читаем всей семьёй
Н. Казмин
ПОДАРОК СВЯТОЧНОГО ДЕДА
На святках Митя и Зоя часто ходили играть
в сад около церкви. Там виделись со своими
друзьями — Костей и Верочкой. Катались на
санках, играли в краски, в пятнашки...
Однажды Верочка привезла в сад на санках
новенькую куклу.
— Какая миленькая кукла! — воскликнула Зоя. —
Это тебе подарили на ёлке?
— Нет, — ответила Верочка. — Это мне при-
нёс рождественский дед.
— Ваш дедушка?
— Нет, рождественский дед.
— Разве на Рождество был у вас другой де-
душка?
Верочка удивилась.
— Ты не знаешь про рождественского деда?!
Про того, который всем приносит подарки!
Всем, всем!
— Не знаю.
Подошли Костя и Митя.
— Костя! — воскликнула Верочка. — Вот Зоя
ничего не знает про рождественского деда.
— Не знает? А разве вы с Митей не выставляе-
те башмаков за дверь?
— Башмаков? Зачем? Чтобы их чистила ку-
харка?
Костя рассмеялся.
— Значит, вам не говорили про деда. А нам
уж давно рассказала тётя — и мы знаем. Под
Рождество, вечером, мы выставляем на двор на-
ши башмаки. И ночью, когда мы спим, рожде-
ственский дед ходит по улицам, по дворам,
и, где видит башмаки за дверью, — везде кла-
дёт в них подарки. У него много подарков. Сто,
двести, а, может быть, и больше. Всем хватит!
— Вот мне какую куклу положил, — показала
Верочка.
— А мне мячик, — добавил Костя. — Крас-
ный мячик.
— Я видела рождественского деда, — вдруг
вспомнила Зоя.
— Где?
— На картинке. У нас есть такая книжка. Мы
каждый год получаем от него, — продолжала
Верочка. — И вы будете получать! Всем хватит!
Зоя слушала, широко открыв глаза, и думала:
«Как жаль, что прошло Рождество».
Но Митя вдруг сказал:
— Всё это сказки. Этого не бывает.
Все оглянулись на него. Он стоял, важно зало-
жив руки в карманы.
— Этого не бывает.
— Как не бывает? Нам тётя говорила.
— Сказки.
— А подарки? Вот кукла!
— Сказки.
— А мячик? Красный мячик!
— Это не дед, а кто-нибудь другой положил.
— Кто же?
— Ваша тётя.
— Тётя? А где она? Она у нас жила давно,
мы ещё были маленькие. А теперь её нет, она
живёт за сто вёрст. Как же она положила?
Митя не знал, что ответить.
— Ив прошлом году её не было, — добави-
ла Верочка. — А подарки от дела были. Тётя
и не знает про эти подарки. Дед всем кладёт.
И все дети знают про него, только вы не знали.
4
— Сказки! — повторил Митя, и отошёл, не
желая разговаривать о пустяках. Но Зоя всё
расспрашивала Верочку и Костю.
И, наконец, грустно сказала:
— Рождество прошло.
И в её глазах заблестели слезинки. Косте за-
хотелось её утешить. Он сказал:
— Завтра Новый год. Под Новый год, может
быть, тоже пойдёт святочный дед?
— Под Новый год?
— Да. Он все святки бродит. И если, что
осталось у него — он, наверное, положит вам.
Он знает, что вы не получали. Правда! Наверно,
у него осталось!
Зоя просветлела.
— Я выставлю башмаки на двор!
* * *
Дома Зоя сказала Мите:
— Ты не слышал? Дед ходит и под Новый год.
— Зачем?
— Кладёт подарки тем, кто не получил под
Рождество.
Митя улыбнулся и сказал:
5
— Глупые девчонки! Всему верят.
Зоя покраснела. Пробормотала:
— Я не верю.
— А сама на ночь выставишь башмаки на
двор. Да? Выставишь?
Зоя покраснела ещё больше и сказала:
— Нет. Всё это сказки.
Вечером Зоя не знала, выставлять башмачки
или нет. «Как выставить? Митя заметит, будет
смеяться». И она решила схитрить. «Поставлю
свои башмаки около кроватки — пусть Митя ви-
дит, что башмаки дома. А на двор вынесу ва-
ленные сапоги».
Так и сделала. Митя в зале играл с деревянны-
ми лошадками, и няня ещё не приходила укла-
дывать детей, а Зоя уже побывала на дворе,
и около крылечка поставила свои старые вален-
ные сапоги. «Приходи, дедушка! Приходи, се-
денький! Я не получала подарка! Принеси пода-
рок! Положи в сапог! Вот сюда, в сапог!».
На дворе было тихо и светло от снега. Звёзды
сияли, и Зое казалось, что дед, наверное, при-
дёт. Ничего не сказала она Мите. Сидела на
6
своей кроватке, ждала и думала: «Скорее бы
утро!».
— Я спать хочу, — сказала она няне. Улег-
лась, закрылась одеялом и думала про святочно-
го деда.
А Митя между тем тоже не мог успокоиться.
Играл в лошадки, а сам думал о другом: «Сказ-
ки — или правда? Может, попробовать? Выставить
сапоги? Если нет деда — ну и не надо. А мо-
жет быть...». Но он вспомнил, что Зоя будет
смеяться над ним, если узнает. «А я не скажу.
Я свои сапоги поставлю у кровати, как всегда».
Он пробрался в переднюю, взял там чью-то
большую тёплую калошу и вышел на двор. Ско-
рее поставил калошу на крыльцо — и назад. Не
заметил, что там уже стоят маленькие валенки.
Когда он укладывался спать, Зоя вдруг выгля-
нула из-под одеяла и проговорила:
— Я не верю разным сказкам. Видишь, и
башмаки мои здесь, а не на дворе.
Митя ответил:
— Я тоже не верю. И мои сапоги, вот они,
раз, два.
7
* * *
На том же дворе, в маленьком флигеле, жил
старик столяр с вдовою дочерью и внуком Тиш-
кой. Работы у старика было мало, и жили они
бедно.
Тишка лет с пяти помогал деду в работе. То-
варищей у него не было, игрушек ему не поку-
пали. Сам себе мастерил Тишка игрушки и один
играл ими. Был, впрочем, у Тишки один друг:
большая серая кошка. Ей часто рассказывал
Тишка свои затеи, для неё строил домики, кутал
её в тряпки, закутывал поясом, то ласкал, то
обижал её.
Перед Рождеством кошка окотилась. Под печ-
кой запищали четыре слепых котёнка, маленьких,
как мышата.
Тишка от радости был сам не свой. Устроил
котятам гнездо в решете и сидел около них с
таким блаженным видом, как кошка.
Прошло несколько дней. И случилась беда:
кошка пропала...
Пищали без матери голодные котята. Тишка не
знал, чем кормить их. Молоко в избушке столя-
ра не покупали, а хлеба, картошки, капусты ко-
тята не ели. Давал им Тишка щей, поил тёплень-
ким чаем, но котята всё слабели. Уж и пищать
стали тихо.
— Надо отнести их в помойную яму, — ска-
зал дед. — Всё равно, они помрут от голода.
Только мучаются напрасно.
Но Тишка не давал.
«Отнесу без него, чтобы он не видел», — ре-
шил дед. — «Брошу в яму, Тишка поплачет —
и забудет».
В ночь под Новый год котята не спали, всё пи-
щали жалобными голосами, не давали спать деду.
Утром, ещё задолго до света, дед встал, со-
брал котят в свои большие руки и пошёл на
двор. Котята копошились в руках — мягкие, тёп-
ленькие.
«Жалко бросать в яму-то», — думал дед. —
«Подкинуть бы куда богатым соседям».
Он посмотрел на крыльцо. «Сюда бросить —
замёрзнут. Уползут в снег». И тут он увидел на
крыльце валенки и большую тёплую калошу.
«Зачем это на крыльце поставлено? Или их де-
ти гадают? Или подарков ждут от колдуна?».
Постоял старик, раздумывая, а через минуту
уже опять шёл в свою избу без котят, с пусты-
ми руками.
9
* * *
Утром Митя и Зоя проснулись и вспомнили
про святочного деда.
Зоя побежала на крыльцо, Митя за ней. Поза-
были, что таились друг от друга.
— Что-то есть в сапогах!
Так и ахнули. У Зои в одном сапоге сидел
живой чёрненький котёночек, а в другом — бе-
ленький, с большими ушами. А у Мити в кало-
ше было два котёнка — пёстрые. Они сверну-
лись клубочком и сладко спали.
Дети скорее принесли их домой. Сбежались
все: и мама, и папа, и прислуга.
— Подарок святочного деда! Живой подарок!
Какие уши!
— Какие мордочки!
— Какие усы!
Накормили котят молоком, устроили им гнез-
до и уложили спать. Ходили около них на цы-
почках — как бы не разбудить. И радовались
без конца.
Узнал Тишка, что котята у соседей. Пришёл
посмотреть. Рассказал, что котята сиротки,
и стали дети все вместе кормить котят и играть
с ними.
Часто приходил Тишка, а котята одинаково зна-
ли и любили и Митю, и Тишку, и Зою.
Бывает и такое
10
М Пожарова
ЁЛКА ДЛЯ СНЕГОВИКОВ.

Сосульками обвешаны
Идут старик да старица:
Мороз, румяный дедушка,
И бабушка Зима.
А сзади, в белых валенках.
Спешат внучата снежные,
У них веселье шумное
И смех, и кутерьма.
С горы в салазках катятся.
На лыжах, быстроногие.
Скользят Снеговики.
Шубейки — в иглах инея,
В глазёнках искры синие,
И льдистые, пушистые
Сверкают кулачки.
— Эи, детки! — крикнул ласково
Мороз, румяный дедушка,
И хлопнул рукавицами,
И дёрнул бородой:
— Сегодня праздник радостный —
Сейчас украсим ёлочку
Затейливыми звёздами
И белой бахромой.
Усеем бисеринками.
Окутаем пушинками.
Зажжём на каждой веточке
Алмазы-огоньки.
Затянем песню вьюжную —
И станут возле ёлочки
С весёлыми Снегурками
Плясать Снеговики.
Р6БЯТЛ И зверят А
КОШКИ НА ГРАЖДАНСКОЙ
СЛУЖБЕ*
Б почтовом ведомстве Соединённых Штатов
служат более тысячи котов и кошек, в обязанно-
сти которых входит охранение посылок и тюков
с товаром от нападения крыс.
Эта четвероногая стража официально признана
состоящей на государственной службе и, нарав-
не с прочими чиновниками, внесена в служебные
списки, с той небольшой разницей, что чиновни-
ки имеют определённые имена и фамилии, а
кошки просто обозначены номерами.
Весь этот четвероногий персонал содержится
за казённый счёт. Кроме того, в смету расходов
ежегодно вносится известная добавочная сумма
для воспитания могущих явиться на свет котят.
* Имя автора не установлено. Рассказ написан в начале
XX века. — Примечание редакции.
13
В случае смерти или бегства кошки, выбывший
экземпляр тотчас же заменяется новым. В слу-
чае же болезни или тяжёлых ран, полученных во
время исполнения служебных обязанностей, по-
страдавший немедленно отправляется в лечебни-
цу и поручается надзору опытного ветеринара.
От котов, как и от людей, требуется добросо-
вестное, серьёзное отношение к делу. Если кто-
нибудь из них от лени или вследствие природной
робости уклоняется от стычек с крысами, его
устраняют, как бесполезного субъекта, могуще-
го служить дурным примером для остальных.
Такую же службу коты и кошки несут во
Франции при складах в пяти главных приморских
городах. Там содержание каждой кошки обхо-
дится правительству по пять сантимов в день.
задушевное слово
14
В. Щекин
В ночь Святую ангел Божий
Рассыпает с высоты
Добрым детям на постельки
Ароматные цветы.
Чистым, райским ароматом
Всё дурное гонят прочь.
Чтоб ребёнок безмятежно
Проводил Святую ночь.
То цветы, что в сердце детском
Искрой Божьею горят.
Сон невинного малютки
Сладкой грёзой серебрят.
То не те цветы, что в поле
И в саду у нас видны.
То не те цветы, что в осень
Увядают до весны.
Г. Северцев-Полилов
ПЁТР ВЕЛИКИЙ В СААРДАМЕ*
(Исторический рассказ)
— Здесь я тебе не государь, а просто Питер
Михайлов, — предупреждал кузнеца Киста царь
Пётр, переселившись к нему на житьё в Саар-
дам. — Я приехал сюда не для того, чтобы се-
бя показывать, а чтобы учиться. Ну, теперь ска-
жи, к кому поступить мне на верфь, чтобы
строить корабли?
Кист уставился глазами в потолок и пыхнул два
раза трубочкой, окутав себя облаком дыма.
— Как тебе сказать, гос... мастер Питер, —
начал кузнец. — Если свести тебя к Яну Классе-
ну, то едва ли ты будешь доволен. Хоть мастер
он и хороший, да ленив и прогулист.
* Саардам — один из портовых городов Голландии. —
Примечание автора.
16
— К такому не стоит, таких и в России не
мало.
— К Алоизу Шкоту разве? Злой больно, де-
рётся со своими работниками.
— Со мной-то ему трудно будет справиться! —
с усмешкой отозвался русский великан.
— Это-то так, да что за работа, когда за всё
драться придётся!
Молодой царь нахмурился, он не любил про-
медления.
— Время дорого, надо торопиться, у меня
ещё дома работы полная куча, она стоит.
— Постой, мастер Питер, надумал. Пойдём к
Линету Рогге! Он мой кум, человек строгий, лю-
бит, чтобы его работники быстро понимали
и хорошо исполняли приказания.
Пётр залпом осушил куфель, с шумом при-
поднялся с табуретки и выпрямился во весь свой
рост, доставая головой чуть ли не до притолоки
низкой комнаты кузнеца.
Они вышли на улицу, направляясь на корабель-
ную верфь.
У корабельного мастера Рогге кипела работа.
Строили два бота: один поменьше, для берего-
17
вого плавания, другой, судя по размерам, пред-
назначался для глубокого моря. Пахло свежим
смолистым деревом, кругом лежали стружки,
доски, брусы, виднелись бочонки со смолой. Де-
ревянные стапеля, на которых стояли сооружа-
емые суда, поскрипывали густым, резким скри-
пом, когда с моря налетал порыв ветра,
переполненный запахом соли и морских водо-
рослей.
— Баас-Линст, — звонко крикнул кузнец, под-
ходя к судну. — Як тебе привёл работника,
возьми его к себе на выучку, — продолжал
Кист.
— У меня и без того их много, — откликнул-
ся Рогге!
— Да ты посмотри, каков он?
Линет, нехотя, поднял голову и окинул Петра
внимательным взглядом.
— Хорош парень! Ты что умеешь? — сразу
обратился он к царю.
— Кое-что знаю, а хвастаться не могу.
— А ну, лезь сюда, посмотрю-ка, как ты за
стружку примешься.
Пётр перешагнул подпорки, взбежал по доске,
гнувшейся под ним, на судно, взял из рук Рогге
рубанок и принялся стругать. Маленькие серые
глазки грустного голландца пристально следили
за движениями рубанка в руках Петра. Он вы-
ждал, пока брус не был окончательно выстру-
ган, и с довольным видом произнёс:
— Вижу, ты кое-что умеешь, а чего не зна-
ешь, скоро поймёшь.
Рогге продолжал испытывать нового работника
до самого полудня. Когда колокол прозвонил на
обед, он весело проговорил:
— Ну, теперь пойдём, Питер Михайлов, ко
мне. Ты достаточно наработал, чтобы я тебя
угостил обедом, там и потолкуем.
Торговались недолго. Расчетливый Рогге долго
не мог понять, почему русский работник, уже
понимающий дело, так скоро согласился на его
условия.
II
Третья неделя идёт, как царственный работник
находится на верфи Рогге. Со всеми дружен
русский великан, ни с кем в ссору не вступает.
Пытались некоторые задирать его, да Пётр, до-
бродушно улыбнувшись, только сказал им:
19
— Бросьте, не трогайте меня. Уж если я
рассержусь, как щенков разметаю вас по сто-
ронам.
Поверили ему, боятся и слово задорное про-
молвить. Только двое из тех плотников, что на
малом боте работают, захотели попытаться с
Петром сладить, в сторонку отошли, шептаться
начали.
— А что, Гунт, — обратился один из них к
другому, — не попытаться ли нам напоить его
пьяным? Вот тогда бы посмеялись мы над ним!
— Стой, Томас, я другое дело придумал.
Натравим-ка мы на него мальчишек, а как те
начнут его задирать, тут могут и другие при-
мкнуть. Такую зададим тогда ему трёпку, что
долго саардамцев помнить будет!
Уговорить Петра товарищам было не трудно.
Как только наступил обеденный отдых, Гунт
и Томас позвали своего высокого товарища в
пивной дом и начали его угощать. Крепок рус-
ский царь, много пьёт пива, а не пьянеет. Денег
даже пожалели голландцы, только друг с дру-
гом перешёптываются да головой качают.
20
Гунт подмигнул своему товарищу.
— Ну, что ж, Питер Михайлов, пойдём! До-
вольно попили!
Едва Пётр появился под аркой прохода, веду-
щего с берега в город, как около него очути-
лись несколько мальчишек, начавших дёргать его
за короткий рабочий кафтан, показывать ему
язык и звонко выкликать на все лады его имя,
прибавляя насмешки и разные прозвища:
— Эй, длинный, почём возьмёшь стоять вме-
сто фонарного столба?
— Нет, он уже получил другое место. На вы-
езде из города верстовой столб свалился!
— Его нельзя поставить, он шатается, совсем
пьяный!
И мальчишки со смехом разбегались в сторо-
ны, как только Пётр хотел поймать кого-нибудь
из них.
На русского царя посыпались отовсюду камеш-
ки, песок. Один из камней угодил ему в правое
плечо, запорошились глаза от мелкой пыли.
Пётр начал сердиться.
— Эй вы, пострелята, перестаньте, не то про-
учу вас!
21
Мальчишки ещё назойливее принялись за изде-
вательства.
Не вытерпел русский великан, бросился к ма-
леньким задирам, поймал одного из них и, схва-
тивши за туловище, стал колотить ногами маль-
чонки его товарищей.
Все рассыпались, как горох, в разные сторо-
ны. Упал маленький трубочист, державший в ру-
ках свою чёрную метёлку, свалился и мальчишка
портного, бегавший на берег за рыбой для хозяи-
на. Рыба рассыпалась по мостовой. В кучу попа-
ла и старуха, тащившая с базара какую-то
снедь. Сидевшая в проходе женщина, торговав-
шая овощами, покатилась кубарем. Задорная со-
бачонка начала лаять и, думая, что с нею хотят
играть, принялась прыгать по упавшим ребятам,
а Пётр продолжал размахивать попавшимся ему
мальчишкой по сторонам.
(Продолжение следует.)
поэзия детям
22
С. Спасский
Тень святого вечера
На землю легла.
Над селеньем первая
Звёздочка взошла.
В тишине торжественной
Медным языком
С колокольни колокол
Возвестил кругом.
святой вечер
Закатилось красное
Солнышко за лес.
Потемнел — задумался
Синий свод небес.
Потемнела снежная
Гладь полей немых,
И сгустились сумерки
Меж ветвей лесных.
Что под сень церковную
Всех Христос зовёт,
И из хат на улицу
Высыпал народ.
Лица оживлённые.
Голоса звенят.
Все надели праздничный,
Лучший свой наряд.
Гул стоит на паперти
Сотни голосов.
По полям разносится
Звон колоколов.
Гулко откликаются
Тёмные леса,
И земле торжественно
Вторят небеса.
К. Бальмонт
Дорогой бурною
Легко проносится.
Не в высь лазурную
На небо просится.
Лазурь чудесную
Она покинула.
Себя в безвестную
Страну низринула.
В лучах блистающих
Скользит, умелая.
Средь хлопьев тающих
Сохранно-белая.
СНЕЖИНКА
Светло-пушистая
Снежинка белая.
Какая чистая.
Какая смелая!
Летит пушистая
Снежинка смелая
Какая чистая.
Какая белая!
Его качелями
Она утешена.
С его метелями
Крутится бешено
Но вот кончается
Дорога дальняя.
Земли касается
Звезда кристальная
Под ветром веющим
Дрожит, взметается.
На нём, лелеющем.
Светло качается.
В. Еремеева
МАМИНА ЛАМПА
(Из книги «Зелёный огонёк»)
Часы-ходики весело тикали, считали минутки,
торопили время. На самом верху циферблата, в
зелёных еловых ветках, скрипнула маленькая
дверца, и распахнулось окошко. Из него выгля-
нула кукушка, прокуковала девять раз — напом-
нила Арише, что пора спать. Но Ариша её не
слушала. Она увлечённо рисовала что-то в своём
альбомчике. Звонкое «ку-ку» долетело до мамы.
Она подошла к Арише, заглянула в альбом
и увидела двух весёлых акварельных гномов.
— Ариша, ты слышала кукушку? — спросила
мама. — Посмотри на часы.
Короткая стрелка с завитушками стояла против
девятки, а большая упиралась тонкой пикой в
окошко, где жила неугомонная птица. Ариша
знала — сейчас непоседа-пика вздрогнет и пой-
дёт шагать по запретному часу. Почему-то в это
27
время она всегда спешит. Но ведь и Арише
осталось дорисовать совсем немного.
— Мама, послушай меня, а вдруг мои гномы
ночью оживут!
— Ну, что ты такое говоришь. Как это ожи-
вут? — удивилась мама и попробовала убрать
баночку с водой и краски. Но Ариша ухватилась
за коробочку с красками и прикрыла ладошкой
рисунок. Она испугалась, что мама заберёт ве-
сёлых гномов, а ей не хотелось с ними расста-
ваться.
— Мама, ещё чуть-чуть, я быстро дорисую,
мне только цветы раскрасить осталось, — Ари-
ша показала на букетик, который держал гном.
— Да поздно уже. Ты посмотри, как темно на
улице.
Ариша подняла глаза. За чёрным окном ветер
гонялся за снежинками. Они разлетались в сто-
роны, кружились у окна, словно просились в
дом на ночлег под защиту от злого ветра. На
подоконнике выросла высокая снежная горка, а
новые снежинки летели и летели, как белые му-
хи. Несколько снежных мушек сели на стекло
и уже не улетали. Ариша вздохнула: какая чёр-
ная ночь за окном. Аришин верный дружочек.
пёсик Жук, давно уже спит в прихожей на сво-
ей подстилке. Кошка Дымка свернулась клубоч-
ком в кресле и закрыла лапкой нос: к метели.
Конечно, и Арише пора укладываться в свою
кроватку. Но в её голове придумывалась весёлая
история. Там были и гномы, и её друзья из дет-
ского сада, и... Но больше Ариша ничего не
знала: всё только начиналось. А закроешь глаза,
и всё исчезнет, и ничего так и не узнаешь.
А не попросить ли маму?
— Мама, а нарисуй ты мне что-нибудь.
— Ну, хорошо, — согласилась мама, — на-
рисую, и сразу спать.
Мама взяла чистый лист и стала рисовать. На
бумаге появились зелёная поляна и маленькая
девочка. Мама показала на девочку и сказала
Арише: «Это ты».
Ариша, затаив дыхание, смотрела, как под ма-
миной кисточкой появляются цветы, деревья, на-
рядные бабочки — такой красивый чудесный
мир, а она стоит в самой его серединке.
— А это к тебе звёздочки летят, — сказала
мама и стала рисовать звёздочки так быстро,
что казалось, они и вправду летят, окружают
нарисованную Аришу со всех сторон и шепчут:
«Спать пора».
29
Арише очень понравился этот рисунок. Так
красиво рисует только мама. А когда она улег-
лась в свою кроватку, она думала о летящих
звёздочках, о нераскрашенных ромашках и коло-
кольчиках, которые держал гном, и никак не
могла заснуть. Она и ладошки под щёки подкла-
дывала, как учила мама, и к стеночке отворачи-
валась — ничего не помогало.
— Ну, что с тобой сегодня? — мама подошла
и поправила одеяло.
— Мама, я закрываю глаза, а они сами от-
крываются, как будто в них пружинки вставлены.
— Нужно ещё и рот закрыть, тогда быстро
заснёшь, и сон хороший приснится.
— Ничего мне не приснится. Я уже все сны
пересмотрела. И я хочу, чтоб это было на са-
мом деле, а не во сне, — Ариша сбросила
одеяло и чуть было не встала с кроватки.
— О чём ты думаешь, я никак не пойму? —
мама уже начинала сердиться.
— Я хочу, чтобы куклы ходили, говорили, что-
бы волосы у них отрастали, если я их подстригу.
Чтобы самые любимые цветы у меня на глазах
расцветали, и бабочки самые красивые летали на
нашей поляне и в саду, — быстро затараторила
30
Ариша. — А если я буду шмелём и стану нек-
тар из цветка хоботком доставать, а меня кто-
нибудь захочет поймать, то я его жалом так
и проткну. А если была бы снежинкой и в
сугроб упала, то сразу и взлетела бы.
— Какая каша у тебя в голове, — мама со-
крушённо покачала головой.
— Нет, не каша, — Ариша испугалась, что
мама её остановит, и затараторила ещё бы-
стрее:
— Я хочу, чтобы ты всё, всё мне разреша-
ла — на поле ходить, древние монеты и камни-
самоцветы искать. А ещё я хочу добыть вол-
шебную палочку.
— Ну, это не обязательно, — остановила её
мама. — Можно прожить и без волшебной па-
лочки.
Ариша не стала спорить, а неожиданно спро-
сила:
— Мама, а это правда, что ты волшебница?
— Я? — удивилась мама.
— Да, нам в садике говорили, что все мамы
волшебницы.
— А, ну да, конечно, — немного подумав,
согласилась мама. — Вот сейчас мне придётся
31
применить какое-нибудь волшебство, чтобы ты,
наконец-то, заснула.
— Ну, тогда сделай, чтобы мне приснился но-
вый волшебный сон.
Мама засмеялась, поцеловала Аришу и укрыла
её одеялом.
— Это твоё волшебство? — спросила Ариша.
— Волшебство, — согласилась мама. — А те-
перь закрывай глаза, а то так и ночь пройдёт.
Мама села в кресло, включила лампу с зелё-
ным абажуром и принялась вязать шарфик из
разноцветных пушистых ниток. Ариша лежала
и смотрела, как растёт под спицами шарфик ря-
док за рядком: жёлтый, оранжевый, зелёный.
Но вскоре глаза её устали, и веки сомкнулись
сами собой. За окном подул сильный ветер,
и прямо в окно сыпанул снег. Ариша поёжилась
и закуталась в одеяло. И тут же с неба упала
огромная снежинка, такая огромная, что накрыла
весь дом, и стало темно. Ариша подумала, что
эту снежинку связали волшебницы-мамы, поэто-
му она не холодная, а тёплая. Ариша посильнее
зажмурила глаза, как учила мама, и стало ещё
темнее, но уснуть ей всё равно не удавалось. А
через некоторое время перед её глазами замая-
чил зелёный огонёк. «Это, наверное, мамина
лампа, — подумала Ариша. — Но почему она
так далеко? Да и мамы нет».
О. Беляевская
СНЕГУРОЧКА
чудеса в решете
Снегурочка! Ау! Ау!
В косматой шубе лес.
Ищу
Твой
тебя, зову, зову,
лёгкий след исчез.
Ты спряталась под ёлкою?
Зарылась ли в снегу?
Пробраться чащей колкою
Никак я не могу.
— Снегурочка! Снегурочка!
Тропинками знакомыми
Легко тебе бежать.
В сугробах буреломами
Как буду я шагать!
Исколот весь иголками,
В снегу увязну я.
Меж сумрачными ёлками
Мне не найти тебя.
I
vs 7 v
комья
комья
комья
комья
и мелькают,
залепляют,
мне слепят.
— Снегурочка! Снегурочка! —
Я крикнуть ей хотел.
Искристый смех под ёлкою
Косматой прозвенел.
летят
лицо
глаза
её веселят.
Снежные
Снежные
Снежные
Снежные
Стихло, качнулся встревоженный куст.
Слышен под ножкой проворною хруст.
И вдруг она явилась:
Под ёлкою стоит.
Еловой веткой колкою
К себе меня манит.
Осыпан весь снежинками
Серебряный убор.
Расшита шубка льдинками.
Искрится льдистый взор.
РАССКАЗ ЗА РАССКАЗОМ
34
Б. Раменский
КУДА МЫ ЕДЕМ?
Из записок о детях
В вагоне было мало народа. Мы легко нашли
места.
Когда поезд тронулся, моя маленькая дочь Зоя
полезла к окну, поместилась на скамейке и смо-
трела, как мимо мелькали дома и башни, потом
потянулись поля, рощи, вдалеке — деревни, ста-
да на лугах, мельницы...
— Папа, куда мы едем? — спросила Зоя.
— В Москву.
— Нет, куда? В ту сторону или в эту?
Она показала направо и налево. Видно, мель-
кающие деревья и бегущие мимо столбы сбили
её. И она не знала, едет ли навстречу столбам
или вместе с ними.
Я показал:
— Мы едем туда. Тебе кажется, что столбы
бегут. Но они стоят на прежнем месте, а мы
35
едем мимо них. Кажется, будто столбы уходят
от нас направо. А на самом деле они стоят, а
поезд нас уносит налево, мимо столбов.
— Значит, туда? — поняла Зоя. — Я теперь
буду помнить: где левая рука, туда едет поезд.
И долго смотрела Зоя в окно. Дым расстилал-
ся, то летел к облакам, то катился клубами по
земле, разрывался, вился и плясал. На маленьких
станциях поезд останавливался, звенели звонки,
хрипели гудки — всё это забавляло Зою.
На одной большой станции, где поезд стоял
долго, мы с Зоей вышли из вагона погулять.
Смешались с толпой, прошли в здание вокзала,
купили открытку на память и после второго
звонка вернулись в вагон.
Но Зоино место у окна оказалось занято. На
нём поместилась полная дама в огромной шля-
пе. Она смотрела в окно. Возле неё лежали уз-
лы, подушки.
Я огляделся, нет ли иного места. Оказалось,
свободна скамейка у другой стены, у окна, на-
против того, в которое смотрела Зоя.
36
Делать нечего, уселись на новом месте. С
этой стороны не было станции, видны были
какие-то товарные вагоны.
Поезд пошёл. Зоя смотрела в окно.
И вдруг обратилась ко мне с испугом:
— Папа, куда же мы поехали?
— Как куда? В Москву.
— Но мы едем назад!
— Нет, едем вперёд, как и прежде.
— Нет, папа! Смотри! Раньше я была у окна —
и поезд шёл туда, где моя левая рука. А те-
перь он идёт туда, где правая. Видишь?
Я стал объяснять Зое, что поезд идёт так же,
лишь она сама переменила место, повернулась в
другую сторону, и то, что было слева, стало
справа, и наоборот. Но Зоя спорила:
— Нет, нет, нет! Мы едем назад! Раньше по-
езд шёл туда, где моя левая рука, а теперь вот
туда, где правая рука.
Наш спор услышала дама в большой шляпе.
— Иди, деточка, сюда, — сказала она. — Иди
на своё прежнее место, и всё будет по-преж-
нему.
Зоя
недоверчиво перешла на старое место.
Посмотрела в окно.
— И правда, теперь поезд идёт опять налево.
И Зоя переходила через вагон то к одному
окну, то к другому. Поняла, в чём была ошиб-
ка. Но всё же ей казалось, что поезд повернул
назад. И когда увидела Москву, спросила:
— Это Москва?
— Москва.
— Ну, слава Богу. Значит, поезд не заблу-
дился.
ЗАНЯТ! ТЫС ИСТОРИИ
К. Гарновский
КУКШИ
другая
может быть, человека ещё не видели,
дивятся теперь: что это такое незнако-
ветку, с сучка на сучок
перепархивают таёжные
невысоко
птицы —
Парочка. Совсем близко ко мне
полёте они — рыженькие, а сели —
Головки набок — глядят на меня.
Перепорхнут неслышно, как
сначала одна,
и опять глядят, головки
Сижу на колоде, грызу промёрзлый хлеб.
Тихо. День к вечеру клонится. Морозец не-
большой. Снежинки медленно опускаются До-
насыпало
вольно бы снега, вон, уж, сколько
его за зиму!
С ветки на
над землёй
кукши.
Двое их.
подлетели, в
буроватые,
любопытствуют,
бабочки, на другое деревце
за ней
набок.
Они,
Вот и
мое, двуногое?
Кукши — птицы не промысловые, беспо-
лезные. Но веселее с ними в зимней тайге.
- Оставлю им крошек на снегу, пусть по-
клюют... Не всё же в котёл да в котёл.
39
МОРОЗОБОИНЫ
I от, кому приходилось жить в
деревне, уж, конечно, не раз слы-
хивал такое. Ночь. Тишина. На улице —
морозище. И вдруг стукнет кто-то,
точно бревном в стену. Так и вздрог-
нешь. По нашим местам говорят: мороз
сердится, что его в избу не пускают.
А вот недавно мне пришлось услышать,
как трещит мороз и в дремучем лесу, вда-
леке от всякого жилья.
Иду я на лыжах через лес в глухую пол-
ночь. В небе звёзды так и переливаются. На
ресницах моих намерзает иней. Иду, под но-
гами снег поскрипывает, а кругом тихо.
Вдруг — ух! Как из ружья выстрелило ря-
дом со мной, в осинах. И опять тишина.
Даже жутко стало.
Подходу к осине, чиркаю спичкой. Вижу,
вдоль светло-зелёного гладкого ствола про-
шла свежая глубокая трещина выше моего
роста.
Вот оно что! От сильного мороза лоп-
нуло дерево. Сжималось-сжималось и не
выдержало — раскололось. Получилась
на стволе трещина — морозобоина.
Кто в осиновом лесу будет, хотя
бы и летом, пусть посмотрит дре-
весные стволы. Не на том, так на
другом обязательно увидит старые мо-
розобоины. Они остаются на деревьях,
как заросшие шрамы. И в деревянных
домах трескаются от мороза брёвна.
Не напрасно называют сильный мороз —
трескучим морозом.
кроме шуток
40
В. Вячеславами
<ЕЛЪ
Разукрасил снег былинки.
Ветерок слегка подул,
Закружилися снежинки.
Месяц в дымке утонул.
Ель стоит, фатой одета.
Серебро блестит на ней.
Шепчет ветер сказку лета.
Ту, что пел ей соловей.
О стране, где зной бывает.
Где всегда царит весна.
Шепчет ветер, снег летает,
Замечталася она.
А на утро в блеске солнца
Ель срубили для детей.
К ночи, все закрыв оконца.
Огоньки зажгли на ней.
И в тот вечер разыгралась
Вдруг свирепая метель.
Буря с яростью всё рвалась
В окна, где стояла ель.
41
V HAG fi ГОСТЯХ
Французский писатель Франсуа Коппе
ЛР07ШШ1Л геъёнок
Сегодня утром, накануне Рождества, яркое
солнце встало над улицами Парижа, и в то же
время проснулся в своих великолепных палатах
банкир Жан-Батист Годфруа.
После двух недель пасмурной погоды с навис-
шим тяжёлым туманом, какая радость, когда ве-
тер переменится и наступит сухая, светлая пого-
да! Кому не весело под яркими потоками света,
внезапно озарившими парижские улицы? Всякий
встречает солнышко, как старого друга. И то
сказать: важная особа — солнце! В древности
оно считалось божеством, ему поклонялись лю-
ди. Но, как ни важно солнце, а банкир наш то-
же не маленький человек. Он очень богат
и занимает разные значительные места. Сам
Годфруа думает о себе, что он весьма какая
важная птица: пожалуй, считает себя не хуже
самого солнца. Поэтому не мудрено, коли наш
рассказ начинается с ого, что в это утро в во-
семь часов без четверти встало солнце, и встал
господин Годфруа.
Пробуждение обоих вельможных господ было
весьма различное. Доброе старое солнце начало с
того, что совершило много хороших, приятных
дел. Иней, покрывший, словно сахарной пудрой,
платаны на бульваре Мальзерб, где стоял дом
Годфруа, стал под волшебными лучами солнца
превращаться в гигантские пучки розоватых корал-
лов. Добродушное светило дня одновременно раз-
ливало свои светлые, весёлые, хотя и не горячие
лучи над всеми смиренными прохожими, которых
нужда выгнала так рано на улицу. Солнце одина-
ково улыбалось бедному чиновнику в жиденьком
пальто, торопившемуся на службу, швейке, дро-
жавшей под дешёвой прозрачной мантильей, ра-
ботнику с краюшкой хлеба в руках, кондуктору
конки и продавцу каштанов, собиравшемуся жа-
рить первые порции каштанов. Одним словом,
солнышко показалось и порадовало всех.
Но нельзя то же сказать про господина Год-
фруа. Он проснулся не в духе. От вчерашнего
большого обеда у министра земледелия, где по-
давалось столько блюд, что иным людям и в
год того не съесть, у банкира сегодня утром
болел желудок. Поэтому, когда раздался его
звонок, лакей, взяв воду для бритья барина, ска-
зал кухонной девушке:
— Ну, плохо дело! Должно быть, сердит нын-
че. По звонку слышно!
Лакей вошёл в спальню на цыпочках, раздви-
нул занавески, развёл огонь в камине и пригото-
вил всё, что нужно для туалета барина. Он дви-
гался осторожно, боясь нашуметь.
— Какая сегодня погода? — спросил резким
голосом банкир, застёгивая на чересчур величе-
ственном животе серую войлочную фуфайку.
— Очень холодно, сударь, — отвечал камер-
динер, — в шесть часов утра было семь граду-
сов мороза, а теперь прояснилось. Должно
быть, денёк обогреется.
С бритвой в руках господин Годфруа подошёл
к окну, отдёрнул маленькие занавески и, увидев
бульвар залитый светом, сделал гримасу, похо-
жую на улыбку. Ничего не поделаешь! Будь
сколько угодно важен и надут своим величием,
а всё-таки яркое солнце — такое редкое зрели-
ще в декабре, что оно может расшевелить вся-
44
кую душу! Банкир снизошёл до улыбки. В это
же мгновение широко улыбался ученик-типограф,
весело раскатившийся по замёрзшей луже перед
окнами банкира. Как бы обиделся господин Год-
фруа, если б ему сказали, что и он, и малень-
кий рабочий смеются от одного и того же ра-
достного чувства.
Забыв на минуту свои дела и свою важность,
Годфруа предался детскому удовольствию раз-
глядывания прохожих и проезжих, весело сновав-
ших мимо него в золотистой дымке светлого
утра. Но это не долго продолжалось. Глазеть в
окна и любоваться солнцем могут только досу-
жие люди, женщины, дети, поэты. Банкиру же
некогда заниматься таким вздором, его ждут
важные дела.
Наскоро выбрившись, банкир поспешно оделся
и сошёл в столовую, где ожидал его завтрак.
Сегодня, так как он чувствовал себя нездоро-
вым, ему подали только самые лёгкие блюда:
яйца всмятку и тому подобное. Когда он доедал
завтрак, дверь в столовую отворилась, и в ком-
нату вошёл тоненький грациозный мальчик лет
45
четырёх. Он казался болезненным в своём бар-
хатном голубом платье и огромной фетровой
шляпе с белым пером. Его привела немка-бонна
с глуповатым растерянным лицом. Ежедневно в
это время Рауль приходил к отцу, который зани-
мался им с четверть часа — более нельзя было,
так как карета ждала уже у подъезда, и ему
предстояло ехать на биржу, на разные заседания
и во множество других мест, где у него были
дела. Не то чтобы он не любил сына. О, нет!
Он обожал его, но что делать? Дела выше всего!
Мать Рауля — из старинной дворянской се-
мьи — умерла, когда родился мальчик, и с тех
пор он рос на чужих руках, не зная материн-
ской ласки, мало видя своего отца, поглощённо-
го заботой нажить побольше денег для своего
единственного сына. Сиротливо проходили дни
Рауля среди огромного, богатого, пустого дома.
— Здравствуй, сынок! — проговорил отец, бе-
ря мальчика на руки и поздоровавшись с немкой.
Он нежно поцеловал ручку ребёнка и забыл в
это мгновение про свои скучные дела.
— Здравствуй, папочка! — отвечал Рауль. —
Папа, — продолжал ребёнок, — а маленький
Иисус положит что-нибудь в мой башмачок?
— Да, да, конечно, положит, — отвечал отец, —
если ты будешь хорошим мальчиком. Вы им до-
вольны, мадемуазель Берта?
Немка так сконфузилась, что ничего не отвеча-
ла и только засмеялась. Банкир принял смех за
знак одобрения.
— Сегодня погода отличная, но холодно, —
сказал он. — Оденьте его потеплее и ступайте
в парк Монсо. Только смотрите, чтобы он не
простудился.
Гувернантка опять отвечала смехом, а Год-
фруа, поцеловав ещё раз ребёнка, заторопился
и уехал на своём рысаке во все те места, где
ждали его спешные дела.
Окончив все дела, господин Годфруа вспом-
нил свой утренний разговор с сыном и велел
кучеру везти себя в известный игрушечный ма-
газин. Он накупил кучу дорогих блестящих
игрушек. Тут были и лошадь на колесиках,
и целый корабль, и железная дорога, и звери-
нец, и прочее, и прочее. Все эти сокровища
были бережно уложены в карету, и довольный
отец покатил домой, убаюкиваемый плавным
движением экипажа.
47
Он стал мечтать, и мысли его с любовью
остановились на сыне. Ему представлялся Рауль
уже взрослым, и он строил для него разные
воздушные замки. Конечно, он даст ему самое
тонкое воспитание. Рауль будет знать множество
языков, будет рисовать и петь, если у него ока-
жется голос. У него будут прекрасные манеры,
и, кто знает, может быть, когда вернётся во
Францию король, Рауль займёт важное положе-
ние при дворе.
Таким пустым, тщеславным мыслям предавался
Годфруа, забыв совсем, к какому празднику он
накупил сыну игрушек. Он забыл, в память кого
праздновался этот праздник, забыл бедного Мла-
денца, родившегося в яслях на скотном дворе, ку-
да из милости приняли его родителей. Забыл, что
этот Младенец, став взрослым величайшим Учите-
лем людей, учил их, что, кто хочет быть первым
для Бога, тот пусть будет всем людям слугой.
Кучер крикнул: «Ворота!». Карета въехала на
широкий двор и остановилась у величественного
подъезда.
Когда Годфруа вошёл в переднюю, первое,
что поразило его, был вид собравшейся здесь
прислуги дома. У всех были испуганные, взвол-
48
нованные лица, а в углу, на диване, закрыв лицо
руками, прижалась бонна-немка. Годфруа тотчас
почувствовал, что случилось что-то недоброе.
— Что это значит? Что случилось? — восклик-
нул он.
Камердинер выделился из кучки лакеев и с
грустным, соболезнующим лицом, глядя на ба-
рина, проговорил:
— Господин Рауль...
— Что с ним? Где он? — перебил в страшном
волнении Годфруа.
Слуги все заговорили в один голос: «Берта по-
шла с ребёнком гулять, но вместо того, чтобы
идти в парк Монсо, она пошла далеко, к укре-
плениям, куда-то к заставе Аньер, где жили её
знакомые, заболталась, не доглядела за ребён-
ком. Мальчик заблудился, пропал. Его искали
везде, посылали всюду, но нигде не нашли. Он
пропал около четырёх часов дня. В полицию
уже дано знать. Да ведь место плохое. Как
знать? Всякий там шатается народ. А если ре-
бёнка украли?».
(Продолжение следует.)
СОДбРЖАНИб
Чудные мгновения
Л. Вознесенский. Мороз................................. 2-я обл.
Читаем всеИ семьёй
H. Казмин. Подарок святочного деда..................................... 1
Бывает и такое
М- Пожарова. Ёлка для снеговиков.........................    10
Ребята и зверята
Кошки на гражданской службе............................      12
Задушевное слово
В. Щекин. Цветы............................................. 14
История из истории
Г. Северцев-Полилов. Пётр Великий в Саардаме................ 15
Поззиядетям
С. Спасский. Святой вечер....................................22
К. Бальмонт. Снежинка........................................24
Жила-была сказка
В. Еремеева. Мамина лампа....................................26
Чудеса в решете
О. Беляевская. Снегурочка................................... 32
Рассказ за рассказом
Б. Раненский. Куда мы едем?................................. 34
Занятные истории
К. Грановский. Кукши........................................ 38
Морозобоины.............................................. 39
Кроме шуток
В. ВячеслааскИЙ. Ель........................................ 40
У нас в гостях
Французский писатель Франсуа Коппе. Пропавший ребёнок ....... 41
Тексты приведены в соответствие с современной нормой русского языка.
ИФ УНИСЕРВ, ежемесячный литературный журнал
домашнего чтения для детей младшего школьного возраста.
№ 1 (193), 2013, издаётся с января 1997 года.
Журнал зарегистрирован в Комитете Российской Федерации по печати.
Учредители: Московский союз пионерских организаций — Федерация
детских организаций, Издательская фирма УНИСЕРВ.
Издатель: Издательская фирма УНИСЕРВ. Свидетельство о регистрации
средств массовой информации № 015112 от 25.12.1997.
Главный редактор П. КОБЛИКОВ
E-mail: info@ uni print, info	Сайт: www.uniprint.info Подписной индекс: 71689
Юр. адрес: 109377, г. Москва, ул. Зеленодольская, 11—355. Тел.:(495)951-47-20
Подписано в печать 19.12.2012. Формат 60x90/16. Объем 3 п.л. Тираж 2345 экз.
Печать офсетная. Бумага офсетная № 1. Заказ № 1
Отпечатано в ООО ’’Печатный салон ’’Шанс”
г. Москаа,ул. Ижорская, 13/19, тел.: (495)485-93-09
мороз
На стекле налёт мороза
Вышил дивные узоры:
Вон букет из белой розы,
А под ним леса и горы.
Ниже — детская головка.
Белым капором покрыта.
То резва она, плутовка.
То печальна и сердита.
В полдень солнышко проглянет,
И узор под лёгкой дымкой
Потускнеет и растает,
И исчезнет невидимкой.
А когда в объятьях ночи.
Мир окинув тусклым взором.
День уйдёт, смеживши очи.
Выйдет вновь мороз с дозором.
Снова окна прихотливо
Убирает он цветами
И выводит терпеливо
Лица с тонкими чертами.