
Не точить душу ядъ напрасныхъ сожалѣній,
Молчитъ привычная тоска,
Я поглощенъ теченьемъ боевыхъ двнжѳнШ,
И ноша жизни мнѣ легка.
Но лишь одинъ останусь, снова ляжетъ бремя
На умъ усталый и больной,
И, полный горечи, я проклинаю время,
Когда я встрѣтился съ тобой.
Авщстъ 1904.

1904.

Со мною странное случилось приключенье:
Съ развѣдки ѣхавши домой,
Мы неожиданно Японцѳвъ въ отдалѳньи
Разъѣздъ замѣтнли большой.
Пришпорили коней и къ лагерю помчались, Насъ не преслѣдовалъ отрядъ,
Лишь два, три выстрѣла въ догонку намъ раздались,
И раненъ былъ одинъ солдатъ.
Я видѣлъ, какъ взмахнулнсь судорожно руки,
Какъ на земь грузно онъ упалъ.

Остановился я: его могли задать муки,
Нашъ взводъ далеко ускакалъ,
Бывали, слыщалъ я, кровавыя развязки,
И, поскорѣй съ коня сойдя:
—«Дай, братецъ, подвезу тебя до перевязки»,—
Сказалъ, къ нему я подходя.
"Но онъ лишь головой качнулъ въ знакъ оірицапья:
<Нѣтъ, Божья воля, смерть пришла!
<Но, баринъ добрый вы... послѣдиее желанье..
Хотѣлъ бы я, чтобъ вѣсть дошла
«До нашихъ, до жены... здѣсь на груди записка,
«Куда письмо послать.
«Чай долго не дойдѳтъ, Россія-то не близко,
«Да все-жъ придется имъ узнать.
«Кровь больно шибко бьетъ,.. совсѣмъ мокра рубаха,
«ІІпсать не хватить сплъ,
«Но напишите вы, что увіеръ я безъ страха
«И передъ смертью всѣмъ простилъ!»
Грудь крестнымъ знаменѳмъ, дрожащею рукою,
Съ усиліемъ онъ осѣнилъ
И замеръ навсегда въ незыблемомъ покоѣ...
Его завѣтъ я не забылъ,
И въ тотъ же день нсполнилъ точно порученье.
Но предо мной горитъ съ тѣхъ поръ
Полу- угасшій, но исполненный смиренья
Страдальца молодого взоръ.
Онъ много мнѣ открылъ, я нонялъ, какъ напрасно
И упрекать, и сожалѣть,
Когда, за Родину сражаясь, ежечасно
Зд'Ьсь каждый можетъ умереть.
Противннкъ подступилъ, ждутъ крупнаго сраженья,
Быть можетъ, смерть моя близка,
И сердце бѣдноѳ найдетъ успокоенье,
Замрутъ надежды и тоска.

Но съ жизнью я хочу разстаться примиренный,
Коль мнѣ кончину Богъ судилъ.
Тѳбѣ прощаю я, какъ тотъ солдатъ смиренный
Меня примѣромъ научилъ.
Пусть жизнь твоя течетъ спокойно до могилы,
Безъ колебанья, безъ борьбы,
Быть-можетъ, не виновна ты во всемъ, что было,
Мы всѣ рабы своей судьбы...
Прощай, прости н ты...

*

*

*

Свшцѳтъ вѣтеръ, плѳщутъ волны,
Разсѣкая гладь морей,
Въ даль спѣшатъ,' отваги полны,
Стаи русскихъ кораблей;
На востокъ въ чужія воды,
Гдѣ давно ихъ братья ждутъ,
Оеаждѳннымъ дарь свободы,
Быстро мчась, они несутъ.
На окраинѣ далекой,
Гдѣ шумитъ прибой валовъ,
На скалѣ свили высокой
Удальцы гнѣздо орловъ,
И осаду отражая,
Не колеблясь много дней,
Ждутъ, чтобъ на морѣ сверкая
Вспыхнулъ рядъ родныхъ огней,
Чтобъ надъ бурными волнами
Пораженный дрогнулъ врагъ,
И взвился подъ небесами
Нашъ побѣдный русскій флагъ.

П р и с т у п
21

ъ.

октября 1 9 0 4 г.

Какъ моря прпбой,
Людскою волной
Войска быотъ о крѣпкія стѣны,
Гдѣ мѣсяцевъ рядъ
Дружины стоятъ,
Врага отражая, безъ смѣны.
Желѣзиымъ дождемъ
Японцевъ подъѳмъ
Встрѣчаетъ отважно громада,
Но все превозмочь
Рѣшили въ ту ночь:
На завтра рожденье Микадо.
Начальника лесть
Велѣла поднесть
Артуръ властелину въ подарокъ,
И в отъ почему
Въ полночную тьму
Ихъ приступъ свирѣпъ такъ и жарокъ.
Но стойкость храня,
Средь моря огня
Не гнется защитниковъ сила,
Имъ жизни не жаль,
Какъ твердую сталь,
Осада ихъ духъ закалила.

Ихъ сиѣлая рать
Лишь помощи ждать
Отъ времени можетъ и Неба,
И, клятвѣ вѣриа,
Вся ляжетъ она,
Коль ядеръ не хватить и хлѣба.
Господь ихъ храннтъ,
Штурмъ ярый отбить,
Отхлынула недруговъ лава.
И много враговь
Легло межъ холмовъ.
Отважішмъ борцамъ нашпмь слава!

Портъ-Артурскимъ женщинам ъ.
Sie flechten und weben, Himmlische Rosea іпв irdische Leben.
Schiller.

Средь ужасовъ войны, подъ громъ лихого боя,
Въ пылу жѳстокаго осаднаго огня,
Несутъ онѣ свое служеніе святое,
Спокойствіе и бодрость духа сохрани.
При видѣ мукъ, смиря невольное волненье,
Въ душѣ он-Ь умѣіотъ треиетъ подавлять,
Страданія встрѣчать улыбкой ободреиья,
Предсмертную тоску молитвой утолять.
Лишѳнья и борьба упорной обороны,
Такъ твердо закалили нѣжныя сердца,
Что на дымящіѳ восходятъ бастіоны
Онѣ съ неустрашимой ясностью лица.
Для славныхъ воиновъ, что вражеской оградой
Отъ близкихъ и родныхъ отрѣзаны кругомъ,
Являются онѣ нослѣдиѳю отрадой,
Съ минувшей жизнію единствѳннымъ звеномъ.
Онѣ однѣ средь ночи мрачной и глубокой
Любовью свѣтятъ имъ на тягостпомъ пути,
Въ лицѣ ихъ шлютъ они привѣтъ землѣ далекой,
Когда прошѳпчутъ имъ послѣднее прости.
Подвижницы! несѳмъ мы жаркія молитвы,
Чтобъ васъ храниль Господь среди грозящпхъ бѣдъ,
Чтобы умолкъ скорѣй шумъ безпрерывной битвы
И свѣтлый день насталъ свободы и побѣдъ.

*

* ф,

Была пора: толпой несмѣтной
Татаръ нахлынула орда,
Руси старинной строй завѣтиын
Грозя нарушить навсегда.
Была пора: враговъ побѣды
Достигли славиаго Кремля,
Тѣснили ляхи насъ и шведы,
Стонала Русская земля.
іІозднѣй Европы повелитель,
На Русь направя грозный пылъ,
Москвы священную обитель
Въ свое жилище превратила
И кто не помнить бастіоны
И еѳвастопольскіѳ дни,
Неустрашимой обороны
Остались символомъ они.
Теперь у дальняго предѣла
Горитъ кровавая заря,
И нашп братья бьются смѣло
Во имя Вѣры п Царя.
Но на Руси поднялся новый
Лукавый, небывалый врать,
Онъ на исконныя основы
Вражды поднять замыслиль стягъ.
Все то, чѣмъ прошлое богато,
Чѣмъ Русь могуча н сильна,
Что среди бѣдь хранила свято
В ъ вѣка минувшіе она,
И что въ одно соединило
Ея обширные края,

Онъ хочѳтъ свергнуть гнѣвной силой
Къ отчизвѣ злобу затая.
Толпой разнузданной и шумной,
В ъ рѣчахь свой утоляя жарь,
Спѣшитъ онъ съ дерзостью безумной
Направить въ сердце свой ударь.
Пора, смиривъ лихія страсти,
Сплотиться тѣсно всѣмь кругомъ.
Иль Русь сносила всѣ напасти,
Чтобъ предъ домашнимъ пасть врагомъ?
Пускай могучими плечами
Тряхнетъ лишь богатырь въ отвѣтъ,
И отъ безумцевь съ ихъ рѣчами
Исчезнетъ и послѣдній слѣдъ.

*

*

Во дни борьбы, когда настала для Россіи
Тревоги и невзгодъ тяжелыхъ полоса,
Когда шумятъ вокругъ враждебный стихіи,
Пришла пора и намъ возвысить голоса.
Пора сказать и намъ, приверженцамъ Престола,
Что край не весь объялъ губительный пожаръ,
Что много насъ еще, кому чужда крамола,
Готовыхъ отразить предатѳльекій ударъ.
Когда надъ окѳаномъ буря разразится
И шуменъ, и бурливъ разбѣжистый прибой,
И, пѣною сверкая, къ берегу катится
Волна въ стремлѳніи мятежномъ за волной,
То—лишь поверхность водъ, то накипь влаги бурной
Клубится и кипитъ, волненія полна;
Но въ глубинѣ морей, подъ бездною лазурной,
Не возмутится струй подводныхъ тишина.
Такъ мощный океанъ Россійскаго народа
Спокоенъ въ глубинѣ, незыблемый какъ встарь,
И лозунгъ для него не ложная свобода,
A Вѣра, Родина и Самодержецъ-Царъ.
Онъ на кровавый бой, подъ лезвіѳ булата,
Какъ прежде шлѳтъ своихъ прославлѳнныхъ сыновъ,
Чтобъ защитить все то, чтб дорого и свято.
Родимый край и звонъ родныхъ колоколовъ.
Онъ хитроумному внимать пѳ будетъ спору,
Обманъ его съ дороги вѣрной не собьетъ,
И Русь державная надежную опору,
Всегда въ его срѳдѣ приверженной найдетъ.

*

*

*
Яко съ намл Богъ! разуыѣйте лзыцы...

Пускай кипитъ въ вопнственномъ волнѳньп
Огнемъ вражды охваченный Востокъ,
Впередъ, впередъ, безъ страха и сомнѣнья,
Господь яошлетъ намъ силу одолѣиья,
Яко съ нами Богъ!
По склонамъ горъ, по паяштямъ равнины
Ряды враговъ стремятся, какъ потокъ,
Но не страшимся бранной мы кончины,
Въ бою не дрогнутъ вѣрныя дружины,
Яко съ нами Богъ!
Какъ нѣкогда когорты Константина,
Къ побѣдѣ Крѳстъ сіяющій увлекъ,
Такъ вѣра насъ сплотила воедино
И мы идемь, какъ грозная лавина,
Яко съ нами Богъ!
Гѳроѳвъ славныхъ прошлаго по слѣду,
Не покоряться крѣпкій давъ зарокъ,
Душой отдавшись пламенному бреду,
Изъ рукъ невѣрныхъ вырвемъ мы побѣду
Яко съ нами Богъ!

Стихотворенір
Лиричесіфі.

Фата-Моргана.
Сонетъ.

Въ нескахъ пустынь, гдѣ вѣютъ ураганы,
Гдѣ стройныхъ пальмъ колышатся листы,
Жемчужные сливаются туманы
Въ видѣнья рѣдкой, дивной красоты.
Въ измѣнчнвой игрѣ фата-морганы
Далекихъ горъ вздымаются хребты,
Скользятъ какъ тѣнь нѣмыѳ караваны,
Воздушные возносятся мосты.
Зубчатыхъ башѳнь высятся громады,
Маіштъ подъ еѣнь оазисовъ прохлады,
Синѣетъ водъ зеркалыіыхъ полоса,
Но мигъ и словно призракъ сновидѣнъя
В ъ дали прозрачной тають отраженья
И надъ пескомъ нависнуть небеса.

П ѣ с н я.

и*

*

Какъ грустно раздаваться съ лѣтомъ,
Когда съ увядшею красой
Послѣднимъ ласковымъ привѣтомъ
Оно прощается съ землей.
Поля глядятъ такъ одиноко,
Колосья подъ серпомъ легли,
И гдѣ-то, за лѣсомъ далеко,
Кричать тоскливо журавли.

—«ФвЩ®»»»—

Къ ночи буря собирается,
И тѣснясь со всѣхъ сторонъ,
Пеленою разстилаются
Тучи, кроя небоеклонъ.
Но боярыня молодушка
У открытаго окна,
Не глядя на непогодушку,
Засидѣлася одна.
Любо въ пору ей досужную,
Черны косы расплела,
Кичку скинула жемчужную
Съ бѣлоснѣжнаго чела.
Предъ грозою садъ колышется,
Вѣтеръ вѣтви шумно гнетъ;
За заборомъ гдѣ-то слышится
Голосъ ласковый поетъ:
«Разгулялась непогодушка,
«Въ небѣ молніи блестятъ,
«Выходи скорѣй, лебедушка,
«Изъ свѣтлицы въ темный садъ.
«Ночь легла завѣсой мглистою,
«Никому не увидать,
«Какъ подъ липою вѣтвистою
«Станешь друга обнимать.

<Нѳ услышать, какъ онъ шопотомъ
<Про любовь тѳбѣ твердить,
«Гулкій громъ нротяжнымъ рокотомъ
«Поцѣлуй нашъ заглушить.
«Слаще ночкой непроглядною
«Притаившись у куста,
«Цѣловать со страстью жадною
«Мнѣ любимыя уста!»
Оборвалась пѣсня страстная
Кто поѳтъ ее? О комъ?
Любить, знать, коль ночь ненастная
Коль и буря пепочемъ.
Не горя-ль надеждой тайною
В ъ садъ сосѣдку другъ зовегь?
Или просто пѣснь случайную
Вольный молодецъ поетъ?
Сліало сердце безпокойноѳ
Грусти тѣсное кольцо,
Жарко дышетъ ночь ей знойная
В ъ поблѣднѣвшее лицо.

В а л ь с ъ.
Вечерь тихъ, въ пебесахъ темно-синихъ и ясныхъ
Краенымъ заревомъ гаснетъ далекій заісатъ,
Изъ окна льется въ звукахъ мятѳжныхъ и страстныхъ
Гармоничнаго вальса медлительный ладъ.
Сколько прелести легкой въ напѣвѣ томъ нѣжномъ,
То порывъ въ немъ звучитъ, то трепѳщѳтъ печаль,
То какъ будто поетъ онъ о счастьн бѳзбрежномъ
И манить и влечетъ въ необъятную даль...
Поблѣднѣли заката пурпурныя краски,
Порвалась еладвихъ звуковъ пѣвучая нить,
Только сердце дрожитъ отъ минутной ихъ ласки
И мелькнувшую грезу не можетъ забыть.

Словно жаль, что пѣсня нѣжная
Прозвучала для другой,
И томится грудь мятежная
Неразгаданной тоской.
* > В^НЕЖТ -о-

Ночь подъ Ивана Купала.

*

Я пѣень пою блестящему закату,
Я пѣснь пою смолкающему дню,
Воздушныхъ тучъ расплавленному злату,
Зари вечерней алому огню;
Палящій полдень мнѣ не даль отрады,
A свѣжій часъ разсвѣта далеко,
Но въ этотъ мигъ покоя и прохлады
Вновь дышется привольно и легко.
Какъ утра упоительная сладость
Нѳвѣрная умчалась юность прочь,
Еще манить измѣнчивая радость,
Но впереди таинственная ночь.
Я не прошу минувшихъ лѣтъ возврата
И не ропщу, законъ судьбы кляня,
Я пѣснь пою сіянію заката
И красотѣ угаснувшаго дня.

Гнутся ивы надъ рѣкою,
Вѣтви гибкія купая,
Не спѣша струятся воды,
Звѣздъ мерцанье отражая,
Отчего жъ звучитъ тревожнѣй
Нлескъ волны о бѳрѳгъ низкій,
И какъ будто слышенъ въ лозахъ
Шопотъ ласковый и близкій?
Это ночи сонный лепѳтъ
Или вѣтра колыханье.
Но зачѣмъ такъ опьяняетъ
Липъ медовое дыханье,
Словно знойная природа
Вся горитъ въ чаду похмелья?
Это Яръ сошѳлъ на землю
Я р ъ — безпечный богъ веселья.
Онъ надъ міромъ полновластнымъ
Въ эту ночь царитъ владыкой,
Для пего въ лѣсу поляны
Заалѣли земляникой,
Для него ночнихъ фіалокъ
Льется запахъ ароматный,
И въ лугахъ трепещутъ травы
Нѣгой людямъ непонятной;
Для него благоухая
Разцвѣло такъ пышно лѣто,
И зардѣлся въ темной чащѣ
Чудный пламень златоцвѣта.
И смятенная природа
Млѣетъ въ сладостномъ похмелья,.
Это Яръ ее чаруетъ
Богъ разцвѣта и веселья.
—

—

— 71 —

/

Васильки.
Какъ сквозь струю глубокой
Стремительной рѣки,
Таясь во ржи высокой
Сииѣютъ васильки.
Отъ взоровъ безпокойиыхъ
Лазурный ихъ нарядъ
Ряды колосьевъ стройныхъ
Ревниво сторожатъ,
И гнутся въ зыбкой ласкѣ
И золотомъ блестя,
Таинственный сказки
Имъ шепчутъ шелестя.

С е р е н а д а .
Мой другъ, съ тобою ясный день,
Какъ солнце гонитъ ночи тѣнь
Твой свѣтлый взоръ нодъ сѣиыо вѣждъ,
Иль легкій шумъ твонхъ одеждъ
Рой черныхъ думъ упосить прочь.
Но безъ тебя—глухая ночь
Вокругъ, все сумракъ и печаль,
Невольно сердце рвется въ даль,
За грань гнетущей пустоты,
Туда гдѣ свѣтъ, туда гдѣ ты!

В е с н о ю .
l.
Еіцѳ безмолвенъ лѣсъ, еще нѣмыя воды
Не сбросили холодныхъ ледяныхъ оковъ,
Еще блѣдны небесъ синѣющіе своды
Подъ дымкой легкою прозрачныхъ облаковъ.
Но въ воздухѣ тепло струится лаской зыбкой,
Даль снѣжная полей туманится слегка,
И юная Весна, съ иесмѣлою улыбкой
Глядитъ ко мнѣ въ окно застѣнчиво кротка.
И близокъ день, когда, въ права свои вступая,
Она надѣнетъ вновь блистательный уборъ,
И, соднѳчныхъ лучей еіяньѳмь залитая,
Разбудить пѣснями зазеленѣвшій боръ.
Тогда воспрянетъ міръ, восторгомъ упоенный,
И нѣги трепетной и счастія полна,
Заглянѳтъ въ сердце мнѣ сь улыбкою влюбленной
Царицей властною, волшебница Весна.
о.
Даже въ городѣ душномъ, гдѣ крѣпкой бронею
Грудь земли оковали осколки камней,
Воцарилась весна лучезарной красою,
Каждый день разцвѣтая пышиѣй и иышнѣй.
Часъ за часомъ игрою причудливой тѣнп
Измѣняясь по плитамъ скользятъ мостовой,
Неразцвѣтшіи кисти лиловой сирени
На заборахъ нависли узорной каймой.

Сквозь рѣзиую рѣшотку сосѣдняго сада
Изумруднымъ ковромъ зелеяѣѳтъ трава,
Такъ заманчива старыхъ дѳрѳвьевъ прохлада,
Такъ воздушно легка молодая листва.
Минетъ день, смолкнеть шумная жизнь городская,
Свѣтяо-синѳй, прозрачной какъ дымъ, пеленой
Все окутаетъ ночь, лишь вдали догорая,
Долго, долго не гаснетъ закатъ надъ рѣкой.
3.
Блѣднаго сѣвера дочь
Тихая бѣлая ночь
Встала надъ сонной Невою,
Волны безшумно скользятъ,
Ярко пылаетъ закатъ
Неугасимой зарею.
Глуше и глуше звеня
Шумъ суѳтливаго дня,
Гдѣ-то_ вдали замираеть,
Только порой прозвучитъ
Стукъ равномѣрный копытъ
И, отдаляясь, смолкаетъ.
В ъ свѣтлую бѣлую ночь
Сну мнѣ предаться не въ мичь,
Грустью томлюсь непонятной,
Манить тревожная даль,
И такъ мучительно жаль
Счастья поры невозвратной.
4.

Я не могу молчать, когда цвѣтуть цвѣты,
Когда вокругъ меня такъ много красоты,
Когда такъ ароматно воздуха дыханье,

Когда въ поляхъ журчитъ извилистый ручей,
Когда поетъ всю ночь немолчно соловей
И всюду разлито весны очарованье.
Я не могу молчать, миѣ столько днвныхъ грезь
Нашѳптываетъ шелестъ трѳпѳтныхъ березъ,
И вешнихъ водъ звенящіѳ разливы,
Ласкаетъ красками мой восхищенный взоръ
Раскинутыхъ луговъ пестрѣющій коверъ
И радуютъ зари янтарные отливы.
5.
Давно, давно, на утрѣ юныхъ лѣтъ
Одна весна меня заворожила,
И глубоко неизгладимый слѣдъ
Рукою властной въ сѳрдцѣ начертила.
Какъ вихрь уносить легкій прахъ земли,
Такъ и года, промчавшись чередою,
Тотъ свѣтлый мигъ блаженства унесли,
В ъ нѣмую даль минувшего съ собою.
Но съ этихъ поръ я молодой весны,
Всегда разцвѣтъ съ волпѳніемъ встрѣчаю,
И прежніѳ плѣнитѳльные сны
Душой смятенной вновь переживаю.

Любила я въ дѣтскіѳ годы
Звѣздь ясныхь мерцающійрой;
Мнѣ чудилось: тихія звѣзды,
Бѳсѣдуютъ съ выси со мной.
Сішѣющихъ сводовъ небесныхъ
Манила меня глубина,
И тайнъ непонятно чудѳсныхъ
Она меѣ казалась полна.
Но люди разрушили грёзу,
Сказали, смѣясь надо мной,
Что звѣзды бездушны и нѣмы,
А небо лишь воздухъ пустой.
Я знаю, что спорить напрасно,
Но горько мнѣ въ пору невзгодъ
Сознанье, что звѣзды безгласны,
И холодно пусть небосводъ.

*

Ночи.
Тоскливый минулъ день, таинственно нѣмая
Спустилась надъ землей торжественная ночь,
Докучный рой заботь и суета дневная
Какъ тяжкій гнетъ оковъ съ души спадаетъ пройь.
О ночь! ты такъ темна, безмолвна, и прохладна,
Въ тебѣ такой покой, такая тишина,
Такъ въ грудь усталую вливается отрадно
Ночного воздуха холодная волна.
Умолкли горести, тревоги и сомнѣнья,
Заискрилась надежда радужнымъ лучомъ,
Все спитъ кругомъ, о ночь! пошли отдохновенье,
Забыться дай и мнѣ на время мирнымъ сномъ.

*

*

День вѳсѳнній угасъ, потемнѣлъ кругозоръ,
Встала ночь краше сказочной феи,
И луна набросала дрожащій узоръ
На пескѣ, подъ вѣтвями аллеи.
Въ полумглѣ потонулъ зеленѣющій садъ,
Все окутали мягкія тѣни;
Отъ берѳзовыхъ лнстьѳвъ, струясь, ароматъ
Слился съ заиахомъ первой сирени.
Соловей защѳлкалъ... Что за дивная ночь!
В ъ сердцѣ смолкла дневная забота,
Мнѣ уснуть въ эту чудную пору не въ мочь
И входить въ душный домъ неохота...
Приходи, милый другъ, посидѣть у пруда,
Гдѣ, сплетаясь, склонились березы,
И глядя, какъ луной серебрится вода,
Отдадимся во власть тихой грезы.
Говорить я не стану съ тобой ни о чевіъ,
Чтобъ волшебную тишь не нарушить,
Лишь къ плечу твоему прислоняясь нлечомъ,
Буду трель соловьиную слушать.

Лѣтпій день, томительный и жаркШ,
Вѣтерокъ листвой чуть шелеститъ,
Ослѣпительно бѣлѣя, яркій
На нѳекѣ лучъ солнечный лѳжитъ.
И двѣты поникли головою,
Ждутъ росы вечерней чтобъ ожить,
И съ прохладой, отдохпувъ оть зною,
Ароматъ свой нѣжный заструить.
И не вѣрится, что темной пеленою
Затемнится ясная лазурь,
И вернутся съ новою зимою
Дни морозовъ, выогъ и снѣжныхъ бурь.
Небо сѣро, хмуро и печально,
Вѣтеръ въ вѣткахъ жалобно свиститъ,
Надъ землей какъ саванъ погребальный
Вьюга снѣгъ вздымаетъ н крутить.
Занесло поля, луга и нивы,
Рѣчку крѣпко оковало льдомъ,
Лишь чернѣютъ берега извивы,
Подъ сухпмъ поникшимъ тро стникомъ.
И не вѣрится, что возвратится лѣто,
Что сребристый ландышъ зацвѣтетъ,
И въ волиахъ полуденнаго свѣта
Спящая природа оживетъ.

Л ѣ т о.
1.
Лѣто красное властно царить надъ землей,
Зацвѣли васильки,
Земляника алѣѳтъ подъ сочной травой,
По ночамъ свѣтляки
На былннкахъ, какъ яркія точки дрожатъ,
Такъ тихи вечера,
И несется съ прохладой цвѣтовъ ароматъ,
Золотая пора!
Я хочу позабыть, что подъ острымъ серпомъ
Ляжетъ нивы краса,
Что въ зеленой травѣ, зазвенѣвъ лѳзвіемъ,
Засверкаетъ коса,
И подъ нею узорный уборъ опадетъ
Лугового ковра,
И что въ жизни, какъ краткое лѣто, пройдетъ
Золотая пора.
2.
На днѣ извилистой канавы,
В ъ тѣни нависнувшихъ кустовъ
Сплѳлися жѳлтыя купавы,
И сѣть лазоревыхъ цвѣтовъ.
Какъ неба бездна голубая,
Какъ дорогая бирюза,

Тамъ нез&будокъ раяцвѣтая
Синѣютъ кроткіе глаза.

Онѣ сребристы и чисты,
И волны бережно н нѣжио
Качаютъ бѣлые цвѣты.

3.
Тамъ, гдѣ деревья исполины,
Возноеятъ гордыя вершины,
Люблю бродить я въ поздній часъ.
День шумный уступишь покою,
Искрясь звѣздами надо мною
Ночь темно синяя зажглась.
Изъ глуби смолкнувшаго сада
Струится легкая прохлада,
И разливается кругомъ,
Все спитъ, лишь колоколъ церковный
Свой звонъ медлительный и ровный
Колеблетъ въ воздухѣ ночномъ.

6.
Эта ночь прозрачно голубая,
Тишины и прелести полна,
Сквозь листву, таинственно мелькая,
Заблистала золотомъ луна.
Лучъ ѳя неясный и несмѣлый
Крадется подъ чащею лѣсной,
Тамъ березы стволъ задѣнетъ бѣлый,
Тамъ туманной ляжѳтъ полосой.
Нѣжится природа отдыхая,
Истомилась знойиымъ днѳмъ она,
Эта ночь прозрачно голубая,
Тишины и прелести полна.

4.

Лппу старую съ темно-зеленой листвою,
По которой скользить словно зыбь вѣтѳрокъ,
Солнца лучъ пропизалъ золотою иглою,
Испещряя узорами свѣтлый песокъ.
Изменяясь дрожатъ и колеблются тѣни,
То сольются, то вновь разойдутся порой,
Такъ по сердцу оттѣнки скользятъ внѳчатлѣній
Чуть замѣтной, причудливо легкой игрой.

7.
Какъ прпвѣтлнво машутъ деревья,
И какъ ласково шѳпчутъ листы,
Наклоняются стройныя травы,
Нагибаютъ головки цвѣты.
Всюду солнца веселые блики,
Трепегь крыльѳвъ, лѣсной ароматъ,
Старый садъ меня радостно встрѣтилъ
Моему возвращенью онъ радъ.

5.

Вчера былъ прудъ угрюмъ и мраченъ,
Тѳмнѣя сталыо подъ дождемъ,
Теперь онъ свѣтелъ н прозраченъ
И лиліи цвѣтутъ на немъ.
Блистая пѣной бѣлоснѣжиой,

8.
Я завидую
Появленье
Я завидую
Ихъ струя

солнѳчнымъ яркимъ лучамъ:
нхъ радость и нѣгу несетъ,
синимъ прозрачнымъ волнамь:
такъ привольно и быстро тѳчѳтъ;

И воздушнымъ завидую я облакамъ:
Путь ихъ воленъ, не знаѳтъ преградъ ихъ полетъ.
Не завидуй—дни ясваго лѣта пройдутъ,
Солнце скроется, осени мгла глубока,
Волнъ теченье, морозы броней закуютъ,
Ледяныя оковы надѣветъ рѣка,
И слезами надъ мрачной землей изойдутъ,
И растаютъ унылымъ дождемъ облака.

*

*

Небо звѣздноѳ чашей искристою
Опрокинулось въ темномъ прудѣ,
И дрожать съ легкой зыбыо струистою
Звѣздъ алмазы въ зеркальной водѣ.
Словно неба блаженство безмѣриое
Тамъ высоко сіяетъ во мглѣ,
А въ волнахь—ваше счастье невѣрноѳ
Блѣдный отблескъ его на зѳмлѣ.

Л е д о X о д ъ.
*

*

*

Суета суетствій и всяческая суета.
Екшгезіасгь гл. I, ст. 1.

Все въ мірѣ суета, все минетъ, все пройдетъ,
Минутный славы шуыъ, цвѣтовъ роскошныхъ краски,
Людская жизнь мелькнетъ, какъ мигъ волшебной сказки,
И лѣто ясное, какъ юность, отцвѣтетъ,
Но за зарей угасшей вновь заря взойдеть,
Цвѣсть будутъ для другихъ весна, любовь и розы,
Къ чему жъ желаній бредъ, обманы лживой грезы?
Все въ мірѣ суета, все ыннѳтъ, все пройдетъ.

Ледяные разрушивъ покровы,
Полноводна быетра и легка,
Словно плѣнникъ сорвавшій оковы,
Съ бурной радостью мчится рѣіса.
И какъ цѣпи разорванной звенья,
Льдинъ прозрачныхь, кружась, хороводь
Въ даль несется въ безумномъ стремлѳньн
По поверхности пѣнистыхъ водь.

О с е н ь .

Maris Stella.
Звѣзда Морей! Заступница святая!
Владычица иѣнистыхъ вольныхъ струн!
Къ Тѳбѣ съ горячей вѣрой прибѣгая,
Молю Тебя, ынѣ вѣрный путь даруй.
У ногъ Твоихъ ширятся водъ стремнины
И ярость буйныхъ вѣтровъ ниспадетъ,
И пасть разверзстой гибельной пучины
Послушно жертву берегу верпѳтъ.
Звѣзда Морей! покровъ Твой златотканный
Надъ головой моею разверни,
Да евѣтитъ онь, горя во мглѣ туманной,
Какъ маяка далекіе огни.
Къ сіянію лучей ихъ путеводныхъ
Корабль несется легче и быстрѣй,
•Средь острыхъ рифовъ и камней подводныхъ
Будь мнѣ спасеньемъ, о Звѣзда Морей!

—

—

1.
Э л о г і яі
.Те suis Ce qui aurait pu être, on m'appelle

aussi Jamais

Р/и.ч, Trop Tard,

Adieu.

Lesueur.

Въ часъ сумѳрѳкъ мнѣ осени рыданья
За потѳмнѣвшимъ слышатся окпомъ,
Пронзительнаго вѣтра завыванья
И стоны ивъ склоненныхъ надъ прудомъ.
По нѳбесамъ угрюмымъ и безцвѣтнымъ
Свинцовой стаей мчатся облака,
И среди нихъ лучомъ едва замѣтнымъ
Порой звѣзда мелькнетъ издалека.
Какъ ты блѣдно, вечернее свѣтило,
Ужъ ты не то, что взоры веселя,
Въ красѣ ночей весеннихъ восходило,
Отраду мнѣ и счастіе суля.
Что мнѣ пророчить отблескъ твой неясный,
Когда за тучей тускло онъ блеститъ,
Манить ли вновь надеждою напрасной
Иль о тщѳтѣ жѳланій говорить?
Зачѣмь горишь одна во мглѣ ненастья,
Какъ звать тѳбя, печальная звѣзда?
— Я То что быть мшо, Несбывшееся счастье,
Еще зовутъ меня Прости и Никогда.
2.
Порой осенней облетѣли розы,
Въ лѣсу кружится лиетьѳвъ мертвыхъ рой,

Грядущей стужи первыя угрозы
Ужъ на разсвѣтѣ ранніѳ морозы
По цвѣтникамъ бѣлѣютъ пеленой.
О'РЪ времени печальнаго отцвѣта
Изъ непривѣтной сѣвернон земли
Умчимся мы въ страну тепла и свѣта,
Гдѣ никогда не умираетъ лѣто,
Куда летятъ стадами журавли.
Тамъ въ кущахъ зеленѣющаго сада,
Когда встаетъ надъ моремъ лучъ зари,
Цвѣтущей южной осени отрада,
На лозахъ зрѣя, гроздья винограда
Сквозятъ на солнцѣ, словно янтари.
Когда жъ, покинувъ югъ благоуханный,
Вернемся мы назадъ въ свои дома,
Мы не увидимъ осени туманной,
Одѣнѳтъ сѣверъ ризой сребротканной
Полночиыхъ странъ красавица зима»
3.
Летаютъ ниш легкія
Осеннпхъ наутинъ,
Алѣютъ кисти яркія
Развѣсиетыхъ рябииъ,
Ужъ осень приближается
Неслышною стопой,
И роща одѣвается
Листвою золотой.
Желтѣютъ липы строшшя,
И ржавчиной блестя,
Осины безпокойпыя
Трепещутъ шелестя,

И словно мощиымъ молото мъ
Грозою заклеймепъ,
Горитъ червоинымъ золотомъ
Широколистный кленъ.
Лишь ель темнозеленая,
Да сосенъ гордыхъ рядъ,
Морозомъ закалѳнішя
Не скинули нарядъ,
Чалмой возносятъ смѣлою
Вѳсенній свой побѣгъ
И ждутъ, чтобъ ризой бѣлою
Одѣлъ ихъ первый снѣгъ.
4.
Встали осени ясные дни
Надъ просторомъ пуетынныхъ полей,
Красотой мимолетной они
Дней цвѣтущаго лѣта милѣй,
Какъ зари догоравшей огни
Краше солнѳчныхъ яркихъ лучей.
Колыхая вѣтвистый навѣсъ,
Весь багрянцѳмъ и златомъ одѣтъ,
Каждый день осыпается лѣсъ,
Но его безмятежный отцвѣтъ
Такъ прекрасѳнъ подъ синью небесъ,
Что обычной въ немъ горечи нѣтъ.
Лишь невольно смущаетъ насъ вйдъ
Улетавшихъ на югъ журавлей,
И печально листва шѳлеститъ
На пескѣ порѣдѣвшихъ аллей,
Словно шепчѳтъ: природа даритъ
Насъ улыбкой прощальной своей.

*

ф

Дрѳмлѳтъ степь тихой ночью морозной,
Скрыта снѣжнымъ пушистымъ ковромъ,
И надъ нею раскинулся звѣздный
Сводъ небесъ златотканпымъ шатромъ.
Стушевались дня яркія краски,
Замерь міръ далеко, далеко;
Словно въ царствѣ чарующей сказки
Все прозрачно кругомъ и легко.
Даль сливается съ дымкою мглистой,
Путь подъ бѣлымъ покровомъ исчезъ,
И вокругъ только снѣгъ серебристый,
Звѣздъ алмазы, да бархатъ небесъ.

Его Императорскому Высочеству Великому Князю
Сергѣю Александровичу.
Новый годъ — и снова грезы
И гаданья и мечты,
Что-то ждѳтъ, шипы иль розы
Средь обычной суеты?
Ледъ шампанскаго туманить
Легкой дымкою хрусталь,
И невольно сердце манить
Неразгаданная даль.

Нева.
На сѣверѣ суровомъ, гдѣ зимою
Такъ рѣдко блещетъ неба синева,
Прозрачною, студеною волною
Несется въ даль красавица Нева.
На берегахъ, гдѣ нѣкогда осокой
Заглохшія болота поросли,
Гдѣ средь глуши пустынно-одинокой
Лишь вѣгѳръ съ моря завывалъ вдали,
И чайка Шлак, спускаясь надъ водою
Перомъ скользила рѣзваго крыла,
Возсталъ державный городъ надъ рѣкою
По мановенью царского жезла.
Краса и гордость сѣвѳриой столицы
Нева ее какъ лентой обвила,
Надъ ней горятъ восеннія зарницы,
Встаетъ ночь мая—словно день свѣтла.
Я блескъ люблю струп ея холодной,
Просторъ и ширь могучаго русла,
Льдинъ хороводъ весною полноводной,
Алмазы брызгъ подъ взмахами весла.
Люблю, когда въ сіяньи яркомъ злата
Надъ ней багряный гаснѳтъ лучъ зари
И въ сумеркахъ осенняго заката
Вдругъ замелькаютъ, вспыхнувъ, фонари.
Подъ льдомъ прозрачнымъ схоронясь глубоко
Покрыта бѣлымъ снѣговымъ ковромъ,
Она равниной стелется далеко,

Теряяся въ .нроетранствѣ голубомъ.
И страгаенъ мигъ, когда движенья полны,
Сердито быотъ береговой гранить,
Бѣлѣя пѣной бѣшѳныя волны
И ярость ихъ погибелью грозитъ.
Но въ тщетной злобѣ сь бурею поспоря
Вновь усмирится гнѣвная рѣка,
И воды слить съ струей привольной моря
Она епѣшитъ, спокойна и легка.

•îfZ'2:*®*—

*

Горите закате въ лучахъ багряиыхъ
На небосводѣ голубомъ
И тучекъ лѳгкихъ и румяныхъ
Воздушный рой плывете кругомъ.
И мнится: счастья отблескъ дальній
Мнѣ сердце свѣтомъ озарилъ.
И сумракъ долгій и печальный
На мигь надеждой освѣтилъ.
Но лишь угаснете блеекъ заката
И потускнѣютъ облака,
Померкнете греза бѳзъ возврата,
Вернется прежняя тоска.

Какъ прелесть передать послѣднихъ лѣтнихъ дней,
Тѣхъ тихихъ дней, когда въ аллеяхъ сада,
Какъ кисти золотого винограда,
Мелькаете желтизна на зелени вѣтвей.
Средь мирной тишины лишь прошуршите порой
Сухой листокъ, сорвавшійся съ вершины,
И легкій шелкъ летучей паутины
Сребристой пряжею кружится надъ травой.

—«ее®

«Ея рѣчи смущаютъ сердца
« Обольстительно ложной тревогой,
с Знай, все той же тернистой дорогой
«Суждено намъ идти до конца.

Спутницы.
Я иду, путь неровенъ и крутъ,
Тщетно даль вопрошаю я взглядомъ,
И двѣ вѣрныя спутницы рядомъ
Неотступно со мною идутъ.
Молода и прекрасна одна
Вся въ сіяньи кудрей золотпстыхъ,
В ъ ѳя взорахъ яшвыхъ и лучнстыхъ
Нѳподдѣльная ласка видна.
Говорить миѣ она: <ГІогляди,
«Какъ ясны лучезарныя дали,
«Не томись въ безъисходной печали,
«Облегчится твой путь впереди.
< Только въ счастье надежду храни,
чМоимъ свѣтлымъ завѣтамъ внимая
«Ты дойдешь до блаженнаго края,
«Гдѣ закатные блещутъ огни».
На второй неприглядный нарядъ,
Тѳменъ плащъ какъ беззвѣздныя ночи,
И суровыя вѣщія очи
На лицѣ ѳя строгомъ горятъ.
Она тихо мнѣ молвить: «О нѣтъ!
-«Ты не вѣрь этой Грѳзѣ обманной,
«Влизокъ вечера сумракъ туманный
-«Солнца скроется радужный свѣтъ.

«Испытанія новыя ждутъ,
«На пути и лощины и кручи,
«Не догнать призракъ счастья летучій
«Я не лгу, меня Правдой зовутъ».
О жестокая Правда, молчи,
Не пугай меня мрачной угрозой,
Мнѣ отрадно съ плѣнительной Грезой
Вѣрить въ яркіѳ счастья лучи.

Н а в о д н е н і е.
Вѣтѳръ зловѣще шумитъ,
Бьются бурливыя волны
Яростной радости полны
О прибережный гранить.
Слышится рокотъ струи:
«Рвитесь къ земному простору,
«Все на пути безъ разбору,
«Рушьте, о воды мои!
«Грянулъ возмездія часъ,
«Вырвемъ подъ шумъ непогоды
«То, что въ мннувшіе годы
«Люди отняли у наеъ.
«Каменный нашъ водоемъ
«Дружнымъ напоромъ размоемъ,
«Съ бѣшенымъ свистомъ и воѳмъ
«Городъ смятенный зальемъ.
«Гордыя зданья людей,
«Вмѣстѣ съ обломками барокъ
«Морю нримчимъ мы въ подарокъ
«Съ легкою пѣной зыбей.
«Стѣны, дома и ладьи,
«Арки мостовъ и ограды,
«Все предъ собой безъ пощады
«Рушьте, о воды мои!
«Въ яромъ порывѣ всю ночь
«Мчитесь, какъ кони лихіе,
<Съ гнѣвомъ возставшей стнхіи
«"Людямъ бороться не въ мочь.

*

*

*

В ъ пурпуръ осени убранъ мой садъ,
И съ вѣтвѳй словно дождь золотой
Пожелтѣвшіе листья летятъ
И ложатся надъ блеклой травой.
Все печально и тихо кругомъ,
И душа смутной грусти полна,
Надъ холоднымъ и темпымъ прудомъ
Я сижу на скамѳйкѣ одна.
Сколько здѣсь передумано думъ,
Сколько яркихъ несбывшихся грезъ,
Сколько пѣсенъ навѣялъ мнѣ шумъ
Шѳлестѣвшихъ нодъ вѣтромъ березъ!
Подъ душистымъ дыханьѳмъ весны
Садъ одѣнѳтся въ свѣжій уборъ,
И обманчивымъ маревомъ сны
Вновь плѣнять будутъ душу и взоръ.
Но минувшее сердцу милѣй,
И такъ жаль невозвратной мечты!
Словно тѣни угасшихъ мыслей
Ниспадаютъ безшумно листы.

Бѣдная

королева.

Передѣлапо съ нѣмецкаго.

Срѳдь залы пышнаго дворца
Творенья кисти и рѣзца
И тканей вычурныхъ подборъ
Красой волшебной манятъ взоръ,
И королева у окна
Стоить прекрасна и стройна.
Расшитый золотомъ нарядъ,
Алмазы искрами пестрять,
Но ярче радужпыхъ камней
Влюбленный блѳскъ ея очей.
Предъ ней избранникъ молодой
Склонился юной головой,
Спустивъ со шляпой до ковра
Изгибы бѣлаго пера.
Покинуть онъ готовь покой
И надъ лилейною рукой
Лобзаньомъ медленнымъ приникъ,
Съ нимъ разставаться хоть на мпгъ
Ей тяягело, въ ея крови
Горитъ безумный бредъ любви.
Но воть съ послѣднимъ взоромъ онъ,
Вздохъ подавляя, вышелъ вонъ,
И королева вновь одна.
Изъ раствореннаго окна
Блуждаетъ безпредметно взглядъ.
Предъ пей шумить тѣнистый садъ,
— ю? —

Межъ бѣлыхъ мраморныхъ колон нъ
В ъ бассейнѣ зыбкомъ отраженъ
Зеленыхъ лавровъ рядъ растетъ,
И въ высь взлетая водомѳтъ
Жемчужнымъ сыплется дождѳмъ
Въ позолоченный водоемъ.
А дальше ей съ горы видна,
Долины мирной глубина,
Гдѣ рѣчки струйчатой отливъ
Блеститъ мѳжъ золотиетыхъ нивъ,
И словно на краю нѳбееъ
ІЗстаѳтъ стѣиой зубчатой лѣсъ.
Слегка темнѣлъ уже востокъ
И легкой зыбью вѣтерокъ
Въ саду вершины колыхалъ,
День лѣтній тихо догоралъ
И ясный вечеръ голубой
Былъ полонъ прелести нѣмой.
Вдыхая свѣжій ароматъ
Она мечтала: <какъ богать
«Какъ счастливь свѣтлый мой удѣлъ,
«Куда бы взоръ мой ни глядѣлъ,
<ТѢ выси отдаленныхь горъ,
«Зеленый садъ и темный боръ,
«И спѣлыхъ нивъ волнистый всходъ
«И серебро бѣгущихъ водь
«Все, все мое... Моя казна,
«Богатствъ нѳсказанныхъ полна
«Средь золотыхъ сверкаютъ грудъ,
«Алмазъ, рубипъ и изумрудъ,
«Но всѣхъ другихъ безцѣннѣй даръ
«Любви взаимной страстный жарь».
Но что за шумъ въ тЬнп аллей
Вдругъ нить прервалъ ея мыслей?
— ш —

Зачѣмъ внезапно такъ блѣдна
В ъ окно склоняется она?
Неясный шорохъ ыежъ кустовъ,
Отрывка быстрыхъ тихихъ словъ,
И чу! подъ легкій шопотъ струй
Ей слышенъ нѣжный поцѣлуй.
Ужель фонтана сонный плеекъ,
Или вѣтвей внезапный треекъ,
Иль отдаленный вѣтра гуль
Е е въ тотъ мигъ не обманулъ?
О нѣтъ, ей голосъ что тайкомъ
Любовно шепчеть такъ знакомь!
Не разъ она въ тиши ночей
Внимала ласкѣ тѣхъ рѣчей.
Тоски п горечи полна
Передъ собой глядитъ она,
Въ душѣ кнпитъ ревнивый адъ;
А передъ нею тотъ же садъ
Все также радостно цвѣтетъ,
Все также вьется водометъ,
И только даль ночная мгла
Туманной дымкой обвила.
Но королевѣ чудный видь
Отрады болѣ не дарить,
Что ей природы красота,
Иль самовластія мечта?
В ъ своѳмъ могуществѣ она
Теперь какъ нищая бѣдпа.

Опытъ

Сатиры.

Знакомь ли вамъ, читатель, сладкій бредь,
Съ перомъ въ рукѣ надъ бѣлою бумагой?
Мелькая сталь вѳдѳтъ чернильный слѣдь,
То дышетъ стихъ уныпьемъ, то отвагой,
Витаѳтъ умъ вдали оть золь и бѣдъ
Заворожѳнъ плѣнительною сагой,
И мнится словно крылья уиеслп
Васъ далеко отъ суетной землп.
Потомъ не то — когда съ Пегаса слѣзть
Придется на зѳмь послѣ скачки шибкой,
И пылкій трудъ спокойно перечесть
И поправлять ошибку за ошибкой,
Коль здравый взглядь не ослѣпляетъ лесть
Своей хвалой податливой и гибкой,
Судъ строгъ подчасъ бываетъ, не одинъ
Листокъ летить въ пылающій каминъ.
Но вотъ, собравшись съ духомъ, я хочу
Предстать впервой передъ оцѣпкой свѣта,
Посмотримъ-ка! ужель не по плечу
Мнѣ званіѳ заправскаго поэта?
Коль встрѣтятъ свистомъ мигомъ замолчу,
Пусть - неудачный опыть смоѳтъ Лета,
А я, смиря въ душѣ печаль и злость,
Повѣшу лиру пыльную на гвоздь.
Да и сознаться надо, въ наши дни
Писать стихи нелегкая задача!

Прошла пора идиллій пзъ Парни,
И воркованья иѣжнаго и плача;
Оть громкпхъ одъ Господь насъ сохрани!
Оть подражанья Пушкину тѣмъ пачѳ,
Онъ намъ не ближе сталъ, чѣмъ Гостомыслъ,
Когда въ архпвъ мы сдали здравый смыслъ.

Спѣшатъ Сафо одна пѳредъ другой
Развертывать манящія картины,
Тамъ <бѣлый гробъ сребрится подъ луной»,
Тамъ' «нависаютъ сѣтью паутины»,
A здѣсь одна умильно молить Бога
Чтобъ не судилъ Онъ дьявола такъ строго.

Что если бы соскучась Аполлоиъ,
Охваченный фаитазіей шальною,
Задумалъ вдругъ, покинувъ Геликонъ
Спуститься къ намъ эѳирною тропою,
И всѣмъ поэтамъ повѳлѣлъ бы онъ
Предстать предъ очи стройною толпою,
Какъ комапдиръ порою на парадъ
Велитъ собрать на площади солдата.

Но тщетно бъ возвышалъ онъ вѣщій глась
Его укоры тщетно бъ ихъ громили,
Они, уставъ взбираться на Парнасе*.,
Къ горѣ дорогу Лысой проложили;
Боясь, что сброситъ рѣзвый ихъ Пѳгасъ
Его конемъ послушнымъ замѣнили,
И чтобъ держаться крѣпчѳ на сѣдлѣ,
Теперь лѳтятъ вѳрхомъ на помѳлѣ.

Окинувъ взглядомъ армію свою,
Парнаоскій богъ остался бъ пораженный,
Замѣтнвъ, что въ разрознонномъ строю
Прѳобладаютъ дѣвы или жоны,
(Столь лишнія въ писаиыі и въ бою).
Въ одеждахъ длинныхъ странно наряжены
Онѣ, поднявъ надменпо гордый взоръ,
Глядятъ на Феба дерзостно въ уноръ.

Не сталъ бы слушать ни одинъ по&тъ
Увѣщѳваній пламѳнныя рѣчи,
Къ чему? пѣвцы минувшихъ славныхъ лѣтъ
Предъ ними только жалкіѳ «предтечи»,
Пусть говорить, не стоить на отвѣтъ
Ни громкихъ словъ имъ тратить, ни картеад,
Давно етарикь вѣдь выжиль изъ ума,
Да меркнетъ свѣтъ, да воцарится тьма!

Но Боже! что бы стало съ нимъ потомъ
Когда бъ услышалъ онъ напѣвъ нескладный,
(Онъ съ декадентствомъ вовсе незнакомъ
И въ символизмѣ неучъ онъ изрядный).
Одинъ крнчить, что <рѣчи онъ изломъ>.
Поегь другой о страсти дикой, жадной,
Та рвется къ «лжи» изъ праведиыхъ оконъ,
Та воспѣваеть <жирныхъ пауковъ».

Но мнѣ пора и кончить, вижу я,
Что нелегка проклятая октава,
Она скользить свиваясь какъ змѣя,
Съ ней справиться немалая мнѣ слава,
Положимъ здѣсь легла ужъ колея
И путь открыта,—не мудрствуя лукаво
Покаюсь я, поэтъ покамѣстъ скромный,
Что вдохновился «Домикомъ въ Коломнѣ».

Предъ оглушеннымъ Фебомъ въ перебой
Звучатъ октавы, стансы и терцины,

Стихотворенір
Исторически.

Памяти Государя Александра III.
Въ часъ смуты п борьбы взойдя подъ сѣнь престола,
Онъ руку мощную простеръ,
И замерла вокругъ шумѣвшая крамола,
Какъ потухающій костѳръ.
Онъ понялъ духъ Руси и вѣрнлъ въ ѳя силу,
Любилъ просторъ ѳя и ширь.
Онъ жилъ, какъ Русскій Царь, и Онъ сошѳлъ въ могилу,
Какъ истый Русскііі богатырь.

— ш —

Куликовская битва.
L
Ужъ болѣе вѣка подъ игомъ Татаръ
Плѣпенная стонетъ Россія,
Нееутъ ѳй въ предѣлы раззоръ и пожаръ
Преемники хана Батыя.
Тяжелой пятой придавила Орда
Владиміра свѣтлое царство,
Живетъ межъ князьями лихая вражда,
Ненависть, раздоръ и коварство.
Стяжаньѳмъ и завистью злою объятъ,
Презрѣвъ родовые завѣты,
На братьевъ встаетъ разъяривпгійся братъ
И хану на нихъ шлетъ извѣты.
Иль междоусобной жестокой борьбой
Свои еноръ разрѣшая неправый,
Другъ друга они вызывают?» на бой
И гибнуть на сѣчѣ кровавой.
Въ ту смутную пору княжилъ надъ Москвой
И ханомъ быль старшимъ поетавдѳнъ
Димитрій Ивановичъ князь удалой,
Что въ многихъ сказаиьяхъ прославлень.
Въ Ордѣ онъ отъ хана ярлыкъ получилъ,
Удѣломъ онъ правилъ на славу
И мудрымъ княженьемъ своимъ заложилъ
Россіи грядущей державу.
Но ханы па царствѣ смѣиялись не разъ,

И вотъ, воцарясь надъ Ордою,
Шлетъ новый властитель суровый приказъ:
«Отдай свой удѣлъ мнѣ безь бою;
«Не то я прѳдѣлы твои раззорю,
«Какъ край раззорилъ подъ Рязанью,
«И князя иного въ Моеквѣ водворю,
«Большой обложивъ ее данью».
Не долго въ Москвѣ задержали пословъ,
ІІріемъ не радушный нхъ встрѣтилъ,
Напрасныхъ предъ ними не тратили словъ,
Князь хану отказомъ отвѣтилъ.
Во гнѣвѣ послы удалились домой,
Ихъ князь не задобрилъ дарами,
В ъ Москвѣ же готовиться стали на бой,
Точить бердыши съ топорами.
И молвилъ Димитрій кпягинѣ своей:
«Чтобъ Богъ ниспослалъ намъ побѣду,
«Велю осѣдлать я дружииѣ коней
«И къ старцу святому поѣду.
«Онъ мудрымъ совѣтомъ меня вразумить,
«Въ рѣчахъ его даръ есть цѣлебный,
«На поДвигъ опь душу мою укрѣпитъ,
«За насъ онъ отслужить молебны».
II.
Быль жаркій іюль, разцвѣтала земля,
Высь неба прозрачно сниѣла,
Узорнымъ ковромъ разстилалнсь поля,
Повсюду работа кппѣла.
Пидъ острой косой обнажились луга;
Псстрѣя нарядами, дѣвы
Душистое сѣно сбнралп въ стога
И громко неслись пхъ наиѣвы;
Мѣстами иныя съ блестящпмь серпомъ

На нпвахъ склонялися спѣлыхъ,
И въ быстромъ двпжеиіи снопъ за снономъ
Мелькадъ въ ихъ рукахъ загорѣлыхь.
И ыыслилъ Димнтрій: «Ужели опять
«Вернутся тяніелые годы,
«И нѣкому будѳгь ни жатвы сбирать,
«Ни сѣять осенніѳ всходы?
< Ужели тѣ жены, что стройно поютъ,
«Надъ нивой склонясь золотистой,
«На лютое горе и рабство поидутъ
<Въ чужбину дорогой тернистой?
«Ужасенъ Орды безпощадпып пабѣгъ!
<Горятъ города и станицы,
«ІІо трупамъ катятся колеса тѳлѣгъ
«И топчутъ поля кобылицы.
< Кругомъ кровь багряной рѣкою течегь,
< Повсюду мученье и стоны,
«Татары терзаютъ несчастный иародъ,
<Отъ нихъ нѣтъ ему обороны.
<И въ степь удаляясь, уводятъ они
«Толпу полопепныхъ въ неволю,
-«Суроваго рабства печальные дни
чСмѣняютъ свободную долю.
«Въ цѣняхъ, истощенные долгпмъ путемъ
«Средь брани, угрозъ и ударивъ,
«Подъ зиоемъ палнщимъ, подъ частымъ дождемъ,
<Идутъ они въ блескѣ пожаровъ,
«Идутъ на тяжелый, невѣдомый трудъ,
«На муки въ страиѣ полуденной,
«И счастливы тѣ, что дорогой надутъ
«Въ стеии, жгучимъ солнцемъ спаленной!»
Такъ думалось князю,—а яркимъ лучемъ
Іюльское солнце играло,
И золото ржи, разливаясь кругомъ,

Какъ волны морскія шептало.
Но путь повернулъ въ зеленѣющій лѣсъ,
Дѳрѳвьевъ стволы занестрѣли;
Шумитъ, колыхаясь, вѣтвистый навѣсъ,
Чернѣютъ огромный ели,
Прохладою вѣѳтъ пзъ чащи лѣспой,
Ночными фіалками тянѳтъ,
Стрекозы свѳркаютъ надъ сочной травой,
Мохъ бархатный къ отдыху манить.
И всѣ умолкаютъ, чтобъ глубже дышать,
И тише ступаютъ копыіа,
Такая царить здѣсь въ лізсу благодать,
Такое прпволье разлито!
Надъ блѣднымъ востокомъ заря занялась,
Рѣдѣлн ночные туманы,
Достигъ съ утомленной дружиною князь
Широкой зеленой поляны.
Лѣсь частый расчищенъ былъ здѣсь тоиоромъ,
Надъ ульями пчелы гудѣли,
И кѳлій бревенчатыхъ стѣны кругомъ
Подъ темной листвою бѣлѣли.
Къ обьгчиымъ трудамъ и заботамъ спѣгаатъ
Ужъ иноки, день начиная,
Тамъ въ колоколъ дробно и гулко звонятъ
Къ молитвѣ во храмъ призывая,
Тамъ громко удары стучатъ топора,
Пила съ легкимъ визгомъ мелькаетъ,
< A далѣе пламя лѣспого костра
Въ дыму, разгораясь, сверкаатъ.
Князь поводъ сдержалъ—удилами звеня,
Послушная стала дружина,
Онъ спѣшился, отроку отдалъ коня
И ждать приказалъ имъ у тына.

«Вновь, Отче, надъ нами нависла бѣда,
«Вновь дни испытанья настали,
«Тѣснить стала Русь Золотая Орда,
«Какъ новаго хана избрали.
«Удѣлъ у меня онъ задумалъ отнять
«Взамѣнъ установленной дани,
«И нынѣ на насъ еобираетъ онъ рать
«Для новой губительной брани.
«Но видѣть любимой Отчизны раззоръ
«И горе—не въ силахъ я болѣ,
«Рѣшилъ я Татарамъ дать сильный отпоръ,
«Коль смерть—то на ратномъ ужъ полѣ!
«Со мною Литвы выступаютъ князья,
«Владиміръ, сынъ дяди Андрея,
«Въ бой рвется отважно дружина моя,
«Ни жизни, ни еилъ не жалѣя.
«Ты жъ, Отче, креетомъ насъ теперь осѣнп,
«Грѣхи отпусти передъ битвой,
с И съ братьей во храмѣ и впредь помяни,
«Своею святою молитвой.
«А если, сраженный въ жестокомъ бою,
«Я лягу за Русь головою,
«Молитесь за грѣшпую душу мою,
«И сжалится Богъ надъ землею!»
Но старецъ отвѣтилъ: «О доблестный князь,
«Исполни Господне велѣнье,
«Навстрѣчу Татарамъ иди не смутясь,
«Пошлетъ вамъ Господь одоленье.
«Враговъ Онъ подъ ноги тебѣ покорить
«Главу освѣтптъ твою славой,
«И снова довольство и мнръ водворитъ
«Въ землѣ подъ твоею державой.
-

11G —

«На подвигъ благой оеѣшо твою рать
«Царицы Небесной иконой,
«Въ чаеъ битвы кровавой Е я благодать
«Да будетъ для васъ обороной.
«Два инока вмѣстѣ поѣдутъ съ тобой
«На брань—Пересвѣтъ и Ослябя,

«Былъ первый когда-то боецъ удалой
«И нынѣ въ нѳмъ сердце не слабо.
«Иди, будетъ Небо твой вѣрный оплотъ,
«Сомнѣній не вѣдая болѣ,
«И силой меча православный народъ
«Спаси отъ грозящей неволи!»
ІУ.
Предъ кияжѳскимъ войскомъ раскинулась стеиь,
Гранипгь нѣть нѣмому простору!
Лишь дальиихъ кургановъ неровная цѣпь
Синѣетъ преградою взору.
Не тронута острой стальною косой,
Трава полегла межъ бурьяновъ,
И съ далью сливается сводъ голубой
Подъ легкою дымкой тумановъ.
Все далѣѳ движется стройная рать,
Донскія струи заблистали,
Но силы Татарской еще не видать,
Безмолвны прозрачный дали.
Лишь ночью во мглѣ замелькали огни,
Краепѣя чертой чуть замѣтной...
Татары! и въ полдень явились они
Ордой грозовой и иесмѣтной.
Въ стальномъ шишакѣ и бронѣ боевой
Димитрій съ другими князьями
Свой стягъ приказавъ распустить предъ собой,
Разставилъ дружину рядами.

Съ отборнымъ отрядомъ въ блнжайшій лѣсокъ
Владиміръ сокрылся въ засадѣ,
Съ нішъ старый Литовскій боярпнъ Боброкъ
Искусный въ бояхъ и осадѣ.
Вотъ мчатся Татары, покину въ свой стань,
Ихъ кони быстры и ретивы,
Копытами гнуть одичалый бурьннъ,
По воздуху вьются ихъ гривы,
На полномъ ходу управляя уздой,
Въ движеніяхъ гибки и смѣлы,
Лихіе наѣздники ловкой рукой
Спускаютъ каления стрѣлы.
Все ближе и ближе, какъ натискъ волны,
Лѳтятъ съ громкимъ воемъ и крикомъ,
Свирѣпыя очи, отваги полны,
Гбрять въ изступленіи дикомъ.
Но воиновъ русскихъ сомкнулись ряды,
Стѣиой неподвижно желѣзной,
И дружнымъ усиліемъ страшной Орды
Отброшенъ напоръ безполезный.
Свой приступъ удвоенной сильной толпой
Они повторили сначала,
И врѣзались клиномъ въ порвавшійся строй,
И битва всеобщею стала.
Боброкъ и Владиміръ, въ лѣсу схоронясь.
За боемъ слѣдятъ изъ засады,
И молвить, горя нетѳрпѣпіемъ, князь
В ъ порывѣ невольной досады:
«Наскучило мнѣ любоваться на сѣчь,
<Какъ трусь прикрываясь заборомъ,
«Гляди, не пора-ль на враговъ намъ налечь
«Виезапнымъ и дружнымъ напоромъ?»
Съ улыбкой отвѣтилъ разумный Боброкъ:
«Терпѣнье—не легкое бремя!
«Успѣемъ и мы порубиться,—дай срокъ,
—

118

—

«Теперь выступать намъ не время».
А яростный бой закипѣлъ горячѣй,
Тьмой стрѣлы надъ войскомъ летаютъ
И молніей лезвія русскихъ мечей
Средь свалки разятъ и сверкають.
Крикъ, стоны и лязгъ топоровь и кольчугъ,
И злобное конское ржанье,
Сливаясь, несутся далеко вокругъ,
Степей нарушая молчанье.
Жертвь пало не мало въ кипучемъ бою,
Кровь льется волною багряной,
Но дорого жизнь продавая свою,
Дерутся враги неустанно.
На многихъ броня и желѣзный шпшакъ
Ударами сбиты и смяты,
Но черный Москвы развѣвавтся стягъ
Надъ войскомъ высоко подъятый.
Къ Боброку рѣчь дѳржитъ Владиміръ опять:
«Враги недалеки оть стана,
<Съ запасною ратью пора выступать».
Бояримъ отвѣтствуетъ: «Рано>.
Глядятъ они снова, запрятавшись въ лѣсъ:
Все ближе враги подступаютъ,
И видимо скоро вольмутъ перевѣсъ,
Дружины Ордѣ уступаютъ.
Напрасны усилія зиатныхъ бояръ,
Напрасны призывные клики,
Не въ мочь одолѣть разъяренныхъ Татаръ,
Ихъ полчища рьяны и дики.
Какъ черная стая зловѣщмхъ воронь
Надъ полемъ нокинутымъ рѣеть,
На Руескихъ летятъ они съ разныхъ сторопъ
И войско замѣтно рѣдѣетъ.
Вдругъ дрогнули рати съ обоихъ концовъ,
Поддавшись боязни позорной,

Разсыпалась въ полѣ толпа бѣглецовъ
Волною широкой и черной.
И быстро за ними вогнали коней
Татары исполнены пылу...
Тутъ крикпулъ Боброкъ: «Выступайте екорѣй!
«Часъ грянулъ, ударимъ имъ съ тылу!»
Легка, словно вихорь, отборная рать,
Достигнуты мнгомъ Татары,
Забились въ смятеиьи, пѳ могутъ понять
Откуда несутся удары!
A Русскіе, страхъ забывая лихой,
Замѣтивъ въ погонѣ тревогу
Побѣгь прекратили, союзной толпой
Ударивъ своимъ на подмогу.
Татарами ужасъ тогда овладѣлъ,
Ихъ рубятъ враги безъ пощады,
И груды сраженныхъ безчисленныхъ тѣлъ
Растутъ какъ живыя преграды.
На югъ направляя стремительный бѣгъ,
Они сквозь дружины прорвались,
Покинувъ стада и обозы телѣгъ,
Какъ вѣтеръ по полю помчались.
И Русскіѳ долго, разя бѣглѳцовъ,
За ними скакали по слѣду.
Межъ тѣмъ, созывая своихъ удальцовъ,
Князья возгласили побѣду.
Хоть радостна вѣсть о побѣдѣ была,
Далась она пашимъ не даромъ,
Усѣяли поле убитыхъ тѣла,
Дань отдали кровью Татарамъ.
Изъ славиыхъ дружишшковъ многихъ ужъ иѣтъ,
ІІронзены стрѣлами пхъ груди,
Палъ князь Бѣлозорскій, погибъ Пересвѣтъ
И многіе ратные люди!
Тѣхъ витязей славныхъ блестятъ имена

Понынѣ безсмертною славой
И пышною жатвой взошли сѣаена
Въ грядущемъ надъ нивой кровавой
Тому же, кто СИЛЬНОЙ рукой защитилъ
Россію отъ рабства лихого,
На память побѣды народъ сохранилъ
Названіе князя: «Донского».

Іоаннъ Креститель.
( Н а картину Иванова „Явленіѳ Х р и с т а " ) .

L
Толпой къ стремнинамъ Іордапа
Со всѣхъ стороиъ спѣшитъ ыародъ,
Чтобы услышать Іоаина
И быть крещеішьшъ въ лоиѣ водъ.
В ъ одеждѣ грубой и суровой
Съ огнемъ божѳствѳннымъ въ очахъ,
Онъ о грядущеыъ съ СИЛОЙ НОВОЙ
Вѣщаѳтъ въ пламѳнныхъ рѣчахъ.
Пріютъ жшшщъ покинувъ тѣсный,
Одинъ въ пустынѣ онъ жпветъ,
Ему покровомъ—сводъ небесный,
А пищей служить дикій медъ.
Но кто жъ безвѣстный сей Креститель?
Илья ли чудомъ вновь воскресъ?
Иль онъ Мѳссія-Йзбавитель,
4TÔ Іудея ждетъ съ нѳбесъ?...
Въ словахъ гремящихъ, какъ потоки
Въ бурливый день съ наклона скалъ,
О немъ вѣщали ли Пророки,
Его ль народъ избранный ждалъ?
Но тѣмъ, кто робко вопрошали,
Іоаннъ не медлилъ отвѣчать:
«Нѣтъ, я не Тотъ—Его саидалій
— 12Я —

«Я не достоннъ развязать;
«Но время настунаетъ нынѣ,
«За мною слѣдомъ Онъ идѳтъ,
«Я—вопіющій гласъ въ пустынѣ,
«Глашатай, посланный впередъ.
«Грядетъ, грядѳтъ Спаситель Міра!
«Омойтесь отъ своихъ грѣховъ—
«Ужъ у корней лежитъ сѣкира,
«И горе древу безъ плодовъ:
«Оно погибнѳтъ безъ возврата,
«Очистптъ Вѣятель гумно,
«Отсыплетъ въ житницу лопатой
«Пшеницы чистое зерно,
«PI пламенѳмъ неугасимымъ
< Солому сорную сожжетъ.
«Часъ близокъ,—и путемъ незримымъ
«За мною слѣдомъ Онъ грядетъ»...
II.
Къ концу палящій день склонялся,
Горѣлъ пылающій закатъ,
Огь травъ прибрежныхъ разливался
Вечерній легкій ароматъ.
Прощальный лучъ сверкалъ, какъ злато,
Послѣднимъ отблескомъ огня
На каскѣ римскаго солдата,
На чепракѣ его коня,
Даль необъятную равнины
Онъ угасая золотилъ;
Въ тѣнн вѣтвей оѣдой маслины
Іоаниъ съ народомъ говорилъ...
Вдругъ онъ на Западъ обернулся,
Гдѣ солнце гасло какъ костеръ,
Внезапно смолкиувъ, встрепенулся
— 123 —

И руку прѳдъ собой простеръ.
И вся толпа насторожилась,
Волною гаопотъ пробѣжалъ,
За нииъ она оборотилась,
Куда рукой онъ указалъ.
Таиъ Кто-то узкою тропою
Среди камней, обломковъ скалх,
Къ нимъ шелъ неспѣшною стопою
И кротко предъ Собой взиралъ.
На небѣ четкимъ очертапьемъ
Темнѣлъ Главы Его абрисъ,
И, мнилось, тренетнымъ сіяньемъ
Струится свѣтъ отъ бѣлыхъ ризъ.
Все смолкло, словно въ ожиданьѣ,
Стихъ птичій гомонъ на вѣтвахъ,
И даже вѣтра колыханье
В ъ зеленыхъ замерло листахъ.
И было тихое мгновенье
Значенья тайного полно,
Сердца въ нѳвольномъ единеныі
Съ природой бились за-одно.
Не всѣ тернистою стезею
Пошли въ грядущѳмъ за Крестомъ,
Но въ этотъ мпгъ, прозрѣвъ душою,
Склонились всѣ гіерѳдъ Хрисгомъ.

И р о д і а д а.
Ярко блещутъ огни,
На столахъ явствъ разставлѳнныхъ груды
Освѣщаютъ они,
Золотые искрятся сосуды.
Изъ высокихъ амфоръ
Щедро вина хіосскія льются;
Струнъ бряцанье и хоръ
В ъ стройномъ пѣньи сливаясь несутся.
Все шумнѣе звучать
Громкій смѣхъ и застольный рѣчи,
И какъ мраморъ блестятъ
Обнаженный женскія плечи.
Пурпурь іфовыо горить,
Сшгій пламень мерцаетъ сапфира,
Оживленье царить
Средь роскошиаго пышнаго пира.
И въ одеждѣ златой
Близь царя—его жизни услада—
Всѣхъ затмила красой
И веселіемъ Иродіада.
Властнымъ знакомъ гостей
Прерываетъ она разговоры,
Вотъ у дальнихъ дверей
Пестрыхъ складокъ раздались подборы.
И безшумно паря,
Словно легкая серна лѣсная,
Предъ очами царя

Дочь предстала ѳя молодая.
Весь прозрачный нарядъ,
Брови черной срослисн дугою,
Льется розъ ароматъ
Отъ вѣнка надъ ея головою.
Взоръ въ смущенья поннкъ,
Устъ изгибы змѣятся улыбкой,
Какъ прибрежный тростникъ,
В ъ пяяскѣ стань извивается гнбкій.
То движенья полны
Быстроты убѣгающей лани,
Словно зыбью волны
Развѣваясь колышатся ткани,
И сбиваясь звенятъ
На рукахъ золотыя запястья,
На мгновеніѳ взглядъ
Загорится огнемъ сладострастья,
То угаснетъ—и вдругъ
Вновь рѣсиицъ опускаются тѣии,
Замедляется кругъ,
Шагь исполненъ пстомы и лѣни;.
А надъ юпымъ челомь
Вянетъ алый вѣпокъ межъ кудрями,
И душистымъ дождемъ
Розы сыплють кругомъ лепестками.
Наконецъ, чуть дыша,
Она стала и вскинула вѣжды,
Шелестя и шурша,
В ъ легкпхъ складкахъ опали одежды.
И восторгомъ горя,
Громко Иродъ вскричалъ: < 0 , юница!
«Клянусь словомъ царя,
«Ты легка, какъ воздушная птица,
«Въ даръ проси у меня
«Что захочешь—не будетъ отказа:
—

120

—

«Дорогого ль коня,
«Иль тіару мою изъ алмаза!>
Вся зардѣлась она:
4TÖ -просить еіі—въ смятеньи не знаетъ,
Но, тревоги полна,
Мать поспѣшно ее подзываѳть
И склонясь шепчѳтъ ей:
«У тѳбя ожерелій алмазныхъ,
«Быстролетныхъ коней,
«Украшеній не много ли разныхъ?
«Клятвой царь обѣщалъ
«Даровать все, что сердцу желанно,
«Часъ возмездья насталь!
«Ты Главу попроси Іоаипа!»
Снова госта шумятъ,
Льется пѣнье созвучное хора,
Звонко кубки гремять,
За амфорой пустѣетъ амфора.
Но не слышитъ рѣчей,
Пѣныо сладкому Иродъ не внемлетъ:
Потемнѣвшихъ очей
На пирующихъ онъ не подъемлетъ,
И все мнится ому—
Слышенъ дальній призывь Іоанна
И въ сырую тюрьму
Его мысли влѳкутъ непрестанно.
Тяготить, какъ недугъ,
Его горесть печальной утраты.
Вотъ ужъ страяшпкъ межъ слугъ
Появился у входа палаты.
Блюдо съ мертвой Главой
Пршшмаѳтъ дѣвица блѣдпѣл;
Кровь стекаетъ струей
На краяхъ золочепныхъ алѣя.
— 127 —

Смолкли г о с т — и а мигъ
Омрачились бѳзпѳчныя лица.
Иродъ взоромъ поникъ;
Отвернулась невольно дѣвица.
Лишь не сводить одна,
С ь мертвыхъ чѳртъ засіявпгаго взгляда,
Упоенья полна,
В ъ торжествѣ своемъ Иродіада,

С а улъ
И бнсть всегда бытн духу іуваву на
Саулѣ, и взимаше Давндъ гусли ниграше
рукою своею, и отдыхаше Саулъ, и благо
ему бяш€, и отступаете отъ него духъ
лукавый. (1 Книга Цар. XY1 гл., 28 ст.).

Тоска меня гнететъ, прохлада темной ночи
Не въ силахъ освѣжить горячаго чела,
Холодная змѣн мнѣ сердце обвила,
H черная печаль гладить мнѣ прямо въ очи.
По струнамъ золотымъ рукою проведи,
Мой слухъ мелодіей живою услаждая,
Пусть сладостный напѣвъ прольется замирая;
И смолкнѳтъ скорбь въ моей груди.
Не пой мнѣ про любовь; восторгъ ея мятежный
Не можетъ заглушить томительной мечты,
И не влѳкутъ меня объятья красоты
Иль трепетъ юности застѣнчивой и нѣжной.
Про битвы мнѣ не пой,—гремящій славы шумъ
Мнѣ тягостѳнъ—я жажду мира н покоя,—
Пусть пѣснь твоя звучите, какъ дальній плескъ прибоя
И лаской усыпляетъ умъ.
Умѣешь ты будить искусными перстами
Изнѣжѳнныѳ звуки арфы золотой;
Порою слышно въ нихъ, какъ чайка надъ водой
Трепещетъ легкими воздушными крылами,
И бьется водопадъ о горную скалу,
И пальмы шелестятъ въ тѣнистыхъ кущахъ дола.

Иль хоры ангѳловъ у Божьяго престола
Поютъ Всевышнему хвалу.
Когда, переливаясь, струнный рокотъ таетъ
Дрожащею волной въ полуночной тиши,
Отъ омраченной и тоскующей души
Духъ гнѣва и борьбы въ безсильи отлетаѳтъ;
Свободнѣй дышетъ грудь въ приволіи ночномъ
Подъ тканью тонкою узорчатой одежды,
Неуспокоенный, я вновь смыкаю вѣжды
И забываюсь мирнымъ сномъ.

Царица

С а в с к а я.

В ъ пустынѣ крутится вздымайся песокъ,
Верблюдовъ длинный рядъ путь держитъ на Востокъ,
Лучѳмъ отвѣснымъ пламенно палимъ,
Пестрѣя на горбахъ колышатся шатры,
Спадаюгь яркіе узорные ковры:
Грядетъ Царица Савская въ Солимъ.
Какъ юга темная чарующая ночь
Прекрасна и смугла Царей Оѳирекихъ дочЬ,
Чело кольцомъ охвачено златымъ,
Въ косахъ сверкаютъ нитью жемчугъ и опалъ,
Рабыни вѣютъ ей прохладой опахалъ;
Грядетъ Царица Савская въ Солимъ.
На ложѣ пурпурномъ откинувшись назадъ
Она въ нѣмую даль вперпла жадный взглядъ,
Мечтой любовной умъ ея томимъ,
Улыбка легкая играетъ па устахъ,
Страсть знойная горитъ въ полуденныхъ очахъ;
Грядетъ Царица Савская въ Солимъ.
Плѣняясь славой іудейекаго царя,
Желаньемъ трепетнымъ узрѣть его горя,
Нѣтъ силъ ей съ сердцемъ совладать своимъ,
Утративъ юной жизни радость н покой,
Покинувъ свой престолъ и дальній край родной,
Грядетъ Царица Савская въ Солимъ.

Рождественская ночь.
Мерцая въ сииевѣ воздушной
Взошла полночная звѣзда,
Пустыня спить, толпой послушной
Пасутся мирныя стада,
Ихь пастухи, усѣвшись рядомъ.
Бесѣду у костра вѳдутъ,
И табуны прилежи ыыь взглядомъ
В ъ ночномъ безмолвьи стѳрегутъ.
Но вдругъ лучами озарился
Во мракѣ тонуіцій просторъ
Й свѣтлый Ангѳль имъ явился
Сіяньѳмъ ослѣпляя взоръ.
«Не бойтесь, молвилъ небожитель,
«Я радость возвѣщаіо всѣмъ,
«Сегодня родился Спаситель
«Къ Нему епѣшнтѳ въ Внѳлеѳмъ!
«Найдете въ ясляхъ таыь убогихъ
«Младенца Господа Христа»!
И при созвучьи хоровъ многихъ
Небесъ разверзлась высота.
Слетаютъ ранскія впдѣнья
Небесной радости полны,
Хвалѳбныхъ сонмовъ псалмопѣнья
Волною льются съ вышины.
И пастухи, смиря тревогу,
На небо очи возвели
И слышать: «Слава въ вышиихъ Богу
Миръ человѣкамъ на земли»!
—

К р е щ е н ь е .
889.

4

Близь сѣни узорной княжого шатра
Народа живая ограда,
Толпой многолюдной сошлись у Днѣпра
Всѣ жители Кіева-града.
Здѣсь воннъ отважный, дородный купѳцъ,
Бѣднякъ изнуренный трудами,
И княжеекій отрокъ, лихой молодѳцъ,
И старецъ согбенный годами.
На камнѣ высокомъ поотдаль стоить
Пѳрунъ златоусый и властный,
И каменный взглядъ на пространство открыть
Холодный, иѣмой и бесстрастный.
Вотъ двинулся князь изъ шатра,—у воды
Взошелъ на помостъ онъ дубовый,
Вокругъ него тѣсно сомкнулись ряды
Служителей Церкви Христовой.
На немъ одѣинье царьградской парчи,
Все въ блескѣ алмазовъ несмѣтныхъ,
И весело солнца нграютъ лучи
В ъ каменьяхъ вѣнца еамоцвѣтныхъ.
Рѣчь держитъ Владнміръ, подавшись впередъ,
Вокругъ затихаѳтъ волненье:
«Сегодня еозвалъ я свой вѣрный ііародъ

«Чтобъ принялъ въ водѣ онъ крещенье.
«Духовною жаждой мучимый давно,
«Томился я долго и много,
«Пока, наконецъ, мнѣ не было дано,
«Познать христіанскаго Бога.
«Онъ создалъ созвѣздія, солнце н міръ,
«Онъ полонъ къ людямъ благостыни,
«Перунъ же бѳздушпый и жалкій кумиръ
«Да сгинетъ на вѣкъ онъ отпынѣ!»
Такъ молвилъ Владиміръ и властной рукой
Знакъ нодалъ,—и дружнымъ движеньемъ
Перунъ былъ низринуть на землю толпой
Покрытый всеобщимъ презрѣньѳмъ.
Какъ облако дымъ поднялся отъ каднлъ,
Послышалось стройное пѣпье,
В ъ Днѣпровскія воды народъ нисходилъ
Принять въ ннхъ святое крещенье.
Когда всѣ отъ мѣста того отошли,
Гдѣ каменпой грудою бѣлой
Перуігь златоусый былъ брошенъ въ ныли,
Остался тамъ жрецъ престарѣлый.
На идола взоръ онъ горящій вперилъ,
Исполненъ надежды и муки,
И громко съ рыданьѳмъ и илачемъ молилъ
Поднявъ въ нзстушіеніи рукп:
«Вазстань же, возстань, о великій Перунъ,
«Яви свою кару имъ строго,
«И снова съ созвучнымъ бряцаніемъ струпъ
«Тебя возвеличатъ какъ бога!
«Небесной грозой на хулителей грянь,
«И сонмъ сокруши ихъ лукавый,
«Въ вѳличіи гордомъ предъ ними воспрянь,
«Свѳркающій гнѣвомъ и славой!
«Тобой не однимъ ли въ иинувшихъ вѣкахъ
«Нашъ край сталъ богатъ и обиленъ,

« Зачѣмъ жѳ лежишь ты повергнуть во прахъ,
«Зачѣмъ же ты нѣмъ и безспленъ?»
Но тщетно онъ молите, бѳзъ гласа, въ пыли,
Недвижно лежитъ изваянье,
И ярко на солнцѣ блистаеть вдали
Креста золотое сіяньѳ.
Все громче и дальше въ пространствѣ несясь,
Звучить, его вопль заглушая:
«Да здравствуѳтъ славный Владиміръ нашъ князь!
«Да славится вѣра святая!»

Не въ радость для гордой княгини
Вѣнца цареградскій наборъ,
Какъ дѣпь полоненной рабыни,
Тѣснитъ ее пышный уборъ,
И глубь ея синихъ очей
Днѣпровской пучины темиѣй.

Р о г и ѣ д а.
Колышатся сннія волны,
Бьютъ пѣной по слѣду кормилъ,
Шывутъ плоскодонные челны
Подъ легкнмъ напоромъ вѣтрилъ,
И льется напѣвъ гусляра
Надъ гладью зеркальной Днѣпра.
Бряцаютъ согласный струны
Вт. привычной рукѣ старика,
И гимнамъ во славу Перуна
Отвѣтствуетъ эхоыъ рѣка,
Хвалу онъ богамъ воздаетъ
И новую пѣсню поетъ.
Поетъ Кіевлянъ онъ побѣды
И Полоцкнхъ нолчищъ разгромъ,
Пнръ брачный прекрасной Рогнѣды
Подъ княяшшъ роскошнымъ шатромъ,
И свѣтлый Владиміра лиісъ
Восторженно хвалитъ старикъ.
Подъ сѣныо узорнаго свода
Надъ низкой кормой расписной
Надменная дочь Рогволода
Съ поникшей сидитъ головой,
Колѣни руками обвивъ,
Глядитъ на широкій разливъ.

Сквозь плавные звуки иапѣва
Ей слышится топотъ коней,
Отчаянья крики и гнѣва,
Трескъ ярыхъ пожарныхъ огней,
И въ возгласахъ громкихъ пѣвца
Мерещатся стоны отца.
То въ пылкомъ сжимая движеньи
Кольцо цѣпенѣющихъ рукъ,
Горитъ она жаждой отмщенья
Нѳдавнихъ насилій п мукъ,
То снова безсилья полна
В ъ даль смотритъ съ тоскою она.

С.в я т о по л к ъ

Окаянный.

II яабѣжадъ оиъ куда-то въ пустыню
„между чеховъ и ляхонъ" н тамъ кончилъ

ЖИЗНЬ.

Жосиюжароок.

Легче птицъ, стрѣлъ воздупшыхъ быстрѣй
Надъ равниною стелются кони.
«Мчитесь, отроки, мчитесь скорѣй,
«Слышу топотъ я близкой погони!
«Всадникъ скачетъ вдали не одинъ
«Развѣвая по воздуху стягомъ».—
«Это мнится тебѣ, господинъ,
«Только вѣтеръ піумитъ надъ оврагомъ.
«Нѣтъ, я вижу—въ блестящихъ броняхъ,
«Въ пшшакахъ и одеждахъ багряныхъ
«На крылатыхъ несутся коняхъ
«Рати воиновъ смѣлыхъ и рьнныхъ.
«Мечъ въ рукѣ, за спиною колчанъ,
«Настигаетъ отрядъ насъ летучій!» —
«Господинъ, тамъ клубится туманъ
«Или мѣсяцъ мелькаетъ сквозь туч п.
«То дружипъ Ярослава бойцы!...
«Двое ѣдутъ кольчугой блистая,
«На главахъ золотые вѣнцы,
«На нлечахъ эпанчи горностая.
сВотъ близки ужъ! впередъ поддались,
«Грозенъ ликъ ихъ и гнѣвны ихъ очи;
«Горе мнѣ! это Глѣбъ и Бориеъ!
«Мчитесь отроіш, сколько есть мочи.—
«Но куда? намъ не видно пути,
«Мѣсяцъ скрылся, мы мракомъ объяты!
«Да, отъ этихъ враговъ пе уйдти,
«Грянулъ часъ безпощадной отплаты.

Походная Казачья ПѣсняВ ъ походъ, въ походъ сбирайтесь, други,
Точите лезвія мечей,
Сжимайте крѣпкія подпруги
Допскихъ выноеливыхъ коней.
Пришла пора, оставнвъ сѣни
Вишнѳвыхъ кущей и садовъ,
Покинуть мирные курени
И дымъ домашнихъ очаговъ.
Давно наскучило бездѣлье
И трудъ смиренный средь полей,
Мы жаждѳмъ славы и веселья,
Раздолья вольнаго степей!
Въ походъ, въ походъ, настало время,
Трубятъ призывные рога,
Осѣдланъ конь и вздѣта въ стремя
Нетерпѣливая нога.
Куда, на Днѣпръ или на море
Вѳдетъ насъ славный атаманъ?
Гдѣ попируѳмъ на просторѣ,
Гдѣ развернемъ шумливый станъ?
Кого дрожать заставимъ въ страхѣ?
На чьихъ гумнахъ зажжемъ пожаръ?
Кто намъ враги сегодпя—Ляхи
Иль орды дикія Татаръ?
Помчались кони словно птицы,
Столбомъ златымъ вздымая пыль,
Исчезли села и станицы,
Кругомъ лишь небо да ковыль,
Кругомъ лишь ширь степи безбрежной
Да цѣпь кургановъ впереди,
И сердце удалью мятежной
Трепещетъ въ радостной груди.
—

—

— 130 —

Отронъ Григорій
(основатель Отроча-ыонаетыря).

Изъ хроники Тверского удѣльнаго княжества.
(Посвящается А. В. Половцову).

Тихъ, безмятежеиъ и прекрасѳнъ
Сегодня всталъ осениій день,
Небесный сводъ прозрачно ясенъ
И кровлл блвжнихъ деревень,
Соломой свѣжею блистая,
Горятъ на солнцѣ, какъ янтарь,
И паутиной повитая
Надъ паромъ серебрится марь.
В ъ осеннемъ воздухѣ такъ рѣзко
Предметы дальніѳ видны:
Тѣнь молодаго перелѣска,
И зелень темная сосны,
Рѣки свинцовые извивы,
И дали безконечной нивы,
И тамъ за Волгой у моста,
Блескъ колоколънаго креста.
Колебля гуль густой и ровный,
Несется благовѣстъ церковный
И будить звонкою волной
Полей безмолвье и покой...
Но вотъ въ лѣсу, гдѣ, ярко рдѣя,
Мелькаѳтъ запоздалый лпстъ,

Раздался топотъ, треекъ и евистъ,
И, межъ деревьями нестрѣя,
Подъ шумъ рѣчей, подь стукъ нодковъ,
Мелькнула кучка удальцовъ.
На пихъ зеленые кафтаны,
Съ опушкой шапки мѣховой,
Стрѣлами полные колчаны
Висятъ, качаясь за спиной,
И съ золотыми бубенцами
На ярко-красномъ колпачкѣ
Сидигь, не дрогнувши крылами,
Послушный соколъ на рукѣ.
Предъ ними скачетъ чернобровый
Подъ низкой шапкою бобровой
Твери удѣльной юный князь,
Лихой ѣздой разгорячась.
На солнцѣ золотомъ сверкая,
Расшитый искрится чепракъ,
Подъ ннмъ, гарцуя и играя,
Хранить горячій аргамакъ,
Коиытомъ легкимъ прахъ вздымаетъ,
Крутить упрямой головой,
То прянетъ вдаль, то осѣдаетъ
Подъ укороченной уздой.
Предъ разстилавшнмся просторомъ
Они коней сдержали ходъ,
Прилѳжнымъ наблюдая взоромъ
Хрустально чистый небосводъ;
В ъ степи лазурной утопая,
Не промелькнетъ ли утокъ стая,
Едва замѣтною чертой,
В ъ дали чернѣя голубой?
Недолго ждать—день тихъ и свѣтѳлъ—
В ъ небесной выси вскорѣ князь

Очами зоркими примѣтиль,
Какъ лебедь бѣлая взвилась.
В ъ немъ жаръ ловитвы зашшаетъ:
Пора! онъ кречета спускаетъ,
И взмахомъ лѳгкаго крыла
Взлетаѳтъ крѳчѳхъ, какъ стрѣла.
Отдавъ поводья, князь несется.
Живой отрадой упоѳнъ;
В ъ немъ кровь кипитъ и сердце бьется.
Отваги юной полонъ оігь.
И на скаку привычиымъ окомъ
За быстрымъ кречѳтомъ слѣдитъ,
Что точкой на иѳбѣ высокомъ
Вслѣдъ бѣлой лебеди паритъ.
Но тщетны хищника усилья:
Расправивъ трѳпетныя крылья,
Подетъ ускоривъ предъ бѣдой,
Она летптъ ужъ за рѣкой.
В ъ порывѣ бѣшѳной погони
ІІо мосту съ шумомъ мчатся коіш,
Туда, гдѣ стройный бѣлый храмъ
Возноситъ кунолъ къ небесамъ.
Внезапно гдѣ-то зазвенѣло
Кольцо цѣпочкн въ высотЬ,
За колокольный вѳрхъ задѣло,
И крѳчетъ бьется на хрѳстѣ.
Съ иѳтѳрпѣливою досадой
Зоветъ сокольничаго князь,
Съ коня слѣзаетъ за оградой
И входить въ храмъ, перекрестясь,
Припомнивъ, что на обрученье
Любимца-отрока онъ самъ
Недавно отдадъ разрѣшеиье.
Народу полонъ тѣсный храмъ.

Нѣмымъ почтительнымъ поклономъ
Властитель встрѣченъ молодой;
Горятъ огни; передъ амвоиомъ
Стоить высокій аналой,
И подъ фатою бѣлосиѣжиой
Предъ нимъ невѣсту князь узрѣлъ,
И на нее свой взглядъ небрежный
Онъ уронилъ—и обомлѣлъ.
Какъ утро майское, блистала
Е я младая красота,
Улыбка счастья озаряла
ІІолу-открытыя уста,
Мерцали голубыя очп,
Каймой рѣсницъ опушены
И, словно звѣзды ясной ночи,
Сіянья тихаго полны.
В ъ немъ заиграло ретивое...
Теряя волю надъ собой,
Вдругъ жениха отъ аналоя
Отвелъ онъ властною рукой;
Съ встревоженной невѣстой рядомъ
На мѣсто брачное онъ всталъ:
«Вѣнчай насъ, попъ!> съ горящимъ взглядомъ
Попу смущенному сказалъ.
Народъ молчалъ въ ііедоумѣньи,
Лишь быстрый шонотъ изумленья
Пронесся трепетней волной
Надъ перепуганной толпой.
Своихъ очен поднять не смѣя,
Стоить нѳвѣста подъ вѣнцомъ,
Е я рука дрожитъ нѣмѣя
Подъ княжьимъ золотымъ кольцомъ;
Упасть съ мольбой она готова,
Но волю побѣждаеть страхъ,

И замнраетъ робко слово
На лѳдяпыхъ ѳя устахъ.
Но гдѣ жъ женихъ ея несчастный?
Убитый горемъ, но безвластный,
Онъ покорился безъ борьбы
Рѣшенью роковой судьбы.
В ъ то время, какъ обрядъ кончался,
И князь съ лобзаиьемъ прикасался
Къ смѳртѳльно-блѣдному челу,
Раздался крикъ подъ сѣныо свода,
Его безъ памяти у входа
Нашли на камрнномъ полу.

Песчаный берегъ возвышался
Надъ темно-синею волной,
И княжій теремъ росписной
В ъ стрѳмнинахъ волжскихъ отражался.
Тамъ отъ узорчатыхъ палатъ
Рѣкою быстрой отдѣленный,
В ъ пещерный скнтъ уединениый,
Тоской сердечною объятъ,
Отъ свѣта юный отроісь скрылся.
Весь день, незримый, онъ молился
Въ подземной келліи своей,
Вдали отъ суѳтныхъ людей.
Но лпшь вѳчѳрній мракъ спускался
Нѣмой и темной пеленой,
Онъ по уступамъ поднимался
На берегъ спящій н пустой
И на знакомыя хоромы
Печальный взоръ свой наводилъ
JÏ долго пристально слѣдилъ,

Какъ свѣта тонкіѳ изломы
Узоръ чертили золотой
В ъ окнѣ на рамѣ слюдяной.
К.огда далекая лампада
В ъ нѳмъ загоралась, какъ звѣзда,
В ъ душѣ вселялася отрада,
Стихали ревность и вражда,
Спадали грѣшныя сомнѣнья,
Какь бремя тяжкое оковъ,
Съ горячихъ устъ лились моленья
И за друзей, и за враговъ.
Но время шло, неся смиренье,
Лѳтѣли годы, словно мигъ,
Обитель мира и забвенья
Здѣсь отрокъ горестный воздвигъ,
И за высокими стѣнами,
Средь алтарей и средь могилъ,
Онь душу съ бурными страстями
Навѣкъ отъ міра схоронилъ.

П о л о н я н к а .
Татары набѣгомъ ходили на Доиъ,
Добыча далась имъ на славу,
И ханъ молодую казачку въ полонъ
Для женъ захватилъ на забаву.
Была полонянка тиха и смирна,
Приказъ исполняла не споря,
И грустный пѣсни пѣвала она,
Подъ вѳчѳръ у синяго моря.
Однажды ей ханша сказала: < Пропой
<Мнѣ пѣсню о родинѣ дальней,
<Я слышала, пѣла ночной ты порой,
<И любъ мнѣ напѣвъ твой печальный».
Казачка склонилась, слегка поблѣднѣвъ,
Лишь взоръ засвѳркалъ, какъ зарница,
И пѣсня, дрожащей струной зазвенѣвъ,
Взвилась, словно вольная птица: .
«Караетъ Господь насъ нежданной бѣдой,
Какой не вндали дотолѣ:
Татары нахлынули темной ордой...
О доля, о лютая доля!
<Дождемъ емертопоспымъ ихъ стрѣлы летятъ,
Истоптаны нива и поле,
Набатомъ окрѳстныя села гудятъ...
О доля, о лютая доля!
«Въ крови утонають колеса телѣгь,
Кровь льется на Божьемъ престо лѣ,
Пощады по знаотъ жестокій набѣгъ...
О доля, о лютая доля!

<И грудами трупы ложатся кругомъ,
Смерть краше, чѣмъ плѣнъ и неволя,
Горятъ наши хаты зловѣщимъ огнемъ...
О доля, о лютая доля!>
«Довольно! веселую пѣсню миѣ спой!>
Вдругъ ханша казачку прервала,
«Такую,—чтобъ кровь закипѣла струей,
«Такую,—чтобъ сердце взыграло».
«—На родинѣ пѣла я пѣснь не одну,
«Бывали веселыя тоже,
«Но нѣть ихъ рабою въ иозорномъ плѣну,
«Врагамъ на потѣху,—не гоже.
«Есть пѣсня—мой мужъ ее слушать любилъ,
«Любуясь на зорьку златую,
«Но мужа Татаринъ мечомъ зарубилъ,
«И пѣсни съ тѣхъ поръ не пою я.
«Пѣвала напѣвъ колыбельный одннъ,
«Я сына малютку пѣстуя—
«Но въ волны Донскія былъ брошѳнъ мой сыиъ,
«Той пѣсни съ тѣхъ поръ не пою я...»

Окутанъ мглой быль смутный ликъ гребцовъ,
Но на средину свѣтъ спускался съ неба,
Съ Святымъ Борисомъ онъ Святого Глѣба
Узрѣлъ въ сіяньи радужныхъ вѣнцовъ.

В и д ѣ н і е.
Изъ хроники временъ Св. Александра Невскаго.
1240.

Невы пустынной тихи берега,
День занялся, но въ Новгородскомъ станѣ
Среди шатровъ, бѣлѣющихъ въ туманѣ,
Еще молчать призывные рога.
Вдали алѣѳтъ блѣдный небосводъ,
Недвижные стоять у взморья стражи
И стерегутъ приходъ случайный вражій,
Вперяя взоръ въ нѣмое лоно водь.
Спокойно все и ни ладья, ни челнъ
Не крадется въ синѣющемъ просторѣ,
И только слышенъ гулъ немолчный моря
И тихій всплескъ рѣчныхъ пѣвучихъ волнъ.
В ъ главѣ отряда берегъ охранялъ
Искусный вождь съ душой благочестивой,
Къ служеньямъ церкви и постамъ ревнивый
Онь чудное явленье увидалъ.
Смотрѣль онъ въ даль, дыханье затая,
Вниманья чуткаго и опасенья полный,
Вдругъ съ страшнымъ шумомъ закипѣли воліш
И проплыла широкая ладья.
— 148 —

И трепеща услышалъ дивный глась,
Звенѣлъ онъ струнъ серебрянныхъ звучнѣѳ:
< 0 брать мой Глѣбъ, вели грести скорѣе,
«Поможемъ сроднику мы нашему въ сей часъ».
И скрылось все, лишь моря мощный валъ
ПГумѣлъ вокругъ, ладьи не видно слѣду,
Но въ этотъ день надъ Шведами побѣду,
Великій Князь въ томъ мѣсгѣ одержалъ.

Основаніе Данилова монастыря *).
( 4 марта 1 3 0 3 года).

Подъ вечерь съ дружиной своей удалой
Князь ѣдѳтъ съ ловитвы надъ сонной рѣкой,
Вокругъ все сырая окутала мгла,
Лихая добыча виситъ у сѣдла;
В с ѣ въ мылѣ усталые кони
Отъ быстрой и долгой погони.
Осенпія тучи темнятъ иебосводъ,
Клубится тумань надъ поверхностью водь;
Отъ взоровъ наѣздниковъ скрыта Москва,
Лишь путь передъ ними бѣлѣѳтъ едва,
И жутко ночною норою
Имъ ѣхать надъ темной рѣкою.
Отставь отъ товарищей, отрокъ княжой
В ъ раздумьи невольномъ поникъ головой,
Поводья на шею коня опустилъ
И очи въ густѣющій сумракъ вперилъ.
Охваченный смутной тревогой,
На берегъ глядитъ оиъ отлогій.
*) Великій князь Иваігь HI ѣхаль однажды со своею дружиной вдоль Москвырѣви, мимо того и-Ьста, гдѣ прежде быяъ иоложенъ Даніидъ, первый Московекій
киявь; вдругъ подъ однниъ взъ отроковъ споткнулся конь в передъ нимъ явился
невѣдонай ему киязь и сказал»: „Я гоеводииъ иѣету сему, князь Даніизъ Москввскій, вдѣсь положенный; скажи великому князю Ивану: ты самъ себя утопаешь, а меня забидъ".

Вдругъ конь его вѣрішй споткнулся подъ нимъ;
Онъ поводъ сдержалъ, онасоньемъ движимъ,
И видитъ, явленьемъ внезапнымъ смутясь,
Что путь преграждаете невѣдомый князь;
На корзнѣ, расшитомъ богато,
Каймой отливается злато.
И слышите онъ голосъ: «Я князь Даніилъ,
«Меня внукъ державный въ утѣхахъ забыль,
«Пустынному мѣсту сему господинъ,
«Давно подъ землею лежу здѣсь одинъ;
«Ты князю скажи такъ Ивану».
И слился съ завѣсой тумана.
Испуганный отрокъ дружину догпалъ,
И князю о встрѣчѣ своей разсказалъ,
И тамъ, гдѣ лежалъ одинокій пустырь,
Иванъ повелѣлъ возвеетп монастырь,
Чтобъ церковь крѳстомъ осѣнила
Могилу святаго Данила.

Марина Миишекъ.
Д в ѣ ночи.
Г.
Среди лѣтнѳй знойной .ночи
У открытаго окна,
В ъ спящій садъ вперяя очи,
Призадумалась она.
Тьма,—зарницы чуть трепещутъ
Блѣднымъ призрачнымъ огнѳмъ
И фонтаны тихо плещутъ...
Спить Самборъ, все смолкло въ немъ.
Лишь Марннѣ нѣтъ покою;
Дышитъ тяжко, горячо,
Кудри черною волною
Разметались на плечо
И, свиваясь словно змѣйкп,
На чело кидаютъ тѣнь;
Подъ атласомъ душегрѣнки
Грудь бѣлѣетъ, какъ кипень.
Не любовь ее волнуегь:
Грезой сладкой на яву,
Е й тщеславный умъ рисуетъ
Нѳизвѣсгную Москву,
Кремль, народа ликованье,
Золотой царицъ вѣнецъ,
—

162

—

ІІѢсни, клики, пнрованье,
Полусказочный дворецъ...
Но невольное сомнѣнье
Тайно сердце ей гнѳтетъ:
4TÖ, какъ это оболыцеиье?
4TÖ какъ ей Димитрій лжетъ?
Какъ не сынъ царя Ивана—
Самозванецъ онъ лихой,
4TÙ сумѣлъ путемъ обмана
Воцариться надъ Москвой
И царевича личину
Лишь надѣлъ, презрѣвъ боязнь?
4TÖ, какъ цѣпи ждутъ Марину,
А его—позорь и казнь?
II.
Ночь... безмолвье, воздухъ смрадный,
За рѣшоткою окно,
В ъ узкой кельѣ безотрадной
Сыро, мрачно и темно.
Сонь бѣжитъ очей Марины,
Бѳзконѳчной чередой
Передъ ней плывутъ картины
Горькой жизни прожитой.
Мигь коротай упоенья,
Блескъ вѣнца, какъ сквозь тумань,
Дальше... горе, унижепье,
Ложь, притворство и ибманъ.
Ужасъ долгого скитанья,
Страхъ и вѣчный жарь въ крови,
И позорныя лобзанья,
II объятья безъ любви!
Ожиданій тщетныхъ мука,
Трепѳтъ частыхъ неремѣнъ,
— 163 —

Съ сыноыъ страшная разлука .
Срѳдь холодныхъ этихъ стѣнъ.
Все минуло словно въ сказкѣ!
Безучастія полпа,
Лишь последней ждеть развязки
В ъ одиночествѣ она.
Прнзракъ гордый самовластья
Не манить ея очей,
Смерть зоветъ она, какъ счастье
Чтобъ забыться поскорѣй.

Избраніе царицы Евдокіи Лукьяновны Стрѣшневой.
Обольщаясь надеждой достигнуть вѣнца
И Царемъ быть избранной въ Царицы,
Собираются въ Верхнихъ покояхъ Дворца
На смотрины въ полупочь дѣвицы.
Ждутъ тревожно красавицы выходъ Даря,
Озираясь кругомъ боязливо,
Свѣчи воска цвѣтнаго, неясно горя,
Зажигаютъ камней переливы.
Жемчугами повязки унизаны въ рядъ,
В ъ лентахъ косы пестро перевиты,
Оживлѳпныя очи какъ звѣзды горятъ,
Сквозь румяна пылаютъ ланиты.
В ъ тишинѣ раздается шуршанье одеждъ,
Шопотъ тихой отрывчатой рѣчи.
Сколько радужныхъ грбзъ! сколько пылкихъ надеждъ
В ъ ожиданьи рѣшагощей встрѣчи.
Но вотъ скрипнула дверь, все застыло кругомъ...
Онѣмѣли въ испугѣ дѣвицы,
И въ смущѳньѣ великомъ етоять предъ Царемъ
Опуская стыдливо рѣсницы.
Не осмѣлясь поднять потемнѣвшихъ очей,
Изъ нихъ каждая дрогнуть боится,
И ей мнится, въ груди все силыіѣй и сильиѣй
Е я сердце какъ молоть стучится.
Но Царя неподвижно и нѣмо лицо,
— Ш —

Своего онъ нѳ выдастъ волненья,
Только крѣпчѳ въ рукѣ онъ сжнмаетъ кольцо,
Погруженный стоя въ размышленье.
Хороши-то онѣ, не оспорить того,
Такъ нарядны, стройны и красивы,
Но сливаются всѣ предъ очами его
Какъ колосья трепещущей нивы.
Все искрится: алмазы, атласъ и парча,
Пламень лаловъ, огонь изумрудный,
Разобраться мѳжъ ними нѣтъ силъ сгоряча,
Не легко порѣшить выборъ трудный.
Вдругъ нежданно одна привлекла его взглядъ.
Тамъ, поотдаль въ еторонкѣ у входа,
Обувь желтая, бѣдный невзрачный нарядъ,
Знать она не богатаго рода.
Но зато какъ она безъ прикрась хороша
Какъ скромна! на другихь не похожа,—
Потупилась подъ взоромъ его, чуть дыша,
И смутясь стала вдвое пригожѣй.
Загорѣлось въ нѳмъ сердце, ждать долѣ не въ мочь,
Нетерпѣньвмъ душа обуяна:
— «Чья, красавица, будешь?»—<Я Стрѣшнѳва дочь,
«Дворянина изъ Клина, Лукьяна,
<Съ Шереметевой Марьей я здѣсь на смотру,
<Чтобъ помочь, коли нужно, съ уборомъ»,—
Отвѣчаетъ она, вся горя какъ въ лгару,
Съ отуманеннымъ робостью взоромъ.
Е я голоеъ сребристъ, какъ прозрачный ручей,
Что журчитъ подъ дубравой волною,
И ясна и свѣтла глубь лазурныхъ очей,
Брови тонкой с о г н у т дугою.
Нѣтъ,' нѳвѣсты прекраснѣй ея не сыскать,
Даже въ жолтикахъ смотритъ Царевной,—
И ширинку съ кольцомъ Царь спѣшитъ ей отдать
Предъ толпой изумленной и гнѣвной.

Чуть онъ вышелъ, какъ шумъ шѳлестѣвпшхъ вѣтвей,
Слышѳнъ шопотъ вражды затаенной:
— «Царскій выборъ рѣшенъ? И Царицей быть ей?
Что служанкой явилась смиренной?»
И роптать вслухъ не смѣя, косятся онѣ
На нѳвѣсту съ досадой ревнивой,
А она все стоить и не знаетъ, во снѣ,
Или въявь съ ней свершилося диво.

А с с а м б л е я .
Дыотъ неясный свѣтъ кинкеты
В ъ окна Зимняго дворца
И спѣшатъ къ нему кареты,
Чередуясь у крыльца;
Слышенъ шумный возгласъ встрѣчн,
Смѣхъ, веселый разговоръ,
Тамъ мелькнутъ нагія плечи,
Тамъ блеснетъ лукавый взоръ.
Въ залѣ людное движенье,
Топоть, споры и жара,
Ни малѣйшаго стѣсненья
Отъ присутствія Петра,
Кубки пѣиятся па славу,
Дамы сѣли въ сторонѣ,
PI на царскую забаву
Смотрятъ съ робостью онѣ.
Ихъ французскіе наряды
Пестрой ро(жошыо блестятъ,
А потупленные взгляды
Тайной радостью горятъ.
Вѣка нового зарница
Дни свободы имъ сулить;
Обходя гостей, Царица
Словомъ ласковымъ дарить,
И богато разодѣта

Рядомъ съ старшею сестрой Краше всѣхъ Елизавета
Блещетъ юной красотой.
Но вотъ гости прнсмирѣли,
Время танцевъ настает ъ,
Звонко трубы загремѣли,
Начинаюсь менуэтъ.
То жеманно присѣдая,
То подъ музыку паря,
Здѣсь Россія молодая
Тѣшитъ славнаго Царя.
Но темнѣй осенней бури
Старики усѣлнсь въ ряде,
Недовольно брови хмуря
На веселье ихъ глядятъ,
Нолушопотомъ бесѣду
Завели между собой,
Говорить сосѣдъ сосѣду,
Потрясая головой:
«Что за новыя затѣи,
«Позабыли люди срамъ!
«Возятъ дѣвокъ въ ассамблеи,
«Бабье дѣло—по домамъ!
<Въ теремахъ онѣ бывало,
«Жемчугь нижутъ, лйіъ прядутъ,
«Съ богомолкой, какъ пристало,
«О духовномъ рѣчь ведутъ.
«Ходятъ важно, въ душегрѣяхъ,
«На шіѳчахъ парча и мѣхъ,
«А на зтихъ ассамблеяхъ
«Ихъ паряды—сущій грѣхъ!
«PI помину иѣтъ пршшчій,
«Любъ, знать, ішъ Царя приказъ,
< Потерявшп стыдъ дѣвичій,
«Скачутъ иѣмцамъ напоказъ»!

Громко музыка играетъ
И подъ шумъ ея, на мигъ
Гнѣвный голосъ возвышаѳтъ
Расходившійся старикъ.
Вдругъ онъ смолкъ, не кончивъ слова,
Вздрогнулъ, вспыхпувъ горячо,
Чуетъ онъ, рука Петрова
Опустилась на плечо.
На Царя взглянуть нѣтъ мочи,
Отъ испуга онъ дрожитъ,
Но Петра смѣются очи,
Онъ сегодня не сердить:
«Вновь за старыя повадки!
«Мелешь вздорныя слова
«Все про новые порядки,
«Вамъ люба одна Москва!
«И тебѣ на новоселья
«Жизнь, какъ видно, тяжела,
«Ну, такъ выпей для веселья
«Кубокъ Малого Орла>!
Да, съ Царѳмъ плохія шутки,
Петръ пощады не даетъ,
И подъ смѣхъ и прибаутки
Онъ огромный кубокъ пьетъ.

Св.

Мнтрофаній.

То были дни тѣхъ начнианій,
Была та славная пора,
Когда сломивъ былого грани
Возсталъ могучій духъ Петра,
Когда для крѣпнувгаѳй Россіи
Замыслилъ онъ создать оплотъ,
Волнамъ измѣнчпвой стихіи
Впервые ввѣривъ юный флотъ.
Онъ верфь въ Воронежѣ поставилъ
И тамъ, средь царственныхъ трудовъ,
Съ своимъ Лефортомъ вѣрнымъ правилъ
Постройкой иарусныхъ судовъ.
И цѣль высокихъ начертаній
Q мощішй взмахь орлиныхъ силъ
Прозрѣвъ, Святитель Митрофаній
Труды Царя благословилъ.
Случилось разъ—его прихода
Петръ ждалъ въ Воронежскомъ дворцѣ,
Гдѣ статуй мраморныхъ у входа
Рядь возвышался на крыльцѣ.
Согласно царскому желанью
Недавно съ дальнихъ береговъ
Привезены тѣ изваянья
Миѳологическихъ боговъ.
Царь ждалъ... Но в отъ денщикъ смущенный
Предсталъ внезапно у дверей
И доложилъ, что оскорбленный
Назадъ ушелъ архіерей,
Что онъ дворцового порога

Переступить не пожелалъ,
Когда язычѳскаго бога
Передъ собою увидалъ.
Царь Петръ нахмурилъ брови грозно,
Досадой гнѣвной вспыхнулъ взоръ:
«Пойди, скажи ему, что поздно,
«Что жду его я съ давнихъ поръ>!
Но онъ съ отказомъ Митрофана,
Дождал ея нового гонца:
Доколѣ будутъ истуканы
Стоять у царскаго дворца
Не переступитт. онъ порога!
Царь пуще гнѣвомъ восаылалъ
И повторить наказъ свой строго
Святому Старцу приказалъ:
Чтобъ во дворецъ безъ пререканій
Ему немедленно прибыть,
Не то—пусть помпитъ Митрофаній,
Что волепъ Царь его казнить!
Петръ за столомъ сидѣлъ угрюмо,
На гладь высокаго чела
Досады затаенной дума
Тяжелымъ облакомъ легла.
Толпой веселой и досужной,
Его птенцы сойдясь кругомъ,
Стаканы осушали дружно
Съ заморскимъ пѣнистымъ виномъ.
Бдругъ средь бесѣды ихъ шумливой
Раздался колокольный звонъ,
Такой протяжный и тоскливый,
Какъ въ день унылыхъ похоронъ.
Другъ другу словно отвѣчая
Всѣ церкви загудѣли вдругъ,
О чей-то смерти возвѣщая,
Будя въ людскихъ еердцахъ испугь.

Тотъ звукъ услышавъ заунывный,
Царь въ изумленіи спросилъ:
«Что значитъ сей трезвонъ призывный
-<И кто безвременно почилъ?
И вѣсть средь общихъ ожиданій
Принесена ему была:
Преосвященный Митрофаиій
Велить звонить въ колокола.
Царя ослушникъ-де опальный
Онъ къ близкой казни осуждѳнъ
И подъ трезвонъ сей погребальный
Готовится ко смерти онъ.
Колеблясь гулъ протяжно жуткій
Звучалъ, казалось, какъ упрекъ,
И понялъ Петръ душою чуткой
Благой Святителя урокъ.
Онъ въ сердцѣ гнѣвное движенье
Предъ его твердостью смирилъ
И Старца испросивъ прощенье,
Его желанью уступилъ.

В ѣ щ і й с о н ъ.
Легенда объ основапін Москвы.

Часовня стояла въ бору возлѣ скита,
Лаипады въ ней тихо и слабо мерцали,
И блѣдныя пятна на тѳмиыя плиты
Огни въ трѳпѳтаньи дрожащемъ кидали.
Въ тонъ мѣстѣ пустыиномъ, гдѣ сосны и ельиикъ
Вокругъ разростались зеленой стѣною
Однажды святой поселился отшѳльникъ
Съ душой уязвленной неправдой мірскою.
Онъ помннлъ годины тревоги мятежной,
Лихіѳ набѣги, кровавыя битвы,
Но страсти смпрплъ онъ работой прилежной
И сердце омылъ онь елѳемъ молитвы.
Спокойные дни протекая за днями
Слагались предъ нимъ въ незамѣтные годы,
Глава серебрилась сѣдыми кудрями
И въ памяти меркли былыя невзгоды.
Разъ въ бурную ночь, когда старыя ели,
Подъ вѣтромъ палетнымъ склоняя вершины,
Со стономъ протяжнымъ печально скрппѣли
И гнулись вѣтвямн дубы-исполпны,
Предъ древней иконою ставъ на колѣни,
Пустынникъ уснулъ;—странный сонъ ему снился
Казалось ночныя разсѣялись тѣни
И чащи навѣсъ передъ нимъ прояснился,
И тамъ, гдѣ лишь вѣтокъ сплетались изломы,
Вздымались верхушки деревъ заострѳниыхъ
Увидѣлъ онъ храмы, палаты, хоромы,
— ш —

И блѳскъ переливный крѳстовъ золочѳнныхъ.
Картины смѣнялись одна за другою:
Здѣсь храмъ воздвигали на мѣстѣ высокомъ,
Тамъ холмъ обводили .зубчатой стѣною;
По улицамъ люднымъ широкимъ потокомъ
Стремилась толпа, наполняя базары,
Гдѣ слышались возгласы разныхъ нарѣчій,
Купцы, разложивъ дорогіѳ товары,
Твердили прохожимъ зазывныя рѣчи.
Вдругъ колоколъ ближній на башнѣ церковной,
Подъ биломъ тяжелымъ звеня, содрогнулся,
И звонъ загудѣлъ безпрерывішй и ровный,
Подъ гулъ его громкій отшельниісъ проснулся.
Все буря шумѣла, все также мигая
Теплились лампады и яркіе блики
Порой разгорались, на мигъ озаряя
Иконъ почернѣвгаіе, строгіе лики.
И къ Богу вознесся въ молитвѣ усердной
Пустынникъ, въ душѣ ощущая отраду:
< 0 Боже, да будѳтъ Твой взоръ милосердный
< Всегда обращѳнъ къ вновь возникшему .граду >.
Но дремою снова туманятся очи
И виднтъ опъ: пламенемъ ярымъ объятый
Пьглаетъ какъ факелъ тотъ городъ средь ночи
Подъ звонъ безпокойный и частый набата.
Слышны ему вопли и въ блескѣ пожара
Видны разъяренныя, дикія лица,
Разятъ безъ пощады кругомъ ихъ удары,
И мчитея по трупамъ коней вереница.
Разграблены храмы, разбиты иконы,
Народъ обезумѣлъ охваченъ смятеньемъ,
Надъ городомъ носятся крики и стоны
И дышитъ все гнбельиымъ въ немъ разрушеньем'ь.
Проснулся пустынникъ съ душевной тревогой,

Предъ образом® снова подъемлетъ ОІІЪ руки,
И просить онъ слезно у Господа Бога:
«Сей градъ охрани отъ насилья и муки»!
Но въ третій разъ сонъ одолѣлъ его вѣжды,
H вновь на молитвѣ онъ стоя забылся.
Онъ виднтъ, что въ блескѣ красы и надежды
Предъ нимъ градъ чудесный опять возродился.
Бѣлѣютъ зубчатая стѣны высоко,
Горяте купола въ золотистомъ сіяньи,
Куда не направитъ пытливо онъ око
Народа онъ видитъ вездѣ ликованье.
Сойдясь у ворога росписныхъ н старинныхъ
Толпа на колѣняхъ кого-то встрѣчаетъ,
В ъ парчевомъ кафтанѣ, въ мѣхахъ соболпныхъ
На бѣломъ конѣ юный витязь въѣзжаѳтъ.
Веселіемъ блещутъ вокругъ него лики,
Хоругвей колышется лѣсъ здатотканиый,
И съ звономъ сливаясь, привѣтствія клики
Звучать надъ толпою: «То Царь иашъ избранный»!
Отшельннкъ очнулся, заря занималась
И лучъ ея блѣдный скользилъ у порога,
Часовня мерцаиъемъ лампадъ озарялась,
Иконы смотрѣли спокойно и строго.

Ослябя и Пересвѣтъ.
На ретивыхъ коняхъ въ свѣтлыхъ броняхь сверхъ черной
одежды
Ѣдуть иноки съ войскомъ Московскаго князя на брань;
Юнъ и радостенъ первый, во взорѣ лучъ блещетъ надежды,
Острый мѳчъ въ нетѳрпѣпьи сжимаетъ горячая длань.
Чешуе® облегаете кольчуга могучія плечи,
У сѣдда боевой отточѳный прикрѣплѳнъ топоръ,
Веселите его душу предвидЬнье близкое сѣчи,
И пьяните и волнуете степной необъятный просторъ.
Рядомъ ѣдетъ второй: кресте сверкаете на стали доспѣха,
Тихо шепчуте уста изрѳченья священныхъ молитвъ,
Пересвѣту знакома давно удалая потѣха,
Пѳрѳвидѣлъ въ міру много сѣчъ оиъ кровавыхъ и битвъ.
Ликъ задумчивъ и строгъ, очи смотрятъ спокойно, безъ страха
И увѣренно шелковымъ поводомъ править рука,
Незнакомъ онъ съ боязнью, но вѣщеѳ сердце монаха
Словно злая змѣя охватила внезапно тоска.
Онъ не хочете печалью смущать молодого веселья,
Облегчивъ предъ Ослябей словами душевный свой гнете,
Но онъ чуете, что имъ не вернуться въ ихъ мирную келью
И что смерть среди ратнаго поля обоихъ ихъ ждете.

У ш к у й н и к ъ.
Уходя говорилъ мнѣ мой другъ:
«Не тоскуй, не тужи обо мнѣ,
«Свои слезы, что крупный жемчугъ
«Не роняй ты въ ночной тишинѣ,
«Только лѣто минуѳтъ назадъ
«Я вернусь легкой птицы быстрѣй,
< Яркоцвѣтный парчевый нарядъ,
«Привезу для касатки моей.
«Я повязкой уісрашу златой
«Темнорусую косу твою,
«И монистъ многогранной игрой
«Твою шейку кругомъ обовью.
<Самъ надѣну расшитый кафтанъ,
«Аксамитную шапку съ бобромъ,
«Смѣлой шапки лихой атаманъ
«Пролечу я по Волгѣ орломъ».
•Скоро лѣтняя страда прошла,
Ночи стали темнѣй и длинней,
Каждый день на рѣкѣ я ждала,
Не сводя съ глади водной очей.
И вотъ разъ увидала вдали
Что-то тихо качаясь плыветъ,
•Это волны рѣчиыя несли
По теченью бревенчатый плоть.
Вижу я два столба на плоту
•Съ перекладиной крѣпкой межъ нихъ,
Ж цѣпями поднять въ высоту
Мой желанный, мой мертвый женнхъ.
Голова опустилась къ плечу,
•Страшный взоръ неподвиженъ и строгъ,
Видно въ руки попалъ палачу
Соколъ мой, да простить его Богъ!
—
—
— IG8 —

П р и в о р о т ъ.
Я вечоръ шла изъ церкви домой,
Только слышу шаги за собой,
Слышу голосъ: «Отдерни фату,
«Дай взглянуть на твою красоту,
«Въ храмѣ я, схоронясь въ уголокъ
«На. тебя насмотреться не могъ.
Я шушунъ запахнула тѣснѣй
И впередъ ноепѣшила скорѣй,
Но за мною онъ слѣдомъ шагнулъ
Прямо въ очи, смѣясь, заглянулъ.
«Погоди же, дЬвица-душа,
«Дай словечко сказать не спѣша,
«Да куда и спѣшить и къ чему?
«Не веселье, чай, ждегь на дому
«Твой рѣшетчатый теремъ высокъ,
«Въ немъ завянешь какъ вѳшнін цвѣтокъ,
«Иль быть можетъ суровый отецъ,
«Съ нѳлюбимымъ пошлеть подъ вѣнецъ,
«Будешь тѣшить красой старика.
«А подумай, какъ воля сладка!
«Какъ тебя бы въ парчу я рядилъ
«Сколько яркнхъ монистъ надарилъ,
«Какъ ласкалъ, миловалъ бы, любя»!...
Я отъ страха не помня себя,
Все бѣжала быстрѣй и быстрѣй,
Что бъ не слушать лукавыхъ рѣчѳй.
И едва разглядѣла тайкомъ,

Что бобровая шайка на неігь,
Что кафтанъ его бархатный алъ,
А за поясомъ заткнуть кинжалъ.
И вбѣжавъ, какъ шальная, во дворъ,
Я щелкнула калитки запоръ,
И стояла и долго ждала,
Отдышаться ннкакь не могла,
Какъ въ туманѣ брожу я съ тЬхъ поръ,
Все мерещится ласковый взоръ
Этихъ огнениыхъ, смѣлыхъ очей,
Отзвукъ нылкихъ н дерзЕихъ рѣчей
Ни на мпгъ изъ ума не идетъ,
Знать оиуталъ меня приворотъ.

—тШіШ**—

На картины Васнецова.
1.

Три богатыря.
Тучи низко опустились
Надъ холмомъ паря,
На пути остановились
Три богатыря.
Слухъ ли ихъ зловѣщимъ свистомъ
Вѣтѳръ обманулъ?
Иль предъ ними въ полѣ чистомъ
Вражій стягъ мелышулъ?
Не сгибаетъ тяжесть брони
Богатырскихъ плечъ,
Поводамъ послушны кони;
Свой завѣтный мечъ
Сжалъ Добрыня, славный воинъ,
Витязь удалой,
И впередъ глядитъ спокоенъ
И готовь на бой.
Приподнятою десницей
Взоръ евой затая,
Смотритъ изъ-подъ рукавицы
Муромецъ Илья;
Осѣнилъ шеломъ старинный
Гладь его чела,
Опустплъ бердышъ онъ длинный
Поперекъ еѣдла.

Добрый конь съ косматой гривой
Шѳю гнѳтъ дугой,
И готовь чрѳзъ лѣсъ и нивы
Мчать его стрѣлой.
И Алеша черноокій
Третій богатырь,
Передъ нимъ степи широкой
Развернулась ширь.
Вольный путь по ней проложить
В ъ даль манить просторъ,
Но лукавь и осторожѳпъ
Хитроумный взоръ.
Стань Поповича кольчугой
Стянуть боевой,
И согнуаъ онъ лукъ упругій
Сильною рукой.
2.

Поелѣ битвы.
Слово о Полку Игорѳвомъ.
На полѣ брани, межъ враговъ убитыхъ,
Поелѣднимъ сномъ спить витязь молодой,
В ъ чѳртахъ прекрасныхъ и очахъ закрытыхъ
Отпечатлѣлся царственный покой.
Кудрей волна златая опустилась,
Откинувшись отъ блѣднаго чела,
И сквозь кафтанъ лазоревый вонзилась
Надъ сердцемъ прямо мѣткая стрѣла.
Кругомъ красой безпечной разцвѣтаютъ
На полѣ смерти яркіѳ цвѣты,
И ,надъ убитымъ воиномъ витаютъ
Два хищника, спускаясь съ высоты.
— 172 —

Ужъ блнзокъ часъ, въ тиши зловѣщей ночи
Ихъ стая тризну страшную свершить...
Но безъ тревогъ, навѣкъ сомкнувши очи,
Сраженный витязь безмятежно спить
3.

П т и ц а-С и р и н ъ .
Я птица райская, я Сиринъ сладкогласный,
На нѳбесахъ, за гранью голубой,
Чудесный образъ мой, какъ дѣвы ликъ прекрасный,
Без смертною блистаетъ красотой.
Лазурью искрятся въ крылахъ моихъ сапфиры,
Горитъ рубина пламенный отливъ,
И льется сладостнѣѳ златострунной лиры
Моихъ напѣвовъ звучный переливь.
О вѣчныхъ pa достяхъ и о блажѳнствѣ рая
Пою среди невянущихь садовъ,
Гдѣ жизни ключъ бѣжитъ, живой струей сверкая,
И клонить вѣтви золото плодовъ.

Н а п о л е о н ъ.
На дикой сумрачной скалѣ
Стоялъ онъ въ думы погруженный,
Слѣдя какъ въ зыбкомъ водъ стѳклѣ
Шаръ солнца тонетъ раскаленный;
Пожаромъ дальній небосклонъ
Зажгла вечерняя зарница,
И на закатъ взирая онъ
Припомнилъ солнце Аустерлица.
Кипѣлъ ожесточенный бой,
Снаряды молнін метали,
И тучи дымной пеленой
Отъ взоровъ небо застилали.
Но вдругъ свинцовыхъ облаковъ
На мигъ порвалась вереница,
И въ очи дрогнувшихъ враговъ
Блеснуло солнце Аустерлица.
Умчало время дивный часъ,
Какъ вихрь уноситъ прахъ летучій,
Нобѣды грозный блѳскъ угасъ
И славы шумъ умолкъ гремучій;
Съ чела упалъ вѣпецъ златой
И съ плечъ скатилась багряница,
И за пустынною скалой
Сокрылось солнце Аустерлица,.

—•ъ-ЗШ"'*—

-

174 —

%
Л а н д с к н е х т ъ.
Я подъ командой Валленштейна,
Я въ войскѣ Тилли воевалъ,
И отъ Дуная вплоть до Рейна
Твердынь не мало штурмовалъ;
Густавъ-Адольфъ грозилъ въ тѣ поры,
Порвать Имперіи звено,
По всей странѣ грѳмѣли шпоры,
И кровь струилась какъ вино.
Война возникла изъ-за вѣры,
Кругомъ царилъ тогда раздоръ,
На плахѣ гибли изувѣры,
Громилъ ерѳтиковъ Соборъ,
Мнѣ ненонятны эти споры,
Какъ не молись, мнѣ все одно,
Лишь былъ бы конь, копье и шпоры,
И въ кубкѣ нѣнилось вино.
Когда пришелъ конецъ побѣдамъ,
Измѣпникъ Фридлаида сразилъ,
Я передался въ лагерь къ Шведамъ,
И вѣрой правдой имъ служилъ.
Но надоѣли мнѣ пасторы,
Веселье тамъ запрещено,
И вотъ конго я задалъ шпоры,
Виватъ! свобода и вино.
Весь міръ арена для отваги,
Солдатъ вездѣ пеобходимъ,
Я бился подъ стѣнами Праги,

Л защищалъ Мпланъ и Рнмъ.
Но проходя лѣса и горы,
И гдѣ бъ мнѣ быть нѳ суждено,
Всегда со мной копье и шпоры,
Есть всюду пѣсни и вино.
Теперь я старъ, но ветерана
Какъ и бывало тянеть въ бой,
На полѣ поздно или рано
Я лягу буйной головой.
Красавицъ ласковые взоры
Ужь не манятъ меня давно,
Но вѣрно служатъ мечъ п шпоры
И сердце радуетъ вино.

Св.

К а т е р и н а .

Эппзодъ и эт. жнтія св. Каторипы Ci ѳ некой.

<Какъ мрачны и темны тюрьмы угрюмой своды,
«Какъ тяжко подъ клеймомъ позора умирать!
«О Сьѳна! я тебѣ не мыслидъ измѣнять,
«Я для тебя хотѣлъ лишь счастья н свободы
«И гпѳтъ твопхъ цѣпей мечталъ я разорвать.
«Напрасно надо мной склоняя взоръ смиренный,
«Два чѳрныхъ патера н сумрачный монахъ
«Твердятъ, что я найду награду въ нѳбесахъ,
«Сулятъ въ чертогахъ рая мнѣ вѣиецъ нѳтлѣішый,
«Смерть пробуждаетъ въ сердцѣ лишь холодный страхъ.
«Вамъ говорить легко, вы немощны н стары,
«Давно угасъ въ душѣ восторгъ зѳмныхъ усладъ,
«Манитъ васъ только рай, страшить васъ только адъ,
«А я... еще дрожитъ струна моей гитары,
«Еще не замерь звукъ вчерашнихъ сереиадъ.
«Давно ль мою веспу двадцатую встрѣчали
«Веселымъ праздникомъ веселые друзья?
«Не конченъ пиръ н чаша пѣіштся моя
«И клики радости еще не отзвучали,
«Ужель въ могильный мракъ такъ рано лягу я?
«О нѣтъ! я жить хочу! на ваши обѣщанья
«Загробнаго блаженства, прнзрачныхь утѣхъ
<Отвѣтомъ будетъ лишь ярезрѣиьѳ пли смѣхъ,

<Въ моей груди кипять горячія желанья,
<Мнѣ чужды небеса, мпѣ дорогъ сладкій грѣхъ!>
Такъ долго говорилъ кощунственный рѣчи
В ъ послѣдній день предъ казнью узникъ молодой,
Два чѳрныхъ патера и капуцинъ сѣдой
В ъ безсиліи нѣмомъ вздымали скорбно плечи
И съ сокрушеиьемъ потрясали головой.
Онъ Сѳньоріей осужденъ быль за возстанье,
Что среди города опъ возбудить хотѣлъ,
Хотя онъ лѳгкомыслѳнъ, молодь былъ и смѣлъ
Жестоісій приговоръ въ немъ вызвалъ содроганье
И бредь отчаянья душою овладѣлъ.
Монахъ сказалъ вздохну въ: «Напрасны убѣжденья
«Мятежный духъ безумца намъ не укротить,
«Онъ жажды благъ зѳмиыхъ не въ силахь заглушить,
«И душу грѣшную на вѣрный путь 'спасенья
«Одна лишь Катерина можетъ обратить.
«Для страждугцихъ и тѣхъ кто къ свѣту правды слѣпы,
«Господь ей чудный даръ увѣщеванья далъ,
«Въ ней сердце чистое таится какъ кристаллъ,
«Она идѳтъ безъ страха въ тюрьмы и вертепы
«И на землѣ не ждетъ награды и похвалъ».
Они ушли, но все не вѣдая покоя
Несчастный заглушить не могъ душевпыхъ мукъ,
Желанье жить его томило какъ нѳдугъ,
Но воть открылась дверь, безшумною стопою
Она вошла и связанпыхъ коснулась рукъ.
Она была грустна, лишь отблескомъ зарницы
Улыбка озаряла блѣдпыя уста,
В ъ опущеиныхъ очахъ свѣтилась доброта,
На щеки бархатомъ спускалися рѣсницы,
Она себя звала пѳвѣетою Христа.
— 178 —

Надъ узішкомъ она нагнулась легче тѣни,
Съ трудомъ веревокъ крѣпкихъ развязавь узлы,
Шепнула: «О зачѣмъ такъ люди къ людямъ злы!>
Къ ней. голова его склонилась на колѣни
И замерли слова проклятья и хулы.
Она дотронулась движѳньѳмъ полнымъ ласки
До воспаленнаго горячаго чела,
И рѣчь ея въ тиши неспѣшно потекла,
Какъ плескъ пѣвучихъ волнъ, какъ лѳгкій шопотъ сказки
Безхитростно проста, спокойна и свѣтла.
«Скажи мнѣ почему, младая Катерина,
«Невѣстою Христа себя ты нарекла?
«Зачѣмъ обѣтъ бѳзбрачья вѣчного дала?
«Земная ли любовь, глубокая ль кручина
«Тебя Iсъ рѣшеиію такому привела?»
— «Я сонь увидѣла нежданный и прекрасный,
«Ко мнѣ сошла съ небесъ, въ безмолвін ночномъ,
«Мадонна въ одѣяньи блѣдно голубомъ,
«И на рукахъ ея, глядя съ улыбкой ясной,
«Игралъ Святой Младенецъ золотымъ кольцомъ.
«Узрѣвъ передъ собой видѣнье неземное
<На землю пала я восторгомъ сражена,
«Смятенья и любви несказанной полна,
«На палецъ мнѣ надѣлъ Хриетосъ кольцо златое
«И молвилъ: Ты отнывѣ Мнѣ обручена.
«Счастливый! въ небесахъ въ предѣлахъ евѣтлыхъ рая
«Ты завтра Жениха увидишь до меня,
«Скажи Ему, что вѣриость вѣчную храня,
«Служу Ему, любви завѣты соблюдая,
«И чаеа смерти жду какъ радостнаго дня!»
— 179 —

<Да, завтра я умру! н горько мнѣ сознанье
«Хота предъ тобой смирилась скорбная душа,
< 0 Катерина! жизнь такъ дивно хороша!
«Такъ чудепъ Божій міръ! такъ горько разставанье! >
Съ тоскою онъ шепталъ, прерывисто дыша.
«Но завтра обѣщай придти на мѣсто казни,
«И голову мою держать въ своихъ рукахъ,
«Надежды свѣтлый лучъ горитъ въ твоихъ очахъ,
«Коль будешь ты со мной, умру я бѳзъ боязни,
«Умру съ улыбкою спокойной на устахъ!»
Печальный часъ насталь, обѣтъ она сдержала,
И вмѣстѣ съ нимъ взошла на черный эшафотъ;
Вокругъ него шумѣлъ сбѣжавшійся народъ,
Но пѳредъ пей толпа невольно замолчала
И стихла какъ волненье бушевавпшхъ водъ.
«Прости, я слезы скрыта безсильна, другъ любимый,
«Молиться не могу, дрожать мои уста,
«Я вижу надъ тобой разверзлась высота,
«Слетаютъ ангелы и рѣютъ серафимы,
«Прости! мы свидимся въ селеніяхъ Христа!»

Принцесса

Вальборгъ.

Шведская жзгенда.
Въ' тотъ мирный часъ, когда со свѣтомъ споря,
На землю ночь льетъ сумракъ голубой,
У водъ бурливыхъ Сѣвернаго моря
Вальборгъ бродила тихою стопой.
Прозрачной тѣныо спущенный вѣжды
На ясный блескъ очей ея легли,
И шѳлкъ кудрей, спадая на одежды,
Волной златой касался до земли.
Она рвала таинственныя травы
И яркій цвѣтъ, страны полночной даръ,
Чтобъ составлять изъ нихъ въ часы забаіш
Напитокъ сладкихъ и всесильиыхъ чаръ.
Такъ шла, она прекрасная какъ греза,
Душистый снопъ неся въ своихъ рукахъ,
Не зная, что зловѣщая угроза
Уже созрѣла въ тѳмныхъ небѳсахъ.
Нагорный Духъ, угрюмыхъ скалъ властитель
Давно Вальборгъ прелестную любилъ
И въ мрачную кремнистую обитель
Е е увлечь онъ замыселъ таилъ.
И вотъ надъ ней, какъ облако сѣдоѳ,
Сребристая метнулась борода,
И замѳръ крикъ подъ рокотомъ прибоя
И отъ Вальборгъ не стало и слѣда.
Лишь на пѳекѣ, гдѣ пѣнясь набѣгали
Зѳлѳныхъ волнъ жемчужные хребты,
Благоуханной жатвою лежали
—

181

—

Изъ рукъ ея упавшіѳ цвѣтн.
Томясь о ней тоСкою безъисходной
Народъ принцессу юную искалъ,
И среди мглы туманной и холодной
Костры у моря ночью зажигалъ.
Роговъ и трубъ протяжныхъ до зарницы
Звучалъ призывъ надъ темною волпой,
Чтобы Вальборгъ, избѣгнувъ гнѳтъ темницы,
Могла найти дорогу въ край родной.
Прошли года, смирилася тревога,
Вслѣдъ за весною вновь весна цвѣла,
Угасло нламя, смолкли звуки рога,
Вальборгъ въ плѣну жестокомъ умерла.
Но до сихъ поръ преданье сохраняя
Въ тотъ день когда ее умчали прочь,
На берегу попрежнему пылая
Горятъ костры дымящіе всю ночь.
И заглушая волнъ морскихъ кипѣньѳ,
Звукъ рога слышенъ гулкій и густой,
Чтобы Вальборгъ, блуждая легкой тѣныо,
Хотя на мигъ вернулась въ край родной.

ОГЛАВЛЕНІЕ.

Война 1904 года.

Отраи.

Ударпдъ первый громт.!

3

Молитва

4

Бой подъ Чемульпо

б

Морякамъ „Варяга"

6

Подводная рать

7

•Оредъ.

9

Варягь и К о р е е ц ъ . . . .*.
Н а гибель „Петропавловска 0

12

-Свѣтлое Воскресенье '

13

Его Императорскому

Высочеству Великому

Князю Сергѣю

Але-

ксандровичу
Чаеъ насталъ—отъ обыденныхъ ыелкихъ тревогъ

I5
16

.Въ бой

I7

Русь

18

Преклоннмъ колѣна предъ Волей Небесной

20

•Осада

21

Генералу

Стееселю

22

Царское напутетвіе

23

Война

24

Часовой

25

Не н а лукъ н а ш . уповаемъ

27

Русекимъ воннамъ

28

Памяти В . А. Тучкова

29

Ночная а т а к а . .

30

Малодушвымъ

32

Н а полѣ битвы

'

34

Стран
36-

Казаки
Н а рождѳніѳ Наслѣдшша Цесаревича Алеисія Николаевича

39

В ъ тотъ часъ, когда солнце в а небѣ горитъ

40-

Сестра Милосердія

41

Оиъ веѳ еще стоптъ нашъ славный Портъ-Артуръ

42

„Ретвизанъ"

4В

В ъ в ш у надеждъ нѳтерпѣливыхъ

45

Молитва Богоматери въ день Св.. Уепенія

46

Отплывающей вскадрѣ

47

Изъ записной книжки, найденной н а нолѣ сражѳвія

48

„Свищетъ вѣтеръ, плещутъ волны"

54

Пристуиъ

55.

Портъ-Артурскпмъ женщинамъ

57

Б ш а пора: толпой песм-Ьтвой

58

„Во дни борьбы"

60'

Пускай кнпптъ въ шэннетвѳииомъ волпеньн

Gl.

Стран.

-Осень

* 89

.Дремлетъ степь тихой ночью морозной.

92

Е г о Императорскому Высочеству Великому Князю Сергѣю Александровичу

93

Нева

94

Торить закатъ въ лучахъ багряныхъ

96

Какъ прелесть передать послѣдоихъ лѣтнихъ д н е й . . ,

97

Спутницы

98

Наводнеше

ЮО

В ъ пурпуръ осени убранъ ной садъ

Ю1

Бѣдная королева

Ю2

Оиытъ Сатиры

Ю5

Стихотворения Историчеокія.
Памяти Государя Александра I I I

Стихотворенія Лиричеснія
Фата-Моргана

65-

Какъ грустно расставаться съ лѣтомъ

66-

Пѣсня

67

Вальст

69

Я пѣень пою блестящему

закату

70-

Ночь подъ Ивана Купала

71

Васильки

72"

Серенада

73

Весною

74

Любила я въ дѣтекіе годы.

77

Ночи

78

День весенній угасъ, іютемнѣлъ кругозора,

79

Лѣтпій день, томительный и жаркій

80 •

Лѣто

81

Небо звѣздное чашей искристою

£5

Все въ мірѣ суета, все ыинетъ, все иройдетъ

8G

Ледоходч

87

Maris Stella

8S-

Ill

Куликовская битва

Ц2

Іоаннъ Креститель

122

Иродіада

125

€аулъ

129

Царица Савская

131.

Рождественская ночь

132

Крещенье

133

Рогнѣда

136

Святополкъ Окаянный

138

Походная казачья пѣспи

139

О грокъ Григорій

140

Полонянка

146

ВидЬніе

148

Осяованіе Данилова моиастыря

150

Марина Мпишекъ

] 52

Избраніѳ царицы Еидокіи Лукьяновпы Стрѣшпеоой
Ассамблея
С в . Митрофаній

155
.

;

158
161

Вѣщій еонъ-

164

Ослябя п Пересвѣтъ

167

Ушкуйнпкъ

1 68

Привороіъ
Н а картины Васнецова
Наполеопъ

Ландскнѳхтъ

...
'.

Стран-

169
171
174

175

Св. Катерина

177

Принцесса Вальборгъ

1S L