/
Author: Зверев Б.И.
Tags: кораблестроение история флота мореплавание морской флот морской транспорт
Year: 1960
Text
Б.И.ЗВЕРЕВ
трлницЫ
русской
иорской
летописи
Б. И. ЗВЕРЕВ
-СтрАНИЦЫ^
русской -
-морской w *
летописи I
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
УЧЕ БНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР
Москва 1960
ВВЕДЕНИЕ
История нашей Родины с древних времен связана с
мореплаванием, защитой морских рубежей, строительством кораблей и
гаваней, освоением морских побережий, речных, озерных и
морских бассейнов.
Более тысячи лет назад началось мореходство славян. По
свидетельству византийских источников, славяне совершали
длительные и трудные морские походы и отличались высоким
уровнем своего мореходного искусства. В русских летописях
сохранились многочисленные сведения о развитии мореплавания в
Древнерусском государстве — киевские дружины направлялись на
судах от устья Днепра через Русское (Черное) море к Царьграду,
новгородцы вели оживленную торговлю на Балтике, отважные
поморы совершали плавания по Студеному морю. Еще в те
далекие времена был приобретен первый отечественный опыт в
кораблестроении, мореплавании, военно-морском искусстве.
Когда Россия на несколько столетий оказалась отрезанной от
основных морских путей, связывавших ее с внешним миром,
русский народ вел упорную борьбу за выход к морю. Борьба за
побережья Балтийского и Черного морей в XVI—XVIII вв. была
одной из основных задач внешней политики русского
государства, так как выход на морские просторы имел важнейшее
значение для экономического, политического и культурного
развития страны. В этой длительной и напряженной борьбе
сложились лучшие боевые традиции русского флота, которые
передавались из поколения в поколение.
Морское дело всегда требовало большого опыта и знаний,
выносливости и смекалки, инициативы, мужества,
решительности и отваги. «Иные занятия,— писал известный русский
педагог К. Д. Ушинский,— требуют более телесного навыка,
другие — особого направления умственных способностей; но занятие
моряка требует всего человека безраздельно». История нашей
страны наглядно показывает, что русские люди обладали
замечательными качествами, которые обеспечивали победу и в борьбе
со стихией, и в боях с сильными неприятельскими флотами.
Смелое новаторство в решении сложных боевых задач,
высокое профессиональное мастерство, неустанные творческие искания
3
новых приемов и способов использования морских сил в
боевых действиях против неприятеля — таковы характерные
черты, присущие Ф. Ф. Ушакову, Д. Н. Сенявину, П. С.
Нахимову и другим выдающимся русским флотоводцам, которые внесли
большой вклад в развитие теории и практики военно-морского
искусства.
Из народа вышли многие тысячи отважных моряков и
умелых судостроителей, которым было суждено стать главными
творцами блестящих побед русского оружия. Именно они строили
корабли, создавали сложную боевую технику, прокладывали
пути в неизведанных морских просторах, стойко переносили
все тяготы морской службы, самоотверженно защищали честь
русского флага в ожесточенных морских сражениях. Благодаря
их воинским и трудовым подвигам был пройден большой и
сложный путь становления и развития русского государства
как морской державы.
Крупнейшими событиями отечественной истории являются
победы русских моряков в морских баталиях XVII—XIX вв.
От создания постоянных морских сил в годы Азовских походов
и Северной войны до героической обороны Севастополя — в период
парусного регулярного флота.— ратным трудом русских
моряков в летопись морской славы были вписаны победы у Гангута,
Гренгама, Чесмы, Тендры, Калиакрии, Корфу, Афона, Нава-
рина, Синопа, в которых воплотились замечательные моральнс-
боевые качества русских людей, их патриотизм, презрение к
смерти, беспримерная смелость и высокое воинское мастерство.
Эти победы, являющиеся национальной гордостью нашего народа,
стали известны далеко за пределами нашей страны и принесли
русским морякам мировую славу.
Настоящая книга, рассчитанная на учащихся старших
классов средней школы, посвящена важнейшим этапам русской
морской истории конца XVII—середины XIX в. Не охватывая
всего многообразия морских событий этого периода, книга имеет
целью на основе широкого круга документальных исторических
материалов познакомить читателя с зарождением русского
регулярного флота и его боевой деятельностью в отдельных
морских сражениях и боях на Азовском, Черном, Балтийском и
Средиземном морях.
■^:
Азовские походы
а рубеже XVII — XVIII вв.
мореплавание достигло значительного развития
во многих странах мира. По океанским
просторам непрерывно следовали сотни и
тысячи парусных кораблей, которые по
своим размерам во много раз превосходили
известные каравеллы Колумба.
Международная торговля вышла за пределы прежних замкнутых
морских бассейнов и открыла трансокеанские пути между всеми
континентами.
В трюмах кораблей, бороздивших воды Тихого океана,
Средиземного моря и Атлантики, перевозились тысячи тонн
различных товаров: английские сукна и брабантские кружева, северные
меха и итальянские шелка, индийские пряности, восточные
фрукты, кофе, индиго, хлопок — все, что ценилось на мировом
рынке. С каждым годом расширялись связи между странами,
осваивались новые морские пути, увеличивался грузооборот, росли
флоты, появлялись новые порты и верфи.
Развитие мореплавания и судоходства было теснейшим
образом связано с социально-экономическим прогрессом каждой
страны. Рост торговых связей являлся следствием распада
натурального хозяйства, расширения товарного производства, развития
всех производительных сил общества. В тот период
«мореплавание было определенно буржуазным промыслом» \ который
стимулировал переход от феодализма к более прогрессивному для
того времени капиталистическому способу производства.
Наиболее крупными морскими державами в то время были
Англия и Голландия — страны, в которых буржуазные
революции уже расчистили путь для капиталистического развития.
■Мореплавание и судоходство играли значительную роль в эко-
К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XVI, ч. I, стр. 442.
.5
номической жизни и многих других стран: Испании, Франции,
Дании, Швеции, Турции, Португалии, Венеции. Каждое из
этих государств обладало обширными морскими побережьями
и имело свободный доступ к морям, что являлось одним из
основных условий, необходимых для развития их морской торговли.
В ином положении находилась Россия.
Ни одна великая нация, писал Маркс, никогда не
существовала в таком отдалении от моря, в каком находилось Русское
государство в конце XVII в. Страна древних морских традиций,
Россия в этот период была единственной крупной державой в
мире, имевшей крайне ограниченный выход к морю.
На северо-западе страны выход на Балтику преграждала
Швеция, захватившая русские земли по берегам Финского залива.
Южные границы русского государства находились в еще
большем удалении от моря: все Черноморское побережье с устьями
Днепра, Буга, Дона, Кубани удерживали в своих руках
Оттоманская империя и зависимое от нее Крымское ханство. Лишь
на побережье Белого моря, за сотни верст от основных
экономических районов, у России имелся единственный порт
(Архангельск), который в то время давал ограниченные возможности
для развития торговли как по своей отдаленности, так и по
условиям плавания парусных кораблей.
Изоляция от основных торговых путей и отсутствие
необходимых связей с внешним миром сильно тормозили экономическое
развитие русского государства, что особенно стало сказываться
в XVII в., когда в экономике страны произошли серьезные
изменения. Рост общественного разделения труда, усиление торговых
связей между областями, появление первых мануфактур,
расширение товарно-денежных отношений означали ликвидацию
остатков феодальной обособленности и складывание внутреннего
всероссийского рынка. Экономическое объединение страны
обусловливало дальнейшую централизацию политической власти.
Борьба за выходы к морским просторам приобретала важную
роль для экономического и политического развития русского
государства. Как и для каждой крупной континентальной
державы, для России выход к морям являлся одним из необходимых
условий для роста внутреннего и внешнего рынка и
расширения экономических связей с другими странами, что в свою
очередь определяло развитие всех производительных сил страны.
Ни одно государство не могло успешно развивать свою
промышленность и торговлю, если морские побережья и устья рек были
отрезаны от внутренних районов страны.
Столь же важной для России была и другая задача:
обеспечение безопасности страны от нападений извне. Как на
северо-западе, так и на юге морские побережья служили удобными
плацдармами для нападения на русские земли со стороны соседних
государств.
6
На южных границах России в течение всего XVII века шли
почти беспрерывные военные действия с ордами Крымского
ханства, являвшегося боевым авангардом Турецкой империи в ее
борьбе против России. Из Крыма, Северного Причерноморья и
Приазовья вражеские отряды вторгались в глубь русской
территории, совершали набеги на Харьков, Киев, Тор (Славянск)
и другие города и села. Наемники султана опустошали поля,
грабили и сжигали дома, устраивали засады в лесах и на
дорогах, подстерегали мирных жителей, чтобы увести их в
Константинополь и продать в рабство.
Осенью 1683 г., например, турецкие войска из крепости Азов
совместно с отрядами татарской конницы совершили очередной
набег на Славянск, дошли до Полтавы, разграбили сотни
селений и увели в рабство более 500 русских жителей. Специальные
«зажигалыцики» были направлены к Харькову и Ахтырке,
чтобы сжечь их вместе с другими окрестными селениями. Этот
набег, как и многие предыдущие, был совершен в то время, когда
между Турцией и Россией официально не было войны. Поэтому
турецкому правительству был послан протест, в котором
указывалось, что «азовский бей ворует и под наши украинские
города сам ходит и татар посылает» г. Однако набеги не
прекращались.
Борьба с Турцией за побережья Азовского и Черного морей
была для России трудной и сложной задачей. Хотя Турецкая
империя в XVII веке начала вступать в период внутреннего
кризиса, она по-прежнему обладала огромными
военно-экономическими ресурсами. По населению и территории Турция
являлась могущественным военно-феодальным государством,
владения которого раскинулись на трех континентах от Гибралтара
до Индийского океана. В Азии в его состав входили Сирия,
Ирак, Курдистан, Йемен и другие территории; в Африке
под властью султана находились Египет, Тунис, Триполи,
Алжир; на европейском континенте—весь Балканский
полуостров и значительная часть Центральной и Восточной Европы.
Народы Венгрии, Болгарии, Молдавии, Сербии, Черногории,
Албании, Греции, Правобережной Украины и Черноморского
побережья Кавказа подвергались жестокой эксплуатации
турецких феодалов.
В течение нескольких столетий Турция вела непрерывные
завоевательные войны. Поскольку захват и эксплуатация чужих
территорий являлись основным средством обогащения
господствующих классов империи, главное внимание правительства
неизменно было обращено на вооруженные силы. Армия Турции
в то время считалась одной из самых сильных в мире.
1 «Исторические записки», т, 33, изд. АН СССР, 1950, стр. 160; «Вопросы
истории», 1954, № 3, стр. 105.
7
Чтобы изменить военно-политическую обстановку на юге,
Россия в конце 80-х годов XVII в. заключила союзный договор
с Австрией, Польшей и Венецией и выступила против Турции.
Однако два похода русских войск к Перекопу были неудачны,
хотя сыграли известную роль для союзников: они отвлекли силы
вражеской армии и сорвали планы турецкого правительства,
рассчитывавшего вести крупное наступление на Польшу и Венгрию.
Спустя несколько лет борьба с Турцией вновь возобновилась.
Пришедший к власти Петр I поставил первой ближайшей
задачей внешней политики достижение выхода России к Азовскому
и Черному морям. От «потешных игр» под Москвой он в 1695 г.
приступил к подготовке похода на юг. Армия под
командованием Б. П. Шереметева должна была наступать к низовьям
Днепра. Другой армии, с которой направлялся Петр,
предназначено было решать главную задачу — взять Азов.
* *
*
Древняя крепость Азов, расположенная на левом берегу Дона,
невдалеке от его впадения в Азовское море, была издавна
знакома жителям южнорусских областей и особенно донским
казакам. Когда они на своих судах плыли вниз по Дону и
стремились выйти в море, Азов неизменно преграждал им путь.
Оценивая важное военно-географическое положение этой
крепости, турецкое правительство постоянно держало в ней
сильный гарнизон. Азов служил одним из важнейших форпостов
Турции, преграждавших России выход к морю.
У стен Азова происходили неоднократные боевые
столкновения донских казаков с турками. В этих боях проявлялась
изумительная отвага и высокое боевое мастерство казаков, смело
вступавших в единоборство с сильным, хорошо вооруженным
противником. В 1572 г. казакам удалось на короткое время даже
овладеть Азовом, но из-за малочисленности их отрядов они
не смогли удержаться в крепости.
Однако,~ несмотря на ожесточенное противодействие Турции,
русские суда выходили в Черное море. В XVI—XVII вв.
донские и запорожские казаки неоднократно прорывали турецкую
блокаду на Днепре и на Дону, выходили на своих челнах
(«чайках») в море, достигали Трапезунда, Синопа, Босфора, устьев
Дуная. Иногда в таких походах участвовало свыше сотни
казацких судов; для борьбы с ними турецкое правительство мобили-
зовывало крупные силы своего флота, а подчас было вынуждено
протягивать поперек бухты Золотой Рог в Константинополе
железную цепь, сохранившуюся еще со времен походов Олега
и Игоря.
Вести о морских походах казаков распространялись далеко
за пределами Оттоманской империи. Французский посланник
8
строительство азовского флота
'Добрый
орабля„Крепость"в Константинополь
Щ!Л#1 Границы Русского государства н 1695 г. ■* •
войск ,696-96 гг 4L Верфи для постройки военных корабле
Азовские походы руссних I
200 О
Ь=ЕЕС=Е=Ь
200 400 мы
Россия в конце XVII в.
в Турции доносил Людовику ХШ, что «пояЁЛенйе в море
четырех казацких челнов наводило в Константинополе больший
страх, нежели появление чумы в Морее». В начале XVII в.
иностранцы так характеризовали положение на Черном море:
«Казаки, распространясь по всему Черному морю, разъезжали
тамо на двухстах барках и учинились совершенными
обладателями оного. Мореплавание было уже там не свободно, в самом
Константинополе никто не почитал себя безопасным» 1.
Крупнейшие события под Азовом развернулись весной 1637 г.
Донские и запорожские казаки подошли к крепости и начали
ее осаду. Им удалось взорвать часть крепостной стены и через
пролом войти в город. В течение нескольких дней
продолжалась ожесточенная схватка с янычарами, закончившаяся
полной капитуляцией турецкого гарнизона. Овладев Азовом,
казаки укрепились в нем, перевезли туда свои семьи, развернули
торговлю по Дону и Приазовью. Неоднократные попытки
крымских татар осадить крепость успешно отражались. Казаки
отважились на новый дальний поход к анатолийскому побережью
Турции через все Черное море. Турецкий флот под
командованием Пиали-паши нанес сильный удар по казацкой флотили и
но Азов по-прежнему был неприступен.
Потеря Азова сильно беспокоила турецкое правительство.
Султан Амурат IV направил к устьям Дона огромные силы.
В многотысячную армию под командованием сераскира Гуссейн-
дели вошли отборные отряды янычар, татарская конница,
корпус европейцев-наемников. Войска были посажены на корабли
и перевезены морем к Азову. В июне 1641 г. началась осада.
В крепости в это время находилось всего 6 тысяч казаков, но
они решили сражаться до конца. Когда турецкий
главнокомандующий предложил гарнизону сдаться, войсковой атаман Осип
Петров ответил: «Сами волею своей взяли мы Азов, сами и
отстаивать его будем».
Все лето 1641 г. турецкая армия и флот осаждали Азов, но
не смогли добиться успеха. Ни ожесточенные бомбардировки,
ни штурмы, ни минные подкопы не могли сломить геройского
сопротивления гарнизона крепости. Казаки не только отбили
свыше 20 приступов, но сами вели активную борьбу: они
выходили за крепостные ворота и нападали на турецкий лагерь.
Турецкий главнокомандующий осенью снял осаду и ни с чем
возвратился в Константинополь. Только летом 1643 г. казаки
закончили свое «азовское сиденье» и оставили крепость,
разрушив ее до основания.
Спустя 50 лет, когда армия Петра стала готовиться к походу
к устью Дона, Азов был заново отстроен и укреплен турками.
10
n go 60-х годах XVII в. турецкое правительство осуществило
обширные работы по укреплению своих опорных пунктов в
Причерноморье и Приазовье. Верховный визирь Кьюприли
посылал к устьям Дона и Днепра десятки кораблей с оружием и
материалами для строительства крепостей.
Азов стал одним из самых сильных опорных пунктов в
северных владениях Оттоманской империи. Со всех сторон
крепость ограждали высокие каменные стены с бастионами. Впереди
крепостных стен были вырыты глубокие рвы, а перед ними
возведены земляные валы. Внутри крепости была сооружена
высокая башня, позволявшая наблюдать за окрестными районами;
в трех километрах к северу от крепости по обоим берегам Дона
были сооружены передовые каменные укрепления
(каланчи-башни). Между ними протягивались цепи поперек реки, чтобы
преграждать путь любым кораблям, которые попытаются
спуститься к устью Дона. Артиллерийское вооружение Азова и
передовых фортов состояло более чем из 150 орудий.
Будучи осведомлен об укреплениях Азова, Петр рассчитывал
достичь успеха быстрым и стремительным ударом. Подготовка
к походу на Азов проходила в глубокой тайне. В Москве было
объявлено, что все войска пойдут к низовьям Днепра.
Армия для Азовского похода формировалась из лучших
полков: Преображенского, Семеновского, Лефортовского,
Бутырского. Вместе с ними в поход направлялись и стрельцы. Все
войска были разделены на три отряда, во главе которых были
поставлены генералы Головин, Лефорт и Гордон.
В начале марта 1695 г. первый отряд двинулся из Москвы
к Азову. Миновав Тамбов и Черкасск, русские войска стали
приближаться к нижнему течению Дона. В это время от казаков
был доставлен захваченный пленный. От него стало известно,
что, несмотря на скрытную подготовку Азовского похода, турки
прекрасно информированы о замыслах русского командования.
В течение зимы гарнизон Азова был увеличен вдвое, на пути из
Константинополя находились свежие пополнения. Турецкое
командование дополнительно усилило крепость, возвело новые
укрепления, поставило новые пушки, углубило и расчистило
рвы. Таким образом, на внезапность нападения рассчитывать
не приходилось. Однако Петр не стал изменять своих планов.
Из Москвы двинулись в поход главные силы Азовской армии.
Они на стругах 1 вышли по Москве-реке, далее пошли по Оке
и Волге до Царицына, где перешли на Дон. Здесь также были
подготовлены струги, на которых продолжалось движение армии
Струги — транспортные речные суда длино й 25—30 м;
большинство их не имело ни палубы, ни надстроек; лишь на некоторых из них
устраивались небольшие закрытые помещения; такие суда назывались «чердачными»,
се струги предназначались исключительно для перевозки людей и грузов
поэтому никакого вооружения не имели.
11
к низовьям Дона. В начале июля вся армия была сосредоточена
у Азова и блокировала его с суши.
Начались осадные работы. Под огнем турецких крепостных
орудий русские солдаты рыли траншеи и сооружали батареи.
Спустя несколько дней началась бомбардировка крепости. В это
же время были захвачены два передовых вражеских укрепления
(каланчи) выше Азова. Это позволило обеспечить доставку
грузов по реке непосредственно к лагерю русской армии,
блокировавшей крепость.
Турецкий гарнизон активно противодействовал осадным
работам русской армии. Почти ежедневно из Азова
производились вылазки — налеты вражеских отрядов на расположение
русских войск. Особенно значительной была вылазка противника
14 июля — после того, как из русского лагеря в Азов перебежал
голландский матрос Яков Янсен, находившийся на русской
службе. Пользуясь показаниями изменника, сообщившего
численность и расположение русских войск, турки сразу же
совершили внезапное нападение на центр русской позиции. Они
выбрали послеобеденное время, когда большинство воинов
отдыхало. В этот момент сильный турецкий отряд неожиданно
вышел из крепости и начал атаку. Многих сонных людей турки
перебили, другая часть в беспорядке укрылась на одном из
укреплений. Противнику удалось занять даже целую батарею.
Из крепости подходили все новые подкрепления, что осложняло
положение.
Однако не прошло и часа, как к месту боя стали прибывать
отряды Преображенского и Семеновского полков, спешившие
на выручку. Во главе их бежал «бомбардир бомбардирской роты»
Петр I. Завязался короткий рукопашный бой, после которого
турки были вынуждены отступить и закрыть за собой ворота
крепости. Но в русском лагере в этот день не досчитались около
тысячи воинов.
От интенсивного обстрела русской осадной артиллерии в Азо-
ве отмечались разрушения и пожары. В то же время
продвигались вперед и осадные работы: к началу августа передовые
траншеи русских войск были подведены примерно на 50 метров
к крепостному валу. Исходя из этого, русское командование
рассчитывало, что силы неприятеля в достаточной степени
ослаблены и решительный штурм крепости должен быть делом
ближайшего времени. Однако Петр I недооценил значения флота
для осады и обороны Азова.
Поставив главной задачей похода взятие Азова, русское
командование полагалось исключительно на сухопутные силы,
так как флота в России не было, а создавать его специально
к началу боевых действий считалось нереальным, трудно
осуществимым, да и не столь необходимым делом. Неприятель же
широко использовал для обороны Азова не только армию, но и флот.
12
Турция имела флот, который был значительным по
численности корабельного состава и обладал большим боевым опытом.
В течение двух столетий он вел непрерывные бои и сражения
с флотами Австрии, Франции, Испании, Венецианской
республики, Мальтийского ордена, Тосканского королевства. Вплоть
до второй половины XVI в. турки считались непобедимыми на
море, и лишь после морского сражения при Лепанто престиж
Турции как сильнейшей морской державы стал падать г. Однако
даже после поражений боеспособность турецкого флота быстро
восстанавливалась, потери восполнялись новыми кораблями,
оснащение и вооружение их улучшались и совершенствовались.
«У турецких сил морских,— отмечал один из французских
историков XVII века,— есть великие пособия к мореплаванию.
Пространные леса, растущие по черноморскому берегу и по
кряжу Никомидийского залива, доставляют им деревья на
построение кораблей; из Албании и Валахии привозится к ним
смола и сало; из Каира доставляется пенька и парусина; у них
находятся самые удобные гавани во многих местах Черного
моря, Босфора, Мраморного моря; арсеналы — в Синопе,
недалеко от Требизонда, в Мидии, в Антиохии;
Константинопольская оружейная состоит из 130 комнат; в невольниках недостатка
нет для гребной езды — татары снабжают их великим числом
оных; пушкари обыкновенно бывают из французских,
английских и голландских вероотступников» 2.
Незадолго до боевых действий под Азовом турецкий флот
принимал активное участие в осаде острова Крита. Турецкое
командование систематически направляло к Криту по 300—400
боевых и транспортных кораблей, которые доставляли на остров
войска, оружие, боезапас и продовольствие, вели ожесточенные
бои с сильным венецианским флотом. Эта напряженная и
длительная борьба, продолжавшаяся 25 лет, закончилась победой Турции.
Под Азовом турецкий флот также играл весьма важную роль.
Боеспособность крепости во многом зависела от снабжения ее
всеми необходимыми материалами и подкреплениями для
ведениях боевых действий против осаждающей армии. Поэтому еще
до прибытия к Азову русских войск из Константинополя были
направлены корабли для поддержки азовского гарнизона.
Летом 1695 г., когда боевые действия под Азовом
развернулись с полной силой, турецкий флот продолжал оказывать
содействие своим войскам. Великий визирь Эльмас и командующий
1 В октябре 1571 г. при Лепанто (у берегов Греции) испано-в?нециан-
скии флот нанес сильное поражение турецкому флоту. Участник этого
сражения, великий испанский писатель Сервантес писал, что с этого
времени «разрушено было ложное убеждение всего мира и всех народов в
непобедимости турок на море».
«Всеобщая история о мореходстве, содержащая в себе начало оного у
всех народов...» Перевод с франц., ч. III, кн. XVII, Спб., 1811, стр. 167—168.
турецким флотом капитан-паша Мецоморто постоянно
направляли к Азову все новые корабли. Плавание их не было
сопряжено ни с какими опасностями, так как Черное море было
«внутренним озером» Турции.
Из лагеря русской армии видели, как со стороны моря к Азову
прибывают турецкие корабли. Препятствовать этому
осаждающие войска не могли. Поэтому турецкий гарнизон постоянно
снабжался всем необходимым и имел возможность пополнять
потери, полученные от бомбардировок. Тем не менее на военном
совете, состоявшемся в русском лагере в первых числах августа,
было принято решение штурмовать Азов.
Ранним утром 5 августа 1695 г. начался штурм турецкой
крепости *. Более четырех тысяч русских солдат смело ринулись
на подступы неприятельской твердыни. В Азове послышались
сигналы боевой тревоги. На крепостных стенах замелькали
вспышки выстрелов: турецкий гарнизон встретил атакующих
сильнейшим орудийным и ружейным огнем.
В течение нескольких часов у стен Азова шел
кровопролитный бой. Турки бились с большим упорством и стойкостью. Все
попытки русских войск взять приступом крепость окончились
безрезультатно. Отряд казаков, участвовавший в штурме, должен
был на ладьях спуститься по Дону и ворваться в Азов со
стороны реки, но и эта попытка не привела к успеху. К вечеру все
штурмовавшие войска отошли в русский лагерь.
Неудачный штурм Азова вскрыл серьезные недостатки в
организации осады крепости. Русские войска не могли
установить блокады неприятельской крепости с моря. Они не имели
необходимого опыта в осаде крепостей; некоторые отряды
(особенно стрельцы) были недостаточно обучены и
дисциплинированы. Важным недостатком являлось отсутствие единого
главнокомандующего: все три начальника отрядов были облечены
равными правами и не подчинялись друг другу. В то время,
когда были необходимы согласованные действия всех частей
армии, генералы Головин, Лефорт и Гордон не достигали
совместных решений, не оказывали взаимной поддержки,
ссорились между собой.
Хотя Петр I утверждал главные решения, но повседневную
координацию действия всех сил осуществить он не смог.
После первого штурма осада Азова продолжалась.
Значительное внимание было уделено минным работам. С этой целью
под землей прорывались минные галереи, по которым минеры
двигались по направлению к крепости, закладывали пороховые
фугасы под ее стенами и пытались взорвать их. Однако
вследствие недостаточного опыта в подземной минной борьбе эти
попытки также не дали значительных результатов.
1 Даты приводятся по старому стилю.
И
Спустя полтора месяца было принято решение вторично
штурмовать Азов. 25 сентября русские войска пошли на штурм.
Этот приступ был более организованным, но тем не менее
стойкость врага вынудила их опять-таки отступить. Петр решил
прекратить осаду крепости и отвести войска на зимние квартиры.
В конце сентября русская армия, оставив лишь трехтысячный
отряд для охраны захваченных ранее двух укреплений возле
Азова, выступила в обратный путь в Россию.
Турецкое командование расценило отход русских войск от
Азова как крупнейшую победу. Как в самом Азове, так и в
Константинополе были уверены в том, что дальнейших попыток
взятия Азова в ближайшем будущем можно не опасаться. Однако
неудача первого Азовского похода усилила решимость Петра I
во что бы то ни стало добиться намеченной цели. Не успели
войска возвратиться в Москву, как стал разрабатываться план
нового похода к низовьям Дона.
Главной задачей при подготовке второго Азовского похода
было признано строительство военных и транспортных судов.
Решение Петра о постройке кораблей («морского каравана»)
оживленно обсуждалось в Москве. Было немало скептиков,
не веривших в реальность этого замысла. Действительно,
построить вдали от моря достаточное число кораблей, способных
участвовать в осаде сильнейшей турецкой крепости, являлось
в то время делом исключительно сложным. Трудности
усугублялись тем, что строительство этих кораблей было намечено
осуществить в крайне сжатые сроки — в течение одной зимы.
Но решение о постройке кораблей стало проводиться в жизнь.
Один за другим следовали из Москвы царские указы и
распоряжения, обязывавшие воевод и градоначальников срочно мо-
билизовывать все необходимое для постройки судов. В ноябре
1695 г. Петр объявил о предстоящем походе, а в декабре
специальным указом было повелено:
«В плавной ход на Дон сделать в городах на Воронеже, в
Козлове, в Добром, в Сокольске 1300 стругов, да 30 лодок морских,
Да 100 плотов к нынешней вешней полой первой воде и для того
дела в те выше писанные городы послать с Москвы из разряду
нарочно стольников... А к тому делу плотников и кузнецов и
работных людей выслать в те указанные места, да к тем
работным людям быть в прибавку у того же стругового дела украин-
ных и рязанских городов стрельцам, и казакам, и драгунам, и
пушкарям и пушкарского чину людям...»1
п С. Елагин, История русского флота. Период Азовский, Спб., 1864.
Приложения, ч. I, стр. 6.
15
Район Воронежа был не случайно избран для
кораблестроительных работ. Несмотря на то, что он был расположен вдалеке
от моря, Дон и его притоки служили естественной
коммуникацией, связывавшей Воронеж и другие окрестные города с
Азовским морем. Вблизи были леса, необходимые для
кораблестроения. Еще более важным являлось то, что для проживающего
здесь населения сооружение кораблей было делом знакомым:
многие поколения занимались постройкой речных судов для
плавания по Дону.
Зимой 1696 г. к Воронежу, Козлову, Доброму, Сокольску
непрерывным потоком стекались крестьяне и мастеровые — более
25 тысяч человек было назначено для «стругового дела». Сюда
же со всех концов страны стали прибывать кораблестроительные
материалы — лес, пенька, смола, железо, гвозди. На постройке
каждого струга трудилась бригада из 20—25 человек. Работы
шли быстро; струги были построены не только к назначенному
сроку, но и в большем количестве, чем предполагалось. В
Воронеже, например, вместо 250 стругов и 30 морских лодок было
построено 259 стругов и 60 лодок; в Сокольске вместо 350
стругов — 430.
В это же время в селе Преображенском под Москвой
развертывались работы по постройке военных кораблей.
По сравнению со «струговым делом» создание военных
кораблей было делом значительно более сложным. В отличие от
транспортного судна военный корабль должен нести артиллерию,
обладать хорошими ходовыми качествами и маневренностью,
иметь специальные помещения для экипажа, боезапаса и т. д.
Установка артиллерийского вооружения диктовала
специальные конструктивные особенности, так как одна пушка даже
самого малого калибра весила свыше полутонны; это требовало
прочности корпуса и остойчивости значительно большей, чем
на обычных транспортных судах.
Основным типом боевого корабля, который решено было
строить для похода на Азов, была галера — гребное судно с
30—38 веслами, имевшее на вооружении 4—6 орудий, две мачты,
130—200 человек экипажа. Этот тип корабля наиболее отвечал
условиям предстоящих боевых действий: галеры имели небольшую
осадку, хорошую маневренность и могли быть успешно
использованы в узкостях и мелководье низовьев Дона и прибрежных
вод Азовского моря.
К строительству галер в Преображенском были привлечены
солдаты Семеновского и Преображенского полков, а также
крестьяне и мастеровые, вызванные из Архангельска, Вологды,
Нижнего Новгорода и других городов. Почти все они
были опытными мастерами, руками которых было построено
немало речных и морских судов, совершавших плавания по
Белому морю и бесчисленным русским озерам и рекам. В их числе
16
-, i
Воронеж в конце XVII в.
были Андрей Ермолаев, Федор Рудаков, Максим Карпов, Ефим
Григорьев, Иван Букин, Борис Матулин; особенной опытностью
и знанием дела отличались вологодский плотник Осип Щека
и нижегородский плотник Яким Иванов.
В течение зимы они не покладая рук трудились над
заготовкой всех составных частей и деталей, необходимых для
создания кораблей. Для каждой галеры изготовлялся киль —
массивный дубовый брус, служащий основанием для корпуса судна;
шпангоуты — «ребра» корабля; стрингера — продольные балки,
идущие от носа к корме; бимсы — поперечные горизонтальные
балки между шпангоутами; пиллерсы — вертикальные стойки,
поддерживавшие снизу палубу. Одновременно заготовлялись
Доски для наружной бортовой обшивки и для настила палуб,
а также весла, банки (скамьи для гребцов), мачты и многие
другие части кораблей.
В феврале 1696 г. Преображенские кораблестроители
закончили заготовку частей для 22 галер и четырех брандеров *.
1 Брандер — судно, нагруженное горючими и взрывчатыми
веществами и предназначавшееся для сожжения неприятельских кораблей. Помимо
22 галер, заготовленных в Преображенском, одна галера была доставлена из
Голландии,
В. И. Зверев
17
Теперь предстоял второй этап работы — сборка корпусов
кораблей, спуск на воду, их оснащение и вооружение. Это намечено
было делать в Воронеже.
В начале марта 1696 г. дорога из Москвы к Воронежу стала
самой оживленной в России. Здесь день и ночь не затихал поток
перевозок, для которых было мобилизовано огромное число
транспортных средств. Каждая галера доставлялась на 15—20
повозках; вместе с ними перевозилось большое количество
лесоматериалов, железа, канатов, парусины. Все жители
окрестных селений были привлечены к этому делу; выполнение его
было обязательным под угрозой «всякого разорения и смертной
казни за оплошку и нерадение».
Несмотря на весеннюю распутицу, во второй половине марта
все галеры в разобранном виде были доставлены на
воронежские верфи, где сразу же началась работа по их сборке. Тысячи
мастеровых и крестьян трудились днем и ночью: необходимо было
успеть закончить постройку судов в короткий срок, чтобы по
«весенней полой воде» направить их по Дону к Азову.
Ежедневно на верфи прибывали все новые материалы из различных
районов страны.
2 апреля 1696 г. с большой торжественностью состоялся спуск
на воду первых трех галер, а спустя две недели у причалов
воронежского порта находились уже все 22 галеры и 4 брандера.
Экипажи их были сформированы из состава Семеновского и
Преображенского полков: четыре тысячи солдат были зачислены
в «морской караван».
Кроме сборки гребных кораблей, в Воронеже с зимы 1696 г.
выполнялась еще более сложная работа: на верфях были
заложены боевые трехмачтовые парусные корабли с сильным
артиллерийским вооружением. Правда, их было всего два, но они
требовали более широкого комплекса кораблестроительных
работ: на каждом из них нужно было установить по 36 орудий и
оснастить сложным парусным вооружением, которое включало
сотни различных частей рангоута и такелажа г. Постройку
одного такого корабля удалось закончить к началу мая.
Таким образом, благодаря самоотверженному труду русских
людей и их высокому мастерству в центре России, за тысячу
верст от моря, в исключительно короткий срок был создан
«морской воинский караван» — первое боевое соединение русского
флота.
Пока происходила усиленная постройка кораблей, шла
планомерная подготовка и сухопутных войск. Для второго
Азовского похода армия была значительно увеличена; во главе ее
1 Рангоут — мачты и реи, служащие для постановки парусов;
такелаж — пеньковые снасти для поддержания рангоута и для управления
парусами.
18
Г1
t^\^w&^. ^ ^ -„„Л
Галера
был поставлен единый главнокомандующий —боярин А. С. Шеин.
В марте — апреле 1696 г. войска прибыли из Москвы в
Воронеж, где было назначено сосредоточение всех сухопутных и
морских сил, участвующих в походе. Армада транспортных
средств — около 1500 стругов, плотов, барок, лодок,— уже
дожидалась войска, чтобы доставить их к Азову.
23 апреля первый эшелон из ПО транспортных судов с
войсками, артиллерией, снарядами, продовольствием и другими
грузами отправился вниз по течению Дона; через несколько дней
вслед за ним вышли к Азову остальные суда; часть армии
отправилась в это же время сухим путем. Вскоре стали выходить
в поход и боевые корабли. 24 мая оставили Воронеж последние
военные суда. Впереди лежал 1000-километровый путь до Азова.
Поход по Дону был тяжелым и напряженным для экипажей.
Многие корабли были еще не окончательно достроены, поэтому
в пути на них продолжались отделочные работы. Петр требовал
скорейшего прибытия к Азову; команды кораблей почти не
отдыхали; суда шли и под веслами, и под парусами не только
Днем, но и ночью. Скупые строки «Журнала о путном
шествии 1696 г.» повествуют об огромном напряжении моряков:
3 мая — «От города Воронежа пошли в путь свой при доброй
погоде... В ночи часу в 3-м из-за погоды стали'на якоре:
был ветр велик»;
2* 19
10 мая — «В полночь прошли город Иловля, перед светом
прошли городок Качалин»;
11 мая — «Шли во дни и в ночи парусом и греблею».
14 мая — «По утру во 2-м часу прошли городок Быстрец. День
и ночь шли парусом и греблей...»
Во время похода были разработаны первые правила
организации корабельной службы и ведения морского боя, которые
были объявлены в специальном «Указе по галерам». В этом
документе определялся порядок сигнализации, постановки на
якорь, плавания в походном строю. Указ требовал активных и
решительных действий против неприятеля, строгой
дисциплины на судах. Особо подчеркивалась важность взаимной выручки
в бою. «Под всяким запрещением,— говорилось в указе,—
должны друг друга не оставлять и всячески о том радеть, понеже пока
в корабле доски плотно стоят меж себя, тогда всю вселенную
могут объехать и никакого шторма не бояться, а когда оные
меж себя разлучатся, тогда ниже сто сажень проплыть могут».
Та же мысль приводилась и в заключительных строках указа:
«Если в бою кто товарища своего покинет, или не в своем месте
пойдет, таково наказать смертью, разве законная причина к тому
его привела» г.
15 мая первый отряд галер подошел к Черкасску, куда
накануне прибыл и авангард сухопутных войск.
Незадолго до их прибытия была произведена разведка
неприятельских сил возле Азова. Из отряда донских казаков,
участвовавших в походе, войсковой атаман Фрол Миняев выделил
250 человек во главе с Леонтием Поздеевым. На лодках и
баркасах им удалось пройти к низовьям Дона и обнаружить два
турецких корабля.
Леонтий Поздеев не ограничился разведкой, а решил
атаковать вражеские суда. Небольшие казацкие лодки стремительно
двинулись к турецким кораблям и сошлись с ними вплотную.
Разгорелся ожесточенный бой. Казаки стремились взобраться
на верхнюю палубу, прорубали топорами борта турецких
кораблей, обстреливали в упор их экипажи. Турки упорно
сопротивлялись. Неприятельский огонь был настолько сильным,
что все попытки казаков были отбиты с большими потерями, и
они вынуждены были отступить.
Вечером 17 мая Леонтий Поздеев прибыл в Черкасск с
донесением о результатах разведки и происшедшем бое. Узнав о
том, что у турок на взморье всего два корабля, Петр решил
немедленно начать боевые действия. На военном совете было
решено выйти на взморье с галерами и казачьими лодками по Ка-
ланчинскому рукаву, чтобы атаковать турецкие суда. Сухопут-
1 С. Ела г и н, История русского флота. Период Азовский.
Приложения, ч. I, стр. 60.
20
ному отряду было приказано также двинуться к устью
Дона.
Два пехотных полка под командованием генерала Гордона
вечером 19 мая двинулись по суше, а 9 галер и 40 казачьих
лодок стали спускаться вниз по реке. Однако из-за мелководья
и сильного северного ветра галеры не смогли пройти к устьям
реки. Тогда Петр вышел на взморье на легкой казацкой лодке.
Турецкие корабли были действительно обнаружены, но их
оказалось не два, а тринадцать. Вступать с ними в бой при
ограниченных силах, которые к тому же были остановлены
мелководьем, не было возможным. Галерный отряд возвратился в Но-
восергиевск, а часть казацких лодок была оставлена у
взморья.
В это время с турецких кораблей перевозили к Азову войска
и грузы. Русские посты, предусмотрительно оставленные в устье
Каланчинского рукава, утром 20 мая заметили, что с
неприятельских кораблей на небольших перевозочных судах (тунбасах)
к Азову направился отряд из 500 солдат; вечером от кораблей
вновь отчалили 13 тунбасов, нагруженных различным грузом.
Однако до турецкой крепости они не дошли.
Казацкие лодки, находившиеся в засаде, дождались, пока
турецкие тунбасы подойдут ближе к берегу, и внезапно пошли
им навстречу. Стремительная атака застала противника врасплох.
10 турецких тунбасов были взяты, остальные повернули к своему
Корабельная пушка малого калибра.
21
Осада и взятие Азова в 1696 г,
флоту и едва спаслись от преследования. На турецкой эскадре
произошел переполох; корабли стали сниматься с якорей и
поднимать паруса. Используя замешательство врага, казаки
подошли к одному из турецких кораблей и подожгли его. Не
разобрав в темноте сил нападающих, турки стали спешно
отходить в море, а один свой корабль (который не успел поднять
паруса) подожгли сами.
Таким образом, в результате дерзкого налета небольшого
отряда казацких лодок турки потеряли два корабля и 10 тун-
басов. Сообщая в Москву об этом первом успехе под Азовом,
Петр писал: «Взято 300 бомбов великих, пудов по пяти, 500
копей, 5000 гранат, 86 бочек пороху, 26 человек языков и иного
всякого припасу, муки, пшена, уксусу ренского, масла
деревянного, а больше сукон и рухляди многое число, и все это к ним
на жалование и на сидение прислано; все нашим в руки
досталось». Но главный результат этого геройского дела заключался
в том, что планам турецкого командования по снабжению Азова
22
с моря был нанесен первый удар: войска и военное снаряжение,
оставшиеся на турецкой эскадре, попали не гарнизону крепости,
а «ушли все назад на кораблях».
Спустя неделю отряд из 22 русских галер снялся с якоря и
пошел вниз по Кдланчинскому рукаву, чтобы выйти к морю.
Днем 27 мая 1696 г. корабли вошли в воды Азовского моря.
Русские моряки были встречены сильным штормовым ветром
и большой волной. Галеры заливало водой — «погода была
великая». Но несмотря на это, они заняли позицию поперек
Азовского залива, закрыли все пути подхода к крепости со стороны
моря и изготовились к бою в случае нападения турецкого флота.
Морская блокада Азова началась.
Одновременно к турецкой крепости подошли главные силы
русской армии. Они заняли те самые траншеи и укрепления,
которые были ими сделаны еще в прошлом году, так как турки,
не рассчитывая на вторичную осаду, не успели их разрушить.
Азов был осажден со всех сторон; с каждым днем кольцо осады
сужалось. Русская артиллерия непрерывно обстреливала город,
а 15 тысяч солдат ежедневно под огнем противника засыпали
крепостной ров, который препятствовал подходу к стенам
крепости. На берегах в устье Дона были сооружены две
береговые батареи, которые предназначались для усиления морской
блокады. Если бы турецкому флоту удалось прорваться сквозь
линию русских галер, то эти батареи должны были не
допустить вражеские корабли непосредственно к крепости.
Не прошло месяца с момента отступления первой турецкой
эскадры от Азова, как в море показались силуэты новых
турецких кораблей. Это из Константинополя к Азову шла эскадра
под командованием Турночи-паши в составе 25 вымпелов *.
На кораблях находился четырехтысячный отряд турецких войск.
Обнаружив русские галеры, блокирующие устья Дона,
турецкий адмирал предпочел остановиться на значительном
расстоянии от них. Со дня на день русские моряки ожидали атаки,
но турецкие корабли были неподвижны. «К Азову на помощь,—
отмечал Петр,— прислан Турночи-паша с флотом. Он намерен
был в Азов пройтить, но увидя нас, принужден намеренье свое
оставить. И' стоит вышеупомянутый паша в виду от нашего
каравана и смотрит, что над городом делается».
Только 28 июня Турночи-паша сделал «подъезд на 24 судах» —
пытался высадить на берег десантный отряд. На русских
кораблях приготовились к бою, стали сниматься с якоря и идти
навстречу вражеским судам. Однако, увидев полную боевую
готовность русского флота, турецкий командующий отступил.
Вымпел — узкий длинный флаг, поднимаемый на кораблях во время
нахождения их в кампании; по числу вымпелов характеризуется численный
состав эскадр.
23
*!
Взятие Азова 18 июля 1696 г.
После этого турецкий флот отказался от попыток помочь своему
осажденному гарнизону. Азов был полностью лишен подвозов
и подкреплений, что сыграло важную роль в исходе осады.
15 июля главнокомандующий А. С. Шеин сообщал в Москву:
«Город Азов осажден накрепко, въезду и выезду в него и из
него нет; сухие и водяные пути, море и устья донские все
заперты судами московского каравана».
Осадная артиллерия продолжала обстрел крепости. Особенно
сильный огонь был сосредоточен по одному из угловых
бастионов, который в результате многодневного бомбардирования был
сильно поврежден. Используя это, русские войска 17 июля
приступом взяли его. В обороне противника была пробита первая
брешь. На следующий день казаками со" стороны Дона был
атакован и захвачен второй угловой бастион. Положение
осажденной крепости становилось катастрофическим. Турецкий гарнизон
нес большие потери и терял основные позиции; отдельные
вылазки, проводившиеся турками преимущественно ночью, не
приносили никаких серьезных результатов. Надежды на помощь
из Константинополя иссякли. Исход борьбы был предрешен.
Наконец, днем 18 июля 1696 г. над турецкой крепостью Азо-
вом взвился белый флаг: турецкий гарнизон капитулировал.
Русские войска и флот вошли в Азов. Все течение Дона стало
открытым для плавания русских кораблей.
fc*s.jv
24
* *
*
Турецкое правительство после поражения под Азовом не
желало примириться с потерей этого важного стратегического
пункта. Война продолжалась; армия и флот Турции оставались
могущественной силой, создававшей серьезную угрозу для южных
районов России. Чтобы противостоять Турции, прочно удержать
выход к морю и добиться заключения выгодного мира,
необходима была сильная армия и боеспособный флот. При этом
внешнеполитические задачи диктовали необходимость иметь флот
регулярный, постоянный, а не создаваемый эпизодически для
выполнения отдельной боевой задачи, как это было до Азовских
походов.
Осенью 1696 г. вопрос о строительстве флота был вынесен
на решение Боярской думы. 20 октября дума постановила:
«Морским судам быть...» С этого времени в России началось
создание регулярного военно-морского флота.
Строительство флота в каждой стране являлось делом
больших государственных масштабов и исключительной сложности:
оно означало создание новых верфей, заводов и мастерских,
постройку различных классов кораблей, производство оружия,
устройство портов и баз, подготовку и содержание обученных
кадров матросов и офицеров. Однако в конце XVII века русское
правительство не располагало достаточной производственной
базой и финансовыми средствами для осуществления такой
обширной и сложной программы. Поэтому Петр I решил ввести
специальную корабельную повинность, которая должна была
распространяться на всех землевладельцев, купцов и торговых
людей.
Корабельная повинность заключалась в поставке боевых
кораблей, полностью оборудованных и вооруженных. Постройку
этих кораблей должны были обеспечить все землевладельцы,
имевшие свыше 100 крестьянских дворов. Светские
землевладельцы (бояре, дворяне) обязаны были выстроить по одному
кораблю с каждых 10 тысяч дворов; духовные — по кораблю
с 8 тысяч дворов; купцам и торговым людям надлежало построить
сообща 12 кораблей. Освобождались от представления кораблей
«в натуре» лишь владельцы, имевшие менее 100 дворов. Но
взамен этого они должны были платить денежные взносы — по
полтине со двора. Эти средства, предназначенные также для
строительства флота, получили название «полтинных денег».
Введение корабельной повинности было враждебно
встречено со стороны многих купцов и землевладельцев, которые
готовы были откупиться от этой обязанности деньгами, но не
обременять себя организацией кораблестроительных работ.
Однако Петр жестко требовал выполнения повинности. Когда
некоторые купцы подали челобитную с просьбой, «уволить их
25
от корабельного дела» за денежный выкуп, то вместо
удовлетворения их просьбы им было поведено дополнительно
выстроить два корабля.
Для постройки кораблей землевладельцы разделились на
отдельные группы — «кумпанства». Каждое кумпанство
обязано было построить по одному кораблю и полностью вооружить
его. Количество землевладельцев, входивших в состав одного
кумпанства, было различным. Троице-Сергиев монастырь,
например, владевший 24 тысячами дворов, должен был образовать
целых три кумпанства. Менее крупные монастыри для
образования одного кумпанства складывались сообща. В состав
светских кумпанств обычно входили два-три крупных
землевладельца совместно с 10—30 среднепоместными дворянами. Так, одно
из кумпанств было составлено из бояр Шереметева и Лыкова,
трех окольничьих и 19 стольников; другое — из князей
Долгоруковых вместе с 15 другими дворянами и т. д. Назывались
кумпанства по имени основного владельца: кумпанство князя
Троекурова, кумпанство боярина Голицына и др. Всего
предназначалось к постройке 52 корабля, из которых духовные и
светские кумпанства должны были построить по 19 кораблей,
а купеческие («гостинные») — 14 кораблей.
Кумпанства должны были самостоятельно организовать весь
комплекс подготовительных и строительных работ, включая
заготовку и доставку кораблестроительных лесов, покупку
парусов, железа, орудий, содержание мастеров и рабочих. Для
устройства верфей были определены места в Воронеже, на
Ступинской пристани, на Хопре и в Паншине.
С весны 1697 г. кораблестроительные работы развернулись в
полном объеме. Как и год назад, во время подготовки второго по
хода на Азов, в Воронеж и во все остальные кораблестроительные
центры стекались тысячи людей со всех концов страны; сюда же
непрерывным потоком шли материалы для постройки кораблей.
Но масштабы кораблестроения неизмеримо возросли. Теперь
на воронежских верфях количество судов увеличилось вдвое;
как только спускали один корабль, на его месте сразу же
закладывали другой; строились не гребные галеры с несколькими
пушками на борту, а сравнительно большие для того времени
двух- и трехмачтовые парусные корабли, вооруженные 25—40
орудиями каждый. Воронеж становился подлинной «колыбелью
русского флота».
Задания на постройку кораблей из года в год
увеличивались. Не дожидаясь готовности кораблей, заложенных весной
и летом 1697 г., Петр обязал кумпанства построить
дополнительно еще 25 новых кораблей. К 1699 г. большинство
намеченных к постройке боевых судов было закончено.
Однако первый опыт судостроения обнаружил и серьезные
недостатки. Некоторые кумпанства не спешили с началом работ,
26
ш
щ <*
Строительство кораблей на воронежских верфях.
надеясь увильнуть от корабельной повинности или во всяком
случае оттянуть сроки ее выполнения. По отношению к ним Петр
предпринимал самые строгие меры независимо от их чинов и
званий. Специальным указом в августе 1697 г. определялось,
что если кто не заложит корабли к назначенному сроку, то «тем
людям учинено будет жестокое наказание». За отказ от участия
в строительстве кораблей поместья и вотчины землевладельцев
«отписывались на великого государя», т. е. передавались в казну.
Когда выяснялось, что некоторые бояре и дворяне в
«корабельное строение денег не платят и припасов не готовят», то тотчас
же следовали царские распоряжения: «Из поместий и вотчин
выслать их вон...».
Постройка кораблей кумпанствами, производившаяся под
угрозой «всякого разорения и смертной казни», отрицательно влияла
на качество кораблестроения. Землевладельцы заботились лишь
о формальном выполнении сроков работ; они не обращали
внимания на отбор лесов, строили корабли из сырого леса, часто
заменяли железные крепления деревянными. На качестве
кораблей сказывались и злоупотребления подрядчиков,
неопытность отдельных мастеров, постоянные ссоры и тяжбы между
ними. Корабли быстро требовали ремонта и переделки.
Не полностью оправдались надежды Петра и на иностранных
специалистов, которые с 1696 г. были приглашены в Россию
'-Ч
27
для участия в организации кораблестроительных работ. Лишь
некоторая часть иноземных мастеров оказала действительную
помощь в постройке кораблей. Большинство же из них
оказалось малоопытными специалистами, которые слабо разбирались
в судостроении, приехав в Россию только за барышом 1.
Вскоре организация кораблестроительных работ стала
изменяться. Прежде всего пришлось отказаться от строительства
кораблей кумпанствами. В сентябре 1698 г. некоторым кумпан-
ствам было впервые разрешено вместо постройки кораблей
внести в казну денежный выкуп: по 10 тысяч рублей за
корабль. Вскоре кумпанствам совсем перестали поручать
строительство кораблей. На полученные от них средства, так же как
и на ранее установленные «полтинные деньги», стало все шире
развертываться кораблестроение на казенных верфях
(принадлежавших правительству).
Еще в конце 1696 г. в Воронеже было приступлено к
созданию «Адмиралтейского двора». В следующем году на верфях
этого первого государственного адмиралтейства было заложено
сразу семь больших парусных кораблей и 60 бригантин 2.
Одновременно с этим создавались основы военной организации
флота и его боевого управления. В 1700 г. был учрежден «Приказ
адмиралтейских дел», преобразованный впоследствии в Адми-
ралтейств-коллегию. Это был центральный государственный
орган по руководству строительством, снабжением и
обеспечением флота. На все ответственные флотские должности
назначались адмиралы и офицеры по царским указам. Первым
«адмиралтейцем», возглавлявшим строительство флота на
Воронеже, был стольник А. П. Протасьев; после него на этот пост
был назначен архангельский воевода, один из ближайших
сотрудников Петра — Ф. М. Апраксин.
Кораблестроительными работами в воронежском
адмиралтействе руководили лучшие русские мастера. Наиболее
талантливым строителем кораблей был Федосей Скляев — «лучший в
сем мастерстве», как говорил о нем Петр. Много отличных
кораблей построил Лукьян Верещагин. Вместе с ними трудились
на верфях сотни простых русских людей, упорно овладевавших
тайнами сложной профессии.
В ходе работы раскрывались таланты многих одаренных
умельцев; их число непрерывно пополнялось. Однажды, например
1 Под видом «корабельных мастеров», «штурманов» и других морских
специалистов в Россию приезжали многие иностранцы — от аптекарей до
пасторов. Когда явная непригодность их обнаруживалась, их отправляли
обратно. Только в 1699—1701 гг. из России было уволено 589 иноземных
«кор абелыциков».
2 Бригантина — небольшое парусно-гребное судио для перевозки
войск и грузов в прибрежных районах; имела одну мачту, 12—15 пар весел;
на некоторых бригантинах устанавливалось два-три орудия малого калибра,
28
Петр, узнав о замечательном мастере, сразу же приказал
приобщить его к корабельному делу. «Здесь я нашел,— писал
он из Москвы,— мастера русского, который зело удобен будет
к корабельному делу, ибо боуты (болты) умеет так скоро зашу-
рупливать, что 10 изготовит так скоро, как проговорит отче
наш...» Высоким мастерством отличались русские плотники,
которые изготовляли самые сложные детали при помощи
простейших инструментов и прежде всего топора, «в уменье
пользоваться коим,— как отмечали иностранцы,— они (русские
мастера), без всякого сомнения, превзошли все нации мира» \
Важнейшей задачей являлось комплектование кораблей
матросами и офицерами, их обучение морскому делу и
совершенствование их боевого мастерства. Первоначально в экипажи
кораблей набирались солдаты пехотных полков, которые обучались
преимущественно иностранными офицерами. С каждым годом
во флоте росло число русских специалистов, которые вводили
новые приемы боевой подготовки, незнакомые для европейских
моряков. Иностранцы с удивлением отмечали, что на Воронеже
даже в зимнее время проводилось обучение морских экипажей.
Корнелий де Брюн, например, описывал такой эпизод: на
покрытом снегом берегу реки стояло гребное судно, а на нем у
пушек «упражнялись матросы, направляя бомбы в поле...»
Условия военной службы на флоте были исключительно
тяжелыми. Не случайно галеры назывались «каторгами»: служба
на них фактически не отличалась от каторжных работ.
Малейшее неповиновение офицерам грозило матросам жестокими
наказаниями и смертной казнью. Тяжелое бремя несло и трудовое
крестьянство, привлеченное к корабельной повинности.
Помещики под страхом царских указов усиливали эксплуатацию
своих крепостных, чтобы обеспечить поставку всего
необходимого для строительства кораблей. Документы того времени
рисуют исключительно тяжелое положение крестьянства. В
челобитной на имя Петра жители воронежских сел, например,
писали:
«По твоему великого государя указу всякие лесные припасы
и уголья, смолу, деготь, лубья велено изготовить, и то мы все
изготовили за себя и за пустые дворы, работали и возили, и
ныне работаем денно и ночно неотступно; и от той тяжелой
работы и от подьяческого немилостивого бою и с голоду наша
братия и крестьянишки наши многие померли.
...Да в прошлых же годах у нас на Воронеже и в уезде хлеб
не родился, а как мы"в те годы у твоего строения во время
пахотное и жатвенное и сенокосное в домишках своих не были, и
за тою работою озимого и ярового хлеба не сеяли и сеять не-
1 «История российского флота...» Перевод с английской рукописи. Спб.,
1897, стр. 78,
30
к0му и нечем и за безлошадьем пахать не на чем. Старого при-
пасу хлеб был, и тот хлеб служилые и работные люди, идущие
на службу на Воронеж на работу, силою брали безденежно.
...Оттого мы и крестьянишки наши без пахоты обесхлебели и
оголодали, и обезлошадили, и всякая скотина с голоду померла,
и от непрестанной работы, и от тяжелой возки, и от частых
посылок, и от караулов, и от платежа за пустые дворы, и от
всякой тяготы в конец разорились, и многие из нас, холопей твоих,
изо всех сел и деревень разошлись безвестно и разбежались на
Дон и на Хопер и ныне бегают непрестанно» \
Однако Петр не обращал внимания на челобитные. Жестокая
эксплуатация крестьянства усиливалась.
Для царского правительства создание флота вызывалось не
только внешнеполитическими причинами. Петр стремился к
централизации политической власти внутри страны, к укреплению
всех звеньев государственного аппарата, в том числе его
основного орудия — вооруженных сил, способных подавлять
выступления трудящихся масс и служить надежной опорой
абсолютизма. С самого зарождения регулярной армии и флота царское
правительство видело в них инструмент для зашиты своих
классовых интересов; вооруженные силы всегда были призваны
охранять самодержавие и расправляться с революционным
движением. Когда, например, на Дону вспыхнуло восстание под
руководством Булавина, царское правительство сразу же
использовало для его подавления и свои войска, и артиллерию
Азовского флота.
Петр I лично участвовал в постройке кораблей в качестве
плотника и корабельного мастера; он глубоко изучил навигацию,
теорию кораблестроения и другие науки и применял их на
практике, не гнушаясь черновой работой. При всем этом он
оставался прежде всего самодержавным властителем, стоявшим
во главе феодально-помещичьего государства. «Он сбросил
старинные, отжившие формы, какими облекалась высшая власть
до него,— писал Добролюбов,— но сущность дела осталась и
при нем та же... В матросской куртке, с топором в руке, он
так же грозно и властно держал свое царство, как и его
предшественники, облеченные в порфиру и восседавшие на золотом
троне со скипетром в руках» 2.
Создание регулярной армии и флота было одним из звеньев
в общей системе преобразований и реформ, проводимых в зю
время в России. Эти преобразования встречали сильное
сопротивление со стороны реакционной оппозиции: боярские круги
и высшее духовенство стремились цепко удержать свое прежнее
„„, С. Елагин, История русского флота. Период Азовский, Спб., 1864,
«р. 269—270.
г-*„ .„ А- Д о б р о л ю б о в, Полное собрание сочинений, т. 3, М., 1936,
"р. 137, 195.
■ 31
влияние и власть, свои права и привилегии. Этой оппозиции был
нанесен сильный удар, что сыграло прогрессивную роль в
развитии русского государства. Для достижения своих целей Петр
не останавливался «перед варварскими средствами борьбы
против варварства» г.
* *
*
Строительство Азовского флота проходило в сложной военно-
политической обстановке. Турецкое правительство стремилось
вновь захватить Азов. В июне 1697 г. отряд в составе 27 тысяч
крымцев и ногайцев подошел к крепости и лишь после
ожесточенного десятичасового боя удалось отразить нападение врага.
На следующий год турецкое правительство направило к Азову
большую эскадру, которая блокировала город с моря;
одновременно крупные турецкие силы были направлены против русских
войск к устью Днепра.
Между тем союзники России — Австрия, Венеция, Польша —
при посредстве Англии и Голландии начали сепаратные
переговоры с Турцией о заключении мирного договора. Петр выразил
неудовольствие австрийскому правительству за нарушение
союзнических обязательств, но тем не менее, видя твердое намерение
союзников закончить войну с Турцией, был вынужден
назначить на предстоящий мирный конгресс своего- представителя.
Мирные переговоры проходили около австрийского города
Карловицы зимой 1698—1699 гг. Дипломаты Австрии,
Венеции и Польши добивались для себя выгодных условий, не
оказывая при этом поддержки русским требованиям (о передаче
России Азова и Керчи, а также нескольких небольших
укрепленных городков в низовьях Днепра, взятых в ходе войны русскими
войсками). Со стороны английского наблюдателя лорда Пэд-
жета были приложены все усилия, чтобы воспрепятствовать
выходу России к Черному морю. В итоге длительных переговоров
мир между Россией и Турцией на Карловицком конгрессе так
и не был заключен.
Неблагожелательное отношение к России со стороны
европейских государств признавали впоследствии сами иностранные
дипломаты. «Русские,— писал в 1706 г. английский посол в
Москве Чарльз Витворт,— не могут забыть Карловицкого мира,
при котором европейские государства позаботились только об
интересах австрийского императора, а интересы России
предоставили на милость Турции» 2.
Русскому представителю на Карловицком конгрессе удалось,
однако, заключить с Турцией временное перемирие на два года,
в течение которых необходимо было выработать условия мирного
1 В. И.Ленин, Сочинения, т. 27, стр. 307,
2 «Сборник Русского исторического общества» (РИО), т. 39, стр. 244.
32
договора. С этой целью русское правительство решило
направить в Константинополь опытного дипломата Емельяна Ук-
раинцева.
Посольство Украинцева в столицу Турции было решено
отправить морем.
Летом 1699 г. из Азова в Таганрог пришли русские корабли
«Скорпион», «Растворенные врата», «Сила», «Благословенное
начало», «Крепость», «Благое соединение», галеры «Периная
тягота», «Заячий бег» и др. 1. На борт корабля «Крепость» прибыл
Украинцев. 14 августа весь «морской караван» под
командованием адмирала Ф. А. Головина снялся с якоря и направился
в море. Начался первый морской поход эскадры русского
флота.
За четверо суток корабли миновали Азовское море и подошли
к Керченскому проливу. Турецкому градоначальнику Асан-паше
было сообщено, что русская эскадра прибыла к Керчи с целью
сопровождения корабля «Крепость», на котором русский посол
должен отправиться для дипломатических переговоров с
турецким правительством. Однако Асан-паша, пораженный
неожиданным появлением русской эскадры, принял меры, чтобы
не пропустить «Крепость» в Черное море. Турецкие власти
заявили Украинцеву, чтобы он «однолично ехал сухим путем».
Под всякими предлогами они пытались запугать русских
моряков трудностями плдвания в открытом море, заявляя, что «не
напрасно-де дано имя Черное море, бывают-де на нем черны
сердца человеческие».
Целую неделю продолжались переговоры с командованием
турецкого керченского гарнизона. Украинцев неоднократно
бывал на корабле «Растворенные врата», которым под именем
Петра Михайлова командовал Петр I. Царские инструкции
гласили: во что бы то ни стало добиваться разрешения на проход
русского корабля в Константинополь. Наконец, турки не
выдержали: видя настойчивость посла, подкрепленную внушительным
видом русских кораблей, они вынуждены были удовлетворить
требования Украинцева.
«Морской караван» от Керчи вышел в обратный путь, а
корабль «Крепость» взял курс на Константинополь.
Утром 7 сентября 1699 г. в турецкой столице царило
небывалое ^оживление: против султанского дворца встал на якорь
русский военный корабль. Множество народа вышло на набережные,
чтобы собственными глазами убедиться в реальности небывалого
В русском флоте, как и во флотах других государств, названия кораблей
отличались исключительным разнообразием. Кроме названия, большинство
ораблеи имели свои девизы; например, у корабля «Рысь» был девиз — «По-
v r3 Л12 пРилежание»; у корабля «Бомба» — «Горе тому, кому достану£Ь»4-
Уорабля «Колокол» — «Звон его не для него»; у корабля «Барабан» -/Щ&^
потребен без грому» и т. д5 .
3 Б- И. Зверев
...... .,f
- к
if
кгяй£=*вяяййя
Линейный корабль «Крепость».
события. Султан вместе
с визирем, послы
европейских государств и
другие сановники
обходили вокруг «Крепости»
на шлюпках. Не
меньшее впечатление
произвело и известие из Керчи
о приходе туда большой
русской эскадры. Один
из греков, живший в
Константинополе,
сообщал Украинцеву: «Вся
турская земля
удивилась, что московиты
свели на Черное море
корабли, понеже никогда
не видали в тех странах
таких суден...
Сказывают, что зело
сильнейший царь, который бы
был на свете, в толикое
малое время не мог вывесть такой великий караван, что иные
короли и князья не могли учинить во 100-лет» 1.
Чтобы сгладить впечатление, произведенное в
Константинополе прибытием русского корабля, турецкие власти стали
распространять слухи о низком мореходном искусстве русских
моряков и их неумении сражаться на море. «Турки,— отмечал
русский посол,— в том имеют надежду, что знающих людей,
которые б могли по Черному морю ходить и бой учинить, у
московитов нет, и русские люди морского плавания не знают
и биться не умеют...».
Мирные переговоры в Константинополе длились около года.
Турецкое правительство наотрез отказывалось дать выход
России к Черному морю. Турецких дипломатов полностью
поддерживали послы европейских морских держав. «Послы
английский и голландский,— писал Украинцев Петру I,— во всем
держат крепко турскую сторону и больше хотят им всякого
добра, нежели тебе, великому государю. Торговля английская
и голландская корабельная в Турском государстве исстари
премногая и пребогатая, и что у тебя, государя, завелось
морское корабельное строение и плавание под Азов и у
Архангельского города, тому они завидуют и того ненави-
1 С. Елагин, История русского флота. Период Азовский, Спб., 1864.
Приложения, ч. 1, стр. 446.
34 '
пяТ, чая себе от того в морской своей торговле великой по-
мешки» *.
Мирный договор между Россией и Турцией был подписан
в июле 1700 года. Азов с окрестной территорией («на расстоянии
Ю-часовой конной езды») отходил к России, но русские
корабли не имели право на свободное плавание в Черное море.
Выход к морю, таким образом, полностью достигнут не был,
но важнейшие предпосылки для решения этой задачи были
созданы. Азовские походы явились важной вехой на пути
превращения России в морскую державу: они положили начало
регулярному русскому флоту и судостроению, дали неоценимый
опыт для дальнейшего развития морского дела в стране. Этот
опыт был полностью использован в борьбе Русского государства
за выход к Балтийскому морю.
1 Цит. по кн.: Л. А. Никифоров, Русско-английские отношения
пРи Петре I, M., 1950, стр. 23.
3*
Б
ЫХОД НА 1ЛАЛТИКу
к
а побережье Балтийского моря в XVII в.
сложилась исключительно тяжелая для
России военно-политическая обстановка.
Несмотря на упорную многовековую борьбу
Русского государства за Балтийское
побережье, русские границы на северо-западе
страны все дальше отодвигались от моря.
Крупнейшее европейское государство на Балтике —
Шведское королевство —стремилось полностью закрыть России путь
к морю, так как в то время «одной из излюбленных идей
шведского правительства была мысль о захвате в свои руки всей
внешней торговли России» г. Древняя Ижорская земля (Ингрия),
исстари заселенная славянскими народами и входившая еще
в состав Великого Новгорода, была захвачена Швецией и
превращена в одну из шведских провинций с новым иноземным
названием — «Ингерманландия».
Последняя узкая полоса Балтийского побережья,
связывавшая Россию с Балтийским морем, была захвачена Швецией
в 1617 г. С тех пор русское государство было полностью
отрезано от моря, что расценивалось правительством Швеции как
крупнейший успех своей внешней политики. «Тяжелее всего
для русских,— говорил тогда шведский король Густав-Адольф,—
быть отрезанными от Балтийского моря, а допустить их
утвердиться на этом море с целями торговыми или другими, было бы
крупнейшей политической ошибкой... Без нашей воли русские
купцы не могут показаться на Балтийское море ни с одною
лодкою... Вся богатая русская торговля прибалтийского бассейна
теперь должна проходить через наши руки» 2.
\,Р; АнДеРсон, История Швеции. Перевод с шведского, М., 1951
стр. 234.
2 «Морской сборник», 1912, № 2, стр. 63.
36
Л
Владения Швеции на побережье Балтики непрерывно
расширялись. В длительных и упорных войнах с Польшей, Данией,
Бранденбургом Швеция одержала ряд крупных побед и
захватила обширные приморские территории Ливонии, Восточной
Пруссии, Померании, Голштинии. Балтийское море
превратилось во «внутреннее шведское озеро», а шведский флот стал
одним из сильнейших в Европе.
«Королевство сие,— писали о Швеции западноевропейские
историки,— имеет великие выгоды для мореплавания, находясь
в Балтийском море, Ботническом и Финском заливах и владея
многими островами. Стокгольм, столица оного, есть один из
лучших портов в Европе. Короли шведские сильны на море...»
Постоянно развивая военно-морское строительство, они
содержали «многочисленные флоты для колоний, ими учрежденных,
для завоеванных и покоренных ими областей» г.
Повышение боевой мощи флота находилось в центре
внимания видных представителей шведской аристократии, а «вся
служба на верфях во всех ее деталях,— как отмечали
современники,— была организована по личным указаниям короля».
Усиленное военно-морское строительство основывалось на
развитой военно-промышленной базе: Швеция имела ' значительную
металлургическую и военную промышленность; шведское железо
и медь шли на экспорт и славились на мировом рынке.
Когда Петр I начал подготовку к борьбе за выход к
Балтийскому морю, он учитывал военную мощь Швеции. Поэтому
основной задачей русской дипломатии являлось создание
коалиции, способной противопоставить Швеции как сухопутные, так
и морские силы. В 1699 г. такая коалиция была создана: Россия,
Польша и Дания заключили союз против Швеции. На
сухопутном театре военных действий планировалось выступление войск
всех трех союзников; на море в борьбе против Швеции мог
принять участие только датский флот, так как ни Россия, ни Польша
не имели никаких морских сил на Балтике.
Война против Швеции, получившая в истории название
Северной войны, началась весной 1700 г. выступлением
союзников России. Однако первые боевые действия были крайне
неудачны для коалиции.
В июне 1700 г. шведский флот во главе с Карлом XII
появился у побережья Дании. Сюда же прибыли боевые корабли Англии
и Голландии: правительства этих государств, состоявшие с
Швецией в «Союзе морских держав», поспешили помочь Карлу XII
и направили к нему свои эскадры под командованием адмиралов
^ука и Альмонде. Огромная армада под флагами трех наций
в составе 60 линейных кораблей подошла к Копенгагену и начала
«Всеобщая история о мореходстве, содержащая в себе начало оного
У всех народов...» Перевод с франц., ч. V, кн. XXVI, стр. 127—130.
V
бомбардировку датской столицы. Вскоре с кораблей был
высажен десант. Дания не смогла оказать сопротивления
превосходящим силам противника и в августе 1700 г. заключила со
Швецией мирный договор. Единственная морская держава в составе
антишведской коалиции вышла из войны в самом ее
начале.
Не прошло двух месяцев с момента капитуляции Дании,
как шведский флот вновь вышел из своей главной базы Карл-
скроны. 200 боевых и транспортных судов беспрепятственно
пересекли Балтийское море, вошли в Рижский залив и высадили
на его восточном берегу армию Карла XII. Шведский король
предполагал двинуться против Августа II (польского короля
и курфюрста саксонского), войска которого осаждали Ригу.
Однако этот план был изменен в связи с неожиданным известием:
сразу же после заключения мира с Турцией Россия объявила
войну Швеции; русские войска двинулись к Нарве и начали
осаду этой сильнейшей неприятельской крепости. Карл XII
отказался от своего первоначального плана и пошел к
Нарве.
19 ноября 1700 г. у стен Нарвы разыгралось ожесточенное
сражение. Шведские войска нанесли русской армии серьезное
поражение. Командующий русскими войсками иноземец герцог
де Кроа с 79 другими генералами и офицерами сдался в плен;
русские потеряли в бою около 12 тысяч человек и всю
артиллерию.
В Европе сражение под Нарвой произвело большое
впечатление. Шведская пресса во всех подробностях описывала
победу; в столицах европейских государств молодого Карла XII
стали величать новым Александром Македонским, а о русской
армии отзывались пренебрежительно. «Слава Карла XII в
Европе,— писал немецкий историк Киркгоф,— дошла до
баснословной высоты, тогда как по отношению к Петру I
высказывалось одно только презрение».
Воодушевленное победой над главными силами русской
армии, шведское военное командование сразу же после Нарвы
задумало нанести еще один удар по России. Вице-адмирал Эрих
Шееблад разработал план нападения на Архангельск —
единственный русский порт, через который поддерживались
торговые связи России с Европой. Успешное осуществление этого
плана позволило бы полностью лишить Россию подвоза
европейских товаров. Замысел Шееблада был одобрен Карлом XII;
для нападения на Архангельск была выделена эскадра в составе
семи кораблей с десантным отрядом.
Подготовка экспедиции сохранялась в глубокой тайне.
Однако русскому посланнику при датском дворе удалось узнать,
что в Швеции готовятся корабли для дальнего похода, а на эти
корабли ищут штурманов, «которые бы знали и бывали у Ар-
38
хангельска». Эти сообщения заставили насторожиться.
Архангельскому воеводе Прозоровскому из Москвы была послана
грамота, в которой предупреждалось об опасности. «Корабли,—
говорилось в грамоте,— готовят наспех в Готенбурге, и
разглашают, что хотят идти в Гренландию, где китов ловят. И тебе бы
иметь опасение на Двине...»1
Весной 1701 г. эскадра вице-адмирала Шееблада вышла из
Готенбурга. Официально было действительно объявлено, что
корабли идут на промысел китов к берегам Гренландии, однако
они держали курс к Белому морю. Чтобы усыпить
бдительность русских наблюдательных постов и достичь полной
внезапности нападения, на кораблях были подняты не шведские, а
английские и голландские флаги.
Когда эскадра Шееблада подошла к острову Мудьюг,
расположенному невдалеке от устья Северной Двины, с русского
берегового поста запросили прибывшие корабли о цели их при- *.
хода в русские воды. Шведы ответили, что корабли их торговые А
и прибыли с обычными коммерческими целями. Тогда одна из i;
русских сторожевых шлюпок с командой солдат подошла к швед- 1 \
ским кораблям для таможенного осмотра. Но только солдаты 1{
взошли на борт корабля, как сразу же были схвачены. «Оные -;/
шведы,— писал впоследствии Петр,— оставя лоцмана для пути,
прочих побив, пошли к городу» 2. В качестве лоцмана был остав- .
лен переводчик Дмитрий Борисов; вместе с ним шведы
оставили и кормщика Ивана Рябова. ч
В устье Двины к шведским кораблям подошла вторая сторо- /
жевая шлюпка. Шееблад хотел повторить с ней прежнюю one- •
рацию, но на этот раз коварный прием не удался. Солдат
Леонтий Огжеев, внимательно наблюдая за шведскими кораблями,
заметил на их верхних палубах притаившихся вооруженных
людей. Шлюпка тут же отошла от борта вражеского корабля.
Шееблад приказал открыть по ней огонь, подняв на кораблях
шведские флаги. Разгорелась перестрелка. Метким выстрелом
Леонтий Огжеев сразил капитана шведского фрегата, но и сам был
убит вражеской пулей. Под огнем неприятеля русские солдаты
добрались до берега и принесли своему командованию весть о
появлении вражеской эскадры.
25 июня 1701 г. вице-адмирал Шееблад выделил из состава
эскадры три корабля, приказав им войти в Двину и
приблизиться непосредственно к Архангельску. Однако путь этих кораблей
был непродолжителен. Иван Рябов и Дмитрий Борисов,
договорившись между собой, пошли на самоотверженный подвиг:
они посадили неприятельские суда на мель как раз против
Новодвинской крепости. Шведы жестоко расправились с героя-
1 «Морской сборник», 1869, № 10, стр. 145.
2 Т а м же, стр. 146.
"О
ми *, но шведские корабли были обречены: они попали под
сильнейший обстрел русских орудий.
Всю ночь береговые батареи вели огонь по шведским кораблям,
безуспешно пытавшимся сняться с мели. На утро 26 июня одному
из вражеских кораблей удалось спастись бегством, а два
других судна были захвачены солдатами Новодвинской крепости.
Взобравшись на палубы вражеских кораблей, русские воины
зарядили шведские орудия и открыли из них огонь по
убегавшему противнику. Вице-адмиралу Шеебладу не оставалось
ничего иного, как оставить русские воды.
Так бесславно закончился набег шведской эскадры на
Архангельск. Среди русских трофеев появились новые боевые
реликвии — первые военно-морские флаги неприятельских
кораблей.
* *
*
Основным театром военных действий в борьбе со Швецией
стал бассейн Невы. После сражения под Нарвой здесь были
оставлены ограниченные силы шведских войск. Упоенный
славой, Карл XII двинулся с армией против Польши, будучи в
полной уверенности, что от ноябрьского поражения 1700 г. Россия
не скоро^оправится.
Между тем поражение под Нарвой вызвало у Петра не
уныние и растерянность, а дало толчок к мобилизации военных
усилий, энергичной подготовке к продолжению борьбы. «Нарва
была первой большой неудачей подымающейся нации, умевшей
даже поражения превращать в орудия победы» г.
Сразу же после Нарвы подготовка для продолжения
военных действий развернулась в таких масштабах и темпах, каких
до этих пор не было в истории России. Сухопутные войска
увеличивались формированием новых полков, во главе их
ставились новые командиры, повсеместно проходило интенсивное
обучение войск и оснащение их оружием. Особенно большое
внимание было уделено артиллерийскому вооружению армии.
Недостаток металла компенсировался необычным для того времени
путем: с церквей снимали колокола и переливали их в пушки.
Уже в 1701 г. было отлито 270 орудий, спустя год — еще 140
пушек.
Опыт Азовских походов и постройки флота на Воронеже был
полностью использован при подготовке к борьбе за выход на
Балтику. Так же, как на юге, в северо-западных районах
страны развернулось строительство транспортных судов, а затем
и боевых кораблей. В январе 1701 г. было приказано «на реках
Оба русских героя были подвергнуты расстрелу. Борисова убили;
эв был ранен, но притворился мертвым, улучив удобную минуту, он
зился за борт и вплавь добрался до берега.
К, Маркс и ф. Энгельс, Сочинения, т, X, стр. 227.
41
Нарва--\/-;----'--\-л'-: -X-v-S
Действия руссной армии и флота
Места сражений в Ладожском озеро
Судостроительные верфи
ер р
ео
120 км
Волхове и Луге для
нынешней свейской службы под
всякие полковые припасы
сделать 600 стругов».
Наряду с постройкой стругов
были переписаны и
приобретены все транспортные
средства у частных
владельцев на Ладожском и
Онежском озерах, на Сви-
ри, Тихвине, Волхове и
других реках.-У «бывалых
людей» собирались
подробные сведения о путях
подхода от устья Волхова к
Неве.
Одних стругов,
естественно, было недостаточно.
Поэтому зимой 1702 г. была
начата постройка верфи на
реке Сясь (впадающей в
Ладожское озеро), где
началась постройка первых
боевых кораблей. Спустя
год кораблестроительные
работы развернулись на реке Волхове. Весной 1703 г. к
постройке кораблей приступили на реке Свирь. Здесь у Лодейного
поля были созданы Олонецкие верфи, которые стали одним из
основных кораблестроительных центров зарождавшегося
Балтийского флота.
Первый корабль, заложенный на Олонецких верфях, был
«Штандарт»; вслед за ним началась постройка других парусных
и гребных судов (галеры «Золотой орел», «Надежда», «Федор
Стратилат» и др.).
Корабли строились руками крестьян и работных людей. Для
участия в кораблестроительных работах и комплектования
экипажей строившихся судов переводились многие опытные
специалисты с Азовского флота. «Морского флота офицеров и
матросов,— говорилось в одном из царских указов 1703 г.,— из Азова
и из Троицкого и с Воронежа отпустить всех к Москве
немедленно» г. Все они были назначены на новые верфи, где
создавались корабли для Балтики. Из месяца в месяц темпы работ
увеличивались.
В это время военная обстановка требовала незамедлительных
действий русской армии. Между Финским заливом, Чудским и
Действия русской армии и флота
в 1702—1704 гг.
ч
«Морской сборник», 1869, № 10, стр. 161,
42
Ладожским озерами находился один шведский корпус. Пока
этот корпус был лишен поддержки главных сил армии Карла XII
(находившейся в Польше), налицо были благоприятные
условия для наступления в сторону Финского залива. Промедлить
с наступлением, дожидаясь окончательного завершения работ
по постройке боевых кораблей, значило упустить благоприятные
условия и дать возможность противнику укрепить позиции
в Ингерманландии. Поэтому было принято решение начать
активные боевые действия уже весной 1702 г.
Русские войска стали наступать на запад, тесня шведские
войска к побережью Финского залива. Боевые действия
развернулись на берегах Ладожского и Чудского озер, где противник
имел эскадры боевых кораблей, которые содействовали своим
войскам и препятствовали продвижению русских войск. В этих
условиях неоценимую роль в борьбе с неприятельскими
сухопутными и морскими силами сыграли отряды небольших
речных судов, которые были использованы русскими войсками.
На обычные речные суда, служившие для перевозки грузов
по рекам и озерам (местные жители называли их карбасами,
соймами, ладьями), были посажены команды вооруженных солдат.
По своим боевым качествам такие суда не шли ни в какое
сравнение со шведскими кораблями, специально предназначенными
для боевых действий, вооруженными 10—20 орудиями и
имеющими обученные экипажи кадровых моряков. Шведское
командование даже не предполагало встретить на водных просторах
сколько-нибудь серьезного соперника. Однако русские воины
в первых же боях показали непревзойденные образцы мужества
и отваги.
В мае 1702 г. в узком проливе, соединяющем Чудское озеро
с Псковским, отряд русских судов был встречен шведской
эскадрой под командованием командора Лешерна. Завязался упорный
бой, продолжавшийся в течение трех дней. Неприятельские
корабли осыпали русские суда градом снарядов. Вражеским
огнем было разбито и потоплено несколько карбасов. Однако ничто
не могло остановить наступательного порыва русских воинов.
На своих утлых суденышках они смело приближались к
неприятельским кораблям и брали их на абордаж: вплотную
приставали к борту вражеского корабля, взбирались на его палубу
и завязывали рукопашные схватки с его экипажем. В первом
же бою с эскадрой Лешерна была захвачена шведская яхта
«Флундран», а вслед за ней еще два боевых корабля — яхты
«Виват» и «Вахтмейстер». Русские суда прорвались в Чудское
озеро.
В это же время разгорелись боевые действия на Ладожском
озере, где у неприятеля находилась эскадра под командованием
вице-адмирала Нумерса. 15 июня 1702 г. произошел первый
бой. Шведские суда стояли на якорях недалеко от устья реки
43
Вороны, а свезенные на берег матросы и солдаты грабили
близлежащие селения. Русские суда внезапно атаковали
противника, нанесли серьезные повреждения флагманской бригантине
«Джойа» и вынудили шведов к отступлению. Вскоре противнику
был нанесен еще более сильный удар. 30 русских карбасов
напали на эскадру Нумерса около Кексгольма и причинили ей
серьезный урон. Шведы потеряли несколько своих судов и до
300 человек убитыми и ранеными.
Важнейшим итогом этих самоотверженных действий русских
судов было то, что вице-адмирал Нумере не решился больше
оставаться на Ладожском озере. Неприятельские корабли по
Неве ушли в Финский залив. Русские войска получили
возможность начать осаду Нотебурга — древней русской крепости
Орешек у истоков Невы.
Нотебург по своему положению имел очень важное значение,
так как он закрывал выход из Ладожского озера к морю.
Миновать эту вражескую крепость не мог ни один русский корабль.
Поэтому шведское командование еще задолго до войны
превратило Нотебург в свой основной опорный пункт на завоеванных
русских территориях. Взятие его было делом
исключительно сложным: крепость находилась на острове, со всех сторон
она была обнесена высокими стенами, на бастионах ее было
140 орудий.
Войска фельдмаршала Шереметева в сентябре 1702 г. подошли
к Нотебургу и заняли оба берега Невы против него. Чтобы
изолировать вражеский гарнизон от сообщения с морем, 50
вооруженных лодок были волоком переброшены из Ладожского
озера на Неву. На берегах реки были установлены батареи для
обстрела крепости.
11 октября, после десятидневной непрерывной
бомбардировки Нотебурга, русские войска пошли на штурм. Добравшись
на судах до острова, они «начало приступа со всех сторон
крепости жестоко учинили, который приступ продолжен был в
непрестанном огне 13 часов — с утра до полупята часа после
полудня. И хотя наш штурм выручкою и свежими людьми довольно
укреплен был, однакож не могли они проломов и крепости
взять ради малого места земли и сильного супротивления
неприятельского...» * Однако натиск русских воинов не
ослабевал.
С обоих берегов Невы продолжался артиллерийский обстрел,
в результате которого «учинился великой пожар в крепости».
Закрепившись на острове на узкой полосе между берегом и
стенами крепости, русские воины возобновили решительный
штурм. Велики были потери атакующих войск: около 1400
солдат и офицеров было убито и ранено в день этого ожесточенного
1 «Из боевого прошлого русской армии. Документы...». М.. 1944, стр. 7.
44
сражения. Наконец, неприятельский гарнизон «ударил шамад»—
полностью капитулировал.
Взятие Нотебурга х расчищало путь для выхода на Балтику.
Русские войска двинулись вниз по Неве к побережью
Финского залива. Овладев средним течением реки, армия
Шереметева весной 1703 г. вышла к ее низовьям, где находилась
шведская крепость Ниеншанц. После непродолжительного
сопротивления и этот вражеский опорный пункт был взят.
На следующий день после взятия Ниеншанца у устья Невы
появилась шведская эскадра вице-адмирала Нумерса. Не
предполагая, что Ниеншанц уже занят русскими войсками,
неприятельские корабли спокойно встали на якорь невдалеке от
берега. Два вражеских корабля — «Гедан» и «Астрильд» —
остановились на реке в нескольких милях2 от своей эскадры.
Русские внимательно наблюдали за движением противника.
Еще до того как «Гедан» и «Астрильд» вошли в Неву, к самому
устью реки был заблаговременно выдвинут отряд лодок с
вооруженными солдатами. На рассвете 7 мая 1703 г., при сильном
дожде, этот отряд во главе с Петром и Меншиковым на 30
лодках начал атаку неприятельских судов. Одна половина лодок
стала скрытно приближаться к шведским судам со стороны устья,
другая половина — с противоположной стороны.
Заметив нападение, шведские корабли стали поднимать
паруса, чтобы пробиться на соединение со своей эскадрой.
Противник стал отходить к морю, на ходу осыпая атакующих картечью
и ружейным огнем. Но несмотря на сильный огонь, русские не
дали врагу уйти: они вплотную подошли к неприятельским
кораблям и бросились на абордаж.
На палубах «Гедана» и «Астрильда» разгорелся
ожесточенный рукопашный бой. В непосредственной атаке участвовало
не более 8 русских лодок, которые первыми сблизились с
противником. На них не было ни единого орудия, в то время как
шведы располагали 18 пушками. Однако русские воины дрались
с исключительным мужеством, упорством и отвагой. Победа была
полная. «Неприятели пардон зело поздно закричали», поэтому
большинство их было перебито: из 77 матросов и офицеров
в живых осталось только 19. Оба шведских судна были взяты
и включены в состав русского флота. За это блистательное дело
все русские солдаты и офицеры были награждены медалями;
надпись на них гласила: «Небывалое бывает».
Сразу же после овладения всем течением Невы и выходом
к берегам Финского залива Петр решил прочно укрепиться
в этих краях. Местность в низовьях Невы была болотистая,
Подчеркивая значение Нотебурга как ключа к выходу на Балтику,
Петр переименовал его в Шлиссельбург (ключ-город).
Миля морская — 1852 метра.
45
покрытая лесом; среди болот и лесов были разбросаны неболь»
шие русские селения; густая сеть речек, ручьев и рукавов в
дельте реки образовала множество островов. Здесь и было выбрано
место для строительства новой крепости. 16 мая 1703 г. на
берегу Невы была заложена Петропавловская крепость,
положившая начало основанию новой столицы России —
Санкт-Петербурга.
* * 14
Пока развертывались работы по сооружению первых строе- §|
ний, складов, казарм и пристаней в только что основанном
Петербурге, встала неотложная задача по защите нового города
и устья Невы со стороны моря. Соседство шведского флота,
эскадра которого непрерывно крейсировала невдалеке от
побережья, заставляло быть настороже и создавать передовые ц/.
форпосты в восточной части Финского залива, которые могли бы ||
препятствовать подходу неприятельских сил к Петербургу. Эта JJ
задача стала решаться с осени 1703 г. Я
Как только шведская эскадра вице-адмирала Нумерса с на- ц
ступлением первых заморозков покинула восточную часть
Финского залива, Петр решил выйти на разведку в море. Два
небольших русских судна в середине октября вышли из Невы и
взяли курс на запад. В 30 километрах от побережьях они
подошли к острову, заросшему густым сосновым лесом. Это был
остров Котлин 1.
Котлин занимал очень важное положение в Финском заливе.
Он находился примерно посередине залива, между его северным
и южным берегом. Все крупные суда, идущие к устью Невы,
должны были проходить в непосредственной близости от острова,
так как в других местах путь был прегражден обширными
отмелями. Но несмотря на очевидную важность такой позиции
(дающей возможность закрыть выход из восточной части залива),
шведское командование не сумело вовремя оценить ее значение. >j
Котлин был фактически необитаем: на нем не было ни укрепле- ||
ний, ни постоянных жителей. ||
Осмотрев местоположение острова и произведя промеры глу- ||
бин возле него, Петр решил создать здесь передовой форт, ох- • Щ
раняющий Петербург со стороны моря.
Зимой 1703—1704 гг. сюда были направлены пехотные полки
под командованием Ф. С. Толбухина и И. Н. Островского,
составившие гарнизон острова. Они соорудили временные
жилые помещения и начали постройку береговых укреплений.
В первую очередь было намечено построить укрепление на отмели,
1 При обследовании острова, как гласит предание, русские моряки
нашли на нем котел, оставленный неизвестными мореходами или
промышленниками; от этого и произошло название острова. Впоследствии котел был
изображен также и на гербе Кронштадта.
46
г Ч A i
Кроншлот в начале XVIII в.
расположенной к югу от острова. На этой отмели была
сооружена большая трехъярусная деревянная башня, на которой
установили 14 орудий. Вокруг башни сделали земляные насыпи;
на самом Котлине поставили береговую батарею. Эти первые
укрепления служили для обстрела главного фарватера, по
которому шли корабли в восточную часть залива — к Петербургу.
7 мая 1704 г. состоялось торжество в честь закладки нового
русского форта на Балтике, названного Кроншлотом. Этим было
положено начало основанию морской крепости Кронштадт. В
инструкции коменданту крепости говорилось: «Содержать сию
цитадель с божиею помощью аще случится хотя до последнего
человека...»
Вскоре у Котлина и Петербурга загремели артиллерийские
залпы: уже летом 1704 г. шведское командование предприняло
попытки отбросить русские войска от берегов Финского залива.
Для этой цели был выделен сухопутный корпус генерала Май-
Деля и эскадра адмирала Депру. Однако противнику не удалось
достичь успеха. Подойдя к устью Охты, войска Майделя не
решились форсировать реку и вынуждены были отступить. Одно-
вРеменно с этим эскадра Депру пыталась высадить десант на
47
Котлине, но десант был отбит, а последовавшая за ним
двухдневная бомбардировка острова не принесла никаких
результатов. Столь же безуспешными оказались усилия противника
захватить Котлин зимой 1704 г.
Хотя Кроншлот и береговые батареи на Котлине выстояли
во время первого нападения противника, для русского
командования было ясно, что без поддержки флота защита Петербурга
со стороны моря не может быть обеспечена. Поэтому на Сяси,
Ладоге, Свири кипели работы по постройке боевых кораблей.
Осенью 1704 г. первые корабли Балтийского флота стали
прибывать по Неве в Петербург. 18 октября к Петропавловской
крепости подошел первый отряд новых кораблей. Вступление его
в Петербург было торжественно отмечено артиллерийским
салютом.
Весной следующего года сюда прибыли новые боевые суда.
К маю 1705 г. боевое ядро молодого Балтийского флота состояло
из 24-пушечных фрегатов «Штандарт», «Нарва», «Петербург»,
«Кроншлот», «Шлиссельбург», «Триумф», «Михаил Архангел»
и «Дефам», 12-пушечных судов «Копорье», «Мункер», «Дегас»,
«Яким» и нескольких галер — всего около 20 вымпелов. На этих
кораблях было 270 орудий и 2200 человек экипажей.
Командовать флотом Петр поручил вице-адмиралу Крюйсу.
В мае 1705 г. русские корабли впервые вышли из Петербурга
в Финский залив и встали у Кроншлота. Поперек прохода между
этим фортом и островом Котлин в воде были установлены
специальные рогатки, чтобы затруднить прорыв вражеских
кораблей; на Котлине усилили береговые батареи. Однако эти первые
оборонительные мероприятия проводились с большими
трудностями; недостаток ощущался во всем — не хватало матросов,
орудий, припасов. На некоторых кораблях некомплект
экипажей составлял более трети необходимого числа людей. «Мне
невозможно с голыми кулаками идти»,— говорил Крюйс.
И действительно, силы первой эскадры молодого Балтийского
флота во много раз уступали мощному флоту Швеции.
Между тем шведское командование разработало план
нанесения сильного удара по русским опорным пунктам в
восточной части Финского залива. Этим планом предусматривались
совместные действия сухопутных войск и флота, основной целью
которых ставился захват Котлина, Кроншлота и Петербурга.
Флот должен был овладеть Котлином, после чего пойти «вверх
по Неве-реке до Санкт-Петербурга, чтоб к нему приступить» *.
Для нанесения удара был выделен корпус генерала Майделя и
большая эскадра, состоявшая из 22 крупных боевых кораблей,
вооруженных 550 орудиями. При эскадре находилась
флотилия из 80 плоскодонных судов для десанта («приставание на
1 «Материалы для истории русского флота», ч, I, Спб., 1865, стр. 92.
48
остров исполнить»). Командовал эскадрой опытный шведский
адмирал Анкерштерн, младшими флагманами были
вице-адмирал Депру и контр-адмирал Шпар *.
Ранним утром 4 июня 1705 г. командир русского
разведывательного судна «Яким» донес, что на горизонте показались
неприятельские корабли, быстро идущие к Котлину. Впереди шли
линейные корабли «Вестманланд», «Вахмейстер», «Готланд», «Го-
тенбург», «Вреде», «Норкетель», «Ревель», «Стральзунд», за ними
фрегаты «Элеонора», «Сокол», «Дельфин» и другие.
Подойдя к Котлину, эскадра Анкерштерна встала на якорь,
а спустя несколько часов шесть шведских фрегатов попытались
приблизиться к Кроншлоту. Но русские подпустили их на
близкую дистанцию и открыли огонь с галер и береговых батарей.
Неприятельские корабли вынуждены были возвратиться к
эскадре.
На следующий день главные силы шведского флота под
командованием Анкерштерна приблизились к Кроншлоту на
расстояние пушечного выстрела, а четыре линейных корабля
контрадмирала Шпара с десантными судами заняли позицию у
северо-западного берега Котлина, где был расположен полк
Ф. С. Толбухина. После непродолжительного обстрела побережья,
контр-адмирал Шпар дал приказ начать высадку десанта на
остров. От кораблей отошли гребные суда с десантным отрядом.
Как только они приблизились к берегу, раздались выстрелы
русских орудий. «Как неприятель стал подходить к берегу,—
писал вице-адмирал Крюйс,— тогда наши стали дробью
стрелять действительно и на неприятеля наступать, отчего он
вначале в конфузию пришел» 2.
Увидев замешательство десанта, контр-адмирал Шпар послал
ему на помощь отряд гренадер. Подкрепленные свежими
силами, неприятельские солдаты двинулись на судах к берегу
и, несмотря на продолжавшийся огонь русских орудий,
вступили на остров. Полковник Толбухин начал атаку вражеского
десанта. Защитники Котлина стремительным ударом отбросили
шведский десант: неприятельские воины «бежали на свои суда
с великим страхом и, будучи в такой конфузии, при страхе
суда свои опрокинули, отчего многое число неприятелей
потонуло». Огонь с острова сопровождал десантные суда вплоть
До их возвращения к своим кораблям.
В бою 5 июня контр-адмирал Шпар потерял у Котлина
девять десантных судов и более 70 солдат и офицеров.
Захваченные в плен вражеские воины сообщили некоторые сведения о
планах шведского командования: «...адмирал Анкерштерн с гене-
1 Флагман — командующий эскадрой; младшие флагманы — начальники,
подчиненные командующему.
«Материалы для истории русского флота», ч. I, стр. 69.
4 Б- И. Зверев 49
ралом Майделем по рукам бились, чтобы в понедельник июня
4-го дня друг друга в Кроншлоте чествовать...» '
На военном совете, состоявшемся на флагманском корабле
Анкерштерна, шведские адмиралы решили продолжать
наступательные действия, чтобы сломить оборону русских и
прорваться к Петербургу. Днем 6 июня шведские корабли начали
новую атаку. На этот раз вражескому обстрелу подверглись
не только батареи Котлина, но и русские корабли, стоявшие
между островом и Кроншлотом. В течение нескольких часов
продолжался артиллерийский бой. Экипажи русских кораблей
и расчеты береговых батарей на Котлине вели ответный огонь
по противнику, заставив его отступить на исходные позиции.
Новая попытка неприятеля высадить десант на Котлин
окончилась столь же неудачно, как и накануне: русские воины сбросили
десантный отряд в море.
Стойкая оборона защитников Котлина явилась полной
неожиданностью для шведских адмиралов, привыкших
господствовать на Балтике и рассчитывавших поэтому на быструю и
легкую победу. Однако они не теряли надежды на успех своих
военных мероприятий и настойчиво стремились достичь
поставленной цели. В течение нескольких дней шведский флот вел
усиленную подготовку к новой атаке. Замысел Анкерштерна
состоял в том, чтобы мощным артиллерийским ударом по Кронш-
лоту, береговым батареям Котлина и русским кораблям ослабить
силы обороны и после этого осуществить решительный штурм
русских позиций.
Ранним воскресным утром 10 июня при свежем
северо-западном ветре шведский флот на всех парусах стал подходить к
боевой линии русского флота. Корабли вице-адмирала Депру встали
на правом фланге против Кроншлота, адмирал Анкерштерн
занял позицию в центре, контр-адмирал Шпар расположился
на левом фланге, против одной из батарей Котлина. Став на
якоря, вражеские корабли открыли сильный артиллерийский
огонь. В ответ на нападение врага заговорили русские
корабельные и береговые орудия.
В начале сражения неприятель сосредоточил наиболее
сильный огонь по батарее Котлина и правому флангу русского флота.
Однако меткость стрельбы вражеских артиллеристов была
невысокой. Спустя три часа после начала артиллерийского боя
Анкерштерн решил произвести перегруппировку своих сил.
Шведский флот стал сосредоточиваться против Кроншлота.
В первом часу дня «неприятель зело жестоко стал палить» по
этому форту. Ожесточенная бомбардировка причинила русским
укреплениям некоторые повреждения; одна из вражеских бомб
попала прямо в цель, «таково что весь Кроншлот потрясся»;
«Материалы для истории русского флота», ч. I, стр. 69.
60
однако ответный огонь русских орудий не прекращался ни на
минуту. ц -
Защитники Кроншлота хладнокровно действовали под
градом вражеских снарядов. Отмечая «добрую бодрость офицеров,
матросов и солдат» в борьбе со шведами, командующий русской
эскадрой писал: «Мы со своей стороны с батарей, кораблей и
галер им ни малого не поступили и не остались им ничем должны.
Чинили наши ядра многую им шкоду... Наши пушки с кораблей
таково метко стреляли, будто из мушкетов, и нам часто и мно-
гожды можно было слышать, как ядра в корабли
неприятельские щелкали... Мне случилось своими очами видеть, как щепы
от бомбардирских их судов вверх летели» 1.
Высокое боевое мастерство русских артиллеристов принесло
свои результаты: не выдержав мощного огня с русских кораблей
и батарей, шведский флот стал поспешно отходить от
Кроншлота. Многие неприятельские корабли в бою были настолько
сильно повреждены, что при отходе их пришлось буксировать.
После боя Анкерштерну не оставалось ничего иного, как
подсчитывать потери и исправлять повреждения. «Был
неприятель,— писал Крюйс,— зело в тихости, и по зрению нашему
с острова можно видеть, что то и делают мачты и ванты почини-
вают, и мы видели на одном корабле семь заплат...
Неприятельский вице-адмирал (корабль вице-адмирала Депру) всю ту ночь
на одном боку лежал для починки»2. Столь же плачевно
закончилась и попытка шведского генерала Майделя с суши
подступить к Петербургу: не дойдя до города 10 километров,
неприятельские войска предпочли повернуть обратно.
Донесения о стойкой обороне Петербурга с суши и с моря
вызвали сильное раздражение в шведской столице. Адмиралу
Анкерштерну было приказано остаться у Котлина и
подготовиться к новой атаке русских позиций
Больше месяца продолжалась усиленная подготовка
шведского флота к новому удару по Кроншлоту и Котлину. Из
шведских портов и баз к Анкерштерну прибыло новое пополнение
десантных войск, а эскадра была усилена новыми кораблями.
В течение июня и июля противник производил промеры глубин
возле Котлина и предпринимал неоднократные рекогносцировки
с целью выяснения численности и расположения русских войск
и укреплений.
Ночью 14 июля 1705 г. весь неприятельский флот в 29
вымпелов стал приближаться к Котлину. Главные силы врага стали
на якорь против северного берега острова, а несколько
линейных кораблей встали с южной стороны. Расположив свои
корабли в линию полумесяца, адмирал Анкерштерн дал приказ
«Материалы для истории русского флота», ч. I, стр. 65—66, 71.
Там же, стр. 66.
открыть огонь по Котлину. Ё 6 часов утра началась жестокая
канонада.
На Котлине в это время войска под командованием
Толбухина и Островского были скрыты за земляной насыпью. Чтобы
не раскрыть врагу свои позиции, войскам было приказано «по
неприятелю ни одного выстрела не палить, пока он стрельбою
действует, токмо поджидать, пока он со своими мелкими судами
подступит и выходить будет...»
Ответный огонь по противнику открыли пять русских
береговых орудий. Несмотря на огромное неравенство сил,
русские артиллеристы сумели нанести шведскому флоту серьезный
урон. От попаданий русских снарядов на нескольких кораблях
возникли пожары. Особенно сильно был поврежден шведский
флагманский корабль «Вестманланд». Уже в восьмом часу утра
он получил несколько подводных пробоин, и Анкерштерн
«корабль свой на бок приклонил» для исправления повреждений.
Пять часов продолжалась ожесточенная бомбардировка.
Около полудня канонада внезапно прекратилась. На
флагманском корабле был поднят сигнал о начале десанта.
От шведских кораблей отвалили гребные суда с
двухтысячным отрядом солдат и тронулись по направлению к берегу.
Когда они были на полпути между эскадрой и островом,
русские орудия открыли по ним огонь картечью; началась
«пушечная стрельба по неприятелю с зело изрядным действием». Но
несмотря на огонь, противник подходил все ближе к Котлину.
Подойдя к острову на 50—70 метров, десантники выскочили
из шлюпок, надеясь быстрее преодолеть"расстояние, отделявшее
их от берега. Однако огонь русских орудий наносил им
огромный урон, а глубины возле берега оказались больше, чем
предполагали шведы; поэтому «иные и дна не достигли, иные по
горло в воде оказались».
Часть из десантников добралась до берега, но здесь из-за
укрытия на них обрушились солдаты под командованием
полковников Толбухина и Островского. После ожесточенной стычки
шведы бросились к своим шлюпкам, но не всем это удалось:
русские воины так «восприяли их, что многие забыли назад
возвратиться». Солдаты котлинского гарнизона преследовали
противника вплоть до шлюпок, а «35 человек, которые, в воде
мотались, на берег притащили». Общие потери врага убитыми,
утонувшими и ранеными составили несколько сот человек. Сразу
же после отбития десанта вражеский флот отошел от Котлина,
не рискуя предпринимать новых нападений.
Отражение вражеского десанта 14 июля 1705 г. было одним
из тех геройских подвигов защитников Котлина, о котором не
могли смолчать иностранцы. «После горячей схватки,—доносил
в Лондон английский посол в России,— шведы должны были
отступить, оставив до 600 убитых»; при отступлении адмирал
52
Отражение шведского десанта на о. Котлин 14 июля 1705 г.
Анкерштерн «приказал стрелять с кораблей в собственных
людей, но это только усугубило беспорядок и потери» \ В
первом немецком историческом описании Петербурга об этом же
бое говорилось: «Господа русские так укрылись за
окружающими морской берег каменьями, что совсем исчезли из вида
у шведов; когда же последние в предположении, что
неприятель уже весь истреблен, подошли к острову, чтобы спустить
десант и посмотреть, как лежат там тела погибших, то русские
из-за камней открыли сильный огонь и прогнали шведов с
большим уроном» 2. Вскоре после поражения 14 июля шведский
флот покинул воды восточной части Финского залива.
Когда русский флот оборонял морские подступы к
Петербургу, русская армия вела успешные боевые действия на
побережье Балтийского моря. В 1704—1705 гг. были одержаны
серьезные победы в Прибалтике: русские войска взяли Нарву,
Дерпт, Иван-Город, разгромили корпус генерала Шлиппенбаха,
х «Сборник РИО», т. 39, стр. 146.
«Морской сборник», 1860, № 6, стр. 9.
63
захватив у противника богатые трофеи, в том числе около
тысячи орудий.
Залогом боевых успехов в борьбе за выход на Балтику
неизменно был героизм, мужество и отвага русских воинов. В
какой бы трудной и сложной боевой обстановке не приходилось
сражаться солдатам и матросам, они всюду показывали
стойкость и решительность, презрение к смерти, готовность до конца
выполнить свой воинский долг. В неоднократных боевых
столкновениях с врагом на суше и на море простые русские люди
умножали славу русского оружия. В ходе боевых действий
проявлялись изумительные боевые качества все новых и новых
героев.
Осенью 1706 г., например, сержанту Преображенского полка
Михаилу Щепотьеву было поручено совершить рейд в
Выборгский залив, чтобы при благоприятных обстоятельствах
захватить там какое-либо шведское торговое судно. Вечером 12
октября пять небольших лодок, которыми командовали
бомбардиры Наум Сенявин, Автомон Дубасов, Ермолай Скворцов, Петр
Головков и Наум Ходанков, вышли в море для выполнения
задания. Однако в кромешной темноте лодки прошли мимо
шведских торговых судов и неожиданно оказались перед сильным
противником. «Наехали те наши посланные,— как сказано в
реляции,— на два воинских адмиральских бота» х.
На обоих шведских военных судах было 8 орудий и свыше
200 человек экипажа; на русских же лодках не было ни одной
пушки и всего лишь 45 гренадер. Но, несмотря на такое
неравенство сил, русские лодки смело пошли на противника. Солдаты
и матросы взяли на абордаж шведский бот «Эсперн». Смертью
храбрых пали в бою командир гренадер Емельян Бахтиаров,
сержант Михаил Щепотьев, командиры лодок Автомон
Дубасов и Петр Головков; тяжелые ранения получили Наум
Сенявин, Василий Осипов, Иван Турков и многие другие. К исходу
боя из состава экипажей русских лодок невредимыми осталось
только 7 человек. Эта горстка отважных героев сломила
сопротивление врага, овладела вражеским судном, отбила нападение
второго шведского бота и привела «Эсперн» в свою базу с
полным вооружением и 27 пленными («живых вчетверо больше себя
привели»). Так сражались русские воины в первые же годы
утверждения России на Балтике.
* *
*
Когда балтийские моряки сражались в Финском заливе, а
сухопутные войска вели боевые действия * Прибалтике, на
берегах Невы шло усиленное строительство новой столицы го-
1 «Материалы для истории русского флота», ч. I, стр. 121.
54
Строительство Петербурга в начале XVIII в.
сударства. Трудом десятков тысяч русских людей
малонаселенная заболоченная местность преображалась с каждым годом.
Там, где раньше были леса и болота, прорубались просеки,
рылись каналы, возводились земляные насыпи, сооружались
десятки и сотни жилых и служебных зданий.
С самого начала своей истории Петербург становится
важнейшим торговым портом России на Балтийском море и главной
базой русского военно-морского флота.
Вслед за постройкой Петропавловской крепости здесь
началось строительство причалов, пристаней, складов и магазинов
для обеспечения разнообразных нужд флота. 5 ноября^ 1704 г.
на левом берегу Невы, недалеко от моря, под защитой
Петропавловской крепости была заложена большая корабельная
верфь — Главное Адмиралтейство. Для строительства ее были
привлечены работные люди с Олонецкой верфи, плотники из
Ростова, мастеровые из Новгорода, Владимира и других
городов. Уже через год они построили основные верфи, а вокруг
них — лесопильни, кузницы, смолокурни, парусные, канатные,
блоковые и мачтовые мастерские.
55
В 1706 г. в Главном Адмиралтействе спустили на воду первые
корабли; в последующие годы кораблестроение здесь непрерывно
расширялось. Одновременно с этим в Петербурге создавались и
другие верфи: Партикулярная верфь — для постройки
вспомогательных и спортивных судов, Галерный двор — для
строительства гребного флота. Петербург стал одним из крупнейших
кораблестроительных центров не только в России, но и в Европе.
Строительство флота было теснейшим образом связано с
развитием производительных сил страны. Создание кораблей,
производство оружия, боевой техники, постройка портов,
гаваней, верфей стали возможньми только при значительном
расширении экономической базы русского государства в первой
четверти XVIII века. Если в XVII веке в России было 13
мануфактур, то при Петре их число возросло более чем в 10 раз.
Значительно увеличилось производство металла. На Урале было
основано 14 железоделательных и 13 медеплавильных заводов;
производство железа в течение первой четверти XVIII века
увеличилось с 50 тысяч до 376 тысяч пудов, выплавка чугуна —
с 150 тысяч до 815 тысяч пудов.
В ходе Северной войны на строительство вооруженных сил
ассигновывались огромные средства. В 1710 г., например, из
общей суммы государственных доходов в 3 миллиона 134 тысячи
рублей расходы на армию и флот составляли целых 3 миллиона,
т. е. более 95%. Налоги с трудового населения непрерывно
возрастали. Только ежегодных налогов насчитывалось свыше 30
(в том числе — с дубовых гробов, с извозчичьих хомутов, за
право носить бороду и др.).
Одновременно с кораблестроительными верфями создавались
многие предприятия других отраслей промышленности.
Крупнейшая московская мануфактура — Хамовный двор —
производила парусное полотно, в Холмогорах выделывались канаты,
во многих других городах на флот работали кожевенные заводы,
суконные, шляпные, чулочные фабрики. Особенно большое
внимание уделялось производству орудий, боеприпасов, пороха.
В Петербурге и его окрестностях были основаны многие
предприятия военной промышленности: Пушечный двор, Охтенский
пороховой завод, Сестрорецкий оружейный завод (производивший
ружья, пистолеты, якоря, шпаги, кортики) и др.
На этих заводах, как и на верфях, трудились сотни и тысячи
«работных людей»: кузнецы из Астрахани и Архангельска,
Старой Руссы и Новгорода, плотники из Ярославля, Углича,
Владимира и Ростова, столяры и резчики из Казани и Таврова,
прядильщики из Москвы и Твери. Только в одном
Адмиралтействе спустя десять лет после его закладки работало около 10
тысяч русских умельцев. Они быстро постигали премудрости
новых знаний и создавали образцы боевой техники. Среди них
лучшими представителями передовой технической мысли яв-
66
л
Спуск корабля на судостроительной верфи.
лялись такие мастера-кораблестроители, как Федосей Скляев,
Гаврила Меншиков, Федор Салтыков, Дмитрий Русинов, Иван
Леонтьев, подмастерье Пальчиков и др. Большими специалистами
в оснащении боевых кораблей были мастера парусного,
мачтового, блокового дела — Тихон Лукин, Иван Кочет, Фаддей
Попов, Анисим Моляр. Они внесли большой вклад в развитие
кораблестроения, разработав многие важнейшие
усовершенствования и изобретения. Плотник Ефим Никонов, например,
предложил проект подводной лодки — «потаенного судна»; мастер
Алексей Бурцев разработал проект колесного судна, которое
могло бы ходить как по ветру, так и против ветра «без
замедления и без всякой остановки»1.
В течение первых семи лет Северной войны в состав
Балтийского флота вступило около 200 боевых и вспомогательных
судов. В зависимости от технических особенностей и боевого
предназначения этих кораблей военно-морские силы на
Балтике разделялись на флот корабельный (парусный) и флот
гребной (галерный).
Корабельный флот состоял из парусных кораблей,
вооруженных сильной артиллерией; они обладали большой
мореходностью и предназначались преимущественно для боя в от-
1 «Очерки истории Ленинграда», т. I, изд. АН СССР, М.—Л., 1955, стр.
5/
крытом море. К основным классам парусных кораблей
относились:
линейные корабли — самые большие по размерам и наиболее
сильные по вооружению; они были трехмачтовыми, имели две
или три батарейные палубы, на которых устанавливалось от
50 до 80 пушек; водоизмещение их составляло 800—1000 тонн;
экипаж — 350—500 человек;
фрегаты — трехмачтовые парусные корабли с 30—40
пушками; они уступали линейным кораблям в огневой мощи, но
превосходили в скорости; их водоизмещение — 500—600 тонн;
экипаж — 150—250 человек;
шнявы, бриги — небольшие двух- или трехмачтовые
парусные корабли, вооруженные 14—18 орудиями; водоизмещение —
300—370 тонн; экипаж—80—ПО человек.
В прибрежных водах Финского залива плавание больших
парусных кораблей было сопряжено с большими трудностями
из-за множества островов, узких бухт, извилистых проливов,
обширных мелководий, камней, рифов. В этих условиях
требовались корабли с небольшой осадкой и обладавшие хорошими
маневренными качествами. Этим требованиям лучше всего
отвечали галеры. Поэтому на строительство гребного (галерного)
флота было обращено большое внимание.
Галеры Балтийского флота имели на вооружении 19 орудий;
основным двигателем их являлись весла, которых на каждой
галере имелось по 16 пар. Экипаж галеры состоял из 200—250
гребцов (по 6—8 человек на весло), 40—50 матросов,
управлявших судном и обслуживавших' вспомогательное парусное
оснащение, а также пушкарей, плотников, конопатчиков и др.
Другим типом гребного судна являлась скампавея — небольшая
галера, вооруженная одной-двумя пушками и имевшая экипаж
не более 100—150 человек.
Гребной флот предназначался для ведения боевых действий
в прибрежных районах моря, для высадки десантов и поддержки
сухопутных войск, действовавших на побережье. Поэтому на
галерах и скампавеях, кроме гребцов и матросов, находились,
как правило, отряды солдат из армейских полков. Как морские,
так и армейские чины всецело подчинялись командиру галеры.
«Понеже каждый корабль,— говорилось в указе Петра,—
отдан в команду одному офицеру морскому, для того повинны его
как в управлении морском, так и во время баталии слушать
сухопутные как офицеры, так и солдаты, кто б какого ранга ни был»1.
Каждый русский военный корабль носил военно-морской
флаг, впервые учрежденный в начале XVIII века 2. Флаг яв-
1 «Материалы для истории Гангутской операции», Спб., 1914, вып. I,
ч. II, стр. 111—112.
8 Русский военно-морской флаг представлял собой белое
прямоугольное полотнище с синими диагональными полосами.
68
лялся боевым знаменем корабля. «Все воинские корабли
российские,— гласил «Морской устав»,— не должны ни перед кем
спускать флаги...»
Боеспособность флота зависела не только от количества и
качества кораблей, оружия и боевой техники, но прежде всего
от высокого уровня подготовки моряков, их морально-боевых
качеств, знаний, умений и опыта в трудной и сложной морской
профессии. С каждым годом флот требовал все более
подготовленных и обученных моряков. Если в первых боях на
Ладожском озере и Неве геройски сражались воины, фактически почти
незнакомые с тонкостями морского дела, то с выходом на
просторы Балтики требования к экипажам кораблей неизмеримо
возросли. Подготовка личного состава флота стала одной из
важнейших задач.
В 1700-х годах в России открываются школы для подготовки
специалистов по различным отраслям военного дела:
артиллеристов, инженеров, военных врачей и др. Для военно-морского
флота наибольшее значение имела Навигацкая школа, созданная
в Москве в 1701 г. Спустя 15 лет в Петербурге была открыта
Морская академия. Чтобы ускорить пополнение флота
квалифицированными офицерскими кадрами, практиковалась посылка
дворянской молодежи за границу. Службу в армии и во флоте
Петр I считал важнейшим государственным долгом, так как
«воинское дело — первое из мирских дел, яко важнейшее для
обороны своего отечества».
Комплектование армии и флота рядовым составом с 1699—
1706 гг. стало проводиться на основе новой системы —
рекрутской повинности. Рекрутским наборам подлежали
государственные, дворцовые, помещичьи, монастырские крестьяне и другие
податные сословия; военная служба для солдат и матросов стала
пожизненной. Для своего времени рекрутская система
комплектования являлась прогрессивной, так как позволила создать
регулярные вооруженные силы с однородным национальным
составом, значительно отличающиеся от тех европейских армий,
которые комплектовались путем найма и вербовки. Рекрутские
наборы существенно расширили базу комплектования
вооруженных сил: только за первые 15 лет Северной войны в армию и
на флот было мобилизовано более 330 тысяч человек. Введение
рекрутской повинности значительно усилило боевую мощь
русских вооруженных сил и в то же время легло тяжелым бременем
на трудящиеся массы населения.
Опыт Азовских походов и первых лет Северной войны, как
и вся предшествующая история войн, наглядно показали Петру I,
что важнейшим условием высокой боеспособности вооруженных
сил является высокая воинская дисциплина и строгий уставной
порядок на каждом корабле, в части и соединении. При создании
Регулярной армии и флота этому уделялось очень большое вни-
69
ГТЯШЯГШГ~-Ш ™~—штшшгятяеш
I
«Килевание». «Купание с райны».
мание; поэтому при Петре I боеспособность вооруженных сил
стала неизмеримо выше, нежели в стрелецких войсках и других
войсковых частях XVII в. При этом, разумеется, достижение
высокой воинской дисциплины в армии и на флоте всецело
основывалось на классовых принципах. Классовый характер военной
организации ярко проявлялся как в военном законодательстве, так и
во всем укладе и повседневной жизни армии и флота. Офицеры
обращались с солдатами и матросами как помещики со своими
крепостными; рядовые воины были полностью бесправны; по
отношению к ним применялись самые жестокие меры наказания.
В одной из царских инструкций, например, говорилось:
«Когда кто на карауле спящ обрящется, будет трижды под
корабль проволочен х и бит от всех людей у мачты.
Когда в барабан ударят, дабы идти на парусах, тогда
всякому надлежит быть на своем корабле для вывождения из
пристани... Если кто в пренебрежении обрящется,— то троекратно
спущен с райны будет...
Одним из видов наказания (заимствованным в голландском флоте)
являлось «килевание»: наказуемый привязывался тросом и протягивался
(проволакивался) под днищем корабля с одного борта на другой.Подобное •
«килевание» часто заканчивалось смертельным исходом.
Другой вид наказания («купание с райны») заключался в следующем:
наказуемого, с привязанным к ногам грузом, поднимали к реям и стремительно
' Ж>Щ
Jf"
60
Ёжели кто на корабле нож обнажит с сердца, хотя и не уязви
никого,— того рука к мачте ножем же прибита да будет, дон-
деже сам у себя оную прорежет» \
В столь же тяжелом положении находились многие тысячи
крестьян и «работных людей», которые были мобилизованы для
строительства Петербурга, постройки кораблей, сооружения
заводов, каналов, дорог, для ^производства оружия и боевой
техники. Они трудились по 12—14 часов в день, получали
мизерную оплату, подвергались штрафам и телесным наказаниям,
голодали, замерзали в лесах и болотах. Сотни и тысячи крестьян
и мастеровых погибали в этих невыносимых условиях.
Солдаты и матросы, крестьяне и «работные люди» выражали
протест против жестокой эксплуатации и произвола. Наиболее
распространенной формой протеста были побеги. Однако царское
правительство сурово расправлялось с непокорными. «Взамен
бежавших,— говорилось в одном из царских указов,— брать
отцов их и матерей, и жен и детей или кто в доме их живет и
держать в тюрьме, покамест те беглецы сысканы и в Петербург
высланы будут» 2. Наиболее опасные «государственные
преступники» заключались в Петропавловскую крепость. Первыми
узниками этой крепости были матросы Балтийского флота.
* *
*
Западная Европа с неослабным вниманием следила за
борьбой России на берегах Балтийского моря. В Лондоне и Париже,
Берлине, Вене, Мадриде и других европейских столицах
сообщения о выходе «московитов» к Балтике, о;необычайно быстрой
постройке новой столицы и переезде туда правительственных
учреждений, царского двора, дипломатических представительств
были предметом серьезных обсуждений, так как за всем этим
западноевропейские правительства видели важные политико-
экономические последствия.
Европейские государства были сильно заинтересованы в
торговле с Россией. Развитие товарооборота давало им
возможность обеспечить себя многими видами сырья и в то же время
иметь большой рынок для сбыта своей продукции. Особенно
важное значение торговля с Россией имела для морских держав,
прежде всего Англии, так как на европейском рынке наиболее
опускали в море с высоты 10—15 м, повторяя это по нескольку раз. Это
наказание (точнее истязание) влекло за собой вывихи рук и разрывы суставов.
Еще более распространенным орудием телесных пыток были «кошки» —
плети с несколькими концами. Большинство этих наказаний применялось
на флоте более полутора столетий.
* «Материалы для истории Гангутской операции», вып. I, ч. И, стр.
2 «Очерки истории Ленинграда», т. I, изд. АН СССР, М.—Л., 1955, стр. 61.
61
острая нужда была в кораблестроительных материалах (лес
для постройки кораблей, пенька для канатов, лен для парусов,
смола, деготь и др.)- Все это в изобилии имелось в России;
русские кораблестроительные материалы славились на мировом
рынке, вывозились во многие страны и создавали важнейшую
материальную базу для строительства европейских флотов.
Только благодаря вывозу из России этой продукции Англия
могла создать огромный флот — основу ее могущества на морях.
Не удивительно поэтому, что в первые же годы после выхода
России на Балтику в Финском заливе появились иностранные
торговые корабли. Осенью 1703 г. к устью Невы прибыл первый
голландский корабль, на следующий год — английское судно;
вслед за ними Петербург увидел десятки флагов многих
европейских государств. Несмотря на шведскую блокаду,
препятствовавшую развитию судооборота в Финском заливе во время
войны, торговые связи европейских государств с Россией
поддерживались постоянно. Со своей стороны русское
правительство всемерно поощряло развитие торговли, имевшей большое
значение для экономики страны.
Необходимость и важность торговых связей с Россией была
столь велика, что европейские страны ревниво следили друг за
другом, опасаясь, как бы не опоздать с заключением торговых
контрактов, как бы другие державы не опередили их в этом
отношении. При этом каждое государство рассчитывало извлечь
для себя максимальные выгоды из торговых сделок с Россией.
Наибольшую активность проявляли представители
английских торгово-промышленных и дипломатических кругов,
стремясь полностью использовать все поощрительные мероприятия,
предпринимавшиеся Петром для развития торговли. «Царь до
того горячо стремится положить начало торговле Петербурга,—■
писал в 1705 г. английский посол в России Чарльз Витворт,—
что я надеюсь обеспечить флот ее величества (английской
королевы Анны Стюарт— Б. 3.) всевозможными запасами на все время
настоящей войны-—беспошлинно или за самую незначительную
пошлину и притом без всяких обязательств с нашей стороны...
Если мы пренебрежем этим делом, следует опасаться, как бы
датчане,— которые выразили, по-видимому, твердое намерение
поддержать торговлю с Нарвою и Петербургом,— первые не
стали здесь твердою ногою и не захватили всех выгод...» 1
Стремление к достижению наибольших прибылей и
экономических выгод было главным стимулом, определявшим
развитие торговых отношений с Россией со стороны европейских
государств. Вместе с тем правящие круги этих держав с
беспокойством смотрели на расширение торговых связей России с
Западом. Их мучительно тревожил вопрос: не приведет ли раз-
1 «Сборник РИО», т. 39, стр. 83—84.
62
йитие этих торговых связей к усилению могущества русского
государства. Поэтому вся политика иностранных держав была
подчинена основной цели — не допустить усиления
экономической, политической и военной мощи России.
Чтобы рост внешней торговли не повлек за собой развитие
экономики России, западноевропейская буржуазия ставила
своей целью захватить в свои руки все внешнеторговые операции,
полностью контролировать ввоз и вывоз продукции, отстранить
от этого дела русские государственные органы и частных
предпринимателей, т. е. обладать исключительной монополией на
внешнюю торговлю России.
Западноевропейская буржуазия принимала все меры к тому,
чтобы представителям русских торгово-промышленных кругов
было невозможно выйти на внешний рынок. Когда русские все-
такил появлялись в европейских городах, там создавались
различные препятствия для их торговых операций. Со своей
же стороны западноевропейские державы требовали от России
особых льгот и привилегий. Министерство иностранных дел
Англии, например, добивалось у русского правительства спе-
циальных^пропусков для английских промышленников, «дабы
они могли свободно, без помехи проезжать в Россию и обратно,
работать в лесах и сплавлять из них вниз по Двине до Риги мачты,
бушприты, реи, доски, деревья, бревна — короче все, что может
понадобиться для королевского флота» *.
Английское правительство было заинтересовано не только в
том, чтобы монополия на важнейшие русские материалы
находилась в руках английских предпринимателей, но и стремилось
к тому, чтобы в России не было собственной отечественной
промышленности. Каждая попытка создания русских промышленных
и торговых предприятий сразу же пресекалась. «В расчеты
нации,— писал английский посол в 1706 г.,— не входит
ознакомление царя и его подданных с тайнами торгового дела, выгоды
которого ободрят их к новым предприятиям и к развитию
мореплавания, что может причинить значительный убыток и
англичанам и всем, кто до сих пор пользовался невежеством
русских, а вместе с тем всею торговлей на севере» 2.
Подлинное лицо британской буржуазии особенно ярко
проявилось в «Табачной истории». Она началась с того, что один
из лондонских купцов привез в Москву двух специалистов,
оборудование и инструменты для изготовления различных
сортов табака. Это вызвало бурю протеста со стороны британских
торгово-промышленных кругов, которые боялись, что русские
сами научатся обрабатывать табак и наладят его производство
в России. Королевский совет, заседавший в Сен-Джемском двор-
* «Сборник РИО», т, 39, стр. 314.
Там же, стр. 263.
63
це, пришел к выводу, что «таким путем подданные царя могут
быть посвящены в тайны табачного дела». Королева сразу же
издала указ о немедленном отозвании табачных специалистов
из Москвы, а своему послу Витворту поручила «употребить все
усилия, чтобы помянутые материалы и машины были поломаны
и вполне уничтожены в его присутствии возможно домашним
образом» \
Витворт лично приступил к выполнению этого задания.
Насильно посадив табачных специалистов на корабль, посол
в сопровождении своих слуг направился в их мастерскую,
где принялся за дело.
«Мы большую часть ночи,— докладывал он в Лондон,—
провели в разрушении материалов и инструментов, из которых
некоторые оказались до того прочными, что нам при ломке их
пришлось поднять порядочный шум. Сломал я большой
крутильный станок, около 60 катушек для свертывания, три машины,
вполне установленные для крошки табака, с двух других снял
планки и рычаги; несколько больших машин для прессирования
табака разнесено вдребезги, винты их испорчены, деревянные
части поломаны, медная обшивка содрана, около двадцати
прекрасных сит изрезано в куски,— короче, ни одна вещь не
оставлена в целости... На следующий день мои слуги возвратились'
и сожгли все деревянные обломки, а мой кузнец работает теперь
над железными и медными остатками машин у меня на дому.
Таким образом, я в точности выполнил поручение, которым ее
величеству угодно было удостоить меня...» г.
Таким образом, правящие круги Англии, отражавшие
интересы своей национальной буржуазии, хотя и развивали
торговлю с Россией, стремились закабалить эту страну,
использовать ее как источник дешевого сырья, превратить в объект
беззастенчивой эксплуатации, поставить в зависимое положение
от Англии. Этим же целям отвечала и внешнеполитическая
деятельность английского кабинета.
Англия враждебно относилась к утверждению России на
Балтийском побережье, так как опасалась не только роста
экономического могущества русского государства, но и повышения
его политического влияния на европейские дела. Поддерживая
с Россией мирные отношения, английское правительство вместе
с тем не желало заключать с ней каких-либо политических союзов
и давать обязательства о помощи в Северной войне. Более того,
в переписке британских дипломатов обсуждались вопросы,
«каким путем удобнее и благовиднее достигнуть... удаления русских
от Балтийского моря». О стремлении Петра прочно закрепиться
в Петербурге английский посол Чарльз Витворт говорил, что это
1 «Сборник РИО», т. 39, стр. 101—104.
2 Там же т. 39, стр. 138—139.
64
i '*■ ■'■■• sP'"Tri > , . '" > :
i - •'HI XT i}«.; *>' m^i i ; . ■ - ..
I*,
SET g» j^
Петербург в первой четверти XVIII в.
«мало основательные домогательства России оставить этот порт
за собою» '.
Английские политические деятели считали крайне
невыгодным для европейских морских держав, если в лице России на
Балтике появится новая могущественная держава. Не очень
стремились они и к дальнейшему усилению Швеции, поскольку
в случае ее победы в войне она могла также стать серьезным
соперником и конкурентом. «При всяком последующем мирном
договоре на севере,— писал Витворт,— Англии и Голландии
необходимо озаботиться, как бы Полоцк и Витебск на Двине,
а также Орша, Шклов и Могилев на Днепре не достались шведам
или русским... В случае, если бы Петербург был возвращен
Швеции под условием устроить в нем порто-франко (порт, в
котором не уплачиваются обычные таможенные пошлины.—
Авт.), добывать припасы для кораблестроения стало бы легче» 2.
Понимая, что одним из главных орудий для утверждения
России на Балтике является военно-морской флот, правящие
круги европейских государств пристально следили за развитием
русского кораблестроения и организацией вооруженных сил.
Анна Стюарт, направляя посланника в Россию, приказывала
ему: «Возможно искусно и с возможно меньшею оглаской
постарайтесь добывать сведения о планах и намерениях русского
1 «Сборник РИО», т. 39, стр. 459—460.
'Там же, стр. 222—225.
5 Б. И. Зчерее 65
двора, узнать, каковы его финансы, его военные силы...» \
Французское правительство, направляя в Россию своего
консула, также обязывало его «проникнуть предначертания царя
для увеличения своего могущества, преимущественно же что
касается до флота»г.
Донесения иностранных представителей из России неизменно
содержали самые подробные и детальные отчеты о численном
составе русского флота, о его дислокации и вооружении, о
закладке и спуске на воду новых кораблей. Все эти данные
иностранные дипломаты получали путем подкупов высших
сановников Петра. «Для приобретения сведений,— писал
французский консул де Лави,— следует знакомиться со знатными
лицами, приглашать их на увеселительные собрания и, когда они
выпьют немного лишнего, является возможность разузнавать
от них о самых секретных делах...» В другом донесении тот же
де Лави отмечал, что «не трудно иметь точные сведения о самых
секретных делах этого двора с помощью косвенных подарков
некоторым лицам, находящимся на царской службе» 3.
В своей разведывательной деятельности иностранные
агенты использовали прежде всего реакционную оппозицию во
главе с царевичем Алексеем, среди которой были и еысшир
чины морского управления (адмиралтеец А. В. Кикин и др.).
Первоначальные отзывы иностранных дипломатов о русском
флоте были пренебрежительными. Лишь отдельные боевые
эпизоды получали объективное освещение в их донесениях;
общая же характеристика флота была невысокой. Чарльз Вит-
ворт, например, в 1705 г. прямо заявлял, что «завести флот для
России покуда вряд ли возможно», что экипажи русских
кораблей «не научились морскому делу». В следующем году тот же Вит-
ворт пророчил поражение России в Северной войне. «Северная
распря,—• писал он,— окончится, вероятно, печально для царя»4.
В Западной Европе рассчитывали, что первые успехи
русского оружия являются временными и отнюдь не означают
прочного укрепления России на берегах Балтийского Моря.
Однако этим прогнозам не суждено было сбыться.
1 «Сборник РИО», т. 39, стр. 5.
2 Т а м ж е, т. 34, стр. 493.
'Там ж е, т. 34, стр. 214, 229.
4 Там же, т. 39, стр. 93, 312.
<5"
at
ANrv/ТСКиЙ БОЙ
то время, когда началось укрепление
России на берегах Финского залива,
сухопутная армия Швеции под
командованием Карла XII одерживала победу за
победой на полях сражений в Европе.
В 1706 г. перед Карлом XII
капитулировал польский король Август II; для России
складывалась тяжелая военно-политическая обстановка, так
как она теряла своего последнего союзника в борьбе против
Швеции, а Карл XII высвобождал свою армию для действий на
востоке. «Армия Карла,— отмечают шведские историки,— была
в то время образцовой. Это была, безусловно, одна из наиболее
совершенных военных машин, которые когда-либо
существовали» х.
В конце 1707 г. шведская армия начала вторжение в
Россию. На сторону врага перешел гетман Мазепа, изменническим
путем стремившийся навязать украинскому народу шведское
господство. Русская армия была вынуждена отступать. Однако
надежды Карла XII на повторение нарвского разгрома не
оправдались. Шведским войскам противостояла армия, для
которой семилетний период после Нарвы не прошел даром. Против
завоевателей ширилось движение народных масс.
В битве под Полтавой 27 июня 1709 г. русские войска нанесли
шведской армии крупнейшее поражение. Военное могущество
Швеции, создававшееся в течение столетий, было сокрушено
героизмом русских воинов под командованием Петра I. Самому
Карлу XII едва удалось спастись и искать спасения в Турции.
«Карл XII сделал попытку проникнуть внутрь России; этим
он погубил Швецию и показал всем неуязвимость России» 2.
1 Андерсон, История Швеции. Перевод с швед., М., 1951, стр. 241.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XVI, ч. 2, стр. 9.
5* 67
Полтавская победа имела большое военно-политическое
значение и оказала определяющее влияние на дальнейший ход
Северной войны. Авторитет России на международной арене
неизмеримо возрос; иностранцы называли Полтаву «великой,
поразительной победой русских над армией короля шведского».
Возобновили борьбу против Швеции Дания и Польша, вслед
за ними выступила Пруссия.
Победой под Полтавой были закреплены успехи русского
оружия на берегах Финского залива и созданы предпосылки
для дальнейшего ослабления морского могущества Швеции.
Подчеркивая эту связь между разгромом армии Карла XII с
укреплением России на Балтике, Петр после Полтавской битвы
писал: «Ныне уже совершенно камень в основание
Санкт-Петербурга положен...» Под Полтавой же было принято
окончательное решение о перенесении столицы государства в Петербург.
Крупные соединения русских войск, оборонявшие прежде
внутренние области страны от вражеского вторжения, были
переброшены на приморское направление, чтобы вытеснить
шведов с побережья Финского и Рижского заливов.
Взаимодействуя с Балтийским флотом, русская армия уже в 1710 г.
добилась ряда крупных успехов. В марте осадный корпус Ф. М.
Апраксина перешел из Котлина по льду Финского залива к
крепости Выборг и начал ее осаду; корабли блокировали крепость
с моря. Совместными усилиями армии и флота осада Выборга
в июне победоносно завершилась. Спустя три месяца была взята
крепость Кексгольм на берегу Ладожского озера. В этом же году
были достигнуты значительные успехи в Эстляндии и Лифляндии:
в июле была взята Рига, в августе — Пернов, в сентябре —
Ревель. Русский флот получил важнейшие базы на южном берегу
Финского залива. В это же время были заняты Моонзундские
острова, имеющие важное стратегическое значение. Таким
образом, в результате одной летней кампании 1710 г. Швеция
лишилась основных опорных пунктов для своего флота в
восточной части Балтийского моря от Выборга до Риги.
Несмотря на серьезные поражения, потерю важнейших
территорий и экономическое ослабление страны, шведское
правительство настойчиво продолжало боевые действия и
принимало меры по созданию сильной антирусской коалиции.
Карлу XII удалось толкнуть Турцию на войну против России.
Эта война для России не только задержала успешное развитие
боевых действий на Балтике, но и повлекла за собой тяжелые
последствия на юге. Прутский поход Петра с 38-тысячной
армией в 1711 г. привел к окружению ее 200-тысячной турецкой
армией. Только ценой отказа от Азова Петру удалось избежать
крупной военной катастрофы и заключить с Турцией мирный
договор. Это позволило вновь сосредоточить усилия в борьбе
против Швеции и возобновить активные боевые действия на Балтике.
6S
Поход русского гребного флота к Выборгу в 1710 г.
Сухопутным войскам и экипажам кораблей Балтийского
флота предстояло .решить сложные боевые задачи. По плану,
разработанному в Петербурге, было намечено нанести сильный
удар по шведским войскам в Финляндии и выйти к Ботническому
заливу, что дало бы возможность угрожать прибрежным районам
самой Швеции и вынудить ее к заключению мира. Из-за трудно
проходимых внутренних районов Финляндии было решено
продвигаться на запад вдоль побережья от Выборга к
Гельсингфорсу. Поскольку результат боевых действий на этом
направлении зависел от содействия флота, весь план был основан на
взаимодействии сухопутных и морских сил. Корабли
Балтийского флота должны были прикрывать сухопутные войска со
стороны моря, высаживать десанты на побережье противника,
обеспечивать подвоз снабжения своим войскам.
Ранней весной 1713 г., как только Нева очистилась ото льда,
гребной флот с десантным отрядом вышел из Петербурга к Крон-
шлоту. Отсюда необходимо было совершить переброску
десантных войск на кораблях прямо к Гельсингфорсу и захватить этот
важный неприятельский порт. В начале мая корабли оставили
Кроншлот и двинулись на запад. Чтобы избежать возможного
противодействия шведского корабельного флота, русские суда
69
шли шхерами вдоль побережья, где большим кораблям
противника было бы трудно действовать. Парусная эскадра в это
время крейсировала в Финском заливе и прикрывала
передвижение гребного флота.
Пройдя в западном направлении около 300 километров,
русские корабли 8 мая успешно достигли Гельсингфорса.
Невдалеке от него с галер был высажен десант, которому была
поставлена задача овладеть городом и разбить расположенные
здесь шведские войска. Однако шведское командование решило
не оборонять Гельсингфорс, а отвести свои войска к Борго.
Русский десант вступил в город, оставленный неприятелем.
Подобный оборот дела не устраивал русское командование, так как
группировка шведской армии, отошедшая из Гельсингфорса,
препятствовала продвижению русских войск от Выборга на запад
и являлась угрозой для прибрежной коммуникации между
Котлином и Гельсингфорсом. Поэтому через несколько дней
русский гребной флот оставил Гельсингфорс и с десантным
отрядом направился к Борго, чтобы здесь дать сражение
шведским войскам. Как только галеры появились у этого порта и
высадили десант, шведский генерал Либекер вновь не принял
боя и отвел войска. Но на этот раз неприятель был вынужден
отойти на север, в глубь страны. Прибрежные коммуникации
оставались теперь в руках русских.
Пока русские суда находились у Борго, в гавань
Гельсингфорса вошла шведская эскадра адмирала Лильев составе 8
линейных кораблей и других боевых судов. Получив донесение об
этом, Петр решил заблокировать неприятельские корабли в
Гельсингфорсе. Для этого он приказал эскадре под
командованием адмирала Крюйса перейти от Котлина к Ревелю,
соединиться там с несколькими новыми кораблями и нанести удар
по эскадре Лилье. Корабли Крюйса вышли в Ревель. Но,
находясь у острова Гогланд, они внезапно встретили отряд
шведских кораблей под командованием капитан-командора Рааба,
который был выслан из Гельсингфорса на разведку. На русском
флагманском корабле «Рига» был поднят сигнал: «Вступить в бой»
Русские корабли начали преследование вражеских судов;
расстояние до неприятеля стало быстро сокращаться. Однако
в тот момент, когда авангард русской эскадры уже настигал
шведов, корабли «Рига», «Выборг» и «Антоний» сели на мель;
сигнал о бое на адмиральском корабле был спущен, остальные
командиры поняли это как приказание прекратить погоню.
Воспользовавшись этим, шведские корабли вырвались вперед
и ушли в Гельсингфорс, избежав неминуемой гибели. За это
дело адмирал Крюйс и другие командиры, прекратившие
преследование противника, были отданы под суд.
У Гельсингфорса не удалось сосредоточить основные силы
русского корабельного флота, чтобы заблокировать и уничто-
70
Действия русского гребного флота в финском заливе в 1714 г.
жить там шведскую эскадру. Тем не менее участь этого порта
была предрешена. Адмирал Лилье покинул его, как только с
востока стал подходить русский гребной флот и войска
Апраксина. 15 июля 1713 г. Гельсингфорс был занят. С занятием
этого порта русский флот приобрел важную базу, а противник
лишился своего последнего опорного пункта в Финском
заливе.
Осенью и зимой 1713 г. русские войска продолжали
развивать успех летней кампании. Шведам было нанесено сильное
поражение у деревни Пелкиной, вслед за ним последовало
сражение у деревни Лаппола, в котором шведский генерал Арм-
фельд потерял более 5000 солдат и офицеров. К исходу зимы
русские войска овладели городами Тавастгус, Таммерфорс, Бьер-
неборг, Кристинстад, Ваза и вышли к побережью Ботнического
залива.
Боевые действия на северном берегу Финского залива
ознаменовались новыми героическими подвигами русских воинов.
Во время одного из боев, например, в плен к врагу попали 44
русских солдата; шведы решили отправить их на шхуне в порт
Умео. Однако при переходе морем пленники напали на шведский
экипаж, овладели шхуной и благополучно привели ее в
ближайший русский порт... В августе 1713 г. отряд русских войск по
пути из Гельсингфорса к Або встретил упорное сопротивление
шведских войск, организовавших сильный оборонительный
рубеж на берегу реки. «Неприятель мост перед собою сжег, а река
вся зело порожиста, однакож наши зело храбро поступили,
71
переметав бревна, а через горелые клетки ползком под своим
ружьем перешли и неприятеля сбили...»1
Победы русского оружия вызывали замешательство в Швеции;
все сильнее стали раздаваться голоса о необходимости
заключения мира с Россией. В стране усиливалось недовольство
политикой Карла XII, который после разгрома под Полтавой
продолжал оставаться в Турции, провоцируя султана на новую войну
против России. Даже в шведском сенате находилось немало
сторонников мира с Россией. Они считали, что Карл «за слабостью
головы правительствовать больше не может» и поэтому
необходимо назначить вместо него регентство во главе с принцессой
Ульрикой-Элеонорой. Однако принцесса отказалась обсуждать
вопрос о мире, заявив, что она «в такое дело без королевской
воли вступать не может».
Сенаторы попытались склонить к миру Карла XII,
обрисовав ему действительное состояние государства. Но король
пресек всякие разговоры о мире; в Стокгольме из уст в уста
передавали его заявление: «Хотя бы вся Швеция пропала, а миру
не быть...» По всей стране началась мобилизация новых средств
для продолжения войны.
Шведское военное командование поставило своей целью не
дать возможность русским войскам использовать те
преимущества, которые открывались перед ними с занятием восточного
берега Ботнического залива. Этого можно было достигнуть,
если бы удалось не выпустить русский флот из Финского залива,
на давая ему выйти на запад — к Або-Аландским шхерам 2,
Ботническому заливу, на просторы Балтийского моря. Чтобы
осуществить эту задачу, в Стокгольме решили заблокировать
русский флот в Финском заливе, для чего сосредоточить
основные силы шведского флота в наиболее удобном месте — у
полуострова Гангут.
* *
*
Гангутский полуостров, расположенный в устье Финского
залива, далеко выдается в море. Возле него значительные
глубины, которые позволяют действовать большим парусным
кораблям. Если до Гангута русский гребной флот мог продвигаться
на запад вдоль берега шхерами, среди множества мелких
островов и проливов между ними, то у Гангута была неизбежна
встреча с корабельным флотом противника.
1 «Материалы для истории Гангутской операции», Спб., 1914, вып. I,
ч. I, стр. 31.
2 А 6 о-А ландские шхеры — обширный архипелаг,
простирающийся от западного побережья Финляндии и почти закрывающий вход в
Ботнический залив. В архипелаге насчитывается несколько тысяч островов;
восточная часть его называется Абоскими шхерами, западная часть —
Аландскими островами.
72
Русское командование оценивало значение Гангута как
важной позиции, которая могла сильно препятствовать
действиям гребного флота. Вскоре после занятия Гельсингфорса
в 1713 г. одному из опытных командиров гребного флота
капитан-командору М. X. Змаевичу было поручено обследовать
путь к Або и разыскать в шхерах «самый внутренний» фарватер,
т. е. наиболее близкий к берегу. Однако уже тогда шведские
парусные корабли стояли у Гангута и воспрепятствовали
продвижению галер Змаевича. С целью разведки шхерного пути
тогда же были преприняты вторичные попытки обследовать этот
район. Однако все разведывательные данные сводились к тому,
что отыскать обходный путь для прохода мимо шведов возле
Гангута невозможно: здесь, как отмечал Петр, «ни коими
мерами от больших кораблей пройти невозможно, ибо на многие
мили чисто и нигде остроьов нет»1.
Чтобы сорвать план противника по закупорке русского флота
в Финском заливе, необходимы были срочные и решительные
меры. Петр решил обратиться к датскому правительству с
просьбой о совместных действиях против шведского флота.
Русский посол в Копенгагене начал переговоры о присылке
датского флота в Финский залив. Однако правительство Дании
потребовало за это более полумиллиона рублей и значительное
количество парусины, такелажа, пеньки, не давая при этом
никаких определенных обязательств в отношении сроков
присылки своих кораблей. Позже выяснилось, что датский король
рассчитывал лишь получить от России крупный залог. Датские
министры заявляли русскому послу, что «король флота послать
не может, а на что деньги те будут издержаны, в том король
ответу давать не должен». Таким образом, на непосредственную
военную поддержку от союзника рассчитывать не приходилось.
Чтобы вырваться за пределы Финского залива на просторы
Балтики, нужно было обходиться своими силами.
На Балтийских верфях увеличился размах
кораблестроительных работ. Никогда прежде здесь не закладывалось столько
кораблей, сколько в 1713—1714 гг. Во многие места страны шли
указы, грамоты и предписания об изготовлении всего
необходимого для флота. В Казани заготавливали
кораблестроительные леса, в Олонце отливали пушки, в Ревеле укрепляли
гавань. Пополнения для Балтийского флота прибывали из
Архангельска. Построенные на Архангельской верфи линейные
корабли «Рафаил» и «Гавриил» в конце 1713 г. вышли с севера,
обогнули Скандинавский полуостров и прорвались в Финский
залив. Из Архангельска прибывали и пополнения для экипажей
балтийских кораблей. Наряду с этим Петр прибегнул к закупке
1 «Материалы истории Гангутской операции», вып. I, ч. I, Спб., 1914,
стр. 51.
73
нескольких судов за границей. Весной 1714 г. в Ревель
прибыли пять купленных кораблей; эти «приемыши», как называл
их Петр, окончательно оснащались и вооружались в русских
портах.
В результате напряженных .усилий численность русского
Балтийского флота значительно возросла. К весне 1714 г. б
составе корабельного флота было уже 16 линейных кораблей.
Гребной флот насчитывал свыше 150 галер, полугалер и скампа-
вей; кроме них, имелось большое количество вспомогательных
и транспортных судов (карбасов, ботов, бригантин и др.).
Кампанию 1714 г. первым начал шведский флот. Уже в марте,
когда восточная часть Финского залива была скована льдом и
русский флот не мог из-за этого выходить из своих баз,—
шведские корабли стали покидать Стокгольм и Карлскрону.
Командовал шведской эскадрой адмирал Густав Ватранг, младшими
флагманами были вице-адмирал Лилье, контр-адмиралы Эрен-
шельд и Таубе. В состав эскадры входила лучшая часть
шведского флота — 16 линейных кораблей, 5 фрегатов и около 10
других судов.
После выхода из своих баз шведские корабли двумя отрядами
двинулись на восток. В середине апреля отряд Лилье подошел
к Гангутскому полуострову, а спустя несколько дней сюда же
прибыла основная часть эскадры во главе с Ватрангом.
Перед шведским флотом была поставлена задача:
блокировать Финский залив и не выпускать из него русские корабли.
Для решения этой задачи неприятельскому флоту предстояло
выбрать позицию в районе Гангута. Шведские корабли могли
встать у входа в Финский залив на открытом месте возле мыса
Гангут (см. схему на стр. 79); другой позицией могла быть бухта
Тверминне, находившаяся на восточном побережье Гангутского
полуострова, невдалеке от перешейка. В этом месте ширина
полуострова не превышала двух верст; если здесь сделать
«переволоку» (по-шведски «драгет»), то можно было перетащить
галеры и другие легкие суда через перешеек по суше. Это очень
тревожило адмирала Ватранга.
Сначала шведская эскадра остановилась у мыса Гангут.
27 апреля на корабле «Бремен» собрался военный совет.
«Предложено было совету,— говорится в флагманском журнале
Ватранга,— либо сохранить за собой ныне занимаемую позицию,
либо занять таковую у Тверминне. Все единогласно признали
целесообразным, что, имея в виду известный фарватер под
названием «драгет», через который неприятель мог бы
переправить свои суда сухопутьем, следует занять позицию у
Тверминне, перейдя туда при первом благоприятном ветре» \
стр. 114<51аТерИаЛЫ ДЛЯ ИСТ°РИИ Гангутской операции», вып. III, Спб., 1914,
74
Основная часть шведской эскадры под командованием
адмирала Ватранга перешла к бухте Тверминне, а отряд Лилье
в составе линейных кораблей «Эланд», «Фредерика Амалия»,
«Серманланд», «Готланд» и «Фалькен» стал крейсировать у входа
в Финский залив.
Адмирал Ватранг занялся изучением прибежных районов.
«Я разъезжал по островам,— писал он,— и знакомился с
условиями здешнего рейда, причем нашел его очень
благоприятным для обоснования здесь базы нашего флота». В это время
у выхода из Финского залива корабли Лилье захватили два
торговых судна, шедших из Ревеля в Любек. На одном из них
находился датский капитан Лазениус, служивший в русском
флоте. «Этот капитан,— записано в журнале Ватранга,—
сообщил нам многое о мощных вооружениях русских как на море,
так и на суше, а равно доставил мне список неприятельского
флота» г.
Получив эти важнейшие сведения, шведское командование
изменило свое прежнее решение о дислокации эскадры. На
военном совете, состоявшемся 5 мая на флагманском корабле
«Бремен», было признано, что позиция у бухты Тверминне
является неудобной для «входа и выхода флота»: она удалена от
основного фарватера, по которому русские парусные корабли
могли бы прорываться из Финского залива. Кроме того, бухта
Тверминне углублена в шхеры с большим количеством островов
и мелей, среди которых большим кораблям действовать трудно.
Поэтому адмирал Ватранг решил возвратиться к мысу Гангут,
где его парусные корабли имели большую свободу для манев- •
рирования. Неприятельская эскадра оставила бухту Тверминне.
Тем временем русский гребной флот уже закончил
подготовку к походу и ждал того момента, когда восточная часть
Финского залива освободится от льда. Наконец, 9 мая около
100 галер с вспомогательными судами под командованием Ф. М.
Апраксина вышли из Петербурга к Котлину, совершили 300-
километровый переход на запад и в середине июня прибыли в
Гельсингфорс. В это же время в Ревеле сосредоточился
корабельный флот во главе с Петром. Основные боевые задачи
возлагались на гребной флот: ему предстояло пройти вдоль
побережья и доставить десантный корпус в Або. После этого
намечалось, что корабли пройдут к Аландскому архипелагу, чтобы
создать угрозу шведским берегам. Корабельный флот должен
был прикрывать гребной флот в Финском заливе и отвлекать
на себя силы противника.
Получив в Гельсингфорсе первые сведения о расположении
и силах неприятельского флота, Апраксин с гребным флотом
1 «Материалы для истории Гангутской операции», вып. III, Спб., 1914,
стр. 146.
75
21 июня продолжил путь в западном направлении и через
несколько дней прибыл в бухту Тверминне, откуда еще в мае
ушел адмирал Ватранг. Вскоре сюда из Ревеля прибыл Петр,
чтобы на месте обсудить возможности прорыва неприятельской
блокады.
После изучения обстановки было решено использовать
«переволоку» в самой узкой части Гангутского перешейка: сделать
здесь помост для переброски судов по суше, «дабы несколько
легких галер перетащить и пропустить для действ и тем бы
неприятеля привесть в конфузию...» 1 23 июля для устройства
настила (помоста) было выделено около 1500 солдат. Работы
закипели.
Шведское командование со времени прибытия русского флота
в Тверминне внимательно наблюдало за его действиями. Адмирал
Ватранг неоднократно вызывал к себе офицеров с кораблей и
делал им внушения о бдительности. «Я поставил им на вид,—
писал он,— необходимость величайшей бдительности и
осторожности». Он постоянно посылал свои мелкие суда к востоку от
Гангута на разведку и обязывал командиров «держать корабли
наготове, чтобы в любой момент выйти в море». В середине июля
Ватрангом был разработан план нанесения удара по русскому
флоту в бухте Тверминне. Он решил оставить у мыса Гангут
линейные корабли «Гетеборг», «Померн», «Ревель», фрегаты «Эле-
фант», «Анклам», «Вольгаст» и галеры, а с остальными
кораблями атаковать гребной флот Апраксина.
Однако утром 25 июля Ватранг получил сообщение, что на
«переволоке» русские сооружают помост и намереваются
перетащить по суше свои галеры. Это сообщение разрушало план
шведского командующего. «Мой план,— писал он,—■ оказался
совершенно расстроенным, и нам пришлось подумать о других
способах, чтобы воспрепятствовать осуществлению пагубных
намерений неприятеля, ибо если бы ему удалось переправить
свои суда, то он тем самым приобрел бы господство в
шхерах» 2.
Ватранг принял решение разделить свою эскадру на три
отряда. На позиции у Гангута он оставлял 9 кораблей и фрегатов
под своим командованием. Контр-адмиралу Эреншельду
предписывалось с фрегатом «Элефант», несколькими шхерботами 3
и всеми галерами идти к западной стороне Гангутского
полуострова, чтобы разгромить там русские галеры в момент их
спуска с «переволоки». Отряд вице-адмирала Лилье в составе
1 «Материалы для истории Гангутской операции», вып. III, Спб., 1914,
стр. 31.
8 Там же, вып. III, Спб., 1914, стр. 182.
э Шхербот — одномачтовое парусно-гребное судно для действий в
шхерах.
76
12 вымпелов должен был пойти к Тверминне для атаки основных
сил Апраксина.
В полдень 25 июля отряд виде-адмирала Лилье снялся с
якоря и пошел от Гангута к бухте Тверминне; спустя два часа
двинулся в путь и отряд Эреншильда.
В это время в расположении русского флота в Тверминне
было спокойно. Экипажам гребных судов был предоставлен
воскресный отдых; на одной из галер за обеденным столом
находились Петр, Ф. М. Апраксин, М. М. Голицын и другие
флотские и армейские начальники. Неожиданно вдалеке послышались
раскаты орудийных залпов: это салютовали Ватрангу корабли
вице-адмирала Лилье, отправляясь на выполнение боевого
задания.
Выстрелы встревожили русское командование; Петр с
адмиралом Апраксиным «много размышляли, для чего такая
стрельба». Вскоре от дозора, находившегося невдалеке от стоянки
неприятельской эскадры для наблюдения за ее действиями,
прибыло донесение о выходе части шведских кораблей. Цель
их похода оставалась неизвестной, но по их курсу можно было
предположить, что они направляются или к Ревелю (где
находилось основное ядро русского корабельного флота) или к
Тверминне для атаки гребного флота.
Чтобы точнее знать обстановку, Петр с отрядом из 20 галер
вечером вышел из Тверминне к дозорному отряду. Всего две
мили отделяли русские суда от неприятельского флота. В таком
расстоянии можно было точно рассмотреть, что у Гангутского
мыса осталось лишь 6 линейных кораблей и 3 фрегата. Другой
отряд двигался к Тверминне, но к вечеру его движение
приостановилось: ветер стих, наступил штиль.
Разделение шведской эскадры на несколько отрядов
значительно ослабило силы противника, а наступивший штиль
полностью сковывал и парализовывал действия всех шведских
парусных кораблей. Когда эскадра стояла у Гангута в полном
составе, то значительная часть залива могла быть перекрыта
огнем ее артиллерии. Теперь же шведские корабли, стоявшие
недалеко от берега, не могли держать под обстрелом
значительное водное пространство. Эти обстоятельства давали
возможность для прорыва русских судов мимо Гангута, что было
сразу же использовано русским командованием. Командирам
гребных судов был дан приказ приготовиться к прорыву.
* *
*
Ранним утром 26 июля 1714 г. командир авангардного отряда
капитан-командор Матвей Змаевич получил приказ «объехать
неприятельский флот морем». 20 галер этого отряда, прибывшие
накануне на исходную позицию, были в полной боевой готов-
78
Гангутский бой 27 июля 1714 г. (схема).
ности. Экипажам их предстояла трудная задача: обогнуть
Гангутский полуостров, обойти вражеский флот и достичь шхерного
района к северо-западу от Гангута. Для этого нужно было
пройти более 15 миль на веслах с максимальной скоростью, ни
на минуту не снижая темпа гребли и будучи в постоянной
готовности к встрече с противником, если он сможет выйти
навстречу. Русские моряки выполнили это блестяще.
В 8 часов утра галеры одна за другой стали покидать место
своей стоянки и вдоль восточного побережья Гангутского
полуострова выходить в море. Пока путь их лежал недалеко от
берега, между шхерами, движение их не было замечено на
шведской эскадре. Но как только русские суда вышли из-за
скрывавших их островов и направились в обход шведского флота,
на кораблях Ватранга сыграли боевую тревогу.
Неожиданное появление русских галер ошеломило
противника. Когда командиры шведских кораблей, оправившись от
Неожиданности, убедились в том, что русские суда стремятся
79
обойти их с моря, они были бессильны что-либо предпринять.
На море продолжался штиль, и парусные корабли были лишены
возможности двинуться навстречу галерам, чтобы преградить
им путь и разгромить огнем своей мощной артиллерии.
Громадные корабли оказывались беспомощными перед мелкими
подвижными гребными судами, которые стремительно
продвигались вперед.
Адмирал Ватранг дал приказ буксировать корабли шлюпками
и идти наперерез русским галерам. Корабли «Бремен», «Принц
Карл Фредерик», «Стокгольм», «Померн», «Ревель» стали
медленно отходить в сторону моря, но это не привело к эффективному
результату. «Мой корабль,— писал Ватранг,— был взят на
буксир тремя шлюпками и одним шхерботом, а с боку шла наша
большая шлюпка, буксируя меня с возможною скоростью, но
все же я не мог подвергнуть галеры серьезному обстрелу, хотя
я стрелял в них из пушек. Чем ближе, однако, я со своим
кораблем, находившемся на главном пункте, и другие наши суда
подходили к ним, тем дальше они уходили в море» \
Несмотря на обстрел шведских кораблей, русские галеры
шли вперед. Большинство неприятельских снарядов падало с
недолетом, так как корабли не могли сблизиться на дистанцию
действительного огня. К 10 часам утра отряд Змаевича обогнул
Гангутский полуостров и стал приближаться к шхерам.
Когда галеры миновали Гангутский мыс, навстречу им с
северо-запада показалось несколько шведских кораблей. Это
шел отряд контр-адмирала Таубе, который был вызван Ватран-
гом с Аландского архипелага к Гангуту на присоединение к
эскадре. «Слышана была в шхерах из пушек многая пальба»,—
записал в своем журнале Апраксин, находившийся в это время
в Тверминне. Это с галер Змаевича начался артиллерийский
обстрел шведских кораблей. Но канонада вскоре прекратилась:
контр-адмирал Таубе не принял боя, повернул обратно и вместо
присоединения к эскадре предпочел скрыться в шхерах. «Я
принужден был повернуть немедленно назад, чтобы не быть
взятым»,— оправдывался потом Таубе.
Когда Апраксин убедился в успешности прорыва отряда
Змаевиче, он тут же отдал приказ о выходе второго отряда галер
под командованием Лефорта. 15 галер этого отряда пошли тем
же курсом. Однако к этому времени шведским кораблям при
помощи буксировки удалось несколько отдалиться от берега.
Тогда галеры Лефорта взяли курс еще дальше в море и с успехом
стали проходить мимо шведской эскадры. «Хотя неприятель,—
отмечал Апраксин,— корабли свои буксировал, к тому же
начался быть малый ветер и шли к нашим скамповеям лавирами
1 «Материалы для истории Гангутской операции», вып. III, Спб., 1914,
стр. 184.
нп
и из пушек довольно стреляли, однакож наши, несмотря на то,
шли в ^гребле зело порядочно и в шхеры вошли». К 11 часам
утра оба русских отряда соединились вместе и пошли в глубь
Абоских шхер.
К полудню 26 июля погода стала меняться. Подул слабый
ветер. Адмирал Ватранг сразу же принял меры, чтобы
сосредоточить все силы эскадры. Он поднял сигнал кораблям Лилье
возвратиться к Гангутскому полуострову. Бездействуя во время
штиля на полпути между Гангутом и Тверминне, адмирал
Лилье являлся лишь свидетелем прорыва авангарда русского
флота. Теперь он стал поворачивать обратно на запад. Первым
приблизился к Гангутскому полуострову корабль «Эланд»,
вслед за ним подошли корабли «Вестманланд», «Верден», «Сер-
мандланд», «Лифлянд», «Рига», «Готланд», «Поллукс».
В результате произведенных маневров главные силы
неприятельской эскадры были вновь сосредоточены вместе, заняв
позицию, которая исключала возможность прорыва оставшихся
в Тверминне русских галер тем же путем, как это было сделано
двумя первыми отрядами. Положение русского гребного флота
осложнилось, так как он оказался разделенным на две части:
35 галер находились теперь к западу от Гангутского
полуострова, а 63 галеры остались у его восточного берега.
Однако внимательное наблюдение за расположением
шведского флота позволило установить, что у противника есть
слабое место. Когда корабли Лилье возвращались к Гангуту,
адмирал Ватранг (чтобы ускорить соединение всех своих сил)
сам пошел к ним навстречу. Его корабли отошли от берега
полуострова и стали дальше в море. Этим самым был ослаблен один
из участков блокады: отойдя от берега, неприятельские корабли
оставили неприкрытым прибрежный фарватер, по которому
могли пройти русские галеры с небольшой осадкой. Этим
просчетом противника сразу же воспользовалось русское
командование.
Вечером 26 июля главные силы русского гребного флота
стали оставлять бухту Тверминне и сосредоточиваться на
исходной позиции для прорыва. Теперь было решено обойти
вражеский флот не со стороны моря, а идти в проход между флотом
и берегом. Чтобы обеспечить скрытность выполнения этого
замысла, было намечено прорыв осуществить ночью; однако
этот план пришлось изменить, так как вследствие множества
подводных камней у берега движение ночью могло привести
к серьезным авариям. Прорыв был назначен на утро
27 июля.
В 4 часа утра гребной флот под командованием Апраксина
начал движение в сторону Гангутского мыса. Предрассветная
туманная дымка сначала скрывала русские суда, идущие вдоль
берега. Но вскоре противник обнаружил их. На флагманском
Б. И. Зверев
81
корабле «Бремен» прозвучали два орудийных выстрела,
означавших боевую тревогу.
«Мы опять увидели,— писал шведский командующий,—
большое количество галер, числом в 60, под берегом; они
старались со всеми силами пройти со стороны берега линию наших
кораблей к Гангеуду. Некоторые из наших кораблей, которые
находились поближе, с помощью буксировки пустились им
вдогонку, причем я оказал им возможное содействие, предосгавив
им столько шлюпок, сколько при всей спешности можно было
достать» \
У неприятеля сейчас было значительно больше кораблей,
чем при прорыве первых отрядов. Однако не всем из них удалось
приблизиться на дистанцию артиллерийского огня. Только
три вражеских корабля «буксировались,— как отмечал
Апраксин,— зело скоро и стреляли из пушек жестоко»; с них было
выпущено по русским судам более 250 ядер. Однако под
обстрелом противника темп прорыва не ослабевал. Только одна
галера, шедшая совсем близко к прибрежью, села на мель и была
взята шведами. Все остальные гребные суда успешно прорвались
через блокаду и обогнули Гангутский мыс. «К нашему
величайшему огорчению,—отмечал Ватранг,— и эта масса галер
прошла мимо нас, несмотря на то что наши корабли довольно близко
подошли к ним и обстреливали их из пушек» 2.
Таким образом, основная задача русского флота была
блестяще выполнена: 98 галер с 15-тысячным десантным войском
и запасами военного снаряжения, провианта и боеприпасов
прорвали блокаду противника и вышли из Финского залива
на запад. «С нашим гребным флотом,— с гордостью писал Петр
датскому королю,— сквозь весь авантажно стоявший у Ган-
гута неприятельский флот, несмотря на жестоко учиненный от
неприятеля огонь, пробились!»3
Однако на этом не закончилась страдная пора для русских
моряков. В то время когда главные силы гребного флота еще
готовились к прорыву, передовой отряд Змаевича у западного
берега Гангутского полуострова обнаружил отряд
контр-адмирала Нильса Эреншельда.
Отправленный Ватрангом к предполагаемому месту
«переволоки», контр-адмирал Эреншельд занял назначенную д ему
позицию и ожидал: когда же с суши покажутся русские галеры.
Однако днем 26 июля он услышал выстрелы с юга, а вскоре
увидел 35 русских галер, прорвавшихся мимо Ватранга и
шедших прямо на него. Тут же Эреншельд оставил занимаемую
1 «Материалы для истории Гангутской операции», вып. III, Снб., 1914,
стр. 184.
2 Там же , вып. III, Спб., 1914, стр. 184—185.
' Там же, вып. I, ч. II, стр. 228.
82
п0зйцию й стал отступать. Надеясь уйти от русских галер в
рустом лабиринте шхер, он не смог этого сделать, а попал в
Рилакс-фиорд, из которого выхода не было. Капитан-командор
Змаевич бросился в погоню и заблокировал его в этой ловушке.
В полдень 27 июля к Змаевичу присоединились основные силы
гребного флота.
По приказанию Петра на шведский флагманский фрегат «Эле-
фант» был послан генерал-адъютант П. И. Ягужинский, который
передал Эреншельду предложение, «чтоб оный отдался без
пролития крови». Однако шведский адмирал отклонил
предложение и изготовил свои корабли к решительному бою.
Шведские суда были построены вогнутой линией, фланги
которой упирались в берега утесистых островов. Такое
построение обеспечивало наилучшую защиту от атаки и в то же время
давало возможность в максимальной степени использовать
артиллерию всех шведских кораблей. В центре боевого порядка
неприятеля находился самый сильный корабль —
фрегат «Элефант», вооруженный 18 орудиями. По обоим флангам
от фрегата были расположены шесть галер, имевших на
вооружении 84 пушки. За фрегатом были поставлены три шхербота
с 14 орудиями.
Занятая Эреншельдом позиция и сильное вооружение его
кораблей, несмотря на их численную ограниченность,
создавали большие трудности для атаки. Из состава русского
галерного флота для непосредственного боя с противником можно
было выделить лишь часть галер, так как расположение
вражеского флота в узком фиорде не позволяло использовать все силы
галерного флота. Поэтому для атаки шведского отряда был
выделен авангард русского флота, разделенный на три части.
В центре авангарда находилось 11 галер, справа и слева от него —
по 6 галер. Основные силы гребного флота были расположены
сзади авангарда для его поддержки.
Заняв исходную позицию для боя в полумиле от противника,
русскеи суда построились в строй фронта. Все ожидали сигнала
о начале атаки. Наконец, в 2 часа дня на флагманской галере
взвился флаг и раздался пушечный выстрел. Галеры
устремились к шведским кораблям.
Небольшие гребные суда в стройном порядке стали быстро
приближаться к противнику. Впереди галер на шлюпках шли
начальники отрядов; со шпагами в руках они стояли во весь
рост и указывали направления атаки. Расстояние до
неприятельских кораблей с каждой минутой сокращалось.
Шведские корабли в полной боевой готовности ожидали
приближения русских судов. Адмирал Эреншельд прекрасно
видел все действия русских, но не открывал огня до тех пор,
пока атакующие суда не подошли на близкую дистанцию. Как
только расстояние уменьшилось всего до 300—400 метров,
б* 83
Шведский флагман открыл огонь. Вслед за фрегатом «Элефант»
канонаду начали галеры «Лаксен», «Геден», «Валфиш», «Эрн»,
за ними — все остальные шведские суда. Более 50 орудий в
упор расстреливали приближавшиеся галеры.
Несмотря на ожесточенный обстрел противника, русские
гребные суда продолжали идти вперед, на ходу стреляя по
врагу. Но мощь их артиллерийского огня более чем в два раза
уступала противнику: на каждой атакующей галере находилось
всего по одной небольшой пушке.
Артиллерийское превосходство противника сказалось вскоре
же после начала боя. Вражеские снаряды причиняли большие
повреждения русским судам. С каждым выстрелом на них
увеличивалось число убитых и раненых. На одной из передовых
галер упал тяжело раненный бригадир Волков, возглавлявший
правый фланг авангарда. На соседних судах были убиты
капитаны Иван Ерофеев, Иван Полтинин, прапорщик Яков Опочи-
нин и другие воины. Движение атакующих галер сначала
приостановилось, и вскоре они были вынуждены повернуть обратно
и отойти на исходную позицию. Артиллерийская канонада
умолкла.
Не прошло и получаса, как началась повторная атака. Так
же, как и в первый раз, галеры атаковали всю линию
вражеских судов. Под жестоким огнем противника русским морякам
удалось еще ближе подойти к вражеским кораблям.
Артиллеристы стреляли с хода, но смогли нанести немало метких ударов
по врагу. Однако и на этот раз сопротивление неприятеля
сломить не удалось. Шведы не подпустили русские галеры
вплотную; после ожесточенной артиллерийской дуэли русские суда
вновь были вынуждены отойти назад.
Контр-адмирал Эреншельд твердо верил в неприступность
своей позиции и с минуты на минуту ожидал подхода
подкреплений от Ватранга, Лилье или Таубе. Отражение двух атак
русских судов давало ему надежду, что русские отложат свои
дальнейшие попытки атаковать его корабли. Однако Петр
настойчиво стремился к полной и окончательной победе.
Русские галеры приготовились к третьей атаке. На этот раз
было решено отказаться от широкой фронтальной атаки,
направленной сразу против всей линии шведских кораблей. По
опыту первых двух атак было видно, что такое расположение
сил дает возможность неприятелю полностью использовать все
свои артиллерийские средства и наносить большой урон
атакующим. Поэтому новую атаку было решено вести не широким
фронтом, а нанести удар сначала по флангам вражеской эскадры.
Около 4 часов дня был дан сигнал к решительной атаке.
Сквозь густой дым, обволакивающий Рилакс-фиорд, русские
суда вновь двинулись на неприятеля. Подойдя на близкое
расстояние к шведским кораблям, русские канониры открыли ар-
84
^ л •■. Д Iй ' * *t i go,
Й
a
a
r*3B ,#« ■*
тиллерийский огонь; солдаты пехотных полков, находившиеся
на галерах для абордажа, начали и ружейный огонь.
Командиры галер в узком фиорде умело вели свои суда, направляя
их к крайним неприятельским кораблям и маневрируя под
их выстрелами. Новое построение атакующих снизило
эффективность огня шведских судов, а усилившийся огонь русских
артиллеристов и солдат стал причинять большие потери врагу.
При непрекращавшемся обстреле неприятеля русские галеры
стремительно и упорно продвигались вперед. Вскоре передовые
суда оказались в нескольких метрах от шведских кораблей.
Сквозь дым, огонь и грохот канонады можно было уже
различить шведских артиллеристов и команды их офицеров. В
начале пятого часа дня несколько русских галер вплотную подошли
к галерам левого фланга шведской линии. Как только суда
сошлись вплотную, на галеру «Транан» вскочили первые русские
смельчаки. Вслед за ними на палубу вражеского корабля
ворвались новые подкрепления. Не щадя жизни в рукопашном
бою, русские воины самоотверженно бились с противником.
Их натиск был так стремителен, что экипаж «Транана» не
выдержал боя и сложил оружие. Первый неприятельский корабль
был захвачен.
Вслед за «Трананом» одна за другой были взяты на
абордаж галеры «Эрн», «Грипен», «Лаксен», «Геден», «Валфиш».
На палубах их дрались как экипажи русских судов, так и
солдаты десантного войска — Семеновского, Нижегородского, Вели-
колуцкого, Галицкого, Гренадерского и других полков.
Матросы и солдаты проявили в бою исключительный героизм.
«Воистину нельзя описать мужества российских войск как
начальных, так и рядовых»,— говорил Апраксин. «Абордирование
так жестоко чинено,— отмечается в журнале Петра,— что от
неприятельских пушек несколько солдат не ядрами и карте-
чами, но духом пороховым от пушек разорваны» *. Более ста
русских героев пали смертью храбрых.
В результате натиска русских воинов все шведские суда,
прикрывавшие с обеих сторон флагманский фрегат «Элефант»,
были захвачены. Но сопротивление противника продолжалось.
Часть шведских матросов перебралась с галер на фрегат, что
усилило его экипаж. Во главе с адмиралом Эреншельдом и
капитаном Сундом они сражались стойко и упорно. Но геройский
наступательный порью русских воинов не ослабевал.
На фрегате «Элефант» был сосредоточен огонь всех русских
судов. Мощный обстрел артиллерии причинил ему сильные
повреждения; на нем начался пожар. Как ни пытались шведские
моряки не допустить абордажа корабля,— этого им не удалось.
1 «Материалы для истории Гангутской операции», вып. III, Спб., 1914,
стр. 35.
86
фрегат был со всех сторон окружен галерами; на него
взобрались русские воины и начали ожесточенный рукопашный бой.
Шаг за шагом русские теснили шведов. Вскоре лишь в
нескольких местах оставались последние очаги сопротивления.
Раненый Эреншельд защищался, стоя у трапа. В последний момент
боя он упал за борт, но был спасен одним из русских воинов —
капитаном Бакеевым.
После трехчасового боя стрельба затихла. Русские
полностью овладели фрегатом «Элефант», а также шхерботами «Мар-
тан», «Симпан» и «Флюндан». В плен было захвачено 580
матросов и офицеров во главе с Эреншельдом. Победа была полная.
...Петербург торжественно встречал героев Гангута. Над
городом гремели залпы артиллерийских салютов, тысячи
жителей столицы усеяли набережные Невы, по которой следовали
победоносные русские суда вместе с захваченными шведскими
кораблями. Специальные грамоты и гравюры, воспроизводившие
картину морской баталии, были разосланы во все уголки России.
* *
*
Гангутская победа означала крупный перелом в войне на
море. Сильнейший шведский флот, овеянный славой былых
успехов, понес серьезное поражение от молодого русского флота.
Русские моряки практически доказали, что Россия стала морской
державой, способной отстаивать свои интересы на море.
В Гангутском сражении ярко проявился творческий
характер русского военно-морского искусства. Благодаря
правильной оценке особенностей театра военных действий в русском
флоте было своевременно уделено должное внимание подготовке
маневренных гребных судов, которые могли быть наиболее
эффективно использованы в шхерных районах Балтийского
моря. В шведском флоте роль гребных кораблей
недооценивалась, что непосредственно сказалось в ходе боевых действий.
На успешный исход Гангутского сражения важное влияние
оказали тщательная подготовка всех сил и средств, организация
непрерывной разведки и наблюдения за противником, учет
навигационно-метеорологических факторов, умелое применение
демонстративных мероприятий, использование внезапности,
гибкое и оперативное управление силами флота Петром I и Ф. М.
Апраксиным, решительность и настойчивость в достижении
поставленной цели. Русское командование своевременно учитывало
такие ошибки противника, как разделение его сил по частям,
и исходя из этого принимало правильные решения,
обеспечивающие наилучшее боевое использование флота на главном
направлении.
Командиры и экипажи русских кораблей проявили высокое
мастерство как во время прорыва у Гангута, так и в ходе оже-
87
сточенного боя в Рилакс-фиорде. По неизведанным шхерам н
фарватерам, при отсутствии хороших карт, лоций,
навигационного оборудования и надежных лоцманов, при постоянной
опасности внезапной встречи с превосходящими силами противника
(как бы «безвестно не въехать в рот неприятелю»), русские
моряки сумели точно выполнить намеченный план командования
и с беспримерной храбростью в абордажном бою сломить
сопротивление врага.
Гангутское сражение оказало сильное влияние на изменение
стратегической обстановки на балтийском театре военных
действий. Шведский флот, еще недавно осуществлявший
наступательные задачи, был вынужден перейти к обороне. На следующий
же день после Гангутского боя эскадра адмирала Ватранга
оставила позицию у Гангута и направилась на запад к шведским
берегам, опасаясь возможных нападений русского флота. В
своем донесении в Стокгольм о прорыве русского флота и
«неизвестной судьбе» отряда Эреншельда шведский командующий
писал: «Неприятель, по-видимому, уже овладел Абоскими и
Аландскими шхерами, и я не вижу более осторожного исхода,
как направиться со всей моей эскадрой в такое место в
шведской стороне, откуда наилучшим образом можно было бы
защитить себя от пагубных намерений противника против столицы
государства».
Русский флот после одержанной победы получил возможность
действовать в открытом море, создать угрозу важнейшим про-
мышленно-экономическим районам Швеции и наносить удары
по морским коммуникациям противника. Уже в августе 1714 г.
русские гребные суда прибыли в Або, откуда совершили поход
на острова Аландского архипелага. В сентябре отряд гребных
судов под командованием Ф. А. Головина осуществил блестящий
переход через Ботнический залив на шведскую территорию.
Несмотря на осенние штормы, небольшие суда достигли порта
Умео, высадили десант на берег и овладели городом; шведский
гарнизон, «пометав кафтаны и ранцы», обратился в бегство.
С каждой победой русского оружия изменялось отношение
к молодому Балтийскому флоту со стороны европейских морских
держав. Все чаще стали появляться положительные оценки
при характеристике русских кораблей и их экипажей. «Забывая
опасность,— писал о русских моряках один из современников-
англичан,— они способны выказывать значительную стойкость
и защищаются прекрасно, как одни только россияне умеют» *.
Высоко оценивалось состояние русского кораблестроения.
«Если какие-нибудь суда в мире,— писал тот же автор,— могут
нанести нам вред, то особенно стоят в таких условиях
российские, выстроенные в Петербурге, которые, без сомнения, раз их
1 «История российского флота». Перевод с англ., Спб., 1897, стр. 91
88
снабдят достаточными командами, обладают отличными
качествами, как парусные суда, и несравненно лучше наших
снабжены мачтами, парусами, якорями, кабелями и прочею
снастью» '. Несмотря на то что подобные мнения были не
единодушными и часто не соответствовали взглядам некоторых
британских морских офицеров, они все чаще распространялись за
пределами России.
Укрепление русского государства на Балтике, создание и
развитие русского флота и его серьезные боевые успехи в борьбе
со Швецией все больше настораживали правительства
западноевропейских держав, стремившихся приостановить усиление
России. Внимание европейских государств к событиям на
Балтике значительно возросло после 1713 г., когда на западе
закончилась война за «испанское наследство». В Англии особенно
настойчиво стали изыскивать способы ослабления морской мощи
России; одним из таких способов было признано отозвание из
Петербурга английских корабельных мастеров.
Когда русский флот только начинал свое существование,
английское правительство разрешило нескольким корабельным
мастерам приехать в Россию, а на английские суда взять для
практики группу русских моряков. При этом согласие на эти
просьбы Петра диктовалось отнюдь не соображениями
бескорыстной помощи России. «Все это мало поможет развитию
русского мореплавания,— писал тогда английский посол Витворт.—■
С другой стороны, одна Англия этому и помешать не может:
если Англия откажется принять молодых людей на суда своего
флота, если она откажется прислать корабельных мастеров,—
молодых людей отправят в Голландию или Францию, оттуда же
доставят России и мастеров» 2.
Не прошло и 15 лет, как позиция английского
правительства резко изменилась. Даже те пять (!) мастеров, которые
работали в России, стали казаться в Лондоне могущественной
силой, чуть ли не определяющей развитие русского флота.
«Если мы своих мастеров отзовем домой и будем наблюдать,
чтобы другие не являлись им на смену,— докладывал в
Лондон английский посланник в России Д. Джефферис летом 1719г.—
постройка кораблей будет приостановлена. Если же не принять
этой или другой соответствующей меры... нам придется
раскаяться, хотя, быть может, уже и поздно... Корабли строятся здесь
не хуже, чем где бы то ни было в Европе» 3. Отозвание из России
пяти мастеров казалось английскому дипломату столь
необходимым и срочным делом, что он посвятил ему несколько
специальных посланий правительству. Летом того же года был издан
1 «История российского флота». «Перевод санг., Спб. 1897, стр. 90—91.
2 «Сборник РИО», т. 39, стр. 113.
"Там же, т. 61, стр. 536—537.
59
специальный королевский указ, по которому английские
мастера были отозваны из России; однако это ни в какой мере не
сказалось на строительстве кораблей русского флота.
Английское правительство сильно боялось, что Петру
удается заключить со Швецией выгодный мирный договор, который
закрепит утверждение России на Балтике, достигнутое победами
русского оружия. Если это произойдет, то, как считали сами
английские дипломаты, «Англии придется глодать кости» *.
Поэтому английское правительство активно вмешивалось в
дипломатические переговоры между Швецией и Россией и
стремилось постоянно оказывать военно-политический нажим, угрожая
своим сильным флотом. Еще до Гангутского боя Петр
предупреждал английскую королеву, что в случае вмешательства
британского флота в русские дела ему будет дан решительный отпор.
«Зело нас усомнило,— писал Петр в январе 1714 г. Анне
Стюарт,— когда уведомились, что ваше величество резолюцию
приняли: эскадру воинских кораблей в Зунд послать под
предлогом возвращения Голштинии исходотайствовать, а самым
делом за корону шведскую против нас и наших союзников
вступиться... Мы в таком случае с нашими союзниками все силы
совокупим и нам чинимое насильство силою отвращать будем» 2.
Однако английское правительство использовало свой флот
как орудие политического нажима в Северной войне. Начиная
с лета 1715 г. английская эскадра под командованием адмирала
Норриса систематически посещала Балтийское море. Вначале
эти визиты проводились под предлогом защиты купеческого
судоходства, но с 1719 г. позиция англичан сделалась более
откровенной: Англия заключила союз со Швецией и прервала
дипломатические отношения с Россией. Летом следующего года
английский флот соединился со шведским флотом и стал открыто
угрожать русским портам и базам в Финском заливе. Ревель и
Кронштадт были приведены в полную боевую готовность.
Несмотря на появление сильного английского флота на
Балтике, русский флот в последние годы Северной войны продолжал
активные действия на море.
В мае 1719 г. русская эскадра под командованием капитана
2-го ранга Н. А. Сенявина в районе острова Эзель вступила в
сражение с отрядом шведских кораблей. В результате Эзель-
ского сражения неприятелю было нанесено полное поражение.
Русские моряки взяли в плен командующего шведским отрядом
и захватили линейный корабль «Вахтмейстер», фрегат «Карлс-
крона» и бригантину «Бернгардус». Это была первая победа
русского корабельного флота в открытом море.
* Сборник РИО», т. 61, стр. 508
стр. 12_1Г3РИаЛЫ ДЛЯ ИСТ°РИИ ГангУТской операции», вып. I, ч. Ц,
90
V
Галеры в Гренгамском сражении 27 июля 1720 г.
В день шестой годовщины Гангутского боя, 27 июля 1720 г.,
русский Балтийский флот одержал новую замечательную победу.
Галерная эскадра под командованием М. М. Голицына выдержала
ожесточенное сражение с сильной эскадрой вице-адмирала Шеб-
лата у Гренгама и вынудила противника к отступлению. В этом
сражении были пленены шведские фрегаты «Венкер», «Стор-
Феникс», «Кискин», «Данск-Эрн». Всего в ходе Северной войны
русские моряки захватили у неприятеля 65 боевых судов
различных классов.
Чтобы окончательно сломить сопротивление Швеции и
вынудить ее к заключению мира, русский флот в 1719—1721 гг.
совершал походы непосредственно к шведскому побережью и
высаживал десанты, которые действовали по прибрежным
опорным пунктам противника.
Летом 1721 г. шведское правительство было вынуждено
пойти на мирные переговоры. В августе был подписан Ниш-
тадский мирный договор, по которому к России «в совершенное
непрекословное вечное владение» х отходили Лифляндия, Эст-
1 Трактат, заключенный на конгрессе в Ништадте 30 августа 1721 г.,
п. 4. Цит. по кн.: Б. К а ф е н г а у з, Северная война и Ништадский мир,
М., 1944, стр. 70.
91
ляндия, Ингрия, часть Карелии с городами и крепостями,
Рига, Пернов, Ревель, Нарва, Выборг, Кексгольм, острова
Финского залива и Моонзундского архипелага (Эзель, Даго, Моон
и др.).
Северная война, продолжавшаяся свыше 20 лет, закончилась.
Выход России на Балтику был достигнут, что имело важнейшее
значение для дальнейшего развития государства. Оценивая
результаты политики Петра в борьбе за выход к морю, Маркс
указывал, что он «получил лишь то, что было абсолютно
необходимо для нормального развития его страны».
В ходе Северной войны были осуществлены важнейшие
преобразования во всех областях экономической, политической и
культурной жизни России. Неизмеримо возросла военная мощь
государства. Во время войны была создана мощная военно-
промышленная база, коренным образом реорганизованы
вооруженные силы, созданы регулярная армия и военно-морской флот,
введена новая система их комплектования, заложены основы
передовой школы русского военного и военно-морского
искусства, последователями которой стали все выдающиеся
полководцы и флотоводцы России XVIII—XIX вв.
Военно-морской флот играл важную роль в Северной войне.
С самого начала боевых действий на Балтике русские моряки
активно включились в борьбу с сильным шведским флотом
и прошли победоносный путь от Ладоги до побережья Швеции.
За всю войну неприятельский флот не одержал ни одной победы
над молодым русским флотом. Балтийские же моряки из года в год
усиливали удары по врагу. Особенно возросла роль флота в
последний период Северной войны, когда центр вооруженной
борьбы против Швеции переместился на море. В этот период
успешная боевая деятельность русского флота оказывала
непосредственное влияние на исход вооруженной борьбы в целом,
на дипломатию и международные отношения главнейших
европейских государств.
Петр I высоко оценивал значение военно-морского флота для
России. Роль флота в системе вооруженных сил государства
была образно выражена им в «Морском уставе»: «Всякий
потентат (правитель), который едино войско сухопутное имеет — одну
руку имеет, а который и флот имеет — обе руки имеет».
Создавать регулярный флот пришлось в исключительно
трудных условиях военного времени: необходимо было к
строить корабли, обучать моряков, формировать экипажи и
одновременно сражаться с врагом. Несмотря на это, в
организации и строительстве флота Россия за 20 лет сделала то, что
в других странах создавалось в течение многих десятилетий.
С 1701 по 1721 г. для Балтийского флота было построено
свыше 600 боевых и вспомогательных судов, в том числе 49
линейных кораблей, 27 фрегатов, 96 других парусных кораблей
92
и 437 судов гребного флота1. Выросли отечественные кадры
всех морских специальностей 2. К концу Северной войны
русский Балтийский флот представлял мощную силу, способную
надежно отстаивать безопасность морских рубежей русского
государства.
Северная война явилась важным этапом в развитии русского
военно-морского искусства, в формировании взглядов на
стратегическое и тактическое использование флота в боевых действиях
на море. Петр I и его военачальники (Ф. Апраксин, Н. Сенявин,
М. Змаевич и др.) проявили высокое флотоводческое мастерство
и показали образцы в руководстве боевыми действиями флота.
Организация взаимодействия сухопутных и морских сил,
активный наступательный характер стратегии и тактики,
решительность в достижении поставленных целей, всесторонний учет
конкретной боевой обстановки явились важнейшими условиями,
обеспечившими успех боевой деятельности русского флота в
борьбе с сильным и грозным противником.
С выходом России на Балтику были созданы условия для
развития внешней торговли. Если в 1714 г. в Петербург
прибыло всего 16 иностранных кораблей, то в 1725 г. их число
превысило 450. С каждым годом внешнеторговые операции
через балтийские порты стали расширяться.
Выход России к Балтийскому морю стал возможен только
благодаря трудовым и ратным подвигам русского народа. В
исключительно короткий исторический срок был создан боеспособный
флот, который одержал замечательные победы на море. Как
никогда прежде, в борьбе за выход к морю проявились изумительные
качества русских людей, их беззаветная отвага и героизм,
презрение к смерти, готовность до конца выполнить свой воинский
долг. Высокое мастерство и воинская доблесть балтийских
моряков и кораблестроителей, превративших Россию в морскую
державу, явились примером и образцом для многих поколений,
продолжавших новые страницы в русской морской летописи.
1 Всего при Петре I в России было построено более 1000 кораблей (в том
числе для Азовского флота — 215, для Волги и Каспия — 162 и т. д.).
2 К 1721 г. в русском флоте не было ни одного иностранного матроса.
VJ
ссмснеклл победа
имой 1769 г. в гавани Кронштадта царило
небывалое оживление. Весь Финский залив
был скован льдом, но на кораблях,
неподвижно стоявших у причалов, шли работы
по подготовке к плаванию. Из состава
Балтийского флота формировалась
эскадра в 15 вымпелов: семь линейных кораблей
и восемь других боевых судов. Командующим эскадрой был
назначен адмирал Григорий Андреевич Спиридов — один из
опытнейших русских моряков, начавший военно-морскую
службу еще при Петре I.
Впервые в истории русского флота балтийским морякам
предстояло совершить поход из Кронштадта в Средиземное море.
Этот поход, известный как 1-я Архипелагская экспедиция
русского флота, являлся наиболее крупным морским
предприятием России в период русско-турецкой войны 1768—1774 гг.
К этому времени на южных границах страны сохранялось то же
положение, которое было в XVII веке: Причерноморье,
Приазовье, Крым являлись вассальными территориями Оттоманской
империи и по-прежнему служили плацдармом для нападения
на южные области России. Осенью 1768 г. татарская конница
из Крыма вторглась на русскую территорию, открыв первые
боевые действия. Причерноморье стало основным театром
военных действий, где русская армия более пяти лет вела упорную
напряженную борьбу с турецкими вооруженными силами.
Россия не имела своего флота на Азовском и Черном морях,
на которых продолжали безраздельно господствовать морские
силы Турции. Но с началом боевых действий развернулось
строительство кораблей в тех самых местах, где 70 лет назад
строились боевые суда для Азовских походов — в Воронеже,
Таврове и других городах на Дону и его притоках. Новая
Азовская флотилия вскоре включилась в боевые действия на юге.
94
Эскадра Балтийского флота, которая готовилась к походу ё
Средиземное море, должна была принять участие в борьбе с
Турцией у берегов Греции и Архипелага \ где разгоралось
национально-освободительное движение подвластных Турции
народов против турецкого ига. Поход эскадры вокруг Европы
предстоял в условиях сложной международной обстановки.
Стремление России добиться выхода к южным морям
встречало враждебное отношение со стороны Франции, которая в то
время особенно усилила экспансию на Ближнем Востоке.
Французское правительство активно противодействовало внешней
политике России, стараясь не допустить усиления ее влияния
в Европе и странах Востока. «Что касается России,— писал
тогда видный представитель французской дипломатии Бройль,—
то мы причисляем ее к рангу европейских держав только затем,
чтобы исключить ее из этого ранга, отказьюая ей в праве даже
помыслить об участии в европейских делах. Вот та задача,
которую нужно снова поставить; необходимо устранять все
обстоятельства, которые могли бы дать ей возможность играть
какую бы то ни было роль в Европе; а раз так, то не следует
никогда заключать с этим двором никаких договоров. Нужно
заставить его впасть в совершенно летаргический сон» 2.
Франция толкнула Турцию на войну с Россией и сколачивала
антирусскую коалицию в составе Швеции, Польши, Испании.
Известия о походе русской эскадры были полной
неожиданностью для французского правительства 3, но в Париже были
убеждены, что этот поход обречен на неудачу. «Предприятие это,—
писал один из руководителей французской внешней политики
Шуазель,— может иметь столь же несчастный исход, как самая
идея его романтична».
Англия, считавшая в тот период Францию своим основным
противником, поддерживала Россию и нуждалась в сохранении
с ней благоприятных политико-экономических
взаимоотношений. Однако русские политические деятели учитывали, что
решение о походе балтийской эскадры будет встречено в Лондоне
без особого энтузиазма. «По известной всех англичан без изъятия
жалузии (ревности) ко всяким морским предприятиям других
держав,— писал Н. И. Панин,— нельзя ручаться, чтобы они
внутренно и на нашу экспедицию без зависти взирать стали...
Однакож не можно вообразить себе, чтобы они захотели явно
и открыто препятствовать намерению нашему, а удовольству-
1 Под Архипелагом в данном случае имеются в виду острова Эгейского
моря между Грецией и Малой Азией.
2 Е. И. Дружинина, Кючук-Кайнарджийский мир, М.. 1955, стр. 72.
3 Чтобы избежать открытого противодействия европейских держав
переходу русских кораблей в Средиземное море, подготовку к походу было
решено проводить под видом приготовлений к обычному практическому
плаванию в Балтийском мере.
95
ются иногда под рукою и сторонним образом наводить излишние
затруднения»1.
Когда в Англии стало известно о походе русских кораблей,
английские военные и политические деятели отнеслись к этому
различно. Преобладало, однако, мнение о том, что русский флот,
захиревший после Петра, вряд ли способен самостоятельно
осуществить какое-либо серьезное дело на море. «Стремление
довести до значительных размеров морские силы России,—
высказывал свои соображения английский посол в России,—
может быть выполнено лишь с помощью и содействием Англии,
а никак не иначе. Но невозможно, чтобы Россия сделалась
соперницей, способной внушить нам зависть ни как торговая,
ни как военная морская держава. По этой причине я всегда
рассматривал подобные виды России весьма для нас
счастливыми, ибо до тех пор, пока это будет выполнено, она должна
зависеть от нас и держаться за нас. В случае ее успеха, успех
этот лишь увеличит нашу силу, а в случае неуспеха — мы
утратим лишь то, чего не могли иметь» 2.
Для русских моряков поход вокруг Европы являлся сложным
и ответственным испытанием. До этого времени плавания
русских кораблей проходили преимущественно в Балтийском море,
чаще всего в Финском заливе. Лишь отдельные торговые суда
появлялись за пределами Балтики, где моряков ожидали новые,
незнакомые условия. Русские корабли в дальнем походе должны
были бороться со стихией вдали от своих баз, имея нужду во
всем, что необходимо для плавания.
Подчеркивая сложность дальних морских походов, Михаил
Васильевич Ломоносов незадолго до Архипелагской экспедиции
писал: «Быть гонимым ударами свирепствующего моря, страдать
от зноя, жажды, голода, изнуряться лихорадками, встречать
смертоносную заразу и даже безумию подвергаться, не зная
притом верного прибежища и отдохновения в каком-либо
порте,— это то же, что при жизни соприкасаться со смертью» 3.
Для моряков эскадры Спиридова трудности похода
усугублялись тем, что им предстояло не только совершить переход в
пять тысяч морских миль, но и действовать на Средиземном море
в боевой обстановке, где от мужества, стойкости и отваги
экипажей в боях с неприятелем зависела судьба всей эскадры.
19 июля 1769 г. корабли эскадры Г. А. Спиридова стали
сниматься с якоря и выходить на внешний рейд Кронштадта.
Сотни провожающих заполнили набережные крепости, чтобы
пожелать успешного плавания уходящим в поход балтийским
морякам. При легком попутном ветре эскадра вышла из Крон-
1 «Сборник РИО», т. 87, стр. 474—475.
'Там же, т. 19, стр. 42—43.
3 М. В. Ломоносов, Полнор собрание сочинений, М.—Л., т. 4,
1955, стр. 190.
Ф
Григорий Андреевич Спиридов (17)1 Ъ-^\ 790).
Первая Архипелагская экспедиция русского флота 1769—1774 гг.
штадта и направилась к Красной Горке, где на корабли был
посажен десантный отряд сухопутных войск. Отсюда эскадра
взяла курс на запад. За кормой остались берега родной земли...
От Кронштадта до Копенгагена корабли прошли свыше
650 миль; примерно столько же— от Копенгагена до английского
порта Гулль. Только в первые дни этого плавания стояла
благоприятная погода, но вскоре ветер стал крепчать, а небо —
заволакиваться темными свинцовыми тучами. В районе острова
Готланд начался шторм, продолжавшийся почти беспрерывно
вплоть до выхода эскадры в Северное море. Порывы штормового
ветра сбивали корабли с курса, гнали их на мели и рифы; лавина
воды перекатывалась через корабли, смывая с их палуб все, что
98
попадалось на пути. Стонали крепления корабельных корпусов,
не выдерживая напора стихии; лопались фалы и ванты; за борт
летели шлюпки, смытые очередным валом.
Особенно тяжелым был переход проливом Каттегат.
Сложность плавания в этом опасном в навигационном отношении
районе усугубилась туманом, который непроницаемой пеленой
закрыл все береговые ориентиры. Словно на ощупь, русские
корабли медленно шли вперед.
Впереди эскадры находился небольшой пинк «Лапоминк»
под командованием капитан-лейтенанта Е. С. Извекова.
Вахтенные зорко смотрели вперед, но туманная мгла скрывала все
вокруг. В полночь 16 сентября корабль находился у мыса Ска-
ген. В этот момент раздался глухой удар; корабль попал на
прибрежный риф, вода хлынула внутрь. «Лапоминк» стал
погружаться в морскую пучину. По приказу командира моряки
стали переходить с корабля на шлюпки, чтобы достичь берега.
Но не только о спасении экипажа своего корабля был обеспокоен
Евграф Степанович Извеков. Вслед за «Лапоминком» тем же
курсом шли другие корабли русской эскадры. Если не
предупредить их о грозящей опасности,— неминуема катастрофа,
гибель сотен и тысяч людей. Но бедствие было предотвращено.
Среди ночи раздались орудийные выстрелы, перекрывая
грохот морского прибоя. Это артиллеристы «Лапоминка» давали
сигнал своей эскадре об опасности. Корабли Спиридова изменили
курс и благополучно миновали мыс Скаген.
24 сентября основная часть русской эскадры прибыла в порт
Гулль, расположенный на восточном побережье Англии. Здесь
началось исправление повреждений, полученных во время
штормов. Пока продолжались ремонтные работы, возле
кораблей постоянно находились толпы любопытных: прибытие
русской эскадры вызвало большой интерес. Чтобы посмотреть на
корабли и их экипажи, из различных городов Англии специально
приезжали сотни моряков, чиновников, дипломатов, торговцев,
журналистов. «Смотрителей,— писал в Петербург русский посол
в Англии,— приезжает великое множество, в том числе много
и из Лондона нарочно затем туда ездили» \
После двухнедельной остановки в Гулле корабли Спиридова
один за другим стали выходить в дальнейший путь. Вскоре
остался позади Ла-Манш, меловые утесы Дувра, Норманские
острова, берега Бретани. Впереди открылись просторы
Атлантики.
Беспокойный Бискайский залив встретил русских моряков
неприветливо. Кругом — уныло и серо, мелкий дождь, волны,
ветер. Спустя несколько дней вновь разыгрался шторм. На
ненекоторых кораблях повреждения были столь велики, что без
1 «Морской сборник», 1905, №11, стр. 31.
7* 99
срочного ремонта они не могли продолжать свой путь. На
бомбардирском корабле «Гром» в Гулле была поставлена новая
грот-мачта \ но когда корабль вышел в Бискайский залив,
эта же мачта опять сломалась, из-за чего пришлось возвратиться
в один из английских портов. На корабле «Северный орел»
в Гулле также были проведены ремонтные работы, но при
выходе его в дальнейший путь вновь появились серьезные
повреждения: «...многие пазы разошлись, доски от бортов и бимсов
отделились, отчего на корабле явилась еще большая течь, так
что в три помпы могли едва уливать». Корабль совсем не мог
продолжать плавание и вынужден был остаться в Портсмуте.
Еще до этого линейный корабль «Европа», следовавший с
английским лоцманом, был посажен на мель, в результате чего
вышел из строя на четыре месяца.
Для экипажей русских кораблей трудности похода были
связаны не столько со штормовой погодой, сколько с
отвратительным обеспечением эскадры всем необходимым.
Адмиралтейств-коллегия, возглавлявшая подготовку к походу, нисколько
не интересовалась нуждами моряков, а старалась лишь
избавиться от этого хлопотливого дела, кое-как снабдить корабли
и выпроводить их из Кронштадта. Сановники, поставленные
Екатериной II во главе руководства «императорского российского
флота», больше заботились об иконах и линьках для духовного
и телесного «воспитания» матросов, чем об их материальном
обеспечении во время дальнего плавания. Результаты
вопиющего бездушия правительственных кругов и адмиралтейских
сановников сказались уже в самом начале похода.
Матросы испытывали большую нужду в свежей пище. Уже
через три недели после выхода из Кронштадта «все команды
сидели на сухарях и на малосольном мясе или на солонине »2.
Особенно тяжело было с пресной водой: в корабельных
цистернах вода оказалась затхлой и мутной, да и ее выделяли всего
по одной кружке в день на человека. На кораблях была большая
теснота, так как, кроме экипажей, на них было размещено
около тысячи солдат десантного отряда и адмиралтейских
мастеровых. Плохо было с одеждой; вещевых запасов на эскадре
почти не имелось. «По сырости воздуха и от дождей,— писал
Спиридов,— на матросах было мокрое и сырое платье, которое
по стоящим мокрым погодам и просушить способу не было».
На кораблях появилось много больных. С умерших от болезней
моряков снимали белье и верхние мундиры, чтобы их «проветря
и высуша, иметь в хранении впредь до обмундирования кого
следует» 3.
1 Г р о т-м а ч т а — вторая мачта от носа корабля; ф о к-м а ч т а —
первая мачта.
2 «Морской сборник», 1905, № 10, стр. 2—5.
8 Там же, 1905, № Ю, стр. 2—5; № 11, стр. 24.
100
Каждые сутки похода были заполнены неустанным трудом
моряков, несших вахту и выполнявших сложные и
многообразные корабельные работы. В течение всего плавания
проводилась боевая подготовка. Матросы учились, «как прибавлять и
убавлять паруса, что следует делать при перебитии снастей,
как укреплять нижние реи, что делать, если марса-фалы будут
перебиты, как устроить безостановочную подачу зарядов и
снарядов к пушкам, как заделывать подводные пробоины, где быть
раненым, лекарям, аптеке, где должны храниться носилки для
уборки раненых...» г
Адмирал Спиридов требовал высокой боевой выучки моряков
всех специальностей. В одном из приказов он писал: «Во-первых,
на корабле следует иметь добрых матросов, во-вторых,— добрых
артиллеристов и, в-третьих,— добрых мушкетеров и гренадер».
К учениям привлекались «все без изъятия» — и комендоры 2 и
сигнальщики, и солдаты десантного отряда. Особое значение
придавалось обучению артиллеристов, чтобы они в
совершенстве умели использовать главное боевое средство корабля —
артиллерию. «Победа на военном судне,— говорил Спиридов,—
происходит от пушек, мушкетонов, ружей и прочего огневого
снаряда — знающими людьми». На кораблях часто
проводились артиллерийские учения. По сигналу учебной тревоги
матросы молниеносно занимали свои места и начинали тренировки
в прицеливании, в подаче снарядов из погребов, в подготовке
орудий к бою, в заряжании.
Около месяца длился самый большой переход русских
кораблей от берегов Англии до Гибралтара — свыше 1500 миль без
единой остановки в портах. Корабли миновали скалистые берега
Испании; вдали остались горные хребты Пиренеев. Перед
русскими моряками — уроженцами Поволжья, Полтавщины и
других необъятных областей России — открывались незнакомые
картины южной природы. Но не только южную экзотику видели
моряки. Навстречу эскадре попадались иностранные корабли;
среди них на этой оживленной океанской дороге было немало
«судов-негреров».
Работорговля в то время считалась одним из наиболее
доходных промыслов среди европейских предпринимателей. В
середине XVIII века она достигла наибольшего расцвета; ею
занимались Франция, Испания, Португалия, Дания и другие
европейские государства; пальма первенства находилась у Англии3.
Ежегодно около 200 английских кораблей вывозили из Африки
до 50 тысяч негров. Корабли нагружались в Ливерпуле, Бри-
1 «Морской сборник», 1905, № 10, стр. 19—20.
2 Комендоры —-корабельные артиллеристы.
3 Англия в 1713 г. добилась так называемого «асиенто» —
преимущественного (монопольного) права на поставку негров-рабов в Америку.
101
Флагманский корабль «Евстафий».
столе, Лондоне хлопчатобумажными тканями, посудой, табаком,
джином, следовали к берегам Африки и обменивали свои
«товары» на негров, нередко сопровождая этот торг разорением и
грабежом целых деревень. В рабство увозились все, в том числе
женщины и дети. Невольники доставлялись на плантации Вест-
Индии и американских колоний, где продавались на рынках и
подвергались жесточайшей эксплуатации.
На судах-негрерах, на которых перевозились невольники,
они содержались в трюмах, скованные попарно. От жестокого
обращения надсмотрщиков и повальных болезней негры
массами умирали; из 450—600 человек, помещавшихся обычно на
таких судах, часто погибало до 150 негров. Жестокость негро-
промышленников не знала пределов; шкипер английского судна
«Зонг» однажды выбросил за борт сразу 130 невольников;
«...часто поутру негропромышленники находили уже сгнивший труп,
прикованный к еще живому человеку». Этот позорный промысел
являлся источником колоссальных доходов; рост и
процветание крупнейших английских городов были связаны с бурным
развитием работорговли. О Бристоле, например, автор местной
хроники писал: «Нет в городе ни одного кирпича, который не
был бы обагрен кровью рабов. Пышные дворцы, роскошный
образ жизни, одетые в богатые ливреи слуги — все это было
произведено богатством, нажитым на страданиях рабов, которые
покупались и продавались бристольскими купцами» \ .
... В ноябре 1769 г. линейный корабль «Евстафий» под флагом
адмирала Спиридова миновал Гибралтар, вступил в Средиземное
1 Э. Вильяме, Капитализм и рабство, М., 1950» стр. 78.
102
море и взял курс к Балеарским островам. Пройдя свыше 500
миль, он прибыл в Порт-Магон (о. Минорка). Сюда же в декабре
пришли и остальные корабли русской эскадры. Основная часть
пути осталась позади.
* *
*
Вести о прибытии русской эскадры в Средиземное море
облетели все столицы европейских государств и достигли
Константинополя. Турецкое правительство было поражено. Появление
русского флота явилось для него полной неожиданностью,
поскольку до этого в Турции нисколько не верили в возможность
успешного перехода балтийских кораблей в тот район, где ни-
никогда прежде не бывала ни одна русская эскадра.
Даже после прибытия эскадры Спиридова в Порт-Магон
многих турецких военачальников не покидали иллюзии, что
русский флот не сможет действовать на незнакомом ему театре
и поэтому неминуемо обречен на гибель. «Когда этот флот
появился,— писал турецкий министр Ресми-эфенди,— опытные
знатоки моря предсказывали, что первая порядочная буря эту
странную ладью (эскадру) опрометчивого гяура, не знающего
здешних вод, непременно истолчет в щепки и размечет по морю».
Однако появление русской эскадры в Средиземном море
стало реальным фактом, с которым турецкое командование не
могло не считаться. До этого Порта сосредоточивала все свое
внимание на Северном Причерноморье, где действовали
основные группировки ее вооруженных сил; за Средиземное море
можно было не беспокоиться, поскольку этот бассейн являлся
глубоким тылом, по которому, беспрепятственно велись перевозки
всех необходимых грузов в турецкую столицу. Теперь же
обстановка изменилась. Чтобы сохранить положение на
Средиземном море, в Турции началась спешная подготовка к
решительной встрече с русским флотом. В Константинополе кипели
работы на верфях, в гаванях и арсеналах; несмотря на то что
эти работы велись усиленными темпами, они были признаны
медленными, и эта медленность «стоила жизни капитан-паше».
Несколько кораблей были специально направлены на острова
Архипелага для найма греческих матросов в турецкий флот;
вербовщики всюду встречали сопротивление греческого
населения и только под угрозами и пытками им удавалось набирать
необходимых им людей.
К весне 1770 г. турецкое командование подготовило для
действий в Средиземном море основные силы своего флота.
В это время в Морее * разгоралось
национально-освободительное движение греческого и славянского населения против
М о р"е я — южная часть Балканского полуострова,
103
турецких угнетателей. Чтобы использовать это движение в
борьбе против Турции, Екатерина еще до начала военных
действий направила в Италию графа Алексея Орлова, который
должен был установить связь с руководителями повстанческих
отрядов, координировать их действия и оказывать им всемерную
поддержку. На него же возлагалось общее руководство всеми
русскими силами, направленными в Средиземное море. Как
только эскадра Спиридова прибыла в Порт-Магон, граф Орлов
потребовал быстрейшего прихода ее к берегам Морей.
Закончив ремонтные работы, корабли оставили остров
Минорку и направились на восток. Совершив 800-мильный переход
по Средиземному морю, они в середине февраля 1770 г. прибыли
в Порт-Витула, находящийся на южном побережье Морей.
Население с большим энтузиазмом встретило русских моряков,
видя в них своих освободителей от турецкого ига. Ряды
повстанческих отрядов пополнялись тысячами добровольцев.
Организованные в два отряда (легиона), они развернули боевые действия
против турецких гарнизонов в глубинной части Морей. В каждый
отряд вошло по 15—20 солдат из десантного войска, прибывшего
на кораблях Спиридова.
Русская эскадра с основной частью десанта начала осаду
приморских крепостей на южном побережье Греции. В конце
марта корабли подошли к одному из важнейших портов — На-
варину. На берег был высажен десант под командованием
бригадира морской артиллерии И. А. Ганнибала '.' Осада этой
приморской крепости с суши и с моря закончилась успешно: 10
апреля турецкий гарнизон капитулировал. Наварин стал основной
базой, где сосредоточились главные силы эскадры Спиридова.
Однако на других направлениях боевые действия протекали
неудачно. Турецкие войска нанесли поражения повстанческим
отрядам, сражавшимся в глубине Морей; начались жестокие
расправы с восставшими греками. Осада приморской крепости
Корон, начатая в марте частью русской эскадры, к успеху не
привела. Не удалось взять и крепость Модон. Все эти опорные
пункты противника были хорошо защищены; из Турции в Морею
прибывали свежие подкрепления, что с каждым днем осложняло
положение эскадры Спиридова.
Турецкое командование, получив донесения о взятии Нава-
рина, решило заблокировать там русскую эскадру. На суше
к Наварину стали стягиваться крупные силы неприятельских
войск, а из турецких портов туда вышла большая эскадра.
В это время от Гибралтара к берегам Морей приближалась
вторая русская эскадра, вышедшая из Кронштадта в октябре
1769 г. под командованием контр-адмирала Эльфинстона. В
1 И. А. Ганнибал — сын известного «Арапа Петра Великого», дед
А. С. Пушкина.
104
начале мая она подошла кМорее и направилась вдоль побережья.
Утром 16 мая около острова Специя с русских кораблей
увидели турецкую эскадру. Неприятель имел более чем двойное
превосходство в числе своих кораблей, но русские моряки
вступили в бой. После ожесточенной перестрелки турецкая эскадра
отошла и поспешила укрыться в порту Наполи-ди-Романья под
защитой береговых батарей.
Русские корабли преследовали противника. На следующий
день они под всеми парусами «с развевающимися стеньговыми
флагами, с музыкой и барабанным боем» приблизились к
вражеской эскадре и открыли огонь. В течение несколько часов
продолжался артиллерийский бой. Под обстрелом турецких кораблей
русские моряки сражались мужественно и геройски. «Отвага
и мужество как матросов, так и морской пехоты в этом бою,—
писал один из участников сражения,— заслуживают высшей
похвалы; не обращая внимания на опасность, они дрались у своих
пушек как львы и с криками «ура» посылали в противника
залп за залпом» \ Нанеся противнику серьезные повреждения,
русская эскадра отошла от Наполи-ди-Романья и остановилась
у острова Специя.
Между тем положение под Наварином становилось все более
тяжелым. Турецкие войска начали осаду крепости с суши, с
каждым днем усиливая бомбардировку. Неприятелю удалось
перерезать магистраль, снабжавшую город питьевой водой.
Орлов принял решение оставить крепость. В ночь на 23 мая
укрепления Наварина были взорваны; русские корабли взяли
на борт десантный отряд и вышли в море.
За неделю до оставления Наварина основная часть эскадры
Спиридова вышла на соединение с эскадрой Эльфинстона. 22 мая
обе эскадры встретились у острова Цериго.
В это время турецкое морское командование обсуждало
планы боевой деятельности своего флота. Между турецкими
адмиралами возникли серьезные разногласия относительно
действий эскадры, которая оставалась в Наполи-ди-Романья.
Главнокомандующий турецким флотом адмирал Ибрагим Хосамеддин
считал преждевременным ее выход из этого порта, поскольку
положение русской эскадры, по его мнению, настолько тяжело,
что она без всякого воздействия должна будет покинуть
Архипелаг. «Не владея ни одним приморским портом,— говорил он,—
не имея ни одного острова, откуда бы они (русские) могли
получать продовольственные припасы, подвергаясь голоду и нищете,
они скоро будут принуждены оставить Архипелаг с полным
бесчестием, достойным безумного предприятия».
Младший флагман адмирал Джезаирмо Гассан Гази-Бей,
любимец султана и решительный, энергичный военачальник,
1 «Морской сборник», 1914, № 5, стр. 10,
105
высказывал противоположное мнение. Он считал, что стоянка
в порту может иметь отрицательные последствия: русская
эскадра может найти источники снабжения на греческих островах,
заблокировать турецкие корабли в Наполи-ди-Романья, отрезав
их от других соединений турецкого флота. Жаркие споры решил
правитель Морей паша Муссин-Заде: опасаясь, как бы русские
не начали бомбардировку Наполи-ди-Романья (где находилась
его резиденция), он поддержал адмирала Гассана и заявил,
что «прикажет открыть из замка пальбу по флоту капитан-
паши, если он не выступит в Архипелаг».
' Турецкая эскадра вышла из Наполи-ди-Романья. 24 мая
вблизи острова Специя она оказалась невдалеке от кораблей
Спиридова и Эльфинстона. В течение трех суток русские и
турецкие корабли были в пределах видимости, но штиль
препятствовал сближению для боя. 27 мая, воспользовавшись
благоприятным ветром, турецкая эскадра скрылась между островами
и ушла в неизвестном направлении. Русские корабли начали
поиск неприятеля.
Почти месяц они бороздили воды Эгейского моря в погоне за
турецкой эскадрой. Но на их пути встречались лишь
купеческие корабли; многие из них шли под французским флагом.
Командиры русских кораблей имели строгие инструкции о
взаимоотношениях с этими кораблями, так как каждый
неосторожный шаг мог быть использован французским правительством
для провоцирования конфликта. Адмирал Спиридов знал, что
«Франция и прочие бурбонские державы желают только иметь
казистый предлог к высылке в море своих эскадр» '.
В середине июня к эскадрам Спиридова и Эльфинстона
прибыл отряд кораблей, который последним покинул Наварин.
Все силы русского флота на Средиземном море теперь
соединились вместе; общее командование ими принял Орлов. Поиск
неприятеля продолжался.
Турецкая эскадра в это время миновала острова Парос, Идра,
Андрос и двигалась на северо-восток; на пути к ней
присоединились новые корабли. Турецкие адмиралы решили занять
«неприступное место и там выжидать, что предпримут русские,
уже утомленные, без припасов...» Таким местом был избран
узкий пролив, отделяющий остров Хиос от малоазиатского
материка. Здесь, невдалеке от крепости Чесма, турецкий флот
встал на якорь.
Продолжая поиск неприятеля, русские корабли подошли
к острову Парос, где узнали, что турецкий флот за три дня до
этого запасался пресной водой и вновь ушел в неизвестном
направлении. Русская эскадра пошла к северу. Утром 23 июня,
на подходе к острову Хиос, на разведку был выслан линейный
1 «Русский архив», 1864, № 5—6, стр. 548,
106
корабль «Ростислав» с двумя мелкими судами. После полудня
с эскадры увидели поднятый на «Ростиславе» сигнал: «Вижу
неприятельские корабли».
Когда русские корабли приблизились к Хиосскому проливу,
стало возможным определить численный состав неприятельского
флота. Оказалось, что он насчитывает десятки вымпелов. Это
было полной неожиданностью для русских моряков. «Было
положено,— писал Спиридов,— идти искать осми турецких
кораблей, которые мы видели под Наполи-ди-Романья, и нашли
мы их в узком Хиосском проливе близ Чесмы, но к удивлению
нашему уже не восемь их увидели, но шестнадцать, стоящих
в боевом порядке и со ста других судов» \
Неприятельский флот, находившийся в Хиосском проливе,
включал основные военно-морские силы Турции; он состоял из
16 линейных кораблей, 4 фрегатов и множества бригантин,
транспортов, галер, шебек и других боевых и вспомогательных
судов. На вооружении их было 1430 орудий; экипаж
насчитывал до 16 тысяч матросов и офицеров. По сравнению с русской
эскадрой, имевшей лишь 9 линейных кораблей, 3 фрегата и
18 других судов (730 орудий), противник обладал двойным
превосходством. Соотношение сил было явно не в пользу русских.
Граф Орлов растерялся. Но совершенно иной была реакция
основной массы моряков, готовых не щадя жизни сразиться с
сильнейшим противником. Энтузиазм экипажей, настойчивые
просьбы Спиридова и командиров кораблей убедили
главнокомандующего в необходимости решительной атаки. «Увидя
оное сооружение (боевую линию неприятельского флота),—
докладывал Орлов в Петербург,—■ я ужаснулся и был в
неведении: что мне предпринять должно? Но храбрость войск, рвение
всех... принудили меня решиться и, несмотря на превосходные
силы (противника), отважиться атаковать ■— пасть или
истребить неприятеля» 2.
Русским кораблям предстояло сражение с флотом, занимавшим
выгодную позицию. Неприятельские корабли стояли в полумиле
от берега в двух линиях; правый фланг их упирался в
небольшой каменистый остров, левый фланг примыкал к берегу.
Передовая линия состояла из десяти линейных кораблей, во второй
линии находилось шесть линейных кораблей и четыре фрегата;
расстояние между ними не превышало 150—200 метров. Между
основным боевым ядром флота и берегом располагались
остальные турецкие суда. Невдалеке от берега был расположен большой
укрепленный лагерь, откуда турки пополняли свои запасы.
Командующий турецким флотом адмирал Хосамеддин нахо-
1 «Русский архив», 1864, № 5—6, стр. 562.
2 «Записки Гидрографического департамента», Спб., 1849, ч. VII, стр.
287—288.
107
дился на береговом командном пункте, адмирал Гассан-бей —
на флагманском корабле «Реал-Мустафа».
На военном совете, состоявшемся на русской эскадре, было
решено атаковать противника, подойдя к нему с севера. В
исходной позиции для атаки эскадра должна была занять линию
баталии'. Авангард был поручен адмиралу Спиридову, корде-
баталия — графу Орлову, арьергард — адмиралу Эльфинстону.
* *
*
На рассвете 24 июня 1770 г. при тихом попутном ветре
русская эскадра двинулась в Хиосский пролив. Корабли шли под
всеми парусами, на ходу занимая места в боевой линии.
Головным встал линейный корабль «Европа» под командованием
капитана 1-го ранга Ф. А. Клокачева, за ним — флагманский
корабль Спиридова «Евстафий», далее шел корабль «Три
святителя» под командованием капитана 1-го ранга С. П. Хметевского.
Вслед за авангардом следовали корабли «Иануарий», «Три
иерарха», «Ростислав»; замыкали боевую линию арьергардные
корабли «Не тронь меня», «Святослав», «Саратов».
Когда до неприятеля оставалось примерно три кабельтова 2,
раздался грохот артиллерийской канонады: это турецкие суда
открыли ожесточенный огонь по приближающейся русской
эскадре. Под обстрелом сотен вражеских орудий русские корабли
продолжали сближение с противником, не отвечая на его огонь.
Около полудня передовой корабль «Европа» приблизился к
боевой линии турецкого флота на 50 метров и первым открыл
ответный огонь. Капитан 1-го ранга Клокачев стремился еще
ближе подвести свой корабль, однако близость подводных
камней заставила его повернуть и на время выйти из линии.
Головным кораблем авангарда стал «Евстафий» под флагом
адмирала Спиридова. На него обрушился сосредоточенный огонь
сразу нескольких турецких судов. Но флагман уверенно шел
вперед, подавая пример всей эскадре. Воодушевляя моряков
на бой с врагом, на верхней палубе корабля с обнаженной шпагой
в руках стоял под вражескими выстрелами адмирал Спиридов.
На юте 3 гремели боевые марши. Музыкантам был отдан приказ:
«Играть до последнего!..»
'Линия баталии — боевой строй флота (эскадры) к моменту
сражения. В период парусного флота линия баталии представляла, как правило,
кильватерную колонну, в которой корабли шли один за другим. В этом строю
флот обычно разделялся на три части: авангард — передовая часть; корде-
баталия — центр; арьергард — концевая часть.
2 Кабельтов — десятая часть мили (185 м).
8 Ю т — кормовая часть корабля. Носовая часть верхней палубы
называлась баком, средняя часть палубы между фок- и грот-мачтами —
шкафутом.
108
Приблизившись к турецкой боевой линии на дистанцию
пистолетного выстрела, «Евстафий» повернулся бортом и открыл по
противнику сокрушительный огонь. Основной удар русские
артиллеристы сосредоточили по турецкому адмиральскому
кораблю «Реал-Мустафа».
Вслед за флагманом в бой вступали остальные корабли
русской эскадры. К исходу первого часа дня сражение стало общим.
Грохот тысячи орудий гремел над Хиосским проливом.
Корабль «Три святителя», следовавший за «Евстафием»,
начал исключительно меткий огонь по турецким кораблям,
нанося им серьезные повреждения. Но обстрел врага не
ослабевал. Во время маневрирования в русский корабль попало не-
солько снарядов, которыми были перебиты брасы *; корабль
стало относить прямо в середину вражеского флота, между
двумя его боевыми линиями. Положение стало очень опасным,
так как корабль оказался среди многих турецких судов, которые
со всех сторон обстреливали его. При малейшей ошибке и
неточности в маневрировании он мог столкнуться с вражескими
кораблями или сесть на мель. Однако капитан 1-го ранга Хме-
тевский умело руководил маневрами корабля. Несмотря на то
что в разгаре боя он был ранен в голову осколком ядра, он не
покинул своего боевого поста и продолжал управлять огнем
по врагу.
От неприятельского обстрела на корабле «Три святителя»
появились подводные пробоины, были повреждены мачты, на
одной из них сбита стеньга. Но русские моряки продолжали
вести бой на самой близкой дистанции. Находясь между двумя
линиями турецких кораблей, они обстреливали их сразу с обоих
бортов. Около 700 снарядов обрушили артиллеристы «Трех
святителей» по турецким судам. «В расстоянии не более десяти
сажень,— отмечал капитан 1-го ранга Хметевский в своем
дневнике,— заставили неприятеля молчать, так что многие турки
побросались в воду» 2.
Корабль «Иануарий» под командованием капитана 1-го
ранга Н. А. Борисова, проходя вдоль неприятельской боевой линии,
посылал снаряды поочередно по нескольким вражеским
кораблям. Сделав поворот, он вновь прошел к противнику, занял
позицию против одного из кораблей и сосредоточил по нему
огонь. В кильватер «Иануарию» следовал корабль «Три иерарха»
под командованием бригадира С. К. Грейга. Он подошел к
другому турецкому кораблю, стал на якорь и также начал
ожесточенную канонаду. На близком расстоянии русские моряки
поражали врага не только орудийным, но и ружейным огнем.
1 Брасы — снасти такелажа, при помощи которых поворачивали реи в
горизонтальном направлении. Снасти, которыми укреплялись мачты с бортов,
назывались вантами; тросы для подъема сигнальных флагов — фалами.
2 «Современник», 1855, т. 49, стр. 54.
109
Турецкий корабль не выдержал обстрела и стал сниматься с
якоря, чтобы спасаться бегством. Но во время этого маневра
он развернулся кормой к кораблю «Три иерарха». Такое
положение делало турецкий корабль наиболее уязвимым, так как
на корме находилось лишь несколько ретирадных пушек. Пока
турецкому кораблю удалось отойти, он был «разбит до
крайности». Столь же большие повреждения получили другие турецкие
корабли, сражавшиеся с «Ростиславом» под командованием
капитана 1-го ранга В. Ф. Лупандина и «Европой» под
командованием Ф. А. Клокачева, который занял место вслед за
«Ростиславом».
В центре сражения по-прежнему находился корабль
Свиридова «Евстафий», продолжавший ожесточенную
артиллерийскую дуэль с турецким адмиральским кораблем. Флагманский
корабль русской эскадры вел огонь с такой короткой дистанции,
что его ядра пронизывали оба борта турецкого корабля. Но от
вражеского обстрела мачты, реи, паруса «Евстафия» были также
сильно повреждены; течением его стало сносить в сторону
турецких судов. Тогда командир корабля капитан 1-го ранга А. И.Круз
распорядился спустить шлюпки и отбуксировать ими корабль.
Однако буксировкой не удалось пересилить течения; «Евстафий»
все ближе подходил к «Реал-Мустафе», на котором были уже
видны очаги пламени от русских снарядов.
Около двух часов пополудни «Евстафий» вплотную сблизился
с «Реал-Мустафой»; между кораблями началась перестрелка из
ружей и пистолетов. Еще мгновение, и на палубу турецкого
флагмана бросились на абордаж русские матросы. «Когда люди
наши взошли уже на турецкий корабль, и сражение сделалось
ручным (рукопашным), то на шкафуте встречен был израненный
и опаленный турецкий вице-адмирал, неустрашимый Гассан-бей,
защищавшийся до последней минуты. Тут одним нашим
солдатом нанесен был ему удар. Стояв на шкафуте к береговой
стороне, бросился он тотчас за борт в воду, но был подхвачен
одним турецким гребным судном и увезен в город Чесму» \
Под руководством Спиридова моряки русского флагманского
корабля сражались на палубе «Реал-Мустафы» с
исключительной отвагой. «Все корабли,— писал впоследствии Орлов,— с
великой храбростью атаковали неприятеля, все с великим
тщанием исполняли свою должность, но корабль адмиральский
«Евстафий» превзошел все прочие; англичане, французы,
венецианцы и мальтийцы — свидетели в сем действии —
признавались, что они никогда не представляли себе, чтоб можно было
атаковать неприятеля с таким терпением и неустрашимостью» 2.
Один из английских очевидцев, говоря об изумительной добле-
«Отечественные записки», 1820, ч. Ill, стр. 56—57.
«Записки Ученого комитета ГМШ», 1828, ч. II, стр. 190.
ПО
сти русских моряков в единоборстве с турецким адмиральским
кораблем, писал: «Во время этой лихой абордажной схватки и
команда и офицеры дрались как львы и явили бесчисленное
количество примеров отменной храбрости и мужества» '.
Русские матросы шаг за шагом теснили упорно
сопротивлявшегося противника. Один из смельчаков бросился к турецкому
флагу, но был дважды ранен. Несмотря на тяжелые ранения,
герой не выпустил флага и доставил его Спиридову. Вскоре
громадный корабль был почти весь взят, неприятель оттеснен
к корме и на нижние палубы. Но неожиданно из правого
кормового балкона вырвался огромный столб дыма и пламени.
Находившиеся на палубе «Реал-Мустафы» русские матросы
старались погасить распространявшийся на нем пожар. В то
время как турки в панике бросались за борт и искали спасения
в воде, русские моряки всеми силами боролись с огнем. Однако
пламя быстро распространялось по кораблю, охватывая мачты,
ванты, паруса. В этот момент подгоревшая и пылающая мачта
турецкого корабля обрушилась на «Евстафий». Искры
рассыпались по кораблю; на палубе появились языки пламени. Огонь
проник в крюйт-камеру, где хранились запасы пороха и
снарядов. «Евстафий» взорвался. Спустя несколько минут над
морем раздался второй взрыв: это взлетел на воздух «Реал-
Мустафа».
После взрыва флагманских кораблей в Хиосском проливе
наступило минутное затишье. К месту их гибели понеслись
шлюпки, чтобы взять на борт плававших среди обломков
моряков. Но спасти удалось немногих: командира корабля капитана
1-го ранга Круза, мичманов Пущина и Шубина, штурмана
Сергеева, матросов Курилова, Васильева, Белозерова, Янкина —
всего около 70 человек. Вместе с ними русские моряки спасали
и турецких матросов с «Реал-Мустафы». Однако неприятельские
береговые батареи обстреливали спасательные шлюпки.
«Турки,— писал один из англичан,— все время поддерживали с
берега огонь по шлюпкам, пытавшимся спасти тех немногих,
которые чудесно избегли смерти в огне» 2.
Адмирал Спиридов незадолго до взрыва перенес свой флаг на
ближайший фрегат и оттуда продолжал руководить боем.
Неприятельские корабли продолжали ожесточенную пальбу, но с
каждой минутой их сопротивление ослабевало. Под ураганным
огнем русской эскадры турецкие корабли один за другим стали
покидать свои места и отходить в Чесменскую бухту. «Видя
жестокость наших ядер,— писал Хметевский,— отрубя якоря,
один по одному весь Оттоманский флот взял ретировку к городу
Чесме» 3.
1 «Морской сборник», 1914, № 5, стр. 22,
! Там же, стр. 23.
3 «Современник», 1855, т. 49, стр. 54.
112
Чесменская бухта, расположенная на малоазиатском берегу
Хиосского пролива, представляла собой удобную естественную
гавань. Высокие крутые берега закрывали ее от ветров, а батареи,
расположенные при входе в бухту, служили сильной защитой
со стороны моря. Командующий турецким флотом Ибрагим Хо-
самеддин рассчитывал, что русская эскадра не сможет атаковать
его флот после ожесточенного сражения в Хиосском проливе и
поэтому полностью положился на неприступность позиции у Чес-
мы, отвергнув предложения о выходе в море с целью дальнейшего
отрыва от русской эскадры.
Между тем на русской эскадре вечером 24 июня, сразу же
после отступления противника в Чесменскую бухту, собрался
военный совет, на котором были обсуждены итоги дневного боя
и принят план дальнейших действий. Наблюдение за
расположением и состоянием неприятельского флота, укрывшегося в
Чесме, явно показывало, что он сильно поврежден, деморализован,
а корабли очень сильно скучены. «В бухте они,— писал С. П.
Хметевский о турецких кораблях,— так затеснились, что друг друга
давили». На военном совете было решено не давать врагу пере^
дышки и атаковать его непосредственно в Чесменской бухте.
«Легко мне было предвидеть,— писал Спиридов,— что сие их
убежище будет и гроб их» *.
Русская эскадра расположилась перед бухтой, заблокировав
в ней весь неприятельский флот. Бомбардирский корабль «Гром»
был выдвинут вперед от линии русских кораблей и начал обстрел
бухты с дальней дистанции. Бригадиру морской артиллерии
И. А. Ганнибалу была поручена подготовка брандеров для атаки
неприятеля.
На следующий день брандеры были подготовлены; их
снарядили из небольших парусных шхун, наполненных порохом и
смолой; в команды'их назначили матросов, добровольно вызвавшихся
на трудное и опасное дело. Из-за узкого входа в бухту для атаки
неприятельского флота предназначалась не вся русская эскадра,
а отряд из четырех линейных кораблей и двух фрегатов.
Турецкое командование непрерывно усиливало защиту
Чесменской бухты. На береговые батареи, расположенные у входа,
с кораблей свозились орудия. Одновременно с этим турецкая
артиллерия вела обстрел русской эскадры. Но подготовка русских
кораблей к атаке противника не ослабевала. К вечеру 25 июня
командиры кораблей доложили о готовности к бою.
Наступила тихая, лунная ночь. Около полуночи на
флагштоке линейного корабля «Ростислав» мелькнули три фонаря —
это был сигнал приготовиться к атаке. Линейные корабли
«Европа», «Не тронь меня», «Ростислав», «Саратов», бомбардирский
корабль «Гром», фрегаты «Африка» и «Надежда» с четырьмя бран-
1 «Русский архив», 1864, М 5—6, стр. 563.
Б. И. Зверев
из
дерами при легком северном ветре стали сниматься с якоря.
В полночь они подошли к входу в бухту. Вначале их подход
оставался незамеченным для противника, однако при приближении
к береговым батареям турки обнаружили их. Тотчас же на
вражеских батареях и кораблях была сыграна боевая тревога. Ночную
темноту озарили вспышки выстрелов.
Русские корабли под жестоким обстрелом неприятеля шли
вперед. Впереди находился линейный корабль «Европа» под
командованием Клокачева; он уверенно двигался навстречу
огненной лавине неприятельских снарядов, миновал береговые
батареи, приблизился к входу в Чесменскую бухту и вступил в бой
с неприятельским флотом. «Презирая все опасности, корабль
«Европа» прежде прочих пришел на определенное ему место
(сражаясь на пути столь удачно с батареею, что заставил ее утихнуть),
положил якорь и открыл жестокий беспрерывный огонь по
неприятелю, будучи один около получаса в сражении с многими
окружавшими его неприятельскими кораблями» х.
Вслед за «Европой» к Чесменской бухте прорвались корабли
«Ростислав», «Не тронь меня», «Саратов» и также начали обстрел
неприятельского флота; фрегаты «Африка» и «Надежда»
расположились у входа в бухту и стали действовать по береговым
батареям. «С большим воодушевлением, — писал участник
сражения, — шли наши суда в гавань навстречу целому морю огня с
неприятельских судов и батарей. Став на якорь, они взяли на прицел
самые крупные из неприятельских кораблей, и их ядра, как
дождь, стали барабанить по турецким судам, а бомбы летали по
воздуху как сказочные метеоры» 2.
Разгорелся ночной бой. В расстоянии всего 200 метров от
вражеской эскадры русские корабли вели беспрерывную канонаду.
Вскоре на одном турецком корабле в середине неприятельского
флота загорелся грот-марсель, огонь пошел кверху по мачтам
и реям: весь корабль занялся пламенем и взлетел на воздух. «По
взорвании первого же неприятельского корабля от сильно
горевших его частей, кои неслись в воздухе с огнем и падали на
стесненно стоявшие прочие неприятельские корабли, почти в ту же
минуту увидели еще загоревшиеся два корабля; сверх того
сильным действием орудий с корабля «Европа» зажжен надветренный
турецкий корабль; после чего в ужаснейшем смятении один от
другого все прочие объяты были пламенем» 8.
Около двух часов ночи, когда взорвалось уже два
неприятельских корабля, наступил момент для атаки брандеров.
Бригадир Грейг с линейного корабля «Ростислав» дал ракету.
Брандеры устремились вперед. Стрельба с русских кораблей временно
затихла.
'"ч1 «Отечественные записки», 1820, ч. III, стр. 185—186.
2 «Морской сборник», 1914, № 5, стр. 26.
3 «Отечественные записки», 1820, ч. III, стр. 195.
114
f ■.
Сражение в Чесменской бухте 26 июня 1770 г.
Когда Ибрагим Хосамеддин заметил приближение небольших
судов со стороны русских кораблей, он предположил, что это
дезертиры, пытающиеся перейти на его сторону. Турецкий адмирал
«с восторгом ожидал прибытия мнимых дезертиров и заранее
решился заковать весь передавшийся экипаж в железы и отправить
его к султану». Но вскоре турецкие военачальники поняли
опасность; по брандерам был открыт сильный огонь, а наперехват им
направились турецкие галеры.
Первые три брандера (капитан-лейтенанта Дугдаля,
лейтенанта Мекензи и мичмана Гагарина) не достигли поставленной
цели. Один из них был перехвачен турецкими галерами, другой
сел на мель, третий был преждевременно пущен по ветру. Только
геройский экипаж под командованием лейтенанта Дмитрия
Ильина блестяще выполнил боевое задание.
Под огнем сотен неприятельских орудий брандер Ильина
пересек бухту, подошел к турецкому флоту и сблизился с
большим 84-пушечным линейным кораблем. Ильин зажег фитиль, и,
пересев в шлюпку со своей командой, направил горящий брандер
к борту неприятельского корабля. Отойдя от него на небольшое
8* 115
расстояние, он приказал гребцам остановиться, чтобы убедиться
в успешности атаки. Только после того как был замечен огромный
пожар на неприятельском корабле, подожженном брандером,
Ильин возвратился к своей эскадре.
Успешная атака Ильина усилила поражение неприятеля. От
горящих обломков взорванных судов турецкие корабли
загорались один за другим. Взлетели на воздух корабли Патрон-бея
и Сафер-бея, вслед за ними последовали взрывы других судов.
Вся Чесменская бухта была озарена пламенем, огромные столбы
дыма поднимались вверх. Один из очевидцев писал: «Горел уже
весь флот, насчитывавший около 200 парусов, являя этим
страшную и в то же время величественную картину...Перо может дать
лишь слабое представление об этой поразительной
катастрофе».
Когда рассвело, с русской эскадры направился отряд баркасов
и шлюпок во главе с капитан-лейтенантом Ф. П. Булгаковым,
чтобы, «ежели возможно, вывести из залива несколько кораблей и
других судов». Одна из шлюпок под командованием капитан-
лейтенанта П. Е. Карташева приблизилась к турецкому
линейному кораблю «Родос». Матросы взобрались на палубу
вражеского корабля и стали выводить его из огненного океана. С
огромным напряжением им удалось привести трофейный корабль к
своей эскадре. В это же время в другой стороне бухты матросы во
главе с капитан-лейтенантом П. И. Ханыковым овладели пятью
турецкими галерами.
Утром 26 июня в Чесменской бухте взорвался последний
турецкий корабль. Экипажи неприятельского флота и гарнизон
приморской крепости оставили Чесму и бежали в Смирну.
Русский флот одержал полную победу. В результате
сражения неприятель потерял все корабли, находившиеся в составе его
эскадры. После сражения адмирал Спиридов писал: «Честь
всероссийскому флоту! С 25-го на 26-е неприятельский военный
турецкий флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо
пустили, потопили, в пепел обратили... а сами стали быть во всем
Архипелаге господствующими» х.
В честь одержанной победы все моряки русской эскадры
были награждены медалью с краткой, но многозначительной
надписью — «БЫЛ» .
Выдающаяся победа при Чесме ярко показала возросший
уровень русского военно-морского искусства. Победить сильного
противника после тяжелого и длительного перехода вокруг
Европы, на незнакомом театре военных действий, в отрыве от своих
баз могли только моряки, в совершенстве овладевшие морским
делом, умело владеющие оружием, способные мужественно и
геройски вести напряженную борьбу на море, невзирая ни на какие
«Записки Гидрографического департамента», ч. VII, 1849, стр. 301-
116
трудности. Победоносный исход сражения 'с турецким флотом
явился результатом ратного подвига всех экипажей
русских кораблей: они настойчиво осуществили поиск
неприятеля, обнаружили его и нанесли сокрушительное
поражение.
В Чесменском сражении проявился замечательный
флотоводческий талант адмирала Г. А. Спиридова и высокое боевое
мастерство командиров кораблей С. К- Грейга, Ф. А. Клокачева, СП.
Хметевского и других. Сторонник активной наступательной
тактики, адмирал Спиридов правильно оценивал стратегическую
и тактическую обстановку на каждом этапе боевой деятельности
русской эскадры и разрабатывал боевые решения, в наилучшей
степени обеспечивающие эффективное воздействие по
противнику. Несмотря на численное превосходство сил неприятельского
флота, Спиридов твердо и уверенно повел русские корабли в бой,
обеспечил управление ими в ходе сражения и последовательное
выполнение боевых задач по разгрому противника. Такие
характерные особенности тактического мастерства Спиридова, как
нанесение сосредоточенного удара по вражескому флагманскому
кораблю, использование артиллерии как главного оружия флота,
непрерывность боевого воздействия по противнику от первого
этапа сражения (в Хиосском проливе) до его окончательного
завершения (в Чесменской бухте) явились наглядным примером
его флотоводческого искусства.
* *
*
Чесменская победа русского флота вызвала исключительно
широкие отклики в Европе и Азии. Крупнейший боевой успех
балтийских моряков был настолько очевиден, что скептицизм и
пренебрежительное отношение к русскому флоту сменились более
трезвыми оценками со стороны крупнейших морских держав.
В столицах европейских государств стали весьма внимательно
изучать подробные донесения и отчеты о Чесменском сражении
и состоянии русского флота на Средиземном море, полученные
от своих агентов и дипломатов.
Британское Адмиралтейство уже в июле 1770 г. получило
обстоятельный отчет, в котором содержался полный перечень
кораблей русской эскадры, имена их командиров, состояние
экипажей и описывалась боевая деятельность русских моряков от
прибытия к берегам Греции до битвы при Чесме. Высоко оценивая
.итоги этой крупнейшей морской баталии, автор отчета указывал:
«Одним ударом была уничтожена вся морская сила Оттоманской
державы... Французы много пострадали; турки чрезвычайно
ожесточены против них за то, что они вовлекли их в войну; они грабят
и обращаются с ними непомерно дурно... Христиан всех наций
берут в плен и сильно угнетают. При первом известии об уничто-
117
s-
Чесменская бухта после сражения.
жении турецкого флота русскими в Константинополе появились
сильные восстания» 1.
Английский посол в Петербурге лорд Каскарт, сообщая в
Лондон о Чесменской победе, особо отмечал «храбрость,
распорядительность и решительность, показанные русским адмиралом,
офицерами и матросами при столь новых для них обстоятельствах».
В другом письме он характеризовал это сражение как «великое
событие, могущее повлечь за собою важные последствия»2.
Турецкое правительство было настолько ошеломлено
разгромом своего флота, что стало считать весьма реальной угрозу самой
столице Оттоманской империи. Под руководством известного
французского военного специалиста барона де Тотта началось
спешное укрепление Дарданелл. Для наблюдения за русским
флотом и сковывания его боевой деятельности в Средиземное море
двинулись военные корабли под флагами крупнейших морских
держав. Первой прибыла французская эскадра, за ней —
английская, голландская, датская...
Разгром турецкого флота при Чесме оказал сильное влияние
на стратегическую обстановку. Значение этой выдающейся
победы русского флота определялось прежде всего тем, что в военно-
1 «Сборник РИО», т. 19, стр. 87—88.
2 Т а м же, стр. 96, 107.
118
стратегическом плане она была связана с борьбой русской армий
за выход к Черному морю.
Когда русские моряки сражались с турецким флотом на
Средиземном море, русская армия добилась ^крупнейших боевых
успехов на главном театре военных действий — в Северном
Причерноморье и на Дунае. В кампанию 1770 г. русские войска под
командованием фельдмаршала П. А. Румянцева разгромили
неприятельскую армию при Ларге и Кагуле; вслед за этим пали турецкие
крепости Аккерман, Браилов, Килия, Бендеры. Продолжая
наносить удары по турецким войскам, русская армия в 1771 г.
овладела Крымским полуостровом. В последующих кампаниях
войска под командованием А. В. Суворова взяли Туртукай и
одержали крупные победы в других сражениях.
Совместно с армией у берегов Крыма активно действовала
небольшая Азовская флотилия, которая прикрывала русское
побережье от высадки вражеских десантов и наносила удары по
отдельным отрядам неприятельского флота. Несмотря на
незначительность корабельного состава, азовские моряки в боевых
действиях на Черном море одерживали первые замечательные
успехи. В июне 1773 г., например, два русских судна, вооруженные
32 пушками, встретились вблизи Балаклавы с четырьмя
турецкими фрегатами, вооруженными 180 орудиями. В результате
ожесточенного шестичасового боя неприятель отступил. «С
такими молодцами я выгнал бы черта из ада»,— писал о русских
моряках начальник отряда.
Действия русского Балтийского флота в Средиземном море
оказывали важное влияние на борьбу с турецкими вооруженными
силами на главном театре военных действий. Удары по военно-
морскому флоту Турецкой империи в ее глубоком тылу имели
своим результатом большой материальный и моральный ущерб для
Турции. Русский флот ослаблял военную мощь противника,
сковывал и отвлекал его силы в Архипелаг, лишал возможности
сосредоточивать все силы и средства на главном театре. Этим
самым балтийские моряки содействовали успешным действиям
русских сухопутных и морских сил, сражавшихся на Черном море.
Значение боевой деятельности Балтийского флота в
Средиземном море заключалось также в ослаблении экономического
потенциала Турции. Русские корабли осуществляли блокаду
Дарданелл и активно действовали на морских коммуникациях
противника в Эгейском море, препятствуя подвозу снабжения
в Константинополь из средиземноморских владений Турции —
Греции, Египта, Сирии, Туниса, Алжира.
Русские моряки оказывали помощь
национально-освободительной борьбе народов, порабощенных Турцией. Совместно
с греками, сирийцами, египтянами экипажи русских кораблей
участвовали в осаде турецких крепостей и содействовали
повстанческим отрядам в борьбе против турецких гарнизонов.
119
Архипелагская экспедиция Балтийского флота продолжалась
в течение шести лет — вплоть до окончания русско-турецкой
войны 1768—1774 гг. Б боевых столкновениях на море, при осаде
приморских крепостей, в напряженной и длительной блокаде
Дарданелл русские моряки действовали столь же отважно и
мужественно, как и в Чесменском сражении. Когда турецкое
командование пыталось вновь собрать свои морские силы для активных
действий на Средиземном море, неприятеля ожидали новые
поражения. В 1772 г., например, отряд русских кораблей под
командованием капитана 1-го ранга М. Т. Коняева в морском
бою при Патрасе разбил турецкую эскадру, уничтожив
пятнадцать боевых и вспомогательных судов противника.
Вслед за двумя эскадрами, прибывшими на Средиземное море с
Балтики в 1770 г., в Архипелаг были направлены еще три эскадры,
значительно пополнившие состав русского флота. При
комплектовании их правительство Екатерины II назначало на корабли
некоторую часть иностранцев-волонтеров, хотя отечественные
моряки блестяще зарекомендовали себя на море и не только
не уступали, но и превосходили иноземных моряков своими
боевыми качествами. Даже граф Орлов осмелился высказаться
против такой практики. Перед отправлением очередной эскадры
в Архипелаг в 1771 г. он обратился к Екатерине с прошением:
«Приемлю смелость просить ту высочайшую милость, дабы
таковая эскадра состояла из российских матросов и офицеров, но
не из иностранцев, и российским была поручена командирам;
ибо от своих единоземцев не только с лучшею надеждою всего того
ожидать можно, чего от них долг усердия и любви к отечеству
требует, но еще и в понесении трудов, беспокойств и военных
трудностей довольно уже усмотрено между российскими людьми
и иностранцами великое различие» х.
Для русских моряков было характерно исключительно
гуманное отношение к местному населению. Занимая некоторые острова
в Архипелаге для устройства временных баз для своих кораблей,
они уважали национальное достоинство не только греков, но и
турок. «Русские,— писала «Триестская газета» 13 сентября
1770 года,— своим человеколюбием и справедливостью
приобретают в Архипелаге общую к себе любовь. Самые турки начинают
уважать их, потому что они на завоеванных островах Хио и Тене-
досе не только позволили жителям остаться, но даже приняли
их под свое покровительство... Такие действия до того поражают
турок, что острова один за другим передаются русским. Те из
греков, которые позволяют себе чрезмерно мстить туркам,
подвергаются сами от русских наказанию».
Направление русских эскадр из Кронштадта в Средиземное
море было сопряжено с риском для поддержания безопасности
1 «Сборник РИО», т. 1, стр. 38—39.
120
морских рубежей России на Балтике, так как в сложной
международной обстановке того времени необходимо было опасаться
выступления Швеции против России. «В Кронштадте,— отмечал
английский посланник в Петербурге,— теперь нет и 700 человек,
и если только они (русские) не вызовут рижского и ревельского
гарнизонов, то у них нет войска ближе Литвы. Самый сильный
флот, какой только можно вооружить, состоял бы не более как
из семи кораблей, считая все ныне находящиеся в заливе и плохо
вооруженные; так что в случае, если шведы осмелятся действовать
наступательно, ничто не помешает им овладеть Кронштадтом и
этой столицей (Петербургом)» х.
Тем не менее, учитывая всю важность Архипелагской
экспедиции для борьбы против Турции, русское правительство шло на
риск и не только не отзывало корабли из Средиземного моря, но
и продолжало усиливать находившиеся там эскадры за счет
ослабления флота на Балтике 2. Лишь в конце 1774 г., после
заключения мира между Россией и Турцией, русские корабли оставили
воды Средиземного моря, вышли в обратный путь вокруг Европы
и прибыли в Кронштадт. Первая Архипелагская экспедиция
Балтийского флота закончилась.
По Кючук-Кайнарджийскому мирному договору к России
переходила часть Черноморского побережья между Днепром и
Бугом, а также крепости Азов, Керчь, Еникале; русским торговым
кораблям впервые предоставлялось право свободного прохода
из Черного моря в Средиземное; Крым объявлялся независимым.
Спустя девять лет после напряженной дипломатической борьбы
с Турцией, Крым перешел к России.
Кючук-Кайнарджийский мир, завершивший русско-турецкую
войну 1768—1774 гг., являлся крупной дипломатической победой
России, достигнутой благодаря выдающимся успехам русского
оружия на суше и на море. Россия получила выход к Черному
морю. Обладание устьями Дона, Днепра и Керченским проливом
имело огромное значение для роста товарооборота по важнейшим
водным магистралям страны и развития каботажного плавания 3
по Азовскому и Черному морям, что в свою очередь определяло
промышленно-экономический прогресс всех южных областей
государства и приобщение их к общему всероссийскому рынку.
Право на свободное торговое судоходство через проливы
открывало широкие перспективы для внешней торговли со странами
средиземноморского бассейна: сбыт сельскохозяйственной про-
1 «Сборник РИО», т. 19, стр. 304—305.
2 Во время русско-турецкой войны 1768—1774 гг. Швеция сохраняла
нейтралитет, но в следующей русско-турецкой войне (1787—1791 гг.) она
действительно выступила против России.
8 Каботажное плавание— сообщение между отечественными
портами (в отличие от заграничного плавания — сообщения между портами
разных государств).
121
дукцйи южных районов России Мог теперь производиться по
кратчайшим путям, а не через северо-западные порты вокруг всей
Европы.
Западноевропейские государства были вынуждены признать
огромное значение выхода России к Черному морю. «Плавание
по Черному морю,— отмечал вскоре после Чесменского
сражения руководитель английской внешней политики граф Рошфор,—
должно послужить для России значительным и прочным
увеличением ее силы и богатства. Здесь открывается широкое поле для
усиления славы и могущества России» х. После заключения
Кючук-Кайнарджийского мира министр иностранных дел
Англии заявлял:
«Если взглянуть на карту, очевидно, что держава эта может
извлечь много торговых выгод из последних своих приобретений
на Черном море и свободного прохода по Дарданелльскому
проливу, предоставленного ее купеческим кораблям. Этим путем
произведения России могут быть пересылаемы во все части
Средиземного моря гораздо скорее и при меньшей затрате, чем через
Балтийское или Северное море; кроме того, плавание, будучи
постоянно открыто, может служить прекрасной школой для моряков.
Один только зерновой хлеб, выставляемый в огромном количестве
губерниями,прилегающими к Черному морю, займет значительное
число кораблей, составляя предмет, который менее всего
помешает торговле русских северных портов ...» 2.
Международный авторитет русского флота после одержанных
побед в русско-турецкой войне 1768—1774 гг. неизмеримо вырос.
Своим героизмом и мастерством русские моряки показали, что им
под силу выполнение самых сложных боевых задач на море.
Англия, еще недавно свысока относившаяся к России как к морской
державе, теперь была непрочь даже просить для своего флота
«значительное число отличных и опытных моряков, которые...
служили в русском флоте на Средиземном море».
Боевые традиции Балтийского флота, рожденные у устьев
Невы, при защите Кронштадта, в боях у Гангута, были продолжены
в Архипелагской экспедиции, а вскоре стали достоянием
молодого Черноморского флота.
1 «Сборник РИО», т. 19, стр. 129.
2 Там же, стр. 442—443.
A ICpHOU UOpE
ерега обширной Ахтиарской бухты,
расположенной в юго-западной части
Крымского полуострова, до 80-х годов XVIII века
были пустынны и безлюдны; лишь
несколько мазанок составляли татарское
селение Ахтияр, по имени которого
называлась бухта. Время от времени здесь
появлялись турецкие корабли. Последний раз они пришли сюда
в 1778 г., чтобы высадить десант на Крымском побережье. Но
командовавший русскими войсками в Крыму генерал А. В.
Суворов построил на берегах Ахтиарской бухты первые батареи
и сумел не допустить высадки турецкого десанта. Впоследствии
знаменитый полководец с гордостью вспоминал, как он «великого
адмирала Гассан-пашу и Али-бея анатольского со всем
оттоманским флотом и транспортными судами с войском от Крымских
берегов обратил назад к Константинополю».
В начале мая 1783 г. перед Ахтиарской бухтой появились
корабли под русским флагом. Это была эскадра вице-адмирала
Ф. А. Клокачева в составе фрегатов «Победа», «Крым»,
«Поспешный», шхуны «Измаил» и других судов Азовской флотилии. Когда
корабли бросили якорь в бухте, перед моряками открылась
величественная панорама обширной гавани.
«При самом входе в Ахтиарскую гавань,— писал Клокачев,—
дивился я хорошему ее с моря положению, а вошедши и
осмотревши, могу сказать, что во всей Европе нет подобной сей
гавани — положением, величиною и глубиною. Можно в ней иметь
флот до 100 линейных судов. Словом сказать, лучшее нельзя
найти к содержанию флота место... Без собственного обозрения
нельзя поверить, чтоб так сия гавань была хороша» 1. Уже в мае того
1 В. Головачев, История Севастополя как русского порта, Спб,
1872, стр. 70.
123
же года на берегах бухты началось строительство города и порта,
ставшего главной базой русского флота. Новый порт был назван
Севастополем — «Знаменитым городом» 1.
С основанием Севастополя открылась история русского
Черноморского флота.
Основой для создания нового флота явились корабли
Азовской флотилии, построенные на Дону. Вскоре флот стал
пополняться кораблями, созданными на верфях Херсона. Этот новый
портовый город, основанный вблизи устья Днепра в июне 1778 г.,
стал главным кораблестроительным центром на юге России. Под
руководством И. А. Ганнибала здесь велись усиленные работы по
постройке верфей, мастерских, служебных и жилых зданий.
В 1784 г. в Херсоне был спущен на воду первый линейный
корабль Черноморского флота. Здесь же было учреждено
Черноморское Адмиралтейство. По мере готовности корабли
переходили из Херсона в Севастополь, где они полностью вооружались,
комплектовались экипажами, включались в состав эскадр и
начинали практические плавания.
Строительство Черноморского флота проходило в трудных
и сложных условиях:, обширные территории Северного
Причерноморья в то время были одной из далеких окраин России, где
только начинали осваиваться плодороднейшие земли, строиться
города, прокладываться дороги. Промышленная база для
кораблестроения была очень слабой. Чтобы ускорить пополнение
Черноморского флота, в Петербурге еще в 1777 г. решили перевести
часть кораблей с Балтики. Небольшая эскадра в составе шести
фрегатов вышла из Кронштадта в Черное море. Корабли
благополучно совершили поход вокруг Европы и дошли до Дарданелл.
Однако Турция отказалась пропустить их в Черное море. Целый
год продолжались переговоры с турецким правительством, но
окончились они безрезультатно. Балтийские корабли
возвратились обратно в Кронштадт.
Турция стремилась не допустить укрепления России на
Черном море и вернуть потерянные ею территории в Северном
Причерноморье, и прежде всего Крым. Планы турецкого
правительства были направлены на то, чтобы вновь отбросить Россию от
моря и восстановить то положение, которое существовало на южных
русских границах в течение нескольких столетий. Правительство
Екатерины II также строило далеко идущие планы: в интересах
господствующего класса военно-феодальная верхушка России
разрабатывала проекты захвата важных стратегических позиций
в проливах и вытеснения Турции с Балканского полуострова.
1 Первое время новый порт назывался Ахтиарским. В феврале 1784 г.
состоялся правительственный указ, в котором официально объявлялось об
основании военного порта Севастополя с адмиралтейством и крепостью. В 1797
при Павле I город был переименован в Ахтиар, но через четыре года снова
назван Севастополем.
124
I
Корабли Черноморского флота на Севастопольском рейде.
Дипломатическая борьба между Турцией и Россией, не
затихавшая после Кючук-Кайнарджийского мира, обострялась с
каждым годом. Реваншистские стремления Турции усиленно
подогревались западноевропейской дипломатией. Англия, Франция,
Пруссия боялись усиления России, видя в ней растущего
соперника и конкурента на Ближнем Востоке. Правящие круги этих
государств оказывали сильный нажим на Турцию, провоцируя
ее на объявление войны против России. Особенно усилилась
деятельность европейской дипломатии после присоединения Крыма
к России. Французский министр иностранных дел Верженн
призывал «не допускать русского военного флота в Черном море»;
прусский посланник в Константинополе убеждал Порту не идти
ни на какие соглашения с Россией, ибо это, мол, будет «бесславно
и обесчестит ее перед лицом света». Наиболее активную позицию
занимала английская дипломатия, которая пыталась создать
союз против России и неустанно обещала Порте поддержку
европейских держав, если турецкое правительство объявит войну
России.
От русского посла в Константинополе Я- И. Булгакова в
Петербург шли тревожные сигналы о подготовке турецкой армии и
флота к войне. Летом 1786 г. он сообщал, что турецкие
военачальники уже «отправляют множество пушек и припасов на Черное
море и наряжают войска». В следующем году Турция приняла
окончательное решение начать войну. В начале августа 1787 г.
ш
т
125
Булгакову был предъявлен ультиматум, в котором турецкое
правительство требовало вернуть Крым и пересмотреть ранее
заключенные договоры между Россией и Турцией. Когда русский
посол отверг эти требования, он был брошен в подземелье Семи-
башенного замка в Константинополе. Подобный шаг Порты
означал объявление войны России.
Еще до того, как вести о событиях в Константинополе дошли
до Петербурга, Севастополя и Херсона, турецкий флот вышел из
Босфора к Днепровско-Бугскому лиману. Командовал флотом
адмирал Гассан-паша х.
Русский флот на Черном море был не готов к войне. Морские
.порты и базы находились еще в стадии первоначального
строительства; необходимых запасов и материалов для постройки,
вооружения, оснащения и ремонта кораблей было крайне
недостаточно; Черное море в навигационном отношении было изучено
слабо. По своему численному составу Черноморский флот
значительно уступал турецкому флоту, который был весь заново
отстроен после Чесменского сражения.
Если по численности сухопутных войск Турция не имела
больших преимуществ перед русской армией, то на море она обладала
подавляющим превосходством. Только по количеству фрегатов
русский и турецкий флоты были примерно равны, по всем же
остальным классам кораблей русский флот уступал неприятелю
в несколько раз. Особенно велика была разница в наиболее
сильных и мореходных линейных кораблях. Против четырех русских
линейных кораблей, находившихся в строю к началу военных
действий, турецкое морское командование имело около 20 таких же
кораблей, обладавших мощной артиллерией; по числу других
боевых и транспортных судов (корветов, бригов, транспортов)
противник превосходил русский флот примерно в три-четыре
раза. При таком соотношении сил положение русского флота еще
более ухудшалось тем, что он был разделен на две части. Основное
боевое ядро флота, состоявшее преимущественно из парусных
кораблей, базировалось на Севастополь; гребные суда с
небольшой частью парусных кораблей находились в Днепровско-Буг-
ском лимане и были объединены в Лиманскую флотилию. При
нахождении неприятельского флота у русского побережья обе
эти части русского флота не могли соединить свои силы без
подавления противодействия противника.
Наиболее слабой по составу была Лиманская флотилия.
«Неожиданное открытие сей войны,— писал командующий Черно-
1 Гассан-паша — тот самый адмирал, который участвовал в
Чесменской битве. После Чесмы он не только командовал турецким флотом, но
и был одним из наиболее влиятельных сановников в Турции. По
характеристике Булгакова, он был «человек смелый, оборотливый, предприимчивый,
государем любимый и подданных в страхе держащий». За бесстрашие и храбрость
в боях Гассан носил устрашающее прозвище «Крокодил морских сражений».
126
морским флотом,— застало нас обезоруженными в пределах
Днепровского лимана» х. Чтобы хоть как-нибудь увеличить силы
флотилии, русским морякам пришлось прибегнуть к переделке
судов, ранее предназначавшихся совсем для других целей.
Когда весной 1787 г. Екатерина совершала свое знаменитое
путешествие из Петербурга в Тавриду, для следования ее с
огромной свитой от Киева до Херсона была сооружена армада гребных
судов. Одни из них предназначались для «высочайших особ»,
другие — для придворных, третьи —• для лошадей и грузов. Вот
эти-то суда и начали срочно переоборудовать в военные катера,
бригантины, галеры, канонерские лодки, баркасы, транспорты.
Командующий флотилией впоследствии признавал, что на
Лимане «суда были — конюшня, каретная и спальни придворных». На
этих импровизированных кораблях и предстояло русским
морякам сражаться с сильным и опасным противником.
Распределяя высшие руководящие должности на флоте,
царское правительство всегда руководствовалось классовыми
принципами, которые были типичны для всех областей общественной
жизни феодально-крепостнического государства. Правящие
круги интересовались не столько способностями и профессиональным
мастерством людей, которым поручались ответственные посты,
сколько их преданностью престолу, влиянием в придворных
кругах, уменьем угождать начальству и держать в страхе
подчиненных. Не случайно поэтому в 80-х годах XVIII века на
Черноморском флоте было не мало бездарных руководителей.
Такие адмиралы, как Н. С. Мордвинов и М. И. Войнович,
пользовались полной поддержкой со стороны правительства, хотя
в действительности они были неумелыми, нерешительными и
безынициативными военачальниками, слабо разбиравшимися в
вопросах военно-морского искусства. Об отношении их к матросам
красноречиво свидетельствует известное изречение Мордвинова
в одном из его приказов: «Голос принадлежит только офицеру,
дудка — унтер-офицерам, а матросам не должно иметь ничего,
как руки» 2. Отрицательно сказывалось на боеспособности флота
раболепие царского правительства перед иностранными
авторитетами. Целый ряд адмиралов (Поль Джонс, Нассау-Зиген, Де
Рибас) были назначены на ответственные посты главным образом
из-за преклонения перед их иноземным происхождением. Поль
Джонса, например, Екатерина приняла на службу потому, что
он «у самых англичан слывет вторым морским человеком» 3.
Де Рибас же был произведен в высшие чины за то, что он помог
Екатерине поймать «княжну» Тараканову (которая выдавала себя
1 Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 415.
2 Там же, стр. 82.
8 Первой величиной в английском флоте в то время считался известный
адмирал Худ.
127
за дочь Елизаветы и поэтому угрожала Екатерине как возможная
претендентка на российский престол).
Большинство таких деятелей не оправдали тех ответственных
постов, которые были им предоставлены по милости Екатерины,
но зато в большей степени они сумели завоевать известность своим
честолюбием и жаждой к наживе х. Вся тяжесть организации
борьбы с врагом во время военных действий легла на тех русских
моряков, которые не имели особых титулов и званий, но
обладали высоким боевым мастерством и выдающимися
военно-организаторскими способностями. Среди них выделялся Федор
Федорович Ушаков, флотоводческий талант которого особенно ярко
проявился в ходе войны.
Главнокомандующим сухопутными и морскими силами на юге
был фельдмаршал князь Г. А. Потемкин-Таврический. Основной
задачей русской армии и флота являлась оборона Черноморского
побережья, чтобы не допустить вторжения неприятеля в глубь
южных районов России. Одним из уязвимых участков обороны
являлся район Днепровско-Бугского лимана, где проходила
граница между Турцией и Россией. На правом берегу Лимана
находилась сильнейшая турецкая крепость Очаков. Благодаря
своему выгодному географическому положению эта крепость
препятствовала свободному выходу русских кораблей из Днепра и Буга.
На противоположном берегу Лимана начиналась русская
территория. Здесь на узкой косе против турецкого берега находилась
небольшая крепость Кинбурн, а северо-восточнее ее, в 30 км от
устья Днепра,— Херсон. Потемкин считал этот район наиболее
важным, потому что турецкое командование сосредоточивало здесь
свои главные силы с целью захвата территории между Днепром
и Бугом и создания плацдарма для дальнейшего движения к
Крыму. Поэтому «бдение над Кинбурном и Херсоном» было поручено
генералу А. В. Суворову. Под его руководством были одержаны
первые победы на Днепровско-Бугском лимане.
*
Утром 17 августа 1787 г. русские наблюдательные посты на
Кинбурнской косе заметили, что к флагманскому турецкому
кораблю у Очакова стали «съезжаться изо всех кораблей шлюпки».
В это время русское торговое судно «Успенье» под командованием
отставного мичмана Ивана Юшковича вышло от Кинбурна в море,
но «за противною погодою приостановилось было на якоре не-
подалеко за косою». В этот момент турецкие вооруженные шлюп-
1 Многие современники отмечали стяжательство иностранцев на русской
службе. «Пример Рибаса,— писал, например, Воронцов,— сделал то, что все
итальянские бродяги, когда уже решительно не знают куда деться, публично
заявляют, что отправляются в Россию искать счастья». Другой современник
позже отмечал, что «один Рибас ворует более 500 000 рублей в год».
128
ки неожиданно приблизились к русскому судну и на буксире
отвели его к флагманскому кораблю Гассан-паши.
Ни в Кинбурне, ни в Севастополе еще не было известно о ре-
шении^турецкого правительства начать военные действия против
России. Чтобы не дать турецким властям никакого предлога для
конфликта, Потемкин 15 августа приказал Черноморскому
адмиралтейскому правлению «строжайше учинить предписания всем
начальникам на судах, дабы во всех случаях старались оказывать
туркам дружбу и благоприятство, удаляясь от всякого повода к
неудовольствию» \ Однако Гассан-паша не стал ждать никакого
повода. Не ограничившись захватом безоружного торгового
судна, он приказал нанести внезапный удар по боевым кораблям
Черноморского флота.
Фрегат «Скорый» и бот «Битюг», только что прибывшие из
Севастополя, днем 20 августа стояли на якоре близ Кинбурнской
косы. Неожиданно они подверглись артиллерийскому обстрелу с
11 турецких судов. Командир фрегата капитан-лейтенант А. А.
Обольянинов и командир бота штурман И. Ф. Кузнецов сыграли
боевую тревогу. Экипажи кораблей, оправившись от
неожиданного нападения, сумели быстро изготовиться к бою и ■ открыли
ответный огонь. В течение нескольких часов русские моряки
стойко сражались с численно превосходившим врагом, срывая все
его попытки вплотную приблизиться к русским судам и
захватить их.
Вместе с матросами геройски действовали находившиеся на
судах солдаты Орловского пехотного полка, среди которых
особенно отличились рядовые Михаил Жданов и Василий
Мещеряков, сержант Федот Клюшников и капрал Никифор Жариков.
«Фрегат и бот,— доносил Суворов,— допустя передовые турецкие
суда подойти на ружейный выстрел, произвели по оным жестокую
пальбу из пушек и ружей, ядрами и картечами, отчего многие
неприятельские суда, будучи повреждены, все обратились назад»2^.
Экипажи двух небольших кораблей приняли на себя первый
удар врага, геройски защитили честь русского флага и сорвали
попытку турецкого командования использовать внезапность
нападения для достижения победы. Суворов лично посетил
отличившиеся корабли и благодарил их экипажи. «По своему влиянию
бой от 20 августа,— доносил он князю Потемкину,— является
значительным, и смею сказать, что можно было бы послать Оболь-
янинова и Кузнецова к англичанам, чтобы они там командовали»3.
Не достигнув желаемого результата внезапным ударом,
турецкое командование развернуло планомерную подготовку к
активным наступательным действиям в районе Днепровско-Бугского
«Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 42.
2 «А. В. Суворов. Документы», т II, М., 1951, стр. 316.
8 Т а м же, стр. 313.
Б. И. Зверев
лимана, чтобы овладеть его левым берегом, полностью
заблокировать русскую флотилию, создать угрозу Херсону и
оборудовать плацдарм для дальнейшего продвижения своих войск к
Перекопу.
Сосредоточение основных сил турецкого флота в районе Дне-
провско-Бугского лимана вызвало растерянность
главнокомандующего князя Потемкина. Он окончательно пал духом после
получения известий о неудачном походе Севастопольской
эскадры, который был совершен в первой половине сентября к
западному побережью Черного моря. Во время этого похода эскадра
попала в жестокий шторм; многие корабли были сильно
повреждены, один линейный корабль был занесен в Босфор и захвачен
турками, а один из фрегатов пропал без вести. В отчаянии
Потемкин направил Екатерине прошение о назначении на его место
другого главнокомандующего.
В Петербурге также царила растерянность. У Екатерины и ее
сановников не было никакой уверенности в том, что перед лицом
численно превосходившего противника удастся отстоять
важнейший опорный пункт на Днепровско-Бугском лимане — Кинбурн.
Надежда была только на «божью помощь». «Молю бога,— писала
Екатерина в одном из писем Потемкину,— чтоб вам удалось
спасти Кинбурн»; на следующих день она повторяет: «Дай боже его не
потерять»; через несколько дней вновь: «Хорошо бы для Крыма
и Херсона, если бы спасти можно было бы Кинбурн» '.
Отстоять Кинбурн смогли матросы и солдаты под руководством
выдающегося полководца А. В. Суворова.
В ночь на 14 сентября турецкие корабли начали усиленный
обстрел Кинбурна, чтобы произвести артиллерийскую подготовку
десанта. Однако с береговых батарей был открыт ответный огонь,
который был настолько метким, что на неприятельской эскадре
загорелся и взорвался один из кораблей. Отпор русских
артиллеристов ошеломил врага. Турецкое командование на время было
вынуждено отложить высадку десанта.
Защитники Кинбурна бдительно наблюдали за действиями
неприятеля, находились в постоянной готовности к отражению
его десантов, обстреливали его корабли и стойко отражали
артиллерийские налеты. В этих действиях особенно отличился экипаж
русской галеры «Десна». Это небольшое гребное судно под
командованием мичмана Ломбарда в один из сентябрьских дней
решительно атаковало турецкую эскадру, приблизившуюся к Кинбур-
ну для обстрела крепости. Приняв русскую галеру за брандер,
вся вражеская эскадра отступила обратно к Очакову.
Наблюдавший за смелыми действиями «Десны» А. В. Суворов доносил
Потемкину, что мичман Ломбард «атаковал весь турецкий флот до
линейных кораблей; бился со всеми судами из пушек и ружей два
1 «Сборник РИО», т. 27, стр. 424—426.
130
часа с половиной и по учинений варварскому флоту знатного
вреда.сей герой стоит ныне благополучно под кинбурнскими
стенами».
30 сентября большая неприятельская эскадра вновь
приблизилась к Кинбурну и начала ожесточенную бомбардировку из 600
орудий. Наследующий день обстрел продолжался.Одновременно
адмирал Гассан-паша дал сигнал высаживать десант с кораблей.
В 12 верстах от Кинбурна более 5 тысяч янычар высадились на
берег и начали устраивать траншеи, чтобы закрепиться на косе.
Суворов приказал не противодействовать высадке до тех пор,
пока все турецкие солдаты не покинут кораблей. Как только
высадка была полностью завершена, защитники Кинбурна под
водительством Суворова стремительно бросились в атаку. На
Кинбурнскои косе разгорелся ожесточенный бой, в котором на одного
русского воина приходилось более трех янычар. Батальоны
Орловского, Шлиссельбургского, Павлоградского,
Мариупольского полков стали теснить неприятеля, чтобы сбросить враже-
кий десант в море. Но в это время турецкие корабли подошли
на близкое расстояние к Кинбурнскои косе и открыли мощный
огонь по наступающим русским войскам. При поддержке своего
флота неприятельский десант вынудил русских воинов к
отступлению.
Суворов, находившийся во время атаки в первых рядах, при
отступлении своих войск оказался с группой солдат в окружении.
Видя опасность, угрожавшую полководцу, гренадер Степан
Новиков смело бросился ему на помощь и поразил окружавших его
неприятельских солдат. Увлеченные геройским подвигом
Новикова, русские войска вторично бросились на врага, но и на этот
раз огонь турецкого флота вынудил их отступить.
«Неприятельское корабельное войско, какого лучше я у них не видал,—
писал Суворов,— преследовало наших с полным духом» \
Русские артиллеристы под командованием капитана Дмитрия
Крупенникова начали ответный огонь по турецкому флоту и
потопили несколько десантных судов, шедших к Кинбурнскои косе с
новыми пополнениями. В это время на берегу несколько турецких
солдат пытались отвести к своим позициям одну из пушек,
оставленную русскими войсками при первом отступлении. Но казаки
Ефим Турченков и Нестор Рекунов бросились на врага и отбили
орудие. «Казаки сломили варваров. Солнце было низко! Я
обновил третий раз сражение»,— доносил Суворов.
Русские войска пошли в третью, решающую атаку. Достигнув
вражеских позиций, они завязали рукопашные схватки с
янычарами, шаг за шагом тесня их к морю. В самых опасных местах боя
неизменно находился Суворов, воодушевляя воинов личной
отвагой. С особенной храбростью сражались капралы Василий Роди-
1 «А. В. Суворов. Документы», т. II, М., 1951, стр. 339.
132
онов и Иван Иванов, сержанты Дмитрий Ясныгин и Иван
Голубцов. Турецкие десантники не выдержали боя, стали оставлять
свои позиции, бросать оружие и знамена. Солдаты Степан
Новиков, Нестор Рекунов, Родион Данилов, Петр Щедрин, Анку-
дин Харламов и другие в ожесточенном бою взяли 15 трофейных
знамен. Сломив сопротивление неприятеля, защитники Кинбурна
прижали его к воде. Здесь лишь небольшой части десанта удалось
спастись, на шлюпках добравшись до своих кораблей.
Сражение под Кинбурном 1 октября 1787 г. окончилось
полной победой русских воинов. «Под Кинбурном я отбил у турок
охоту делать высадки»,— говорил Суворов. Мощный отпор
русских войск, оборонявших побережье, не только причинил
неприятелю серьезные потери, но и произвел сильное нравственное
впечатление как на личный состав турецкой эскадры, так и на
гарнизон Очакова. Среди турецких войск началось дезертирство, в
городе распространялись панические слухи.
В течение всей зимы 1787—1788 гг. турецкое командование
проводило подготовку к продолжению борьбы против русских
сухопутных и морских сил на Днепровско-Бугском лимане. В
Очакове развернулись большие инженерные работы, чтобы сделать
эту крепость неприступной твердыней на правом берегу лимана.
В этих работах принимали участие не только турецкие строители:
сюда прибыли английские, французские, прусские инженеры и
военные специалисты, которые взяли на себя все основное
руководство. Наряду с возведением новых батарей и укреплений здесь
же спешно ремонтировались корабли, а гарнизон обучался
западноевропейским приемам ведения боя.
Весной 1788 г. в Днепровско-Бугском лимане и на взморье у
входа в лиман были вновь сосредоточены крупные силы
турецкого флота. На этот раз он насчитывал свыше 100 кораблей
различных классов, вооруженных 2200 орудиями. Русские же морские
силы в лимане включали лишь несколько крупных парусных
кораблей и около 50 небольших гребных судов; на них было всего
464 пушки. Превосходство турецкого флота было очевидным, но
тем не менее летняя кампания 1788 г. ознаменовалась
замечательными боевыми успехами Черноморского флота.
Русские корабли постоянно занимали позицию на Днепровско-
Бугском лимане, защищая устья рек от вторжения противника и
непрерывно угрожая Очакову и стоявшей возле него турецкой
эскадре. Постоянная боевая готовность русских судов сковывала
действия неприятеля, который вынужден был держать в этом
районе большие силы своего флота. Командиры турецких
кораблей предпочитали встречи с одиночными русскими судами, чтобы
овладеть ими путем численного перевеса сил. Однако даже в тех
случаях, когда неприятелю удавалось вступать в бой с
одиночными судами Лиманской флотилии, турецкие моряки встречали
упорнейшее сопротивление русских воинов.
133
В мае 1788 г. отряд турецких гребных судов заметил
находившуюся в дозоре у Кинбурна русскую дубель-шлюпку \ Имея в
отряде около 30 гребных судов, турки предвкушали легкий успех,
рассчитывая догнать русское судно и захватить его в плен. Однако
дубель-шлюпка под командованием капитана 2-го ранга.Сакена
на полной скорости стала уходить от преследователей, на ходу
обстреливая их огнем своих орудий. Вскоре большинство турец.
ких судов начали отставать, но 11 быстроходных галер
продолжали преследование, настигали русское судно и обходили его
с обоих бортов. У устья реки Буг противник пошел на абордаж.
Положение русского корабля стало критическим. Тогда его
экипаж решился на геройский подвиг: погибнуть вместе с кораблем,
но не сдаться в плен неприятелю. Направив последние залпы
по окружавшим турецким галерам, командир дубель-шлюпки
взорвал корабль. Русские моряки погибли геройской смертью,
но не спустили перед врагом свой флаг.
Первый крупный удар по русской Лиманской флотилии
командующий турецким флотом назначил на 7 июня 1788 г. В этот день
на рассвете с русских кораблей, стоявших в боевой линии на
Лимане, заметили оживленное движение и перестроения кораблей
на турецкой эскадре. На русских судах был дан сигнал
приготовиться к бою. Но желая усыпить бдительность русских моряков,
адмирал Гассан-паша не предпринимал активных действий.
Многим на русских кораблях казалось, что объявлена ложная
тревога. Однако в 7 часов утра свыше 40 турецких галер и других
судов внезапно открыли огонь и стали приближаться к русской
флотилии, стремясь обойти ее с фланга.
В боевой линии Лиманской флотилии находилось всего 24
небольших гребных судна — галер, баркасов, плавучих батарей.
Несмотря на такое неравенство сил, на русском флагманском
корабле был поднят сигнал об атаке противника. Открыв огонь по
турецким кораблям, русские суда стали сниматься с якоря и идти
навстречу врагу. Вперед вырвались четыре наиболее
быстроходные галеры. Бригадир Корсаков, фактически руководивший
сражением, вышел на шлюпке вперед, чтобы «умерить горячность
этих галер и заставить их дождаться остальных». Меткий огонь
русских артиллеристов ошеломил турок. На вражеской эскадре
заметно ослабел огонь, а многие суда уже приготовились
поворачивать назад. Однако в этот момент к месту боя стала
подходить вторая эскадра турок под флагом адмирала Гассан-паши.
В составе этой эскадры было 10 линейных кораблей и фрегатов.-
Прибытие такого подкрепления воодушевило командиров
турецких судов. Сражение разгорелось с новой силой.
1 Д у б е л ь-ш л ю п к а — парусно-гребное судно небольшого
водоизмещения; имела на вооружении до 8—12 орудий малого калибра; экипаж —
60—80 человек; использовалась в боевых действиях в прибрежных районах.
134
С турецких кораблей сыпался град снарядов, однако
вражеские артиллеристы стреляли преимущественно не прицельно,
«по верху». Черноморские же моряки вели исключительно
эффективную стрельбу, которая с самого начала боя причиняла врагу
значительный урон. То на одном, то на другом неприятельском
корабле показывались языки пламени, появлялись пробоины в
бортах, рушились стеньги и реи. В разгаре боя на турецкой
эскадре послышался сильный взрыв: на воздух одновременно
взлетели два корабля. Вскоре загорелся
третий вражеский корабль. Экипажи
турецких судов пришли в замешательство.
Сначала отдельные корабли, а потом вся
турецкая эскадра вопреки угрозам Гассан-паши
стала отходить к Очакову, стремясь встать
под защиту береговых батарей. Русская
Лиманская флотилия преследовала
отходившего противника, который скрылся под
стенами крепости.
Высоко оценивая эту победу
черноморских моряков, Суворов писал Потемкину:
«Поздравляю с победою на Лимане над »
старым турецким великим адмиралом!»
Не прошло и десяти дней, как турецкое
командование подготовилось к новому на- *"
падению на русскую флотилию, чтобы ]
обеспечить себе господство на Лимане, ■; ;
устранить угрозу для Очакова и иметь воз- * i
можность для нападения на Кинбурн и ; I
Херсон. 16 июня турецкая эскадра стала
сниматься с якоря и строиться в боевой
порядок. После маневрирования и
перестроения Гассан-паша возглавил эскадру и по- Кормовой фонарь
вел ее на сближение с Лиманской флотили- с турецкого корабля,
ей, намереваясь вновь атаковать ее с фланга.
Однако мастерство командиров турецких кораблей оказалось
невысоким: они не смогли правильно лавировать в мелководном
Лимане, их корабли «шли в худом порядке». Неумело управлялся
и турецкий флагманский корабль: не прошло и часа после выхода
его из Очаковской гавани, как он стал на мель; все другие суда
остановились вокруг него. Используя расстройство боевого
порядка неприятельского флота, Лиманская флотилия
подготовилась к контрудару по врагу. В ночь на 17 июня русские
корабли были полностью изготовлены к бою, а с рассветом
совершили стремительный налет на вражескую эскадру.
Корабли приблизились к турецким судам и открыли по ним
сильный огонь. Разгорелось морское сражение под Оча-
ковым.
135
Суворов, наблюдавший за ходом сражения с Кинбурнской
косы, спустя два часа после начала боя послал депешу князю
Потемкину: «Ура, светлейший князь! У нас шебека 18-пушечная.
Корабль 60-пушечный не палит, окружен. Адмиральский 70-пу-
шечный корабль спустил свой флаг. Наши на нем!» '
Действительно, дружная атака небольших и слабо
вооруженных русских судов с самого начала сражения была
исключительно успешной. Неприятель не смог использовать своего
превосходства в крупных парусных кораблях, так как на Лимане сложилось
положение, напоминающее обстановку в балтийских шхерах, где
подвижные галеры Петра успешно боролись с громоздкими
парусными кораблями шведских адмиралов. Но Гассан-паша, кроме
парусной эскадры (10 больших линейных кораблей и 6 фрегатов),
располагал 40 боевыми судами гребного флота, которые могли
маневрировать в узкостях независимо от ветра, не допускать
русские галеры до абордажа своих парусных кораблей и
контратаковать русскую флотилию. Однако, несмотря на упорное
сопротивление турецких кораблей, перевес в сражении стал склоняться на
сторону русских моряков.
Один из турецких линейных кораблей был окружен русскими
галерами и вооруженными баркасами в тот момент, когда он стал
на мель. Оставшиеся для защиты своего линейного корабля
турецкие гребные суда подверглись сильному огню и «принуждены
были бежать, чтобы не быть отрезанными». Вооруженные баркасы
подошли к неприятельскому линейному кораблю на расстояние
пистолетного выстрела и вынудили его прекратить
артиллерийский огонь. Хотя с вражеского корабля «пальба из ружей
продолжалась со всего борта», часть русских судов бросилась в погоню
за другими отступавшими турецкими судами и на поддержку
своих кораблей, сражавшихся в другой части Лимана. Спустя
четверть часа турецкий корабль спустил флаг; считая этот корабль
сдавшимся, русские моряки оставили возле него лишь несколько
своих судов. Однако с вражеского корабля был вновь усилен
ружейный огонь. Тогда к нему был подведен брандер, что «заставило
его просить пощады». Русские матросы подошли к турецкому
кораблю на шлюпках, взобрались на палубу. В это время турки
с верхней палубы снова начали стрельбу, смертельно ранив
командира брандера и трех русских моряков. Лишь после того как
горящие факелы с брандера были поднесены к кораблю, он
окончательно сдался.
Столь же упорной была борьба за флагманский турецкий
корабль. Его защищало большое количество турецких гребных
судов/ К отряду русских галер и баркасов, с самого начала
сражения атаковавших этот корабль, было послано еще несколько
судов. «Прибытие подкрепления,— писал участник боя,— заставило
1 «А. В. Суворов. Документы», т. II, М., 1951, стр. 418,
36
турок отступить окончательно. Адмиральский корабль спустил
флаг, но, следуя ужасному обыкновению турок, они убили у нас
еще нескольких людей ружейными выстрелами, в то время,
когда внутри судна они хлопотали о спасении людей от
огня» \
В течение четырех часов продолжалось ожесточенное
сражение, неумолкаемые залпы следовали с обеих сторон. Русские
моряки сражались под градом снарядов, пренебрегая опасностью.
Командир одной из русских галер лейтенант Семен Яковлевич
Мякинин был «опасно раненный и принужден распоряжаться
лежа на палубе». В ходе боя геройством и храбростью отличились
сотни русских моряков. Сами пленные турки заявляли, что «нет
ничего удивительного одерживать победы с такими людьми».
Потеря двух линейных кораблей и нескольких гребных судов
заставила адмирала Гассан-пашу искать спасения под стенами
Очаковской крепости. Когда же наступила темнота, он принял
решение прорваться из Лимана в море.
Ночь на 18 июня выдалась безлунная, темная. Около 10 часов
вечера турецкие корабли один за другим стали отходить от
Очакова и направляться к выходу в море. Их путь лежал мимо
Кинбурнской косы, на которой были заранее установлены русские
батареи. Когда майор Д. Крупенников возвел эти батареи по
указанию Суворова, князь Потемкин потребовал снять их.
Суворов не согласился, умоляя главнокомандующего сохранить эти
батареи. «Бога ради, сделайте милость, потерпите; батареи я не
выдумал, по ней упорствовал»,— обращался Суворов к
светлейшему князю. Суворову удалось отстоять эти батареи и именно
в ночь на 18 июня они оказались крайне необходимыми.
Гассан-паша рассчитывал незаметно выйти из Лимана и именно
поэтому выбрал ночное время. Однако на русских
наблюдательных постах, расположенных на Кинбурнской косе, несмотря на
темноту ночи, заметили силуэты вражеских кораблей. На
батареях сыграли боевую тревогу, орудийные расчеты без малейшего
промедления заняли свои места. Ночную темноту разорвали
вспышки выстрелов: береговые батареи открыли огонь по
турецким кораблям.
Турецкие корабли шли плотной, сомкнутой колонной, что
делало их очень уязвимыми для огня русской артиллерии.
Командир батареи квартирмейстер Иван Полетаев «ударил в их
густоту». Неприятельская эскадра попала под сильнейший обстрел.
«Наши ядра,— говорил Суворов,— пробивали оба борта,
достигая до противного берега»2. В полночь из-за туч показалась луна,
что еще более ухудшило положение неприятеля: его корабли
стали видны как на ладони.
1 «(Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 145.
2 «А. В. Суворов. Документы», т. II, М., 1951, стр. 420.
137
Турецкие корабли не предприняли попытки даже открыть
огонь и были «безответны». Обстрел русской береговой
артиллерии явился неожиданностью для них, поскольку они рассчитыва- .
ли незаметно миновать Кинбурнскую косу. На турецких кораблях
началась паника, на многих появились повреждения, некоторые
из них потеряли ориентировку, лишились управления и сели на
мель. Движение всей турецкой эскадры было нарушено.
Когда наступил рассвет, неприятель стал более активен.
Отдельным кораблям поодиночке удавалось выходить из лимана в
море. Но русские батареи продолжали вести усиленный огонь. На
них отлично действовали артиллеристы Василий Горин, Агафон
Мамонов, Иван Белоусов, высокое боевое мастерство которых
было отмечено Суворовым. В результате их прицельного огня два
турецких судна были потоплены, многие другие повреждены.
Чтобы полностью использовать критическое положение неприятеля
и довершить его разгром, Суворов еще ночью послал курьера к
командующему Лиманской флотилией с извещением о прорыве
неприятельского флота из Очакова. Получив депешу Суворова,
флотилия двинулась к выходу из лимана. В 5 часов утра русские
корабли, как говорил Суворов,— «с невероятным стремлением
сжали басурман».
Флотилия в двух колоннах подошла к вражескому флоту на
близкое расстояние, развернулась и образовала «фигуру
полумесяца вокруг турецких кораблей». Вражеские корабли пытались
отходить под стены Очаковской крепости, чтобы быть под
защитой крепостных батарей. Однако русские корабли следовали за
ними и все теснее сжимали кольцо окружения.
Четыре часа под стенами Очакова шел ожесточенный бой.
Русские суда обстреливались как с вражеских судов, так и с
крепостных батарей. Однако наступательный порыв черноморских
моряков не ослабевал. Разделившись на несколько отрядов,
русские суда атаковали одновременно сразу несколько вражеских
кораблей. Одни из них, подожженные огнем русской артиллерии,
горели и взрывались; другие оказывали упорное сопротивление.
Русским морякам приходилось вплотную приближаться к ним
под жестоким орудийным и ружейным огнем. Подойдя к борту
вражеского корабля, черноморцы шли на абордаж и сражались
на его палубах. В этих рукопашных схватках и от огня
противника было убито и ранено 85 моряков; одна русская плавучая
батарея была потоплена. Но неприятель дорогой ценой заплатил
за этот бой, потеряв 11 своих кораблей. Всего же в течение 17—
18 июня турецкое командование недосчиталось 15 кораблей, в том
числе пяти линейных кораблей и пяти фрегатов, на которых было
около 500 орудий. Потери турок в экипажах превышали 6 тысяч
человек, из которых 1673 человека было взято в плен.
Со времени битвы при Чесме турецкий флот не испытывал столь
тяжелого поражения, как в двухдневном Очаковском сражении.
138
Победа в этом бою была достигнута благодаря изумительному
мужеству и бесстрашию черноморских моряков. Высоко оценивая
их подвиги, Суворов писал: «Жаль, что не был на абордаже; мне
остается только ревновать!» Командующий флотилией в реляции
отмечал, что из состава экипажей трудно выделить достойнейших,
так как «все отличились храбростью и неустрашимостью, не
поддающимися никакому описанию».
* *
*
В то время, когда в Днепровско-Бугском лимане шли
ожесточенные бои с турецким флотом, основная часть русского
Черноморского флота — Севастопольская эскадра находилась в своей
базе. Шторм, выдержанный эскадрой в сентябре 1787 г., более
чем на полгода вывел ее из строя. В течение всей зимы из
Кременчуга, Херсона, Таганрога в Севастополь шли сотни
подвод с кораблестроительными материалами для ремонта
поврежденных кораблей. К весне 1788 г. боеспособность эскадры была
восстановлена. Однако командующий эскадрой контр-адмирал
М. И. Войнович и после этого не торопился с выходом в море. Зная
численный состав турецкого флота, он боялся встречи с Гассан-
пашой и придумывал различные предлоги, чтобы уклониться
от боя с неприятелем. Только после решительных требований
Потемкина эскадра Войновича вышла в боевой поход.
18 июня'1788 г., в день Очаковского сражения, 36 кораблей
вышли из Севастополя и взяли курс к Днепровско-Бугскому
лиману. В пути эскадра была задержана встречным ветром и лишь
через 10 суток смогла достичь острова Тендры. Навстречу ей от
Очакова двигался турецкий флот. Адмирал Гассан-паша,
получивший донесение о приближении русской эскадры из
Севастополя, сразу же принял решение дать ей сражение. Для этого он
отошел от Очакова и направился на юго-восток.
Турецкий флот был замечен с кораблей Севастопольской
эскадры к вечеру 29 июня близ острова Тендры.
С русских кораблей насчитали 45 турецких судов;
впоследствии к противнику прибыло на подкрепление еще несколько
боевых кораблей. По соотношению сил неприятель, несмотря на
серьезные потери под Очаковым, имел по сравнению с
Севастопольской эскадрой очень большое преимущество. Против двух русских
линейных кораблей Гассан-паша располагал 17 линейными
кораблями. Весьма значительное превосходство противника было и в
артиллерийском вооружении кораблей: турки имели более 1500
орудий, а русские — всего лишь 550 орудий.
Контр-адмирал Войнович, еще до встречи с неприятелем
боявшийся боевого столкновения, при виде большого турецкого флота
окончательно растерялся. Будучи не в состоянии возглавить
управление вверенной ему эскадрой в минуту решительной встречи
319
с противником, он самоустранился от руководства предстоящим
сражением и передал фактическое командование своему
подчиненному ■—командиру авангарда (передовой части эскадры). Для
этого он «словесно повелеть изволил в потребных случаях
командующим судов следовать движению передовой эскадры».
Возглавлял эту передовую эскадру командир линейного корабля «Павел»
капитан бригадирского ранга Ф. Ф. Ушаков.
В течение трех дней русские и турецкие корабли
маневрировали в море, стараясь занять наветренное положение для боя.
К 3 июля оба флота находились против устья Дуная, невдалеке от
острова Фидониси. Турецкому флоту удалось сохранить
наветренное положение, которое для парусных кораблей давало целый
ряд преимуществ.
К числу таких преимуществ относилось то, что наветренный
флот мог выбирать время нападения и дистанцию боя, т. е.
обладал инициативой и возможностью навязать свою волю
противнику, исходя из особенностей своего оружия и степени подготовки
к бою. Во время сражения наветренным кораблям было
значительно проще маневрировать и сближаться с неприятельскими
кораблями. При артиллерийской перестрелке густой пороховой дым
застилал подветренные корабли и мешал канонирам вести
прицельный огонь; от наветренного флота дым относило в сторону
подветренного флота, что облегчало ведение огня и обеспечивало
хорошую видимость сигналов.
Пользуясь численным превосходством и выгодой занимаемого
положения, адмирал Гассан-паша днем 3 июля построил свой
флот в две колонны и повел их к русской эскадре. Турецкий
командующий поставил целью сосредоточить свои основные силы
против русского авангарда, состоявшего из линейного корабля
«Павел» и фрегатов «Борислав» и «Стрела».
В два часа дня сражение началось. Первая колонна
турецкого флота, состоявшая из наиболее мощных кораблей,
возглавляемая самим Гассан-пашой стремилась сблизиться с авангардом
русского флота и нанести по нему сосредоточенный удар. Однако
Ушаков сразу же разгадал замысел врага. Он приказал фрегатам
«Бориславу» и «Стрела» увеличить ход и начать обход
приближавшейся боевой линии противника. Поставив все паруса, два'пе-
редовых русских фрегата, за которым следовал корабль «Павел»,
быстро пошли вперед; за ними последовала вся русская эскадра.
Выполнение маневра, задуманного Ушаковым, позволяло
занять наветренное положение и поставить неприятельские
корабли «в два огня», т. е. обстреливать их с обоих бортов. Однако
турецкий адмирал поспешил принять необходимые меры;
турецкие корабли также увеличили ход, не давая возможности русским
кораблям обойти их и нарушить боевой порядок. Благодаря
этому Гассан-паше удалось избежать обхода его боевой линии
русскими кораблями. Но маневр Ушакова не позволил туркам
140
*'•
4
J
J a
% I
«л
ш.
it $
Федор Федорович Ушаков (1742—1817).
нанести сосредоточенный удар по русскому авангарду в самом
начале сражения. Тогда турецкий адмирал предпринял вторичную
попытку сосредоточить основные силы против русского авангарда.
После маневрирования турецкий флот сблизился на
дистанцию пушечного выстрела и начал обстрел русских кораблей.
Турецкий адмирал стремился выбрать такое расстояние между
кораблями, чтобы огонь больших турецких орудий мог быть
эффективным, а русские корабли, имевшие орудия меньшего
калибра и стрелявшие на меньшее расстояние, не могли
причинить большого ущерба. Шесть турецких линейных кораблей
поравнялись с русским авангардом и начали обстреливать три
русских корабля.
Гассан-паша, писал Ушаков,— «прибавя все паруса, бросился
с чрезвычайной скоростью, как лев, атаковать передовые мои
фрегаты»1. По сигналу Ушакова на русских кораблях также
поставили все паруса, чтобы не допустить сближения
неприятельских кораблей и в то же время отрезать от авангарда
Гассан-паши часть его боевых судов. Замысел Ушакова удался.
Передовые турецкие корабли увидели, что остаются отрезанными;
один турецкий корабль, шедший впереди, «не дожидаясь никакого
сигнала, с великой торопливостью без бою поворотил и ушел».
По второму турецкому кораблю с фрегатов «Борислав» и «Стрела»
было сделано несколько удачных выстрелов, и он тоже отвернул.
Гассан-паша стал палить ядрами по своим уходящим кораблям,
но они тем не менее вышли из боевой линии авангарда.
Оказавшись впереди, Гассан-паша «с превеликого азарту
спустился еще ближе и стал бортом прямо против двух фрегатов».
Хотя «дрался он с чрезвычайным жаром», русские фрегаты нанесли
ему большие повреждения: «...видно было как большие доски
летели с кормы его корабля». На помощь турецкому адмиралу
стремились псдойти другие его соседние корабли, но все они
были отогнаны кораблем Ушакова. У одного из этих кораблей
артиллеристы «Павла» сбили фок-мачту, у другого фор-стеньгу,
а третий «за великой течью в самой скорости подо всеми парусами
ушел к стороне Анкермана». В корабле же Гассан-паши было
«столько пушечных пробоин, что скоро сосчитать нельзя».
Одновременно с авангардом сражались и другие корабли
русской эскадры. Фрегат «Кинбурн» удачными выстрелами дважды
зажигал турецкий вице-адмиральский корабль, который
стремился подойти на выручку капудан-паше. В результате меткого огня
черноморских моряков неприятель не стал пытаться продолжать
сражение. В 5 часов вечера флагманский корабль вышел из боя
и стал отходить. Это послужило сигналом для всего
неприятельского флота. Сражение закончилось отступлением противника
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. I, M.
1951, стр. 295.
142
Сражения русского флота на Черном море в 1788—1791 гг.
Морская баталия при острове Фидониси явилась первым
боевым крещением Севастопольской эскадры — основного боевого
ядра молодого Черноморского флота. Успех русского флота в
сражении был достигнут смелостью и отвагой черноморских
моряков, их высокой боевой выучкой и мастерством. «Я сам
удивляюсь проворству и храбрости моих людей,— писал Ушаков.—
Они стреляли в неприятельские корабли не часто и с такой
сноровкою, что казалось, каждый учится стрелять по цели, снаравли-
вая, чтоб не потерять свой выстрел» 1. Высокое мастерство в бою
с сильным неприятельским флотом проявили командиры кораблей
и прежде всего командир авангарда Ф. Ф. Ушаков, являвшийся
фактическим руководителем всей эскадры. Если до сражения при-
Фидониси турецкие военачальники пренебрежительно смотрели
на русских моряков, считая их совершенно неопытными и
неспособными для боя в открытом море, то успех в этой морской
баталии лучше всего свидетельствовал о подготовленности
русского Черноморского флота к решению самых сложных боевых задач.
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. I, M.,
1951, стр. 297.
143
Известия о поражениях турецкого флота на Днепровско-Буг-
ском лимане и при Фидониси вызвали большой отклик в Турции.
В середине июля из Константинополя сообщали: «Народ весь
известился о разных морских сражениях, о великой потере в
Черном море, также и о том, что капитан-паша требует наискорейшей
помощи как в людях, так и в судах. Чиновные теперь наложили
всю вину за несчастья на капитана-пашу... Он рисковал всею их
морскою силой в Черном море, оставя столицу и всю империю в
опасности без малейшей обороны». Турецкие власти устроили
в Босфоре кордон, где всем прибывающим из Черного моря
кораблям и торговым судам давали строжайшие инструкции,
«повелевая им ни о чем касательно их потерь не говорить» \
Сражение при Фидониси имело важные последствия. До сих
пор турецкий флот обладал господством на Черном море, не
позволяя русским кораблям совершать дальние походы. Рейсы
русских кораблей ограничивались прибрежными районами,
преимущественно между Керчью, Севастополем, Херсоном. После же
сражения, когда вражеский флот впервые был вынужден
отступить перед русской парусной эскадрой в открытом море,
положение изменилось. В сентябре 1788 г. отряд крейсерских судов под
командованием Д. Н. Сенявина вышел в первый боевой поход
к берегам Турции. Русские корабли пересекли все Черное море,
достигли Синопа и прошли вдоль турецкого побережья,
обстреливая приморские опорные пункты и захватывая неприятельские
суда с различными грузами.
Боевые успехи Черноморского флота оказывали сильное
влияние на действия в районе Очакова. После понесенных потерь и
повреждений адмирал Гассан-паша осенью 1788 г. поспешил уйти
из Очакова и направиться на ремонт в Константинополь. Русский
флот получил полную свободу действий, что не замедлило
сказаться на дальнейшем ходе боевых действий.
В ноябре флотилия казачьих лодок под командованием
войскового атамана Антона Головатого, прикрываемая кораблями Ли-
манской флотилии, совершила стремительный налет на остров
Березань, расположенный перед Очаковым. Этот скалистый
труднодоступный остров был сильно укреплен Гассан-пашой,
который оставил на нем отборный гарнизон с сильной
артиллерией. Он привел в оборонительное состояние крепость на этом
острове и «старался сделать невозможным выход на берег сего
неприступного острова, для чего построил батарею в самом том одном
месте, где к острову приставать было можно» 2.
Однако турецкий гарнизон не смог сдержать натиска казаков.
Они на лодках приблизились к острову, «выдержали с твердостью
и мужеством сильный огонь батареи неприятельской, потом,
1 «Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 220—221.
! Там же, стр. 451.
144
сделав залп из пушек и ружей, вскочили в воду и, вспалзывая на
берег, бросились с таким стремлением, что прогнали неприятеля,
отняли у него батарею и преследовали его до самой крепости, где
встречены были картечами. В сем случае поворотили они против
крепости орудия с набережной турецкой батареи и со своих лодок
взятые. Жестокая канонада их, движение, сделанное от флота
несколькими фрегатами, и отправление к острову лодок
канонерских заставили неприятеля умолкнуть и просить пощады» К
Парламентеры от начальника турецкого гарнизона сдали
казакам ключи от крепости, более 20 орудий, 11 знамен, 150 бочек
пороха, свыше тысячи ядер. Над крепостью взвился русский флаг.
Еще с лета Очаков был осажден армией Потемкина. Крепость
ежедневно обстреливалась с осадных батарей и кораблей.
«Неприятель в Очакове от канонады нашей,— доносил Потемкин,—
доведен был до такой скромности, что уже не препятствовал нам
производить ближние (осадные) работы даже среди дня» 2.
Наконец, в декабре 1788 г. русские войска штурмом овладели этой
крепостью. Турки потеряли.свыше 7 тысяч убитыми, 170 знамен,
323 орудия и большое число пленных. Со взятием Очакова
русские войска приобрели исключительно важный стратегический
пункт, который отныне должен был прикрывать с моря весь Днеп-
ровско-Бугский лиман с находящейся там кораблестроительной
базой Черноморского флота. Недаром современники отмечали,
что «Очаков есть южный естественный Кронштадт».
В ходе боевых действий росло мастерство экипажей кораблей,
которые учились в совершенстве владеть оружием и наносить все
более сильные удары по врагу. Иное положение было в
руководстве флотом. Высокопоставленные чины, назначенные в свое
время на ответственные посты по личным распоряжениям Екатерины
и ее фаворита Потемкина, не выдерживали практического
экзамена во время боевых действий. Вместо распорядительности,
решительности и инициативы в руководстве Лиманской флотилией
адмиралы Поль-Джонс и Нассау-Зиген занимались ссорами и
склоками между собой. Адмирал Войнович, стоявший во главе
Севастопольской эскадры, а затем Черноморского адмиралтей
ского правления, также оказался совершенно никчемным
руководителем. Сама обстановка военного времени диктовала
необходимость заменять таких бездарных деятелей другими людьми,
проявившими в борьбе на море свое умение, бесстрашие и мастерство.
Вскоре после сражения при Фидониси во главе
Севастопольской эскадры был поставлен контр-адмиралФ.Ф.Ушаков; в марте
1790 г. он был назначен командующим Черноморским флотом.
Вступив в должность командующего, Ушаков столкнулся
с громадными трудностями, оставленными в наследство его пред-
1 «Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 541.
2 Т а м же, стр. 539.
10 Б. И. Зверев 1*5
шественниками. На кораблях и в базах был большой некомплект
команд, много матросов болело из-за плохого питания и жестокого
обращения офицеров 1. В Адмиралтействе'в течение многих
предшествующих лет был «хаос неописуемый, крайняя неизвестность
во всех наличностях». В базах ощущался большой недостаток всех
необходимых предметов — парусов, мачт, такелажа, якорей. Не
хватало артиллерийского вооружения. «Здесь во многом
находятся великие недостатки»,— докладывал Ушаков князю Потемкину.
«Разных припасов и материалов, тож и лесов, особливо жидкой
и густой смолы, здесь совсем нет, также медикаментов не только
на судах, но и в госпитале не имеется»,— писал он главному
интенданту флота 2.
Ушаков деятельно приступил к повышению боеспособности
флота и его подготовке к активным действиям против неприятеля.
Однако его энергичная деятельность наталкивалась на сильные
преграды. Ни со стороны Потемкина, ни из Петербурга он не
получал того, что было остро необходимо для совершенствования
всех отраслей флотского хозяйства. Тратя огромные суммы на
разнообразные личные нужды, царское правительство
пренебрегало насущными потребностями флота 3. Дело доходило до того,
что «по неимению при севастопольском порте денежной казны»
Ушакову приходилось занимать средства на нужды флота у
подчиненных лейтенантов. Более того, в наиболее критические
минуты он вкладывал в строительство флота личные средства.
«Дохожу до такой крайности,— писал он летом 1790 г.,— что вынужден
заложить собственный дом» 4.
Ушаков понимал, что боеспособность флота зависит прежде
всего от рядовых матросов, от их высоких морально-боевых
качеств. Он высоко ценил доверие матросов к нему. «Всякое
доверие их ко мне совершает мои успехи»,— говорил он. Постоянная
забота об экипажах кораблей являлась важнейшим требованием
Ушакова, которое он предъявлял ко всем командирам кораблей
и подчиненным им офицерам. Ушаков большое внимание уделял
здоровью матросов, улучшению их питания и бытовых условий на
кораблях и на берегу. Осмотрев однажды морской госпиталь в Се-
1 Исключительно тяжелые условия службы вызывали очень высокую
смертность и заболеваемость среди личного состава армии и флота. В 1788 г.
например, в одной партии рекрутов, направлявшейся в Севастополь, из 750
человек в дороге умерло 266 и подверглось серьезным заболеваниям 160
человек;^ другой партии из 600 человек умерло 185 рекрутов.
2 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. 1, М.,
1951, стр. 129—134.
3 При Екатерине II ассигнования «на двор» по ежегодным бюджетам
постоянно превышали расходы на строительство и содержание флота. В
течение 1781—1796 гг., например, на нужды царского двора было истрачено
на 23 миллиона рублей больше, чем на флот,
4 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. I, M.,
1951, стр. 177.
146
Кормовая часть русского парусного корабля
вастополе, он установил, что находящиеся на излечении матросы
плохо питаются. Ушаков предписал конторе Севастопольского
порта «употребить всевозможное старание, дабы лучшим
содержанием подкрепить людей и привесть в здоровье». Офицеров,
которые не желали заботиться о личном составе, он строго наказывал.
Чтобы постоянно повышать боевое мастерство экипажей и
готовить их к борьбе с сильным и опытным противником на море,
Ушаков большое внимание уделял обучению личного состава.
Боевая подготовка строилась Ушаковым на наиболее
рациональных приемах. Он разрабатывал инструкции и руководства, в
которых излагал свои требования к обучению моряков. Прежде
всего он требовал учить моряков в сложных условиях. Поэтому
корабли в любую погоду выходили в море и проводили там
парусные, артиллерийские, абордажные и другие учения. Мастерство
черноморских моряков неуклонно росло, что повышало
боеспособность флота не меньше, чем пополнение его новыми боевыми
кораблями.
* *
*
Около двух лет после сражения у острова Фидониси турецкий
флот не предпринимал активных действий в Черном море. В
Турции велось усиленное строительство новых кораблей для попол-
ю*
147
нения флота, подготавливались команды, завербованные в
обширных владениях империи, разрабатывались планы нанесения
новых ударов по русскому побережью. Одновременно с усилением
своей военной моши Турция активно участвовала в
дипломатической борьбе против России, которая продолжалась в течение всей
войны.
В разгар боевых действий на юге для России сложилась
тяжелая военно-политическая обстановка на Балтике. Дипломатия
Англии и Пруссии стремилась вовлечь в войну против России
Шведское королевство, усиленно разжигая реваншистские планы
шведского правительства, направленные на завоевание
приморских областей, перешедших к России в Северной войне.
Шведский король Густав III расценивал сложившуюся обстановку как
весьма выгодную для осуществления этих планов, так как
основные усилия России были сосредоточены против Турции, а
позиция Англии и Пруссии позволяла надеяться на помощь этих
европейских держав.
В июне 1788 г. русскому правительству было вручено
ультимативное требование Густава III, в котором шведкий король
требовал от России возвратить ему всю часть Карелии с городом Кекс-
гольмом, разоружить Балтийский флот, отдать Турции Крым и
принять его «посредничество» в русско-турецком
конфликте.Когда этот ультиматум был показан датскому посланнику, тот
заявил, что «сие творение может происходить только от
помешательства в уме» *. Того же мнения были и другие дипломаты, даже
враждебно настроенные к России. Тем не менее Густав III
настаивал на своих требованиях и даже без всяких оснований
приказал русскому послу в недельный срок покинуть
Стокгольм. Дипломатические отношения России со Швецией были
прерваны.
В это время русский Балтийский флот готовился к дальнему
походу в Средиземное море, чтобы принять участие в боевых
действиях против Турции и тех же районах, где в 1770—1774 гг.
действовала эскадра Спиридова. Эскадра Балтийского флота была
полностью подготовлена к походу, и отправление ее было
назначено на лето 1788 г. Три линейных корабля и пять других судов
уже вышли из Кронштадта и в конце июня достигли Копенгагена.
Однако дальнейшее плавание не состоялось из-за назревавшей
войны с Швецией, которая действовала в полном контакте с
Турцией, Англией и Пруссией. Турецкое правительство, в частности,
было настолько заинтересовано в том, чтобы Швеция не
выпускала русские корабли из Балтики, что за это обещало Густаву III
огромную денежную сумму. «Шведский король,— писал'русский
посол в'Париже,— решился на производимое им против нас
вооружение в рассуждении того, что Порта обещала ему три миллиона
1 «Сборник РИО», т. 29, стр. .40.
148
пиастров, если он воспрепятствует нашему флоту выйти в
нынешнем году из Балтийского моря»1.
Когда правительство Англии узнало о предполагаемом походе
Балтийского флота, оно приняло все меры для противодействия
этому. Специальным указом был запрещен наем английских
транспортных судов для обеспечения русских кораблей, закупка для
них продовольствия и вербовка английских лоцманов. В то же
время английское правительство не препятствовало военной
помощи Турции. Когда русский посол в Лондоне запросил английское
правительство, почему оно нарушает нейтралитет и продает свои
корабли Турции, английский премьер-министр Питт ответил
лишь, что «ему об этом ничего неизвестно ..» 2
В конце июня 1788 г. Швеция начала военные действия
против России. Густав III объявил поход на Петербург, обещая своей
свите «дать завтрак в Петергофе». Шведский флот должен был
прорваться в восточную часть Финского залива и угрожать
Кронштадту и Петербургу. Вступление Швеции в войну очень
осложнило положение России, так как ей пришлось вести борьбу на два
фронта — на юге и северо-западе.
В течение двух лет продолжалась русско-шведская война
1788—1790 гг. Агрессивные замыслы Густава не осуществились.
Русская армия и флот обеспечили безопасность Петербурга и
прибалтийских областей. Балтийский флот успешно действовал
против сильного шведского флота. В Гогландском, Эландском, Ре-
вельском, Фридрихсгамском, Красногорском, Выборгском
морских сражениях русские моряки нанесли большие потери
неприятелю и вновь показали свои высокие боевые качества. После
первых же побед русского оружия шведское правительство было не
прочь заключить мир, но этому препятствовали
западно-европейские державы, стремившиеся затянуть войну в целях
дальнейшего ослабления России. Только летом 1790 г. между Швецией и
Россией был заключен Верельский мирный договор, согласно
которому оба государства сохраняли свои прежние границы.
Окончание войны со Швецией улучшило положение России, однако
длительная война на два фронта сильно истощила ее
военно-экономические ресурсы, что существенно отражалось на ходе боевых
действий с Турцией.
На юге в это время не прекращались сражения с турецкой
сухопутной армией. В качестве союзника России здесь в 1788—
1790 гг. выступала Австрия. Однако действия австрийских войск
были неудачны, турецкая армия нанесла им ряд крупных
поражений. Летом 1788 г. визирь Юсуф-паша разбил австрийцев при
Мегади, Слатине и Лугоше, причем сам австрийский император
и эрцгерцог Карл едва спаслись. Вслед за этим, однако, турецкой
1 «Сборник РИО», т. 29, стр. 26.
2 «Вопросы истории», 1948, № 11, стр. 30—31.
149
армии были нанесены серьезные удары. В июле 1789 г. русская
армия под командованием Суворова одержала блестящую
победу при Фокшанах; спустя два месяца Суворов нанес
сильнейшее поражение туркам при Рымнике. Русские войска
продвинулись далеко на запад от Днепровско-Бугского лимана и
других исходных позиций, которые они занимали к началу войны.
Турция должна была вести оборонительные действия на Дунае.
Блестящие успехи русской армии создавали возможность
прочного укрепления на Черноморском побережье. В июле 1789 г.
при слиянии Буга и Ингула был основан портовый город
Николаев, где развернулось строительство кораблей; впоследствии
сюда было перенесено из Херсона Черноморское Адмиралтейство.
В 65 км к западу от Очакова в сентябре 1789 г. был взят
небольшой турецкий замок Гаджибей. Через несколько лет на этом
месте развернулось строительство гавани. Новый портовый город
был назван Одессой.
Турецкое правительство не предполагало прекращать борьбу
и разрабатывало планы новых военных кампаний. Турецкие
военачальники рассчитывали, в частности, что продвижение
главных сил русской армии к Дунаю неминуемо должно ослабить те
прибрежные области, которые остались в глубоком тылу русских
войск, вдалеке от театра военных действий. Исходя из этого
намечались удары по тем участкам русского побережья, где
предполагалось встретить сопротивление небольших русских сил. Первое
место в этих расчетах занимал Крымский полуостров.
Русское командование считало угрозу для Крыма очень
серьезной. Несмотря на то, что отступавшая к Дунаю турецкая армия
все дальше отдалялась от Крыма, он был по-прежнему сильно
уязвим со стороны моря. Десантные войска, посаженные на
корабли в Синопе, Самсуне и других портах, могли менее чем за двое
суток достичь Крыма и высадиться на его побережье. Особенную
опасность представляли турецкие войска, сосредоточенные на
Кавказском побережье. В то время весь кавказский берег, кроме
Таманского полуострова, находился у Турции. Передовым
опорным пунктом здесь являлась крепость Анапа, в которой находился
большой турецкий гарнизон. Отсюда до Керчи или Феодосии
требовалось всего несколько часов хода.
В Севастополе и Херсоне постоянно получали сведения о
подготовке турецких вооруженных сил к высадке на Крымский
полуостров. Еще в 1788 г. турецкая эскадра имела «повеление искать
по крымским берегам способное место для десанта, а особливо
около Кафы (Феодосии)»1. Вскоре стало известно, что в
Константинополе намечается формирование десантной группировки войск,
которая должна сосредоточиться в Анапе; командование ею
поручалось одному из крымских султанов, которому Порта обещала
«Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 217.
150
даровать Крымское ханство. Для этого он должен сделать на
«Тавриду нападение через пролив» в районе Еникале и Керчи. С этой
целью, как писал Потемкин весной 1790 г., турки «великим
прилежанием и поспешностью стараются вооружить флот в
Константинополе» 1. Командующим турецким флотом был назначен
адмирал Гуссейн-паша.
В этих приготовлениях, как и прежде, активное участие
принимали иностранные советники. Чтобы помешать русскому флоту
противодействовать десантам, английские инструктора готовили
для турецкого флота специальные брандеры для уничтожения
русских кораблей; они же рекомендовали туркам «новое средство»:
наполнить зажигательными веществами одно из торговых судов
и подослать его под нейтральным флагом в русский порт
«подвидом продажи фруктов с тем намерением, чтобы сие судно, остано-
вясь между кораблями, зажгло их ночью» 2.
Заметно усилилась разведка и подрывная деятельность
вражеской агентуры. Весной 1790 г. из Севастополя бежало несколько
турецких мастеров, работавших в Севастопольском
адмиралтействе и прекрасно знавших состав и дислокацию русского флота,
расположение береговых батарей и войск. «Побег учинили они,—
писал Ушаков,— будучи на малом баркасе под видом рыбной
ловли». Разведывательной деятельности содействовали и
западноевропейские шкипера, которые, пользуясь привилегиями
нейтрального флага, посещали все русские порты на Черном море. Они
не только сообщали в Константинополь важныесведения,но и
доставляли туда все необходимые товары. «Столица турецкая,—
писал Потемкин летом 1789 г.,— от недостатка хлеба была бы в
крайности, если бы французы не усердствовали им возить на своих
судах под французским флагом; турецкие транспорты не смеют
казаться...»3
Командующий Черноморским флотом контр-адмирал Ушаков
развернул активную подготовку к кампании 1790 г. Когда
большинство кораблей Севастопольской эскадры было подготовлено
к дальнему плаванию, Ушаков вышел в поход с целью разведать
силы неприятеля и нарушить его коммуникации в юго-восточном
районе Черноморского театра. Поход продолжался с 16 мая по
5 июня. За это время русские корабли пересекли все Черное море,
достигли Синопа, оттуда пошли вдоль турецких берегов к Сам-
СУНУ» далее — к Анапе и затем возвратились в Севастополь.
Появление русской эскадры у побережья Турции вызвало у
неприятеля «великий страх и беспокойство». Черноморские
моряки захватили более десяти турецких судов, экипажи которых
сообщили некоторые сведения о турецком флоте. По показаниям
х «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. I, стр.
1ои.
2 Т а м ж е, т. I, стр. 162.
«Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 550.
151
пленных можно было установить, что в Константинополе ведется
усиленная подготовка к выходу в Черное море многочисленного
турецкого флота с десантными войсками. В связи с этим Ушаков
отдал ряд указаний об усилении обороны Севастополя со стороны
моря. В порту стали усиленно подготавливать боезапас,
подготовили брандеры, а в ночное время для охраны рейда стали
высылать вооруженные баркасы. На наблюдательных постах,
расположенных по всему берегу Крыма, было усилено наблюдение за
морем.
Чтобы иметь еще более обстоятельные данные о
неприятеле, Ушаков после похода к Синопу — Анапе предполагал обойти
северо-западный район Черного мора и установить: «нет ли
турецкой флотилии при устье Дуная». Однако этот поход не
Состоялся.
28 июня 1790 г. наблюдательный пост в Евпатории сообщил,
что в море показался турецкий флот.шедшийссеверо-запада.
Спустя несколько часов в Севастополе было замечено на горизонте 25
неизвестных судов. Это был турецкий флот под командованием
адмирала Гуссейн-паши. Ушаков отдал приказ о приведении
Севастопольской эскадры в боевую готовность, об обороне базы на
случай возможного нападения противника с моря и предупредил
командиров, что при первом благоприятном ветре он намерен
атаковать противника. Утром 2 июля русская эскадра вышла в
море.
Однако турецкий флот не стал задерживаться у Севастополя,
а на следующий же день предпочел удалиться на восток. Он про-
"шел на значительном расстоянии от Балаклавы и Ялты, а утром
4 июля неожиданно появился у Феодосии. На сигнал с форпоста
турецкий флагман отвечал двумя выстрелами: «...из сего заметить
можно,— отмечал впоследствии Ушаков,— что каким-нибудь
случаем сигналы наши о опознании судов, с моря идущих, через
шпионов или беглых людей (Гуссейн-паша) имеет у себя в сведении» 1.
В течение суток неприятельские корабли находились в дрейфе у
Феодосии, а днем 5 июля взяли курс на Анапу, где к этому
времени уже находились войска, предназначенные для десанта на
побережье Крыма.
Ушаков со 2 июля находился в море и знал лишь то, что
турецкий флот удалился от Севастополя в неизвестном направлении.
Поскольку русская эскадра вышла в море «для поисков
неприятельского флота и охранения таврических берегов», командующий
должен был выбрать правильное решение: в каком направлении
искать противника, где крейсировать с эскадрой, чтобы найти его
и в то же время не оставлять Крымского побережья? Оценив
обстановку и предугадывая замыслы противника в отношении
Быстр. 12шДМИраЛ Ушаков- Материалы для истории русского флота», т. II,
52
садки десанта на Керченский полуостров со стороны Анапы,
Ушаков избрал курс на восток. 6 июля русская эскадра стала на якорь
на Феодосийском рейде.
Как только русские корабли появились у Феодосии, на борт
флагманского корабля к Ушакову было доставлено сообщение о
том, что за полсуток до него здесь находилась турецкая эскадра,
обладавшая русскими секретными опознавательными сигналами.
О курсе противника было известно лишь то, что он «пошел прямо
в открытое море, а куда — неизвестно». Ушаков решил
продолжать плавание в восточном направлении. От Феодосии эскадра
пошла к Керченскому проливу, миновала Таманские берега.
Неприятельского флота нигде обнаружено не было. Чтобы не
удаляться от крымских берегов и не дать возможности противнику
окольным путем выйти к Крымскому полуострову, Ушаков
повернул обратно к Керченскому проливу.
* *
*
Ранним утром 8 июля 1790 г. русская эскадра находилась
против Керческого пролива— «...между Крымским берегом и
Таманью на открытом море в довольной дистанции ото всех берегов».
Этот район Ушаков считал наилучшим и для наблюдения за
противником, и для защиты Крымского полуострова. Следуя приказу
флагмана, все линейные корабли и фрегаты стали на якорь, а
крейсерские суда ' вышли на разведку по различным
направлениям — «кругом флота».
Прошло несколько часов после постановки на якорь. В
десятом часу утра одно из крейсерских судов, направленных в сторону
Анапы, сигналом дало знать, что видит «посторонние суда». Через
полчаса сквозь туманную пелену на эскадре увидели большой
неприятельский флот, шедший под всеми парусами по направлению
к Крыму.
Адмирал Гуссейн-паша имел превосходство в силах. Хотя по
количеству линейных кораблей обе эскадры были равны, но у
турок было в два раза больше других боевых
судов—бомбардирских, кораблей, бригантин, лансонов и др. Важным
преимуществом неприятеля являлось превосходство его в артиллерийском
вооружении кораблей (более 1100 турецких орудий против 850
русских), а также занятие им наветренного положения.
Заметив русскую эскадру, Гуссейн-паша сразу же дал сигнал
своим кораблям атаковать ее. Все турецкие корабли, отмечал
Ушаков, пошли «прямо по ветру на наш флот». Началось
сражение у Керченского пролива.
1 Крейсерские суда — легкие парусные быстроходные корабли
(бриги, корветы, иногда фрегаты), которые использовались для разведки, для
связи между эскадрами и базами и т. д.
153
В полдень неприятельский флот подошел к русской эскадре
на расстояние пушечного выстрела и открыл огонь. К этому
времени Ушаков построил свою эскадру в боевой порядок, полностью
подготовился к решительной встрече с врагом и, «будучи во всем
готов в лучшем порядке, с поспешностью шел ему навстречу».
Гуссейн-паша обрушил главный удар по авангарду русской
эскадры, в который входили два линейных корабля и один
фрегат. Русские корабли начали ответный огонь по неприятелю.
Особенно сильная перестрелка велась между авангардными
кораблями обеих эскадр. «Авангард нашего флота,—говорил
Ушаков,— усиливающееся нападение неприятеля выдерживал с
отличной храбростью и жестокостью огня приводил его в
замешательство и расстройку, так что оный пальбу свою весьма
уменьшил». Видя, что турецкие авангардные корабли не могут нанести
решительного поражения русским передовым кораблям, Гуссейн-
паша направлял против них огонь других своих судов, чтобы
сосредоточить все усилия по русскому авангарду.
Тогда Ушаков противопоставил турецкому командующему
неожиданное решение: он приказал фрегатам выйти из боевой
линии, составив «под ветром против авангардии корпус резерва».
Как только сигнал об этом взвился на флагманском корабле,
фрегаты «Иоан-воинственник», «Иероним», «Покров Богородицы» и
другие отвернули от линии, а линейные корабли «сомкнули
плотно свою дистанцию». Ушаков стремился уменьшить интервалы
между кораблями, чтобы кордебаталия могла ближе приблизиться
к своему авангарду и наносить удары по тем неприятельским
кораблям, которые были против него сосредоточены. Этому
способствовала и перемена ветра: в исходе третьего часа ветер
неожиданно переменился на 4 румба, что и «подало нам случай,— как
говорил Ушаков,— приблизиться к оному (противнику) на такую
дистанцию, что картечь из малых пушек могла быть действительна».
Гуссейн-паша решил сделать поворот. Турецкие корабли по
сигналу своего флагмана начали поворачивать, чтобы улучшить
свое положение по отношению к русской эскадре. Однако этот
маневр привел к худшему положению для самих турок. В момент
поворота турецкие корабли еще более сблизились с русскими
кораблями, которые тут же усилили огонь. Наиболее успешно
действовали по вражеским кораблям артиллеристы линейных кораблей
«Рождество Христово» под командованием капитана 2-го ранга
М. М. Ельчанинова и «Преображение» под командованием
капитана 2-го ранга Я. Н. Саблина: они «произвели на всех их столь
жестокий огонь, что оным причинили великий вред на многих
кораблях».
Особенно сильно были повреждены два неприятельских
линейных корабля, на которых оказались совершенно сбитыми стеньги
и реи. В результате повреждений они потеряли управление,
«упали на нашу линию» и шли столь близко, что Ушаков опасался
164
I
к
сцепления их с некоторыми из задних кораблей эскадры. Сильный
удар был нанесен по турецкому вице-адмиральскому кораблю, на
котором «формарсель и крюйсель упали на низ и были без
действия». Этот корабль очень близко прошел вдоль всей линии
русской эскадры и «остался поврежден до крайности».
Метким огнем русских артиллеристов с некоторых турецких
кораблей были «сбиты флаги долой». Капитан 2-го ранга И. С. По-
скочин с корабля «Георгия» послал шлюпку, которая захватила
один из турецких флагов. В это время возле флагманского корабля
Гуссейн-паши метким попаданием снаряда был потоплен один из
кирлангичей ', на котором находились десантные войска.
Турецкие солдаты стали тонуть, взывая о помощи. Ушаков приказал
спустить шлюпки с ближайших русских кораблей, чтобы принять
на борт турецких солдат, однако «неприятель картечами
воспрепятствовал их спасти».
Ожесточенная перестрелка продолжалась. Стремясь защитить
свои поврежденные корабли, адмирал Гуссейн-паша с
несколькими, кораблями изменил курс и прошел контр-галсом 2
параллельно русской эскадре. Благодаря этому маневру ему удалось
отвлечь огонь русских артиллеристов от ранее поврежденных
турецких кораблей, но зато его корабли получили не один десяток
русских ядер: «Ясно было великое повреждение его кораблей и
множество побитого экипажа, тем более, что имели они много
десантного войска» 3.
В результате умелого маневрирования в ходе сражения
русская эскадра оказалась в наветренном положении. Чтобы
воспользоваться этим, «дабы на неприятеля сделать нападение с ветру»,
Ушаков сделал сигнал: «Авангардии всей вдруг поворотить
оверштаг, кораблю «Рождество Христово» быть передовым, всем
кораблям, не соблюдая своих мест, каждому по способности случая
с поспешностью войти в кильватер моего корабля» 4.
Флагманский корабль под всеми парусами лег на новый курс, вслед за
ним стали занимать места другие корабли.
Это неожиданное, смелое и быстрое перестроение вызвало
замешательство среди турок. Гуссейн-паша вынужден был
устраивать свою линию под ветром. Русские же корабли стремились
сблизиться с противником, чтобы нанести ему окончательное по-
ражение.добить или пленить его корабли.многие из которых были
сильно повреждены. Однако командующий турецким флотом
начал отступление. «Неприятель,— писал Ушаков,— многократно
покушался бежать под ветер и как скоро замечал, что и я со фло-
* Кирлангич — турецкое быстроходное парусно-гребное судно
Контр-галс — курс эскадры, идущей в противоположном
направлении относительно другой эскадры. F
3 «Адмирал Ф. Ф. Ушаков. Материалы для истории русского флота»,
4 Т а м же, стр. 328.
156
том, делая сигналы о погоне, спускался с поспешностью на него,
тогда он приводил корабли свои бейдевинд и чрез то оставался
флот их большей частью впереди и заметно, что, провождая он
время, ожидал темноты ночи» 1.
В исходе восьмого часа наступавшая темнота стала закрывать
неприятельский флот. Пользуясь своей скоростью, турецкие
корабли скрылись из виду, однако Ушаков продолжал погоню,
рассчитывая нагнать противника.
Гуссейн-паша уходил от преследования, «не зажигая на
кораблях огней нигде». В полночь он внезапно изменил курс и
разделил эскадру на две части: наиболее поврежденные корабли
направились в Синоп, а остальная часть эскадры повернула на запад
и пошла в район румелийского побережья. Утром 9 июля Ушаков,
не обнаружив противника, взял курс на Феодосию, а спустя три
дня прибыл в Севастополь.
Сражение у Керченского пролива показало замечательную
боевую выучку экипажей русских кораблей и высокое
флотоводческое мастерство адмирала Ф. Ф. Ушакова. Этой победой
черноморские моряки сорвали замыслы противника высадить десант
в Крыму. Турецкое командование пыталось скрыть результаты
поражения своего флота. «Капитан-паша, будучи разбит близ
Тамана,— писал Потемкин в сентябре 1790 г.,— бежал с
поврежденными кораблями и теперь еще пять судов починяют, а
насказал, что у нас потопил несколько судов. Сия ложь у визиря была
публикована. На что они лгут и обманывают себя?»8
После сражения турецкий флот укрылся в своих базах, где
начались усиленные работы по ремонту поврежденных
кораблей. Турецкое командование поставило задачу в короткие сроки
восстановить боеспособность флота и вновь направить его в
Черное море. Спустя месяц у русских берегов стали появляться
турецкие корабли. В Севастополе, Тарханкуте, Кинбурне было
усилено наблюдение за морем.Большую роль в этом сыграли
сухопутные войска под командованием генерала М. И. Кутузова,
оборонявшие район Гаджибея. Организованное Кутузовым постоянное
наблюдение за морем позволяло своевременно установить
замыслы противника. В середине августа наблюдательные посты у
Гаджибея обнаружили приближение большой неприятельской
эскадры. Кутузов немедленно сообщил Потемкину, что «усмотрен
в море флот, идущий от устья Дуная». На следующий же день в
Севастополь пошло распоряжение Потемкина о выходе эскадры
Ушакова для атаки противника.
...На рассвете 28 августа эскадра Ушакова находилась в
открытом море, идя южнее Тендровской косы. Приближалось пред-
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. I,
стр. 329.
2 Там же, стр. 317.
157
полагаемое место нахождения неприятельского флота. Флагман
построил корабли в три колонны. Вскоре один из матросов
доложил: «Между Тендрой и Гаджибейским берегом виден флот
неприятельский числом 23 судов». Когда видимость улучшилась, на
флагманском корабле установили, что у противника около 50
судов, в том числе 15 линейных кораблей и 8 фрегатов.
Неприятельский флот опять значительно превосходил русскую эскадру.
Ушаков поднял сигнал, оповещающий все корабли эскадры об
обнаружении неприятельского флота. По приказу флагмана на
кораблях прибавили парусов. Эскадра двинулась прямо на
сближение с противником.
Приближение русского флота явилось для Гуссейн-паши
полной неожиданностью. Стоя на якорях, турецкие корабли были
безлюдны наверху; лишь часовые виднелись на своих постах. Но
как только был замечен русский флот, на турецких кораблях все
пришло в движение. «Неприятельский флот,— записано в
флагманском журнале Ушакова,— обрубая якоря, будучи в
беспорядке, вступил под паруса и побежал к стороне Дуная».
Русская эскадра начала преследование отходящего
неприятеля. Впереди его боевого порядка шли флагманские корабли во
главе с Гуссейн-пашой. Пользуясь преимуществом в ходе,
флагманские корабли стали уходить вперед, в то время как остальные
суда несколько отставали. Опасаясь, что отстающие корабли
будут настигнуты эскадрой Ушакова, прижаты к берегу, окружены
и захвачены, Гуссейн-паша был вынужден сделать поворот.
В то время, когда турецкая эскадра производила
перестроение, русские корабли по сигналу Ушакова построились из трех
колонн в линию баталии; три фрегата составили корпус резерва
и расположились против авангарда на тот случай, «ежели бы
передовые неприятельские корабли, выиграв ветр, покусились с обеих
сторон атаковать нашу линию». В 3 часа дня оба флота пошли
параллельно друг другу; Ушаков стал сокращать дистанцию и дал
приказ открыть огонь по неприятельским кораблям.
Экипажи черноморских кораблей проявили высокое боевое
мастерство, атакуя неприятельский флот, за которым они столь
упорно гнались еще во время баталии у Керченского пролива.
Русские корабли «с отличной неустрашимостью спускались
беспрестанно весьма близко на передовую часть отборных
неприятельских кораблей, где и все флагманские корабли их находились,
теснили оных и, поражая, наносили великий вред и тем
принудили всю оную передовую часть неприятельского флота
поворотить через фордевинд и бежать к стороне Дуная... Флот наш гнал
неприятеля подо всеми парусами и бил его беспрестанно» '. Более
всего потерпели адмиральские турецкие корабли, которые во
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. II,
стр. 350.
158
кШышш—" •
Морской бой.
время поворота были весьма близко от бортов русских кораблей
«Рождество Христово» и «Преображение»; эти неприятельские
корабли «оставались позади всех и во время погони еще больше
претерпели».
Несколько часов продолжалась погоня за неприятелем, но
вечером вражеский флот «при темноте ночной закрылся из виду».
Гуссейн-паша предполагал, что ему удастся ночью уйти от
преследования подобно тому, как это было во время Керченского
сражения. Турецкие корабли шли без огней и изменяли курсы, чтобы
дезориентировать русскую эскадру. Но на этот раз
неприятельскому флоту уйти не удалось.
На следующий день «при начале рассвета оказался флот
неприятельский лавирующий к ветру, рассыпан весь в разные
места». Как только Гуссейн-паша увидел, что русская эскадра
находится вблизи, он дал сигнал своим кораблям держаться
соединенно и продолжать отход. Турецкий флот под всеми парусами взял
курс к юго-востоку. Но поврежденные неприятельские корабли
заметно снизили скорость хода и стали отставать.
Адмиральский 80-пушечный линейный корабль «Капитания»—
«главнейший корабль во флоте Турции» — замыкал
беспорядочное построение отступавшего неприятельского флота. Главные
159
силы русской эскадры настигали его и подходили все ближе. В
10 часов утра русский линейный корабль «Андрей» первый
приблизился к нему и вступил в бой; вслед за ним подошли линейные
корабли «Георгий» и «Преображение». Окружив неприятельский
корабль, «переменяя один другого, они производили жестокий
огонь».
«Капитания» упорно сопротивлялась. На палубе вражеского
корабля находился адмирал Сеит-бей вместе с капитаном Мехмет-
дерсеем и офицерами штаба эскадры. Они возглавили руководство
боем. Но к «Капитании» уже приближался русский флагманский
корабль «Рождество Христово» под флагом Ушакова. Он стал
против борта турецкого корабля на расстоянии всего в 60 метров
и «в малейшее время нанес ему наижесточайшее поражение».
Сделав поворот, Ушаков дал залп с другого борта. В этот момент
турки не выдержали. «Люди неприятельского корабля,— писал
Ушаков,— выбежав все наверх, на бак и на борты, поднимая руки
кверху, кричали на мой корабль и просили пощады и своего
спасения». Ушаков тут же дал приказ прекратить огонь.
От русского флагманского корабля отвалили вооруженные
шлюпки и пошли к вражескому кораблю. Когда русские моряки
подошли к нему, перед ними возникла полная картина
разрушений. «Оный корабль,— писал Ушаков,— разбит был весь уже до
крайности, заливался водой и все три мачты сбиты долой вплоть
по палубу и густой дым от влепившегося в корму брандскугеля
начал показываться» '. Турецкие матросы сдавали оружие.
Русские моряки поднялись на палубу, спустили турецкий стяг и
водрузили на захваченном корабле русский флаг.
В плен сдались адмирал Сеит-бей, капитан корабля Мехмет-
дерсей, Мустафа-ага и 17 других офицеров и чиновников
турецкого штаба. Все ойи были доставлены на первой же шлюпке на
корабль Ушакова. Вслед за первой шлюпкой к захваченному
кораблю стали приближаться другие шлюпки. Однако на корабле в это
время усиливался пожар. Через несколько минут последовал
взрыв, и «Капитания» погрузилась в морскую пучину.
Другая часть русской эскадры в это время настигла турецкий
линейный корабль «Мелеки-Багари» под командованием капитана
Кара-Али. Два русских линейных корабля с двумя фрегатами под
общим командованием капитан-бригадира Г. К. Голенкина
окружили вражеский корабль и вынудили его сдаться.
Некоторые турецкие корабли пытались уйти от
преследования, двигаясь в сторону берега. Но и здесь их настигали русские
корабли. Экипаж крейсерского судна «Феникс» под
командованием мичмана Бенардаки взял в плен 12-пушечную турецкую
бригантину. Между Тендрой и Кинбурнским берегом была загнана
1 Б р андскугель — артиллерийский снаряд, начиненный
зажигательным составом.
160
с мели и приведена к эскадре. Моряки с крейсерского судна
«Панагия» под командованием мичмана Зворонова взяли 16-пушечную
бомбарду. На всех этих судах было захвачено в плен более 700
человек.
После сражения адмирал Гуссейн-паша опасался остаться в
Черном море и направился к Босфору. Во время этого перехода
от полученных в бою повреждений затонул турецкий линейный
корабль капитана Арнаут-Асана и несколько других боевых
и вспомогательных судов.
Эскадра Ушакова возвратилась в Севастополь, где экипажам
кораблей была устроена торжественная встреча. Поздравляя
черноморцев с победой у Тендры, главнокомандующий Потемкин
писал: «Знаменитая победа, одержанная черноморскими силами
под предводительством контр-адмирала Ушакова в 29"день
минувшего августа над флотом турецким... служит к особливой чести
и славе флота Черноморского. Да впишется сие достопамятное
происшествие в журналы Черноморского Адмиралтейского
правления ко всегдашнему воспоминанию храбрых флота
Черноморского подвигов...»1
* *
*
Летом 1790 г. главным театром военных действий на суше
стал район нижнего течения Дуная, к которому вплотную
подошли русские войска. Турецкое командование стремилось
задержать на этом рубеже наступление русских войск и сосредоточило
здесь свои главные силы, значительно усилив гарнизоны
крепостей как на правом, так и на левом берегу Дуная. Для нанесения
окончательного поражения противнику необходимо было
овладеть левобережными крепостями — Килия, Браилов, Галац,
Измаил, форсировать Дунай и развивать наступление на юго-
запад. Во всех этих действиях важное значение
приобретало взаимодействие сухопутных войск с морскими силами.
Победа над турецким флотом у Тендры давала возможность
Черноморскому флоту содействовать приморскому флангу
сухопутной армии и обеспечивала условия для перебазирования
русской Лиманской флотилии на Дунай. В середине октября 1790 г.
Лиманская флотилия вышла из Гаджибея к устью Днестра,
соединилась с флотилией запорожских казаков в составе 50
вооруженных лодок, затем подошла к дельте Дуная и стала
прорываться вверх по реке. Эскадра Ушакова прикрывала ее со
стороны моря.
При входе в Сулинское гирло русские корабли были
обстреляны береговыми батареями и судами турецкой Дунайской
флотилии. Завязался бой. Чтобы сломить сопротивление противника
1 «Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 332.
11 Б. И. Зверев 161
и открыть путь вверх по реке, с русских кораблей был высажен
десант. Десантные суда под командованием капитан-лейтенанта
Кузнецова стали приближаться к берегу, где находились
береговые батареи противника. «Когда десант приближался к
берегу, —говорилось в реляции, — укрепился ветер сильнее и от
буруна настояла величайшая опасность: разбило тотчас 12
баркасов и сойти на берег чрезмерная была трудность; однако ж
рвение нижних чинов сразиться с неприятелем таково было, что
не могли удержать их от стремления, они бросались в воду,
спасая одно оружие да патроны, не разбирая никакой опасности
выходили из гребных судов на глубине выше человеческого росту»1.
Дружной атакой десантный отряд занял вражеские
береговые батареи. После падения батарей вражеская флотилия,
оставив 7 своих транспортных судов, стала поспешно отступать.
Путь вверх по реке был открыт.
Русские корабли начали преследование отходящего
противника. Авангард флотилии под командованием капитана 1-го
ранга Ф. А. Ахматова настиг вражеские корабли у Тульчи.
8 русских судов вступили в бой с 17 неприятельскими гребными
судами и нанесли им поражение. Потеряв шесть канонерских
лодок, турки отступили. На следующий день Ахматов высадил
на берег десант гренадер, который занял Тульчинский замок.
В руки русских попало около 40 турецких судов.
Продолжая преследование отходившего противника, русские
моряки стремительно шли по Дунаю. Отряд судов под
командованием капитан-лейтенанта К. Литке подошел к крепости Исакча.
Здесь турки сосредоточили свыше 30 своих судов, которые
пытались защитить крепость, преградить путь русским кораблям и
уничтожить их. Однако в результате ожесточенного боя турки
вновь потерпели поражение. Крепость была занята десантом,
22 турецких судна сожжено артиллерийским огнем, а остальные
захвачены в плен.
В середине ноября русская флотилия подошла вплотную
к сильнейшей турецкой крепости на левом берегу Дуная —
Измаилу, под стенами которого нашла защиту оставшаяся часть
турецкой Дунайской флотилии. Выполняя приказ
главнокомандующего Потемкина, черноморские моряки во главе с капитаном
1-го ранга Ахматовым заняли остров против Измаила и
установили на нем несколько батарей из 26 орудий, снятых со своих
судов. 20 ноября с кораблей и батарей начался обстрел
Измаила и вражеских судов, стоявших под его стенами.
Одновременно с этим с казачьих лодок под командованием полковника
Головатого была совершена высадка небольшого десанта со
стороны реки у крепостных стен; «слава сей экспедиции тем важнее,
что сии храбрые казаки бросались с судов на неприятельский
1 «Материалы Для истории русского флота», т. XV, стр. 351.
162
берег, поразили множество варваров... Сей поступок сделал
великий страх в городе» '.
Гарнизон Измаила вел сильнейший орудийный огонь по отряду
русских судов, бомбардировавших крепость. Один из снарядов
пробил русский лансон,2 который начал заполняться водой
и быстрым течением стал привлекаться к неприятельскому
берегу. Командир отряда капитан-лейтенант Поскочин, командир
лансона лейтенант Андреев, штурман мичман Казанцев с 15
матросами взяли флаг и секретную сигнальную книгу и только
после этого оставили тонущее судно. В мореходный катер
лейтенанта Д. М. Михайлова попало несколько вражеских снарядов,
в результате чего «лафеты и принадлежности пушек были
разбиты в куски», а многие моряки получили серьезные ранения.
Однако экипаж катера не покидал своих боевых постов,
продолжая обстрел противника из уцелевшего орудия.
Непрерывная бомбардировка Измаила русскими кораблями
продолжалась в течение недели; артиллеристы ежедневно
обрушивали по врагу сотни снарядов. «Все исполняли свои
должности,— говорилось в реляции,— с мужеством и усердием
беспрестанно под картечами города и почти без отдыха; во все сие
время каждый особенно старался превзойти всех других
ревностью неутомимою и крайней неустрашимостью»8. В
результате эффективного и меткого огня корабельной артиллерии
было причинено много повреждений в крепости и нанесен
сильный удар по вражеской флотилии: под стенами Измаила турки
потеряли около 100 боевых и вспомогательных гребных судов.
Осада Измаила с суши велась нерешительно и медленно.
Поэтому Потемкин решил направить сюда Суворова. В ордере
Суворову главнокомандующий писал:
«Флотилия под Измаилом истребила уже почти все их суда,
и сторона города к воде открыта.
Остается предпринять, с помощью божиею, на овладение
города. Для сего, ваше сиятельство, извольте поспешить туда
для принятия всех частей в вашу команду, взяв на судах своих
сколько можете поместить пехоты... Прибыв на место, осмотрите
чрез инженеров положение и слабые места. Сторону города к
Дунаю я почитаю слабейшей».
Получив ордер, Суворов в тот же день отправился в Измаил,
куда прибыл 2 декабря. Ознакомившись на месте с обстановкой,
Суворов сделал вывод, что Измаил очень сильно укреплен.
«Крепость без слабых мест»,— доносил он Потемкину. Однако это
не остановило выдающегося полководца. Суворов принял решение
сразу же начать немедленную подготовку к штурму крепости.
1 «Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 367.
2 Лансон — парусно-гребное судно, вооруженное 4—8 пушками
малого калибра и предназначавшееся для действий на Лимане и иа реках.
* «Материалы для истории русского флота», т. XV, стр. 370.
11*
163
На рассвете 10 декабря началась сильнейшая артиллерийская
подготовка штурма. Осадные батареи и корабли флотилии
открыли огонь по Измаилу из всех орудий. Русские
артиллеристы, самоотверженно действуя у пушек, посылали по врагу
снаряд за снарядом. Среди них геройски сражались и
«отличными своими трудами и храбростью» заслужили благодарность
Суворова многие моряки — капитан-лейтенанты Семен Мяки-
нин, Иван Шостак, Андрей Башуцкий, шкипера Анастасий Пай-
синов и Дмитрий Кулаков, боцман Иван Баринга и др. Их
корабли непрерывно в течение 20 часов стояли в 150 метрах от
Измаильской крепости и находились под жестоким картечным огнем
противника. «Канонада,— отмечал Суворов,— продолжалась
беспрерывно до самых пор, как войска на приступ прияли путь свой».
В ночь с 10 на И декабря, при непрекращавшейся
бомбардировке Измаила, «...все войска,-— писал Суворов,— выступили
устроенными колоннами к назначенным им пунктам, а флотилия
по Дунаю плыла к назначенным местам. А в пять часов с
половиною все колонны как с сухого пути, так и водою двинулись
на приступ». Вскоре после полудня Измаил пал. Русские войска
проявили невиданный героизм, взяв неприступную твердыню,
о которой в Европе распространялись самые невероятные слухи.
Победа под Измаилом имела большое военно-политическое
значение. Турецкое правительство под влиянием крупных
поражений стало склоняться к необходимости мирных переговоров
с Россией. Со своей стороны русская дипломатия стремилась
к заключению мира, так как Россия была истощена войной на
двух театрах, в армию было взято около полумиллиона
рекрутов, среди крепостного крестьянства усиливались волнения;
Екатерина опасалась нового Пугачева. Однако против мирных
переговоров между Россией и Турцией выступили
западноевропейские державы, упорно препятствовавшие дальнейшему
укреплению России на Черном море.
Видные представители английской дипломатии призывали
правительство «принять эффективные меры против России,
предлагая самые фантастические проекты — сжечь русские
верфи в Архангельске, потопить русский флот в Севастополе...»1
Глава английского правительства Питт потребовал от парламента
кредитов на войну против России. В Англии принялись
снаряжать флот в Зб линейных кораблей. Пруссия начала бряцать
оружием, объявила мобилизацию, готовясь улучшить удобный
момент, чтобы занять Торн и Данциг. У английского посла
в Петербурге лежал наготове грозный ультиматум России2.
Но политика Питта встретила сопротивление со стороны
оппозиции, которая была против разрыва с Россией, чтобы не поте-
1 «Вопросы истории», 1948, № 11, стр. 36.
2 См. «История дипломатии», т. I, M., 1941, стр. 331—332.
164
Штурм турецкой крепости Измаил с реки Дунай.
рять свои прибыли от торговли с ней. Сильное влияние на
международные отношения оказали события во Франции, где в мае
1789 г. началась буржуазная революция. Французская
революция все больше приковывала внимание правящих кругов
Британской империи, стремившихся не допустить распространения
ее в Европе. В этой сложной международной обстановке ни
Англия, ни Пруссия (заключившая с Турцией союзный договор)
не решились выступить с открытой войной против России. Тем
не менее им удалось сорвать русско-турецкие мирные
переговоры. Турецкое правительство вновь мобилизовывало свои силы
для продолжения боевых действий.
...28 июня 1791 г. с горы Айя близ Балаклавы русскими
наблюдательными постами был усмотрен далеко от берега,
«весьма в отдаленности моря», турецкий флот в числе 50
вымпелов. Через несколько дней в Севастополе было получено
сообщение из Феодосии, что в море появлялся неприятельский флот,
шедший к стороне Анапы. Эскадра адмирала Ушакова
изготовилась к походу и при первом благоприятном ветре вышла
в море.
165
В полдень 12 июля к западу от Ёалаклавы произошли встреча
обоих флотов. Несмотря на значительное превосходство сил,
адмирал Гуссейн-паша действовал очень осторожно, внимательно
наблюдал за русской эскадрой и избегал сражения, дожидаясь
какой-либо ошибки в маневрировании русских кораблей. Об
этой встрече с неприятелем Ушаков доносил: «Четыре дня сряду
ходил я с флотом соединенно и прилагал всевозможное старание,
дабы его атаковать... Многократно чинил за ним со всею
возможностью погони, но когда я был на ветре, всегда он старался
уклоняться от нашего флота и искал случая выигрывать ветер».
После четырехдневного маневрирования без единого выстрела
флоты разошлись.
Экипажи русских кораблей испытали огромное напряжение;
в течение четырех суток они были в непосредственном
соприкосновении с противником и почти не покидали боевых постов,
каждую минуту ожидая начала боя. Но обстановка требовала
активных действий, и, спустя две недели после прихода в
Севастополь, Черноморский флот вновь вышел в море. Корабли
взяли курс на юго-запад; пользуясь попутным ветром, они шли
под всеми парусами и в течение двух суток безостановочного
плавания достигли турецких берегов. Ушаков повел эскадру
вдоль побережья.
Турецкий флот в это время стоял около мыса Калиакрия.
Никогда прежде турецкое командование не сосредоточивало на
Черном море столь мощных морских сил, какие были теперь под
командованием Гуссейн-паши. Его флот состоял из четырех
эскадр, прибывших из Константинополя, Алжира, Туниса и
других турецких владений на Средиземном море. В их составе
насчитывалось 18 линейных кораблей, 17 фрегатов и около
50 других боевых и вспомогательных судов. Артиллерийское
вооружение неприятельского флота превышало 1500 орудий.
В подчинении у Гуссейн-паши находилось восемь адмиралов.
Будучи недалеко от Босфора, Гуссейн-паша чувствовал себя
в полной безопасности, так как на появление русского флота
в этом районе совершенно не рассчитывал и был в полной
уверенности в силах своего флота, стоявшего к тому же под
защитой береговых батарей. Часть команд с турецких кораблей
находилась на берегу, отмечая «рамазан» — мусульманский
религиозный праздник.
Неожиданно утром 31 июля Гуссейн-паше доложили, что на
горизонте показались неизвестные корабли. Вскоре турецкий
командующий убедился, что к Калиакрии приближается русский
флот в составе 16 линейных кораблей, 2 фрегатов и 19 других ; "^
судов. Несмотря на ограниченное число русских кораблей по ^ .1
сравнению с турецким флотом, уверенность Гуссейн-паши в не- ■;
приступности своей позиции стала сменяться растерянностью.,
Чем ближе подходила русская эскадра, тем очевиднее станови-
166
лась решимость русского командующего атаковать турецкий
флот.
Замысел сражения созрел у Ушакова после внимательного
наблюдения за расположением неприятельского флота. Чтобы
ошеломить противника и выиграть наветренное положение, он
принял смелое решение: направить свои корабли между берегом
и неприятельским флотом. Русская эскадра в трех колоннах
уверенно пошла в непосредственной близости от берега. С турецких
береговых батарей началась канонада, но эскадра продолжала
идти вперед. Отрезав турецкие корабли от берега, русские моряки
заняли выгодную позицию для атаки и вызвали замешательство
на неприятельском флоте. «Неприятель,— писал Ушаков,—
устрашенный нечаянным приходом нашего флота, проиграв
ветер, отрубил якоря, лег на паруса и был в замешательстве».
Турецкие корабли стали спешно отходить в море; при свежем
северном ветре они не смогли удерживать достаточные
интервалы между собой и поэтому некоторые из них сходились друг
с другом и сталкивались. Беспорядочная армада
неприятельских судов первоначально шла без всякого строя. Вскоре
Гуссейн-паша поднял сигнал о построении линии баталии правого
галса1. Турецкие корабли стали занимать назначенные им места,
постепенно образуя боевую линию. Но в это время командир
турецкого авангарда адмирал Сеид-Али, вопреки сигналу
Гуссейн-паши, «оборотил весь флот за собою, устраивая линию
на левый галс, чему последовал и капитан-паща».
Турецкому флоту удалось построиться в боевую линию, но
уйти от преследовавшей его русской эскадры он не смог. На
флагманском корабле Ушакова то и дело появлялись сигналы:
«Прибавить парусов», «Нести все возможные паруса». Русские корабли
с максимальной скоростью догоняли неприятеля, на ходу
перестраиваясь из трех колонн в боевую линию параллельно
турецкому флоту.
Адмирал Сеид-Али со своим авангардом сделал попытку
выйти вперед, чтобы занять наветренное положение и стеснить
маневрирование русской эскадры. Ушаков разгадал замысел
противника; флагманский корабль «Рождество Христово» под
командованием капитана 1-го ранга Елчанинова приблизился
к кораблю Сеид-Али, обошел его спереди и открыл огонь. Вслед
за флагманским кораблем вся русская эскадра подошла к
неприятельскому флоту на близкую дистанцию и начала
артиллерийский бой. Над морем загрохотали залпы сотен орудий.
Черноморские моряки вновь показали несокрушимую волю
к победе. Они самоотверженно действовали на палубах кораблей
поД градом неприятельских снарядов, вели меткий огонь по
неприятелю, нанося ему тяжелые повреждения. Сквозь густую
Галс — курс корабля относительно ветра.
16?
пелену дыма можно было рассмотреть пламя пожаров,
возникавших на турецких кораблях. Наиболее сильный артиллерийский
огонь был сосредоточен по кораблю Сеид-Али, находившемуся
во главе турецкого флота. Этот адмирал, хвастливо обещавший
султану привести Ушакова в железной клетке в турецкую
столицу, не выдержал боя: его корабль был «разбит до крайности
и поворотился в закрытие в середину своего флота».
На его место встали два линейных корабля и два фрегата.
Против них сосредоточили свой огонь линейные корабли
«Александр Невский», «Иоанн Предтеча» и «Федор Стратилат»
под командованием капитанов 1-го ранга Н. Л. Языкова,
А. Г. Баранова и И. А. Селивачева. Вскоре и эти неприятельские
корабли «также оборотились в соединение ко флоту». При
отступлении они пытались прикрыть корабль Сеид-Али, но за
ним неотступно следовал флагманский корабль Ушакова,
нанося по нему все новые удары. Поражение Сеид-Али явилось
кульминационным моментом сражения и сильно сказалось на
боеспособности остальных неприятельских кораблей.
Ожесточенный бой кипел вдоль всей линии турецкого флота.
Командующий Гуссейн-паша не смог противостоять
стремительному напору русских моряков. Когда же окончательно
выявилось поражение Сеид-Али и его авангарда, боевая линия
турецкого флота была нарушена, неприятельские корабли в
беспорядке шли без определенного курса и мешали движению своих
соседних кораблей. Турецкий флот,— отмечал Ушаков,— был
«весьма разбит, замешан и стеснен так, что неприятельские
корабли сами друг друга били своими выстрелами».
Русская эскадра окружила неприятеля с обоих флангов;
началось беспорядочное отступление турецкого флота. Во время
преследования огонь русской артиллерии был настолько
сильным, что многие турецкие корабли были вынуждены
«укрываться один за другого». Лишь наступление ночной темноты
спасло их от плена.
На следующий день турецкая эскадра оказалась рассеянной
между Варной и Босфором. «Турки даже не знают,— писал
Потемкин,— куда девались рассеянные их корабли; многие
бросило на анатолийский берег. Шесть судов вошли ночью
в Константинопольский канал весьма поврежденные.
Адмиральский корабль тонул и просил помощи. Пушечными их
выстрелами встревожен султан и весь город. Днем султан увидел
разбитые их корабли без мачт со множеством убитых и раненых»'.
Разгром турецкого флота при Калиакрии, так же как и
успешные действия русской армии на сухопутном фронте, оказал
сильное влияние на решение турецкого правительства об
ускорении мирных переговоров с Россией.
«Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», стр. 531.
168
Ito-^-iW^JWei ----- •'"'•** ""
Сражение при Калиакрии 31 июля 179) г.
Когда русская эскадра после сражения направилась к
«стороне Константинополя искать флот неприятельский», в море
было встречено посыльное судно от командующего русскими
войсками Репнина с известиями о заключении перемирия с
Турцией и прекращении военных действий. Торжественно отметив
эту радостную весть артиллерийским салютом, русские корабли
взяли курс на Севастополь.
По Ясскому миру, заключенному в декабре 1791 г., Турция
признавала присоединение к России Крыма и Тамани; к России
отходила также территория между Бугом и Днестром.
Упорная и напряженная война с Турцией, насыщенная
многими боями на море и действиями на побережье, явилась первым
боевым крещением для Черноморского флота. Это тяжелое
боевое испытание черноморские моряки выдержали с честью.
В ходе военных действий было осуществлено взаимодействие
русской армии и флота, что сыграло важную роль для
достижения победы. Далеко за пределами России разнеслась весть
о том, что у южных морских рубежей государства есть столь же
боеспособный флот, как и на Балтике.
Победы Черноморского флота над сильным турецким флотом
были во многом обусловлены творческим применением и разви-
169
тием Передового русского военно-морского искусства. В каждом
морском сражении 1787—1791 гг. русские моряки побеждали
неприятеля не числом, а умением. Адмирал Ушаков смело
отбрасывал господствовавшие в то время догмы линейной тактики,
противопоставляя им свои тактические решения, вытекавшие
из конкретной обстановки каждого боя.
Он впервые выдвинул и осуществил на практике идею
выделения резерва в морском бою, использовал походный строй для
внезапной атаки противника, сосредоточивал основные силы на
решающем направлении, осуществлял смелые и неожиданные
перестроения эскадры во время боя. Не считаясь с канонами
линейной тактики, он впервые применил прием отсечения
неприятельского флота от берега; в боевую линию вместе с линейными
кораблями ставил фрегаты; постоянно добивался решительного
исхода боевой встречи, преследования противника и его полного
уничтожения. В практике западноевропейских флотов подобные
отклонения от установленных норм не только не поощрялись,
но за них флагманы жестоко наказывались1.
Успешное применение смелых и новаторских приемов
морской тактики достигалось благодаря высокому боевому
мастерству экипажей русских кораблей. В сложной и быстро
меняющейся обстановке морского боя черноморские моряки неизменно
отличались инициативой, энергичностью, решительностью,
быстрой и точной реакцией на малейшее изменение обстановки. Во
время боя на каждом корабле возникали тяжелые и опасные
моменты, когда исход борьбы зависел от считанных секунд,
в течение которых необходимо было или сделать поворот, или
убавить или прибавить паруса, или перенести огонь с одного
вражеского корабля на другой. Все эти действия и маневры
экипажи кораблей совершали умело, быстро, точно и
мужественно, пренебрегая опасностью в огне сражения. Адмирал
Ушаков всегда отмечал «отменное мастерство» черноморских моряков
и благодарил их за «оказанное ими мужество, отлично
неустрашимую храбрость, рвение и примерное исполнение должностей».
В этом был основной залог побед, которые одержал русский флот
на Черном море.
1 Во второй половине XVIII века широкую известность приобрели
судебные приговоры по делу английских адмиралов Бинга и Матыоса, которые
были преданы суду за отступление от норм линейной тактики в Тулонском
сражении 1744 г. и сражении при Минорке в 1756 г.
ту р U
Ко
бщественно-политическая жизнь Европы
в последнее десятилетие XVIII века была
насыщена крупнейшими событиями.
Французская буржуазная революция нанесла
решительный удар по феодализму и
абсолютизму, вызвав подъем
освободительного движения во всех странах. Против революции
сплотились все силы феодально-монархической Европы. В России
усилилась реакция. Екатерина II и вслед за ней Павел I боялись
распространения революционных идей; они полностью стали на
сторону свергнутых Бурбонов, щедро субсидировали
контрреволюцию, радушно принимали французских
эмигрантов-монархистов. В стране царил жестокий полицейский режим, жертвами
которого стали лучшие представители русского народа.
Коалиция европейских государств во главе с Англией
выступила с войной против революционной Франции. На полях
сражений в Европе развернулась ожесточенная борьба, в ходе
которой французский народ проявил «гигантское революционное
творчество, пересоздав всю систему стратегии, порвав все старые
законы и обычаи войны и создав, вместо старых войск, новое,
революционное, народное войско и новое ведение войны»1.
Безграничный революционный энтузиазм народных масс,
освободительный характер войны определяли успехи Франции в борьбе
с коалицией.
После контрреволюционного термидорианского переворота
летом 1794 г., положившего конец революции, цели внешней
политики Франции стали изменяться. Крупная буржуазия,
пришедшая к власти после разгрома якобинцев, была заинтересована
в переходе от революционных преобразований к контрреволю-
В. И. Ленин, Сочинения, т. 24, стр. 364.
171
Поход русской эскадры адмирала Ушакова в Средиземное море 1798—1800 гг
ционной диктатуре. Чем дальше шло укрепление позиций
крупной буржуазии, тем сильнее проявлялись ее стремления к
завоеваниям и захватам, к эксплуатации чужих земель в целях
обогащения. Первые захватнические походы были предприняты
Францией в бассейне Средиземного моря.
В 1796—1797 гг. французские войска под командованием
генерала Наполеона Бонапарта завоевали Северную Италию. Захват
многих итальянских городов наполеоновской армией
сопровождался грабежами и насилиями, разграблением культурных
памятников и вывозом во Францию колоссальных ценностей. «Во
время войны в Италии французская революционная
фразеология прикрывала прямой грабеж и захват подчиняемых
областей... Малейшее неповиновение грозило населению кровавой
расправой. В Италии Бонапарт велел перебить за неподчинение
все население Луго и Бинаско, приказал расстрелять весь
муниципалитет в Павии, отдал город своим солдатам на
разграбление на 24 часа, сжигал деревни, около которых находили убитых
французов»1.
1 «История дипломатии», т. I, M., 1941, стр. 357.
172
Вдоль западного побережья Балканского полуострова
протянулась цепочка Ионических островов — Корфу, Занте,
Кефалония, св. Мавры, Цериго и других. Еще с конца XV века они
принадлежали Венецианской республике. В мае 1797 г., когда
Венеция под военно-политическим нажимом признала власть
Бонапарта, перед французскими войсками была поставлена
задача овладеть этими островами.
К Ионическим островам направился отряд французских
войск. В инструкции командующему отрядом генералу Джен-
тили Бонапарт указывал: «Если островитяне склонны к
независимости, то льстите им и говорите о Греции, Афинах, Спарте...»
В действительности же эта игра на национальных чувствах
греческого народа была необходима Бонапарту для выполнения
основной цели —«обеспечить за собой обладание как
островами, так и стоящей там венецианской эскадрой».
Генералу Джентили удалось занять Корфу и другие
Ионические острова без всякого сопротивления. Сразу же после
этого французское командование приступило к захвату
венецианских кораблей. В Венецию прибыл коммодор Перре,
направленный Бонапартом для оформления захвата венецианского
флота. В специальном письме к Перре Бонапарт указывал:
«Скажите, что я послал войска в Корфу для удержания его
за Венецианской республикой и что отныне ей необходимо
деятельно работать над приведением своего флота в хорошее
состояние. Под этим предлогом Вы приберете все к своим рукам,
проповедуя постоянно на словах единство обеих республик... Я же
намереваюсь захватить для Франции все венецианские корабли
и всевозможные припасы». Все корабли Венеции были захвачены
Бонапартом и включены в состав французского флота.
Французская буржуазия высоко оценивала важное
стратегическое значение Ионических островов в бассейне Средиземного
моря. «Корфу и Занте,— писал Бонапарт,— дадут нам
господство в Адриатическом море и в Леванте». Спустя некоторое
время он вновь подчеркивал: «Острова Корфу, Занте и
Кефалония имеют для нас больше значения, чем вся Италия. Если бы
нам пришлось выбирать, то лучше было бы возвратить Италию
австрийскому императору и удержать за собой эти острова».
Вслед за захватом Ионических островов Бонапарт стал
готовить новый завоевательный поход. В Тулоне, Марселе, Аяччо,
Генуе и других портах в течение нескольких месяцев кипела
оживленная деятельность. Из сухопутных войск Франции
формировалась отборная 35-тысячная армия; ее командный состав
комплектовался из наиболее опытных генералов, многие из
которых впоследствии участвовали во всех наполеоновских войнах
(Бертье, Мюрат, Даву, Ланн, Жюно и др.). Для перевозки войск
выделялось более 300 транспортных судов. Эскадра адмирала
Брюэса должна была сопровождать эту армаду на переходе морем.
173
i f
Крепость Корфу в конце XVIII в.
Цель похода сохранялась в строжайшей тайне. Даже
непосредственные руководители подготовительных работ не были
посвящены в замыслы французского правительства. Командир
Тулонского порта заявлял: «Я знаю о назначении эскадры
не более, чем знал бы, если бы она не принадлежала Франции».
В печати и среди населения распространялись слухи о
вторжении в Англию, о нападении на берега Черного моря. В начале
мая 1798 г. корабли с экспедиционной армией вышли в море.
В момент отплытия Бонапарт обратился к войскам с призывом:
«Солдаты! На вас взирает Европа!»
В Петербурге напряженно следили за обстановкой на
Средиземном море. Еще зимой 1798 г., когда стали поступать
первые известия о подготовке французского флота в Тулоне,
в высших правительственных кругах началось беспокойство.
Павел I опасался, что слухи о назначении экспедиции к Черному
морю могут соответствовать действительным целям французского
правительства, которое могло привлечь на свою сторону
Турцию, чтобы совместно пройти через проливы и выступить против
России. Командованию Черноморского флота было приказано
спешно привести флот в боеготовность и усилить наблюдение за
морем. В мае 1798 г. из Петербурга поступил рескрипт Павла,
в котором говорилось: «Коль скоро получите известие, что
французская эскадра покусится войти в Черное море, то
немедленно, сыскав оную, дать решительное сражение».
Тем временем французский флот в Средиземном море шел
в юго-восточном направлении. В конце мая он достиг о. Мальта.
Остров был сильно укреплен, но не оказал почти никакого со-
174
противления: как только небольшой десант высадился на берег,
гарнизон крепости немного пострелял, а потом предложил
переговоры. Гросмейстер Мальтийского ордена договорился с
Бонапартом отдать остров за 30 тысяч франков ежегодной пенсии...
Капитуляция состоялась. Французские корабли двинулись
дальше на восток. Вскоре они подошли к Александрии и
высадили на египетском побережье экспедиционную армию Бонапарта.
Английский флот не смог воспрепятствовать походу
Бонапарта. Эскадра под командованием адмирала Нельсона узнала
о выходе французского флота из Тулона уже в то время, как он
двигался на восток. Адмирал Нельсон стал искать противника
в Средиземном море, но обнаружил его только после высадки
войск в Египте. У Абукирской бухты, расположенной в 12
милях к востоку от Александрии, произошло сражение, в котором
большинство французских кораблей было уничтожено. Это
поражение значительно ухудшило положение французской
армии в Египте, так как теперь она была лишена связи с
Францией, откуда должны были поступать подкрепления. Однако
в Средиземном море у Бонапарта сохранялись важные
позиции — Мальта и Ионические острова; во Франции готовилась
новая эскадра. Экспедиционная армия развернула активные
боевые действия в Египте. В июле Бонапарт начал поход на
Каир и взял египетскую столицу.
Первые известия о начавшемся походе Бонапарта стали
поступать в Петербург в июле. Захват французским флотом
Мальты был воспринят как открытый вызов России, поскольку
Павел считался «верховным магистром Мальтийского ордена».
Вскоре после высадки французских войск в Египте последовала
просьба турецкого правительства о помощи в борьбе против
Бонапарта и заключении союза между Турцией, Россией и
Англией.
Предложение Турции было сочувственно встречено в
Петербурге. Павел решил выступить против Франции, которая
по-прежнему считалась рассадником революционных идей. Еще
до заключения официального договора о союзе было принято
решение послать в Средиземное море корабли Черноморского
флота.
* *
*
Когда в Петербурге возник план похода в Средиземное море,
эскадра под командованием вице-адмирала Ушакова
находилась в плавании. Около четырех месяцев корабли бороздили
воды Черного моря, лишь изредка заходя в главную базу для
пополнения провианта и короткого отдыха.
В начале августа 1798 г. эскадра должна была сделать
очередной перерыв; на рассвете 4 августа она прибыла «на вид Ах-
тиарского рейда для налития пресной воды». Как только корабли
175
показались у Севастополя, на флагманский корабль Ушакова
прибыл курьер из Петербурга, который передал повеление
Павла I: «По получении сего имеете вы с вверенною в команду
вашу эскадрою немедленно отправиться в крейсерство около
Дарданеллей... Буде Порта потребует помощи, где бы то ни
было,— всею вашей эскадрою содействовать с турецким флотом
противу французов, хотя бы то и далее Константинополя
случилось»1.
Эскадра вошла на Севастопольский рейд, где необходимо
было провести тщательную подготовку к дальнему походу. Перед
отплытием требовалось сделать ремонтные работы, взять
боезапас и продовольствие на несколько месяцев, снабдить экипажи
всем необходимым. Ушаков рассчитывал, что в этом ему будет
оказано полное содействие, однако обеспечение эскадры
нисколько не интересовало ни столичных сановников, ни
Черноморское Адмиралтейство. Из столицы шли лишь неоднократные
требования о скорейшем выходе в поход; на подготовку к нему
дали всего несколько дней.
На рассвете 12 августа эскадра под флагом Ушакова в составе
б линейных кораблей, 7 фрегатов и 3 посыльных судов снялась
с якоря и вышла в море.
Уже через два дня эскадре пришлось плыть при «крепких
ветрах и великом волнении»; на некоторых судах сразу же
появилась течь и повреждения рангоута и такелажа. Когда ветер
стих и эскадра легла в дрейф, в открытом море началось
исправление повреждений. Но на двух кораблях требовался столь
серьезный ремонт, что их пришлось возвратить в Севастополь.
Таковы были первые результаты безответственного отношения
царских сановников к подготовке кораблей в дальний поход.
Подобная практика в то время была обычной и для
Черноморского и для Балтийского флотов. «Корабли отпускаются в море,—
писал в 1798 г. из Лондона русский посол в Англии,— без
надлежащего осмотра и починок и тем подвергаются в крайнюю
опасность храбрые и достойные командиры и по 600 либо 700
(человек) верного и неустрашимого экипажу... Все здешние
(английские) адмиралы и офицеры удивляются храбрости и решимости
наших офицеров за смелость, с каковою они плавают поморю
в самые жесточайшие бури на судах столь худого состояния,
и клянутся, что ни один из них не отважился бы взять на себя
командовать столь гнилыми кораблями»2.
22 августа эскадра Ушакова достигла Босфора, где было
получено сообщение от русского посланника в Константинополе
о том, что турецкое правительство ожидает эскадру. Корабли
стали входить в Босфорский пролив. Произведя пушечный
«Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. II, стр. 53.
«Материалы для истории русского флота», т. XVI, стр. 276.
176
^Эскадра Ф. Ф. Ушакова в Босфоре в сентябре 1798 г.
салют турецким крепостям, они пошли по проливу, на берегах
которого виднелись белокаменные дворцы и жалкие лачуги,
зубчатые стены башен и остроконечные минареты. «Канал,—
писал участник похода капитан-лейтенант Е. П. Метакса,—
протекает как величественная река между двумя грядами
холмов, коих вершины увенчаны клубами деревьев; покатость
испещрена садами, а подошва — загородными домами и деревеньками,
сидящими одна за другою по берегам от Константинополя до
Черного моря. Множество судов всех наций наполняют всегда
канал; дельфины, коих здесь великое множество, кружатся
сотнями на поверхности воды, а цапли и другие водяные птицы
летают над головою стаями. На каждом шагу представляется
новая картина»1.
По прибытии на рейд Буюк-Дере (20 км от Константинополя)
корабли встали на якорь. К Ушакову прибыли представители
турецкого правительства. Они «спрашивали и просили моего
мнения, совета и объяснения,— писал Ушаков,— какой бы
лучший план избрать о действиях против французов в
Архипелаге, Венецианском заливе и в Александрии». Совместно с анг-
«Записки флота капитан-лейтенанта Егора Метаксы», Пг., 1915, стр. 8.
12 в. И. Зверев
177
лийским послом начались переговоры о предстоящих действиях
союзных флотов в Средиземном море. В результате переговоров
было решено, что эскадра Ушакова пойдет к западному
побережью Балканского полуострова, где ее основной задачей будет
освобождение Ионических островов от французских войск.
Для совместных действий с русской эскадрой из состава
турецкого флота выделялась эскадра турецких кораблей под
флагом вице-адмирала Кадыр-бея, который поступал под
командование Ушакова. Турецкому адмиралу, как писал русский
посланник в Константинополе, «от Порты внушено именем султана
почитать нашего вице-адмирала яко учителя». Турецкое
правительство брало на себя обязанность обеспечивать русскую
эскадру всем материальным снабжением, о чем были
направлены специальные фирманы всем градоначальникам в Эпире,
Пелопоннесе и Архипелаге. Местным турецким властям
предписывалось выполнять требования Ушакова.
У Дарданелл русская эскадра соединилась с кораблями
Кадыр-бея. Из состава объединенной эскадры Ушаков выделил
4 фрегата и 10 канонерских лодок, которые под командованием
капитана 1-го ранга А. А. Сорокина направились к Александрии
для блокады французских войск; этим самым оказывалась
помощь английскому флоту адмирала Нельсона, большинство
кораблей которого были сильно повреждены в Абукирском
сражении и ремонтировались в Сицилии, не имея возможности вести
активных действий на море. 20 сентября эскадра Ушакова
снялась с якоря и вышла из Дарданелл к Ионическим островам.
Освобождение Ионических островов началось с острова
Цериго. Опередив основные силы эскадры, два быстроходных
фрегата под командованием капитан-лейтенанта И. А. Шостака —
опытного офицера, участвовавшего в боевых действиях под Оча-
ковым и Измаилом в 1787—1791 гг.,— утром 28 сентября
приблизились к острову, где на берегу находилась небольшая
крепость. Как только фрегаты подошли к ней и сделали первые
предупредительные выстрелы, французские войска оставили ее
и отошли вглубь острова.
Французский гарнизон укрылся в крепости Капсали,
являвшейся главным опорным пунктом на Цериго. О на* находилась
на крутой утесистой горе и была обнесена высокими и крепкими
стенами. Видя у острова всего два фрегата, французское
командование и не думало о сдаче. Однако к вечеру 28 сентября к Цериго
подошла эскадра Ушакова, который сразу же усилил десант,
высаженный еще с утра капитаном Шостаком. На следующий
день началась доставка на берег с кораблей орудий для
сооружения батареи. Доставка корабельных пушек на берег, как
отмечал Ушаков, «на неближнее расстояние через весьма
высокие каменные горы, овраги и сплошные острые каменья —
почиталась невозможной, но при рвении десанта преодолено все
т
препятствующее, пушки и прочие тягости большей частью
перенесены на плечах»1. Из этих орудий были сооружены две
батареи в близком расстоянии от крепости. Сюда же были доставлены
лестницы для штурма и боезапас. К вечеру 30 сентября все
приготовления к атаке были закончены. Ушаков послал
парламентера, чтобы «предупредительно требовать от коменданта сдачи
крепости». Однако от французского командования последовал
ответ: «Крепость до последней крайности ни под каким видом
сдана не будет».
На рассвете 1 октября началась бомбардировка крепости
с батарей и фрегатов, подошедших вплотную к берегу. С
крепости было «с равной живостью ответствовано», что говорило о
намерении неприятеля упорно сопротивляться. Разгорелась
артиллерийская дуэль. В это время десантный отряд с кораблей был
полностью подготовлен к штурму. «Десантное войско с кораблей
и фрегатов,— писал Ушаков,— с неустрашимой храбростью
и рвением исполняли должность свою рачительно, готовились
и нетерпеливо желали идти на штурм крепости». Между тем от
огня русской артиллерии в крепости появились разрушения и
потери. Эффективность русского огня и готовность войск к
решительному штурму заставили французское командование
прекратить сопротивление. В полдень над крепостью взвился белый
флаг, возвещавший сдачу гарнизона.
Когда вести о приходе эскадры Ушакова и освобождении
острова Цериго облетели Ионические острова, местное население
с большим энтузиазмом приветствовало эту первую победу над
французскими оккупантами. Грабежи и насилия, чинимые
ими на островах, вызывали гнев и возмущение жителей,
которые выражали полную готовность содействовать русским
морякам в изгнании чужеземных войск с островов.
Спустя две недели после освобождения острова Цериго
эскадра Ушакова подошла к острову Занте. Французский
комендант полковник Люкас принял все меры, чтобы пресечь
связь местных жителей с русскими моряками. Сообщение Занте
с другими островами было «строго запрещено и ни одна лодка
не могла пристать к острову без предварительного допроса и
освидетельствования французской полиции; многие из жителей были
наказываемы заключением». Однако как только русские корабли
подошли к острову, нескольким смельчакам на шлюпках
удалось прорваться к Ушакову. «От них узнали мы,— писал
капитан-лейтенант Метакса,— о состоянии гарнизона, о наглостях,
причиняемых французами жителям, о построенных у самой
пристани батареях для воспрепятствования высадки»2.
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. II,
стр. 122
2 «Записки флота капитан-лейтенанта Егора Метаксы», Пг., 1915, стр. 42.
12* 179
Ушаков не стал откладывать атаки острова. Вечером
13 октября два русских фрегата под командованием Шостака
приблизились к берегу, чтобы прикрывать высадку десанта.
«Капитан Шостак, —писал Метакса,— подо всеми парусами взял
направление к городу, и хотя французы производили сильную
по нем пальбу из приморских батарей, но сие не
воспрепятствовало дальнейшим действиям судов, которые подошли на
картечный выстрел, в полчаса заставили батареи умолкнуть, и
французы, заклепав пушки, принуждены были броситься в крепость,
построенную над самым городом на высоте»1. К берегу с
кораблей отправился десантный отряд. «Когда гребные суда,—
отмечал Ушаков,— за мелкостью и каменьями не могли близко
пристать к берегу, жители острова сбежались к тому месту во
множестве, бросились в воду и, не допустив солдат наших и турок
переходить водою, усильным образом и с великой ревностью
неотступно переносили их на берег на руках».2
В наступившей темноте десантный отряд совместно с
жителями острова окружил крепость со всех сторон и «штурмовать
оную были готовы». Видя безнадежность положения, комендант
Люкас, переодевшись в гражданское платье, в 11 часов ночи
прибыл к капитан-лейтенанту Шостаку и подписал
капитуляцию. На следующий день около 500 офицеров и солдат
французского гарнизона были выведены из крепости. «Немало
стоило труда защитить французов при выходе их из крепости
от мщения народа; начальник отряда принужден был поставить
пленных в середину, а по сторонам десантное войско»3.
Остановившись на несколько дней у острова Занте, Ушаков
предполагал всей эскадрой направиться к следующему острову —
Кефалонии. Однако 20 октября было опрошено австрийское,
судно, вышедшее из Триеста. Шкипер его сообщил, что
французское командование в Анконе спешно вооружает венецианские
линейные корабли «Вулкан» и «Копчик», на которых должен
быть доставлен двухтысячный отряд французских войск на
остров Корфу. Получив эти известия, Ушаков решил разделить
эскадру на три отряда: четыре корабля под флагом капитана 2-го
ранга Д. Н. Сенявина пошли к острову св. Мавра, шесть
кораблей под командованием капитана 1-го ранга И. А. Селивачева
направились к острову Корфу, а пять кораблей под
командованием капитана 1-го ранга И. С. Поскочина — к Кефалонии.
Освобождение острова Кефалония было проведено без
единого выстрела. Как только корабли Поскочина подошли к
острову, французский гарнизон во главе с комендантом Ройе бежал
1 «Записки флота капитан-лейтенанта Егора Метаксы», Пг., 1915, стр. 44.
2 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. II,
стр. 144.
3 «Записки флота капитан-лейтенанта Егора Метаксы, Пг. 1915, стр. 46.
180
"^-KSK'sasaft&K-";
Дмитрий Николаевич Сенявин (1763—1831).
3
в горы, где был пойман жителями и захвачен в плен. Русские
караулы были установлены в крепостях Кефалония и Ассо,
а также в городах Аргостоли и Ликсуры, в которых было взято
более 50 орудий, 65 боченков пороха, свыше 2500 ядер и
бомб.
Совсем иное положение сложилось на острове св. Мавры,
расположенном севернее Кефалонии. Этот остров находится
в непосредственной близости к побережью Балканского
полуострова и отделяется от него неглубоким проливом шириной
менее полукилометра. В этом районе Балкан находились
владения Али-паши Янинского, который формально считался
подданным Оттоманской Порты, но фактически был независимым
правителем, прославившемся своей жестокостью, хитростью и
лицемерием. Когда русская эскадра появилась у Ионических
островов, Али-паша решил упредить ее действия и самому
обосноваться на острове св. Мавры. Он вошел в тайные сношения
с французским комендантом полковником Миолетом, обещая
перевести весь его гарнизон в Анкону. Однако этот замысел
осуществить не удалось: 18 октября к острову св. Мавры прибыл
отряд Д. Н. Сенявина.
Сенявин узнал о сговоре Али-паши с французским
комендантом и решил сразу же добиться капитуляции вражеского
гарнизона. На остров был свезен десантный отряд с артиллерией
и сооружены батареи. После отказа полковника Миолета
сложить оружие начался обстрел крепости. В течение десяти дней
продолжалась артиллерийская канонада. Несколько раз
Сенявин предлагал гарнизону прекратить сопротивление, но
комендант выдвигал совершенно неприемлемые условия. Тогда
Сенявин направил адмиралу Ушакову сообщение о положении
у острова св. Мавры. Ушаков с эскадрой прибыл к нему в
подкрепление. К этому времени уже была закончена подготовка
к штурму; огнем русской артиллерии были нанесены серьезные
повреждения в городе, неприятель потерял 75 солдат убитыми
и ранеными. Находясь под непрерывным обстрелом вражеских
орудий, десантный отряд был изготовлен к атаке. «Все
находившиеся в десанте войска российские, каждый по званию своему,—
писал Ушаков,— исправляли должность ревностно и усердно,
с обыкновенной храбростью».
Однако до штурма дело не дошло: французское командование
после десятидневной бомбардировки и прибытия эскадры
Ушакова было вынуждено пойти на переговоры. 4 ноября
полковник Миолет прислал в русский лагерь парламентера с
объявлением, что он принимает условия Сенявина. На следующий день
вражеские войска сложили оружие. В крепости было захвачено
80 орудий, 10 тысяч ядер и бомб, 1200 гранат, свыше 800 ружей,
160 пудов пороха, более 40 тысяч патронов и значительные
запасы провианта.
182 ■
Ушаков предполагал сразу же идти к Корфу, однако этому
помешали непредвиденные обстоятельства. Подстрекаемая
агентами Али-паши Янинского, некоторая часть экипажей турецких
кораблей, пришедших с Ушаковым, после освобождения острова
св. Мавры начала грабительские налеты по деревням.
Несколько человек турецких матросов было доставлено на корабль
Ушакова. Адмирал приказал сдать их Кадыр-бею, предупредив
о недопустимости подобных действий. «Таковые поступки
подчиненных вашему превосходительству команд,— писал
Ушаков,— вынуждают меня отсторонить впредь турок от всякого
содействия, опасаясь, чтобы они поведением своим не расстроили
вовсе начертанного плана похода... Я приглашаю ваше
превосходительство подтвердить подчиненным вам флагманам и
капитанам, чтобы наблюдаема была наистрожайшая дисциплина
... чтобы обходились с обывателями ласково, не причиняя
никому обид».1
Еще более разнузданный грабеж был совершен войсками
Али-паши. Когда отряд Сенявина осаждал остров св. Мавры,
Али-паша совершил нападение на несколько городов на
побережье Балканского полуострова. Бесчеловечным жестокостям
подвергались не столько небольшие французские гарнизоны,
сколько греческое население. «В Превезе,— писал Ушаков,—
перерезаны все, кто только попал в руки,— старые, малые и
многие женщины, а остальные, которые взяты, продаются на
торгах подобно скотине и отдаются в подарки; прочие же
разбежались в разные острова и наполнили оные стоном и плачем».2
В Превезе был захвачен и русский консул, которого заковали
в кандалы и отправили на галеры. После этого Али-паша
двинулся к городу Парга, готовя ему такую же участь.
Жители Парги послали делегацию к Ушакову, прося
о помощи и ходатайствуя о принятии их в русское подданство.
Видя тяжелое положение паргиотов, Ушаков пошел им навстречу
и принял их под защиту русской эскадры. В письме Али-паше
он писал: «Жители Парги прислали ко мне своих депутатов,
прося от союзных эскадр помощи и защиты противу покушений
ваших их поработить. Ваше превосходительство угрожает им
теми же бедствиями, которые нанесли войска ваши несчастньш
жителям Превезы. Я обязанным себя нахожу защищать их и
посылаю к ним отряд морских солдат». Али-паша был
вынужден отказаться от покушений на Паргу и освободить русского
консула. Только после этого Ушаков мог пойти к Корфу,
чтобы приступить к осаде самого сильного пункта Ионических
островов.
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. II,
стр. 167.
2 Т а м же, стр. 192.
183
* *
*
Первым прибыл к Корфу отряд кораблей под командованием
капитана 1-го ранга И. А. Селивачева. Когда основные силы
русской эскадры осаждали о. св. Мавры, он с шестью кораблями
уже шел к Корфу, чтобы приступить к его блокаде. 24 октября
корабли подошли к Корфу и перед моряками открылся вид
крепости, считавшейся одной из самых неприступных твердынь
в Европе.
Расположенная на восточном берегу острова крепость Корфу
состояла из комплекса мощных укреплений. В восточной ее
части, на крутом утесе мыса Каподизидеро, была расположена
. цитадель (старая крепость). «Утесистые берега мыса, уступы
горы и площади,— писал Метакса,— укреплены чрезвычайными
крепостными строениями; французские инженеры истощили тут
все свое искусство». За широким рвом находился город; со
стороны моря он был защищен крутым берегом и, кроме того, со
всех сторон обнесен высоким двойным валом и рвами. На всем
протяжении вала находились бастионы и другие крепостные
сооружения. Северной оконечностью Корфу являлось
укрепление Сан-Сальвадор (Новая крепость), состоявшая из высеченных
в скалах казематов, соединенных подземными ходами. С
юго-западной стороны находились три сильно укрепленных форта,
защищавших город-крепость с суши. Более 600 орудий составляли
артиллерийское вооружение укреплений Корфу.
На расстоянии пушечного выстрела от острова Корфу был
расположен остров Видо. Он представлял собою высокую гору,
господствующую над Корфу. Будучи передовым форпостом
основной крепости со стороны моря, Видо был также сильно
укреплен. Водное пространство между Корфу и Видо служило
стоянкой для французских кораблей. Русские моряки
различили здесь эскадру в составе 9 вымпелов, в том числе линейные
корабли «Женерос» и «Леандр», корвет «Лабрюн», бомбардирское
судно «Фримар», бриг «Экспедицион»; на кораблях находилось
более 220 орудий.
Гарнизон крепости во главе с генералом Шабо насчитывал
более трех тысяч солдат и офицеров; на эскадре было свыше
тысячи моряков; на острове Видо под командованием генерала
Пиврона находился отряд в 500 человек. Для оборонительных
работ французское командование привлекало тысячи жителей
острова.
По прибытии к Корфу корабли Селивачева начали блокаду
крепости; три корабля заняли позицию у Северного пролива,
остальные—у Южного пролива. К французскому
командованию в качестве парламентера был послан капитан-лейтенант
Шостак, который должен был предложить неприятелю сдать
крепость без боя. Когда Шостак на шлюпке высадился на берег,
184
Шту.рм Корфу 18 февраля 1799 г.
его встретили французские солдаты, с завязанными глазами
ввели в крепость и представили военному совету, во главе
которого были главный комиссар Французской Директории Дюбуа
и дивизионный генерал Шабо. Предложение о сдаче было
отвергнуто. Русским морякам стало совершенно очевидным, что
предстоит упорная борьба за крепость.
Французское командование сделало попытку прощупать
силы и возможности русского отряда. Линейный корабль
«Женерос» под командованием капитана Лежоаля 27 октября
внезапно вышел из гавани и стал сближаться с русским кораблем
«Захарий и Елизавета». Подойдя на дистанцию пушечного
выстрела, французский корабль открыл огонь. С русского
корабля незамедлительно прозвучали ответные выстрелы, и Ле-
185 ■
жоаль сразу же повернул обратно. Через день он снова сделал
попытку выйти из гавани, чтобы завязать бой с русским
кораблем «Богоявление». Противнику удалось повредить бизань-мачту
на русском корабле, однако огнем русских артиллеристов
неприятельскому кораблю были также нанесены серьезные
повреждения, для исправления которых он тут же вернулся под стены
крепости. В то же время безуспешно закончилась попытка
нескольких французских судов прорваться в крепость: 18-пушеч-
ный бриг и три транспорта были захвачены русскими кораблями
на подходе к острову.
9 ноября 1798 г. к Корфу подошли основные силы эскадры
Ушакова, а еще через несколько дней прибыл отряд Сенявина.
Распределив корабли для несения блокады, Ушаков внимательно
ознакомился с положением на самом острове. Рекогносцировка
и опрос местных жителей показали, что неприятель занимал
только крепость; во всех остальных селениях французских
отрядов не было. Ушаков сразу же решил высадить на берег
часть своих десантных войск. Несколько русских кораблей
подошли к порту Гуви, расположенному в шести километрах
к северу от Корфу. Здесь находился поселок со старой
корабельной верфью, Но почти все строения и запасы леса были
уничтожены и сожжены французами. Тем не менее в этой гавани
русские моряки начали устраивать береговой пункт базирования,
где можно было бы ремонтировать корабли.
Чтобы не дать возможности гарнизону Корфу выходить из
крепости, грабить близлежащие селения и пополнять запасы
продовольствия, русские моряки с помощью местных жителей
стали строить батареи и земляные укрепления на острове вблизи
крепости. На северном берегу было выбрано место для батареи
на холме Монт-Оливето, откуда было удобно обстреливать
передовые форты крепости Корфу. Для сооружения батареи с
кораблей был высажен десант под командой капитана Кикина,
который принялся за установку орудий. «Не взирая на проливной
дождь, продолжавшийся несколько дней сряду, и на
беспрестанную канонаду, которую французы производили со всех
почти укреплений, русские успели в предприятии своем: в трое
суток работа была кончена и 15 ноября с батареи нашей открыт
сильный огонь по крепости».1
Жители селений, расположенных к югу от крепости, просили
Ушакова дать им несколько пушек для устройства батареи,
которая могла бы защищать их селения от набегов французов.
Ушаков выделил им три орудия с небольшим отрядом русских
артиллеристов. Под руководством инженера Маркати местные
жители за одни сутки соорудили батарею и, не дожидаясь
подкреплений с русской эскадры, начали стрельбу по крепости.
1 Записки флота капитан-лейтенанта Егора Метаксы», Пг. 1915, стр. 163.
186
Французы внимательно наблюдали за началом осадных
работ и препятствовали им не только огнем крепостной
артиллерии, но и вылазками. Сразу же после постройки батареи на холме
Монте-Оливето они атаковали ее, но были отбиты. После этого
неприятель еще несколько раз пытался выйти из крепости, но
также безуспешно. Неудачи, однако, не остановили
французов. Увидев незначительность батареи Маркати, они решили
попасть на нее. Утром 20 ноября большой отряд неприятельских
войск бросился на батарею. Местные жители бежали, а 19
русских матросов, не смогли противостоять напору противника.
Французы заняли батарею, разрушили ее, увели в плен
нескольких ее защитников, а инженера Маркати тут же расстреляли.
Ободренные успехом, неприятельские войска в тот же день
совершили вылазку против батареи, расположенной к северу от
крепости. Свыше тысячи французских солдат во главе с
генералом Шабо атаковали батарею, на которой было 300 солдат и
и матросов с русской эскадры и 100 человек с турецких
кораблей. Под командованием капитана Кикина защитники батареи
самоотверженно вступили в бой. «С неустрашимой храбростью
и рвением» сражались артиллеристы Прасолов, Васильев, По-
полетов, Страховский, Тычинин. «Как скоро французы
приблизились к батарее,— записано в журнале
Адмиралтейств-коллегий,— то нашими людьми встречены с отличной храбростью;
французы атаковали батарею с трех сторон и с крайней
упорностью стремились на оную, но всегда пушками и отрядами
нашими отбиты были с уроном; жестокий бой с обеих сторон
продолжался до самого вечера, напоследок храбрые российские
войска выступили с батареи и прогнали французов под
крепость»1. Французы потеряли свыше 100 человек убитыми.
Осада Корфу с моря и суши продолжалась свыше трех
месяцев. Французское командование, рассчитывая на
неприступность крепости, было уверено в том, что русские моряки не
выдержат длительной блокады и будут вынуждены оставить Корфу.
Генерал Шабо, изматывая силы осаждающих и держа их в
постоянном напряжении, изо дня в день производил вылазки и
артиллерийские обстрелы, что требовало от русских моряков
постоянной бдительности и готовности к отражению
контрударов противника.
«Французский гарнизон, в Корфу находящийся,—писал
Ушаков,—деятелен и неусыпен; не было дня, чего бы они не
предпринимали, ежечасно принуждали к осторожности со всех
сторон, чтобы вылазками не побили наших на батареях, редкий
день был без посылки сикурса (подкреплений) и эскадр
на помощь, всегда надобно было гоняться кораблями и прочими
судами за выходящими французскими судами от крепости, чтобы
1 «Материалы для истории русского флота», т. XVI, стр. 458—459.
187
.**-'■ •■■■■■■.:■.■*■-.■■■,:.>. ■ "-. ' -' -Чч " л,:.'* НвуШЛИ ИЛИ Не ПрИШЛИ
, ff * щ бы кто к ним или бы не
*" *" а взяли каких наших мел-
';■'■ ;• ких судов или чьих
сторонних, или не привели
бы суда к ним днем или
т № ночью провианта и жив-
$ I{ , % .s ность, а особо от прия-
% ■■' г?' '< теля нашего (Али-паши)
''. ■'■/ * w не впустить никакой
провизии в город и что-
; ■ j, • г \- бы они вылазками
своими не ограбили наших
f деревень и жителей,—
^ * все это отягощало нас
^««^.■.-c.-.'.-.-w»*. .■ .■-.-:,;,• ■.,«№■.*..■,•.■;.■■:'ssi „s безнадобно и все
требовало неусыпной осто-
У штурвала на парусном корабле. рожности и
осмотрительности».1
«Я измучил уже бессменно всех моих людей в разных
местах,— продолжал Ушаков.— Прилежнейшие наши
служители от рвения своего, желая оказать деятельность свою и
храбрость, на батареях в работу и во всех бдительностях, в дождь,
в мокроту и в слякоть, обмаранные в грязи, все терпеливо
сносили и с великой ревностью старались обо всем рачительно и
все перенесли»2.
Всю основную тяжесть блокады Корфу несли русские
моряки; помощь со стороны турецкой эскадры была очень
ограниченной, так как адмирал Кадыр-бей не желал рисковать своими
кораблями и старался воздерживаться от участия в боевых
столкновениях. С самого начала блокады Корфу командиры
русских кораблей поняли это и поэтому не рассчитывали на
помощь с его стороны. «Корабль турецкого паши,— доносил
капитан 1-го ранга И. А. Селивачев еще в начале ноября,— нам
никакой помощи не обещает: по большей части прячется за нас
или держится в отдаленности, дабы в случае нужды быть без-
опасну. Их суда нам ненадежная помощь».
Подобное положение сохранялось в течение всей блокады
Корфу. «Из турецкой эскадры кого не посылаю,— писал
Ушаков весной 1799 г.— пройдет только час-другой и тотчас^назад
идет; когда велю, где крейсировать и не приходить назад к нам,
то отошед, остановятся и дремлют во все время без
осмотрительности». Сам Ушаков всемерно оберегал турецкие корабли
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. II, стр.
407,
2 Там же, стр. 413»
188
от опасностей. «Я их берегу, как красненькое яичко,— писал
он, — и в опасность, где бы потеряли, не впускаю, да и сами
они к тому не охотники».1
Ограниченность морских сил при блокаде Корфу вынуждала
Ушакова привлекать турецкие корабли для выполнения
отдельных боевых заданий, однако это не только не способствовало
делу, а, наоборот, приводило к печальным последствиям. Это
особенно сильно выявилось в ночь на 26 января, когда генерал
Шабо, выполняя директиву Бонапарта, приказал линейному
кораблю «Женерос» прорваться из Корфу2. Выход французского
корабля был замечен одним из русских гребных судов, которое
своевременно дало об этом сигнал. Русские фрегаты «Захарий и
Елизавета» и «Богоявление» открыли огонь, однако в кромешной
темноте их выстрелы не достигали цели. Французский же
корабль в целях маскировки шел с специально «вычерненными
парусами». Ушаков дал сигнал Кадыр-бею гнаться за неприятелем,
но турецкий флагман не тронулся с места. Тогда на турецкий
флагманский корабль, как сказано в шканечном журнале
корабля Ушакова, «для понуждения послан был лейтенант Ме-
такса, но оный корабль с якоря не снялся и не пошел».
Пользуясь этим, «Женерос» вместе с бригом прорвал блокаду и ушел
в Анкону.
Блокада Корфу изматывала силы неприятельского
гарнизона, но с каждым днем становилось все очевиднее, что для
овладения этой твердыней необходим ее решительный штурм.
Штурмовать же такую крепость было фактически нечем.
«Изо всей древней истории,— писал Ушаков,— не знаю
и не нахожу я примеров, чтобы когда какой флот мог находиться
в отдаленности без всяких снабжениев и в такой крайности,
в какой мы теперь находимся»3. Действительно, русские моряки
под Корфу, в тысяче миль от своих баз, оказались лишены
буквально всего, что требовалось для ведения даже самых обычных
боевых действий, не говоря о штурме такой первоклассной
крепости, каковой являлась Корфу. Вопреки обещаниям, данным
турецким военным командованием, необходимого числа
сухопутных войск для осады Корфу в распоряжение Ушакова
выделено не было. То же положение было с артиллерией и
боеприпасами. «Осадной сухопутной артиллерии, пушек, гаубиц, мортир и
снарядов,— писал Ушаков,— совсем ничего мы не имеем; не
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. И,
стр. 164, 405, 412.
2 Генерал Бонапарт, которому подчинялись все французские войска
в бассейне Средиземного моря, приказал сформировать в Анконе эскадру
из всех кораблей, находившихся в отдельных портах, в том числе и в
Корфу.
3 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. II, стр.
451.
189
имеем пуль ружейных для войска, которое без них ничто: что
есть ружье, ежели в нем нет пули» \
Отсутствие боеприпасов настолько сковывало боевую
деятельность эскадры, что корабли и батареи фактически
превращались в безмолвных участников осады. «Снарядов не будет,
да и вовсе нет,— писал Ушаков еще в ноябре капитану 1-го
ранга Поскочину,— потому и не стреляйте, кроме самой важной
надобности»2.
Совершенно катастрофическое положение было с
обеспечением эскадры продовольствием: не отдельными днями и
неделями, а в течение месяцев матросы находились на грани
голодной смерти, так как ни из Турции, ни из России не поступало
необходимых продовольственных припасов. «Мы последними
крошками уже довольствуемся и при всей бережливости едва
еще одну неделю, делясь от одного к другому, пробыть можно»,—
писал Ушаков русскому послу в Константинополе. «Служители
наши,— повторял он спустя несколько дней в письме турецкому
правительству,— находятся в крайней опасности и неминуемом
бедствии от голоду. Ежели вы хоть малейше замедлите и
провиант не будет скоро к нам доставлен, то люди должны будут
умирать с голоду»3.
В декабре 1798 г. из Севастополя к Корфу прибыл транспорт
«Ирина» с солониной. Но когда долгожданное мясо выгрузили
и стали распределять по кораблям, то оказалось, что «немалое
количество его с червями, гнило и имеет худой и вредный запах».
Матросы на кораблях были почти раздеты. «Служители, на
эскадре мне вверенной,— докладывал Ушаков в Адмиралтейств-
коллегию еще в самом начале похода,— не получая жалованья,
мундира и мундирных денег на нынешний год, пришли и
находятся в самой крайности, никаких способов к исправлению себя
не имеют, почти совсем без платья, а обуви многие совсем не
имеют»4. Когда на эскадру все-таки поступили денежные
средства, то и от них не оказалось никакой пользы,—
адмиралтейские чиновники выслали за границу деньги... русскими
ассигнациями. «Как таковые деньги,— сообщал Ушаков,— здесь на
покупки ни на что не принимаются и никто их не только за
настоящую цену, но и за великим уменьшением не берут, потому
пришлось их отправить при оказии обратно в контору Ахтиар-
ского порта».
То критическое положение, в котором оказалась русская
эскадра в Средиземном море, объяснялось не халатностью и
невежеством отдельных чиновников, а было закономерным след-
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. П.
стр. 329—330.
2 Т а м же, стр. 212.
'Там же, стр. 258, 269.
1 Там же, стр. 94.
190
ствием всей системы, господствовавшей в
самодержавно-крепостнической России. Правящие классы ни во что не ставили жизнь
рядового воина; он был простым крепостным, который не мог
претендовать даже на самые минимальные заботы о его
здоровье, питании, одежде, отдыхе. Направив корабли в дальний
поход, правящая клика нисколько не затрудняла себя
беспокойством об их дальнейшем обеспечении.
Из Петербурга на эскадру прибывали «руководящие»
рескрипты, повеления и приказы Павла и его высших военных
сановников, которые не могли целеустремленно руководить
действиями эскадры в Средиземном море из-за отдаленности от
конкретной обстановки на театре военных действий. Вместо
того чтобы сосредоточить все силы эскадры у Корфу, Павел и
его сановники то и дело приказывали Ушакову выделять
корабли то к Рагузе, то к Бриндизи, Отранто, Мессине, к берегам
Калабрии и в другие места. Это не способствовало, а наоборот
затрудняло эффективное использование русских сил против
Корфу.
Между тем английское командование на Средиземном море
пристально следило за действиями русской эскадры. Успехи
русских моряков у Ионических островов немало
беспокоили адмирала Нельсона, поскольку он сам стремился
укрепиться в этом районе. Еще в октябре 1798 г. он писал
английскому послу в Константинополе, излагая свои планы в
отношении Ионических островов: «Я намерен обратиться к Мальте,
Корфу и прочим островам этим, почему надеюсь, что русскому
флоту назначено будет находиться на востоке; если же допустят
их утвердиться в Средиземном море, то Порта будет иметь
порядочную занозу в боку... Распорядившись у Мальты и оставивши
там надлежащие силы для блокады порта, я после того сам пойду
к Занту, Кефалонии и Корфу, желая посмотреть, что можно
там сделать».
Не прошло и месяца, как Нельсон вновь сообщал послу в
Константинополь: «Я надеюсь в скором времени иметь возможность
показаться перед Корфой, Занте и проч. Посылаю вам
прокламацию, написанную мною к жителям тех островов. Порта должна
знать, какую большую опасность готовит себе в будущем,
позволивши русским занести ногу на Корфу, и я надеюсь, что она
будет стараться удерживать их на востоке». Когда русская
эскадра уже освободила большинство Ионических островов и
начала блокаду Корфу, Нельсон понял, что он опоздал с
осуществлением своих планов. Однако он стал добиваться ослабления
русских сил под Корфу, настаивая, чтобы Ушаков выделял из
состава сЕоей эскадры корабли к Александрии, Криту, Мессине.
Правильно оценивая цели подобной политики английских
военачальников, Ушаков писал русскому послу в
Константинополе: «Требование английских начальников морскими силами
191
в напрасные развлечения нашей эскадры я почитаю — не что
иное, как они малую дружбу к нам показывают, желают нас от
всех настоящих дел отщепить и, просто сказать, заставить
ловить мух, а чтобы они вместо того вступили на те места, от
которых нас отделить стараются. Корфу всегда им была приятна;
себя они к ней прочили, а нас под разными и напрасными
видами без нужд хотели отделить или разделением нас при-
весть в несостояние»1.
В феврале 1799 г. положение русской эскадры несколько
улучшилось. К Корфу прибыли корабли, отправленные ранее
по настоянию Павла для выполнения различных заданий;
подошли несколько отрядов вспомогательных сухопутных войск от
Али-паши. Как только основные силы русской эскадры
сосредоточились у Корфу, Ушаков принял решение перейти от
блокадных действий к решительному штурму неприятельской крепости.
Главный удар было решено нанести по острову Видо, который
Ушаков считал «ключом Корфу».
Для атаки Видо выделялись все корабли эскадры;
командирам их были направлены планы, на которых было указано,
«кому где при оной атаке находиться должно». Корабли должны
были артиллерийским огнем подавить береговые батареи
противника, после чего высадить десант для окончательного овладения
островом. Одновременно с атакой Видо должны были выступить
отряды войск, расположенные на Корфу. Им ставилась задача
нанести удар по передовым укреплениям вражеской крепости —
фортам св. Рока, Сальвадор и Авраам.
План сражения был обсужден на военном соЕете с участием
командиров кораблей. Большинство командиров полностью
одобрило идею Ушакова, и лишь присутствовавшим на совете
нескольким турецким военачальникам «предприятие казалось
несбыточным, и они, не имея достаточных доказательств, коими
могли бы оспорить большинство голосов в совете, повторяли
только турецкую пословицу, что камень деревом не пробьешь»2.
Но решение Ушакова было непоколебимым; 17 февраля по
кораблям был отдан его приказ: «При первом удобном ветре от
севера или северо-запада, не упуская ни одного часа, намерен
я всем флотом атаковать остров Видо».
* *
*
Ночь 18 февраля 1799 г. выдалась темная, пасмурная и
маловетреная. Сквозь плотные облака слабо проглядывала луна,
берега скрывались в туманной дымке. «Ветер тихий, зюйд-вест,—
записано в шканечных журналах русских кораблей,—небо
1 «Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. II,
стр. 418—419.
2 «Записки флота капитан-лейтенанта Егора Метадсы», Пг«, 1915, стр. 207,
192
облачно, изредка блистание звезд». Но не облака и звезды
интересовали в ту ночь экипажи русских кораблей, а ветер: пока он
был юго-западный, рассчитывать на решительное сражение
не приходилось.
К утру погода изменилась. Свежий с порывами ветер подул
с северо-запада. Получив об этом доклад вахтенного командира,
Ушаков сразу же принял решение об атаке. Как только первые
лучи солнца осветили горизонт, на флагманском корабле был
поднят сигнал: «Всей эскадре приготовиться к атаке острова
Видо».
Хотя до утра 18 февраля точное время решительного боя не
было определено из-за изменчивости и неясности погоды, на
кораблях заблаговременно готовились к сражению; всю ночь
специально выделенные группы матросов трудились не покладая
рук. На флагманском корабле канониры под руководством
лейтенанта Баранова к утру полностью подготовили боезапас в
в крюйт-камерах, другие моряки заранее спустили на воду
баркасы и шлюпки, • уложив в них все необходимое для десанта:
орудия, снаряды, лестницы, доски, топоры, лопаты, веревки
и другие десантные принадлежности. На других кораблях
подготовительные работы также были полностью завершены, а когда
последовал сигнал о подготовке к атаке, оставалось еще раз
проверить все оружие и привести его в готовность к немедленному
действию.
В 7 часов утра с корабля «Павел» раздались два пушечных
выстрела — это был сигнал Ушакова береговым батареям на
Корфу начать артиллерийский обстрел французской крепости.
Прошли считанные минуты, и утренняя тишина была нарушена
громом орудийной канонады. На Корфу началась
артиллерийская дуэль.
Тем временем на мачтах корабля Ушакова один за другим
замелькали сигналы, обращенные к командирам кораблей:
флагман приказывал им в соответствии с планом атаки сниматься
с якоря и идти к острову Видо. Первыми покинули якорную
стоянку и встали под паруса три фрегата; взяв курс на
юго-восток, они при попутном ветре пошли к Видо. Вскоре они стали
приближаться к северной оконечности острова, где была
расположена первая вражеская батарея.
На позициях французов уже видели приближение кораблей
и спешно готовились к обороне. Комендант острова генерал
Пиврон лично отдавал распоряжения; все орудия были
приведены в боевую готовность. Как только русские фрегаты
приблизились на расстояние пушечного выстрела, по ним с
неприятельской батареи открыли жестокий огонь. Несмотря на вражеский
обстрел фрегаты, не изменяя курса, быстро продвигались
вперед, на ходу начав ответный огонь по береговым батареям.
Подойдя к назначенным местам по диспозиции, они стали на
13 Б. И. Зверев
193
якорь против 1-й батареи и продолжали сокрушительный огонь.
Расчеты орудий действовали быстро, хладнокровно и
самоотверженно, нанося первые удары по противнику.
Тем временем к острову Видо стали подходить основные силы
эскадры Ушакова. Впереди шел корабль «Павел» под флагом
командующего.
В 8 часов 45 минут корабль Ушакова поравнялся с 1-й
батареей, по которой уже вели огонь передовые фрегаты. Пройдя
в непосредственной близости от них, он с ходу открыл огонь
по этой же батарее, оказывая тем самым огневую поддержку
своим фрегатам. С флагманского корабля,— писал Ушаков,— «на
батарею беспрерывно производима была пальба ядрами и тем
препятствовано оной батарее обратить все свои пушки на
ближние к ней фрегаты».
Генерал Пиврон приказал сосредоточить огонь береговых
батарей по кораблю Ушакова. Над ним все чаще стали
пролетать вражеские снаряды; одно из ядер попало в борт, другим
ядром был перебит трос, на котором за кормой шел баркас
с орудиями и десантными принадлежностями; следующий
снаряд попал прямо в баркас, и он затонул. Но, несмотря на
усиленный огонь противника, «Павел» неуклонно шел во главе
эскадры, подавая пример другим кораблям. В 9 часов 15 минут
он подошел к своему месту согласно диспозиции. Под обстрелом
противника матросы быстро убрали паруса, отдали якорь и
развернули корабль бортом против берега.
Вся мощь артиллерии флагманского корабля обрушилась
на вторую батарею и соседние укрепления французов.
Расстояние было настолько невелико, что позволяло ввести в действие
пушки всех калибров. Весь экипаж корабля с энтузиазмом
вступил в бой; как только началась канонада, многие больные из
корабельного лазарета бросились к своим боевым постам;
артиллеристы на батарейных палубах метко целили по береговым
укреплениям, «наносили великий вред неприятелю, поступали
с неустрашимой храбростью». «Действие сего корабля было
удачно бесподобно»,— писал Ушаков.
Вслед за флагманским кораблем свои места по диспозиции
заняли и другие корабли. Невдалеке от «Павла» встали линейные
корабли «Симеон и Анна» под командованием капитана 1-го
ранга К. С. Леонтовича и «Магдалина» под командованием
капитана 1-го ранга Г. А. Тимченко, которые также вели огонь по
второй батарее. Ближе к северо-восточному мысу острова Видо
занимал позицию линейный корабль «Михаил» под
командованием И. Я- Салтанова, который вел огонь по третьей батарее.
Слева от него находились линейный корабль «Захарий и
Елизавета» (капитан 1-го ранга И. А. Селивачев) и фрегат «Григорий»
(капитан-лейтенант И. А. Шостак). Линейный корабль
«Богоявление» под командованием А. П. Алексиано не становился на
194
№b^..,,,.,:r:..:,%:jS»„?t^,y.v<.'::' '' .*- xt-»^"®»''??»..., lj.-Д _„.:ч" • .smj*?-.
Русские корабли у о. Видо в феврале 1799 г.
якорь, а находясь все время под парусами, с хода обстреливал
четвертую и пятую батареи.
Против русских кораблей вели огонь не только
неприятельские береговые батареи, но и корабли. В районе первой и
второй батарей оборону поддерживал бомбардирский корабль;
большую активность проявляли линейный корабль «Леандр» и
фрегат «Брюно», которые защищали остров с восточной стороны.
Чтобы парализовать их сопротивление, Ушаков заранее выделил
из состава эскадры линейный корабль «Петр» под командованием
Д. Н. Сенявина и фрегат «Навархия» под командованием
Н. Д. Войновича. Находясь под парусами, эти корабли вели
ожесточенную перестрелку с французскими кораблями и пятой
батареей. Корабль «Богоявление» оказывал им содействие,
также обстреливая на ходу эти цели. Совместными усилиями
русских кораблей вражеские суда были сильно повреждены.
Особенно большие разрушения были на «Леандре». Град
русских снарядов пробил борта, внутрь корабля хлынули потоки
воды. Неприятельский корабль, едва держась на плаву, был
вынужден оставить боевую позицию и укрыться под стенами Корфу.
Береговые батареи острова Видо вели ответный огонь.
Каменные парапеты и земляные насыпи служили надежной
защитой неприятельским артиллеристам. Французское
командование было убеждено, что против атаки с моря береговые
батареи являются неприступными. Однако чем дальше продолжался
артиллерийский бой, тем большая растерянность появлялась
в рядах неприятеля. Остров Видо, окруженный с трех сторон
русскими кораблями, подвергался непрекращавшейся кано-
13* 195
наде; с каждым залпом русских кораблей потери осажденного
гарнизона увеличивались; на батареях выходили из строя
орудия, росло число убитых и раненых. В 10 часов утра на русских
кораблях отметили, что противник заметно ослабил огонь.
Вскоре сквозь пороховой дым, застилавший остров, было
замечено, что расчеты второй и третьей батарей стали оставлять свои
позиции и перебежками удаляться в глубь острова.
Ушаков внимательно наблюдал за обстановкой на Видо. Как
только были замечены первые признаки ослабления
неприятельского огня, на корабли был передан приказ о подготовке к свозу
десантных партий на берег. Корабельные артиллеристы сделали
свое дело: они «очистили в безопасность дорогу к свозу десанта».
Теперь окончательный исход борьбы за овладение вражеской
твердыней предстояло решить десанту.
Приняв сигнал командующего эскадрой, командиры кораблей
отдали необходимые распоряжения; десантные группы на
баркасах и шлюпках, заранее приготовленных у бортов,
направились к острову. Первая десантная группа подошла к берегу
между второй и третьей батареями, где противнику был нанесен
наиболее сильный удар корабельной артиллерией. Вслед за
этим другой десантный отряд высадился между третьей и
четвертой батареями, а потом и у первой батареи. На берег вышло
около 1500 русских воинов совместно с вспомогательным
отрядом турецких солдат. Под жестоким огнем противника они
взбирались на камни и крутые обрывы, неуклонно двигались вперед.
К берегу прибывали все новые десантные суда; матросы прыгали
в воду, выгружали орудия и вступали в бой. Шаг за шагом
десантники теснили врага. На берегу завязались рукопашные
схватки, в которых геройски дрались с врагом капитан Сытин,
мичман Тросевич, унтер-офицеры Тимченков, Кудрицкий, Ани-
симов, Коломейцев, Линев и многие другие.
Генерал Пиврон еще до решительного штурма Видо всемерно
усиливал противодесантную оборону острова; на побережье были
устроены завалы, земляные насыпи, волчьи ямы, а на подходах
к острову были сделаны заграждения, препятствующие,
движению гребных судов. Однако русские моряки преодолели все
преграды. Как ни упорно сопротивлялись неприятельские
воины, обстреливая десантников из-за укрытий и цепляясь за
каждую укрепленную позицию, они были вынуждены отступать.
Закрепившись на берегу, десантные отряды стали развивать
успех. Не ослабляя темпов стремительного наступления, они
двинулись к французским батареям, являвшимся главными
узлами вражеской обороны. Французы не выдержали дружного
натиска атакующих. Первой сдалась третья батарея, вслед за
ней русский флаг взвился на самой сильной второй батарее.
Французские боевые суда, стоявшие возле берега, были
захвачены. Когда неприятельские солдаты бросились к южной
196
I
Штурм Корфу 18 февраля 1799 г,
стороне Видо, чтобы оттуда переправиться на Корфу, русские
линейные корабли «Петр», «Богоявление» и фрегат «Навархия»
преградили путь вражеским гребным судам.
Около полудня с эскадры увидели русский флаг на первой
батарее. Сопротивление противника было окончательно
сломлено. Остатки гарнизона сложили оружие. К флагманскому
кораблю Ушакова подошла шлюпка, на которой мичман Иван
Тросевич доставил первую группу пленных. Среди них был и
комендант острова генерал Пиврон.
Падение Видо предрешало исход борьбы за Корфу, так как
господствующие позиции для атаки этой твердыни находились
теперь в руках русских. Однако французское командование на
Корфу не прекращало сопротивления русским десантным
отрядам на острове, надеясь, что им не удастся добиться успехов
в овладении передовыми укреплениями крепости — фортами
св. Рока, Сальвадор и Авраам.
Когда основные силы эскадры Ушакова штурмовали Видо,
на Корфу шел ожесточенный артиллерийский бой. Русские
осадные батареи, расположенные по северную и южную стороны
от крепости, с самого утра 18 февраля продолжали непрерывный
обстрел французских позиций. Под сильнейшим огнем
противника русские артиллеристы показывали примеры мужества и
197
отваги. «Весьма долгое время с отличной храбростью и
мужеством производили действие и поражали неприятеля»
артиллеристы южной батареи капрал Константинов, фузилер Минаев,
сержанты Соколов, Лужевский, Сипачев, Клеменов, Нефедов,
Балакирев; «поступал с неустрашимостью» лейтенант Томашев-
ский; «беспрестанную канонаду по неприятелю вели весьма
хорошо» артиллеристы северной батареи Зубков, Козловский,
Фомин, которые не покинули своих боевых постов, будучи
раненными осколками вражеских снарядов. Поддержку с моря
оказывали корабли под командованием Поскочина,
Константинова, Влито и Ротманова.
После артиллерийского обстрела десантные отряды на Корфу
вышли из расположения своих батарей и предприняли атаку
передовых укреплений крепости. Подходы к ним были
заминированы, но один из жителей острова вызвался сопровождать
русские отряды и «с верностью показа^ мины, при батареях
неприятельских находящиеся». Русские воины вплотную
подошли к укреплению Сальвадор и у стен его. завязали
рукопашные схватки с неприятелем. Однако первый приступ был отбит.
Тогда на Корфу с русской эскадры был дополнительно отправ -
лен отряд моряков. С прибытием подкреплений атака
неприятельских позиций возобновилась. Несмотря на упорное
сопротивление вражеского гарнизона, все три передовых форта
Корфу были захвачены; неприятельские солдаты бежали за
крепостную ограду.
«Русские отряды,— вспоминал капитан-лейтенант Метакса,—
бросились к св. Року с величайшим стремлением; французы
открыли по ним сильный ружейный огонь, кидали гранаты и
картечи, но матросы наши успели спуститься в ров и, добежав
до самых стен, ставили неустрашимо лестницы; турки и часть
албанцев, удивленные мужеством русских, сами последовали
за ними. Неприятель, видя тщетными все усилия свои
остановить решительное стремление русских, заклепав пушки и
подорвав пороховые магазейны, отступил поспешно к Сальвадору;
русские охотники на плечах его дошли до другого укрепления,
которое французы решили защищать отчаянно, но и тут не могли
более часа держаться: твердость, хладнокровная решимость
и мужество осаждающих превозмогли отчаяние и пылкость
неприятеля — он из сей позиции должен был отступить в
беспорядке к новой крепости и с такой поспешностью, что даже
не успел заклепать пушки. Монт-Абрамо не устоял также про-
тиву храброго нападения русских и вспомогательных войск;
таким образом, в полтора часа времени французы лишились всех
наружных укреплений»1.
1 «Записки флота капитан-лейтенанта Егора Метаксы», Пг., 1915, стр,
215—216.
198
К вечеру 18 февраля канонада утихла.
На следующий день ранним утром к борту флагманского
корабля Ушакова подошла шлюпка. В ней прибыл адъютант
французского командующего, который передал предложение
генерала Шабо о перемирии. Ушаков предложил в 24 часа сдать
крепость. Вскоре из Корфу сообщили, что французское
командование согласно на капитуляцию. 20 февраля акт о капитуляции
был подписан.
Через два дня французский гарнизон в числе 2900 солдат
и офицеров вышел из крепости и сложил оружие. Адмиралу
Ушакову были переданы французские знамена и ключи от
Корфу. Трофеями были около 20 боевых и вспомогательных
судов, в том числе линейный корабль «Леандр», фрегат «Лабрюн»,
бриг «Экспедицион», бомбардирский корабль «Лафример»,
бригантины «Лебион», «Лемерит», «Сапион» и др. На укреплениях
и в арсеналах Корфу находилось 629 орудий, 4 тысячи ружей,
свыше 100 тысяч ядер и бомб, более полумиллиона патронов,
большое количество продовольствия и снаряжения.
Взятие крепости Корфу, считавшейся неприступной
приморской твердыней, явилось замечательной победой русских
моряков. В истории морских сражений до этих пор не было примера,
когда столь же полная победа над сильной приморской
крепостью одерживалась эскадрой кораблей, лишенной всего
необходимого для ведения осады. Более того, в западноевропейских
флотах господствовали взгляды, доказывавшие невозможность
атаки приморских крепостей со стороны моря; в подтверждение
таких мнений обычно приводились многочисленные примеры
неудачных действий флота против берега. Победоносный же
штурм Корфу опрокинул эти теоретические положения
западноевропейских адмиралов и вновь показал всему миру, что русским
морякам под силу выполнение самых сложных боевых задач на
море.
Вести об этой выдающейся победе русского флота разнеслись
далеко за пределами Средиземного моря. Высоко оценивая
героический подвиг моряков под водительством Ушакова, А. В.
Суворов писал: «Ура! Русскому флоту! Я теперь говорю самому
себе: зачем не был я при Корфу хотя мичманом!»
Блестящее мастерство русских моряков не могли не признать
французские военачальники, возглавлявшие гарнизон Корфу.
«Французы лично признаются все, что никогда ничего
подобного не видали и не слыхали»,—писал Ушаков вскоре после
победы. «Французские генералы,— отмечал Метакса,—
признавались, что никогда не воображали себе, чтобы с одними
кораблями могли приступить к страшным батареям Корфу и острова
Видо, что таковая смелость едва ли была когда-нибудь видна».
Победа под Корфу вызвала большие отклики в Европе, где
внимательно следили за событиями в районе Ионических островов,
т
но не ожидали столь решительного и победоносного исхода
борьбы против важнейшего опорного пункта французов на
Средиземном море. «Все приятели и неприятели имеют к нам
уважение и почтение»,— отмечал Ф. Ф. Ушаков.
Продолжая боевые действия против французских
вооруженных сил в бассейне Средиземного моря, русские моряки
одержали значительные боевые успехи и вскоре после штурма Корфу.
Летом 1799 г. русские корабли успешно действовали у берегов
Италии, занятой французскими войсками; они блокировали
Анкону и Геную, а десантные отряды принимали участие в
боевых действиях на побережье, освобождая от французских войск
Рим, Неаполь и другие города. В это же время в Северной
Италии одерживали крупнейшие победы войска под командованием
выдающегося русского полководца А. В. Суворова.
Боевая деятельность эскадры Ушакова на Средиземном море
продолжалась до начала 1800 г. В январе Этого года эскадра
вновь прибыла в Корфу, откуда направилась в обратный путь
в Севастополь. Жители Ионических островов тепло прощались
с русскими моряками; юбилейные медали и другие памятные
подарки, врученные адмиралу Ушакову перед отплытием из
Средиземного моря, были признанием ратных подвигов русских
моряков, с честью пронесших свой боевой флаг и
приумноживших славу русского оружия.
Победы русского флота на Средиземном море наглядно
показали творческий характер русского военно-морского искусства.
Решение такой сложной боевой задачи как взятие Корфу было
обеспечено благодаря новаторству Ф. Ф. Ушакова в разработке
наиболее эффективных приемов и способов борьбы против
приморской крепости. От блокадных действий Ушаков перешел
к решительной атаке вражеской твердыни, добиваясь полной
и окончательной капитуляции противника. Главный удар во
время штурма Корфу наносился с моря, что было новшеством
в теории и практике военно-морского искусства того времени,
так как в западноевропейских флотах господствовали взгляды
о невозможности успешной борьбы флота против берега.
Корабельная артиллерия явилась главным боевым средством
флота, обеспечившим подавление береговых укреплений
противника. Наряду с максимальным использованием артиллерийских
средств большое внимание было уделено морской пехоте,
организации десантных действий, своевременному и планомерному
захвату плацдармов на берегу и строительству береговых
батарей. Важную роль в ходе боевых действий сыграли правильное
управление силами, организация связи и взаимодействия,
последовательность в нанесении ударов по врагу.
Штурм Корфу явился блестящим завершением боевого пути
русского регулярного флота в XVIII веке и как бы подвел
итоги первому столетию его существования. В течение этого
200
периода неуклонно росло боевое мастерство русских моряков,
совершенствовалось и развивалось национальное
военно-морское искусство. Выдающиеся русские флотоводцы в боевых
действиях на море руководствовались не шаблонами и догмами
линейной тактики, а стремились к сочетанию маневра и огня,
применяя в боях те приемы и способы, которые в наибольшей степени
соответствовали конкретной боевой обстановке. В боевых
действиях на практике подтверждалась справедливость одной из
важнейших заповедей петровского «Воинского устава»: «Не
держаться устава яко слепой стены, ибо в нем порядки писаны,
а времени и случаев нет».
XVIII век вошел в морскую историю как период наивысшего
расцвета парусного флота. В течение столетия теория и практика
кораблестроения непрерывно развивались и совершенствовались;
увеличивались размеры и водоизмещение кораблей, улучшались
их конструктивные особенности, усиливалось оружие. Наибольшее
развитие получила корабельная артиллерия. С количественным и
качественным ростом артиллерийского вооружения увеличивались
дистанция боя, затруднялось сближение кораблей для абордажной
схватки. Теперь уже не абордаж, а артиллерия стала решать
исход морских сражений, что являлось закономерной
зависимостью приемов и способов тактики от уровня развития средств
борьбы.
4f
VHNOflCKOE СРАЖЕНИЕ
первой половине XIX века русские
моряки вписали новые страницы в
летопись боевой славы отечественного флота.
Совершая длительные и тяжелые походы,
сражаясь с сильным и опытным
неприятелем в сложной боевой обстановке,
экипажи русских кораблей вновь показали
непревзойденные боевые качества, волю к победе, прекрасное
знание морского дела, воинскую доблесть и героизм.
В 1805 г. эскадра Балтийского флота под командованием
адмирала Д. Н. Сенявина — выдающегося русского флотоводца,
талантливого ученика и последователя Ф. Ф. Ушакова —
совершила поход из Кронштадта в Средиземное море, где в течение
двух лет вела боевые действия против французских
вооруженных сил у побережья Далмации и в других районах
Адриатического моря. С началом русско-турецкой войны 1806—1812 гг.
эскадра Сенявина вышла в Архипелаг для военных действий
против турецкого флота. В мае 1807 г. русские моряки одержали
победу в Дарданелльском сражении, а в июне того же года
нанесли турецкому флоту сильное поражение в Афонском сражении.
Спустя 20 лет корабли Балтийского флота вновь совершили
плавание в Средиземное море к берегам Греции, где шла
национально-освободительная борьба греческого народа против
турецкого ига. Совместно с английской и французской эскадрами
русские корабли 8 октября 1827 г. разгромили турецкий флот
в Наваринской бухте. В этой крупнейшей морской баталии
главную роль сыграли русские корабли; среди них особенно
отличился линейный корабль «Азов» под командованием М. П.
Лазарева, известного русского мореплавателя и флотоводца,
впоследствии командовавшего Черноморским флотом и воспитавшего
плеяду талантливых моряков — П. С. Нахимова, В. А.
Корнилова, В. И. Истомина и многих других.
202
Наряду с крупными морскими сражениями в историю
русского флота вошли геройские подвиги отдельных кораблей,
мужественно сражавшихся с численно превосходившим
противником. В 1806 г., например, русский бриг «Александр» под
командованием лейтенанта И. С. Скаловского выдержал ожесточенный
бой с пятью французскими судами, потопил две неприятельские
канонерские лодки, а остальных вынудил к отступлению.
В 1808 г. русское судно «Стор-Биерн» под командованием
мичмана В. Ф. Сухотина подверглось нападению нескольких
шведских кораблей; мичман Сухотин, будучи тяжело раненным, в
самый последний момент нашел в себе силы уничтожить секретные
сигнальные книги, чтобы они не достались в руки врагу.
В 1810 г. английские корабли у побережья Норвегии
овладели одним русским транспортным судном и повели его в свою
базу; однако команда этого судна во главе с Матвеем
Герасимовым обезоружила английских часовых, вырвалась из
вражеского эскорта и благополучно прибыла в русский порт. В 1829 г.
18-пушечный бриг «Меркурий» под командованием
капитан-лейтенанта А. И. Казарского выдержал бой с двумя линейными
кораблями турецкого флота, нанес им серьезные повреждения
и вышел из боя победителем; в честь этого блестящего подвига
в Севастополе был поставлен памятник с надписью на
пьедестале — «Потомству в пример...»
Русские моряки мужественно и отважно сражались не только
на море, но и на суше. Когда полчища Наполеона в 1812 г.
вторглись в Россию, гвардейский морской экипаж Балтийского флота
вошел в состав русской армии, принял участие в Бородинской
битве и других боях и сражениях Отечественной войны, пройдя
вместе с армией весь путь от Москвы до Парижа.
Первая половина XIX века явилась важным этапом в
развитии технического прогресса на флотах всех морских держав.
Если в течение предшествующего столетия изменения и
улучшения в области кораблестроения и вооружения касались
только парусных кораблей, то в первой половине XIX века
положение изменилось. В качестве новой движущей силы на
кораблях стала внедряться паровая машина; в 1807—1815 гг. в
Англии, США, Франции, России появились первые пароходы,
которые стали вытеснять'парусные корабли. С развитием новой
техники все теснее становилась зависимость флотов от
промышленного развития каждой страны. Период парусных флотов
завершился Крымской войной 1853—1856 гг., в которой против
России выступила сильная коалиция Англии, Франции, Турции,
Сардинии.
К началу Крымской войны Россия являлась аграрной
страной со слаборазвитой промышленностью. Господство
крепостнических отношений сковывало развитие производительных сил,
тормозило рост промышленности, транспорта, мореплавания.
203
С каждым годом феодально-крепостническая страна все более
отставала от государств Западной Европы, ранее вступивших
на путь капиталистического развития. Отставание России
особенно сильно проявлялось в черной металлургии. Если в конце
XVIII века Россия выпускала чугуна больше, чем Англия.
то в середине XIX века она производила его уже в 10 раз меньше,
чем Англия. Применение дарового труда крепостных не
стимулировало, а тормозило внедрение машин и новых
технологических процессов в различных отраслях промышленности.
Передовая научно-техническая мысль России нередко шла впереди
зарубежной науки; не было ни одной области науки и техники,
в которой отечественные ученые не внесли бы свой выдающийся
вклад, однако их открытия и изобретения не находили при '
царизме широкого практического применения.
Весь ход экономического развития страны толкал к
уничтожению крепостного права. Трудящиеся массы все шире
развертывали борьбу против крепостничества; все чаще вспыхивали
восстания в армии и на флоте. С гневным протестом против
крепостничества выступали лучшие представители русской
революционной демократии — Белинский, Герцен, позднее Чернышевский
и Добролюбов. Царизм жестоко расправлялся с
освободительным движением. В 1825 г. Николай I подавил восстание
декабристов; спустя два года последовала расправа над восставшими
моряками на кораблях Балтийского флота; в 1830 г. было
подавлено восстание матросов и солдат в Севастополе. В тюрь- t
мах и ссылке находились лучшие представители русского
народа.
Чтобы укрепить свое положение внутри страны и на
международной арене, царизм стремился к войне с Турцией,
рассчитывая прочно обосноваться в проливах и турецких владениях на
Балканском полуострове. Но строя такие завоевательные
планы, царское правительство слабо ориентировалось в
международной обстановке того времени. Как Балканы, так и другие
области Ближнего Востока в тот период были объектом
усиленной колониальной экспансии Англии и Франции, которые не
могли допустить усиления там влияния России. Английская и
французская буржуазия считала Россию своим главным
соперником на Ближнем Востоке и поэтому была готова любыми
средствами препятствовать ее укреплению в этом районе, чтобы
облегчить себе пути для дальнейшего экономического и
политического закабаления Турции и других территорий. Турецкое
правительство, со своей стороны, продолжало вынашивать планы
захвата Крыма и Кавказа.
Этот сложный комплекс противоречий в восточном вопросе и
привел к Крымской войне 1853—1856 гг.
Англия и Франция к началу войны располагали крупными
вооруженными силами, техническое оснащение которых осно-
204
Михаил Петрович Лазарев (1788—1851).
вывелось на базе развитой капиталистической промышленности.
Их сухопутные войска имели на вооружении нарезные ружья,
которые значительно превосходили устаревшее гладкоствольное
оружие. В составе флотов Англии и Франции с каждым годом
увеличивалось число кораблей с паровым двигателем, что являлось
важнейшим показателем технического прогресса в
кораблестроении. Основным классом паровых кораблей в то время были
пароходо-фрегаты — корабли, имевшие и паровую машину, и
парусное оснащение. Кроме пароходо-фрегатов в английском и
французском флотах имелись линейные корабли с паровым двигателем.
Турция хотя и являлась отсталой страной, но имела
значительные сухопутные и морские силы, которые пополнялись
западноевропейской техникой. Рассчитывая использовать
турецкую армию и флот в качестве ударного авангарда в борьбе
против России, правительства Англии и Франции оказывали
военную «помощь» Турции. Еще задолго до начала войны она
была наводнена английскими, французскими, австрийскими,
прусскими военными советниками, которые обучали турецкие
205
■ ■'■ ■- ,.': ■. ■,.-■ -ча^ __ "ф?-ч-\т,>.>..■''■.■с-'.*; '^у^^"л\":'-^
Пароходо-фрегат первой половины XIX в.
войска, сооружали укрепления, руководили разработкой
военных планов. Военно-морской флот Турции был также создан
под руководством иностранных специалистов. Почти вся
артиллерия турецкого флота была английского производства; в
механических мастерских, обслуживавших турецкий флот, были
исключительно иностранцы; механиками на турецких пароходах
служили англичане. Перед войной военно-морские силы Турции
непрерывно пополнялись кораблями, построенными в Марселе,
Венеции, Ливорно.
Россия имела большую армию и флот, однако
политико-экономическая отсталость страны сильно сказывалась на их состоянии.
Слабая производственная база не давала возможности
обеспечивать их современной техникой. В то время как в Европе для
строительства флота работали десятки машиностроительных
заводов, в России кораблестроительная промышленность получала
не паровые машины, а по-прежнему лес, смолу и парусину.
Паровых кораблей в русском флоте было примерно в.десять раз
меньше, чем в Англии и Франции. Так же слабо была оснащена
и сухопутная армия, на вооружении которой состояли
преимущественно гладкоствольные ружья. Всего лишь 4% войск было
вооружено современным нарезным оружием.
Не лучше положение было и с боевой подготовкой. В
обучении войск господствовала муштра. Войска подготовляли не
206
Столько для военных действий, сколько для парадных смотров
Царские начальники типа Скалозуба истязали солдат и
матросов, предавали забвению разработку тактических приемов.
Отношение к военной науке весьма образно выражалось тогда
в словах начальника Военной академии генерала Сухозанета:
«Наука в военном деле — не более, как пуговица к мундиру...»
Жестокая реакция николаевского царствования чрезвычайно
губительно сказалась на всех сторонах организации, боевой
подготовки, вооружения русской армии и флота.
Эти тяжелые условия, однако, не означали полного застоя
в^развитии вооруженных сил, в развитии военного и
военно-морского искусства. Чем сильнее происходило разложение
феодально-крепостнической системы, тем ожесточеннее становилась
борьба нового со старым во всех областях жизни страны. Эта
борьба не могла пройти бесследно и для вооруженных сил.
В борьбе двух направлений — прогрессивного и реакционного —
продолжалось развитие национального военного и
военно-морского искусства.
«Люди энергические, честные и знающие дело,— писал
Н. А. Добролюбов,— усердно трудились над улучшениями
нашего флота незадолго до начала войны». Этими людьми были
В. А. Корнилов, П. С. Нахимов, В. И. Истомин и другие
передовые представители флота, которые развивали лучшие
традиции, вели борьбу с отсталостью, рутиной и косностью,
утверждали новое, передовое начало в русской армии и флоте. «Подобно
Суворову и Ушакову это были лучшие представители русских
вооруженных сил, безгранично преданные своей Родине. В
условиях крепостнического режима и жестокого угнетения
трудящихся эти люди понимали, что солдаты и матросы — решающая
сила армии и флота; они понимали, что, опираясь на эту силу,
они сами становятся силой, необходимой Родине»1.
В отличие от реакционного царского генералитета передовые
военачальники считали, что главной силой на войне является
рядовой воин, простой русский солдат и матрос. «Пора нам
перестать считать себя помещиками, а матросов —
крепостными людьми, — говорил Нахимов.— Матрос есть главный
двигатель на военном корабле, а мы только пружины, которые
на него действуют. Матрос управляет парусами, он же наводит
орудие на неприятеля; матрос бросится на абордаж, ежели
понадобится; все сделает матрос... Вот кого нам надо возвышать,
учить, возбуждать в них смелость, геройство»2.
Опираясь на высокие морально-боевые качества русских
воинов, на многовековой боевой опыт русского народа, Нахи-
1 К- Е. Ворошилов, Речь при вручении Севастополю ордена
Красного Знамени, «Правда», от 15 октября 1955 г.
2 «Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота», М«, 1954,
стр. 613.
207
мов, Корнилов и их сподвижники внесли важный вклад в
развитие военно-морского искусства. Не выделяясь среди
большинства других представителей своего класса по своим
политическим воззрениям, они вместе с тем принадлежали к той
прослойке в рядах вооруженных сил, которая состояла из
талантливых мастеров военного дела, честно и искренне служивших
своей родине и народу, улучшавших боевые качества русской
армии и флота, повышавших их боеспособность и поднимавших
их боевой авторитет на полях сражений1. Горячая любовь к
родине, вера в творческие силы русского народа, протест против
раболепия перед иностранщиной, высокая культура, мужество
и отвага — таковы были лучшие черты этой плеяды передовых
военных деятелей середины XIX века. Их практическая
воспитательная деятельность основывалась на неуклонной и
постоянной заботе о матросе, что в условиях крепостнического "
строя шло вразрез с официальным курсом царизма. В отличие
от типичных сатрапов-крепостников они были противниками
плац-парадной муштры и учили моряков тому, что потребуется
на войне. Под их руководством экипажи кораблей_приобретали
знания, навыки, опыт в продолжительных плаваниях и
походах. Когда на Черном море разгорелась Крымская война,
русским морякам предстояло выдержать тяжелый практический
экзамен. В первые же дни войны черноморские моряки этот
экзамен выдержали с честью.
Обстановка в бассейне Черного моря значительно
осложнилась с мая 1853 г., когда произошел разрыв дипломатических
отношений между Россией и Турцией. В июне к Дарданеллам
прибыли английская и французская эскадры; русские войска
вступили в дунайские княжества. Турецкое командование стало
сосредоточивать большие соединения своих войск на Балканах
илна Кавказе. В конце сентября Турция предъявила
ультиматум, требуя вывода русских войск из дунайских княжеств. Но
еще до истечения срока ультиматума турецкая армия неожиданно
начала военные действия.
11 октября 1853 г. отряд русской Дунайской флотилии
двигался вверх по Дунаю. В 8 часов утра, когда он проходил мимо
турецкой крепости Исакча, расположенной на правом берегу
Дуная, с турецких укреплений раздались выстрелы; русские
суда подверглись жестокому артиллерийскому обстрелу. От
огня вражеских батарей был убит командир отряда капитан
2-го ранга А. Ф. Верпаховский; на судах появились
повреждения. Обстрел продолжался в течение полутора часов; среди
экипажей было свыше 50 убитых и раненых, но, несмотря на это,
отряд успешно миновал Исакчу и пришел в порт Галац. Нападе-
1 М. И. Калинин, О коммунистическом воспитании и обучении, изд.
АПН РСФСР, 1948, стр. 97.
208
ОБОРОНА ПЕТРОПАВЛОВСКА
НОРВЕЖСКОЕ
МОРЕ
Обстрел городов России
^^ •> английскими и
французскими кораблями
Расположение и действия
— —— ^ турецких войск и флота
2/////////Л Расположение русских войск
«jwfijf** в начале войны
Действия русских войся
Расположение австрийских > ..о д,
войск g£JJ, -
'—"•-"•"-• Государственные границы
О 200 400 км
200
*Щ <*
ЩЩЩЩ^:*.-
Фтк
В :':-::-: i
«да
Б. И. Зверев
Военные действия во время Крымской войны 1853—1856 гг.
ние турок на русские корабли явилось началом военных
действий между Турцией и Россией. На дунайском театре начались
бои между турецкими и русскими войсками.
Спустя несколько дней разгорелись боевые действия на
Кавказе. В ночь с 15 на 16 октября турецкие войска внезапно
атаковали русский гарнизон поста св. Николая, расположенного
на Черноморском побережье между Поти и Батумом. Небольшой
гарнизон этого укрепления в течение девяти часов стойко
сопротивлялся многотысячному отряду турецких войск, но в исходе
кровопролитного боя вынужден был оставить укрепление.
* *
*
В тот день, когда на Дунае прозвучали первые выстрелы,
возвестившие о начале военный действий, с Севастопольского
рейда выходила эскадра под флагом вице-адмирала П. С.
Нахимова. Несмотря на ранний час, берега Севастопольской бухты
были усыпаны народом: все пришли проводить в поход своих
родных, близких, товарищей по оружию. «Жители
Севастополя,— писал участник похода,— толпились на всех
возвышениях, чтоб напутствовать нас желанием славы и сказать
«прости», которое, может быть, для некоторых из нас будет
последним... Мы же мысленно обещали порадовать их
возвращением с триумфом победы». При легком попутном ветре русские
корабли обогнули Херсонесский полуостров и взяли курс
на юг.
Эскадра Нахимова направилась к побережью Турции, чтобы
наблюдать за неприятельским флотом и препятствовать ему
перебрасывать подкрепления и оружие из Константинополя на
Кавказ. Начав крейсерство у берегов противника, русские
корабли были в постоянной готовности вступить в бой. Еще
накануне выхода в поход Нахимов в своем приказе писал: «При
встрече с турецкими военными судами первый неприязненный
выстрел должен быть со стороны турок; те же турецкие суда,
которые на это отважатся, должны быть немедленно
уничтожены».
Свыше месяца русские корабли находились в плавании,
протекавшем в условиях осенней штормовой погоды, вдали от
своих баз, в напряженной боевой обстановке, когда с часу на час
могла произойти встреча с турецким флотом. Но несмотря на
сложность условий, русские моряки использовали этот поход
для дальнейшего совершенствования своего практического опыта,
приобретенного еще в предвоенные годы; каждые сутки на
кораблях проводились учения и тренировки.
Командующий эскадрой получал постоянную информацию об
обстановке на театре от начальника штаба Черноморского флота
вице-адмирала Корнилова. Учитывая незначительный числен-
14 Б. И. Зверев
209
ный состав нахимовской эскадры, особую тревогу вызывали
у Корнилова действия англо-французского флота,
находившегося всего в двухдневном переходе от района плавания
русских кораблей. 18 октября он сообщал Нахимову из
Севастополя: «Предостерегаю от англичан: Вам известно, как они
решительны, когда дело идет об истреблении чужих кораблей
поодиночке; я все опасаюсь, что они выскочат из Босфора, чтоб
на Вас напасть»1.
В это время турецкое командование развернуло подготовку
активных боевых действий против русской армии на
Черноморском побережье Кавказа 2. В районе Батума было сосредоточено
около 20 тысяч турецких войск и большая флотилия из 250
прибрежных судов (кочерм), предназначенных для десанта на
русское побережье. Сюда же должно было прибыть крупное
соединение турецкого военно-морского флота, чтобы принять
участие в высадке десанта на побережье России.
В середине октября в Константинополе была сформирована
эскадра из лучших быстроходных кораблей. Командующим
эскадрой был назначен вице-адмирал Осман-паша, вторым
флагманом — контр-адмирал Гуссейн-паша; для разведки впереди
эскадры должен был следовать отряд из трех пароходо-фрега-
тов под флагом вице-адмирала Мустафы-паши. Главным
советником в этом походе являлся английский капитан А. Слейд,
имевший в турецком флоте также чин контр-адмирала с титулом
Мушавер-паши.
Пароходному отряду Мустафы-паши удалось пройти к
Кавказскому побережью и оповестить неприятельские войска
о скором прибытии эскадры Османа-паши. Однако
непосредственно у берега турецкие корабли были обнаружены русским
фрегатом «Флора». Адмирал Мустафа-паша атаковал фрегат;
действиями турецких пароходов руководил англичанин Слейд. Но
в ожесточенном бою русские моряки под командованием капитан-
лейтенанта Скоробогатова нанесли противнику серьезные
повреждения и вынудили отступить. Это был единственный в
истории морской бой, в котором парусный корабль благодаря
мужеству и отваге экипажа сумел одержать победу над тремя
паровыми кораблями противника. Почти одновременно русские
моряки одержали еще одну победу: русский пароходо-фрегат
«Владимир» под командованием Г. И. Бутакова и под флагом
В. А. Корнилова после трехчасового боя в море взял турецкий
пароход «Перваз-Бахри». Это был первый в истории бой
паровых кораблей.
1 «Материалы для истории обороны Севастополя и биографии В. А.
Корнилова», сост. А. Жандром, Спб, 1859, стр. 76.
2 Все Кавказское побережье от устья Кубани до поста св. Николая
(южнее Поти) по Адрианопольскому мирному договору 1829 г. принадлежало
России; русско-турецкая граница проходила еевернее Батума.
21Q
Основные силы эскадры Осман-паши вышли из Босфора в
двадцатых числах октября. Они также взяли курс в восточном
направлении и в начале ноября подошли к Синопу.
Синопская бухта издавна почиталась лучшим убежищем для
флота на всем анатолийском побережье Черного моря.
Расположенная почти на середине пути между Константинополем и Ба-
тумом, она неизменно привлекала к себе все суда, идущие вдоль
анатолийских берегов. Природа уготовила здесь все условия для
удобной и спокойной стоянки кораблей: обширные размеры
бухты, хороший грунт и глубину. От северных ветров бухта надежно
закрыта высоким полуостровом, простирающимся к востоку от
материка и соединенным с ним узким, низменным перешейком.
В Синопе было около десяти тысяч жителей. Основная часть
города находилась на перешейке, соединяющем полуостров с
материком; она была обнесена массивной каменной стеной, над
которой возвышалась крепость. Непосредственно у берега бухты
было расположено Синопское адмиралтейство с отличными
верфями, а также другие портовые сооружения, склады, казармы.
Командующий турецкой эскадрой рассчитывал здесь временно
переждать штормовую погоду, после чего вновь продолжать свой
путь на восток. Однако эти планы были нарушены русским флотом.
Начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал
В. А. Корнилов, преодолевая безынициативность Главного
морского командования — начальника Главного морского штаба
князя А. С. Меншикова и командующего Черноморским флотом
адмирала М. М. Берха,— добился разрешения на разведку
противника в юго-западном районе театра. С этой целью он с
отрядом пароходо-фрегатов вышел в поход, прошел вдоль румелий-
ского побережья Черного моря и приблизился к Босфору. От
опрошенных шкиперов купеческих кораблей удалось выяснить,
что англо-французский флот подошел от Дарданелл вплотную
к выходу в Черное море, а в Б осфоре «собирается эскадра для Ба-
тума». Все эти данные были немедленно сообщены адмиралу
Нахимову, корабли которого продолжали крейсировать на
коммуникации Константинополь — Батум.
3 ноября Нахимов объявил по эскадре приказ: «Имею известие,
что турецкий флот вышел в море в намерении занять
принадлежащий нам порт Сухум-Кале... Намерение неприятеля не может
иначе исполниться, как пройдя мимо нас или дав нам сражение.
В первом случае я надеюсь на бдительный надзор командиров и
офицеров, во втором, с божьею помощью и уверенностью в своих
командирах, офицерах и командах, я надеюсь с честью принять -
сражение и не допустить неприятеля исполнить свое дерзкое
намерение» *.
1 «Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота», М., 1954,
стр. 269.
212
Корабли Нахимова развернули поиск турецкого флота у ана=
толийского побережья Турции. 4 ноября был взят турецкий
пароход «Меджари-Тетжарет», команда которого сообщила, что
несколько турецких кораблей прибыли в Синоп. Эти данные
подтвердились при опросе других встречных судов. Эскадра
Нахимова взяла курс к Синопу и 8 ноября обнаружила в этом порту
неприятельскую эскадру Османа-паши.
В составе турецкой эскадры находилось 16 боевых и
вспомогательных судов, вооруженных 476 орудиями. На береговых
батареях Синопа было 44 орудия, каждое из которых в те времена
приравнивалось к нескольким корабельным пушкам. У
Нахимова же было всего три корабля, вооруженных 252 орудиями.
Но и при таком неравенстве сил командующий русской эскадрой
принял решение заблокировать неприятеля в Синопе до тех пор,
пока не прибудут подкрепления из Севастополя. Три русских
корабля стали держать в бухте неприятельскую эскадру в
составе 16 судов.
Решение Нахимова было исключительно смелым и
свидетельствовало о его непоколебимой вере в экипажи своих кораблей.
В случае, если турецкая эскадра попытается выйти из бухты
с целью прорыва блокады, русские моряки были готовы вступить
в бой, не взирая на неравенство сил. В одном из своих приказов
Нахимов писал: «В случае встречи с неприятелем, превышающим
нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что
каждый из нас сделает свое дело...» *
Несмотря на превосходство сил, турецкие адмиралы и их
английский советник не решились на прорыв блокады. Учитывая,
что у Босфора стоит в полной боевой готовности союзная
англофранцузская эскадра, Осман-паша, Гуссейн-паша и Слейд
рассчитывали на ее помощь, для чего срочно послали в
Константинополь курьеров с донесениями о блокаде Синопа. В этих
донесениях силы Нахимова были втрое преувеличены.
Когда турецкое правительство получило сообщение о блокаде
Синопа, в Константинополе состоялся совет высших сановников.
«Большой совет собрался, выкурил множество трубок и,
проведя за этим занятием несколько часов, решил, что так как си-
нопские береговые батареи делают всякое нападение русских на
эскадру Осман-паши невозможным, то Осман-паша может
спокойно стоять на синопском рейде до тех пор, пока более
благоприятная погода позволит 'послать к нему
подкрепление» 2. Но ни турецкие, ни англо-французские корабли не
успели прибыть к Синопу на поддержку Осману.
1 «Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота», М.,
1954, стр. 269. V V
2 «Материалы для истории Крымской войны», под ред. Н. Дубровина,
Спб., 1871, т. I, стр. 197»
213
Черноморские моряки опередили неприятеля. Утром 16
ноября кСинопу прибыла эскадра адмирала Ф. М. Новосильского в
составе трех линейных кораблей и двух фрегатов. С прибытием
их Нахимов решил дать сражение противнику в его же
собственной бухте, для чего русские корабли должны были прорваться
на Синопский рейд и атаковать одновременно и неприятельские
корабли и батареи.
План сражения, разработанный Нахимовым, был проникнут
решительностью и активностью. Планом предусматривалось,
что корабли должны следовать на сближение с противником в
строю двух кильватерных колонн; построение эскадры в этот
строй являлось наиболее правильным решением,
обеспечивающим успешный прорыв на неприятельский рейд, ибо это
уменьшало время прохождения русских кораблей под огнем
неприятельских судов и батарей при входе на рейд, а также облегчало
развертывание эскадры в боевой порядок при постановке на
якорь. Нахимовым была тщательно разработана диспозиция
эскадры во время боя и даны четкие и подробные указания о
приготовлении к сражению, постановке кораблей на якорь,
ведении артиллерийского огня, выборе целей, выделении фрегатов
для наблюдения за пароходами. С большим искусством и
мастерством командующий эскадрой учел такие преимущества
противника, как наличие паровых судов и сильных береговых батарей,
отличные условия его базирования и др.
Будучи уверен в непоколебимой стойкости черноморских
моряков, в их умении до конца использовать мощные
артиллерийские средства кораблей, командующий эскадрой не
предусматривал жесткой регламентации, а, наоборот, поощрял личный
состав на самостоятельные инициативные действия.
17 ноября на эскадре заканчивались последние
приготовления к решительному сражению с противником. Под руководством
флагманского артиллериста Якова Морозова производились
работы по подготовке корабельной артиллерии. Напряженная
работа кипела на всех кораблях до вечера. А после ужина «кто
писал письма, кто тихо передавал друг другу свои последние
мысли, свои последние желания. Тишина была торжественная.
У всех было одно слово на уме: завтра...»
* *
*
Наступило утро 18 ноября 1853 г. Мрачными серыми тучами
был затянут горизонт, в парусах шумел холодный осенний
ветер. Лил дождь. В туманной мгле скрывались очертания
турецких берегов. Но ничто не могло нарушить особую
торжественность, царившую в эти часы на кораблях нахимовской
эскадры.
214
В безмолвной тишине, прерываемой лишь порывами ветра и
равномерным шумом морской волны, стояли на палубах
кораблей тысячи матросов. Наступал час, когда подвергались
проверке тот опыт, умение и боевая выучка, которые создавались в
течение многих лет. От каждого моряка — комендора, рулевого,
марсового, сигнальщика — во многом зависел исход
предстоящего боя. По кораблям передали последний призыв Нахимова
перед боем: «Россия ожидает славных подвигов от Черноморского
флота; от нас зависит оправдать ожидания». Эти слова,
исключительные по, своей силе и простоте, имели глубочайший смысл и
моральное воздействие на экипажи: Нахимов передавал им свою
уверенность в победе, он говорил о России — близкой и родной
сердцу каждого моряка.
Все ждали сигнала адмирала. Наконец в 9 часов 30 минут
на флагманском корабле взвились долгожданные флаги. Адмирал
Нахимов лаконично приказывал: «Приготовиться к бою и идти
на Синопский рейд».
В строю двух кильватерных колонн русская эскадра пошла
к Синопской бухте. Флагманский корабль «Императрица Мария»
возглавил правую колонну; во главе левой колонны пошел
корабль «Париж» под флагом контр-адмирала Ф. М.
Новосильского (командир корабля В. И. Истомин).
С русских кораблей стала ясно видна турецкая эскадра,
стоявшая в Синопе. Неприятельские суда были поставлены в самом
минимальном расстоянии от берега; они стояли на якоре правым
бортом к приближавшимся русским кораблям. Между берегом
и эскадрой по рейду непрерывно сновали шлюпки, на
пароходах разводили пары, на всех судах было заметно большое
движение.
Осман-паша заметил приближавшиеся русские корабли.
Турецкая эскадра лихорадочно готовилась к бою.
Русские корабли, стремительно сближаясь с неприятелем,
уже проходили мимо турецкой береговой батареи, лежащей на
мысе Боз-Тепе; с минуту на минуту ожидался приказ флагмана
открыть огонь по противнику. Наконец, ровно в 12 часов дня
на грот-брамстенге флагманского корабля взвился сигнал, но
когда его разобрали, то оказалось, что это не долгожданный
красный флаг, означавший приказ «открыть огонь», а обычный
полуденный флаг: верный морскому обычаю, Нахимов спокойно
показывал полдень... В самый последний момент перед сражением
адмирал вновь воодушевлял моряков своей выдержкой,
спокойствием, непоколебимой уверенностью в победе.
Эскадра уже прошла мимо трех турецких береговых батарей,
находившихся на южном побережье Синопского полуострова,
однако с берега не было сделано ни единого выстрела. Вскоре
выяснилось, что стремительный прорыв русских кораблей в Си-
нопскую бухту явился неожиданностью для неприятеля, не ожи-
215
давшего сражения сразу же после того, как было замечено
прибытие подкреплений к Нахимову. В ненастное и дождливое
утро 18 ноября турки меньше всего ждали атаки со стороны
русских. Стремительность, напористость, решительность русских
моряков дали свои результаты: расчеты береговых орудий были
застигнуты врасплох и успели занять свои места лишь тогда,
когда русские корабли миновали три крайние батареи.
Вскоре зловещая тишина была нарушена. В 12 часов 28 минут
с турецкого флагманского фрегата «Ау ни-Алл ах» раздался
первый выстрел: адмирал Осман-паша приказывал своей эскадре
открыть огонь по русским кораблям, быстро приближавшимся
к центральной части Синопского рейда. Еще мгновение — и
сотни неприятельских орудий обрушили свой удар по русской
эскадре. Синопское сражение началось.
Русские корабли попали под сильнейший перекрестный огонь
турецких судов; вскоре заговорили и береговые орудия. Осман-
паша, наблюдая за русской эскадрой, рассчитывал, что она не
выдержит мощного огня береговой и корабельной артиллерии,
не сможет прорваться на близкую дистанцию к боевой линии
турецкой эскадры. Однако русские корабли продолжали уверенно
идти вперед на рейд Синопа. На кораблях каждый понимал, что
наступил один из ответственнейших моментов сражения, когда
противник имеет большое превосходство: его огонь был
прицельным, в то время как русские корабли стреляли с хода, и огонь
их орудий был не столь метким. Русские моряки стремились как
можно быстрее прорваться сквозь зону заградительного огня,
стать на якорь и начать вести прицельный огонь.
Зная приемы турецких адмиралов, командующий русской
эскадрой заранее предвидел, что огонь неприятеля при подходе
эскадры к рейду будет сосредоточен не по палубам кораблей, а
по рангоуту. Этот прием всегда использовался турками в расчете
на то, чтобы вывести из строя большинство матросов на русских
кораблях именно в тот момент, когда они будут убирать паруса
перед постановкой на якорь. И действительно, Осман-паша
действовал по старым шаблонам: турецкие ядра летели вверх,
ломали на русских кораблях реи и стеньги, дырявили паруса,
рвали фалы и ванты. Но русские матросы в это время были
внизу: Нахимов решил становиться на якорь, не крепя парусов,
он не послал людей по мачтам, а приказал взять на гитовы и
гордени. Благодаря этому была спасена жизнь многих моряков
и сохранена боеспособность русских кораблей в один из
критических этапов боя.
Огонь противника усиливался; на русских кораблях
появились первые повреждения; с каждым залпом турецкой эскадры
они увеличивались. Вскоре на головном корабле «Императрица
Мария» были перебиты большая часть рангоута и стоячего
такелажа; фалы беспомощно повисли на разбитых реях. Русский
217
if ' Л. , i
На палубе, русского флагманского корабля во время Синопского сражения.
флагманский корабль, принявший основной удар противника,
почти лишился возможности передавать сигналы; связь между
ним и эскадрой была затруднена.
Несмотря на серьезные повреждения, флагман уверенно
продолжал идти вперед, увлекая за собой и другие корабли
эскадры. Проходя мимо фрегата «Навек-Бахри», корабль
«Императрица Мария» открыл огонь. Не останавливаясь, он шел
дальше в глубь бухты, осыпал градом снарядов другой
неприятельский фрегат и стал приближаться к турецкому адмиральскому
фрегату «Ауни-Аллах». Подойдя к нему на расстояние около 400
метров, Нахимов приказал стать на якорь. Матросы во главе
с штурманом И. Некрасовым мастерски выполнили этот маневр,
и русский адмиральский корабль стал разворачиваться,
готовясь открыть огонь всеми орудиями правого борта по турецкому
фрегату. Вслед за «Императрицей Марией» становились на
якорь и другие корабли.
Под жестоким обстрелом сотен неприятельских орудий
русская эскадра успешно прорвалась на рейд Синопа, и все
корабли заняли свои места в точном соответствии с планом атаки.
На Синопском рейде между двумя эскадрами разгорелся
ожесточенный артиллерийский поединок, который должен был решить
исход сражения. Грохот шестисот орудий потряс Синопскую
бухту, скрывшуюся в сплошных облаках порохового дыма.
«Гром выстрелов, рев ядер, откат орудий, шум людей, стоны
218
раненых — все слилось в один общий адский гвалт. Бой был
в разгаре»1.
На русские корабли обрушивалась огненная лавина
снарядов. Теперь неприятель стал бить не по рангоутам русских
кораблей, а стремился поразить их батарейные палубы. После
нескольких залпов турецкие артиллеристы пристрелялись и их
снаряды стали весьма удачно накрывать цели. На русских
кораблях повреждения все увеличивались. Особенно сильный
огонь неприятеля был направлен по флагманскому кораблю
Нахимова, но русский флагман являл собой геройский пример для
всей эскадры.
В ответ на непрерывную пальбу с турецких судов и батарей
русские корабли обрушивали по врагу до 200 снарядов в минуту.
Четкая и слаженная работа комендоров, самоотверженно
действовавших на батарейных палубах кораблей под непрерывным
обстрелом неприятеля, обеспечивала мощный сокрушительный
огонь русской артиллерии. Возле каждого орудия дружно
действовала небольшая матросская семья, объединенная общим
делом: один подносил ядра, другой заряжал орудие, третий метко
палил по врагу... Выстрел! И снова у пушки начинался тот же
самый маневр; эта тщательность и точность, эта привычная,
хладнокровная, размеренная работа поддерживала в матросах
бодрость и уверенность в победе.
Невозмутимая смелость артиллеристов — Якова Грибарева
и Василия Корчагина, Григория Астафьева и Дмитрия Семенова,
Павла Минакова, Алексея Лескотова и многих других —
сочеталась с той незаметной, но ответственной работой, которую
делали те, кто находился в трюмах, на марсах, у люков, в
кубриках. Так же, как и у орудий, все матросы с рвением исполняли
свои обязанности, заделывали пробоины, исправляли
повреждения, наносимые огнем неприятельской артиллерии.
Флагманский корабль «Императрица Мария» с самого начала
сражения сосредоточил свой огонь по неприятельскому
адмиральскому фрегату «Ауни-Аллах». Русские моряки умело
действовали под жестоким огнем неприятельских орудий.
Лейтенанты Петр Прокофьев и Дмитрий Бутаков, отмеченные
Нахимовым за «личную храбрость и распорядительность во время боя,
при метком и быстром действии Их деков» самоотверженно
руководили огнем корабельной артиллерии.
Турецкая эскадра не ослабляла своего огня, и на
«Императрице Марии» число раненых и убитых увеличивалось. В разгаре
сражения сильно контузило командира корабля капитана 2-го
ранга П. И. Барановского, стоявшего на верхней палубе рядом
с Нахимовым; прапорщику Павлу Плонскому, находившемуся
у флага, неприятельским снарядом оторвало руку; многие мат-
«Русский вестник», 1872, август, т. 100, стр. 776-777.
219
росы были ранены. Однако ничто не нарушало равномерных
действий личного состава корабля; комендоры метко целили по
неприятельскому флагману, их снаряды точно накрывали цель;
адмирал Нахимов особо отмечал искусные действия
артиллеристов Григория Савина, Алексея Самотоева, Ивана Кондратьева,
Петра Верещагина, Василия Стрельникова, Артемия Попова.
Благодарности адмирала заслужили также матросы Федор Же-
марин, Иван Дмитриев и Андрей Кириллов, которые «находились
при доставании ядер из трюма и носке раненых, что исполняли
с особым рвением и смелостью».
Меткий огонь русского флагмана определил участь турецкого
фрегата «Ауни-Аллах». Не выдержав обстрела, адмирал Осман-
паша решил выйти из боя. «Ауни-Аллах», несмотря на
поддержку других турецких фрегатов, корветов и батарей, отклепал
якорь-цепь, продрейфовал к западной части Синопской бухты,
где надеялся укрыться от метких выстрелов русских кораблей.
Но в тот момент, когда он проходил мимо корабля «Париж»,
капитан 1-го ранга Истомин вдогонку ему дал прощальный залп,
который довершил разгром, начатый флагманским кораблем
русской эскадры. Разбитый «Ауни-Аллах» был выброшен на берег
у мыса Киой-Хисар; его команда, ограбив своего адмирала,
бежала на берег. Раненый Осман-паша с развалин своего
корабля мог только наблюдать за дальнейшим ходом сражения.
Таким образом, неприятельская эскадра по истечении
получаса сражения потеряла своего флагмана, лишилась основного
руководства и управления.
Ни на минуту не прекращая наносить удары по неприятелю,
флагманский корабль «Императрица Мария» подверг
сильнейшему огню другой турецкий фрегат — «Фазли-Аллах». От
метких выстрелов русских комендоров этот фрегат также
загорелся и последовал примеру своего флагмана: объятый пламенем,
он стал на мель у стен турецкой крепости.
В это время корабль «Константин» под командованием
капитана 2тГо ранга Л. А. Ергомышева вел сильный огонь по
береговой батарее и двум 60-пушечным фрегатам «Навек-Бахри» и
«Несими-Зефер». Комендоры «Константина» метко поражали
турецкие суда, и на них вскоре появились серьезные
повреждения. В начале боя основной удар «Константина» был направлен
против фрегата «Навек-Бахри». Ергомышев принял правильное
решение, стремясь последовательно уничтожить оба
неприятельские фрегата: вначале разделаться с «Навек-Бахри»,
сосредоточив против него большинство орудий, а уже потом полностью
перенести огонь на «Несими-Зефер». Артиллеристы «Константина»
с каждым залпом наносили большие потери фрегату «Навек-
Бахри», на котором было уже немало убитых и раненых. С
русского корабля сквозь густые облака дыма удавалось
рассмотреть большие разрушения на неприятельском фрегате, который
220
вскоре превратился в сплошной костер. Безуспешными были
попытки командира фрегата Али-бея остановить свою команду,
покидавшую корабль и спасавшуюся на берег. Спустя 20 минут
после открытия огня огромный столб дыма поднялся над
Синопской бухтой и сильный взрыв заглушил артиллерийскую
канонаду. Один из снарядов «Константина» попал в пороховой
погреб неприятельского фрегата. «Навек-Бахри» взлетел на воздух.
Дружное русское «ура» пронеслось по Синопскому рейду:
моряки нахимовской эскадры приветствовали славных
комендоров «Константина», взорвавших один из лучших фрегатов
турецкого флота.
«Константин» сосредоточил весь огонь по фрегату «Несими-
Зефер». В 1 час пополудни якорная цепь фрегата была перебита,
и ветром его понесло к берегу. С подбитыми стеньгами и реями,
с поврежденным рулем и разбитыми орудиями неприятельский
фрегат выбросился на остатки мола возле греческого предместья
города. Такая же участь постигла и корвет «Неджми-Фешан»,
который не спускал флага и продолжал обстрел русских кораблей.
Несколько бомб, пронизав борт корвета, разорвались во
внутренних помещениях и вызвали пожар. Еще через несколько минут
снаряд, пущенный с «Константина», продырявил наружную
обшивку неприятельского корабля и через пробоину хлынули
потоки воды. Вскоре «Неджми-Фешан» также выбросился на
берег.
Против двух береговых батарей, поддерживавших левый фланг
турецкой боевой линии, вел огонь корабль «Чесма».
В ответ на выстрелы крепостных пушек комендоры «Чесмы»
мощным огнем сметали береговые укрепления. Неприятельские
батареи стали терять одно орудие за другим. Ни один выстрел
с русского корабля не пропадал даром. Разрушенные
укрепления, подбитые пушки, убитые и раненые — такова была
картина на берегу, где турки были в замешательстве от
сокрушительного огня русской артиллерии. С «Чесмы» было видно, как
осыпаются амбразуры, заваливаются траверзы и блиндажи на
неприятельских батареях. Все реже и реже стали ответные
выстрелы противника, и, наконец, на месте батарей остались груды
земли и железа. Разгром береговых укреплений усилил панику
и в городе, и на эскадре. Губернатор Синопа Гуссейн-ранзи-
паша и комендант береговых батарей бежали в самом разгаре
боя. Вслед за ними устремились и турецкие солдаты,
обслуживавшие батареи.
Но сражение продолжалось. Гром артиллерийской канонады
по-прежнему потрясал Синопскую бухту и громадные языки
пламени тут и там прорывались сквозь сплошную завесу дыма.
Многие турецкие корабли продолжали упорное >сопротивление,
нанося сильные удары по эскадре Нахимова. Ежеминутно сотни
снарядов пронизывали воздух; бухта кипела от горящих об-
221
ломков, от фонтанов и всплесков. Выстрелы не умолкали и с
русских и с турецких кораблей. Турки с трудом успевали заделывать
пробоины и исправлять повреждения. «Железный шторм»,—
так называл англичанин Слейд огонь русской артиллерии в Си-
нопской бухте.
Корабли второй колонны нахимовской эскадры
противостояли правому флангу боевой линии неприятеля. Корабль
«Париж», возглавлявший эту колонну, вел огонь по турецкому
корвету «Гюли-Сефид», фрегату «Дамиад» и центральной береговой
батарее. Мужественно и смело сражались моряки «Парижа»,
руководимые капитаном 1-го ранга В. И. Истоминым.
Пренебрегая опасностью, под градом неприятельских ядер и картечи
матросы во главе со шкипером Иваном Яковлевым быстро
исправляли такелаж и заделывали пробоины. Раненые отказывались
уходить с боевых постов. Когда осколок неприятельского
снаряда, разорвавшегося на юте, ранил в лицо штурмана Семена
Родионова, охранявшего кормовой флаг корабля, он не покинул
своего поста и продолжал стойко стоять у флага. Только после
вторичного тяжелого ранения, когда вражеским снарядом
Родионову оторвало руку, его унесли с верхней палубы.
Владимир Иванович Истомин проявил «примерную
неустрашимость и твердость духа, благоразумные, искусные и быстрые
распоряжения во время боя». Орудия «Парижа» безостановочно
громили неприятельские суда. Через полчаса после начала
сражения турецкий корвет «Гюли-Сефид» был уже сильно
поврежден русскими снарядами, потерял фок-мачту и несколько орудий.
Командир корвета Сали-бей оставил свой корабль и предпочел
спасаться бегством. Вскоре на корвете возник пожар, и огонь
постепенно добирался до крюйт-камеры. Наконец, в 1 час 15
минут раздался сильный взрыв и «Гюли-Сефид» взлетел на воздух.
Покончив с неприятельским корветом, «Париж» усилил огонь
по фрегату «Дамиад». Снаряды русского корабля производили
сильные разрушения; лейтенант П. Никитин, руководивший
огнем, проявил «отличное мужество и превосходные
распоряжения при действиях бомбической батареи». Вскоре фрегат
«Дамиад», не выдержав меткой прицельной стрельбы русских
комендоров, обрубил цепь и вышел из боевой линии турецкой
эскадры. Течением и ветром его отбросило к юго-западному берегу
полуострова. Турецкая эскадра лишилась еще одного фрегата.
После этого «Париж» направил свои орудия против фрегата
«Низамие», который был под флагом адмирала Гуссейн-паши и
имел наиболее сильное артиллерийское вооружение из всех
кораблей неприятельской эскадры.
Неприятель ожесточенно сопротивлялся. Батарейные палубы
фрегата «Низамие» безостановочно озарялись вспышками
выстрелов; весь корпус корабля содрогался от непрерывной стрельбы.
Но от огня русских артиллеристов разрушения на «Низа-
222
Сражение при Синопе 18 ноября 1853 г.
мие» все увеличивались: с треском обрушилась и полетела в воду
фок-мачта, вслед за ней фрегат лишился бизань-мачты. Меткий
огонь «Парижа» разносил в щепы верхнюю палубу, ломал
переборки, дырявил наружную обшивку. В начале третьего часа
пополудни фрегат «Низамие» прекратил сопротивление. Сотни
людей бросились к выходным трапам, чтобы найти убежище ^на
берегу от сокрушительных ударов русской артиллерии. Гуссейн-
паша тоже покинул корабль и утонул.
Кроме трех неприятельских кораблей, моряки Истомина
уничтожили центральную береговую батарею турок, которая
оказывала сильное противодействие русской эскадре. Матрос
Антон Майстренко вспоминал: «Париж» как подтянулся,
залпом как дал (60 орудий сразу), так батарею и разбил^—только
пыль пошла. Она, батарея, стояла как бы над самой водой, а
тут в море и повалилась со всем запасом» Ч
Нахимов, наблюдая за ходом боя, высоко оценивал умелые
действия моряков под командованием капитана 1-го ранга Исто-
1 «Современник», т. VI, 1956, № 3, стр. 75.
223
мина. «Нельзя было налюбоваться,— доносил впоследствии
командующий эскадрой,— прекрасными и хладнокровно
рассчитанными действиями корабля «Париж». Я приказал изъявить
ему свою благодарность во время самого сражения, но не на чем
было поднять сигнал: все фалы были перебиты». Адъютант
Феофан Острено, подойдя на шлюпке к борту «Парижа» под
непрерывным обстрелом противника, передал морякам Истомина
благодарность командующего.
Столь же успешно сражались и экипажи других русских
кораблей. Расчеты орудий действовали четко и слаженно, посылая
по врагу снаряд за снарядом. «Команда вела себя выше всякой
хвалы. Что за молодецкая отвага, что за дивная хладнокровная
храбрость! — писал мичман Аркадий Сатин с корабля «Три
святителя».— Как теперь вижу: стоит красавец комендор,
знаменосец 32-го экипажа, Иван Дехта, и держит большим
пальцем правой руки запал у только что выстрелившего орудия.
Вырвало ядром рядом с ним двух человек, он бровью не пошевельнул,
только скомандовал, когда орудие было готово: «К борту!».
И этот же самый Дехта, бледный как полотно, через две недели
дрожащей рукой вынимал жребий на георгиевский крест...»1
Русские моряки проявляли инициативу и находчивость в бою.
В разгаре сражения на корабле «Три святителя» вражеским
снарядом был перебит якорный канат, и корабль стал разворачиваться
по ветру кормой к неприятелю. В этот момент мичман Петр Вар-
ницкий бросился к баркасу, чтобы исправить повреждение.
Однако неприятельское ядро попало в баркас и ранило мичмана.
Несмотря на это, Верницкий тотчас же перескочил в другую
шлюпку, матросы налегли на весла, и через несколько минут
под жестоким огнем противника повреждение было устранено,
корабль вновь развернулся в нужном направлении и снова
открыл огонь по противнику из всех орудий.
Один из неприятельских снарядов разорвался в батарейной
палубе линейного корабля «Ростислав». Огонь подбирался к крюйт-
камере, где хранились запасы пороха. Страшный взрыв грозил
гибелью 120-пушечному гиганту. Дорога была каждая секунда.
Мичман Николай Колокольцев бросился к крюйт-камере и,
пренебрегая жизнью, быстро ликвидировал опасность. Корабль был
спасен. «За особенное присутствие духа и отважность, оказанные
во время боя», адмирал Нахимов представил мичмана Колоколь-
цева к боевой награде.
В ходе боя русские корабли умело взаимодействовали между
собой и помогали друг другу. Когда командир корабля
«Ростислав» капитан 1-го ранга А. Д. Кузнецов заметил, что береговая
турецкая батарея наносит сильные повреждения кораблю «Три
святителя», то огонь «Ростислава» был сразу же перенесен на эту
1 «Русский вестник», 1872, август, т. 100, стр. 779.
224
батарею. Совместными усилиями двух кораблей сильные
береговые укрепления противника на правом фланге были подавлены.
Совсем иная картина наблюдалась на турецкой эскадре, где
отсутствовало взаимодействие и взаимопомощь. Более того, в
самом разгаре сражения английский советник Слейд позорно
покинул своих союзников и оставил Синопскую бухту. Вместо
того чтобы руководить сражением после выхода из боя Осман-
паши, Слейд на пароходе «Таиф» снялся с якоря и ушел в
Константинополь. Его пример еще более «воодушевил» турецких
офицеров: оставил свой корабль Измаил-бей — командир парохода
«Эрекли», Ицет-бей — командир корвета «Фейзи-Мезбуд» и др.
Спустя три часа после начала сражения ни один из
неприятельских кораблей не оказывал сопротивления русской эскадре.
Вскоре были подавлены последние береговые батареи. Над Синоп-
ской бухтой развевались русские флаги.
В итоге Синопского сражения из неприятельской эскадры
в 16 вымпелов было уничтожено 15 судов и лишь одному
пароходу удалось спастись бегством. Русская эскадра не потеряла
ни одного корабля. Потери противника превышали три тысячи
человек. В числе пленных турецких моряков находился и
командующий турецкой эскадрой вице-адмирал Осман-паша.
Сразу же после победоносного окончания сражения
черноморские моряки принялись за исправление повреждений,
полученных во время ожесточенного боя. 20 ноября русская эскадра
вышла из Синопа, а спустя двое суток главная база русского
Черноморского флота торжественно встречала героев Синопской
победы — многотысячный отряд русских моряков,
приумноживших боевую славу русского оружия.
* *
*
Синопское сражение вновь продемонстрировало героизм,
мужество и отвагу русских моряков. Подчеркивая главную
причину победоносного исхода боя, Нахимов писал, что в Синоп-
ском сражении черноморские матросы проявили «истинно
русскую храбрость». После сражения, поздравляя моряков с
победой, командующий эскадрой говорил: «С такими подчиненными
я с гордостью встречусь с любым неприятельским европейским
флотом».
Синопское сражение показало высокое флотоводческое
мастерство адмирала Нахимова, для которого был характерен
правильный учет своих сил и сил противника, продуманный
выбор времени сражения, тщательная подготовка к нему,
детальная разработка пльна атаки, настойчивость в достижении
поставленной цели. Победа Черноморского флота при Синопе
показала высокий уровень русского военно-морского
искусства. В этом сражении был нанесен сильный удар по турецкому
15 в. И. Зверев
225
флоту, который создавался под неослабным контролем и
руководством со стороны европейских держав. Европейские
советники разрабатывали планы его боевого использования,
воспитывали и обучали личный состав и, наконец, непосредственно
участвовали в борьбе против русского флота. Английские
морские специалисты, например, еще перед войной предвещали
туркам успех в морских сражениях, высоко оценивая достоинства
английской артиллерии турецких кораблей. За несколько лет
до войны офицеры английской эскадры адмирала Паркера
авторитетно заявляли, что «на якоре турки дали бы хорошее
сражение» \ Действительность не оправдала этих расчетов; именно
в сражении на якоре турецкая эскадра была наголову
разгромлена.
Синопская победа оказала большое влияние на
стратегическую обстановку. С разгромом эскадры Осман-паши были
значительно ослаблены военно-морские силы Турции. После
сражения турецкий флот не мог осуществлять самостоятельных
действий и ни в какой степени не мог препятствовать боевой
деятельности Черноморского флота. Русский флот на определенное
время получил господствующее положение на театре, что имело
большое значение для развития военных действий на
сухопутных фронтах, так как фланги русской и турецкой армий на
Дунае и на Кавказе упирались в Черное море. Русский флот
получал возможность содействовать приморским флангам своих
сухопутных войск; турецкие же сухопутные силы, находившиеся на
Дунае и у русско-турецкой границы на Кавказе, были лишены
поддержки своего флота.
Особенно важное значение Синопская победа имела для
Кавказского театра. Уничтожением турецкой эскадры в Синопской
бухте черноморцы нанесли серьезный удар по замыслам Турции
и западноевропейских держав, накапливавших силы для
овладения Кавказом. Вскоре после сражения один из русских
военачальников с Кавказа в своем письме Нахимову писал: «С
сердечным удовольствием имею честь поздравить Ваше
превосходительство с блистательным истреблением неприятельской
синопской эскадры — великой грозы всего Кавказа... Быстрое и
решительное истребление турецкой эскадры Вами спасло Кавказ,
в особенности Сухуми, Поти и Редут-Кале; покорением последнего
досталась бы в добычу туркам Гурия, Имеретия и Мингрелия» s.
В Лондоне, Париже и Константинополе весть о поражении
турецкого флота произвела ошеломляющее впечатление.
Французское правительство, обескураженное блестящей победой
русских моряков, срочно решило послать в Синоп «особую комиссию
1 «Морской сборник», 1850, № 3, стр. 265.
2 «Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота» М.,
1954, стр. 358.
226
Для исследования на месте причин «небывалого поражения,
понесенного турками». Сразу же после Синопского сражения Англия
и Франция предоставили Порте огромный заем в два миллиона
фунтов стерлингов; правительство Англии запретило вначале
даже упоминать о Синопе в открытой печати.
После Синопского сражения стало очевидно, что стремления
западноевропейских держав воевать с Россией чужими руками,
используя султанскую Турцию, завершились полным провалом.
Правящие круги Англии и Франции решили, что наступило
время открыто вступить в вооруженную борьбу на стороне
Турции. В декабре 1853 г. английская и французская эскадры
вошли в Черное море, а в марте 1854 г. Англия и Франция
официально объявили войну России. Корабли этих крупнейших морских
держав появились на всех морских рубежах России: на Черном
море и на Балтике, на Севере и Дальнем Востоке. С самого
начала их появление в русских территориальных водах
ознаменовалось нападениями на безоружные торговые суда и
приморские селения.
«Итак, мы в действительной войне с так называемыми
великими высокопросвещенными морскими нациями,— писал
Корнилов в апреле 1854 г.—31 марта по утру на заре явился
английский пароход у самого входа в Севастополь под австрийским
флагом и вздумал напасть на каботажную лодку; высланные
бриги и фрегаты отбили лодку и чуть его не поймали. С 1 по 4
апреля три больших союзника расположились брать и разорять
каботаж и таким образом схватили 11 требак (херсонских лодок)
с разною дрянью, в том числе одну с нашими шубами и юбками
нашей англичанки и горничной... Поемотрим, что предпримут
далее цивилизованные флибустьеры...» ' Англо-французская
эскадра появилась у Одессы и бомбардировала город, не имевший
военных объектов. В течение всего лета неприятельские корабли
продолжали совершать диверсии у побережья.
На Балтику англо-французский флот прибыл в марте 1854 г.
и также занимался мелкими набегами на прибрежные города и
села. При приближении к русским торговым судам
неприятельские корабли поднимали русские флаги или флаги нейтральных
держав. Действия союзников вызывали возмущение не только
русского населения, но и иностранных наблюдателей.
«Англичане,— писал один из шведских офицеров,— по-всегдашнему
ведут себя как варвары... Шайка из 20 матросов по большой
дороге из Висби ломала и разрушала все, что ей попадалось под
руку»2.
В июне 1854 г. отряд английских и французских кораблей
появился на Белом море. Называя действия англо-французского
1 «Вице-адмирал В. А. Корнилов. Документы», М., 1947, стр. 238.
8 «Морской сборник», 1855, № 5, стр. 100.
I1
Эскадра парусных и паровых кораблей.
флота «позорным поведением», Энгельс отмечал: «Осадная
эскадра занялась жалкими атаками на русские и лопарские
деревни и разрушением жалкого имущества нищих рыбаков» \
В августе англо-французская эскадра появилась на рейде
Петропавловска-на-Камчатке. Рассчитывая взять этот
небольшой русский дальневосточный порт, английский адмирал Прайс
начал его бомбардировку. После артиллерийской подготовки
с неприятельских кораблей был высажен десант. Небольшой
гарнизон Петропавловска вместе с экипажами фрегата «Аврора»
и транспорта «Двина» приготовился к отпору. Обращаясь к
солдатам и матросам, командир порта генерал В. С. Завойко сказал:
«Я убежден, что флаг Петропавловского порта во всяком случае
будет свидетелем подвигов чести и русской доблести». Защитники
Петропавловска отважно атаковали неприятельский десант и
сбросили его в море.
Когда отдельные неприятельские эскадры совершали свои
бесславные подвиги у балтийских, дальневосточных и
беломорских берегов России, главные группировки вооруженных сил
1 Ф. Энгельс, Избранные военные произведения, т. II, М., 1938,
стр. 155—156.
228
вражеской коалиции готовились к нанесению удара по
важнейшему русскому порту на Черном море —■ Севастополю. С
захватом Севастополя союзники рассчитывали уничтожить русский
Черноморский флот, обеспечить господство на Черном море и
создать условия для дальнейшего вторжения на русскую
территорию.
Еще в начале 1854 г. в Турцию начали прибывать крупные
контингенты английских и французских войск. Сюда же
направлялись эшелоны транспортов с оружием, снаряжением,
боеприпасами. Командующим французским экспедиционным корпусом
был назначен маршал Сент-Арно, командующим английскими
войсками — генерал Раглан. Английский флот, направленный
в Черное море, возглавлял адмирал Дундас, французским
флотом командовал адмирал Гамелен. Турецкие вооруженные
силы лишь номинально возглавлялись своими военачальниками,
а фактически находились в подчинении англо-французского
командования.
За приготовлением союзных армий и флотов к предстоящей
экспедиции в Россию лично следил Наполеон III и руководители
английского правительства. Десятки и сотни промышленных
предприятий Европы производили оружие и военное снаряжение
для отправки на восток. Транспортировка всех грузов и войск
осуществлялась не только на английских, французских,
турецких судах, но и на кораблях, зафрахтованных (нанятых) в
портах Америки, Испании и других государств.
Летом 1854 г. союзные войска были переброшены в Варну,
которая стала центром непосредственной подготовки десантной
экспедиции. К августу здесь были завершены последние
приготовления десантных войск.
На рейде Варны и вблизи нее к этому времени стояло 89
боевых кораблей и свыше 300 транспортов, подготовленных для
посадки войск и погрузки артиллерии, продовольствия и
всевозможных материалов, которые должны были быть доставлены
вместе с десантом. Союзники везли с собой все — от кирпичей и
мешков с землей до угля, дров и фуража. Более двух недель
понадобилось для того, чтобы все эти огромные запасы
погрузить на суда.
25 августа 1854 года соединения неприятельского флота одно
за другим стали сниматься с якоря и выходить в море. Вскоре
весь флот взял курс к берегам Крымского полуострова.
Ге
ЕрОИЧЕСШ ОБОрОНА
Севастополя
ь
сентября 1854 года вблизи крымских
берегов показались первые корабли
неприятельских эскадр, а вскоре и весь
соединенный флот вражеской коалиции.
Флагманские корабли держали курс на Евпаторию.
Когда они уже находились в
непосредственной близости от берега, концевые
корабли едва виднелись за горизонтом: сотни вымпелов
неприятельской армады растянулись на много миль...
Отдельная эскадра союзников, имевшая на борту десантный
отряд, вечером 1 сентября появилась на Евпаторийском рейде.
Высаженные на берег войска овладели городом. Основные силы
флота на следующий день вышли к югу от Евпатории, где было
назначено место для высадки на побережье всей коалиционной
армии. Войска начали переправляться с кораблей на берег.
В течение нескольких суток были высажены французские
дивизии под командованием генералов Канробера, Боске, Форэ
и принца Наполеона, английские дивизии под командованием
герцога Кембриджского, генералов Броуна, Лэси-Эванса, Ингленда
и Кэткарта, кавалерийская бригада лорда Кардигана, а также
турецкая дивизия Ахмет-паши. Общая численность союзной
армии достигала 62 тысяч солдат и офицеров при 134 орудиях.
Над Севастополем нависла серьезная угроза.
Экспедиционная армия трех государств, вооруженная современным
нарезным оружием, при поддержке огромного флота, имевшего в своем
составе много паровых кораблей, представляла грозную
опасность для главной базы Черноморского флота, совершенно
неподготовленной к обороне. Несмотря на неоднократные
предложения передовых военачальников о необходимости усиления
230
защиты Севастополя, царское правительство проявляло к этому
полнейшее равнодушие, недооценивая силы и возможности
вражеской коалиции. Исходя из неправильной оценки обстановки и
пренебрегая реальной угрозой со стороны врага, царское
правительство полагало невозможной или во всяком случае
маловероятной высадку неприятельской армии на побережье Крыма.
В ноябре 1853 г., например, Николай I писал: «Высадки не
опасаюсь, а^ежели позднее и будет, то кажется и теперь отбить их
можно». На строительство укреплений в Севастополе были
выделены мизерные средства, а русских войск в Крыму
насчитывалось всего 32 тысячи.
К началу боевых действий в Севастополе не было ни
надежных укреплений, ни запасов пороха, оружия, продовольствия,
медикаментов. Бездорожье препятствовало доставке всего
необходимого из центра страны. Бастионы и редуты, значившиеся
на планах, не представляли собой никакой реальной защиты.
На Малаховом кургане, например, который являлся одной из
важнейших позиций для обороны, находилось всего лишь
несколько орудий, а земляные насыпи обваливались сами собой.
Дело доходило до того, что летом 1854 г. один из инженерных
офицеров в специальном рапорте просил комендатуру города
«принять зависящие меры против козла, который уже третий раз
в разных местах на правом фланге Малахова кургана рогами
разносит оборонительную стенку...».
Главнокомандующий сухопутными и морскими силами в
Крыму князь А. С. Меншиков не препятствовал высадке
неприятельских войск у Евпатории, а решил дать им сражение на берегу
реки Альмы. 8 сентября вражеские войска атаковали здесь
русскую армию, почти вдвое уступавшую им по численности. В
течение целого дня на берегу Альмы шел ожесточенный бой, во
время которого русские войска сражались с исключительной
отвагой. Они неоднократно бросались в штыковые атаки, поражали
противника огнем артиллерии, но неприятельские части,
«презирая всякую потерю и подкрепляемые ежечасно свежими
войсками», шаг за шагом продвигались вперед.
К вечеру русские войска окончательно были вынуждены к
отступлению. «Удивительный порядок, бесстрашие и
хладнокровие, с коими отбивались войска наши при
отступлении,—отмечал один из современников, — внушили неприятелю глубокое
уважение к их храбрости. Торжествующие англичане не
преследовали колонн наших, и они благополучно прибыли на Качу,
где был назначен ночлег русской армии».
Победа в Альминском сражении была достигнута
противником ценой значительных потерь: англичане, французы и турки
потеряли свыше трех тысяч убитыми и ранеными. Особенно
большой урон понесли английские войска. «Словно красным сукном
покрыто было поле»,— вспоминал унтер-офицер Владимирского
231
"Л
■i
Ш f
Севастопольская бухта в середине XIX в.
полка Иван Князев, имея в виду красные мундиры английских
солдат. На многих участках поля боя преобладал и синий цвет
французских мундиров.
В сражении при Альме русские войска также понесли
большие потери. Это сражение наглядно показало несовершенство
гладкоствольного стрелкового оружия, бездарность и
растерянность царских военачальников, неумело руководивших боем.
Основным же итогом сражения было то, что Меншиков
оказался бессильным воспрепятствовать движению вражеской армии
к Севастополю. Более того, по приказу главнокомандующего
русские войска оставили Севастополь и вышли на
бахчисарайскую дорогу, чтобы сохранить свои коммуникации.
В Лондоне, Париже и Константинополе рассчитывали на
легкую и быструю победу в Крыму. В захвате Севастополя не
сомневались виднейшие военные авторитеты, а западноевропейская
пресса пророчила падение города в середине сентября. Коман-'
дующие коалиционной армией генерал Раглан и маршал Сент-
Арно, командующий английским флотом адмирал Дундас,
французский адмирал Гамелен и другие военачальники уже
предрешили свою полную победу на берегах древней Ахтиарской бухты.
«Через 10 дней ключи от Севастополя будут у нас в руках!»—
доносил Сент-Арно императору Наполеону.
Но в эти дни свершилось то, что западноевропейские
военачальники, публицисты и историки неизменно называли чудом.
232
Русские люди, оказавшиеся в Севастополе без какой бы то ни
было поддержки извне перед лицом сильнейшего врага, и не
думали заканчивать борьбу: наоборот, они считали, что борьба
только начинается. В этот критический момент севастопольцы
не впали в уныние, а с невиданным энтузиазмом встали на
защиту родного города.
Адмиралы В. А. Корнилов и П. С. Нахимов возглавили
севастопольский гарнизон1. 13 сентября 1854 г. Севастополь был
объявлен на осадном положении. Героическая оборона началась.
Каждый севастополец сознавал всю серьезность угрозы,
нависшей над городом. В сознании простых русских людей борьба
против англо-французских войск под Севастополем стала
борьбой за родной город, за родную землю, за которую пролили
кровь многие поколения. Это была борьба русского народа за
свою национальную честь. Сознание этих целей определяло
неизмеримое моральное превосходство русских воинов над
иноземными войсками, давало новые силы для самоотверженного
трудового и воинского подвига во имя защиты Севастополя.
Вот почему ни беззащитность города с сухопутной стороны,
ни уход армии Меншикова не могли остановить героического
порыва севастопольцев. «Отступление армии в то время, как
подходил неприятель,— вынужден был впоследствии признать
английский историк Кинглек,— не повлекло за собой, как
неизбежное следствие, немедленной сдачи города. Стойкий и
решительный народ оставался защищать город». Защитники
Севастополя спутали планы врагов. Несмотря на исключительно
тяжелые условия, гарнизон города мобилизовал все силы и средства
для отпора неприятельской армии.
Для приведения Севастополя в готовность к обороне
необходимо было в кратчайший срок провести большие земляные
работы, вооружить укрепления артиллерией, создать пороховые
погреба, накопить и разместить всевозможные запасы. Словом —
то, что не было сделано за многие годы, необходимо было
осуществить* за несколько дней. Для выполнения этих грандиозных
задач на передовые позиции пришло все население города.
В первых рядах защитников Севастополя встали матросы
Черноморского флота. Как только над портом возникла угроза
вражеского нападения, экипажи кораблей стали переводить на
берег, где они с оружием в руках стали формировать флотские
батальоны. Все моряки с огромным воодушевлением шли на
сухопутный фронт, чтобы отстаивать Севастополь на самом
опасном направлении. Командир фрегата «Сизополь» капитан-лей -
1 Первоначально в состав севастопольского гарнизона, кроме моряков,
входило несколько караульных и нестроевых сухопутных частей.
Впоследствии силы гарнизона стали пополняться пехотными полками из состава
полевой армии Меншикова, которая заняла позиции к северу от
Севастополя, поддерживая с ним постоянную связь.
233
тенант П. В. Воеводский, назначенный командиром одного
из первых флотских батальонов, в эти дни писал:
«С фрегата своего я взял 300 человек, но самое трудное было
выбрать 70, которые должны остаться: все хотят идти в дело,
просят как особенной милости, чтоб взял с собой... Чего не сделаешь
с этакими людьми? Всякая похвала людям будет недостаточна;
только в такое тяжелое время можно оценить их» \
Чтобы обеспечить защиту Севастополя со стороны моря и
еще больше увеличить численность моряков для сухопутной
оборонительной линии, было принято решение о затоплении
нескольких старых кораблей у входа на Севастопольский рейд.
Важность и необходимость этой вынужденной меры признавали
даже неприятельские военачальники. «Если бы русские,— писал,
например, командующий французским флотом Гамелен,— не
заградили входа в Севастопольскую бухту, затопив пять своих
кораблей и два фрегата, я не сомневаюсь, что союзный флот
после первого же выдержанного огня проник бы туда с успехом
и вступил бы из глубины бухты в сообщение со своими
армиями».
С кораблей снимали орудия и перевозили их на берег. Здесь
у каждой пушки, весившей свыше 200 пудов, создавались
команды по 80, а подчас и по 100 человек, которые с неимоверным
трудом, по лощинам и холмам, втаскивали эти огромные чугунные
орудия на возвышенности Севастополя. Вместе с орудиями с
кораблей перевозились цистерны для питьевой воды, которые на
бастионах нашли другое применение — их приспособили под
пороховые погреба. Сюда же шли самые разнообразные
корабельные материалы — орудийные станки и артиллерийские
принадлежности, снаряды и порох, палубные гвозди и сигнальные
флаги, смола и парусина, зрительные трубы и многое другое.
Построенные руками севастопольцев и вооруженные
корабельными орудиями, новые укрепления стали сразу же заниматься
командами моряков. «Морские офицеры со своими командами,—
писал участник обороны П. Алабин,— взялись за оборону
батарей, для них заменивших корабли: та же прислуга, что и на
кораблях, те же командиры, тот же порядок, почти тот же способ
командования и управления, та же несокрушимая решимость,
что и на море, та же ловкость, что и на реях, та же отвага, что и
в борьбе с разъяренной стихией». Занимая сухопутные позиции,
моряки вводили на них знакомые, освященные давними
традициями корабельные порядки: учреждались вахты, раздавались
звуки боцманской дудки, били склянки.
Преодолевая трудности и лишения, защитники города
стремились изо дня в день усилить бастионы новыми сооружениями,
поставить на них большее число орудий. «Не могу надивиться,—
1 «Русский архив», 1915, кн. I, стр. 458—459.
234
писал один из офицеров,— этой деятельности, этой энергии
матросов: с утра до ночи копают рвы, выкладывают стенки, возят
орудия на горы, а ночью лежат в цепи, в секретах, на
аванпостах... Мы становимся всякий день, или вернее всякий час,
сильнее и отважнее, ставим по 20 орудий в сутки... Матросы—это
богатыри, способны на все».
С каждым днем росли и крепли оборонительные сооружения
Севастополя. Днем и ночью кипела работа; непрерывно
устанавливались орудия, создавались траншеи и блиндажи, возводились
насыпи, сооружались сильные артиллерийские позиции. Только
за три недели (с 15 сентября по 5 октября) защитниками города
было выстроено более двадцати батарей и артиллерийское
вооружение севастопольских укреплений возросло в два раза —
с 172 до 341 орудия.
Хотя формально начальником севастопольского гарнизона
считался престарелый бездеятельный генерал Ф. Ф. Моллер
(смененный потом столь же бездарным Д. Е. Остен-Сакеном),
все боевые распоряжения исходили от адмиралов Корнилова и
Нахимова, ставших фактическими вдохновителями и
организаторами обороны. Севйстопольцы повсюду видели своих любимых
и популярных военачальников. Их вдохновляющие призывы
поднимали дух защитников, вселяли уверенность в своих силах.
Обращаясь к солдатам и матросам, адмирал Корнилов говорил:
«Отступать нам некуда: позади нас море, впереди — неприятель.
Помни же — не верь отступлению. Пусть музыканты забудут
играть ретираду; тот изменник, кто протрубит ретираду, и если я
сам прикажу отступать — коли и меня».
Адмирал Нахимов был душой севастопольской обороны. Он
руководил боевыми действиями против осадной армии,
возглавлял инженерное строительство севастопольских укреплений,
осуществлял руководство кораблями Черноморского флота.
Велика была его забота о солдатах и матросах Севастополя, среди
которых адмирал пользовался безграничным доверием и
авторитетом. Личный пример Нахимова, всегда появлявшегося в
наиболее опасных местах оборонительной линии, его
вдохновляющие призывы отстаивать город воодушевляли героических
защитников Севастополя. В одном из своих приказов он писал:
«Матросы! Мне ли говорить вам о ваших подвигах на защиту
родного вам Севастополя и флота? Я с юных лет был постоянным
свидетелем ваших трудов и готовности умереть по первому
приказанию; мы сдружились давно; я горжусь вами с детства.
Отстоим Севастополь!» '
До Севастопольской обороны в истории войн не было
примера столь полной, быстрой и организованной подготовки базы
1 «Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота», М., 1954,
стр. 512.
236
к обороне в условиях, когда противник находился в нескольких
километрах от переднего края. Это стало возможным только
благодаря высокому моральному духу, героизму и мастерству
защитников Севастополя.
* *
*
Неприятельская армия начала осаду Севастополя с южной
стороны. В конце сентября против русских укреплений
появились вражеские батареи, на которых было установлено более
сотни осадных орудий крупного калибра. В начале октября
командование коалиционной армии приняло решение о
решительном наступлении на Севастополь. С этой целью на 5 октября было
назначено общее бомбардирование города, за которым должен
был последовать штурм. В бомбардировании Севастополя
должны были принять участие вся осадная артиллерия,
подвезенная к южной стороне, а также мощная корабельная артиллерия
соединенного англо-франко-турецкого флота.
Утром 5 октября 1854 г. началась канонада.
Героический русский город принял первое боевое крещение
в борьбе с коалиционной армией противника. Основная тяжесть
борьбы в этот день легла на севастопольских артиллеристов,
которые должны были под градом неприятельских снарядов
наносить противнику ответные удары и поддерживать постоянную
боеспособность для отражения предстоящего штурма.
Артиллеристы Севастополя с первых же минут сражения начали
ответный огонь, достигая предельной скорострельности. В
течение дня они сделали 20 тысяч выстрелов — больше, чем в таком
крупном морском сражении, как Синопское.
Руководство боевыми действиями осуществлялось
адмиралами Корниловым и Нахимовым, которые с первыми же
выстрелами прибыли на оборонительную линию города. Воодушевляя
севастопольцев, они находились на самых опасных местах, где
огонь противника был наиболее сильным.
Вскоре после начала бомбардировки от обстрела вражеской
артиллерии на севастопольских укреплениях появились первые
разрушения. Исправление их производилось тотчас же под
огнем противника. «Город несколько раз зажигался,— писал
очевидец,— но успевали тушить огонь. Укрепления наши, только
насыпанные большей частью из земли со щебнем и не успевшие еще
окрепнуть, скоро осыпались от неприятельского огня, но люди
немедленно очищали землю от орудий, исправляли разрушенное
и опять наши орудия отвечали неприятелю с новой силой...
Комендоры орудийные, увлеченные отвагой, не давали орудиям
своим отдыха, так что не раз слышалась команда «стрелять реже»
и приказано против частой стрельбы поливать орудия водой»'.
1 «Сборник рукописей о Севастопольской обороне», Спб,,т. I, стр., 107.
237
С каждым залпом русской артиллерии увеличивались
разрушения и на позициях неприятельских войск. Особенно
тяжелый урон понесли французские батареи, расположенные против
правого фланга русской обороны. Уже в первые часы
ожесточенной дуэли перевес стал склоняться здесь на сторону русских
артиллеристов. Одно за другим выходили из строя орудия на
неприятельских батареях, а лазареты противника все больше
наполнялись ранеными и контужеными. Уже к 11 часам утра
русские артиллеристы причинили серьезный урон французским
батареям и вынудили их прекратить огонь.
На левом фланге русских позиций упорная борьба против
английских батарей также окончилась успехом русских
артиллеристов, которые были поддержаны эффективным огнем морской
артиллерии с кораблей «Гавриил», «Ягудиил», пароходо-фрегатов
«Владимир», «Крым» и «Херсонес». Совместными усилиями
береговой и корабельной артиллерии противнику был причинен
большой ущерб.
Около полудня 5 октября в бой вступил
англо-франко-турецкий флот, имевший огромное вооружение — свыше 2600 орудий
против 150 орудий русской береговой обороны. Несмотря на
подавляющее превосходство в артиллерии, противник не достиг
успеха. Гарнизон Севастополя стойко отражал нападение
превосходящего в силах противника. В ходе сражения
неприятельскому флоту были нанесены серьезные повреждения. Удары
русской артиллерии испытали на себе все вражеские корабли.
Спустя два часа после начала обстрела покинул боевую линию
корабль «Юпитер», вслед за ним последовали «Альбион» и «Арету-
за». Вскоре возник пожар на корабле «Кин», который также стал
удаляться от Севастополя. Прекратил стрельбу и корабль «Спай-
тфуль», который был так сильно поврежден, что начал тонуть и
мог держаться на воде только при неимоверных усилиях
команды, беспрерывно работавшей у помп. Корабль «Родней» сел на
мель; на кораблях «Лондон» и «Агамемнон» возникли сильные
пожары, и они также оставили свои места. Около четырех часов
пополудни сигналом было приказано сняться с якоря и уходить
от Севастополя кораблям «Фридланд», «Сюфрен», «Панама»,
«Ролланд» и др. Последствия этого сражения были настолько
серьезны и тяжелы для англо-французского флота, что он в
дальнейшем не принимал активного участия в осаде Севастополя
вплоть до окончания войны.
Мужественно и отважно сражались солдаты и матросы в этот
первый день ожесточенной вражеской бомбардировки. На
каждом участке оборонительной линии защитники города
показывали примеры самоотверженности и геройства; помощь им
оказывали женщины, которые под ожесточенным обстрелом врага
носили воду на передовые позиции и перевязывали раненых.
Многие, не щадя жизни, тушили неприятельские бомбы, спасая
238
от взрывов порохойые погреба. На III бастионе начальником был
капитан 1-го ранга Попандопуло, здесь же одной из батарей
командовал его родной сын. Неприятельским снарядом молодой
лейтенант был смертельно ранен. Тогда отец «отошел к сыну только
на несколько минут, чтобы поцеловать и благословить его, а
затем продолжал с особой энергией распоряжаться бастионом до
тех пор, пока не был сам сильно ранен в голову и отнесен на
перевязочный пункт».
Исход борьбы 5 октября 1854 г. и на суше и на море был
плачевным для союзников. Вследствие низкого уровня
артиллерийской стрельбы с англо-французских кораблей и осадной полевой
артиллерии противник не смог достигнуть поставленной цели —
разрушить береговые укрепления Севастополя и подавить
русскую артиллерию. Поэтому намеченный штурм города
сухопутными войсками не был осуществлен. На всех участках
оборонительной линии Севастополя высокое мастерство, хладнокровие
и выдержка артиллеристов решили исход борьбы в пользу
обороны. Однако радость успешного отражения артиллерийской
атаки врага была омрачена тяжелой утратой; около полудня
вражеским снарядом на Малаховом кургане был смертельно ранен
талантливый русский флотоводец, вдохновитель и организатор
Севастопольской обороны вице-адмирал Владимир Алексеевич
Корнилов. Последними словами флотоводца, обращенными ко
всему севастопольскому гарнизону, были: «Отстаивайте же
Севастополь!»
Вскоре после первой общей бомбардировки Севастополя
произошли крупные боевые столкновения между полевой армией
Меншикова и англо-французскими войсками. 13 октября 1854 г.
один из отрядов русской армии атаковал позиции противника в
районе Балаклавы, где проходила важная коммуникационная
линия, связывающая основные силы англичан с пунктами
базирования. Искусным маневром русские войска заманили англичан
в ловушку, и почти вся кавалерия противника попала под
убийственный огонь из редутов, захваченных русскими. Лишь
немногим неприятельским кавалеристам удалось спастись. Местность,
где прошло это боевое столкновение, была названа англичанами
«долиной смерти». Это был значительный успех русских, однако
закрепить его и удержать занятые позиции не удалось.
24 октября 1854 г. русские войска двинулись к Инкерманскому
плато, где произошло одно из крупнейших сражений в Крыму —
Инкерманское. Это сражение вновь показало исключительные
боевые качества русских солдат, сражавшихся с противником
геройски, отважно, самоотверженно. В ходе сражения не раз
возникали тяжелые моменты, но солдат не покидала
решительность, инициатива, готовность на самоотверженный подвиг.
Сотни, тысячи героев отличились в день этой крупнейшей
битвы.
239
В разгар сражения солдаты Тарутинского полка стремительно
атаковали английское укрепление, но, добежав до рва,
остановились в нерешительности. Тогда прапорщик Соловьев и унтер-
офицер Яковлев первыми бросились через ров и взобрались на
вал. Герои были сражены штыками вражеских солдат, но
батальоны Тарутинского полка, воодушевленные их
самоотверженным примером, взяли неприятельское укрепление. В одной
из ожесточенных рукопашных схваток вражеские солдаты
окружили унтер-офицера Зинченко, несшего знамя одного из русских
полков. Несмотря на несколько ранений, Зинченко с группой
солдат в жестокой схватке отстоял знамя, вырвался из
окружения и вынес с собой раненого командира батальона. «Между
нами немало нашлось лиц,— писал очевидец этого подвига,—
у которых шинели стали истинным подобием решета».
Русские солдаты дрались до последних минут, а когда
создалось безвыходное положение, то предпочитали смерть плену.
В числе их был рядовой Поленов, который во время боя получил
несколько тяжелых ранений и был прижат к обрыву ущелья.
Тогда он, «истощив в борьбе с неприятелем последние силы, чтобы
не отдаться в плен, бросился с крутой скалы...»
В то время как рядовые воины до конца выполнили свой
воинский долг и вновь покрыли славой русские знамена, многие
высшие военачальники (Меншиков, Даненберг, Горчаков и др.)
окончательно скомпрометировали себя в глазах всей армии.
Насколько Инкерманское сражение показало героизм русского
солдата, настолько оно же явилось примером бесталанности и
никчемности николаевских генералов. Современники
справедливо отмечали, что Инкерманское сражение — это одно из тех
сражений, которые были выиграны солдатами и проиграны
генералами.
Неумелая организация командования, не обеспечившая
единства в управлении сражением; построение войск в сомкнутые
плотные колонны, обусловившее значительное увеличение потерь
от огня нарезного оружия противника; безответственная
подготовка тактических документов; ввод в бой войск по частям;
отсутствие взаимодействия между основными отрядами русских войск
на главном направлении; пассивные действия русской группиров-
ровки на вспомогательном направлении; неиспользование
больших резервов в сражении — все это привело к отступлению
русских войск.
Инкерманское сражение ознаменовало собой окончание пер-,
вого этапа в обороне Севастополя; несмотря на отступление,
русская армия сохранила свою боеспособность, а войска союзников,
понесшие огромные потери, были сильно деморализованы.
Союзники потеряли последние надежды взять Севастополь ускоренной
атакой. Героическое сопротивление защитников Севастополя
создало для противника обстановку, о которой не могли даже
240
Ш/Л Части города Севастополя
С£?^ Русские укрепления
-V,'f Малахов курган
@ Номера бастионов
Дороги
-Ь-1-7 Англо-французский флот
Русский флот
^ Место затопления русских
кораблей
Б. И. Зверев
Оборона Севастополя 1854—1855 г.
предполагать в Европе до начала боевых действий: вместо
ожидавшейся быстрой победы, англо-французская армия была
поставлена перед фактом продолжительной, затяжной войны.
* *
*
Шли недели и месяцы, а борьба под Севастополем, за которой
внимательно следили во всех странах мира, продолжалась с
неослабевающей силой. Такие крупные сражения, как Альминское,
Балаклавское, Инкерманское, были очень важными и заметными
военными событиями в истории этой борьбы. Но не менее важными,
хотя и менее заметными, являлись повседневные боевые дела
севастопольского гарнизона. А ведь именно эта повседневность
напряженной боевой деятельности и составляла одну из
характерных особенностей Севастопольской обороны, отличающей ее
от многих других военных событий прошлого.
«Это не такого рода война,— отмечал в те поры
«Современник»,— где битва сменяется битвой, в пылу которой человеку
некогда опомниться, где торжество победы служит... наградой
за все утраты, а сладость отдыха — за понесенные лишения и
труды. Нет! Тут нужно мужество терпеливое, железное, которое
без надежд, без обольщений видит смерть ежеминутно, прямо
в глаза, день за днем, месяц за месяцем, в постоянных трудах и
лишениях. Тут нужно не то восторженное геройство, которого
едва хватает на двухчасовую битву в открытом поле, а
закаленное, постоянное, не знающее ни отдыха, ни устали...» 1
Вся Севастопольская эпопея являлась непрерывной
артиллерийской дуэлью между крепостной и осадной артиллерией. Не
только во время крупных сражений и в дни так называемых
общих бомбардировок (когда количество выпущенных снарядов
составляло несколько десятков тысяч), но и в обычные, заурядные,
рядовые дни обороны продолжалась напряженная боевая
деятельность севастопольского гарнизона. Ежедневно на город
обрушивались сотни и тысячи вражеских снарядов. Иногда
перестрелка стихала, затем вновь усиливалась. И так изо дня в день,
из месяца в месяц. В одну из таких обычных для Севастополя
ночей одному из солдат было поручено сосчитать вражеские
разрывные снаряды, выпускаемые по Севастополю; однако
«считавший дошел до двух тысяч и сбился со счета».
Севастополь, как отмечали современники, почти в течение
года был в дыму и от пороховых зарядов при непрерывном
обстреле из сотен орудий, и от пожаров, вспыхивавших в
различных частях города при попадании вражеских снарядов.
При повседневном обстреле Севастополя в гарнизоне
поддерживалась постоянная боевая готовность к отражению любых
1 «Современник», 1856, т. 62, стр. 152—153.
16 Б. И. Зверев
попыток врага: будь то общий штурм города или частная атака
одного из укреплений, или предварительная артиллерийская
подготовка наступления. Защитники города всегда были
настороже.
Методический и упорный обстрел Севастополя приносил
гарнизону ощутительные потери. Во время обороны бывали дни,
когда потерь было меньше, чем обычно, но не было дней, когда
потерь не бьшо совсем. Каждый севастополец, независимо от
места своего нахождения в городе и рода исполняемых занятий,
чувствовал, что он находится в условиях фронтовой жизни.
«Степени опасности при пассивном участии в обороне и при
участии в боевых эпизодах,— писал участник обороны А. Вязми-
тинов,— почти сравнялись. Заурядные, самые мирные
функции человеческой жизни заканчивались так же, как может
закончиться участие в какой-нибудь отчаянной вылазке» 1.
Боевое содружество солдат и матросов, совместно боровшихся
с общим врагом, окрепло и закалилось под стенами Севастополя.
С первых же дней обороны они вместе переносили все тяготы
боевой жизни в осажденном городе, вместе сооружали укрепления,
вместе отражали все попытки врага овладеть Севастополем.
В огне сражений росло и боевое мастерство севастопольцев.
Каждый день Севастопольской обороны был ознаменован
славными подвигами защитников города, причем многие из этих
подвигов считались настолько обычным делом, что никто в
Севастополе не обращал на них внимания. Не щадя жизни, русские
воины бросались на самые опасные участки борьбы, где от
геройства одного зависела жизнь многих. С особенной силой
готовность простых русских людей жертвовать своей жизнью ради
боевых товарищей проявлялась во время усиленных
бомбардировок.
Большую опасность для гарнизона Севастополя представлял
взрыв пороховых погребов. При временном устройстве погребов,
не имевших подчас надежных прикрытий, эта опасность
увеличивалась и грозила очень серьезными последствиями: из строя
выходили десятки и сотни человек; воздвигнутые долгим
кропотливым трудом укрепления оборонительной линии разрушались
и взлетали на воздух в одну секунду; путь для вражеского
штурма облегчался. Для того чтобы потушить начавшийся пожар возле
порохового погреба, нужны были исключительно
самоотверженные люди. И такие люди были в Севастополе, Так поступил,
например, боцман Бутенко, бросившийся к артиллерийскому
погребу и с риском для жизни потушивший пожар. Такой же
подвиг совершили на своих бастионах матросы Мартынюк, Бать-
янов, Кандагури, геройству которых обязаны сотни защитников
города.
1 «Русская старина», 1882, т. 34, №4, стр, 39.
242
Владимир Иванович Истомин (1809—1855).
Наряду с солдатами и матросами, находившимися на
передовых позициях, беспримерное пренебрежение к опасности
проявляли перевозчики боезапаса, под градом неприятельских
снарядов доставлявшие на бастионы порох, бомбы, ядра на так
называемых «фурштатских поездах», т. е. обычных повозках и
телегах, нагруженных боезапасом. «При всей привычке к
смерти,— писал один из севастопольцев,— картина этих поездов
казалась порой страшнее самой смерти. Фурштаты здесь
выказывали себя настоящими героями. Надо бы видеть всю ловкость
и самоотвержение, с которыми они помогали друг другу, когда1
под градом бомб лошади падали или, взвиваясь на дыбы,
бросались в стороны, ломая оси и колеса. С неимоверной быстротой
укрощались перепуганные животные, обрубались постромки,
подымались опрокинутые телеги. И с тем же беспечным
проворством смельчаки вскакивали опять на пороховые бочонки,
грозившие каждое мгновение разлететься от первой попавшей в них
гранаты и взорвать седоков на воздух» 1.
«Сборник рукописей о Севастопольской обороне», ,т. Ill, стр. 51.
16* 243
Типичным, повседневным для осажденного Севастополя был
отказ раненых и контуженных уходить со своих боевых постов
на перевязочные пункты и в госпитали. В числе таких многих
незаметных героев был, например, матрос Севастьян Литвинов.
Будучи контужен в голову, он не оставил своего орудия; через
три дня он получил еще две раны, но, несмотря на боль, стоял
на своем посту и на предложение товарищей отдохнуть отвечал:
«Пока во мне есть хоть капля крови, я не оставлю своего
орудия». Нередко целые части и подразделения отказывались от
смены и изъявляли желание остаться на передовых позициях.
«Для отдохновения нижних чинов, днем и ночью действующих
на батареях вверенной мне дистанции,— докладывал адмирал
Ф. М. Новосильский,— из флотских экипажей им была назначена
смена, но прислуга выразила единодушное желание остаться при
своих орудиях, изъявляя готовность защищаться и умереть на
своих местах».
Тяжело раненные воины, надолго, а то и навсегда,
покидавшие севастопольские бастионы, обращались к остающимся
товарищам с призывами отстаивать город до последней капли
крови. «Всякий русский, — писал «Современник», — с
уважением станет исчислять подвиги Черноморского флота и
пехотных полков Тобольского, Томского, Колыванского,
Екатеринбургского, Селенгинского, Охотского, Камчатского, Волынского,
Минского...» *
Геройские подвиги совершались защитниками города при
выполнении ответственных боевых заданий в разведке и в
секретах, которые находились впереди линии севастопольских
укреплений.
В один из осенних дней особой смелостью отличились казаки.
В этот день отряд английских кавалеристов в числе 40 всадников
под командованием лорда Дункана проводил рекогносцировку
русских укреплений. Казаки неожиданно налетели на
неприятельский отряд, н спустя несколько минут лорд Дункан был взят
в плен, а его сопровождающие скрылись. «Я был взят в плен,—
говорил впоследствии английский лорд,— не успев вынуть руки
из карманов, чтобы схватить поводья моей лошади, но я не
предполагал, чтобы сорок человек моего конвоя разбежались от восьми
казаков».
На бастионах города было необычайно развито чувство
войскового товарищества. Во время одного из боев, например, матрос
Егор Булынин смело бросился на четырех вражеских стрелков,
пытавшихся увести в плен русского пехотинца. Одного
вражеского солдата Булынин оглушил прикладом, другого заколол
штыком, третий убежал, а четвертого прикончил освобожденный
от плена русский пехотинец.
1 «Современник», 1856, т, 62, стр. 152.
244
Оборона Севастополя носила активный характер, который
особенно сильно проявлялся в смелых вылазках севастопольцев
против неприятельских позиций. Высоко оценивая значение
активных боевых действий севастопольцев, Энгельс писал: «До тех
пор, пока вылазкам не будет положен предел, всякая мысль о
штурме нелепа. Осаждающие, которые не в силах запереть
осажденных в стенах их собственной крепости, еще менее в силах
отнять эту крепость в рукопашном бою» \
Смелые и дерзкие вылазки севастопольцев наводили страх на
войска интервентов, срывали осадные работы противника,
держали его в состоянии постоянного напряжения, изматывали его
силы. В вылазках особенно отличались солдаты и матросы Кошка,
Заика, Елисеев, Димченко, Шевченко и др.
Замечательной ловкостью и неустрашимостью славился матрос
Петр Маркович Кошка. Постоянно находясь на передовых
позициях или участвуя в вылазках, он активно, инициативно и
умело сражался с противником. В одной из вылазок Кошка
незаметно подкрался к неприятельской цепи, бросился на трех
солдат и, поразив их внезапностью и решительностью, взял в плен.
В других вылазках он неоднократно захватывал в лагере
противника ценные трофеи, добывал важные разведывательные
сведения, постоянно оказывал поддержку своим товарищам,
попавшим в тяжелое положение.
В одной из вылазок на позиции противника лейтенант Бирю-
лев, отличавшийся отвагой и умелым руководством боевыми
действиями, оказался в непосредственной близости от группы
неприятельских стрелков, которые направили против него свой огонь.
Матрос Игнатий Шевченко, заметив, что враги целятся в
Бирюлева, выбежал вперед и своей грудью прикрыл командира от
вражеских пуль. Шевченко пал смертью героя, совершив
бессмертный подвиг.
Участник героической обороны Л. Н. Толстой писал из
Севастополя своему брату: «Дух в войсках выше всякого описания.
Во времена древней Греции не было столько геройства.
Корнилов, объезжая войска, вместо «Здорово ребята!» говорил: «Нужно
умирать, ребята, умрете?» — и войска отвечали: «Умрем, ваше
превосходительство, ура!» и это не был эффект, а на лице каждого
видно было, что не шутя, взаправду... Рота моряков чуть не
взбунтовалась за то, что их хотели сменить с батареи, на которой они
простояли 30 дней под бомбами». Знаменитый хирург Н. И.Пиро-
гов также с восхищением отзывался о беспредельном героизме
защитников города.
О мужестве и героизме защитников Севастополя Истомин
писал: «Не могу надивиться на наших матросов, солдат, а также
офицеров. Такого самоотвержения, такой геройской стойкости
К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. X, стр. 296.
245
пусть ищут в других нациях со свечой! То что сыпалось на наших
матросов, составлявших прислугу на батареях, этого не видели
люди от века...» ' Пренебрежение к опасности было настолько
велико, что адмирал Нахимов вынужден был отдать специальный
приказ, в котором требовал от офицеров беречь людей, так как
«жизнь каждого из них принадлежит отечеству».
Защитники Севастополя вели успешную минную борьбу с
противником, который пытался путем подземных минных работ
разрушить мощную оборонительную линию крепости. Однако
и под землей англо-французы не смогли противостоять
новаторству, изобретательности и упорству русских воинов. Имя
руководителя подземных минных работ сапера А. В. Мельникова
стало широко известно за пределами Севастополя.
Активная борьба с врагом протекала не только на суше.
Корабли Черноморского флота, и прежде всего отряд паровых
кораблей в составе 10 вымпелов, оказывали с рейда поддержку
сухопутному гарнизону Севастополя. Огневое содействие кораблей
высоко оценивалось защитниками города, которые в минуты
наибольшей опасности обращались к командирам пароходов:
«Просим вашего огненного содействия».
Севастопольская бухта в период Крымской войны сослужила
службу своеобразного опытного бассейна, где в исключительно
тяжелых боевых условиях рождались элементы тактики
парового флота. Действуя на ограниченном водном пространстве,
русские пароходо-фрегаты впервые в истории достигли
непрерывного продолжительного взаимодействия с сухопутными войсками,
длившегося около года. В боевых действиях под Севастополем
русские паровые корабли осуществляли стрельбу на предельных
дистанциях, превышающих 4 километра, а также впервые вели
стрельбу по невидимым целям, что явилось одним из важнейших
достижений русского военного и военно-морского искусства.
В течение всей Севастопольской обороны условия боевой
деятельности гарнизона были исключительно тяжелыми. Царь и его
приближенные предоставляли город своим средствам, не
предпринимая даже попыток пресечь взяточничество, казнокрадство,
бюрократизм и стяжательство своих администраторов.
Представители высшего генералитета вместо деятельных мер по
обеспечению Севастополя были способны лишь на лицемерные и
ханжеские воздыхания по поводу тягот Севастопольской обороны.
Главнокомандующий русской армией Меншиков, не
обеспечивший в свое время подготовку Севастополя к обороне,
полностью проявил свою никчемность и в ходе боевых действий. Он
не понимал ни духа русского солдата, у которого не пользовался
ни малейшим авторитетом, ни условий борьбы под Севастополем.
Даже свою главную квартиру он расположил не в самом городе,
1 «Русский архив», 1877, кн. I,' стр. 135.
246
а подальше от него — в Бельбекском лагере. «Он был чужд всего
того, что делается в Севастополе,— говорил один из его штабных
офицеров.— Все свободное время он посвящает изобретению, что
написать в Петербург; никто не знает, что он делает, что пишет,
что получает в ответ и что намерен предпринять. Отправление
курьера в Петербург составляет все заботы князя».
Под стать Меншикову были и многие другие официальные
«руководители» севастопольского гарнизона.
Генерал-губернатор Севастополя и командир Севастопольского порта адмирал
М. Н. Станюкович не осмеливался ни на какие ответственные
решения и лишь препятствовал осуществлению полезных
мероприятий. Генерал Ф. Ф. Моллер, являвшийся начальником
севастопольского гарнизона, почти не выходил из своей квартиры,
не отдавал никаких приказов и приказаний, не интересовался
даже донесениями о событиях на оборонительной линии. Это,
однако, не мешало этим двум персонам постоянно вступать в
препирательства между собой. «Моллер н Станюкович,—
отмечал капитан-лейтенант Асланбегов в своем дневнике,—
постоянно интригуют и до сих пор не могут решить: кто из них старший.
Вот бы Гоголя, чтобы описать эти два типа».
Начальникам отделений, бастионов, батарей для обеспечения
боевой деятельности своих частей и подразделений требовалось
подчас прибегать к самым крайним мерам, чтобы добиться от
начальства всего необходимого. Однажды адмирал Истомин, «не
получивший удовлетворения на какое-то свое требование и не
удостоившись от генерала Моллера никакого на этот счет
извещения, послал сказать полковнику Попову, что у него одно
орудие повернуто на город и что если он не получит требуемого, то
пошлет бомбу в Екатерининский дворец» (в котором помещались
Моллер и Попов — Б. З.)1.
В этих условиях героизм солдат и матросов был той
решающей силой, благодаря которой удавалось выдерживать натиск
коалиционной армии, располагавшей превосходством в людях,
технике.
*
Прошло полгода с того дня, как началась героическая
оборона Севастополя. Вопреки всем планам и расчетам противника,
вопреки унынию великосветских кругов Петербурга,
примирившихся с мыслью о невозможности отстоять Севастополь перед
напором наиболее мощных европейских армий, защитники
города-героя продолжали борьбу. Они не только не ослабляли
сопротивления неприятельским армиям, но каждодневно
усиливали его, укрепляли свои позиции, совершенствовали оборону,
наносили активные удары по войскам противника.
1 «Русский архив», 1891, № 6, стр. 126.
247
Еще в феврале 1855 г. защитники города овладели важными
позициями за Килен-балкой и соорудили в этом районе несколько
сильных укреплений (Волынский, Селенгинский редуты и
Камчатский люнет), которые противник безуспешно пытался взять
в течение нескольких месяцев. Овладение этими передовыми
позициями, выдвинутыми от основной оборонительной линии более
чем на один километр, имело большое значение для усиления
активной обороны города. Энгельс указывал, что с занятием
позиций за Килен-балкой русские перешли от обороны к
наступлению и создали угрозу для всех осадных сооружений союзников
на их правом фланге, что явилось «несмываемым позором для
англичан и французов».
Стойкая защита Севастополя производила ошеломляющее
впечатление в Лондоне и Париже, где с нетерпением ожидались
победные реляции из Крыма. «Газеты их,— отмечал
«Современник»,— рассчитывали по дням взятие Севастополя и завоевание
Крыма, возвещали о будущих победах и уничтожении России.
Достаточно было несколько слов, наудачу брошенных проезжим
татарином о взятии- Севастополя, чтобы Запад подхватил их и
провозгласил свету, как неоспоримую истину; а между тем месяцы
проходили за месяцами, подкрепления с Запада приходили
беспрестанно в Крым, но положение союзников под Севастополем
оставалось все то же» х.
Неподготовленные к длительной войне, войска противника
терпели постоянную нужду в продовольствии, обмундировании,
снаряжении. Из Крыма в Европу начали возвращаться целые
группы неудачных военачальников, разочаровавшихся в
перспективах военных действий под Севастополем. Десятки
дезертиров из коалиционной армии ежедневно переходили в
Севастополь. Все чаще раздавались голоса недовольных в Англии и во
Франции. «Ни одна из всех наших прошлых войн,— писал
английский офицер Джон Кокрен Госизон,— не'имела столько
данных для самых блистательных успехов, как последняя война,
но между тем никогда еще наша морская и военная репутация
не была унижена до такой степени, как] в ту же самую
войну» 2.
В английском парламенте была назначена специальная
комиссия по расследованию причин неудовлетворительной
организации английской армии, а многие военачальники, в том числе
командующие эскадрами, были заменены новыми. После первых
же месяцев войны на парижской бирже произошло падение акций,
что свидетельствовало о неустойчивости
политико-экономического положения страны. Во многих французских городах, в
частности в Тулоне и Марселе, тюрьмы были наполнены фран-
1 «Современник», 1856, т. 62, стр. 159.
2 «Морской сборник», 1863, N° 11, стр. 356.
248
цузскими солдатами и офицерами, не желавшими отправляться
в Крым.
Героическое сопротивление севастопольцев усиливало
противоречия в лагере союзников. Рос антагонизм между
английскими, французскими и турецкими войсками. Пленные турки
«выражали ожесточенную ненависть к англичанам», французские
пленные заявляли, что им «неохота подставлять свой лоб за
турок». Дело доходило до массовых драк и побоищ между
союзными солдатами. Французы считали, что английская армия очень
мала и что поэтому основную тяжесть осады вынуждена нести
французская армия. Один из пленных французских офицеров
заявил, что «если не сегодня, то завтра приятели (союзники)
обратятся в неприятелей».
Константинополь был фактически оккупирован английскими
и французскими войсками. В связи с этим турки не без основания
вспоминали, что ровно за 650 лет до Крымской войны, во время
одного из крестовых походов, западноевропейские «рыцари
цивилизации» точно так же прибыли спасать Константинополь,
но спустя некоторое время выгнали византийского императора,
захватили город и обосновались там более чем на полстолетие.
Серьезные разногласия были не только между вооруженными
силами Англии, Франции и Турции, но и между армией и флотом
каждого из государств. Особенно сильные распри наблюдались
между морским и сухопутным ведомствами Англии, которые
решительно не желали содействовать друг другу, что, естественно,
также ослабляло силы коалиции. «От подобного-то недостатка
взаимного согласия,— писал Д. К- Госизон,— наши изнуренные
солдаты бесславно гибли в севастопольских траншеях...
Заметное согласие было только в том, что обе стороны одинаково были
не расположены уважать чужие предложения».
Правящие круги Англии и Франции, мобилизовывая все
ресурсы для продолжения войны, потребовали от командующих
армиями в Крыму усилить натиск на Севастополь с наступлением
весны. К этому времени численность союзной армии достигла
200 тысяч человек. В войну вступила Сардиния. Начиная с марта
1855 г. командование коалиционной армии усилило подготовку
к штурму Севастополя. В начале апреля началась вторая общая
бомбардировка города, которая продолжалась в течение 10 суток.
Защитники города из-за острой нехватки пороха были
вынуждены сделать вдвое меньше выстрелов, чем неприятельские
батареи. Тем не менее их сопротивление и на этот раз сорвало
планы англо-французского командования. Во время
бомбардировки Севастополя главнокомандующие союзными войсками
пять раз собирались на военный совет, пять раз назначали
сроки решительного штурма города, но столько же раз отменяли
свои решения. Штурм Севастополя союзной армией так и не
состоялся.
249
Под напором новых настойчивых приказов и требований
Наполеона и Пальмерстона главнокомандующие союзных войск
после провала намеченного штурма в начале апреля приступили
к усиленному методическому, повседневному обстрелу
Севастополя и упорному продвижению своих осадных работ к русским
позициям. Их передовые траншеи стали быстрее приближаться
к русской обороне, а количество выпускаемых снарядов по
городу заметно возросло. «Хотя артиллерийская прислуга на
севастопольских укреплениях и занимавшие их войска,— писал
А. Вязмитинов,— несли ощутительные потери и в первое
полугодие осады, но до последних чисел марта батареи еще не
представляли картины той непрерывающейся бойни; которая в
последние месяцы обороны Севастополя характеризовала ее».
Во второй половине мая англо-французские войска
осуществили третье общее бомбардирование Севастополя, во время
которого по городу было выпущено 100 тысяч снарядов. Сразу
же после него войска противника подготовились к штурму
русских передовых позиций в районе Килен-балки. Против двух
редутов и одного люнета были сосредоточены огромные силы:
Волынский и Селенгинский редуты должны были быть
атакованы дивизиями Мэйрана и Дюлака, а Камчатский люнет —
дивизиями Брюне и Каму при поддержке батальона
императорской гвардии. В резерв выделялась турецкая дивизия Осман-паши.
Все эти пять дивизий насчитывали до 40 тысяч штыков.
Штурм был назначен на 6 часов вечера 26 мая 1855 г. За час
до штурма на передний край прибыли главнокомандующие
неприятельскими войсками со всем штабом. В назначенное время
был дан сигнал для атаки, и вражеские дивизии бросились к
русским позициям.
Внезапность нападения, тщательная предварительная
подготовка и огромный перевес в силах дали противнику
возможность ворваться на русские укрепления. Но небольшая горсть
их защитников оказала такое сопротивление, которого не
ожидали даже видавшие виды неприятельские солдаты и офицеры.
Штурмующие колонны были встречены «ураганом картечи», как
говорили вражеские воины. На позициях разгорелись яростные
рукопашные схватки, в которых на одного русского приходилось
по 10—15 вражеских солдат. «Сопротивление было ужасно,—
писал французский историк Базанкур,— русские сражаются
отчаянно...»
Когда дивизии противника закрепились на Волынском и
Селенги иском редутах, там были захвачены в плен несколько
раненых русских солдат и офицеров. Один из них рассказал
впоследствии о замечательном подвиге русского матроса:
«Французы... начали шарить в блиндажах и в пороховом погребе, из
которого вытащили проколотое штыком тело храброго матроса,
который перед самым штурмом был ранен ядром в ногу; лежа у
250
входа порохового погреба и услыхав, что французы уже были в
редуте, он... начал кресалом добывать огонь, чтобы взорвать
пороховой погреб, но был застигнут французами...»1 Имя
отважного моряка, готового взорвать себя вместе со всеми
окружающими вражескими солдатами, осталось неизвестным.
Одновременно с атакой Волынского и Селенгинского редутов
густые колонны французов предприняли штурм Камчатского
люнета. В густом дыму, не рассеявшемся после артиллерийской
подготовки, французы близко подошли к русским позициям и
ворвались в них. В этот момент на Камчатском люнете находился
адмирал Нахимов. Руководителю гарнизона с небольшой
кучкой защитников люнета грозил плен, так как наступавшие
колонны врага уже со всех сторон обошли люнет. Тогда вокруг
Нахимова было образовано сплошное стальное кольцо: солдаты со
штыками в руках преградили путь врагу и стали с боем
вырываться из окружения. Воодушевление достигло небывалых размеров.
Артиллеристы Антон Гончаров и Прохор Костецкий, Степан
Мешков, Антон Вербицкий и Митрофан Ядыгин, будучи
контуженными, не вышли из строя и продолжали борьбу. Находившийся
невдалеке ротный цирюльник Сидоров оставил свои бритвы,
схватил ружье и бросился в атаку; после второй атаки русских
войск отважный герой был найден убитым с 19 штыковыми
ранами. Во главе с Нахимовым защитники Камчатского люнета
прорвались из окружения и отошли к Малахову кургану,
подставив преследовавших их французов под артиллерийский огонь
севастопольских батарей.
Ободренный захватом трех передовых русских укреплений у
Килен-балки, французский главнокомандующий генерал Пелисье
вздумал развивать достигнутый успех. Вражеские дивизии
пошли на штурм Малахова кургана. Наступил опасный момент
сражения, от которого могла зависеть судьба Севастополя.
Под руководством Нахимова защитники Малахова кургана
встретили атакующих мощным артиллерийским огнем. Картечь
непрерывно била по наступавшим французам, преграждала им
путь к кургану. Вскоре в бой вступили пушки кораблей
Черноморского флота. Мощный огонь с укреплений и с
Севастопольского рейда остановил штурмующие войска, а прибывший
генерал С. П. Хрущев со свежими подкреплениями начал
контратаку.
Севастопольцы во главе с Хрущевым стремительно овладели
Камчатским люнетом, нанесли большой урон противнику,
захватили более 300 пленных, но вскоре под натиском двух
отборных французских дивизий вынуждены были опять отойти.
Таким образом, в результате штурма 26 мая 1855 года — первой
1 «Сборник рукописей о Севастопольской обороне», т. 1, Спб., 1872,
стр. 366.
251
открытой атаки укреплений Севастополя силами нескольких
вражеских дивизий — три передовых редута в районе Килен-балки
остались в руках противника. Малахов курган задержал
дальнейшее продвижение неприятельских войск.
Вскоре после этого командование коалиционной армии
решило подготовить мощный штурм Севастополя, приурочив его к
сорокалетней годовщине сражения под Ватерлоо. О предстоящем
штурме было широковещательно объявлено в европейских
столицах. На Западе были уверены в падении Севастополя.
Удар по городу было намечено произвести на узком участке
фронта, чтобы достичь большого сосредоточения сил атакующих.
Поэтому объектами предстоящего наступления были избраны
укрепления только Корабельной стороны Севастополя: Малахов
курган и три бастиона. Накануне штурма было намечено
произвести очередную, четвертую, общую бомбардировку Севастополя,
чтобы ослабить его укрепления. Бомбардировка должна была
быть продолжена и на следующий день. В соответствии с этим
планом неприятельские осадные батареи на рассвете 5 июня
начали обстрел Севастополя. Противник ввел в действие 587
своих орудий, севастопольцы отвечали из 549 орудий, однако
запас снарядов и пороха у них опять-таки был в несколько
раз меньше, чем у противника.
Повторялась знакомая севастопольцам картина
бомбардировки: всюду лопаются бомбы, за грохотом орудий в двух шагах
ничего не слышно, дым скрывает окружающие предметы, ядра
врываются в амбразуры, врезываются в блиндажи и землянки
разрушают орудийные станки, выводят из строя десятки людей.
В первые часы бомбардировки противник вел огонь
преимущественно по левому флангу русской обороны, а затем обстрелу
подверглась вся оборонительная линия города.
Во второй половине дня огонь еще больше усилился. В
наиболее опасных местах людей из укрытий не выводили с утра, где
они были вынуждены в течение всего дня оставаться без пищи.
«Наступил вечер, мы думали, что утихнет — не тут-то было:
надбавили ракет, да начали подходить пароходы и задавать залпы то
гранатами, то ракетами -— чего-чего мы не насмотрелись; так
продолжалось целую ночь, а все были на ногах; день был
удушливый, а ночь жаркая по огню и от пожаров, которые начали
местами сказываться; тушить их было некому, да и невозможно,
ибо союзники, лишь только заметят это, так тотчас
сосредоточивают туда свои выстрелы, предполагая, что там большое
скопление людей» '.
Как только стемнело, весь гарнизон принялся за привычное,
утомительное, опасное дело: исправление повреждений. «Работа
была у нас ужасная,— вспоминал мичман Петр Лесли,— по
1 «Сборник рукописей о Севастопольской обороне», т. I, стр. 245.
252
крайней мере две тысячи человек толпились на маленьком
пространстве, чтоб достать несколько земли для заделыва-ния
повреждений от денной бомбардировки; а в это время буквально не
проходило минуты, чтобы не раздавался выстрел. Я не помню,
чтоб все предыдущие бомбардировки были хоть мало-мальски
похожи на эту: в этот раз был решительный ад...»
Приготовившись к решительному наступлению,
англо-французские войска оделись в парадную форму, и, рассчитывая на
внезапность атаки, бросились на штурм города на рассвете
6 июня. Против 18 тысяч защитников Корабельной стороны
Севастополя в наступление пошла огромная коалиционная армия
численностью в 45 тысяч человек. На передовых позициях города
начались кровопролитные стычки; важнейшие опорные пункты
по нескольку раз переходили из рук в руки.
Лавина штурмующих войск, несмотря на огромные потери,
все увеличивалась за счет подкреплений, которые непрерывно
вводились в бой. Яростно и ожесточенно дрались неприятельские
войска, но еще более стойко и упорно сражались защитники
Севастопольских укреплений. «Французы во рву; несколько их
удальцов офицеров и солдат — на оборонительной стене! Кипит одно
мгновение сумятица рукопашного боя... Французы,
опрокинутые штыками, отхлынули вновь и залегли в яминах, что
покрывают пространство около волчьих ям, и из этого местного
прикрытия осыпали штуцерными пулями вскочивших на гребень
бруствера отважных бойцов севастопольских. «Камнями их,
ребята!»—крикнул Якутского полка майор Степанов... и град
больших камней, из которых сложена оборонительная стена,
понесся в ямины... Не усидели французы, бегут опять, вновь
валятся их сотни под тучей пуль, летящих из пушек и ружей...»'.
Вскоре успех севастопольцев полностью определился. И на
этот раз противник был отброшен с стройными потерями.
Сражение закончилось беспорядочным, паническим отступлением
коалиционной армии. Англо-французы потеряли свыше 8 тысяч
убитыми, ранеными и пленными. Это было крупнейшее
поражение союзников. «18 июня 1855 г. (6 июня по ст. стилю — Б. 3.)
должна была быть разыграна у Севастополя битва при Ватерлоо
в лучшем издании... — писал Энгельс.—■ А вместо этого
происходит первое серьезное поражение французско-английской
армии» 2.
Ровно два месяца после сражения 6 июня войска противника
не предпринимали ни штурмов, ни общей бомбардировки
Севастополя. Отказавшись от повторения решительной атаки города,
они сосредоточили все усилия на продолжении осадных работ.
В течение июня и июля противник упорно и настойчиво продви-
1 «Морской сборник», 1856, № 9, стр. 63.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. X, стр. 461.
253
гал свои подступы к крепостной ограде Севастополя, строил все
новые и новые батареи для обстрела города.
В течение этого времени вражеские передовые траншеи шаг за
шагом приближались к севастопольским бастионам: за сутки
противник продвигался в среднем на 3—4 метра в сторону
Севастополя. Спустя два месяца после штурма неприятельские
траншеи отстояли от Малахова кургана на 120 метров, от II
бастиона — на 100 метров. Наряду с продвижением траншей вперед
противник связывал их между собой. Сеть траншей, таким
образом, развивалась и в глубину, и в ширину. К концу августа
протяженность всех неприятельских траншей превысила 85
километров.
Одновременно с усилением осадных работ войска противника
в течение двух месяцев построили 34 батареи, большинство из
которых было направлено против Корабельной стороны
Севастополя. На этих батареях было установлено свыше 100 орудий.
Потери гарнизона от' вражеского обстрела все увеличивались.
28 июня 1855 г. на Малаховом кургане был смертельно ранен
руководитель героической обороны Севастополя, выдающийся
русский флотоводец адмирал Павел Степанович Нахимов. 1 июля
весь севастопольский гарнизон провожал в последний путь
своего любимого военачальника.
Чем дальше продолжалась беспримерная в истории оборона
Севастополя, тем явственнее и сильнее проявлялась гнилость,
бессилие и неспособность самодержавно-крепостнического строя
вести продолжительную войну против капиталистических стран
Европы, оснастивших свои вооруженные силы современной
техникой и оружием. Отсталая крепостническая страна не
выдерживала тяжести войны. Защитники города расплачивались своей
кровью за несовершенство оружия и техники, за отсутствие путей
сообщения, за бездарность политиков и стратегов. Как и с самого
начала боевых действий, в Севастополе не было в достаточном
количестве ни медикаментов, ни продовольствия, ни боезапаса,
ни топлива. Снарядный и пороховой голод усиливался с каждым
днем, что обусловливалось не только недостаточным
производством боеприпасов, но и вопиющим состоянием транспорта.
На 5 выстрелов противника защитники города могли отвечать
только одним выстрелом. Положение в Крыму усугублялось тем,
что армия не получала необходимых подкреплений из России,
так как огромные массы войск находились на границах Австрии,
Пруссии и в Прибалтике в связи с угрожающей международной
обстановкой.
В начале августа командование русской полевой армии
решило дать сражение противнику в районе реки Черной. Утром
4 августа 1855 г. наступление русских войск началось.
Противник был заранее подготовлен к отражению атак, так как русское
командование не сумело обеспечить скрытность подготовки своих
254
войск. Русские солдаты проявили беспримерный героизм,
атакуя сильно укрепленные Федюхины высоты. Однако боевое
управление войсками отличалось полнейшей безграмотностью
царских генералов; во время сражения руководства со стороны
главнокомандующего Горчакова не было. Сражение на реке
Черная закончилось поражением армии Горчакова; оно еще раз
показало неспособность царских генералов к активным боевым
действиям, направленным к улучшению обстановки под
Севастополем.
На следующий день после сражения на реке Черной
англофранцузское командование начало пятое бомбардирование
города, а спустя две недели началась шестая бомбардировка,
продолжавшаяся до 27 августа. В течение трех суток
неприятель выпустил по русским укреплениям до 150 тысяч
снарядов.
В полдень 27 августа противник закончил последние
приготовления для решительного броска и начал штурм русских
укреплений.
Героические защитники Севастополя 27 августа проявили
беспримерный героизм, отстаивая город от натиска
коалиционной армии. Несмотря на огромное численное превосходство
неприятеля, русские войска отчаянно сопротивлялись. В ход
пошли камни, топоры, банники, ганшпуги; начались
кровопролитные рукопашные схватки. Шесть раз французы безуспешно
бросались на штурм второго бастиона, но каждый раз отступали с
огромными потерями. Английские войска, испытавшие мощь
русского огня и штыка, как правило, выжидали окончания
французских атак.
Целая французская дивизия атаковала Малахов курган, на
котором в это время находилось менее тысячи русских войск.
Здесь атакующих от позиций отделяло расстояние всего 25
метров. Менее одной минуты потребовалось французам, чтобы
преодолеть это пространство и ворваться в полуразрушенное
укрепление. Наступавшая на этом направлении дивизия генерала Мак-
Магона овладела передней частью укрепления и вытеснила
захваченные врасплох батальоны Модлинского.Прагского и Замосц-
кого полков. Тут же неприятель водрузил на Малаховом кургане
французское знамя. Однако борьба за этот пункт русской
обороны только начиналась.
Защитники Малахова кургана, оттесненные в первый момент
с переднего края, бросились в контратаку. Завязались жестокие
рукопашные бои, в которых русские воины проявляли чудеса
храбрости. Французский генерал Ниель так писал о первых
минутах борьбы за Малахов курган: «Русские, ошеломленные
неожиданной атакой, выскакивают из своих блиндажей и бегут
к головной части укрепления. Они вступают в рукопашный бой
с нашими солдатами; канониры вооружаются за неимением ру-
255
-%.
г
J
^** 5Щ ^ ^
На бастионах Севастополя во время штурма 6 июня 1855 г.
жей ганшпугами, камнями, банниками, гарнизон башни
открывает по нашим солдатам убийственный огонь».
Внутри Малахова кургана более часа шло ожесточенное
сражение. Каждый метр пространства брался с бою.
В самом начале штурма Малахова кургана несколько
офицеров Модлинского полка (Юний, Игнатьев, Данильченко, Бодзе-
вич) с тридцатью солдатами и матросами были окружены
неприятелем. Тогда они засели в полуразрушенной башне Малахова
кургана, наглухо закрыли вход и через бойницы начали
обстреливать вражеские войска. Их ружейный огонь причинял большой
урон в частях противника, густо наполнявших Малахов курган.
Мак-Магон, предполагая, что в башне значительные силы
русских войск, не решался ее атаковать, а приказал обложить ее
горючим материалом и поджечь. Вскоре, однако, это решение
отменили, боясь взрыва пороховых погребов. Выстроив русских
пленных, захваченных на кургане, французы под их при-
256
крытием приблизились к башне и потребовали от ее
защитников сдачи в плен. В ответ на это вновь последовали выстрелы.
Свыше пяти часов, вплоть до вечера 27 августа, продолжалось
единоборство горстки храбрецов с неприятельским войском.
.Только после того как у защитников иссякли боеприпасы,
большинство их было ранено, а ожидаемая помощь из города не
подходила, они вышли из башни. «Французы, видя кучку всего
человек около 30, не верили, чтобы такое ничтожное число людей
могло держаться так долго против массы неприятеля,
наводнившего Корниловский бастион; поэтому с угрозами требовали, чтобы
выходили остальные. Но так как никто более не появлялся, то
они бросились вовнутрь башни. Обежав ее и убедясь, что более
никого там нет, они обратились к пленным храбрецам с
выражениями удивления к их мужеству...» \
К вечеру 27 августа, несмотря на острую нехватку
боеприпасов и большие разрушения укреплений в результате
неприятельских бомбардировок, севастопольцы были готовы отбить у
противника Малахов курган. Однако главнокомандующий Горчаков
решил оставить Южную сторону, так как дальнейшее
нахождение в ней севастопольского гарнизона означало колоссальные
ежедневные потери. При том темпе огня, который вел противник
последние дни и недели, он мог без всякого штурма и открытой
атаки свести численность гарнизона к нулю в течение 15—20
суток. Поэтому вечером 27 августа русские войска в полном
порядке, организованно и без воздействия Противника начали
переход на Северную сторону Севастополя. В связи с переходом
русских войск на Северную сторону были затоплены на рейде
оставшиеся корабли, а все укрепления Южной стороны
взорваны. Гарнизон прочно укрепился на Северной стороне
Севастополя, где к этому времени под руководством инженера Пол-
зикова были созданы сильные позиции.
С оставлением Южной стороны города закончилась
героическая оборона Севастополя, продолжавшаяся 349 дней. После
перехода русских на Северную сторону обессиленные вражеские
войска совершенно отказались от боевых действий против
русской армии. Французский главнокомандующий Пелисье заявил,
что он «охотнее выйдет в отставку, чем втянется в маневренную
войну». На главном театре военных действий наступило затишье,
продолжавшееся вплоть до окончания войны.
Боевые действия на второстепенных театрах Крымской войны
не принесли союзникам никаких успехов. После бесплодных
бомбардировок русских портов и прибрежных селений,
англо-французские эскадры были вынуждены оставить русские воды на
Балтике, Белом море и Тихом океане. На Кавказе русские войска
1 «Сборник рукописей о Севастопольской обороне», Спб., 1872, т. II,
стр. 179—180.
17 Б. И. Зверев
257
в ноябре 1855 г. одержали важную победу, захватив сильнейшую
турецкую крепость Каре. Падение этой крепости открывало путь
к дальнейшему продвижению в глубь Малой Азии, однако с
началом мирных переговоров наступление русской кавказской
армии было прекращено.
*
К исходу 1855 г. обе воюющие стороны были сильно истощены
продолжительной войной. В лагере союзников обострялись
противоречия между Англией и Францией. В январе 1856 г. между
Россией, Англией, Францией, Турцией и Сардинией начались
мирные переговоры, закончившиеся Парижским мирным
договором. По этому договору Россия лишалась южной части
Бессарабии и отказывалась от протектората над Дунайскими
княжествами; одним из основных пунктов договора (отмененным спустя
15 лет — в 1871 г.) являлось запрещение для России иметь
военный флот на Черном море.
Поражение в Крымской войне оказало сильное влияние на
внутреннее и международное положение России. Во время
войны, как отмечал В. И. Ленин, наиболее ярко проявилась
«гнилость и бессилие крепостной России». На международной арене
роль царизма в, области внешней политики стала значительно
падать. В социально-экономическом развитии России после
Крымской войны произошли важнейшие изменения. Война
явилась сильнейшим толчком, ускорившим падение крепостного
права. В 1861г. царское правительство было вынуждено провести
крестьянскую реформу, объективным следствием которой явилась
«...Смена одной формы общества другой — замена
крепостничества капитализмом...»1.
Политико-экономическая отсталость крепостной страны
явилась главной причиной поражения России в Крымской войне.
В годы войны царизм поставил страну перед угрозой потери
важнейших территорий, и только самоотверженный героизм
русских солдат и матросов защитил национальную честь
русского государства. Русский народ не потерпел поражения
в войне, наоборот, в ней он вновь показал свою силу, отвагу,
мужество.
Эпопеей изумительного ратного подвига русского народа
явилась героическая оборона Севастополя, в которой
защитники города-героя выдержали гигантскую борьбу против
коалиции самых сильных в то время государств. Эта борьба длилась
349 дней, и каждый из этих дней был ознаменован сотнями
подвигов, в которых ярко проявилось несгибаемое упорство,
стойкость и отвага русских воинов. «Надолго оставит в России
великие следы эта эпопея Севастопольская, которой героем был народ
1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 29, стр. 439.
258
русский»,— говорил Лев Николаевич Толстой. Действительно,
имя Севастополя стало символом беззаветной храбрости и
патриотизма русских людей в борьбе с врагами родины.
Севастопольская оборона была основным событием Крымской
войны, имевшим большое политическое и стратегическое
значение. Почти год огромные силы четырех держав во главе с
Англией и Францией были прикованы к клочку русской земли,
опоясанному цепью временных земляных укреплений. «...Англия и
Франция,— указывал Ленин,— вместе возились целый год со
взятием одного Севастополя» 1. Защитники города сковали и в
значительной степени обескровили коалиционную армию
союзников, нанеся ей огромные потери в живой силе, технике и
оружии. «Оставление южной части Севастополя русским
гарнизоном,— писал Энгельс,— обошлось союзникам в 250 000 человек
убитыми и ранеными, не говоря уже о миллионных расходах» 2.
Этим самым севастопольцы нарушили планы вражеских держав,
не дав их армиям вторгнуться в глубь страны.
Самоотверженная борьба русских солдат и матросов под
стенами Севастополя получила мировую известность. Во всех
европейских странах были вынуждены признать беспримерное
мужество защитников Севастополя. «Весьма сомнительно, чтобы
какая-нибудь другая армия оказала в подобных случаях
равную непоколебимость»,— признавали современники-иностранцы.
«Мы ожидали,— писала английская газета «Тайме»,— легких
побед, а нашли сопротивление, превосходящее все доселе
известное в истории».
Все лучшие люди России с чувством гордости за свою родину,
за свой народ оценивали подвиг севастопольцев. Когда вести
о падении Южной стороны Севастополя дошли до Селенгинска,
где находились в заключении ссыльные декабристы, М. А.
Бестужев писал: «Каждый русский, а в особенности каждый моряк
должен гордиться таким падением, которое стоит блестящих
побед»8. Выдающиеся русские революционеры-демократы, смело
вскрывая политико-экономическое банкротство царизма,
противопоставляли гнилому самодержавно-крепостническому строю
величие русского народа. «Будь мы какое-нибудь несчастное
племя, без будущности,— с гордостью писал А. И. Герцен,— то,
вероятно, сломились бы под игом императорским, под игом
крепостного состояния, чиновничьего растления и не вынесли бы
напора неприятельского. Но события обличают зародыш сильный
и могучий... Не в Петербурге — там умирала старая Россия,
маловерная, потерявшая голову при первой неудаче. Нет, он
1 В. И. Л е н и н, Сочинения, т. 8, стр. 33.
2 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с, Сочинения, т. X, стр. 594.
* «Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота», М.,
1954, стр. 615.
17* 259
л
Памятник кораблям, затопленным на Севастопольском
рейде в 1854—1856 гг.
двигался и заявил себя в блиндажах Севастополя, на его стенах.
Разве слабые народы дерутся так?» Славную борьбу русских
воинов в Крыму Герцен^ называл «богатырской защитой
Севастополя» 1.
Вдохновенным патриотизмом, горячей любовью к своему
народу, лучшие представители которого сражались на бастионах
Севастополя, были проникнуты слова Н. Г. Чернышевского и
Н. А. Добролюбова. Чернышевский особенно подчеркивал, что
необходимо сохранить для потомства имена рядовых русских
солдат и матросов, проливших кровь за родину. Обращаясь к
1 А» И, Г е р ц е н, Сочинения, Пг., 1919, т. IX, стр. 402—403.
260
матросам Черноморского флота, великий революционер-демократ
писал: «Да, мужественные защитники родных укреплений,
принадлежащие к Морскому ведомству, ваши имена не остались
безвестными, они внесены в летопись той осады, которая
благодаря вашей беспредельной храбрости вынудила у самих врагов
признание о доблестях русского воина» \
В морской истории Крымская война 1853—1856 гг. занимает
особенно важное место потому, что она явилась завершающим
этапом развития парусных флотов. Если до Крымской войны
флоты всех государств пополнялись парусными кораблями, а
паровые суда только завоевывали признание и не имели еще
серьезной практической проверки в боевых действиях, то в ходе войны
был окончательно решен вопрос о преимуществе парового
двигателя перед парусом. Переход от парусов к паровой машине
являлся крупнейшим рубежом в истории флота. Изобретение
винтового двигателя, как указывал Энгельс, «повело к полному
революционизированию морской войны»2. Вскоре после
Крымской войны строительство парусных боевых кораблей было
прекращено.
Синопское сражение 1853 г. было последним крупным
сражением парусных флотов. Одержав блестящую победу в этой
морской баталии, русские моряки достойно завершили боевую
деятельность парусного флота на море.
На Севастопольском рейде в 1854—1855 гг. прозвучали
последние боевые выстрелы парусных кораблей русского флота.
Черноморские моряки, перейдя с кораблей на берег, вновь
завоевали славу бесстрашных воинов, показав умение
сражаться с врагом не только на море, но и на суше. Их боевые дела
навсегда остались в памяти народной как образец
беспримерной воинской доблести русских людей.
1 Н. Г. Чернышевский, Полное собрание сочинений, Спб., 1906,
т. X, ч. 2, стр. 80.
2 К- Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XI, ч. I, стр. 624.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Свыше полутора веков отделяют первые морские баталии
в устьях Дона и Невы от героической борьбы русских воинов
у стен Севастополя. За этот большой исторический период был
пройден тяжелый и напряженный путь становления и развития
русского регулярного парусного флота, который сыграл важную
роль в борьбе России за выходы к морям и укрепление ее на
морских побережьях. Из страны, отрезанной от основных морских
путей, Россия превратилась в великую морскую державу.
На Балтийском побережье возник и вырос Петербург —
крупнейший политико-экономический центр, которому суждено было
сыграть выдающуюся роль в истории нашей Родины.
Важнейшим форпостом морских рубежей стал Кронштадт. На
Черноморском побережье возникли портовые города Севастополь,
Одесса, Николаев, Херсон, Новороссийск. Вместе с ними
развивалось кораблестроение и мореплавание. От небольших
судов периода Азовских походов до крупных кораблей середины
XIX в., от прибрежных плаваний в Финском заливе до дальних
походов вокруг Европы и кругосветных вояжей — таков был
. путь отечественного флота. Освоение морских побережий,
появление новых портовых центров, развитие мореплавания и
кораблестроения были тесно связаны с развитием производительных сил
и играли большую роль в экономике страны.
Утверждение России на морских побережьях проходило в
упорной борьбе с вооруженными силами иностранных держав,
стремившихся не допустить укрепления экономического,
политического и военного могущества Русского государства. В этой
борьбе русские моряки показали образцы боевого мастерства и
завоевали славу бесстрашных воинов. Блестящие победы
русского флота на Азовском, Черном, Балтийском, Средиземном
морях стали замечательными страницами русской морской
истории.
Иностранные буржуазные историки прилагают немало
усилий, чтобы доказать первенствующую роль иноземных моряков
в зарождении русского флота и его боевых успехах. В
зарубежья
ной исторической литературе многие события из истории
строительства русского флота и его боевой деятельности искусственно
связываются с именами иноземных специалистов, находившихся
на русской службе; всемерно подчеркивается значение
западноевропейского влияния в русском флоте; принижается роль
отечественных флотоводцев; отрицается самостоятельный и
самобытный характер развития русского военно-морского искусства и
мореплавания. Однако все эти утверждения находятся в
противоречии с историческими фактами. Как показывает история,
становление и развитие русского флота, его победы в морских
сражениях, успехи отечественного кораблестроения и мореплавания
были достигнуты благодаря трудовому и воинскому героизму
русских людей, проявивших недюжинные способности в любой
области морского дела.
С Крымской войной 1853—1856 гг. закончилась история
русского парусного флота. Во второй половине XIX века, когда в
России утвердились капиталистические отношения, на смену
деревянным парусным кораблям пришли корабли паровые
броненосные, оснащенные сложной машинной техникой. Открылся
новый период в русской морской истории — период парового
броненосного флота. В новых исторических условиях русские
моряки продолжили летопись морской славы.
Весь мир изумлялся мужеству экипажей крохотных катеров
под командованием С. О. Макарова, нападавших на
броненосные корабли и топивших их; героизму моряков крейсера «Варяг»
в бою с японской эскадрой; самоотверженной борьбе защитников
Порт-Артура; смелым и инициативным действиям русских
кораблей против немецкого флота в 1914—1917 гг. Мировую
известность завоевали лучшие представители научно-технической мысли
России — А. Ф. Можайский, А. С. Попов, А. Н. Крылов и
многие другие.
В условиях империализма все сильнее становились социально-
экономические преграды на пути развития страны и флота.
Самодержавие привело флот к Цусиме и приближало государство к
грани национальной катастрофы. Против царизма поднимались
все более могучие революционные силы, среди которых в первых
рядах шли моряки. В истории революционной борьбы
крупнейшую роль сыграло восстание на броненосце «Потемкин»,
революционный подвиг севастопольцев под руководством лейтенанта
Шмидта, восстания на крейсере «Память Азова» и других
кораблях.
В октябре 1917 г. моряки-балтийцы были в авангарде
революционных сил, поднявшихся на борьбу против эксплуататоров.
Исторический выстрел крейсера «Аврора» возвестил миру о победе
социалистической революции в России, открывшей новую
эру в истории человечества — эру крушения капитализма и
торжества коммунизма.
263
Героические подвиги русских моряков, сражавшихся в эпоху
парусного флота, ушли далеко в прошлое, но память о них
бережно хранится в нашем народе.
Старейшая морская крепость Кронштадт в день 250-летия со
дня основания была удостоена высокой награды — ордена
Красного Знамени. В 100-летнюю годовщину первой Севастопольской
обороны орденом Красного Знамени был награжден Севастополь
Многие советские моряки носят на груди ордена и медали
Ушакова и Нахимова; в честь выдающихся русских
полководцев и флотоводцев названы советские корабли. Замечательные
памятники и реликвии боевой славы бережно сохраняются на
необъятных просторах нашей страны.
Лучшие традиции русского флота были развиты и
приумножены советскими моряками, геройски сражавшимися за честь,
свободу и независимость социалистической Родины в годы
гражданской и Великой Отечественной войн.
Знание героических событий далекого прошлого помогает нам
глубоко осмыслить роль русского государства в мировой истории
величие ратных и трудовых подвигов народа как подлинного
творца истории, проникнуться чувством горячего патриотизма
к нашей великой Родине, которая ныне под руководством
Коммунистической партии твердой поступью идет к коммунизму и
борется за мир во всем мире.
ВАЖНЕЙШИЕ СОБЫТИЯ РУССКОЙ МОРСКОЙ ИСТОРИИ
(от начала мореходства до 1861 г.)
IV—IX вв. Первые морские походы восточных славян по Черному и
Средиземному морям.
860 Морской поход русских дружин на ладьях по Днепру и
Черному морю на Византию.
907 Морской поход киевского князя Олега на Византию. В
результате похода с Византией был заключен первый
письменный торговый договор.
935 Участие русских судов в походе греческого флота в Италию.
941 Поход киевского князя Игоря через Черное море на
Византию. В сражении с греческим флотом большинство русских
судов было уничтожено «греческим огнем». Через три года
состоялся второй поход Игоря на Византию, в результате
которого был заключен с греками договор о торговле, союзе
и взаимопомощи.
967—971 Походы киевского князя Святослава из устьев Днепра на
Дунай.
989 Поход князя Владимира из устьев Днепра в Крым. С этим
походом связано предание о крещении Владимира в Херсонесе.
1043 Последний морской поход киевских князей на Византию.
XI —X11 вв. Освоение новгородцами Северного Поморья; плавания
новгородских судов по Ладожскому озеру, Финскому заливу и
Балтийскому морю для торговли с Швецией, Данией,
Любеком.
1188 Морской поход новгородцев совместно с карелами и эстами
на побережье Швеции и взятие шведской крепости Сигтуна,
1195 Заключение Новгородом договора с немецкими городами о
свободной торговле и мореплавании на Балтийском море.
1240 Невская битва. Разгром шведских захватчиков, пытавшихся
отбросить Русское государство от Балтийского моря.
1320 Морской поход новгородцев из Белого моря к побережью
Норвегия против норвежских каперов (пиратов), нападавших
на русские промысловые суда.
1323 Основание новгородцами крепости Орешек для защиты от
морских набегов шведов через Неву на Ладожское озеро.
1419 Первые плавания беломорских промышленников на Новую
Землю.
1466—1472 «Хождение за три моря»— поход Афанасия Никитина в Индию.
1496 Первый выход русских судов из Белого моря в
Атлантический океан.
1553 Начало морской торговли России с Англией через Белое море.
1559 Походы русских войск на судах из устьев Днепра и Дона на
Крым в ответ на набеги крымских татар на южные области
России.
1570 Создание Иваном IV во время Ливонской войны каперской
флотилии на Балтийском море.
265
1575 Первый морской поход запорожских казаков через Черное
море к турецкому побережью; взятие Синопа и Трапезун-
да; бои с турецким флотом в окрестностях
Константинополя.
1584 Основание Архангельска — первого морского порта для
постоянной торговли России с Западной Европой.
1588—1640 Морские походы запорожских и донских казаков из устьев
Днепра и Дона на Козлов (Евпаторию), Кафу (Феодосию),
Керчь, Очаков, Синоп, Трапезунд, Босфор,
Константинополь.
1630—1645 Походы русских мореходов И. Москвитина, И. Реброва,
И. Перфильева и других к неисследованным побережьям
Восточно-Сибирского и Охотского морей.
1637—1643 Взятие казаками турецкой крепости Азов; «Азовское сиденье».
1648 Открытие Семеном Дежневым пролива, отделяющего Азию от
Америки.
1667—1668 Постройка в селе Дединове (при впадении Москвы-реки в
Оку) первого военного корабля «Орел».
1688 Создание на Переяславском озере «потешной флотилии»
Петра I.
1693—1694 Строительство первых военных морских кораблей на Белом
море.
1695 Первый Азовский поход.
1695 Начало создания Азовского флота на Воронежских верфях.
1696 Второй Азовский поход; взятие Азова русской армией и
флотом.
1696 Решение Боярской думы о создании в России регулярного
военно-морского флота.
1698 Основание первой военно-морской базы на Азовском море —
Таганрога.
1701 Основание в Москве Навигацкой школы - первого
постоянного Еоенно-морского учебного заведения в России.
1701 Отражение нападения шведского флота на Архангельск.
1702 Боевые действия против шведских кораблей на Ладожском
озере; взятие Нотебурга (Орешка); основание на реке Сясь
первой судостроительной верфи Балтийского флота.
1703 Основание Петербурга.
1704 Основание морской крепости Кроншлот (Кронштадт).
Основание Главного Адмиралтейства в Петербурге.
1705 Отражение нападения шведского флота на Кроншлот.
17Ю Осада и взятие Выборга русской армией и флотом; овладение
Ригой, Ревелем и Моонзундскими островами.
1714 Гангутское морское сражение. Победа русского гребного
флота под командованием Петра I и Ф. М. Апраксина над
шведским флотом у мыса Гангут.
1719 Эзельское морское сражение. Победа русского корабельного
флота под командованием Н. А. Сенявина над шведским
флотом у острова Эзель.
1719—1721 Десанты русского флота на побережье Швеции.
1720 Гренгамское морское сражение. Победа русского флота под
командованием М. М. Голицына над шведским флотом у
острова Гренгам.
1720 Издание первого русского «Морского устава».
1721 Ништадский мир. Присоединение к России Ингрии, Эстлян-
дии, Лифляндии, части Карелии с Выборгом и Кексголь-
мом, островов Финского залива и Моонзундского
архипелага.
1722—1723 Персидский поход Петра I. Основание Астраханского воен-.
ного порта.
266
1723 Изобретение и постройка первой подводной лодки в России
(«потаенного судна») плотником Адмиралтейства Ефимом Ни-
коновым — одним из первых представителей замечательной
плеяды русских изобретателей, обогативших отечественный
флот многими техническими открытиями и
усовершенствованиями в области кораблестроения и морского оружия.
1733—1743 Великая Северная экспедиция под руководством В. И.
Беринга и А. И. Чирикова. Участниками экспедиции в
исключительно сложных условиях была осуществлена опись всего
северного побережья России от Белого моря до устьев
Колымы, собраны богатейшие научные материалы и проложены
пути в Тихий океан.
1761 Осада и взятие прусской крепости Кольберг русской армией
и флотом во время Семилетней войны 1756—1762 гг.
1769—1774 Первая Архипелагская экспедиция русского Балтийского
флота в Средиземное море.
1770 Чесменское морское сражение. Победа русского флота над
турецким флотом в Хиосском проливе и Чесменской бухте.
1770—1773 Блокада Дарданелл русским флотом под командованием
адмирала Г. А. Спирйдова.
1772 Патрасский бой. Победа русской эскадры под
командованием капитана 1-го ранга Коняева над турецкой эскадрой в
Патрасском заливе.
1774 Кючук-Кайнарджийский мир. Выход России к Черному морю
от устья Днепра до Буга; присоединение Керчи и Еникале.
1778 Основание Херсона — первой кораблестроительной базы на
Черном море.
1783 Присоединение Крыма к России. Основание Севастополя —
главной базы русского Черноморского флота.
1787 Отражение турецкого десанта у Кинбурна русскими войсками
под командованием выдающегося полководца А. В. Суворова.
1788 Очаковское морское сражение. Победа русской Лиманской
флотилии над турецким флотом в Днепровско-Бугском
Лимане.
1788 Морское сражение у острова Фидониси. Победа
Черноморского флота над турецким флотом. Начало боевой славы
выдающегося русского флотоводца Ф. Ф. Ушакова.
1788 Гогландское морское сражение. Победа русского
Балтийского флота под командованием адмирала С. К- Грейга над
шведским флотом в Финском заливе.
1789 Основание Николаева — крупнейшего
кораблестроительного центра на юге России.
17S0 Ревельское морское сражение. Победа русского
Балтийского флота под командованием адмирала В. Я- Чичагова над
шведским флотом на Ревельском рейде.
1790 Керченское морское сражение. Победа русского
Черноморского флота под командованием адмирала Ф. Ф. Ушакова
над турецким флотом • у Керченского пролива.
17S0 Морское сражение у Тендры. Победа Черноморского флота
под командованием адмирала Ф. Ф. Ушакова над турецким
флотом в северо-западном районе Черного моря (между
островом Тендра и Гаджибеем).
1790 Штурм Измаила русскими войсками под командованием
А. В. Суворова во взаимодействии с Лиманской флотилией.
1791 Морское сражение у мыса Калиакрия. Победа русского
Черноморского флота под командованием Ф. Ф. Ушакова над
турецким флотом.
1791 Ясский мир. Присоединение к России Черноморского
побережья от устья Буга до Днестра.
267
1794 Основание Одессы — крупнейшего торгового порта России
на Черном море.
1798—1800 Поход эскадры Черноморского флота под командованием
адмирала Ф. Ф. Ушакова в Средиземное море.
1798 Освобождение от французских войск Ионических островов —
Цериго, Занте, св. Мавры, Кефалония.
1799 Штурм Корфу. Выдающаяся победа русского флота под
командованием Ф. Ф. Ушакова в овладении сильнейшей
морской крепостью в Европе.
1799 Блокада русским флотом французских войск в Анконе и
Генуе; участие русских моряков эскадры Ф. Ф. Ушакова в
освобождении от французских войск Рима и Неаполя.
1799 Объединение отдельных русских промышленников на
Алеутских островах и Аляске в Российско-Американскую
компанию. Основание на острове Ситха (Аляска) укрепления Ново-
Архангельск, ставшего торгово-административным центром
Русской Америки.
1803—180S Первое кругосветное плавание русских кораблей. Поход
шлюпов «Надежда» и «Нева» под командованием капитан-
лейтенантов И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского из
Кронштадта к берегам Камчатки и обратно в Балтийское
море. Вслед за этим походом в первой половине XIX века
русскими моряками (В. Головнин, М. Лазарев, О. Коцебу,
В. Хромченко, Ф. Литке и др.) было совершено более 40
кругосветных плаваний, в результате которых был внесен
ценный вклад в научное исследование отдаленных районов
Тихого океана, Атлантики и Северного Ледовитого океана.
1805—1806 Поход эскадры Балтийского флота под командованием вице-
адмирала Д. Н. Сенявина в Средиземное море. Боевые
действия русского флота против французских вооруженных
сил у побережья Далмации и Черногории.
1507 Дарданелльское морское сражение. Победа русского флота
под командованием Д. Н. Сенявина над турецким флотом у
Дарданелльского пролива.
1807 Афонское морское сражение. Победа русского флота под
командованием Д. Н. Сенявина над турецким флотом у
острова Лемнос и Афонского полуострова (Эгейское море).
1812 Участие Морского гвардейского экипажа в составе армии
М. И. Кутузова в Отечественной войне 1812 г. Совместно
с частями армии моряки прошли с боями победоносный путь
от Москвы до Парижа.
1812 Основание селения Росс в Калифорнии — одной из баз
русских промышленников, занимавшихся промыслами в
Северной Америке. (В 1841 г. селение Росс было продано
иностранным предпринимателям; в 1867 г. царским правительством
была продана Аляска США).
1816 Постройка парохода «Елизавета» — первого парового судна
в России.
1819—1821 Экспедиция Ф. Ф. Беллинсгаузена — М. П. Лазарева на
шлюпах «Восток» и «Мирный» в южнополярные широты.
В январе 1820 г. русскими моряками был совершен великий
научный подвиг — открытие Антарктиды.
1825 Восстание декабристов. Вместе с восставшими армейскими
частями на Сенатскую площадь в Петербурге вышел Морской
гвардейский экипаж и моряки других флотских экипажей.
В движении декабристов принимали участие флотские
офицеры братья Бестужевы, К. П. Торсон, А. П. Арбузов, Д. И. За-
валишин, М. К. Кюхельбекер, В. А. Дивов, Н. А. Чижов
и др.
268
1827—1829 Поход русской эскадры Балтийского флота в Средиземное
море. Помощь национально-освободительному движению
греческого народа в борьбе против турецкого ига.
1827 Наваринское морское сражение. Победа соединенных эскадр
России, Англии, Франции над турецким флотом в Наварин-
ской бухте.
1828 Осада и взятие турецких крепостей Анапа и Варна русской
армией и флотом во время русско-турецкой войны 1828—
1829 гг.
1829 Героический ,бой брига «Меркурий» с двумя турецкими
линейными кораблями.
1829 Адрианопольский мир. Присоединение к России устьев
Дуная и Кавказского побережья Черного моря от Кубани до
поста св. Николая (севернее Батуми).
1830 Восстание моряков в Севастополе — одно из крупнейших
событий в истории революционного движения в русском
флоте в первой половине XIX века.
1830—1853 Действия Черноморского флота под командованием адмирала
М. П. Лазарева у побережья Кавказа. Основание порта
Новороссийск, форта Лазаревское и других опорныхпунктов на
Кавказском побережье.
1848 Выход морского научно-теоретического журнала «Морской
сборник».
1848 Постройка фрегата «Архимед» — первого винтового корабля
русского флота.
1848—1854 Создание первых пароходных обществ на Волге, Каме, Амуре.
1850 Открытие Г. И. Невельским Татарского пролива;
исследования Приамурья иСахалина; основание Николаевска-на-Амуре.
1851—1853 Плавание первой русской китобойной экспедиции в Тихом
океане.
1853 Бой русского пароходо-фрегата «Владимир» под
командованием Г. И. Бутакова с турецким пароходом «Перваз-Бахри»—
первый в истории бой паровых кораблей.
1853 Синопское морское сражение. Победа русского Черноморского
флота под командованием адмирала П. С. Нахимова над
турецким 'флотом в Синопской бухте.
1854 Ввод англо-французского флота в Черное море;
бомбардировка Одессы; высадка англо-французских и турецких войск
на Крымский полуостров.
1854—1855 349-дневная оборона Севастополя — героическая борьба
русской армии и флота с коалицией Англии, Франции, Турции,
Сардинии.
1854 Петропавловский бой. Отражение англо-французского
десанта у Петропавловска-на-Камчатке.
1854 Отражение набегов англо-французской эскадры у устья
Северной Двины, Соловецких островов и Кольского залива.
1855 Первое боевое применение минного оружия. Подрыв на
русских минах в Финском заливе трех кораблей из состава
английского флота, пытавшегося прорваться к Кронштадту.
1856 Основание Российского общества пароходства и торговли
(РОПиТ).
1858 Закрепление за Россией Приамурского и Уссурийского
-краев по Айгунскому и Тяньцзинскому договорам.
1860 Основание Владивостока.
1861 Постройка первого опытного броненосного судна — паровой
броненосной лодки «Опыт». Прекращение строительства
парусных военных кораблей.
269
ЛИТЕРАТУРА ПО ИСТОРИИ РУССКОГО
ПАРУСНОГО ФЛОТА
I. Научис-популярная литература
Андрущенко П., Адмирал Ушаков, М., 1951.
Бескровный Л. Г., Хрестоматия по русской военной истории, М., 1947.
Бестужев И. В., Крымская война 1853—1856 гг., М. 1956.
Васильев М., Осада и взятие Выборга русскими войсками и флотом в
1710 г., М., 1953.
Г р у н т А., Создатель Азовского флота, М., 1945.
Денисов А. П., Перечнев Ю. Г., Русская береговая артиллерия,
М., 1956.
Дивин В. и Фокеев К., Адмирал Д. Н. Сенявин, М., 1952.
Дружинин Н. М.., Синопский бой, М., 1944.
Дмитриев С. С, Чесменская победа, М., 1944.
3 в е р е в Б. И., Выдающийся русский флотоводец П. С. Нахимов, Смоленск,
1955.
Зверев Б. И., Вице-адмирал В. А. Корнилов, Симферополь, 1957.
Зверев Б. И., Севастопольская оборона 1854—1855 гг., М., 1956.
Зверев Б. И., Синопское сражение, М., 1953.
«История военно-морского искусства», т. I—II, М., 1953—1954 гг.
«История русского военно-морского флага», Л., 1947.
Кафенгауз Б. Б., Северная война и Ништадский мир (1700—1721),
М.— Л., 1944.
Коробков Н. М., Русский флот в Семилетней войне, М., 1946.
Криницын Ф. С, Чесменская победа, М., 1951.
Кровяков Н. С, Русские в Корфу, М., 1943.
Л у п а ч В. С, Русский флот — колыбель величайших открытий и
изобретений, М., 1952.
Лурье А., М а р и н и н А., Адмирал Г. И. Бутаков, М., 1953.
М а в р о д и н В. В., Начало мореходства на Руси, Л., 1949.
М а в р о д и н В. В., Петр I, M., 1949.
М а з у н и н Н. П., Адмирал П. С. Нахимов, М., 1952.
Мордвинов Р. Н., Наваринский бой, М., 1948.
Нахимов П. С, Статьи и очерки. Составитель Б. И. Зверев, М., 1954.
НикульченковК-И., Адмирал Лазарев (1788—1851), М., 1956.
Новиков Н- В., Гангут (кампании 1713 и 1714 гг. на Финляндском театре.
Гангутская операция и бой 27 июля 1714 г.), М., 1944.
Н о с о в Ф. В., Адмирал Ф. Ф. Ушаков, Л., 1955.
Неделин А. И., Севастополь. Исторический очерк. От основания города
до начала Крымской войны 1853—1856 гг., Симферополь, Крымнздат, 1954.
ПоздневА., Творцы отечественного оружия, М., 1955.
Порфирьев Е. И., Петр I — основоположник военного искусства
русской регулярной армии и флота, М., 1952.
«Русское военно-морское искусство». Сборник статей под редакцией Р.Н. М о р-
д в и но в а, М., 1951.
«Русские мореплаватели», Сборник статей, М., 1953.
270
Снегирев В. Л., Адмирал Ушаков, М., 1945.
Селяничев А. К-, Кронштадт — крепость русской морской славы
М., 1954.
С е р г е е в М. А., Оборона Петропавловска-на-Камчатке, М., 1954.
С е м и н Г. И., Севастополь. Исторический очерк, М., 1955.
Тарле Е. В., Три,экспедиции русского флота, М. 1956.
Т а р л е Е. В., Русский флот и внешняя политика Петра I, M., 1949.
Т а р л е Е. В., Город русской славы. Севастополь в 1854—1855 гг., М., 1954.
Шапиро А. Л., Адмирал Д. Н. Сенявин, М., 1958.
Ш е р ш о в А. П., К истории военного кораблестроения, М., 1952.
Шторм Г., Страницы морской славы, М., 1954.
Ш т р а й х С, Моряки-декабристы, М., 1945.
Юнга Е., Адмирал Спиридов, М., 1956.
П. Справочные и картографические издания
Морской атлас, том III военно-исторический, ч. I, отв. ред. адмирал Г. И.
Левченко, М., 1958. ,
Описания к картам военно-исторического тома Морского Атласа, под общей
редакцией адмирала Г. И. Левченко, М., 1959.
«Боевая летопись русского флота. Хроника важнейших событий военной
истории русского флота с IX в. по 1917 г.», под ред. Н. В. Новикова,
М., 1948.
Морской словарь, т. I—II, М., 1959.
III. Сборники документов о русских флотоводцах
«Адмирал Ушаков. Материалы для истории русского флота», т. I—III.,
М., 1951—1954.
«Адмирал М. П. Лазарев. Материалы для истории русского флота», т.
I—П., М., 1952—1955.
«Адмирал П. С. Нахимов. Материалы для истории русского флота»,
М., 1954.
«Вице-адмирал В. А. Корнилов. Материалы для истории русского флота»,
М., 1947.
«Вице-адмирал С. 0.-Макаров. Материалы для истории русского флота»,
М., 1951.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Азовские походы 5
Выход на Балтику 36
Гангутский бой 67
Чесменская побгда 94
На Черном море 123
Штурм Корфу 171
Синопское сражение 202
Героическая оборона Севастополя 230
Заключение 262
Важнейшие события русской морской истории .... 265
Литература по истории русского флота 270
Борис Иванович Зверев
СТРАНИЦЫ РУССКОЙ МОРСКОЙ ЛЕТОПИСИ
Редактор И. С. Савельев
Редактор карт Е. В. Смирнова
Художник П. Д. Валюс
Художественный редактор Б. М. Киспп
Технический редактор М. Д. Козловская
Корректоры Л. А. Козлова и С. М. Березина
Сдано в набор 24/XI 1959 г. Подписано к печати 4/Ш 1960 г.
60Х92'/,е. Печ. л. 17 + 0,39 вкл. Уч.-изд. л. 16,59-j-0,22 БКл.
Тираж 23 тыс. экз. А 01889
Учпедгиз. Москва, 3-й проезд Марьниой рощи, 41.
Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова
Московского городского совнархоза. Москва, Ж-54, Валовая, 28.
Цена без переплета 4 р. 30 к. Переплет 1 р. 50 к.
Отпечатано с набора в 1-й тип. Трансжелдориздата МПС.
Заказ 348.