Text
                    Я. А. Певзнер
Государственно¬
монополистический
капитализм
и теория
трудовой
стоимости


Я. А. Певзнер Государственно¬ монополистический капитализм и теория трудовой стоимости Москва «Мысль» 1978
33.041 П23 РЕДАКЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 10703-200 . П 004(01)-78146"78 © Издательство «Мысль», 1978 г.
Введение Современный мир живет в условиях глубоких рево¬ люционных преобразований. Борьба между двумя про¬ тивостоящими одна другой системами — социализмом и капитализмом —занимает целую историческую эпоху, которая включает в себя такие события, как Великая Октябрьская социалистическая революция и построение социализма первоначально в одной стране, яростная во¬ енная агрессия против социализма и поражение агрессо¬ ров, создание мировой социалистической системы, мир¬ ное сосуществование социализма и капитализма. Бес¬ смысленно полагать, что в течение столь длительного периода капиталистический общественный строй стоит на месте, не ищет путей для отсрочки своей гибели, не при¬ спосабливается к изменяющимся условиям. Марксизм- ленинизм всегда отвергал тезис о том, что историческая обреченность капитализма заключается в стагнации общественного производства, в разложении, ведущем к его автоматическому краху. Неизбежность гибели ка¬ питализма в том, что сам экономический прогресс все настоятельнее требует таких изменений в методах хозяй¬ ствования, которые приходят в столкновение с капитали¬ стическими производственными отношениями, Л господ¬ ством крупной частной собственности. Подтверждается мысль В. И. Ленина о том, что монополистический капи¬ тализм «.. .втаскивает, так сказать, капиталистов, во¬ преки их воли и сознания, в какой-то новый обществен¬ ный порядок, переходный от полной свободы конкуренции к полному обобществлению» L В ходе мирового развития формируются и укрепля¬ ются революционные антикапиталистические силы, в авангарде которых находятся марксистско-ленинские партии. Борьба в сферах экономики и политики нераз¬ рывно связана с борьбой в области идеологии. «Никто не может рассчитывать на то, — говорил Генеральный се- 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 320—321. 3
кретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев на XXV съезде КПСС, — что в условиях разрядки коммунисты прими¬ рятся с капиталистической эксплуатацией или монопо¬ листы станут сторонниками революции»2. Одной из главных сфер столкновения двух неприми¬ римых идеологий являются теоретические проблемы экономики. В процессе соревнования и борьбы двух ми¬ ровых систем — социализма и капитализма буржуазная наука, трактующая проблемы капиталистической эконо¬ мики, обретает некоторые новые черты — она все больше превращается в орудие государственно-монополистиче¬ ского капитализма, в средство выработки и проведения в жизнь государственной экономической политики манев¬ рирования ради поддержания воспроизводственного про¬ цесса, основанного на господстве монополий. «Мы не можем не учитывать, — говорил Л. И. Брежнев, — что современный империализм использует и те возможности, которые дает ему все большее сращивание монополий с государственным аппаратом. Все шире распространя¬ ются программирование и прогнозирование производства, государственное финансирование технического прогрес¬ са и научных исследований, меры, направленные на известное ограничение рыночной- стихии в интересах крупнейших монополий»3. Как и в прошлом, буржуазная экономическая наука избегает проникновения в глубь капиталистической дей¬ ствительности, отрицает эксплуатацию, производство прибавочной стоимости как основу капиталистических общественных отношений, а необходимый для государ¬ ственно-монополистического регулирования прогресс в изучении экономических параметров достигается на шат¬ кой основе анализа коммерческой практики, спроса и предложения, цен и прибылей. При этом буржуазные идеологи пытаются использо¬ вать возросшую противоречивость разных аспектов эко¬ номической действительности для очередных попыток очернить теорию трудовой стоимости путем повторения старых, идущих еще с прошлого века, насквозь фальши¬ вых обвинений в односторонности, в игнорировании влия- 2 Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, с. 33. 3 Международное Совещание коммунистических и рабочих пар¬ тий. Документы и материалы. Москва, 5—17 июня 1969 г. М., 1969, с. 44. 4
ния других факторов, кроме непосредственных затрат труда. Этим попыткам марксистско-ленинская наука про¬ тивопоставляет свой собственный научный анализ услож¬ нившегося взаимодействия экономических и внеэкономи¬ ческих факторов. Теоретическое исследование государственно-монопо¬ листического капитализма является одной из самых сложных задач марксистско-ленинской политической эко¬ номии. Для марксистов такое исследование неотрывно от актуальных проблем классовой и политической борьбы. От их решения во многом зависит стратегия и тактика коммунистических и рабочих партий, правильная ориен¬ тация в столкновении классовых и политических сил внутри отдельных стран и на международной арене. В настоящее время по проблемам государственно¬ монополистического капитализма уже создана обширная литература4. Перед исследователем стоит нелегкая за¬ дача— отталкиваясь от уже решенных вопросов, не «растечься по древу», не встать на путь описания бес¬ конечно разнообразных фактов сложной и противоречи¬ вой действительности и в то же время не оставаться в пре¬ делах общих положений. При изучении государственно¬ монополистического капитализма на базе теории трудо¬ вой стоимости особенно важно учитывать предупрежде¬ ние К. Маркса о недопустимости разрешать противоречия между общими законами и более развитыми конкрет¬ ными отношениями «не путем нахождения посредствую¬ щих звеньев, а путем прямого подведения конкретного под абстрактное и путем непосредственного приспособле¬ ния конкретного к абстрактному»5. Основная цель данной работы — изучение вопроса о соотношении между стоимостными и нестоимостными факторами в условиях, когда государство стало неотъем¬ лемой частью воспроизводственного процесса. Эта за¬ дача определяет структуру работы. Мы начинаем ее с краткого ознакомления со взглядами на экономическую роль буржуазного государства, с эволюцией этих взгля¬ дов, происходившей по мере того, как роль государствз изменялась. Затем рассматриваются основные аспекты действия закона стоимости, динамического соотношения 4 См. Библиографию. 5 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. III, с. 85. 5
между затратами труда и создаваемыми с его помощью потребительными стоимостями. В дальнейшем анализи¬ руются, во-первых, объективная необходимость государ¬ ственно-монополистического регулирования, рожденная противоречиями закона стоимости и резко возросшая на нынешнем этапе развития производительных сил; во- вторых, роль основного элемента надстройки — буржуаз¬ ного государства в экономике, механика государствен¬ ного регулирования — как она складывается в процессе сращивания монополий и государства — ив связи с этим новые закономерности в сфере конкурентных отношений, ценообразования и внешнеэкономических связей; в-треть¬ их, одно из самых глубоких противоречий современного капитализма — противоречие между быстро возрастаю¬ щей объективной необходимостью всеобъемлющего госу¬ дарственного регулирования й его ограниченными воз¬ можностями в условиях господства монополистического капитала.
Глава первая Буржуазное государство в экономике и в экономическом анализе 1. Марксизм-ленинизм об экономической роли буржуазного государства Для марксистско-ленинской политической экономии ка¬ питализма изучение экономической роли буржуазного государства неотрывно от ее основных задач — анализа становления капиталистического общественного способа производства, раскрытия основного экономического за¬ кона капитализма и законов воспроизводства (произ¬ водства — распределения — обмена — потребления), обо¬ стрения его внутренних противоречий и подготовки пред¬ посылок перехода к социализму. В истории капитализма воздействие государства на процесс воспроизводства прошло через ряд этапов. Само возникновение капитализма как общественной формации — период так называемого первоначального накопления — связывается марксизмом с вторжением буржуазного государства в экономику. В этот период государство выполняло прежде всего разрушительную функцию по отношению к докапиталистическим укладам. «Пламенеющим языком крови и огня» 1 были вписаны в летопись человечества страницы насильственного уни¬ чтожения государством мелкотоварного производства в метрополиях и колониях ради создания условий роста и упрочения капиталистического производства. Для той же цели буржуазное государство обращало свое острие против привилегий, а зачастую и против собственности феодалов. Что касается «созидательной функции», то в этот период она заключалась прежде всего в защите самых грубых, самых насильственных и беспощадных форм и методов эксплуатации рабочих, в таких формах 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 727. 7
протекционизма, как высокие таможенные пошлины илй создание в отдельных отраслях монопольных государ¬ ственных предприятий (например, «работные дома» в Англии, «королевские мануфактуры» во Франции). С утверждением в первой четверти XIX в. в Западной Европе капитализма вмешательство государства в сферу экономики ослабилось, начался период «фритредерства», «свободного капитализма». Именно в этот период окон¬ чательно сложились основные черты капиталистической экономики — господство крупной частной собственности и принципа капиталистической прибыли как превращенной формы прибавочной стоимости, получаемой путем экс¬ плуатации наемного труда. К числу основных'черт капи¬ тализма в этот период безусловно относилась и «свобод¬ ная конкуренция» со всеми ее атрибутами, включая функционирование золота как всеобщего эквивалента. «Свободная конкуренция, — писал Ф. Энгельс в работе «Положение рабочего класса в Англии», — не терпит никаких ограничений, никакого государственного кон¬ троля, все государство ей в тягость, для неё всего лучше было бы отсутствие всякой государственности... Но так как буржуазия не может обойтись без государства, хотя- бы для того, чтобы обуздывать столь необходимых ей пролетариев, то она обращает государство против них, по возможности стараясь держать его от себя подаль- ше»2. Исследование этих основных черт в их классиче¬ ском виде — независимо от участия государства в вос¬ производстве— явилось содержанием главного труда научного социализма — «Капитала» К. Маркса. Глубоким заблуждением было бы, однако, считать, что в период свободной конкуренции государство во¬ обще перестало играть в экономике какую бы то ни было роль. Уже сам факт существования и функционирования государства как органа классового господства буржуа¬ зии, включавшего в себя армию, полицию, чиновничий аппарат, предполагал концентрацию в руках правитель¬ ства известной части национального дохода. Кроме того, правительство сохраняло важные функции в сфере кре¬ дита, где оно выступало в качестве регулятора и гаранта выпуска банкнот центральными банками, а также в ка¬ честве крупнейшего банкира, что находило свое выраже- 2 Там же, т. 2, с. 498. 8
ние главным образом в государственном долге и в опе¬ рациях с государственными ценными бумагами. Хотя в странах Западной Европы и в США участие государства в распределении национального дохода в этот период не превышало 8—10%, а в общем объеме инвестиций— 10—15%, К- Маркс придавал анализу эко¬ номической роли государства > очень большое значение. «Я рассматриваю, — писал Маркс в предисловии к ра¬ боте «К критике политической экономии», — систему бур¬ жуазной экономики в следующем порядке: капитал, зе¬ мельная собственность, наемный труд, государство, внешняя торговля, мировой рынок»3. Во «Введении» к первоначальному варианту «Капитала» намечалась часть, содержание которой фиксировалось в следующих выражениях: «.. .Концентрированное выражение буржу¬ азного общества в форме государства. Рассмотрение по¬ следнего в его отношении к самому себе. «Непроизводи¬ тельные» классы. Налоги. Государственный долг. Пуб¬ личный кредит» 4. Понятие «свободная конкуренция» следует скорее всего рассматривать не как формулу, точно отображаю¬ щую действительность XIX в., а как теоретическую мо¬ дель, помогающую характеризовать одну из важнейших особенностей экономики тех десятилетий, свойство, суще¬ ственно отличающее ее как от экономики того периода, когда капитализм складывался, так и особенно от эко¬ номики последующего периода — монополистического ка¬ питализма. Еще в конце XIX в., т. е. тогда, когда еще только намечался переход к империализму, В. И. Ленин писал о том, что «государство ни в каком случае не есть нечто инертное, оно всегда действует и действует очень энергично, всегда активно и никогда пассивно...»5. Воз¬ вращаясь к этому вопросу много лет спустя, уже в импе¬ риалистическую эпоху, В. И. Ленин подчеркивал, что «государственный капитализм есть налицо — в той или иной форме, в той или иной степени — всюду, где есть элементы свободной торговли и капитализма вообще»6. Углубившись в изучение проблем, составляющих основное содержание «Капитала», проблем капиталисти- 3 Там же, т. 13, с. 5. 4 Там же, т. 46, ч. I, с. 45. 5 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 369, 6 Там же, т. 43, с. 222, 9
ческой эксплуатации и основных закономерностей вос¬ производства, Маркс не дошел до намечавшегося им специального анализа вопросов об экономической роли буржуазного государства7. Но путь к разработке этих вопросов был проложен анализом коренных противоре¬ чий капиталистической экономики, содержавшимся в тру¬ дах основоположников научного социализма. В процессе изучения коренных закономерностей капи¬ тализма марксистская экономическая наука пришла к выводу о том, что капиталистическая экономика при¬ ближается к пределу, за которым процесс воспроизвод¬ ства не может осуществляться без возрастающего уча¬ стия государства. Еще в 70-х годах XIX в. в «Капитале» К. Маркс отмечал, что развитие акционерных обществ «в известных сферах... ведет к установлению монополии и потому требует государственного вмешательства»8. «Так или иначе, — писал Ф. Энгельс в «Развитии социа¬ лизма от утопии к науке», — с трестами или без трестов, в конце концов государство как официальный предста¬ витель капиталистического общества вынуждено взять на себя руководство производством»9. Основоположники научного социализма предвидели не только предстоящую активизацию государственного участия в экономике, но и тот факт, что это участие может оказывать существен¬ ное влияние на действие экономических законов. Ф. Энгельс в «Письме к Конраду Шмидту» писал, что в условиях капитализма происходит «взаимодействие двух неодинаковых сил: с одной стороны, экономического движения, а с другой — новой политической силы, кото¬ рая стремится к возможно большей самостоятельности и, раз уже она введена в действие, обладает также и соб¬ ственным движением. Экономическое движение в общем и целом проложит себе путь, но оно будет испытывать на себе также и обратное действие политического дви¬ жения, которое оно само создало и которое обладает от¬ носительной самостоятельностью» 10. Еще в XIX в. осно¬ воположники научного социализма отмечали некоторые черты государственного воздействия на экономику, полу- 7 Подробный анализ первоначального плана «Капитала» К. Мар¬ кса содержится в трудах советского исследователя А. М. Когана. 8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 481—482. 9 Там же, т. 19, с. 221—222. 10 Там же, т. 37, с. 416—417. 10
чившие свое полное развитие впоследствии, в условиях государственно-монополистического капитализма. Ф. Эн¬ гельс в работе «Происхождение семьи, частной собствен¬ ности и государства» писал о том, что в демократической республике «богатство пользуется своей властью (имеет¬ ся в виду государственная власть. — Я. П.) косвенно, но зато тем вернее...»11. «Какая-нибудь страна, например Соединенные Штаты, — писал К. Маркс, — может даже в производственном отношении ощущать необходимость железных дорог; несмотря на это, непосредственная вы¬ года. .. извлекаемая производством из существования железной дороги, может быть настолько ничтожна, что авансирование для этой цели капитала было бы не чем иным, как потерей денег. Тогда капитал перекладывает эти расходы на плечи государства...» Капитал, продол¬ жает Маркс, «стремится всегда лишь к достижению осо¬ бенных условий увеличения своей стоимости, а общие для всех условия он в качестве национальных потребно¬ стей взваливает на всю страну. Капитал предпринимает только выгодные — с его точки зрения — операции» *2. Эти черты государственного участия, имевшие в пе¬ риод свободной конкуренции второстепенное значение, приобрели впоследствии особо важную роль. Логическим развитием взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса по вопросу о новой роли буржуазного государства в экономике яви¬ лось учение В. И. Ленина о государственно-монополи¬ стическом капитализме. Коренные причины возникно¬ вения государственно-монополистического капитализма В. И. Ленин видел в тех же закономерностях, которые обусловили переход капитализма из стадии свободной конкуренции в стадию империализма, — в концентрации производства и централизации капитала, в том, что моно¬ полии приобрели решающую роль во всех сферах обще¬ ственной жизни индустриальных стран капитализма. «Монополистический капитализм, —писал В. И. Ленин, — переходит в государственно-монополистический капита¬ лизм, общественное регулирование производства и рас¬ пределения, в силу давления обстоятельств, вводится в ряде стран...» 13 11 Там же, т. 21, с. 172. 12 Там же, т. 46, ч. II, с. 23. 13 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 31, с. 449.
Социально-экономическая роль государственно-моно¬ полистического капитализма была прослежена В. И. Ле¬ ниным главным образом в связи с первой мировой вой¬ ной, но сделанный им анализ регулирования в военный период необходим для понимания последующих процес¬ сов. В ходе подготовки второй мировой войны и после нее взаимоотношения между государством, монополиями и в целом народным хозяйством стали более тесными, устойчивыми и глубокими, более многосторонними и про¬ тиворечивыми. Это было обусловлено прежде всего вну¬ тренними обстоятельствами, лежащими в самом процес¬ се воспроизводства, в требованиях, диктуемых современ¬ ным этапом развития производительных сил. Забегая вперед, сошлемся на вывод, сделайный в работе извест¬ ного итальянского ученого-марксиста А. Пезенти: «.. .эко¬ номические и социальные противоречия увеличиваются, и все более трудным становится процесс возрастания всего общественного капитала в целом, если учитывать необходимость воспроизводства не одного только моно¬ полистического, но и немонополистического капитала, а также среднего крестьянского и ремесленного произ¬ водства. Все это ведет к обострению экономических, а следовательно, и социальных противоречий. Целые от¬ расли приходят в упадок и не могут продолжать процесс капиталистического воспроизводства; целые районы ока¬ зываются в запустении; другие отрасли и районы всту¬ пают в рискованную гонку, испытывают своего рода «перегрев». Таким образом, государственно-монополистический капитализм в качестве постоянного института, в качестве необходимого элемента современного капиталистическо¬ го базиса, а не только в качестве экономической поли¬ тики, надстроечного фактора берет начало именно в край¬ нем обострении противоречий и трудностей процесса воз¬ растания капитала, рассматриваемого в целом» 14. Обращаясь к внутренним закономерностям, как глав¬ ным и решающим, нельзя в то же время ни на минуту забывать о том, что новая ступень участия буржуазного 14 Пезенти А. Очерки политической экономии капитализма. Пер. с итал., т. II. М., J976, с. 109. 12
государства в экономике неразрывно связана с общим кризисом капиталистической системы. Образование госу¬ дарственно-монополистического капитализма было обу¬ словлено не только эндогенными (внутренними) факто¬ рами, лежащими непосредственно в области процесса воспроизводства, но и факторами экзогенными (внешни¬ ми), среди которых на первом месте успехи стран социа¬ лизма в соревновании с капитализмом, обострение про¬ тиворечий между трудом и капиталом, усиление рабочего движения и победы национально-демократической борь¬ бы на основе их союза с решающей силой современ¬ ности — мировым социализмом. Значение этих экзоген¬ ных, внешних по отношению к капиталистическому вос¬ производству факторов в становлении государственно¬ монополистического капитализма в невоенных условиях широко отражено в работах буржуазных теоретиков. Уже в начале 30-х годов политическое значение экономиче¬ ского кризиса было многократно усугублено тем, что он происходил в то время, когда в Советском Союзе были достигнуты решающие успехи в выполнении первого пятилетнего плана, в полной ликвидации безработицы. Именно это обстоятельство водило рукой крупнейшего буржуазного экономиста XX в. Дж. М. Кейнса, когда он писал в своем основном труде: «Ясно, что мир больше не потерпит безработицы, которая, за исключением ко¬ ротких периодов ажиотажа, сопутствует и, по-моему мне¬ нию, неизбежно сопутствует современному капиталисти¬ ческому индивидуализму»15. Один из последователей Кейнса и создателей современной неокейнсианской тео¬ рии роста, американский экономист Е. Д. Домар, за¬ явил: «Нынешний интерес к проблемам роста не случаен: с одной стороны, он соответствует сознанию того, что в нашем хозяйстве полная занятость невозможна без ро¬ ста, а с другой — вытекает из современного междуна¬ родного конфликта, который превратил рост в условие дальнейшего существования» 16. Известный теоретик бур¬ жуазного планирования голландский социал-демократ Ян Тинберген считает, что для разработки путей и мето- 15 Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. М., 1949, с. 368. 16 Domar Evsey D. Essays in the Theory of Economic Growth. London, 1957, p. 18. 13
дов планирования в западных странах самое важное зна¬ чение имел опыт Советского Союза 17. С рассматриваемой точки зрения государственно¬ монополистический капитализм представлял (и пред¬ ставляет собой в настоящее время) защитную реакцию монополистического капитализма против мирного насту¬ пления социализма. Но было бы глубокой ошибкой ви¬ деть только эту сторону и забывать о том, что государ¬ ственно-монополистическое регулирование экономики выступало также и как орудие милитаризма и агрессии против социализма. Во вступительной статье к книге Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» советский экономист И. Г. Блюмин писал: «.. .идеи Кейн¬ са встретили весьма благоприятный прием на страницах гитлеровских экономических журналов «Дер дейтше фольксвирт» и «Ди дейтше фольксвиртшафт». Юрген Кучинский цитирует высказывания Шахта в «Дер дейтше фольксвирт», где он писал, что кейнсовские идеи «пред¬ ставляют теоретическое объяснение и оправдание нацио¬ нал-социалистской экономики»» 18. Сам Кейнс, имея в ви¬ ду обстановку в гитлеровской Германии, в предисловии к немецкому изданию «Общей теории», вышедшему в 1936 г., заметил, что его теория «может гораздо лучше подойти к условиям тоталитарного государства, чем тео¬ рия производства и распределения продукции, произво¬ димой в условиях свободной конкуренции и laissez- faire» 19. В буржуазной литературе разных направлений гит¬ леровский фашизм не раз рисовался как сила, покушав¬ шаяся на частное предпринимательство. В действитель¬ ности экономическая политика Гитлера представляла собой разновидность государственно-монополистического капитализма и, как таковая, была направлена не на осла¬ бление, а на укрепление монополистической частной соб¬ ственности 20. 17 Tinbergen Jan. Central Planning. London, 4964, p. 4. 18 Кейнс Дж. M. Указ, соч., с. XIII. 19 Цит. по: Мюллер Клаус. Неокейнсианство. Сокр. пер. с нем. М., 1977, с. 29—30. 20 С этой точки зрения представляет интерес изложение в книге гитлеровского министра Шпеера содержания речи Гитлера на собра¬ нии германских промышленников 26 июня 1944 г. По словам Шпеера, Гитлер заявил о том, что он не мыслит экономики «без частного капитала и частной собственности, частных владений Путь раз- 14
Сказанное относится отнюдь не только к странам фашистской оси в период войны. Известный лейборист¬ ский деятель Джон' Стрэчи, бывший военный министр в первом после войны лейбористском правительстве, пи¬ шет в своей книге «Современный капитализм» о том, каким яростным атакам со стороны английского круп¬ ного капитала подвергались любые попытки правитель¬ ства увеличить государственные расходы на мирные цели и с какой благосклонностью было встречено предложение об увеличении государственных расходов на перевоору¬ жение. «Нельзя, — писал он, — отделаться от впечатле¬ ния, что производство вооружения было тем видом пра¬ вительственных расходов, который действительно считал¬ ся респектабельным в ортодоксальных кругах (т. е. в кругах финансового капитала. — Я. П.). Это был тот единственный вид правительственной деятельности,-в ко¬ тором не усматривалось ничего левого.. .»21 Наконец, что касается современного положения в США, то здесь госу¬ дарственно-монополистический капитализм неотделим от военно-промышленного комплекса22. Таким образом, анализ государственно-монополисти¬ ческого капитализма не может быть исчерпан констата¬ цией того, что он вызван к жизни объективным ходом развития производительных сил. Опыт истории подска¬ зывает, что в зависимости от политической обстановки, от соотношения разных политических сил эта необходи¬ мость может реализовываться и на мирных путях, и на путях милитаризма и агрессии. Реальный ход государ¬ ственно-монополистического регулирования в разных странах складывается как равнодействующая классовой, политической и идеологической борьбы, в том числе и •теоретических концепций буржуазных экономистов. вития человечества в будущем — это частная собственность и частная инициатива» (Speer Albert. Inside the Third Reich, ed. «New York Times», 1971, p. 462). 21 Strachey John. Contemporary Capitalism. London, 1956, p. 241— 242. 22 Известный американский социолог и экономист Дж. К. Гэл¬ брейт, к трудам которого мы не раз будем обращаться, писал сле¬ дующее: «По общему мнению президента Эйзенхауэра и С. В. Миллса (американский социолог. — Я. /7.), бюджетные расходы и поставки для целей обороны находятся под влиянием не национальных инте¬ ресов, а тех факторов, которые служат интересам поставщиков» (Galbrąlth J. К. A Contemporary Guide to Economics. New York, 1972, p.29). 15
2. Микро- и макроэкономический анализ В конце 30-х годов в экономической науке родились понятия «микроэкономика» и «макроэкономика». Это плодотворное различение как бы подвело итог многолет¬ нему развитию экономической теории и сыграло суще¬ ственную роль в ее последующем развитии вплоть до нашего времени. На протяжении всей своей истории эко¬ номическая наука обращалась прежде всего к вопросу о том, как складывались цены, что лежало в их основе, в каких пропорциях производился обмен, что лежит в основе затрат и результатов и каковы принципы их соизмерения, как образуются разные виды доходов фирм и отдельных лиц. Именно эти вопросы обнимаются поня¬ тием «микроэкономика». Что касается макроэкономики, то, как пишет А. Пезенти, она «представляет собой от¬ расль политической экономии, которая призвана выяс¬ нить, как функционирует экономическая система в целом. Она вычленяет, идентифицирует и, когда это возможно, измеряет массовые явления или силы, которые в своей совокупности определяют производство и занятость в рамках системы в целом, а также их изменения. По¬ этому указанные явления необходимо объединить в огра¬ ниченное число категорий, или «агрегатов». Субъектами процесса становятся, таким образом, не отдельные эко¬ номические агенты, а более широкие категории «дей¬ ствующих лиц»»23. Самая трудная задача заключается в том, чтобы вы¬ яснить, как микро- и макроэкономика взаимодействуют, 23 Пезенти А. Указ, соч., с. 222—223. Американский буржуазный экономист Г. Эккли пишет: «Макроэкономика имеет дело с экономи ческими процессами в целом, с крупномасштабными параметрами хозяйственной жизни. Она обращается к измерению общих размеров экономического «монстра», его характера и его функционирования... Она изучает лес независимо от деревьев, из которых он состоит. Го¬ воря более конкретно, макроэкономика имеет дело с такими пере¬ менными, как общие размеры производства с учетом общих размеров используемых ресурсов, объема ВНП и общего уровня цен. Микро¬ экономика, с другой стороны, имеет дело с производством по отдель¬ ным отраслям, по разным продуктам, по фирмам и с распределе¬ нием ресурсов среди конкурирующих потребностей. Она имеет дело с проблемами распределения дохода. Она обращается к вопросам относительных цен на разные виды товаров и услуг» (Ackley Gard¬ ner. Macroe’conomic Theory. New York, 1973, p. 4). 16
обеспечивает ли микрообмен такие пропорции макро¬ обмена, которые ведут к более или менее полному и рав¬ номерному использованию производственных мощностей и рабочей силы. На этот центральный вопрос экономи¬ ческой науки нельзя дать ответа без правильного пони¬ мания самих взаимодействующих понятий — микро- и макрообмена. Современная микроэкономика стоит на плечах всего прошлого развития буржуазной экономической науки. Этапы ее определялись не просто прогрессом в познании действительности, а тем, против каких противников капи¬ талистической собственности этот процесс направлялся. «.. .Развитие политической экономии и порожденной ею самою антитезы, — писал К- Маркс, — идет нога в ногу с реальным развитием присущих капиталистическому производству общественных противоречий и классовых битв»24. Само начало буржуазной политической эконо¬ мии было связано с борьбой буржуазии против феодаль¬ ной собственности и феодального государства. В XVIII и начале XIX в. феодальным привилегиям, стоявшим на пути экономического прогресса, передовые буржуазные идеологи противопоставили труд как создателя богат¬ ства. А. Смит и Д. Рикардо, Ф. Франклин довели это про¬ тивопоставление до уровня, на котором были заложены основы трудовой теории стоимости и сделаны первые шаги в научном анализе капиталистической эксплуата¬ ции 25. Утверждение буржуазного общественного строя в тех странах Запада, которые были колыбелью капитализма, и особенно последующее обострение классовой борьбы между буржуазией и пролетариатом принесли с собой кризис буржуазной экономической науки. Европейской буржуазии, которая уже торжествовала свою победу над феодализмом, но еще не имела перед собой таких могу¬ чих противников, как организованный рабочий класс и научный социализм, уже не нужны были столь глубокие и пытливые мыслители, как те, что прокладывали ей до¬ рогу в XVII—XVIII вв. На первом плаце оказались эко¬ номисты, которые противопоставили домарксовому со- 24 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. III, с. 526. 25 См. Аникин А. В. Юность науки. Жизнь и идеи мыслителей- экономистов до Маркса. Изд. 2-е, доп. и переработ. М., 1975. 17
циализму и первым вспышкам борьбы рабочего класса тезисы о «естественной гармонии интересов», в частности «триаду», «теорию трех факторов», утверждение о том, что, поскольку в создании товаров участвуют капитал, земля (или, более широко, естественные ресурсы) и труд, вполне закономерно и естественно распределение стоимости на прибыль, ренту и заработную плату. В своей первой части, в утверждении о том, что для создания товара .требуются три указанных выше фактора, «триада» настолько банальна, что ее нельзя отнести к об¬ ласти науки. Во второй же части, в отношении «справед¬ ливости распределения», «триада» глубоко порочна и апологетична в самом худшем смысле этого слова: из того, что для создания товара требуется капитал и земля, отнюдь не следует, что часть стоимости должна доста¬ ваться лицам, не участвовавшим в ее создании (т. е. зем¬ левладельцам и капиталистам). Что касается количе¬ ственной стороны дела, то школа Сея-Бастиа освободила себя от необходимости поисков объективной основы об¬ мена: цена всех видов товаров и услуг объяснялась соот¬ ношением спроса и предложения без дальнейшего углуб¬ ления в факторы, влиявшие на то и другое, т. е. факти¬ чески цена объяснялась ценой. Таким образом, в буржуазной экономической науке последней мерой вещей и услуг всегда остается цена как носитель прибыли, цена реализуемого товара за вычетом издержек его производства, выражаемых также в ценах. Теория трудовой стоимости ни в малейшей степени не отрицает значения цены. «Первое, что необходимо сде¬ лать,— это подсчитать» — это положение, сформулиро¬ ванное самым крупным экономистом XVII в. Уильямом Петти, по-мудрому просто и справедливо для всех времен и формаций. Подсчитывать же без цен невозможно. «...Весь капиталистический процесс производства, — пи¬ шет Маркс, — регулируется при посредстве цены продук- тов»26. Но для трудовой теории стоимости продукты обмена — это сгустки труда27, которые в процессе обмена 26 Маркс К., Энгельс Ф, Соч., т. 25, ч. И, с. 455. 27 «Сгустки труда», «застывший труд» — эти определения, при¬ меняемые в марксистской политической экономии, относятся к това¬ рам в форме вещей. Что касается услуг, то их особенность в том, что полезность здесь носит невещественный характер, что, однако, не меняет ее товарной природы. «Это выражение (услуга. — Я. П.),— 18
оцениваются и, будучи оценены, распределяются между классами общества и отраслями народного хозяйства, причем само это распределение выступает как один из главных факторов, влияющих на рыночную оценку. После А. Смита и Д. Рикардо буржуазная политиче¬ ская экономия избегала обращения к труду как мере стоимости, лежащей в основе цены. Однако поиски ко¬ личественной меры цены продолжались и привели в кон¬ це концов к возникновению буржуазной теории предель¬ ной полезности. Первонально ее суть заключалась в том, чтобы квантифицировать спрос и предложение как цено¬ образующие факторы путем обращения к полезностям товаров. Такая квантификация с самого начала велась на основе субъективистской методологии — с исключе¬ нием из анализа труда, стоимости, общественных усло¬ вий, формирующих спрос и предложение28. Основной те¬ зис заключается в том, что полезность любого вида товаров или услуг понижается по мере увеличения их количества, а обмен производится в соответствии с соот¬ ношениями полезностей последних из благ, предлагаемых к обмену. Именно величина полезностей последних благ, добавленных к их прежней массе, определяет цену всей массы благ данного вида. Обращение к предельным величинам явилось важным этапом в развитии экономической ' науки. Ниже будет показано, что использование предельных величин трудо¬ вой теорией стоимости открывает путь для совершенство¬ вания количественного анализа стоимостных отношений. С точки зрения квантификации закономерностей обмена, писал К- Маркс, — означает вообще не что иное, как ту особую по¬ требительную стоимость, которую доставляет этот труд (т. е. труд, производящий услуги. — Я. П.) подобно всякому другому товару; но особая потребительная стоимость этого труда получила здесь специ¬ фическое название «услуги» потому, что труд оказывает услуги не в качестве вещи, а в качестве деятельности...» (там же, т. 26, ч. I, с. 413.) В другом месте Маркс указывал на то, что «услуги... как таковые, имеют потребительную стоимость, а в результате их издер¬ жек производства — также и меновую стоимость» (там же, с. 151). 28 «Цена, — писал Бем-Баверк, — оказывается с начала до конца продуктом субъективной предельной стоимости... На протяжении всего процесса формирования цены не встречается ни одной фазы, ни одного момента, которые не сводились бы к субъективной оценке предмета участниками обмена как к своей причине». (Bohm-Bawerk Е. Grundzuge der Theorie des wirtschaftlichen Giiterwertes. — Jahrbucher fur Nationalokonomie und Statistik, 1886, S. 503). 19
выяснения вопроса о том, как складываются цены разных факторов производства, при каких соотношениях пуска¬ ются в ход существующие факторы и образуются новые, применение предельных (приростных) величин явилось шагом вперед в экономическом анализе. Но в той сте¬ пени, в какой оно от измерения вклада различных фак¬ торов обращается к оправданию тезиса о «вменении», о «справедливых долях», оно теряет научный характер и обретает все черты вульгаризации — защиты «права» владельцев средств производства на эксплуатацию. В буржуазной политической экономии применение предельных величин очень скоро слилось с вышеупомя¬ нутой «триадой». В книге «Основы теории ценности хо¬ зяйственных благ», вышедшей в 1886 г., Бем-Баверк писал: «Если присмотреться поближе, то окажется, что в действительности издержки производства — это не вся масса издержек, так как ведь и употребленный для про¬ изводства участок земли или деятельность предприни¬ мателя в качестве вещей, имеющих ценность, тоже при¬ надлежат к числу «издержек производства», — нет, это только расходы на способные замещаться производитель¬ ные средства данной субституционной ценности-, на наем¬ ный труд, на сырье, на изнашивание орудий и т. д. Полу¬ чающийся, за вычетом этих расходов, остаток в качестве «чистого дохода» относят на счет не могущих замещаться членов группы: крестьянин относит его на счет своей земли, горнопромышленник — на счет своего горного про¬ мысла, фабрикант — на счет своей фабрики, купец — на счет своей предпринимательской деятельности»29. В этих словах отчетливо отражена суть буржуазной теории пре¬ дельной полезности, которая состоит вовсе не в том, что¬ бы применять предельные величины, а в том, чтобы использовать предельные величины для квантификации «вменения», для того, чтобы, перейдя от общего утвер¬ ждения о возмещении трех факторов к его количествен¬ ному определению, придать этому определению больше 29 Бем-Баверк Е. Основы теории ценности хозяйственных благ. Пер. с нем. С.-Петербург, 1903, с. 90. Оценивая роль Бем-Баверка, известный японский экономист Сигэто Цуру пишет: «Почти все со¬ временные критики «Капитала» стоят на плечах Бем-Баверка... ко¬ гда одна собака начинает лаять на луну, ей подвывает целая тысяча дворняжек» (Tsuru Shigeto. Towards a New Political Economy. To¬ kyo, 1976, p. 98). 20
веса. В работах австрийской школы субъективной полез¬ ности анализ абстрактных законов потребления и обмена вытеснил анализ всех исторических форм призводства и распределения материальных благ. Таким образом, для буржуазной политической эконо¬ мии, несмотря на зигзаги в ее развитии, было характерно признание Того, что идеалом экономики является господ¬ ство частной собственности и что прибыль, получаемая владельцами средств производства, представляет собой вознаграждение за их труд и за риск, на который они идут, пуская в оборот принадлежащие им капиталы. Даже в тех случаях, когда это «вознаграждение» изме¬ рялось миллионами, приобретенными в короткий срок, оно признавалось «справедливым», так как возникало, по мнению буржуазных идеологов, на основе правильного предвидения конъюнктуры. Эта концепция, возникшая на заре экономической науки, сохраняется вплоть до настоя¬ щего времени30. Что касается макроэкономического подхода, то его суть заключалась в том, чтобы выяснить, приносит ли «микрообмен», т. е. обмен на рынке товаров и услуг в соответствии с теми закономерностями ценообразова¬ ния, о которых шла речь выше, такие пропорции «макро¬ обмена», т. е. обмена между отраслями, которые обеспе¬ чивают пропорциональное развитие хозяйства, т. е. более или менее полное и равномерное использование ограни¬ ченных производственных мощностей и рабочей силы. На протяжении всей истории буржуазной политической эко¬ номии вплоть до нынешнего времени преобладал следую¬ щий ответ на этот вопрос: такое пропорциональное разви¬ тие обеспечивается, если в качестве необходимого усло¬ вия соблюдаются ничем не ограниченная конкуренция и свобода обмена. В свете последующего анализа кейнсианства и его роли в современной буржуазной политической экономии 30 Американский прогрессивный экономист Д. М. Нюти пишет: «Согласно концепциям неоклассиков (Самуэльсон, Солоу и др.), состояние технологии и соотношение между факторами производства определяют размеры долей дохода, получаемых его участниками. Существуют классы, но нет ни места, ни причин для классовой борь¬ бы в мире, где каждый получает справедливую часть в соответствии с его личным вкладом в процесс производства» (A Critique of Econo¬ mic Theory, ed. by E. K. Hunt and J. G. Schwartz. Kingsport, 1973, p. 223). 21
утверждение о том, что требование максимальной рыноч¬ ной свободы остается преобладающим, может показаться парадоксальным. Но мы настаиваем на том, что для всех направлений буржуазной политической экономии, в том числе и для тех, которые признают неизбежность и не¬ обходимость государственного участия, свобода конку¬ ренции остается идеалом, наподобие рая для грешников. П. Самуэльсон пишет: «Там, где конкуренция совершенна или близка к совершенной, это приносит с собой опреде¬ ленный порядок и высокую эффективность»31. В другом месте Самуэльсон заявляет о том, что «любое посторон¬ нее вмешательство в конкурентные предложение и спрос, за исключением особых обстоятельств, скорее нужно признать злом, чем благом»32. В получившей на Западе широкую известность книге американского экономиста А. Лейонхувуда «Кейнсиан¬ ские экономические теории и теория Кейнса» выдвигается тезис о том, что родоначальник современной буржуазной теории государственного регулирования не очень далеко отходил от классических понятий. «Кейнс, — пишет ав¬ тор,— не был далек от традиционной позиции, согласно которой цена является высокоэффективным инструмен¬ том контроля над поведением тех, кто совершает сдел¬ ки» 33. Отражая социально-экономические условия первой половины XIX в., Сэй, Бастиа и их сторонники были наи¬ более последовательными защитниками принципа «сво¬ бодной конкуренции», невмешательства государства. Шарль Дюнуайе, принадлежавший к школе Сэя, писал: «Я ничего не предписываю; я ничего не предлагаю; я излагаю»34. Теория предельной полезности попыталась придать этому общему принципу вульгарной политиче¬ ской экономии количественную определенность. Согласно этой теории, предельная производительность каждого фактора производства определяет его цену, а весь про¬ дукт полностью обменивается по экономически обосно¬ ванной цене, если вознаграждение всех агентов произ¬ водства осуществлено в соответствии с предельным про- 31 Samuelson Р. Economics, ed. 7. Tokyo, 1967, р. 601. 32 Самуэльсон П. Экономика. М., 1964, с. 418. 83 Leijonhufvud Axel. On Keynsian Economics and the Economics of Keynes. New York, 1968, p. 394. 34 Цит. по: Аникин А. В. Указ, соч., с. 313. 22
дуктом каждого из них. Это и есть тот пункт, где микроэкономика школы предельной полезности смы¬ кается с ее макроэкономикой. Если все, в том числе и капиталисты за свой «вклад» в виде капитала, получают по цене предельных факторов, все идет хорошо, беспере¬ бойность процесса воспроизводства обеспечена35. «В те¬ чение пятидесяти лет, — говорила английская экономи¬ стка Джоан Робинсон, — до 1914 г., влиятельные эко¬ номисты, принадлежавшие к различным школам', с невероятной напыщенностью и самоуверенностью пропо¬ ведовали доктрину laissez faire, превозносившую благо¬ творное воздействие свободной игры рыночных сил. В англосаксонских странах она сводилась к следующим требованиям по отношению к правительственной поли¬ тике: свободная торговля и сбалансированный государ¬ ственный бюджет. Экономическое равновесие всегда должно устанавливаться само по себе. Такие взгляды продолжали господствовать вплоть до 20-х годов нашего века»36. Но капиталистическая действительность все более рельефно обнаруживала несоответствие такого подхода к истинному положению дел. В микроэкономическом пла¬ не это несоответствие обнаруживалось в том, что сво¬ бодная конкуренция, которая постоянно рассматривалась как необходимое условие «вменения по принципам спра¬ ведливости», подвергалась все более массированному и успешному наступлению со стороны монополии. Хотя в буржуазной политической экономии утвердил¬ ся тезис о «самонастройке» на почве свободной игры спроса и предложения, трудно найти такого экономиста, который не рассматривал бы также и факторы, нару¬ шающие «свободную игру», — прежде всего факторы, лежащие в области монополизации. Но буржуазные эко¬ номисты рассматривали такие нарушения как внешнее «зло», как нечто такое, что необходимо обличать и пре¬ одолевать. С укреплением монополии и с ее превраще¬ нием в господствующую силу положение резко измени- 35 Подробно см.: Серебряков Б. Г. Теории экономического равно¬ весия. М., 1973, гл. 1, § 1; гл. 2, § 2 и 4; Козлова К. Б., Энтов Р. М. Теория цены. М., 1972, гл. 1. 36 Из выступления на сессии Американской экономической ассо¬ циации в декабре 1971 г. Цит. по: Мировая экономика и международ¬ ные отношения, 1973, № 6, с. 113. 23
лось. Уже в конце прошлого столетия английский эконо¬ мист Г. Сиджвик писал: «При наличии соответствующих условий... может быть, правильно позволить промыш¬ ленности функционировать без вмешательства государ¬ ства. Но с ходом экономического развития основные положения laissez faire нуждаются в пересмотре. Много¬ численные исключения проистекают из несоответствия между полезностью, достающейся индивидууму, и полез¬ ностью для общества. В сущности, невозможно доказать, что стихийные усилия индивидуумов, в основе которых лежит своекорыстный интерес, непременно должны мак¬ симизировать общественное материальное благосостоя¬ ние. Нередко частное предприятие вызывает обществен¬ ные издержки, которые оно перекладывает на других... рост общественных издержек часто усиливается в связи с такими явлениями, как монополия»37. Рисуя происхо¬ ждение шведской школы политической экономии, Б. Се- лигмен пишет: «Свободная конкуренция и автоматизм стали легендой. Встречающиеся в хозяйственной системе несоответствия и ошибки поддаются исправлению с по¬ мощью правительственной политики. Экономическая тео¬ рия вновь стала политической экономией. Она наполни¬ лась присущим ей политическим содержанием, и такие проблемы, как уровень покупательной силы, отныне определялись соображениями, выходящими за рамки чи¬ сто рыночных отношений»38. В условиях экономики, основанной на разделении труда и на обмене, нет вопроса о том, быть рынку или не быть. Выяснилось, однако, что характер рыночных отношений может разниться столь сильно, что «рынок» как единое понятие оказывается малосодержательным: в реальной исторической действительности сменяют друг друга или сосуществуют рынки разных типов — относи¬ тельно свободные, монополистические, государственно¬ монополистические. В период монополистического капитализма вся бур¬ жуазная микроэкономика с ее «триадой» и «справедли¬ вым распределением на почве свободных рыночных отно¬ шений» оказалась под ударом. Приспособление буржуаз- 37 Цит. по: Селигмен Б. Основные течения современной экономи ческой мысли. М., 1968, ę. 289. 38 Там же, с. 392—393. 24
ных теорий к новым реальностям привело к тому, что, не отбрасывая «триаду», не отказываясь от принципов «вме¬ нения» и «рыночного равновесия», буржуазная микро¬ экономика пошла по пути разработки теорий «несовер¬ шенной конкуренции», собственных, буржуазных вариан¬ тов «монополистической конкуренции», «смешанной эко¬ номики» со взаимодействием трех активных элементов — рыночной экономики, монополии и государства. Несоответствие теорий «рыночного равновесия» дей¬ ствительности выражалось в том, что расцвет свободной конкуренции не только не обеспечил равномерности, но и, напротив, принес с собой цикличность процесса вос¬ производства — повторявшиеся каждые 9 — 11 лет эконо¬ мические кризисы. С помощью методов, применяемых буржуазной политической экономией, можно было в луч¬ шем случае объяснить конкретные колебания конъюнк¬ туры на определенном отрезке времени, но не было ни¬ какой возможности объяснить коренные причины цикли¬ ческого хода воспроизводства. Разумеется, буржуазная политическая экономия не могла пройти мимо факта конъюнктурных колебаний, перепроизводства товаров, которые начались еще до пер¬ вого экономического кризиса, происшедшего в Англии в 1825 г. и положившего начало циклическому ходу всего процесса воспроизводства. Сэй и его школа объясняли нарушения в процессе воспроизводства действием слу¬ чайных или субъективных факторов, таких, как, напри¬ мер, недобросовестность должников или нетерпимость кредиторов, ошибки в оценках состояния товарных рын¬ ков и т. д. Школа предельной полезности на первых эта¬ пах своего развития к более ранним взглядам буржуаз¬ ных экономистов почти ничего не прибавила. Когда жизнь обнаружила полную несообразность взглядов о случайном характере колебаний конъюнкту¬ ры, родилась другая версия, которая в разных вариациях распространена до сих пор. Суть ее в том, что циклы — естественное явление, наподобие смены времен года, а кризисы необходимы и желательны в том смысле, что во время кризисов все предприятия подвергаются испы¬ таниям, «выводятся на правеж», выясняется их рента¬ бельность, способность к новым инвестициям, право на дальнейшее участие в процессах производства и обнов¬ ления капитала. Может быть, ни в чем апологетический 25
характер буржуазной экономической науки не прояв¬ ляется с такой очевидностью, как в том, что периодиче¬ ское разрушение производительных сил и массовая без¬ работица признаются обязательными условиями произ¬ водственного процесса. Кризис 1929—1933 гг. явился, однако, в отношении позиции, занимавшейся буржуазными исследователями, переломным. Несмотря на то что после этого кризиса прошло уже около полувека, буржуазные экономисты — все без исключения — обращаются к нему так же, как специалисты по новой и новейшей истории к периодам первой и второй мировых войн. Со времени кризиса 1929—1933 гг. все прежние взгляды, сложившиеся за два века экономической науки, пропускаются через призму главного практического интереса — воздействия государ¬ ства на процесс воспроизводства с целью придать послед¬ нему как можно большую стабильность. Это направление буржуазной науки теснейшим образом переплеталось с практической деятельностью буржуазного государства, особенно после второй мировой войны и образования ми¬ ровой социалистической системы. Перед буржуазной эко¬ номической наукой встал вопрос, как осуществлять госу¬ дарственное регулирование в невоенных, в мирных усло¬ виях при сохранении господства частной собственности, но без военного контроля над инвестициями и номенкла¬ турой продукции, без карточной системы, без твердых, устанавливавшихся государством цен почти на все виды продукции, т. е. без применения тех средств, которые шли в ход в военные годы. Острая практическая необходи¬ мость и развитие экономико-математических методов принесли с собой многостороннее исследование различ¬ ных экономических параметров и их взаимодействия. Взгляды буржуазных экономистов по этим вопросам эволюционировали в сторону выдвижения все более сложных задач. Цель прежних концепций (до кризиса 1929—1933 гг.) заключалась главным образом в том, чтобы найти средства для выхода из уже развернувше¬ гося кризиса. Концепции, созданные Кейнсом, ставили более сложную задачу — избежать возникновения кри¬ зиса или по крайней мере тормозить его развитие. И на¬ конец, неокейнсианские концепции, созданные последо¬ вателями Кейнса, претендуют на теоретическое обосно¬ вание «политики роста» — попыток буржуазных *прави 26
тельств достигнуть не только стабильности конъюнктуры, но и более или менее устойчивых темпов экономического роста39. Теоретической основой исследований по проблеме го¬ сударственного участия в экономике является, как и пре¬ жде, тезис о том, что равновесие достигается в том слу¬ чае, когда предельные оценки разных факторов произ¬ водственного процесса между собой равны. Как уже отмечалось, родоначальником современных буржуазных теорий государственного регулирования экономической жизни следует считать английского эко¬ номиста Дж. М. Кейнса. Раньше чем перейти к краткой характеристике его концепций40, отметим, что, хотя Кейнс во многом опирается на труды своих предшествен¬ ников и • современников, его суждения строились не столько на основе изучения им литературы, сколько на основе громадного практического опыта. Его ученик и биограф Харрод сообщает, что Кейнс занимался валют¬ ными спекуляциями41. В начале своей карьеры он был чиновником в министерстве по делам Индии, затем вы¬ ступал в качестве советника по экономическим вопросам английского правительства при самых сложных обстоя¬ тельствах, в частности в связи с развертыванием военной экономики в годы первой мировой войны, разработкой условий Версальского договора, отказом от золотомонет¬ ного обращения, экономическим кризисом 1929—1933 гг., а также второй мировой войной, послевоенным восста¬ новлением и созданием новой международной системы валютных расчетов (Бреттон-вудская система). Сам Кейнс кокетничал своим английским практицизмом, де¬ монстрируя отрицательное отношение к экономистам прошлых времен42. 39 См. Осадчая И. М. Современное кейнсианство. Эволюция кейнсианства и неоклассический синтез. М., 1971. 40 Содержательный очерк жизни и деятельности Кейнса, анализ и критику его взглядов см. в кн. Афанасьев Вл. Буржуазная эконо¬ мическая мысль 30—70-х годов XX века (Очерк теории). М., 1976. 41 Harrod R. F. The Life of John Maynard Keynes. London, 1951, p. 294. 42 «Профессиональные экономисты, после Мальтуса, — писал Кейнс, — оставались явно равнодушными к несоответствию между их теоретическими выводами и наблюдаемыми фактами... Весьма воз¬ можно, что классическая теория представляет собой картину того, как мы хотели бы, чтобы общество функционировало: Но предпола- 27
Каковы бы ни были споры и столкновения вокруг значения трудов Кейнса, очевидно, что именно его труд «Общая теория занятости, процента и денег» — отчасти вследствие основательности анализа, отчасти вследствие высокого положения, которое занимал автор, — больше, чем какая бы то ни была другая работа, проложил путь к утверждению в буржуазном мире тезиса о конце века «свободной конкуренции»43, о том, что экономика не об¬ ладает способностью к самонастройке, что она не может функционировать без участия «третьей силы» — силы, постоянно корректирующей неизбежную несбалансиро¬ ванность производства (которое, впрочем, у него высту¬ пает в виде доходов) и потребления (которое в его кон¬ цепции выступает в виде расходов). В своей основной работе Дж. М. Кейнс подошел к во¬ просу о реализации с точки зрения соотношения доходов и расходов. По его мнению, перепроизводство происте¬ кает из свойственного людям так называемого «основно¬ го психологического закона», согласно которому по мере роста доходов потребление людей растет, но не так бы¬ стро, как растут доходы, и, следовательно, с ростом доходов возрастет «склонность к сбережениям». Но при этом «склонность к инвестициям»-возрастает не столь быстро, как «склонность к сбережениям», и, следова¬ тельно, образуется неиспользуемый остаток, который на¬ ходит свое проявление в неполной занятости и в непол¬ ном использовании материальных ресурсов. Кейнс считал гать, что оно и в самом деле так функционирует, — это значит остав¬ лять без внимания действительные трудности» (Кейнс Дж. М. Указ, соч., с. 32—33). 43 При анализе концепций Кейнса весьма важно иметь в виду, что еще в 1924 г. он прочел в Оксфордском университете лекцию на тему «Конец века свободной конкуренции», которая под тем же на¬ званием была опубликована в виде книги. В ней писалось: «Мы дол¬ жны поставить перед собой цель отделить те виды деятельности, которые в техническом отношении носят общественный характер, от тех, которые в том же отношении носят характер индивидуальный. Наиболее важные особенности государства лежат не в той области деятельности, которая уже выполняется частными лицами, а в от¬ ношении тех функций, которые лежат за пределами сферы действий частных лиц, которые вообще никем не выполняются, если их не выполняет государство. Что для государства действительно важно, так это не делать что-то несколько лучше или несколько хуже, чем делают частные лица, а делать то, что в настоящее время вообще не делается» (цит. по: Harrod R. F. Op. cit., р. 354—355). 28
этот разрыв настолько серьезным, что, по его мнению, он не может быть ликвидирован без участия государства — без государственной политики низкого процента, выпуска денег сверх потребностей обращения, без концентрации в руках государства части доходов и участия государства в инвестировании. С этой точки зрения Кейнса следует рассматривать как продолжателя «теорий недопроизводства». Их на¬ чало восходит к английскому экономисту конца XVIII — начала XIX в. Т. Мальтусу, которого Кейнс, противопо¬ ставляя Рикардо, рассматривал как величайшего эко¬ номиста и как своего предшественника44. В концепции Кейнса буржуазному государству отводится то же самое место «третьего лица», которое Мальтус отводил непро¬ изводительным классам (включая священнослужителей, к которым принадлежал и сам Мальтус), Сисмонди и русские народники — мелким собственникам, Гобсон и многие другие экономисты разных направлений — коло¬ ниям. Кейнса нельзя отнести к экономистам математической школы, но ему принадлежит немалая заслуга в продук¬ тивной математизации экономической науки45. Перед ним стояла цель ответить на вопрос о том, каким объ¬ емом инвестиций государство может влиять на конъюнк¬ туру, чтобы предотвращать циклические расстройства процесса воспроизводства. В связи с решением этой за¬ дачи он сформулировал в своей основной работе понятие 44 Подробно см. об этом в кн. автора: Методология «Капитала» К. Маркса и современный капитализм. М., 1969, с. 120. 45 Уже во второй половине XIX и в первой трети XX в. прогресс статистики открыл возможность формирования таких народнохозяй¬ ственных показателей, как валовой национальный продукт, нацио¬ нальный доход, объем инвестиций, потребление, прибыли, сбереже¬ ния, структура каждой из перечисленных величин и т. д. С другой стороны, независимо от прогресса статистики применение предельных (приростных) величин вызвало необходимость обращения к матема¬ тике (включая дифференциальное исчисление) как к средству ана¬ лиза функциональной зависимости между различными динамическими параметрами. Первоначально этот анализ шел в сугубо абстрактной форме — в форме математических формул, моделей и кривых. Среди ряда попыток наполнить математические понятия конкретным со¬ держанием выделялась попытка Гарвардской школы конъюнктуро- ведения США прогнозировать цикл. Однако после того, как кризис 1929—1933 гг. опроверг оптимистические прогнозы американских ученых, эта попытка была скомпрометирована и потерпела неудачу. 29
мультипликатора инвестиций, который представляет со¬ бой не что иное, как математическую формализацию того факта, что данный объем инвестиций вызывает к жизни создание массы товаров и услуг большей по стоимости по сравнению со стоимостью произведенных инвестиций. В дальнейшем это понятие приобрело практический смысл и прочно вошло в экономическую науку. В трудах современных экономистов изучается мультипликацион¬ ный эффект не только инвестиций в целом, но и отдельно инвестиций в разные отрасли, государственных, частных и смешанных, мультипликационный эффект внешней тор¬ говли и экспорта капитала, их разных компонентов. Следующим шагом в том же направлении было от¬ крытое в 1917 г. Джоном М. Кларком, но разработанное в практическом плане в конце 30-х годов П. Самуэльсо¬ ном понятие акселератора. Это коэффициент такого же типа, как мультипликатор, но с обратным смыслом: речь идет о том, какую массу инвестиций может вызвать к жизни данная масса потребления. В аспекте государ¬ ственной экономической политики понятие акселератора также приобрело практическое содержание: на его основе был усовершенствован подсчет влияния на инвестиции не только всей массы потребления, но и потребления разных видов продукции и, что особенно важно, потребления раз¬ личных слоев общества. Это открыло возможность более тщательно подсчитывать влияние на народное хозяйство разных видов налогов, прямых и косвенных, а также влияние разных видов сбережений. С введением в анализ коэффициентов мультиплика¬ ции и акселерации буржуазная экономическая наука за¬ няла исходные позиции для разработки теорий и моделей экономического роста. В дальнейшем развитие теорий роста пошло по двум направлениям. Одно из них воплощается в так называе¬ мых «неокейнсианских моделях роста», учитывающих взаимодействие большого и всевозрастающего числа микро- и макропеременных, предельных и средних вели- чин46. Параллельно шло развитие теорий национальных экономических балансов, цель которых заключалась в том, чтобы установить ориентировочные показатели про¬ изводства и потребления по сферам и отраслям, обеспе- 46 Наиболее известны среди них «модели Харрода-Домара» (см. в кн. Осадчая И. М. Указ. соч.). 30
чивающие сбалансированность экономического роста. Наиболее известна созданная американским экономистом В. Леонтьевым теория «затраты — выпуск». Здесь мето¬ дологической основой выступают специально приспособ¬ ленные для таких целей, усовершенствованные методы бухгалтерского анализа. Развернутые ат счета в преде¬ лах фирмы до общегосударственного счета, эти методы требуют математических операций, число которых выра¬ жается в астрономических величинах, и обращение к ним стало возможно только на базе применения ЭВМ. Экономико-математический анализ динамического взаимодействия средних и предельных величин прочно вошел в экономическую науку. Фиксируя переменные ве¬ личины в их взаимодействии, оба указанных направления теорий роста (неокейнсианское и балансовое) дополняют друг друга и помогают буржуазному государству в тех рамках, какие для него Доступны, выбирать оптимальные с точки зрения интересов буржуазного класса средства воздействия на экономику. Но чем совершеннее методы экономико-математического анализа, тем очевиднее сла¬ бости функционального метода, его ограниченность, не¬ обходимость выяснения причинно-следственных связей. Неудовлетворительность чисто функционального подхода к изучению экономических явлений всесторонне вскрыта в трудах марксистских ученых и ряда прогрессивных уче¬ ных, критикующих буржуазный общественный строй с немарксистских позиций. Приведем некоторые вполне типичные примеры критики. Вот что пишет об этом ита¬ льянский ученый А. Пезенти: «.. .из описания модели Харрода и из упоминания о других моделях явствует, что существует возможность создавать бесчисленное число моделей, ибо бесчисленны переменные, которые можно вводить в формулы, и имеется множество комби¬ наций даже с немногими переменными. Реальный же процесс развивается вне этих гипотез, на основе выбора, который в условиях капитализма определяется классовой борьбой, принуждающей к постоянным изменениям в эко¬ номической стратегии руководящих кругов. Поскольку средства производства почти полностью в руках частных групп — пусть даже их число ограниченно — и хотя эко¬ номические рычаги для руководства экономикой сосре¬ доточены в руках государства, тем не менее решающий выбор, т. е. решения в области экономики, осуществляет- 31
ся отдельными частными предпринимателями на основе хорошо известных нам законов капиталистической си¬ стемы производства»47. В другом месте он пишет о том, что создаваемые в ходе экономического анализа ««агрегаты» не есть «категории», поскольку «уровни агрегирования» не обу¬ словлены точно определенной причинной связью между ними, а всегда представляют собой эмпирические приемы и рабочие инструменты. Иными словами, они становятся лишь «макропеременными», которые должны служить для эмпирического разрешения важных проблем, напри¬ мер, колебаний уровня использования ресурсов, в част¬ ности, уровня занятости, всеобщего уровня цен, а также проблем, относящихся к темпу роста доходов»48. Советский ученый И. Алешина пишет о том, что в бур¬ жуазной науке «предельные оценки — результат функ¬ ционального анализа, сыгравшего важную роль в опре¬ делении количественного соотношения изменяющихся ве¬ личин, —вытеснили исследование причинно-следственных связей... Цена, заработная плата, прибыль, рента, рост экономики изображались исключительно как категории функциональные в своей основе, а капитализм — как общество равных возможностей свободных от угнетения индивидуумов... Применение математических методов на принципах научной методологии, с обязательным уче¬ том социально-экономической основы общества откры¬ вает большие перспективы для дальнейшего развития экономической науки. Однако маржиналистской методо¬ логии свойственна полная подмена причинных связей функционализмом»49. Б. Селигмен: «Политическая атмо¬ сфера, основные движущие мотивы и цели общества слишком сложны, чтобы сводить их к математическим уравнениям и предельным кривым. Задача всестороннего анализа изменяющейся экономики может заставить со¬ временного теоретика обратиться к детальному рассмот¬ рению общественных институтов вопреки его жела¬ нию». Он же: «Королева наук — математика, очевидно, нуждается в дополнительных слугах»50”51. * Пезенти А. Указ, соч., с. 335—336. 48 Там же, с. 222. 49 Мировая экономика и международные отношения, 1975, № 2, с. 57. 50-51 Селигмен Б. Основные течения современной экономической мысли, с. 247, 493. 32
Председатель Совета управляющих Федеральной ре¬ зервной системы США Артур Бэрнс, подвизающийся так¬ же и в области теоретической экономии, писал: «Силы, воздействующие на экономическую активность и цены в современной экономике, слишком комплексны и слож¬ ны, чтобы их можно было описать простым математи¬ ческим уравнением»52. «Нетрудно, — пишет Джоан Робинсон, — составлять модели на базе принимаемых посылок. Трудно, однако, находить такие посылки, которые бы соответствовали реальному положению дел»53. Подводя итоги, мы можем констатировать, что с по¬ следней трети XIX в. в буржуазной экономической науке, в микро- и макроэкономике, соединились следующие три направления: 1) признание свободы конкуренции в каче¬ стве идеала экономики; 2) принципы «вменения»—«спра- ведливого распределения» в соответствии с «теорией трех факторов»; 3) маржинализм, т. е. применение предельных величин для определения величины полез¬ ности товаров и услуг и величины вклада разных фак¬ торов. s С возникновением монополистического капитализма потерпели крах прежде всего первое и второе направ¬ ления: «справедливое распределение» обернулось неслы¬ ханной концентрацией богатств в частных руках. Вместе с тем обнаружилась глубокая социальная и народнохо¬ зяйственная порочность пределов, определяемых господ¬ ством монополистического капитала. В идейной и поли¬ тической жизни правящих кругов буржуазного общества начались интенсивные поиски новых подходов. В центре этих поисков была проблема государственного экономи¬ ческого регулирования. 3. «Величественный неоклассический *синтез В XX в., особенно после первой мировой войны, в бур¬ жуазном мире приобрели известность многие десятки 52 Цит. по: США: государство и экономика. Механизм государ¬ ственно-монополистического регулирования экономики. М., 1976, с. 23. 63 Robinson Joan. Economic Heresies. Some Old-Fashioned Questi¬ ons in Economic Theory. New York, 1971, p. 141. 2 я. А. Певзнер 33
Экономистов, чьи имена вышли за пределы националь¬ ных границ. Изучать взгляды столь большого числа уче¬ ных нельзя без группирования, принципы которого отли¬ чаются громадным разнообразием. Мы находим здесь и локальный подход (кембриджская школа, лондонская школа, шведская школа, чикагская школа и т. д.), и де¬ ление по аспектам анализа (математическая школа, «ин¬ ституционализм» и т. д.), и — пожалуй наиболее рас¬ пространенное— деление в связи со взаимоотношениями между разными школами: кейнсианство — неокейнсиан¬ ство против монетаризма (и наоборот), неолиберализм против кейнсианства и теорий монополистической конку¬ ренции (и наоборот) и, наконец, «неоклассический син¬ тез», который ставит целью соединить разные направ¬ ления и над всеми возвыситься. При изучении истории буржуазной экономической мысли двадцатого века необходим анализ перечислен¬ ных и ряда других направлений — каждого в отдельности и в их взаимоотношении54. Но здесь мы прибегаем к иной группировке, продиктованной темой данной работы: не¬ зависимо от того, принадлежат ли буржуазные эконо¬ мисты к кейнсианским, антикейнсианским или промежу¬ точным направлениям, современные методы анализа призваны отвечать на вопросы о том, на какие доступные для государственного влияния параметры государство может и должно воздействовать для достижения целей стабильности и роста экономики (инвестиции, потребле¬ ние, сбережения, занятость, налоги, кредиты, денежное обращение и т. д.), какой путь развития оно должно вы¬ брать и какими средствами оно должно двигаться по избранному пути. При этом существуют не только кри¬ терии действенности, но — и притом в первую очередь — критерии применимости. «Нашей конечной целью, — пи¬ сал Кейнс, — может быть отбор таких переменных вели¬ чин, которые поддаются сознательному контролю или управлению со стороны центральных властей в рамках 54 Образец марксистской критики многих направлений буржуаз¬ ной экономической мысли мы находим в трудах выдающегося совет¬ ского ученого И. Г. Блюмина (1897—1959). Лучшие из них собраны в трехтомном издании Академии наук СССР «Критика буржуазной политической экономии», выпущенном Институтом мировой эконо¬ мики и международных отношений АН СССР в 1962 г. 34
той хозяйственной системы, в которой мы живем»55. В переводе с языка научных абстракций на язык прак¬ тических реальностей это означает следующее: опери¬ руйте любыми моделями, параметрами и кривыми, но не затрагивайте частной собственности и рыночного об¬ мена. Это и кредо Кейнса, и его завет своим единомыш¬ ленникам. В условиях государственно-монополистического капи¬ тализма ни одна из существующих теоретических кон¬ цепций (включая кейнсианство) не является господ¬ ствующей, общепризнанной в правящих буржуазных кру¬ гах. Взгляды вершителей государственной экономиче¬ ской политики носят прагматический характер и в зави¬ симости от складывающейся обстановки обращены то к одним, то к другим концепциям. Нередко бывает и так, что у людей, стоящих на одной социальной платформе, одни и те же обстоятельства рождают совершенно про¬ тивоположные взгляды и оценки и лишь впоследствии выясняется применимость той или иной концепции. Как пишет Дж. Гэлбрейт, до войны «кейнсианскую экономи¬ ческую теорию считали открытием, но никак не сред¬ ством для каких-либо изменений»56. Почти одновремен¬ но с теорией Кейнса, в начале 30-х годов, т. е. также в разгар кризиса, в буржуазной экономической науке возникло течение, известное под названием «неолибера¬ лизм». Его возникновение связано с именем немецкого буржуазного экономиста В. Ойкена, а свое дальнейшее развитие оно получило главным образом в деятельности лондонской школы в Англии, чикагской школы в США и особенно западногерманской школы неолиберализма, главой которой следует считать Людвига Эрхарда — про¬ фессора политической экономии и крупного политиче¬ ского деятеля консервативного лагеря, одного из лиде¬ ров ХДС (в 1963—1966 гг. — канцлер ФРГ). Оба направ¬ ления прямо или косвенно признавали тот факт, что осо¬ бая разрушительность циклических колебаний конъюнк- 55 Кейнс Дж, М. Указ, соч., с. 240. «Расширение функций прави¬ тельства, — писал Кейнс, — .. .единственное практически возможное средство избежать полного разрушения существующих экономических форм и... условие успешного функционирования индивидуальной инициативы» (там же, с. 367). и Гэлбрейт Дж. К. Экономические теории и цели общества. Пер. с англ. М., 1976, с. 235. 35
туры проистекает из господства возрастающих по своей мощи, занимающих на рынке господствующее положе¬ ние крупных корпораций. Но пути борьбы против пагуб¬ ных последствий такого господства, предлагаемые двумя названными направлениями, противоположны: Кейнс и кейнсианцы, исходя из факта необратимости господства крупных корпораций, апеллируют к государству с тре¬ бованием оказывать влияние на макроэкономические па¬ раметры, складывающиеся при нынешней социально¬ экономической структуре. Неолиберальная же школа требует от государства иного: применения мер против «монополистической практики». Если государственная политика никогда не склады¬ вается под влиянием одного определенного направления, а представляет собой равнодействующую практической необходимости и ее оценки разными кругами, принадле¬ жащими к правящему лагерю, то и научные взгляды не остаются без обратного влияния со стороны реальностей государственной политики. С этой точки зрения пред¬ ставляет интерес эволюция двух названных школ, нео¬ либерализма и кейнсианства, за почти полвека их суще¬ ствования. «Испытательным полем» для неолиберализма была ФРГ — страна, где после войны реакцией на гитлеризм с его максимальным «закручиванием гаек» были широко распространившиеся в буржуазных кругах «антиэтатист- ские», а среди широких масс населения — антимонополи¬ стические настроения. Естественным следствием факти¬ ческой ликвидации концернов, обслуживавших гитле¬ ровскую военную машину, явилось временное усиление конкуренции, в процессе которой быстро складывались новые монополии57. В этой обстановке неолиберализм, выступавший в форме идей «социального рыночного хо¬ зяйства», «конкурентной экономики», обрел большое влияние. Тем более показательно его быстрое увядание, которое нашло свое выражение прежде всего в практике государственной экономической политики ФРГ, а затем и в эволюции концепций неолиберализма. В одной из но¬ вейших буржуазных работ, посвященных взаимоотноше¬ ниям государства и корпораций, эволюция взглядов и 57 Аналогичное положение имело место и в Японии. См. об этом в кн. автора: Государство в экономике Японии. М., 1976, гл. 2. 36
позиций главы западногерманского неолиберализма ха¬ рактеризуется следующим образом: «В 1965 г., в год выборов, Эрхард развил концепцию социальной рыноч¬ ной экономики в форме серьезного пересмотра офици¬ альной доктрины конкурентной экономики. Поворот во взглядах Эрхарда был ярким выражением его сомнений по поводу того, может ли экономика, в которой господ¬ ствуют большие концерны и мощные группы интересов, обеспечить адекватное ее могуществу развитие хозяй¬ ства и социальной структуры. В результате этих сомне¬ ний он пришел к идее сотрудничества (cooperative so¬ ciety)— общества, в котором столкновение интересов устраняется в соответствии с довольно неопределенно очерченными требованиями групповой ответственности. Но Эрхарду не суждено было заняться реализацией его программы. В 1966 г. он был убран с должности главы правительства его собственной партией, а модернизация экономической политики -ФРГ была отложена до того времени, когда возникла правительственная коалиция -СДПГ»58. Таким образом, неолиберализм и в идейном и в поли¬ тическом отношении сдавал свои позиции перед лицом обострявшейся объективной необходимости государ¬ ственного регулирования экономики, какой она склады¬ валась в условиях быстро восстанавливающегося господ¬ ства крупных корпораций59. Что же происходило в это время с кейнсианством? Критика Кейнса в буржуазной науке 'шла по двум направлениям. Одно из них — неолиберализм, как мы уже видели, отвергает саму основу подхода Кейнса, сам факт необходимости государственного корректирования процесса инвестиций. Второе — несравненно более обо¬ снованное направление критики, которое в своем разви¬ тии привело к возникновению неокейнсианства, — заклю¬ чается в констатации статичности концепций Кейнса. Кейнс обвиняется в том, что он игнорировал длительные изменения в воспроизводственном процессе, во влиянии инвестиций на массу производимой продукции. Р. Хар¬ род считает, что отказ от использования принципа аксе- 68 Big Business and the State, ed. by R. Vernon. New York, 1974, p. 66 (далее — Vernon R. Op. cit.). 59 Подробно см. Паньков В. Кризис неолиберализма. — Вопро^ сы экономики, 1975, № 4. 37
лерации в кейнсовом анализе придает односторонность исследованию взаимодействия роста доходов и инвести¬ ций, поскольку у Кейнса прослеживается лишь зависи¬ мость роста дохода от роста инвестиций (принцип муль¬ типликатора), а обратная связь остается неизученной. «Принцип акселерации, — пишет Харрод, — по существу своему динамический принцип, поскольку с этой точки зрения объем спроса на новый капитал выступает как функция темпа хозяйственного роста»60. Устремление в математический анализ в известной степени способствовало сближению разных направлений буржуазной политической экономии61. В то же время между главными направлениями сохраняются большие различия, разногласия и противоречия, в которых косвен¬ но отображаются противоречия разных группировок пра¬ вящих кругов во взаимной борьбе за укрепление соб¬ ственных позиций. В рамках течений, стоящих на строго консервативных позициях, разногласия пролегают главным образом по вопросу о том, на какие параметры и как должно воздей¬ ствовать государство для достижения максимальной эф¬ фективности. В этом плане «фаворитом» неокейнсианства являются государственные финансы, как самое активное и действенное средство перераспределения национального дохода и участия государства в инвестировании. Вопло¬ щением же идей неолиберализма в современных условиях является монетаризм, который видит основной рычаг го¬ сударственного воздействия в денежно-кредитной поли¬ тике. Монетаризм представляет собой как бы вторую линию обороны отступившего со своих прежних позиций неолиберализма: если нельзя обойтись без государствен¬ ного вмешательства совсем, то следует ограничить вме¬ шательство воздействием государства через кредитную систему на массу средств обращения в соответствии с требованиями на эти средства, как они складываются на рынке в ходе конкурентных отношений. Но ведь в зависимости от обстановки, от конкретных условий можно воздействовать то на одни, то на другие средства, прибегать к их комбинированию. Именно в та- 60 Харрод Р. Ф. К теории экономической динамики. М., 1959, с. 50; подробно см. Рейснер Л. И. Развивающиеся страны. Очерк теорий экономического роста. М., 1976, гл. 6. 61 См. Афанасьев Вл. Указ, соч., с. 229. 38
ком прагматическом комбинировании и заключается суть так называемого «неоклассического синтеза», который, выступая в разных странах под разной терминологией, является в настоящее время самым влиятельным тече¬ нием буржуазной экономической мысли. Характеризуя происхождение этого направления буржуазной экономи¬ ческой мысли, И. М. Осадчая пишет: «Проникновение неоклассической теории в сферу анализа макроэкономи¬ ческих проблем означало появление у кейнсианства серь¬ езного конкурента не только в области теории, но и в об¬ ласти обоснования программы экономического регулиро¬ вания. Однако критическая дуэль, возникшая между двумя направлениями — неокейнсианским и неоклассиче¬ ским, не завершилась устранением одного из соперников. Результат получился иной: в ходе этой критики... в бур¬ жуазной политэкономии и осуществляется процесс так называемого неоклассического синтеза»62. С нашей точки зрения, «неоклассический синтез» — это понятие, которое играет роль фигового листка по от¬ ношению к современному ортодоксальному кейнсианству. Эта деталь потребовалась по той причине, что среди кру¬ гов монополистической буржуазии (прежде всего в США) была распространена версия о чрезмерной ради¬ кальности Кейнса, о его покушении на «суверенность» крупной частной собственности63. Между тем при самом внимательном сравнении принципиальных отличий меж¬ ду концепциями неокейнсианства и современных столпов «неоклассического синтеза» найти нельзя64. Цель того и другого — выбрать оптимальную траекторию развития и обеспечить движение экономики по этой траектории с по¬ мощью государственных мер. Джон Гэлбрейт пишет: «В течение десятилетия (после второй мировой войны.— Я. П.) мнение о том, что современная экономика стра¬ дает от недостаточного уровня спроса и необходима со- 62 Осадчая И. М. Указ, соч., с. 12—13. 63 Не последнюю роль здесь играет и американский национализм. При том положении, которое США занимает в капиталистическом мире, заинтересованные американские круги, отдавая Кейнсу долж¬ ное, не склонны, однако, привязывать «свои» основные экономиче¬ ские концепции к имени английского лорда. 64 Раскрытию этого тезиса (о сходстве концепций Кейнса с мо¬ нетаризмом и «неоклассическим синтезом») посвящена упоминавшая¬ ся выше кн. А. Лайонхувуда («Оп Keynsian Economics and the Econo¬ mics of Keyns») и ряд других работ. 39
ответствующая компенсация в результате вмешательства правительства, стало почти ортодоксальным... Благода¬ ря усилиям проф. Поля Самуэльсона данная точка зре¬ ния стала неотъемлемым элементом всех учебных курсов в области экономики»65. Но именно Поль Самуэльсон, профессор Массачузетского технологического института, является признанным (по крайней мере в США) духов¬ ным отцом «неоклассического синтеза», убежденным сто¬ ронником прагматического эклектизма, включающего в себя все — начиная от некоторых положений теорий Смита и Рикардо и вплоть до неолиберализма и неокейн¬ сианства. По поводу концепций Самуэльсона можно было бы сказать то, что К. Маркс писал в «Капитале» о дру¬ гом «синтезе»: «Шотландец Маклеод, профессиональная обязанность которого заключается в том, чтобы разукра¬ шивать возможно большей ученостью сумбурные пред¬ ставления банкиров Ломбард-стрита, являет собой удач¬ ный синтез между суеверными меркантилистами и про¬ свещенными ревнителями свободной торговли»66. Сам лидер «неоклассического синтеза» оценивает его результаты очень высоко. В 1967 г. он писал следующее: «Путем умелого сочетания монетарной и фискальной политики народы в настоящее время могут успешно бо¬ роться против бед массовой безработицы и инфляции. Ставя перед собой в качестве цели разумно стабильную полную занятость, современный экономист может исполь¬ зовать «неоклассический синтез», основанный на комби¬ нировании современных принципов определения дохода и классических истин»67. Ускорение экономического ро¬ ста во второй половине 50-х — первой половине 60-х годов принесло с собой оптимизм, который в социологи¬ ческом плане отразился в идеях «постиндустриального общества» (Д. Белла), «нового индустриального обще¬ ства» (Дж. К- Гэлбрейта), «технотронного общества» (3. Бжезинского), «общества изобилия» и т. д. В эко¬ номической науке этому оптимизму соответствовала по¬ зиция «неоклассического синтеза». В той же работе Са¬ муэльсон именует разработанную при его ведущем уча- 65 Гэлбрейт Дж. К. Экономические теории и цели общества, с. 242. 66 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 71. Ломбард-стрит — улица в Сити (финансовом центре Лондона), на которой находится ряд крупных банков, синоним лондонского денежного рынка. 67 Samuelson Р. Economics, ed. 7, р. 581. 40
стии концепцию «величественным неоклассическим синтезом» (grand neoclassical synthesis) 68. «Мы долж¬ ны, — пишет он в заключение, — закончить на оптимисти¬ ческой ноте... Современный экономический анализ при¬ вел нас к применению «неоклассического синтеза», кото¬ рый соединяет в одно целое новейшие теории определе¬ ния агрегированного дохода со старыми классическими теориями относительных цен и микроэкономики. В хо¬ рошо управляемой системе, с использованием монетарной и фискальной политики с целью обеспечения полной за¬ нятости, провозглашенной классической теорией, послед¬ няя снова входит в свои права, и экономист чувствует, что он может выступать с новой убежденностью в правоте классических принципов общественной экономики»69. 4. Неоинституционализм Ускорение темпов экономического роста в 50—60-х годах укрепило позиции «неоклассического синтеза» как такой концепции, которая ориентировалась на оптималь¬ ное с точки зрения монополистического капитала соче¬ тание государственного регулирования и частного пред¬ принимательства. Но уже и в те годы господствовавшие теории и теория государственного регулирования подвер¬ гались критике со стороны тех представителей буржуаз¬ ных и буржуазно-реформистских кругов, которые видели, как в ходе ускорившегося роста накапливаются все более острые противоречия и диспропорции. Критика эта выли¬ лась в новое направление, выступающее под названием «неоинституционализм»70, «социальная экономика», «кри- 68 Ibid., р. 351. 69 Ibid., р. 793. 70 Приставка «нео» связана с тем, что данное направление рас¬ сматривается как наследник старого институционализма, наиболее выдающимся представителем которого был американский экономист и социолог Торстен Веблен (1857—1929). Веблен рассматривал по¬ роки экономического роста как органические, внутренне присущие господствующему в экономике институту крупных корпораций. По его мнению, экономическая наука должна быть обращена не только к проблемам рынка и цен, но и ко всем сторонам общественных от¬ ношений, которые в свою очередь зависят от институциональной организации. Подробно см. Селигмен, Б. Основные течения современ¬ ной экономической мысли, гл. II; см. также Кузьминов И. И. Госу¬ дарственно-монополистический капитализм. М., 1955, гл. седьмая. В Англии наиболее крупным представителем «старого» институцио- 41
тическое направление». Главное содержание этого на¬ правления заключается в более или менее серьезном пересмотре основных положений современной традицион¬ ной буржуазной политической экономии, возникшей и развившейся в период общего кризиса капитализма,— кейнсианства, монетаризма, «неоклассического синтеза». Весьма характерно, что это направление оказывается трудно выделить в единую школу: «ревизионистские» тенденции распространялись на широкий круг идеологов буржуазного мира. Даже такой признанный в США ли¬ дер «неоклассического синтеза», как П. Самуэльсон, в но¬ вейших изданиях своего основного труда «Экономика» выступил против "одностороннего, узкоэкономического подхода к проблеме роста, свойственного неокейнсиан- скому и неоклассическому направлениям, и привлек вни¬ мание к идеям «институционально-социального направ¬ ления» 71. Наиболее известные представители рассматриваемого направления — в США Джон К. Гэлбрейт и В. В. Леон¬ тьев; в Англии Дж. Робинсон и Томас Балог; во Франции Ф. Перру; в Японии Т. Утида и Н. Намики. Основное содержание данного направления заключается в призна¬ нии неудовлетворительности государственного воздей¬ ствия на процесс воспроизводства с помощью средств бюджетной и денежно-кредитной политики, так как по¬ добные средства оказываются недостаточными для того, чтобы ликвидировать диспропорции, угрожающие вос¬ производственному процессу. Отсюда необходимость, бо¬ лее радикальных средств — прямого вмешательства в структуру воспроизводства и распределения доходов на общенациональном уровне. Такое вмешательство должно осуществляться на институциональной основе — на осно¬ ве постоянного и всестороннего сотрудничества разных частей общественного организма, прежде всего государ¬ ственного аппарата, корпораций и профсоюзов. В этом заключается отличие рассматриваемого направления от кейнсианства — последнее, как мы видели, строило свои концепции с расчетом на неизменность и стабильность нализма следует считать Дж. Гобсона, к трудам которого при раз¬ работке теории империализма не раз обращался В. И. Ленин. 71 См. Экономический рост в условиях монополистического ка¬ питализма: проблемы и противоречия. М., 1975, с, 47. 42
существующих институтов. Позицию современного ин¬ ституционализма и его критическое отношение к другим направлениям можно было бы выразить в следующих словах: «Довольно множить число изучаемых перемен¬ ных и их соотношения. Пора находить пути для целе¬ устремленного и более эффективного воздействия на ре¬ альное положение дел»72. Современный институционализм заключает в себе критику других направлений, свой собственный анализ и предложения о реформах. У каждого из названных выше и других авторов указанные три элемента занимают не¬ одинаковое место и выглядят по-разному: здесь мы нахо¬ дим и полное отбрасывание прежних концепций, и их критическое восприятие, и жесткие, однозначные предло¬ жения, и альтернативы (open-ended analysis). Наибольший научный интерес, бесспорно, представ¬ ляет критика направлений, сложившихся и преобладав¬ ших в течение последних сорока с лишним лет. Один из важнейших представителей современного институциона¬ лизма, Джоан Робинсон, пишет о двух кризисах эконо¬ мической теории. По ее мнению, первый кризис заклю¬ чался в том, что обнаружилась несостоятельность тезиса Кейнса о возможности поддерживать общий размер за¬ нятости на определенном уровне (вследствие общего со¬ противления, оказываемого большим бизнесом соответ¬ ствующим мерам государственной политики). «Второй кризис политической экономии, — пишет она, — совсем иного рода. Если первый отразил крах теории, неспо¬ собной ответить на вопрос об уровне занятости, то второй связан с несостоятельностью теории в решении проблемы содержания занятости»73. Английская экономистка подошла к вопросу карди¬ нальной важности — о способности буржуазного государ¬ ства обеспечить не только задаваемый требованиями о полной занятости общий размер инвестиций, но также и их пропорциональность — их структуру в натуральной форме. «Все проблемы, — пишет она, — возникли из-за 72 Обзор и критику указанного направления см. в реферативном журнале ИНИОН АН СССР, серия 2 (Экономика), 1975, № 4 (ре¬ ферат книги Е. Леви «Сущность и перспективы социальной эконо¬ мики»). 73 Мировая экономика и международные отношения, 1973, № 6, с. 115. 43
одного простого упущения: когда Кейнса превратили в ортодокса, забыли поставить, а также и решить вопрос о том, в каких целях, собственно, нужно использовать вы¬ сокую занятость. Это касается прежде всего проблемы распределения ресурсов на производство той или иной продукции, но в то же время имеет непосредственное отношение и к вопросу о распределении продуктов между людьми. В учебниках проблеме распределения отводится много места, но это не придает ей ясности. Кейнс не касался распределения доходов в долговременном аспек¬ те. .. Его интересовали, главным образом, короткие от¬ резки времени, текущий период и ближайшее будущее, которое принимается в расчет в связи с ожидаемыми прибылями»74. «Он, — утверждает Робинсон, — должен был наглядно показать, что рост капиталовложений вы¬ зовет увеличение потребления независимо от того, на¬ сколько полезный характер носят инвестиции... Как известно, следуя этому принципу, в течение 25 лет удава¬ лось избегать серьезных экономических спадов. Государ¬ ству удобнее всего тратить средства на вооружение. За этим стоят интересы военно-промышленного комплекса. Расходуя средства таким путем, государство пользова¬ лось поддержкой не только корпораций, которые извле¬ кали из этого прибыли, но также и экономистов, видев¬ ших в государственных расходах, финансируемых зай¬ мами, профилактическое средство против стагнации... Те же самые кейнсианцы убеждали каждого нового прези¬ дента, что нет никакого вреда в бюджетном дефиците, и предоставляли военно-промышленному комплексу пол¬ ную возможность использовать его в своих интересах»75. Это возражение против концепции Кейнса и некото¬ рых его последователей рождено^ жизнью — вся история милитаристского направления государственно-монополи¬ стического регулирования обнаружила тот факт, что од¬ ного только усиления государственного участия в инве¬ стициях недостаточно, что еще требуется рациональная структура экономики и инвестиций. Это элементарное положение с громадной остротой проявилось в современ¬ ных структурных кризисах, к анализу которых мы поз¬ днее (гл. 4) обратимся подробно. 74 Там же, с. 117. 75 Там же, с. 115—116. 44
Критическая струя в адрес традиционных теорий представлена также в трудах современного либерально¬ реформистского экономиста, профессора Оксфордского университета и консультанта лейбористского руковод¬ ства, а также консультанта ряда международных орга¬ низаций и частных фирм лорда Томаса Балога76. Основ¬ ной тезис Балога заключается в том, что огромное нера¬ венство доходов и различия в их происхождении прино¬ сят неизбежную диспропорциональность спроса и пред¬ ложения, а вместе с тем — недопотребление, которое Ба¬ лог трактует в духе Кейнса. Но вместе с тем Балог выступает с критикой кейн¬ сианства. «Кейнсианская революция в экономической мысли, — пишет он, — оказалась ненадежной основой для стабильного роста нашей экономики. После второй миро¬ вой войны на основе кейнсианских доктрин было достиг¬ нуто ускорение экономического развития. Но эти доктри¬ ны не смогли создать атмосферы социальной справедли¬ вости, а привели к усилению социальной напряженности, которая проявилась в борьбе за повышение денежных доходов и подорвала достигнутые экономические успе¬ хи» 77. Английский экономист неизменно отдает предпочте¬ ние государственному и общественному контролю в эко¬ номической сфере. Но в том, как этот контроль произ¬ водится на деле, он видит глубокие изъяны. По его мне¬ нию, чаще всего усилия, направленные на приостановле¬ ние чрезмерного роста, опрокидывают рост и приводят не к его нормализации, а к спаду. С другой стороны, в случае спада необходимое многостороннее и энергич¬ ное вмешательство чаще всего приводит не просто к пре¬ одолению спада, а к такому буму, который несет с собой множество диспропорций и угрозу скорого последующего спада. «Либерально-кейнсианские устремления к ро¬ сту,— пишет он, — несут с собой подрыв самих себя вследствие того, что на их основе не удается ликвидиро¬ вать неопределенность и неудовлетворенность... Распро- 76 Перевод программной статьи Т. Балога «Теория и выработка политики» см. Мировая экономика и международные отношения, 1978, № 1. Там же см. о Т. Балоге и о представляемом им направ¬ лении нашу статью «Критика буржуазных концепций и реформист¬ ское мифотворчество». 77 Balogh Thomas. Labour and Inflation. London, 1971, p. 9. 45
странители кейнсианских и монетаристских мистерий,— продолжает он, — полностью игнорируют то влияние, ко¬ торое на поведение спекулянтов и профсоюзов оказывает предвосхищение ими соответствующих мер государствен¬ ной политики»78. «Резкие изменения в объеме сбереже¬ ний вследствие потребительского кредита и различных выплат, использование огромных масс праздных денег, колоссальное накопление предметов длительного пользо¬ вания — все это может опрокинуть... любые изменения в бюджете, в налогообложении, в денежной политике»79. Таким образом, обращение к социальным факторам приводит Балога к обоснованному выводу о том, что го¬ сударство оказывается не в состоянии достигнуть своей цели — функционирования экономики в оптимальном режиме. Критика Балога предназначена лишь для того, чтобы вскрыть дефекты и слабости системы. Но от реаль¬ ных сил, способных сломать систему, которой внутренне присущи вскрываемые им дефекты и пороки, Балог отво¬ рачивается. В его работах нет места ни научному анализу борьбы двух систем, ни осуждению того факта, что круп¬ ная часть национального дохода Англии тратится на гон¬ ку вооружений, на оценки того факта, что никакие при¬ зывы и уговоры не заставят монополии отойти от прин¬ ципа борьбы за максимально высокие прибыли и что никакая независимость государственных органов от круп¬ ного капитала невозможна. По другую сторону Атлантического океана наиболее крупный представитель современного институционализ¬ ма— Джон К- Гэлбрейт. Реформистская критика совре¬ менной системы монополистического капитализма и вы¬ движение альтернатив представляют собой основное содержание его весьма интенсивной публицистической деятельности. Гэлбрейт является заметной фигурой в современной духовной и политической жизни США80. Так же как и Балог, Гэлбрейт подвергает много- 78 Ibid., р. 9, 44. 79 Ibid., р. 28. 80 В книге Ч. Хессион «Дж. К. Гэлбрейт и его критики» сооб¬ щается, что Дж. К. Гэлбрейт — профессор Гарвардского универси¬ тета, автор бестселлеров, дипломат, политический деятель, доверен¬ ное лицо ряда президентов и кандидатов в президенты, только за период 1959—1968 гг. опубликовал 8 книг, 1 роман, много десятков журнальных статей, был составителем речей для всех троих братьев Кеннеди и для Л. Джонсона и т. д. (Hession С. John Kenneth Gal- 46
сторонней критике концепции «неоклассического синте¬ за» и кейнсианства, видя их ошибочность в том, что оба этих направления обращаются к рынку как уравновеши¬ вающей силе. Сам он не занимается анализом количе¬ ственных экономических параметров и выработкой ре¬ цептов в отношении воздействия на них государства, так как при существующих общественных условиях считает такое занятие бесцельным. Подход Гэлбрейта иной: он. устанавливает факт существования и господства «плани¬ рующей системы» (или «техноструктуры»). Под ней он подразумевает «мир крупных корпораций», которые не зависят от рынка, а ввиду своей огромной мощи навя¬ зывают рынку свои условия, свои цели, а потребителям — вкусы и характер спроса. «Планирующую систему» он противопоставляет «рыночной системе», которая, по его мнению, представляет собой «мир мелких фирм»81. При этом сосуществование двух этих систем он считает неиз¬ бежным, так как каждая из них имеет свое поле деятель¬ ности, присущее ей и необходимое для функционирова¬ ния экономики. Анализ позиций крупных корпораций, их господствую¬ щего положения по отношению к «миру мелких фирм», подробное и содержательное рассмотрение средств гос¬ подства несомненно составляет сильную сторону иссле¬ дований Гэлбрейта. Но Гэлбрейт не ограничивается од¬ ной лишь констатацией факта существования двух систем и особенностей каждой из них в плане рыночных отно- braith and his Critics. New York, 1972, p. 17). В СССР опубликованы две крупные работы Гэлбрейта, носящие программный характер,— «Новое индустриальное общество» (М., 1969) и «Экономические тео¬ рии и цели общества» (М., 1976). В предисловиях к указанным ра¬ ботам акад. Н. Н. Иноземцева, чл.-корр. АН СССР А. Г. Милейков- ского и докт. экон, наук С. М. Меньшикова содержится развернутая марксистская критика взглядов американского ученого. См. также: Афанасьев Вл. Указ. соч. (гл. V). Взгляды Гэлбрейта подвергаются многосторонней критике в тру¬ дах прогрессивных ученых капиталистических стран. Из подобного рода работ, с которыми нам удалось познакомиться, выделяется сво¬ ей содержательностью статья американского ученого Б. Фитча «Пере¬ оценка Гэлбрейта» (Fitch Bob. A Galbraith Reappraisel; The Ideology as Gadfly.— A Critique of Economic Theory). В этой книге критике Гэлбрейта и его единомышленников посвящена статья Джеймса О’Коннора «Научные и идеологические элементы в экономической теории правительственной политики». 81 См. Гэлбрейт Дж. К. Экономические теории и цели общества, с. 173, 47
шений. Он идет дальше — выясняет ряд действительных пороков сложившегося положения. Главный из них он видит в том, что ни та, ни другая, ни «планирующая», ни «рыночная», системы не могут обеспечить создание и функционирование ряда сфер экономики и культуры, без которых немыслимо пропорциональное развитие и рост общего благосостояния. По мнению Гэлбрейта, есть от¬ расли, которые «необходимы в силу отношения людей к своим потребностям в средствах передвижения и за¬ щите от болезней и непогоды. С экономическим разви¬ тием контраст между домами, в которых живут массы людей, медицинским обслуживанием и услугами боль¬ ниц, которые они могут себе позволить, транспортными средствами, которые они переполняют, и другими менее серьезными составляющими их жизненного уровня — автомобилями, телевизорами, косметикой, возбуждающи¬ ми средствами — становится вначале разительным, а по¬ том непристойным» 82. Рисуя далее картину резкого ухуд¬ шения здоровья людей, вызываемого потреблением про¬ дуктов, навязываемых по преимуществу «планирующей системой», американский ученый констатирует, что «ме¬ дицинское и больничное обслуживание не является частью того развития, которое вызывает эти расстрой¬ ства. Оно постоянно тащится сзади...»83. Дефекты ин¬ фраструктуры — перенаселенность и скученность, за¬ грязнение среды, плохое состояние транспортных си¬ стем — рассматриваются Гэлбрейтом в том плане, что обе системы, «планирующая» и «рыночная», не могут спра¬ виться с задачей ликвидации этих дефектов. «В этом... — пишет он, — рука извращенного Провидения»84. И в том, 82 Там же, с. 348. 83 Там же, с. 349. 84 Там же. С этих же позиций Гэлбрейт подвергает критике со¬ временное кейнсианство. «Кейнс, — пишет он, — не предвидел, что быстрое развитие производства, которое было в его концепциях чем-то само собой разумеющимся, вскоре приведет к тому, что наи¬ более острой проблемой станет не общий размер продукции, а ее структура. Если бы он был жив, он наверняка был бы против того, чтобы концентрировать все внимание только лишь на вопросе об общем размере выпуска. Он сам был достаточно проницателен. Но его последователи или некоторые из них наверняка будут продол¬ жать защищать систему Кейнса с ее сосредоточением на общих объемах спроса и производства от тех идей, которые в настоящее время защищал бы сам Кейнс. Такова судьба каждого, кто стаио- 4?
что Гэлбрейт констатирует эти реально существующие пороки и противоречия, также заключается прогрессив¬ ная сторона его анализа. Каким же образом профессор из Гарварда предла¬ гает преодолеть «извращения», принесенные «провиде¬ нием»? Ответу на этот вопрос посвящены те части его многочисленных трудов, в которых выдвигаются про¬ граммы реформ. В книге «Современный путеводитель по проблемам экономики», выпущенной в 1972 г., Дж. Гэлбрейт выдвигает идеи «общественного контроля над ценами и заработной платой». «Контроль, — пишет Гэлбрейт, — не может быть временной мерой. Должна быть, увы, постоянно действующая система ограничений. Ибо у нас и впредь будут сильные профсоюзы и сильные корпорации и стремление свести к минимуму безработи¬ цу. Комбинация того и другого и третьего при отсутствии контроля будет носить инфляционирующий характер. Иного ожидать нельзя». «Никто из людей, имеющих опыт контроля над ценами в военное время ,* — продолжает он, — не станет преуменьшать сложность этой проблемы. И не та это проблема, в ходе решения которой можно приобрести популярность, — всех объединяет нелюбовь к тем, кто фиксирует цены. Но экономическая политика не может осуществляться, как это имеет место в настоя¬ щее время, с оглядкой на то, каковы будут удобства, комфорт и хорошее настроение у тех, кто ее осуществля¬ ет. Должны учитываться также и общественные интере¬ сы... Цены и заработная плата, устанавливаемая обще¬ ственной силой, должны носить обязательный характер. Против такого контроля нельзя возражать, потому что он был бы не более чем заменой контроля, осуществляе¬ мого частными силами, имеющего обязательный харак¬ тер для тех, кто страдает вследствие возникающей на его почве инфляции»85. В книге «Экономические теории и цели общества», выпущенной в 1973 г., Гэлбрейт выдвигает программу реформы, которая должна состоять из следующих трех основных направлений: во-первых, необходимо увеличе- вится символом общепринятой системы» (цит. по: Balogh Thomas. The Economics of Poverty. London, 1964, p. 43). * В 1941—1943 гг. Дж. К. Гэлбрейт был сотрудником управле¬ ния по контролю над ценами. 65 Galbraith J. К. A Contemporary Guide to Economics, p. 86—87. 49
ние власти и доходности «рыночной системы», что дол¬ жно привести к усилению ее позиций относительно «тех¬ ноструктуры»; во-вторых, что касается системы «плани¬ рующей», здесь необходимо найти средства, чтобы заставить ее служить общественным интересам, ограни¬ чив использование ресурсов в чрезмерно развитых обла¬ стях и направляя эти ресурсы в области, недостаточно развитые, и, наконец, в-третьих, необходимо, чтобы госу¬ дарство взяло на себя общий контроль над взаимоотно¬ шениями обеих систем. Что касается сфер, которые не поддаются развитию в рамках существующих систем, то государство должно взять их в свои руки. «Единствен¬ ным ответом для этих отраслей, — пишет он, — является их полная организация в условиях государственной соб¬ ственности. Это новый социализм, который стремится не к командным высотам, а ищет слабые звенья»86. Другими словами, «новый социализм» Дж. Гэлбрей¬ та должен заключаться в том, чтобы сохранялись и «пла¬ нирующая система», и «рыночная система», но чтобы недостатки той и другой исправлялись государством, ко¬ торое должно взять на себя функцию «уравновешива¬ ния» — отчасти путем расширения государственной соб¬ ственности, отчасти путем контроля над ценами и дохо¬ дами. О характере своих представлений по поводу «нового социализма» Дж. Гэлбрейт не оставляет ника¬ ких сомнений, ссылаясь на опыт Западной Европы и Япо¬ нии, где, по его мнению, социализм развивается в рамках «рыночной системы». Развитие это усматривается все в том же — в более успешном функционировании отрас¬ лей, развитие которых в США не может быть обеспечено «планирующей системой». Он пишет: «Деятельность всех этих отраслей в Англии, Скандинавских странах, Герма¬ нии (Западной Германии. — Я. П.) и Голландии осуще¬ ствляется гораздо лучше, чем в Соединенных Штатах. В других странах — во Франции, Италии, Японии, Швей¬ царии — предприятия, которые полностью обобществле¬ ны, работают намного лучше. Только те предприятия, которые не обобществлены, работают плохо. Разница между американцами и европейцами не в том, что аме¬ риканцы отличаются особенной неспособностью управ¬ лять государственными предприятиями. Разница в том, 86 Гэлбрейт Дж. К. Экономические теории и цели общества, с. 349. 50
что американцы руководствуются доктриной, которая придает этим попыткам второразрядный и ущербный статус»87. На примере этих положений Дж. К. Гэлбрейта мы видим одну из характерных черт современного буржуаз¬ ного мышления — противопоставление опыта одних стран монополистического капитализма опыту других и пре¬ увеличение различий в системах государственного регу¬ лирования. Аналогичный подход наблюдается в выступ¬ лениях другого крупнейшего представителя современ¬ ного институционализма в США — лауреата Нобелев¬ ской премии по экономическим наукам В. Леонтьева. На международном симпозиуме в Токио в 1976 г. В. Леонть¬ ев заявил о том, что, по его мнению, экономический кри¬ зис 1974— 1975 гг. в США означает крах кейнсианской теории. Он добавил, что всегда относился к кейнсианству скептически, так как оно имеет дело со второстепенными экономическими параметрами, между тем как современ¬ ная экономика настолько сложна, что она не может управляться путем воздействия лишь на отдельные пе¬ ременные, такие, как, например, учетные ставки, дефи¬ цитное финансирование и денежное обращение. «Самое лучшее, — сказал В. Леонтьев, — если бы кейнсианская теория была забыта»88. Что же выдвигал американский ученый взамен отвер¬ гаемого им кейнсианства? Леонтьев обращался к идее постоянного сотрудничества между правительством' и корпорациями, считая, что образцом такого сотрудниче¬ ства является современная Япония89. Это обращение к примеру Японии обнаруживает и содержание совре¬ менного буржуазного реформизма, и одновременно его несостоятельность. В Японии, которую В. Леонтьев на¬ звал в качестве образца для подражания, социально¬ экономические противоречия нисколько не менее остры, чем в США и странах Западной Европы, а экономиче¬ ский кризис 1974—1975 гг. был более глубоким и затяж- 87 Там же, с. 351. 88 Asahi, 1976, June 16, р. 2. 89 Речь идет о распространенных на Западе взглядах, согласно которым японская экономика вся в целом представляет собой, «Дже- пен инкорпорейтед» — единое акционерное общество, в котором осу¬ ществляется тесное и слаженное сотрудничество корпораций и пра¬ вительства. 51
ным, чем в других странах монополистического капита¬ лизма. Когда противопоставление одних стран другим исхо¬ дит от крайне реакционных, националистических сил, «ястребов», оно служит для них орудием пропаганды «национальной исключительности», оправдания экспан¬ сионистской политики, милитаризма. В устах же буржу¬ азно-либеральных и реформистских идеологов оно имеет иной смысл: его цель заключается в том, чтобы, подчер¬ кивая, что «в других странах лучше», отвести внимание от коренных, самых глубоких противоречий и пороков, присущих всему капиталистическому общественному строю в целом. Сколь ни велико значение содержащегося в трудах Гэлбрейта анализа диспропорций и уродливостей, после¬ довательный, бескомпромиссный научный анализ совре¬ менного капитализма не может быть построен на базе противопоставления «двух систем» — «планирующей» и «рыночной». Такое противопоставление не соответствует действительности прежде всего потому, что «планирую¬ щая система» в условиях капитализма — это также си¬ стема рыночная, система многосторонней монополисти¬ ческой конкуренции. В своей книге «Дж. К. Гэлбрейт и «низшая экономическая теория»» американский эконо¬ мист Майрон Шарп, критикуя Гэлбрейта, с полным осно¬ ванием пишет, что американские корпорации планируют не то, как им заменить рынок, а то, как им лучше конку¬ рировать на нем. По мнению Шарпа, вопрос состоит не в том, что заменило принцип максимизации прибыли в качестве главной тенденции в поведении корпорации, а в том, как эта тенденция модифицируется условиями рынка90. * Уродливость «техноструктуры», мастерски описанная Гэлбрейтом, — это непрерывная борьба за «доллар по¬ требителя» одних крупных корпораций с другими, между корпорациями разных размеров, между отраслями, ме¬ жду производителями однородных или близких по сво¬ ему потребительскому назначению, но все же разных продуктов. Потребители также участвуют в этой конку¬ рентной борьбе уже по одному тому, что значительная 90 Sharpe М. John Kenneth Galbraith and the Lower Economics. New York, 1974, p. 77. 52
часть национального продукта является промежуточной, а в качестве потребителей выступают сами корпора- ции91. Поскольку Гэлбрейт идет дальше Кейнса в своей критике существующего положения, естественно, что и его предложения носят более радикальный характер: выдвигаемый им «императив» представляет собой синтез крайних вариантов бюджетно-фискальной и кредитной политики, «политики доходов», экономического планиро¬ вания и регулирования валютных отношений. И здесь с особой отчетливостью проявляется утопизм буржуазно¬ реформистского институционализма. Гэлбрейт аппели- рует к общественному мнению, которое, как он полагает, может добиться изменений в законодательстве, в струк¬ туре административного аппарата, в налоговой системе, в фискальной и кредитно-денежной политике, в установ¬ лении политики цен и доходов. «.. .Должен быть со¬ здан,— пишет он, — правительственный орган, призван¬ ный выявлять ее нарушения и гарантировать согласован¬ ность роста в различных частях экономики». Такой орган «должен находиться под строгим надзором со стороны законодательных органов... Требуется планирование, которое отражает... общественные интересы. Создание аппарата планирования, которое современная структура экономики делает настоятельной необходимостью, яв¬ ляется следующей основной задачей в области эконо¬ мики» 92. В цитированной выше книге «Современный путево¬ дитель по проблемам экономики» Гэлбрейт подвергает критике президента Никсона за то, что он, признавая существование спирали «цены — заработная плата», вы¬ ступил против контроля над ценами и заработной пла¬ той. По мнению Гэлбрейта, Никсон похож на пожарни¬ ка, который, понимая, сколь велик ущерб, приносимый огнем, и что погасить огонь можно с помощью воды, «от¬ казывается от применения воды по принципиальным 91 По данным, исчисленным на основе межотраслевых балансов, в США в 1967 г. на промежуточный продукт приходилось 47,7% стоимости валового национального продукта (Survey of Current Bu¬ siness, 1974, February, p. 43), в Японии в 1970 г.— 52,9% той же величины (Сева 45 нэн сангё рэнканхё — Межотраслевой баланс 1970 г. —Токио, 1974, с. 16). 92 Гэлбрейт Дж. К. Экономические теории и цели общества, с. 397. 53
соображениям»03. Дальше такого рода иронических за¬ мечаний и благих пожеланий Гэлбрейт не идет. Он остается идеологом и деятелем демократической партии, в которой, так же как и в республиканской партии, как он сам признает, господствующее положение занимают защитники «планирующей системы» в том виде, в каком она существует. Столкновение разных направлений современной бур¬ жуазной политической экономии, острые взаимные на¬ падки одних ее крупнейших представителей на других обнаруживают глубину кризиса буржуазных концепций, исчерпание «теоретических резервов», растерянность пе¬ ред лицом обостряющегося кризиса капиталистической системы. Для йонимания сути современного кризиса большое значение имеет содержание новейшей критики кейнсианства — основного направления буржуазной эко¬ номической науки XX в. Большинство буржуазных идео¬ логов считает, что кейнсианство было приемлемо тогда, когда в условиях избытка рабочей силы и мощностей можно было бороться с безработицей и недогрузкой пу¬ тем воздействия на те крупные макроэкономические па¬ раметры, которые в определенной степени находятся в зоне досягаемости государства при нынешнем положе¬ нии дел, — в первую очередь на распределение нацио¬ нального дохода по стоимости между потреблением и накоплением. Теперь этого уже недостаточно и необхо¬ димо нечто большее — воздействие государства также и на структуру производства. Воздействие на тот или иной параметр оказывается малоэффективным', поскольку не¬ возможно влиять сразу на все параметры, и прежде всего на главные — на собственность, цены, доходы. Вместе с критикой слабостей кейнсианства рождаются новые направления, которые во многих отношениях на¬ следуют то, что было в прошлом, — требования о раз¬ укрупнении корпораций с целью оживить конкуренцию; предложения об усилении общегосударственного (а так¬ же международного) планового начала на базе государ¬ ственного контроля над крупными корпорациями и, на¬ конец, различные варианты «политики доходов». Чем более радикальный характер носят предложения о переменах в рамках существующих общественных от- 93 Galbraith J. К. A Contemporary Guide to Economics, p. 26. 54
ношений, тем более очевидна их нереальность и утопич¬ ность. Тем не менее такие предложения представляют научный интерес: в истории не раз бывало так, что ана¬ лиз происхождения и содержания мифов помогал глуб¬ же познавать действительность. Марксистская политическая экономия постоянно изу¬ чает столкновения во взглядах ее противников, посколь¬ ку в этих столкновениях обнажаются противоречия ка¬ питализма. «Когда, — писал В. И. Ленин, — один идеа¬ лист критикует основы идеализма другого идеалиста, от этого всегда выигрывает материализм»94. Это утвержде¬ ние В. И. Ленина, относящееся к истории философии, может и должно быть отнесено ко всем общественным наукам. Будучи подчинен задаче изучения реальностей капиталистической экономики, анализ разногласий и столкновений среди буржуазных ученых занимает важ¬ ное место в трудах по проблемам политической экономии, созданных основателями научного социализма. Столкно¬ вения разных школ буржуазной политической экономии во многих отношениях облегчают научный анализ, но заменить такой анализ они не могут. Оценить новые явления в социально-экономической действительности и их отражение в буржуазных концепциях можно только на базе трудовой теории стоимости, отражающей корен¬ ные черты буржуазного общественного строя в их ста¬ новлении и развитии. Подводя итоги, мы можем констатировать, что для современной буржуазной политической экономии харак¬ терен разрыв между ее микро- и макроэкономикой. Осно¬ вой микроэкономического анализа является тезис о том, что эффективный рост экономики осуществляется на базе распределения продукции между разными факто¬ рами производства в соответствии с принципами «вме¬ нения», который реализуется наиболее полным образом в условиях «свободной конкуренции». Поскольку послед¬ нее нарушается, «брешь» должна заполняться государ¬ ством. В каком направлении? Какими средствами? На эти вопросы мы попытаемся ответить в ходе дальнейшего анализа теории и практики государственно-монополисти¬ ческого регулирования. 94 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с, 255,
Глава вторая Многомерность экономики и труд как мера стоимости 1. Многомерность Анализ производственных или экономических отношений между людьми немыслим без общественной оценки всего того, что производится для обмена и потребления. Обще¬ ственная оценка отнюдь не представляет собой простой суммы индивидуальных оценок, складывающихся в за¬ висимости от потребностей и вкусов отдельных лиц. От¬ ношение целого и его отдельных частей, общего и особен¬ ного имеет в данном случае чрезвычайно сложный харак¬ тер. Оба элемента диалектического единства — произво¬ дительные силы и производственные отношения, с одной стороны, и вкусы и оценки — с другой, находятся в не¬ прерывном противоречивом взаимодействии. Капиталистическая экономика — система со многими звеньями и атрибутами (неотъемлемыми свойствами). К их числу относятся производство, потребление и накоп¬ ление, труд и капитал, стоимость и прибавочная стои¬ мость, цена, заработная плата, прибыль и многое другое. Все эти категории действуют и взаимодействуют на са¬ мых различных уровнях — от отдельного человека как производителя и потребителя через предприятия, отрас¬ ли, классы и социальные группы, семьи, агломерации населенных пунктов вплоть до экономики страны как це¬ лого, находящегося в свою очередь под постоянным влиянием международных связей и отношений. При на¬ учном анализе каждый из перечисленных атрибутов тре¬ бует своей количественной меры, рождает в экономиче¬ ской жизни и в науке особый параметр. Если хотя бы по отношению к одному из перечисленных, органически свя¬ занных между собой звеньев было бы невозможно при¬ менение количественной меры, то оно было бы невозмож¬ но и по отношению ко всей цепи. 56
Так ясе как оценка затрат немыслима без их объек¬ тивной меры в виде затрат абстрактного, среднего, про¬ стого труда, оценка результатов требует объективной меры, которая не может складываться иначе как на основе сравнительных оценок полезностей разных това¬ ров потребителями — такими, какими они сложились при данных общественных отношениях, при данной клас¬ совой и социальной структуре, при данном распределе¬ нии доходов. Какой, в самом деле, смысл может иметь количественная оценка часов труда, если нет возможно¬ сти оценить количество произведенных в течение часа труда продуктов и услуг в соответствии с потребителями и вкусами потребителей? «Так как, — пишет Маркс,— товар покупается покупателем не потому, что он имеет стоимость, а потому, что он есть «потребительная стои¬ мость» и употребляется для определенных целей, то само собой разумеется: 1) что потребительные стоимости «оцениваются», т. е. исследуется их качество (точно так же, как количество их измеряется, взвешивается и т. п.); 2) что когда различные сорта товаров могут заменить друг друга для тех же целей потребления, тому или ино¬ му сорту отдается предпочтение и т. д. и т. д.» L К этому вопросу мы еще вернемся, а пока отметим, что, поскольку каждый из атрибутов проявляет себя от¬ дельно на общем, локальном (отраслевом, региональ¬ ном, в масштабе предприятия) и индивидуальном уров¬ нях, экономика выступает как объект многомерный или даже бесконечномерный — ведь любой каприз вкуса лю¬ бого из потребителей через массу опосредствующих звеньев оказывает влияние на всю экономику в целом. Абсолютный спрос (количество калорий, необходимых для поддержания жизни и т. д.) —это понятие животно¬ го мира. В человеческом же обществе спрос является относительным в двух смыслах — в смысле огромного разнообразия способов для удовлетворения одной и той же потребности и в особенности в том смысле, что удов¬ летворение потребностей прочно привязано к обществен¬ ным законам производства, распределения и обмена. Бесконечномерность — это то, что сложилось в тече¬ ние многих тысячелетий развития человеческого обще¬ ства. Это бесконечное разнообразие видов труда, отно- 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 387. 57
шения к труду, потребностей, привычек, вкусов, взглядов, оценок и т. д. Будучи, с одной стороны, тем, что отличает человека от животного, бесконечномерность в то же вре¬ мя сама по себе представляет собой первозданный хаос до тех пор, пока труд, создавший ее, не делает следую¬ щего шага — не производит необходимую группировку и не превращает бесконечномерность в оперативную, дей¬ ствующую многомерность. На одной и той же плодород¬ ной земле, сложившейся естественным путем и при по¬ мощи ухода, может быть взращено практически беско¬ нечное число видов растений. Но потенциальность пре¬ вращается в реальность (выражаясь языком философии, «ничто» превращается в «нечто») тогда, когда виды рас¬ тений для выращивания на данном участке определены точно и труд применяется в соответствии с принятым решением. Бесконечномерность сама по себе равносильна невоз¬ можности точного измерения. Преодоление противоре¬ чия между необходимостью измерять и невозможностью измерять точно составляет одну из граней экономиче¬ ского процесса и экономической науки. В процессе вос¬ производства это противоречие преодолевается на базе примата производства: производители, как правило, от¬ нюдь не подчиняются вкусам и специфическим потреб¬ ностям каждого потребителя в отдельности, а учитывают групповые вкусы и навязывают их. «.. .Производство, — пишет Маркс, — создает потребление: 1) производя для него материал, 2) определяя способ потребления, 3) воз¬ буждая в потребителе потребность, предметом которой является создаваемый им продукт... Точно так же по¬ требление порождает способности производителя, воз¬ буждая в нем направленную на определенную цель по- требность»2. Что же касается экономического анализа, то он при¬ обретает научный характер только тогда, когда преодо¬ левается, бесконечномерность, когда создаются абстрак¬ ции — меры — группировки — экономические параметры, открывающие путь к возможно более точному измерению. В плане, более близком к реальной действительности, дело обстоит следующим образом: после того как в про- 2 Там же, т. 46, ч. I, с. 29. 58
изводстве создан новый продукт3, последний оказывает¬ ся обращен ко многим миллионам потребителей, которые первоначально оценивают его с точки зрения его полез¬ ности и своих вкусов и потребностей. В этом состоит бес- конечномерность, которая существует как первая сту¬ пень, но которая сама по себе совершенно «не работает», ибо количество производимого продукта всегда ограни¬ чено. Производство продолжает играть активную роль в том смысле, что через размеры издержек и через рас¬ пределение оно преодолевает бесконечномерность и раз¬ деляет своих потенциальных потребителей (всех тех, кто хотел бы приобрести продукт) на платежеспособных и неплатежеспособных. При этом сама платежеспособ¬ ность по отношению к данному продукту определяется не только его собственными издержками производства, но и непрерывным сопоставлением затрат и полезностей, непрерывной конкуренцией потребительных стоимостей разных продуктов (друг с другом) и издержек их произ¬ водства. Таким образом, бесконечномерность «преодоле¬ вается» в том смысле, что она кристаллизуется в опреде¬ ленные «работающие» блоки в "виде цен, прибыли, зара¬ ботной платы и т. д. Все эти преобразования являются необходимыми свойствами товарного хозяйства любого типа и всегда носят социальный характер, всегда связа¬ ны с общественными отношениями. Самая важная специфическая черта экономической науки (как, впрочем, и всех других общественных наук) заключается в том, что в ней нет никаких «постоянных», вроде «постоянной скорости света» или «постоянной Планка». Их и не может быть, так как в сфере экономи¬ ки любые величины всегда в определенной степени зави¬ сят от индивидуальных оценок. Какова же эта степень? Этот вопрос заставляет обратиться к проблеме детер¬ минизма в общественной науке вообще, в политической экономии в частности и в особенности. Марксистский де¬ терминизм — это максимально глубокое проникновение 3 Обыкновенно понятие «товар» применяется только по отноше¬ нию к продуктам, имеющим вещный характер. Поэтому мы предпо¬ читаем в ряде случаев употреблять слово «продукт», имея в виду, что последний носит товарный характер, и вкладывая в этот термин одновременно понятия вещи и услуги. Само собой разумеется, что речь идет о продуктах товарного характера, реализуемых через ры¬ нок. 59
в бесконечность взаимосвязей на основе диалектического принципа каузальности. Отсутствие в общественных науках постоянных не только не исключает, но и, напро¬ тив, предполагает «ранжирование» причин, лежащих в основе тех или иных явлений действительности. Диа¬ лектическая каузальность отвергает механическое сме¬ шение причин и следствий, отвергает признание их неиз¬ менной равноправности. С другой стороны, диалектиче¬ ская каузальность обнаруживает несостоятельность ме¬ ханической абсолютизации характера взаимодействий, сложившегося на определенном этапе, возможность пре¬ вращения причин в следствия (и наоборот), возможность «каузального равновесия» — «нейтрального» взаимодей¬ ствия, не допускающего отнесения одного из двух или нескольких взаимодействующих факторов к причине или к следствию. Механистический детерминизм (т. е. фа¬ тальность) столь же чужд марксизму, как. и механисти¬ ческий индетерминизм (т. е. отказ от выявления причин¬ ных связей). «Все твердые предпосылки, — писал Маркс, — сами становятся текучими в ходе дальнейшего анализа. Но лишь благодаря тому, что они твердо уста¬ навливаются в самом начале, возможен дальнейший ана¬ лиз без перепутывания всего»4. Марксистско-ленинская политическая экономия уста¬ новила, что в .процессе воспроизводства, основанном на товарных отношениях, ведущей переменной является стоимость, а в качестве ее меры выступают затраты об¬ щественно необходимого труда. «Каким бы образом,— пишет К. Маркс в «Капитале», — ни устанавливались и ни регулировались первоначально цены различных то¬ варов по отношению друг к другу, движение их подчи¬ няется закону стоимости»5. Однако при установлении необходимых для анализа переменных, их взаимодействия и соподчинения нужно отдавать себе ясный отчет в том, что идеальной меры стоимости не существует и ее поиски — занятие не толь¬ ко бесполезное, но и утопическое и даже реакционное: в конце концов ни к чему, кроме казарменного «социа¬ лизма» маоистского типа, при котором «стоимость» определяется в приказном порядке, такие поиски приве¬ сти не могут. Нельзя ни на минуту забывать о том, что 4 Там же, т. 46, ч. II, с. 332. 5 Там же, т. 25, ч. I, с. 194. 60
стоимость является ведущей переменной, но что она тоже является переменной. Такой вывод вытекает не только из теоретического анализа, но и из всей истории политической экономии. Один из основателей теории трудовой стоимости, Давид Рикардо, мечтал в свое время о том, чтобы найти незыб¬ лемый эталон для применения ценности, ее идеальную, объективную меру. Последняя запись, сделанная Д. Ри¬ кардо, гласит: «Условие, необходимое для того, чтобы мера стоимости была совершенной, заключается в том, чтобы в товаре, служащем этой мерой, размер стоимости оставался неизменен, точно так же как совершенная мера длины должна иметь длину и эта последняя не дол¬ жна ни расти, ни уменьшаться; или как в мере веса, ко¬ торая должна иметь определенный вес и этот вес должен быть постоянным. Очертить свойства, которыми должна обладать мера стоимости, легко, но совсем не так легко найти тот един¬ ственный товар, который обладал бы такого рода свой¬ ствами. Когда нам нужна мера дливы, мы выбираем ярд или фут, которые представляют собой установленную определенную длину, которая не должна быть ни больше, ни меньше. Но когда мы хотим получить меру стоимости, где нам найти товар с такой стоимостью, которая сама не будет изменяться?»6 6 Цит. по: Robinson Joan. Economic Philosophy. New York, 1966, p. 33—34. Полемизируя с английским экономистом M. Доббом, Сигэто Цуру пишет: «Давайте обратимся к г-ну Доббу с прямым вопросом: можем ли мы дать количественное выражение общественно необхо¬ димого времени, заключенного в одном ярде холста? Нам известно, что общественно необходимое время представляет собой количе¬ ственный аспект того, что Маркс называет «абстрактным трудом», и что последний представляет собой субстанцию стоимости. Следова¬ тельно, в той степени, в какой стоимость представляет собой специ¬ фическую общественную характеристику способа производства то¬ вара, «абстрактный труд» определяется этой общественной харак¬ теристикой, а общественно необходимое время также неотъемлемо от этой характеристики. Определить, из каких составных частей складывается общественно необходимое время, заключенное в одном ярде холста, не невозможно. Но измерить его реально — задача не¬ выполнимая. Для этого необходимо обратиться к факторам, харак¬ теризующим всю экономическую систему в целом. Общество является единственным субъектом, оценивающим общественно необходимое время» (Tsuru Shigeto. Collected Works of Shigeto Tsuru, vol. 13. Tokyo, 1976, p. 103). 61
Если Рикардо выражал подобные взгляды в виде ри¬ торического вопроса и пожелания, то уже после него аналогичные взгляды высказывались в виде убеждения представителями утопических, мелкобуржуазных тече¬ ний,, в частности П. Ж. Прудоном с его программой «кон¬ ституированной стоимости», которую К- Маркс подверг резкой, уничтожающей критике7. Поиски идеальной меры стоимости — это блуждание за синей птицей, уход от реальностей общественной жиз¬ ни. Действительная наука, имеющая дело с отношениями людей и классов в процессах воспроизводства товаров и услуг, не может ставить перед собой задачи поиска устой¬ чивой, стандартной, неизменной меры стоимости8. Такую 7 Критику взглядов Прудона см. в «Нищете философии» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 81—109). К этому вопросу Маркс возвращается многократно. «Бейли, — пишет он в «Теориях приба¬ вочной стоимости», — отождествляет «неизменную меру стоимостей» с поисками имманентной меры стоимостей, т. е. с самим понятием стоимости... Как раз изменчивость и составляет характерную черту стоимости» (там же, т. 26ę ч. III, с. 158; см. также с. 164). «Часовой бон, — пишет Маркс, — который представляет среднее рабочее вре¬ мя, никогда не соответствовал бы действительному рабочему времени и никогда не мог бы быть обратимым в последнее; т. е. овеществлен¬ ное в каком-нибудь товаре рабочее время никогда не могло бы рас¬ поряжаться равным себе количеством рабочих денег и наоборот, а распоряжалось бы то большим, то меньшим количеством их, по¬ добно тому как в настоящее время всякое колебание рыночных стоимостей выражается в повышении или падении их цен, выражен¬ ных в золоте или серебре» (там же, т. 46, ч. I, с. 80). Подробнее по этому вопросу см. Выгодский В. С. История одного великого откры¬ тия Карла Маркса (К созданию «Капитала»). М., 1965. 8 «Отец кибернетики» Норберт Винер в своей последней, вышед¬ шей уже после его смерти работе, писал: «Как ни труден отбор на¬ дежных данных в физике, гораздо сложнее собрать обширную ин¬ формацию экономического или социологического характера, состоя¬ щую из многочисленных серий однородных данных. Например, дан¬ ные о выплавке стали изменяют свою значимость не только при каждом изобретении, которое меняет технику сталеварения, но и при каждом социальном' Или экономическом сдвиге, воздействующем на коммерческую сферу и промышленность в целом. В частности, это относится к любому техническому новшеству, изменяющему спрос и предложение или свойства конкурирующих материалов. Так, напри¬ мер, даже первый небоскреб, выстроенный из алюминия вместо ста¬ ли, может повлиять на весь будущий спрос строительной стали, по¬ добно тому как первое дизельное судно положило конец неоспори¬ мому господству парохода... В этих обстоятельствах безнадежно до¬ биваться слишком точных определений величин, вступающих в игру. Приписывать таким неопределенным по самой своей сути величинам какую-то особую точность бесполезно и нечестно, и, каков бы ни был 62
меру безусловно нельзя найти в сфере полезностей, соиз¬ мерение которых зависит от бесконечного числа факто¬ ров, непрерывно меняющихся и количественно несопоста¬ вимых вкусов, желаний, намерений, возможностей мил¬ лионов людей — производителей и потребителей. Един¬ ственным фактором, на который наука может опереться в поисках меры стоимости, является труд. 2. Труд как мера стоимости и необходимая соизмеримость затрат труда и полезности Из всех факторов, влияющих на ценообразование, труд выделяется научной политической экономией как главный. В чем причина обращения к труду как к фактору, ле¬ жащему в основе стоимости и цены? Во-первых, в его всеобщности, в том, что среди разных факторов произ¬ водства труд выступает как фактор изначальный и необ¬ ходимый для любого производственного процесса. «Ра¬ бочее время, — писал К. Маркс, — даже когда меновая стоимость будет устранена, всегда останется созидающей субстанцией богатства и мерой издержек, требующихся для его производства»9. «Можно, — писал В. И. Ленин,— найти тысячи товаров и сотни отделов или периодов из истории их цен, когда влияние всех и всяких посторонних факторов поддается устранению — за исключением «фактора» труда...» 10 Свойство труда, его диалектическая противоречи¬ вость в том, что он, с одной стороны, является первым и необходимым условием развития человеческого обще¬ ства, первой потребностью человека, процессом, на осно¬ ве которого человек выделился из животного мира и стал тем, чем он является, процессом, который подавляющему предлог, применение точных формул к этим слишком вольно опре¬ деляемым величинам есть не что иное, как обман и пустая трата времени». Впрочем, в дальнейшем Н. Винер несколько смягчает свое столь категорическое суждение. «Это, — пишет он, — отнюдь не озна¬ чает, что идеи кибернетики неприложимы к социологии и экономике. Это скорее означает, что, прежде чем применять эти идеи в столь аморфной сфере, они должны быть испытаны в технике и биологии» (Винер Норберт. Творец и робот. М., 1966, с. 99—100, 101). 9 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. III, с. 265. 10 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 52. 63
большинству людей доставляет самое большое удовле¬ творение и наслаждение. С другой же стороны, труд свя¬ зан с тягостью (disutility) во многих смыслах. Прежде всего он часто неприятен вследствие монотонности, дли¬ тельного тяжелого напряжения, необходимости пребыва¬ ния в условиях грязи, шума, неприятных запахов, опас¬ ностей. Далее, с определенного момента (со времени пе¬ рехода от ремесла к мануфактуре) труд требует дисцип¬ лины, необходимости находиться на работе в определен¬ ные часы, зачастую весьма неудобные для участников производственного процесса (транспортные трудности, вечерние и ночные смены и др.), необходимости почти ежедневно по многу часов быть в тесном контакте с людь¬ ми, которых человек сам себе в друзья и компаньоны не выбирал. Наконец, современный труд требует длитель¬ ных и больших усилий в получении квалификации и об¬ разования, что очень часто сопровождается большими ограничениями в отдыхе и в условиях личной жизни. В эксплуататорском обществе тягостность труда рез¬ ко усугубляется тем, что сочетается с необходимостью работать на эксплуататоров, с отчуждением средств про¬ изводства и всех продуктов труда от их производителей. Маркс, говоря о самоотчуждении труда рабочего, указы¬ вал, что «труд его не добровольный, а вынужденный; это — принудительный труд. Это не удовлетворение по¬ требности в труде, а только средство для удовлетворе¬ ния других потребностей... внешний характер труда проявляется для рабочего в том, что этот труд принад¬ лежит не ему, а другому...» и. В капиталистическом обществе стремление капитала получить максимум прибыли постоянно сопровождается мерами, направленными на усиление отрицательных для человека сторон труда, его чрезмерной продолжительно¬ сти и интенсивности. Тягостность труда под гнетом экс¬ плуатации породила отношение к труду как к прокля¬ тию, идущему от бога («в поте лица своего будешь ты добывать хлеб свой»), а в качестве идеала, проповедуе¬ мого религией, — рай у христиан или нирванну у будди¬ стов, полное бездействие, состояние живого трупа’ В не¬ которых странах Востока (Индия, Япония и др.) участие в наиболее грязных и неприятных видах труда (обработ- 11 Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. М., 1956, с. 563. 64
ка кожи, уборки нечистот и т. д.) выступило как фактор выделения каст «неприкасаемых» — людей, окруженных презрением всего остального населения. Научный социализм по самой своей сути представля¬ ет собой учение, ставящее целью ликвидацию эксплуата¬ ции и такого ее последствия, как особая тягостность тру¬ да. Но полностью напряженность труда не может быть преодолена ни при каких общественных условиях. Представить себе общество будущего в виде такого, где труд будет разновидностью развлечений, могут толь¬ ко безнадежные фарисеи и маниловы. Социализм — это не такое общество, где труд — без напряженности, а та¬ кое, где общественные условия воспитывают в людях в качестве первой жизненной необходимости стремление к преодолению напряженности труда и самую эту напря¬ женность постоянно изменяют в лучшую для человека сторону. «Мы... — говорил тов. Л. И. Брежнев в докладе «О пятидесятилетии Союза Советских Социалистических Республик», — строим не царство бездельников, где реки молочные да берега кисельные, а самое организованное, самое трудолюбивое общество в истории человечества. И жить в этом обществе будут самые трудолюбивые и добросовестные, организованные п высокосознательные люди... Так что перед нами огромной важности работа. Она, видимо, займет немалое время, ибо психология че¬ ловека переделывается куда медленнее, чем материаль¬ ные основы его жизни» 12. Отвечая на вопрос о том, почему труд кладется в ос¬ нову стоимости, необходимо учитывать и то, что различия в разных видах труда менее велики, чем в их результа¬ тах. При всех громадных различиях труд является фи¬ зиологическим процессом, связанным с затратами физи¬ ческих и духовных сил и в этом смысле наиболее гомо¬ генным (однородным) фактором, т. е. фактором, кото¬ рый в его конкретных проявлениях различается меньше, чем различаются результаты труда. Труд портного и труд каменщика различны, но процессы их труда в смыс¬ ле затрат энергии, в смысле искусности и тягостности все же менее различны, чем костюм и сложенная из кирпи¬ чей стена. «...Труд, — писал Маркс, — как он представ- 12 Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 4. М., 1974, с. 95. 3 я. А. Певзнер 65
лен в меновых стоимостях, мог бы быть назван всеобще¬ человеческим трудом. Эта абстракция всеобщего челове¬ ческого труда существует в среднем труде, который в со¬ стоянии выполнять каждый средний индивидуум данного общества, это — определенная производительная затра¬ та человеческих мышц, нервов, мозга и т. д.» 13. Рассмотренные выше черты труда означают, что труд представляет собой затрату, лежащую в основе стоимо¬ сти. Но величина стоимости ни в коем случае не может определяться только затратами часов труда в астроно¬ мическом смысле. Суждения К- Маркса и Ф. Энгельса по этому вопросу совершенно определенны и категоричны. «...Труд, — писал Маркс, — всегда рассматривается в связи с его полезным эффектом»14. «Если, — пишет Маркс в «Капитале», — стоимость товара определяет¬ ся количеством труда, затраченного в продолжение его производства, то могло бы показаться, что стоимость то¬ вара тем больше, чем ленивее или неискуснее производя¬ щий его человек, так как тем больше времени требуется ему для изготовления товара. Но тот труд, который об¬ разует субстанцию стоимостей, есть одинаковый челове¬ ческий труд, затрата одной и той же человеческой рабо¬ чей силы... Общественно необходимое рабочее время есть то рабочее время, которое требуется для изготовле¬ ния какой-либо потребительной стоимости при наличных общественно нормальных условиях производства и при среднем в данном обществе уровне умелости и интенсив¬ ности труда» 15.*2 0«Стоимость, созданная часом труда двух работников, — отмечает Ф. Энгельс в «Анти-Дюрин¬ ге»,— хотя бы одной и той же отрасли производства, 13 Маркс Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 17. 14 Там же, т. 23, с. 50. 15 Там же, с. 47. В работе «Критика политической экономии (Черновой набросок 1857—1858 годов)» Маркс писал: «Стоимость определяется не рабочим временем, воплощенным в продуктах, а ра¬ бочим временем, требующимся в данный момент. Возьмем фунт зо¬ лота как такового: пусть он будет продуктом 20 часов рабочего времени. Предположим, что в силу тех или иных обстоятельств впо¬ следствии для производства фунта золота потребуется только 10 ча¬ сов. Фунт золота, наименование которого показывает, что он равен 20 часам рабочего времени, равнялся бы теперь лишь 10 часам ра¬ бочего времени, так как 20 часов рабочего времени равны 2 фунтам золота. 10 часов труда фактически обмениваются на 1 фунт золота; значит, 1 фунт золота не может больше обмениваться на 20 рабочих часов» (там же, т. 46, ч. I, с. 75). 66
всегда окажется различной, смотря по интенсивности труда и искусству работника...» Развивая эту мысль в другом месте той же работы, Ф. Энгельс пишет: «В двух одинаковых частных продуктах, при одинаковых общественных условиях, может заключаться неодинако¬ вое количество частного труда, но всегда лишь одинако¬ вое количество общечеловеческого труда. Неискусный кузнец может сделать только пять подков в то время, в которое искусный сделает десять. Но общество не пре¬ вращает в стоимость случайную неискусность отдельной личности; общечеловеческим трудом оно признает только труд, обладающий нормальной для данного времени средней степенью искусности» 16. Логика, рожденная анализом товарного хозяйства на базе трудовой теории стоимости и фиксирующая основ¬ ные черты этого хозяйства, заключается в следующих основных положениях: — понятие стоимости означает признание затрат тру¬ да в качестве решающего фактора производства; — затраты труда принимают стоимостный характер постольку, поскольку они приводятся к величине, отра¬ жающей общественную необходимость; — это приведение требует особого учета результатов труда, полезности произведенных с его помощью това¬ ров и услуг; — сопоставление затрат и результатов, стоимостей и потребительных стоимостей носит общественный харак¬ тер. В условиях капитализма оно осуществляется на ка¬ питалистическом рынке в процессе конкуренции и нахо¬ дит свое отражение в соотношениях цен и в их динамике. Вопросу о конкуренции и ценообразовании Маркс имел в виду посвятить специальный труд, но, углубив¬ шись в анализ основной проблемы — закона эксплуата¬ ции и совершив свое величайшее научное открытие — закон прибавочной стоимости, автор «Капитала» не успел реализовать свой замысел до конца. Но, не напи¬ сав о конкуренции и ценообразовании специального ис¬ следования, в трех томах «Капитала» и во многих своих других работах Маркс многократно обращался к этим вопросам, что облегчило возможность их дальнейшего исследования. В третьем томе «Капитала», говоря о «по- 16 Там же, т. 20, с. 206—207, 318. 67
стоянном выравнивании постоянно возникающих нера¬ венств», Маркс пишет, что «дальнейший анализ этого во¬ проса относится к специальному исследованию конку¬ ренции» 17. Труд лежит в основе стоимости, но, когда товары и услуги входят в процесс обмена, никто не спрашивает их владельцев о том, сколько часов труда затрачено на производство того или иного товара. Непосредственно в ходе обмена цена устанавливается по соотношениям масс товаров с различными потребительными стоимо¬ стями — по соотношениям полезностей различных това¬ ров и услуг и по тому, как эти соотношения складывают¬ ся в зависимости от распределения вновь произведенной стоимости. При анализе проблем соотношения цены и стоимости марксистская политическая экономия не отри¬ цает роли полезности, а ставит ее на свое место — рас¬ сматривает полезность в непрерывном сопоставлении, во-первых, с издержками производства, которые пред¬ ставляют собой прежде всего затраты труда, живого и овеществленного, во-вторых, с распределением нацио¬ нального дохода. Главная задача, которую поставил перед собой К. Маркс в первом томе «Капитала», — открытие закона капиталистической эксплуатации — естественным обра¬ зом заставила исследовать прежде всего и главным об¬ разом стоимость и труд как ее субстанцию. Основатель научного социализма показал, что и тогда, когда цена, уплачиваемая не за часы труда, а за полезность товара, в точности отражает затраты среднего простого труда, стоимость делится на две части — на стоимость необхо¬ димого продукта и на прибавочную стоимость. В этом случае, отражающем коренную закономерность капита¬ листического производства, целесообразно отвлечься от 17 Там же, т. 25, ч. I., с. 214, 215. Анализу первоначального плана «Капитала» К. Маркса, вклю¬ чавшему в себя специальное исследование вопросов конкуренции и ценообразования на основе закона стоимости, посвящены работы советского экономиста А. М. Когана: «Некоторые вопросы методо¬ логии «Капитала» К. Маркса» (Экономические науки, 1966, Ns 2); «О неизученном плане исследований К. Маркса» (Вопросы филосо¬ фии, 1967, № 9); «К вопросу об определении рыночной стоимости в «Капитале» К. Маркса» (в кн. Актуальные проблемы политической экономии. Труды Московского экономико-статистического института. М., 1970, с. 138—170). 68
потребительной стоимости, от конкретного труда и по¬ лезности конкретных товаров, от реальных соотношений полезностей и затрат труда. Как указывает К. Маркс, «в таком общем исследовании вообще всегда предпола¬ гается, что действительные отношения соответствуют сво¬ ему понятию или, что то же самое, что действительные отношения изображаются лишь постольку, поскольку они выражают свой собственный общий тип» 18. «Спрос и предложение в действительности, — писал К. Маркс в третьем томе «Капитала», — никогда не по¬ крывают друг друга или если и покрывают, то только случайно, следовательно, с научной точки зрения этот случай должен быть = 0, должен рассматриваться как несуществующий. Однако в политической экономии пред¬ полагается, что они покрывают друг друга. Почему? Это делается для того, чтобы рассматривать явления в их закономерном, соответствующем их понятию виде,т. е. рассматривать их независимо от той их внешней видимо¬ сти, которая порождается колебаниями спроса и предло¬ жения; с другой стороны, — для того, чтобы найти дей¬ ствительную тенденцию их движения, известным обра¬ зом фиксировать ее» 19. Закономерной и необходимой чертой экономики яв¬ ляются постоянные, непрерывные отклонения цены от стоимости. В дальнейшем эти отклонения рассматрива¬ ются в условиях государственно-монополистического ка¬ питализма. Но каков бы ни был характер отклонений, как бы он ни проявлялся, в основе экономики постоянно лежат стоимостные отношения — взаимодействие затрат и результатов, количество и качество труда. Известный японский ученый К. Уно, много сделав¬ ший для распространения экономического учения К. Маркса, совершенно справедливо отмечает, что «ре¬ шающее влияние стоимостных отношений на рыночные отношения очевидно — ведь капиталистическое произ¬ водство существует лишь постольку, поскольку его внут¬ ренняя сущность не затрагивается даже в том случае, когда рыночные отношения совершенно искажены (dis¬ torted) монополией»20. «Капиталисты, — продолжает 18 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 155. 19 Там же, с. 208. 20 Цит. по: Journal of Economic Literature, vol. 13, N 3, 1975, p. 865. 69
он, — будут друг с другом конкурировать при любых условиях, но, кроме того, надо иметь в виду, что суще¬ ствуют технологические и институциональные условия, которые действуют в пользу рынка с совершенной конку¬ ренцией. Эти условия должны быть соблюдены в модели чистого капитализма для выяснения диалектики капита¬ ла, как такового, чтобы сконструировать самоподдержи- вающуюся (selfperpetuating) систему, несмотря даже и на то, что капитализм на империалистической стадии развития радикальным образом модифицировал эти условия»21. Равенство спроса и предложения Маркс рассматри¬ вает как формулу для «нахождения основного правила, независимого от конкуренции», как формулу для «нахо¬ ждения регулирующих пределов или предельных вели- чин»22. «...Продукт в качестве потребительной стоимо¬ сти имеет в себе самом некий предел, — а именно, пре¬ дел, — писал Маркс, — существующей потребности в нем...»23 Эта потребность в свою очередь носит обще¬ ственный характер. «Если, — пишет Маркс в третьем томе «Капитала», — спрос и предложение определяют рыночную цену, то, с другой стороны, рыночная цена, а при дальнейшем анализе рыночная стоимость опреде¬ ляет спрос и предложение»24. Чтобы лучше понять стоимостные отношения, тот факт, что обмен товаров производится в соответствии с затратами абстрактного общественно необходимого труда, закон стоимости, пожалуй, было бы уместно срав¬ нить с открытым Ньютоном в XVII в. первым законом механики, который гласит: «Всякое тело продолжает удерживаться в своем состоянии покоя или равномер¬ ного и прямолинейного движения, пока и поскольку оно не понуждается приложенными силами изменить это со¬ стояние». Закон этот является основой основ современ¬ ной механики, несмотря на то что покой — это не более чем момент в непрерывном движении. Отражая беско¬ нечно сложную и многообразную действительность, уже со второго и третьего законов Ньютона и вплоть до диф¬ ференциальных уравнений теории поля физика двига- 21 Ibid, р. 866. 22 Маркс К., Энгельс Ф. Соч, т. 25, ч. I, с. 398. 23 Там же, т. 46, ч. I, с. 381. 24 Там же, т. 25, ч. I, с. 209. 70
Лась и продолжает двигаться вперед по пути анализа реального движения как результата взаимодействия и столкновения разных сил на всех уровнях — от ядерного до космического. Создание теории относительности и квантовой механики означало революционный переворот в развитии физики. Этот переворот обнаружил ложность многих прежних гипотез и теорий (вроде гипотезы о су¬ ществовании мирового эфира), но не только не поколе¬ бал ньютоновские законы, а, напротив, подтвердил их непреходящую роль как основы физической науки. Со¬ временной физики нет без ньютоновских законов меха¬ ники, как ее нет и без всего последующего прогресса. Возвращаясь к предмету нашего анализа, мы должны отметить, что за кажущейся простотой перечисленных выше условий прямой пропорциональности между массой труда и массой стоимости лежит нечто грандиозное и по своей сложности, и по своей значимости для процесса воспроизводства. Равенство спроса и предложения пред¬ ставляет собой абстракцию, фиксирующую момент дви¬ жения и необходимую для того, чтобы вскрыть законо¬ мерность, которая заключается в непрерывном отклоне¬ нии цен от стоимостей. Признавая труд основой стоимо¬ сти, трудовая теория одновременно исходит из того, что постоянное совпадение цен со стоимостями не только не¬ возможно, но и противоестественно — такое совпадение означало бы экономическую энтропию25, конец всякого движения. С одной стороны, нет и не может быть такого положе¬ ния, чтобы все двигалось одновременно и равномерно. С другой — любой шаг в любой области оказывает влия¬ ние на общее положение. Неравномерность в смысле не¬ одинаковых темпов развития разных частей обществен¬ ного организма (отраслей, предприятий, стран, регионов, классов и классовых прослоек, этнических общностей) представляет собой всеобщий закон общественного про¬ гресса. Касаясь действия этого закона в отношении эко¬ номики капитализма, К. Маркс писал: «.. .всякое капита- 25 Энтропия — понятие из области термодинамики, характери¬ зующее тепловое состояние тела (или системы тел). В этом понятии отражается тот факт, что, чем равномернее распределены молекулы, тем система ближе к состоянию абсолютного нуля и, следовательно, к прекращению любых видов движения, так как самая суть тепло¬ ты — в передвижении молекул из одних частей тела (или системы) в другие. 71
Диетическое производство было бы вообще невозможно, если бы оно должно было развиваться во всех сферах одновременно и равномерно»26. Но если развитие не мо¬ жет быть одновременным и равномерным, то это значит, что общественная необходимость каждого вида труда и его каждой частицы непрерывно изменяется. Необыкновенная сложность соизмерения потреби¬ тельных стоимостей побуждает некоторых экономистов либо вообще выбросить анализ потребительной стоимо¬ сти из марксистской политической экономии27, либо, ми¬ лостиво соглашаясь на сохранение потребительной стои¬ мости в качестве категории трудовой теории стоимости, отрицать тот факт, что ее количественное соизмерение не только возможно, но что оно является всеобщим фак¬ том и составляет необходимейшее условие функциониро¬ вания экономики, основанной на товарном обмене. У основателя научного социализма есть много выска¬ зываний, из которых прямо или косвенно вытекает при¬ знание им количественной сравнимости не только стои¬ мостей, но и потребительных стоимостей. Обратимся к некоторым из них. «В последнем счете, — пишет Маркс, — предложение и спрос ставят лицом к лицу производство и потребле¬ ние. .. Предлагаемый продукт полезен не сам по себе. Его полезность устанавливается потребителем»28. «Раз¬ личие в продолжительности самого труда является един¬ ственным различием, свойственным ему, предполагая данным его качество»29. «Там, где прекращается потреб¬ ность в какой-нибудь определенной потребительной стоимости, продукт перестает быть потребительной стои¬ мостью. В качестве потребительной стоимости продукт измеряется потребностью в нем»30. «.. .Если потреби- 26 Маркс К-> Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. II, с. 591. 27 Такие горе-толкователи Маркса появились еще при его жизни. Об одном из них К. Маркс писал: «... только vir obscurus (круглый невежа. — Я. 77.), не понявший ни слова в моем «Капитале», может заключать: так как Маркс в одном примечании в первом издании «Капитала» отвергает всю вздорную болтовню немецких профессоров насчет «потребительной стоимости» вообще и отсылает читателей, желающих знать что-либо о действительных потребительных стоимо¬ стях, к «руководствам по товароведению», то потребительная стои¬ мость не играет у него никакой роли» (там же, т. 19, с. 384). 28 Там же, т. 4, с. 79. 29 Там же, т. 13, с. 16 (подчеркнуто мной.— Я. 77.). 30 Там же, т. 46, ч. I, с. 381. 72
тельная стоимость отдельного товара зависит от того, удовлетворяет ли он сам по себе какую-либо потребность, то потребительная стоимость известной массы обществен¬ ных продуктов зависит от того, адекватна ли она коли¬ чественно определенной общественной потребности в продукте каждого особого рода и, следовательно, оттого, пропорционально ли, в соответствии ли с этой обще¬ ственной, количественно определенной потребностью распределен труд между различными сферами производ¬ ства. (Следует остановиться на этом пункте в связи с распределением капитала между различными сферами производства)... Для удовлетворения общественной по¬ требности необходимо столько-то рабочего времени. Ограничение проявляется здесь при посредстве потреби¬ тельной стоимости»31. В одной из своих ранних работ — «Наброски к крити¬ ке политической экономии» — Ф. Энгельс писал следую¬ щее: «Стоимость вещи включает в себя оба фактора, на¬ сильственно и, как мы видели, безуспешно разъединяе¬ мые спорящими сторонами. Стоимость есть отношение издержек производства к полезности. Ближайшее приме¬ нение стоимости имеет место при решении вопроса о том, следует ли вообще производить данную вещь, т. е. по¬ крывает ли ее полезность издержки производства. Лишь после этого может идти речь о применении стоимости для обмена. Если издержки производства двух вещей оди¬ наковы, то полезность будет решающим моментом в опре¬ делении их сравнительной стоимости»32. В «Анти-Дю¬ ринге» Ф. Энгельс писал о том, что производство и обмен «в каждый данный момент обусловливают друг друга и в такой степени друг на друга воздействуют, что их мож¬ но было бы назвать абсциссой и ординатой экономиче¬ ской кривой»33. В одной из своих поздних работ, в статье «Маркс и Родбертус», Ф. Энгельс писал: «Теперь понят¬ но, почему Родбертус определяет стоимость товара про¬ сто «трудом» и допускает разве только различные сте¬ пени интенсивности труда. Если бы он исследовал, при помощи чего и как труд создает и, следовательно, также определяет и измеряет стоимость, то он пришел бы к об¬ щественно-необходимому труду — необходимому для от- 31 Там же, т. 25, ч. II, с. 185—186. 32 Там же, т. 1, с. 552—553. 33 Там же, т. 20, с. 150. 73
дельного продукта по отношению как к другим продук¬ там того же рода, так и ко всей общественной потребно¬ сти. Это привело бы его к вопросу о том, как совершается приспособление производства отдельных товаропроизво¬ дителей к совокупной общественной потребности...»34 Количество подобного рода высказываний основопо¬ ложников научного социализма можно было бы увели¬ чить во много раз35. Разумеется, научное решение проблемы соизмеримо¬ сти потребительных стоимостей сопряжено с громадными трудностями, но отрицать возможность и необходимость решения этой проблемы и даже сам факт ее существо¬ вания— значит вместо обещаемой в таких случаях кри¬ тики буржуазной политической экономии отступить пе¬ ред ней, отказаться принять вызов, брошенный марксиз¬ му теорией предельной полезности. Помимо иных, чисто логических мотивов необходимо иметь в виду, что открытие закона капиталистической эксплуатации и путей ее уничтожения является началь¬ ной и главной целью марксистской политической эконо¬ мии капитализма, но вовсе не исчерпывает ее содержа¬ ния. Марксистская политическая экономия включает в себя анализ всего комплекса противоречий между про¬ изводительными силами и производственными отноше¬ ниями, противоречий товарного хозяйства в их становле¬ нии, развитии и обострении — вплоть до империализма и государственно-монополистического капитализма как последней стадии капиталистической формации. Решение такой задачи требует анализа законов рынка, конкурен¬ ции товаров и капиталов, непрерывного и как можно бо¬ лее многостороннего количественного сопоставления за¬ трат и результатов, что абсолютно немыслимо без коли¬ чественного учета полезностей товаров и услуг. Тот факт, что затраты труда постоянно корректируются полезно¬ стями создаваемой трудом продукции, марксистская по¬ литическая экономия рассматривает как один из своих краеугольных камней. Теоретическим отражением этого факта являются, во-первых, тезис К. Маркса, согласно 34 Там же, т. 21, с. 191; см. также с. 186—187. 35 См. там же, т. 20, с. 321; т. 21, с. 186—187; т. 23, с. 95, 209; т. 25, ч. I, с. 194, 202; т. 25, ч. II, с. 186—188; т. 26, ч. I, с. 401; т. 26, ч. II, с. 579. 74
которому, как уже отмечалось, стоимость товаров опреде¬ ляется отнюдь не просто часами труда, затраченного на их производство, а трудом общественно необходимым; во-вторых, положение, согласно которому товар пред¬ ставляет собой диалектическое единство стоимости и по¬ требительной стоимости. Единство заключается в том, что, с одной стороны, затраченный труд совершенно бес¬ полезен и не может рассматриваться как труд, если он не создает полезных вещей или услуг36, с другой стороны, полезные вещи и услуги создаются только трудом. Противоречие же между стоимостью и потребитель¬ ной стоимостью проистекает из того факта, что между затратами труда и полезностью нет и не может быть за¬ ранее данной пропорциональной зависимости: два часа труда создают потребительную стоимость вдвое боль¬ шую, чем один час, только при определенных условиях: во-первых, при одинаковой квалификации труда; во-вто¬ рых, при его одинаковой интенсивности и, в-третьих, при его одинаковой общественной необходимости, т. е. при равенстве спроса на сравниваемые объекты и их пред¬ ложения. (Речь идет о самых общих законах товарного характера — мы пока отвлекаемся от закономерностей хозяйства капиталистического, в котором происходит процесс превращения стоимости в цену производства. В дальнейшем эти закономерности будут рассмотрены особо.) «Пока мы имели дело только с отдельными това¬ рами, — писал К- Маркс в третьем томе «Капитала», — 36 К. Маркс пишет в «Капитале»: «.. .вещь не может быть стои¬ мостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на нее труд бесполезен, не считается за труд и по¬ тому не образует никакой стоимости» (там же, т. 23, с. 49). И далее: «.. .прежде чем товары смогут реализоваться как стоимости, они должны доказать наличие своей потребительной стоимости, потому что затраченный на них труд идет в счет лишь постольку, поскольку он затрачен в форме, полезной для других. Но является ли труд действительно полезным для других, удовлетворяет ли его продукт какой-либо чужой потребности, — это может доказать лишь обмен» (там же, с. 95). «Если, — пишет Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге»,— кто-нибудь изготовит вещь, не имеющую никакой потребительной стоимости для других, то вся его сила не создаст ни одного атома стоимости; если же он упорствует в том, чтобы изготовлять ручным способом предмет, который при машинном изготовлении обходится в двадцать раз дешевле, то девятнадцать двадцатых вложенной им силы не создадут ни стоимости вообще, ни какой-либо особой ее величины» (там же, т. 20, с. 193). 75
мы могли предполагать, что существует потребность в этом определенном товаре, — количество которого уже заключено в его цене, — и дальше не вдавались в рассмо¬ трение размеров потребности, подлежащей удовлетворе¬ нию. Но эта количественная сторона дела становится существенным моментом, коль скоро, с одной стороны, имеется продукт целой отрасли производства, а с дру¬ гой — общественная потребность в нем»37. Проблема количественной соизмеримости потреби¬ тельных стоимостей с большой остротой и актуальностью выдвигается перед политической экономией социализма. В связи с этим особого внимания заслуживает выдви¬ гаемая марксистскими учеными, исследующими матема¬ тические методы экономического анализа, концепция об¬ щественной полезности. Академик Н. П. Федоренко в книге «Оптимизация экономики» пишет, что «существо¬ вание объективной цели развития общества — макси¬ мального удовлетворения материальных и духовных потребностей его членов — в свою очередь предполагает возможность и необходимость соизмерения различных потребительских благ по их общественной полезности... Необходимость соизмерения благ на основе обще¬ ственной полезности, как и сам этот термин, были сфор¬ мулированы впервые в трудах основоположников науч¬ ного коммунизма. Приходится отмечать это, поскольку тезис о том, что принципиальным положением теории оп¬ тимального планирования является признание возмож¬ ности определить и соизмерить общественную значимость (полезность) отдельных продуктов и ресурсов, трактует¬ ся некоторыми экономистами как якобы отказ от мар¬ ксистской теории стоимости и даже согласие с субъек¬ тивно-психологической буржуазной теорией предельной полезности»38. Л. Родин считает, что в условиях социа¬ лизма «общественная потребительная стоимость (точнее, степень общественной полезности продукта) становится в центр экономических и социальных связей»39. Но «степень общественной полезности продукта» — это ко¬ личественное понятие, которое не может устанавливать¬ ся иначе как путем сравнения величин полезностей раз- 37 Там же, т. 25, ч. I, с. 202. 88 Федоренко Н. П. Оптимизация экономики. М., 1977, с. 26—27. 39 Правда, 1978, 13 января. 76
них Товаров и услуг. В самом деле, если возможно (й необходимо) понятие абстрактного труда как меры за¬ трат, определяющей стоимость, то что мешает прибег¬ нуть к необходимому для учета результатов в масштабе всего народного хозяйства абстрагированию от конкрет¬ ных полезностей? Ведь и часы труда приобретают спо¬ собность складываться не сами по себе, а только после того, как их эффективность (в смысле производительно¬ сти и общественной необходимости) сравнена на рынке. Понятие абстрактного труда К. Маркс связывал не только со стоимостью, но и с абстрактным богатством40, которое не может быть чем-либо иным, кроме как суммой полезностей товаров, из коих это богатство складывается. Совершенно очевидно, что бессмысленно и недопустимо складывать стоимость и потребительную стоимость, но отрицать соизмеримость того и другого, функциональную зависимость, количественную сравнимость затрат и ре¬ зультатов в масштабе народного хозяйства и отдельных отраслей — значит отрицать саму возможность воспро¬ изводства, основанного на разделении труда. С другой стороны, как можно было бы измерять полезность в мас¬ штабе хозяйства (или даже отдельной отрасли), если бы полезности отдельных товаров и услуг не обладали тем самым свойством «аддитивности», которое некоторые экономисты отрицают с упорством, достойным лучшего применения?41. Рассматривая этот вопрос в отношении 40 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. III, с. 262. 41 В статье «Теоретические проблемы оптимального развития на¬ родного хозяйства» (Плановое хозяйство, 1973, № 5) Я. А. Кронрод трижды обратился к этому вопросу. На стр. 81 он пишет, что про¬ дукты в качестве потребительных стоимостей несоизмеримы, так как «они не обладают свойством аддитивности: сапоги нельзя сложить с яйцами, цемент со сливочным маслом и т. п.». На стр. 89: «Обще¬ ство, как и отдельная личность, не сравнивает, что полезнее: кол¬ баса — шляпы — цветы — сталь — сапоги — яйца и т. д.». На стр. 90: «Никто еще не предложил метода сведения конкретной обществен¬ ной полезности к абстрактной полезности, никто еще не научился (и, добавим, не научится) количественно сравнивать полезность хле¬ ба и ботинок, автомобиля и флейты, радиоприемника и арбуза и т. д. и т. п.». Хорошо известно, что от многократного повторения неправиль¬ ное положение не становится правильным. Никому никогда не при¬ ходило в голову складывать разные вещи, но складывать их потре¬ бительные стоимости, выраженные в ценах, не только возможно, но и абсолютно необходимо. 77
социалистической экономики, А. И. Анчишкин пишет: «.. .господствующая ныне «затратная концепция» изме¬ рения результатов производства, когда основой ценооб¬ разования являются производственные затраты, должна быть в большей мере согласована с концепцией обще¬ ственной полезности, позволяющей оценить результаты производства через меру удовлетворения потребностей. Кстати говоря, незыблемый марксистский принцип учета стоимости как общественно необходимых затрат труда всегда предполагал, что эти затраты формируются с уче¬ том соответствия производимой продукции обществен¬ ным потребностям, то есть ее общественной полезности. Мы полагаем, что именно такой подход соответствует современным условиям, духу решений XXV съезда КПСС»42. Соизмеримость потребительных стоимостей присуща всякому обществу, основанному на разделении труда и обмене. Раньше чем обменять, человек должен учесть в количественном отношении, что он получит взамен, т. е. сравнить величины обеих обмениваемых полезностей и Количественное сравнение потребительных стоимостей разных товаров (которое, разумеется, предполагает и складывание) произ¬ водится всегда и везде, и без него не может быть никакой эко¬ номики. Оно производится с помощью цен, которые прежде всего отражают полезность товаров и служат орудием сравнения полез¬ ности с издержками — с трудом, затраченным на их производ¬ ство. В народнохозяйственном масштабе «аддитивность», которую Я. А. Кронрод объявляет несуществующей, проявляется в исчисле¬ нии валового национального продукта (в постоянных ценах или с помощью индексов), объем которого включает в себя оценку по¬ требительной стоимости товаров и услуг всех видов. В личном плане каждый человек, в руках которого находится абстрактная стоимость в виде денег, реализует эту стоимость путем количественных срав¬ нений полезностей, которые представляют для него разные товары, включая и мясо, и хлеб, и флейту, и сапоги. Неужели Я. А. Кронроду неизвестно, что два товара, на которые затрачено одинаковое коли¬ чество часов абстрактного среднего труда, могут быть совершенно различны по своей полезности как для отдельного человека, так и для общества? Практически полезность товаров постоянно откло¬ няется от величины, определяемой затратами труда, и если следо¬ вать логике Я. А. Кронрода, то человечество совершенно не в со¬ стоянии количественно учесть это отклонение. Между тем такой учет осуществляется постоянно и непрерывно. Без такого учета общество, основанное на разделении труда, попросту не может существовать. 42 Коммунист, 1976, № 14, с. 46; см. также Федоренко Н. и Ша¬ талин С. К проблеме оптимального планирования социалистической экономики. — Вопросы экономики, 1969, № 6. 78
затрат, требуемых для производства каждой из них. Учет и сравнение определяются прежде всего и глав¬ ным образом общественными условиями и при капи¬ тализме носят резко антагонистический, конфликтный характер. Но все же учет и сравнение производятся, и изучение закономерностей их сопоставления, в том числе искажений учета и измерения, вносимых гос¬ подством частной собственности (особенно в форме мо¬ нополий),— одна из актуальных задач марксистской науки. 3. Социальный характер соизмерения и роль государства Экономику можно уподобить силовому полю, в кото¬ ром все частицы-волны находятся в непрерывной дина¬ мической взаимозависимости, где изменение любого па¬ раметра (масса, заряд, спин, координаты, энергия и т. д.) любой частицы влечет за собой изменение параметров всех других частиц и всего поля. И анализ динамических взаимодействий в области экономики — не менее труд¬ ная задача, чем анализ взаимодействия частиц силового поля, общая теория которого (с синтезом всех видов взаимодействий — гравитационного, электромагнитного, ядерного и слабого), несмотря на громадный прогресс физической науки, еще не создана. Что же лежит в основе количественной соизмеримо¬ сти полезностей? Совершенно очевидно, что величина по¬ лезности зависит от остроты потребности, от степени не¬ обходимости, которая удовлетворяется при помощи того или другого продукта. Но сами потребности, само их ранжирование зависят прежде всего от труда, от уровня и характера развития производительных сил. Характер этой зависимости можно понять только на основе Мар- ксового учения об абстрактном и конкретном труде, об их противоречивом единстве. В количественном отноше¬ нии масса абстрактного труда означает, что общество располагает определенной массой рабочей силы, способ¬ ной «отрабатывать» данное количество часов однород¬ ного в смысле квалификации и интенсивности среднего простого труда. Величина же реальной полезности труда зависит отнюдь не только от его общей величины, но и от 79
того, в какие виды конкретного труда он превратится, на производство каких видов товаров и услуг он будет рас¬ пределен. Закономерности этого распределения являются важ¬ нейшей характеристикой экономики и общественных от¬ ношений. «Конкретизация» абстрактного труда зависит прежде всего от уровня развития производительных сил, от того, какая часть труда должна быть затрачена на удовлетворение самых насущных и необходимых потреб¬ ностей (необходимых хотя бы для простого воспроизвод¬ ства населения) и сколько останется после того, как та¬ кие потребности будут удовлетворены, — сколько может быть потрачено на потребности более высоких «рангов». Но не в меньшей степени «конкретизация» абстрактного труда зависит и от того, как вновь создаваемая стоимость распределяется среди социальных групп — начиная от классов и кончая семьями. Одна и та же тысяча долла¬ ров (как денежное выражение единиц времени абстракт¬ ного среднего простого труда) предъявляет спрос на со¬ вершенно разные товары в зависимости от того, находит¬ ся ли она в руках у того или иного банка, той или иной корпорации, человека, имеющего или не имеющего сбе¬ режения, одинокого или семейного, с большим или мень¬ шим размером доходов на каждого члена семьи и т. д. Полезность разных товаров и услуг определяется после того, как произошло распределение доходов, и после того, как на основе происшедшего распределения уста¬ навливается соотношение между спросом и предложе¬ нием. Понятие конкретного и абстрактного труда опреде¬ ляет тот факт, что, с одной стороны, непосредственно в производственном процессе люди производят определен¬ ные, бесконечные в своем разнообразии виды товаров и услуг, но, с другой — они выступают как участники в де¬ леже вновь произведенной стоимости независимо от конкретной стороны их труда. Характер этого дележа за¬ висит прежде всего от общественных отношений. Полез¬ ность единицы товаров, производимых в количестве, не покрывающем спрос, может оказаться более высокой по сравнению с величиной, соответствующей затрате труда, или, наоборот, если товаров на рынке оказывается боль¬ ше, чем то количество, на которое предъявляется спрос, то полезность единицы соответствующего товара ока- 80
жется ниже той, на которую можно было рассчитывать, имея в виду произведенные затраты труда. Складываясь на основе охарактеризованных выше первичных факторов, полезность, ее общая величина и структура являются необходимыми и важнейшими пара¬ метрами воспроизводственного процесса. «.. .Распределе¬ ние, — пишет Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге», — не являет¬ ся всего лишь пассивным результатом производства и обмена; оно, в свою очередь, оказывает обратное влия¬ ние на производство и обмен»43. Измерение общественной необходимости, обществен¬ ного значения каждой частицы труда происходит в про¬ изводстве, обмене и потреблении. Среди этих трех фаз экономического процесса производство является первич¬ ным, а обмен и потребление носят вторичный и произ¬ водный характер. Но вторичный и производный — не значит второстепенный и уж, конечно, не значит пассив¬ ный. Одна и та же масса абстрактного, среднего простого труда, создающего стоимость, может распределяться для создания разных масс потребительных стоимостей, раз¬ ных масс товаров и услуг — в зависимости от того, какие требования предъявляет потребление, которое в свою очередь формируется не само по себе, а сообразно с по¬ ложением дел в первичной области, в области производ¬ ства, с тем, что и как, с какими затратами труда произ¬ водится и может быть произведено. «.. .Прежде чем распределение есть распределение продуктов, — писал Маркс, — оно есть: 1) распределение орудий производства и 2) — что представляет собой дальнейшее определение того же отношения — распреде¬ ление членов общества по различным родам производ¬ ства. ..»44 Распределение, таким образом, — это одновременно и распределение вновь созданной стоимости между клас¬ сами и людьми, и распределение средств производства между различными видами последнего. Принцип товар¬ ного хозяйства заключается в том, что общий объем стоимости, распределенной между классами и разными общественными прослойками, при помощи спроса фор¬ мирует общую потребительную структуру товаров и услуг. 43 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 152, 44 Там же, т. 12, с. 722. 81
«...На стороне спроса, — пишет Маркс, — имеется определенная общественная потребность данной величи¬ ны, которая требует для своего покрытия наличия на рынке определенного количества товаров. Но количе¬ ственная определенность этой потребности чрезвычайно эластична и изменчива. Она только кажется фиксиро¬ ванной. Если бы жизненные средства были дешевле или денежная заработная плата была бы выше, то рабочие покупали бы их больше, и обнаружилась бы более зна¬ чительная «общественная потребность» в данных видах товаров.. .»45 И далее: «.. .для понимания спроса и пред¬ ложения, которые производители как таковые создают друг для друга, необходимо уяснение всего строя капи¬ талистического процесса производства в целом»46. «Что потребление не является целью капиталистиче¬ ского производства, — пишет В. И. Ленин, — это факт. Противоречие между этим фактом и тем фактом, что в конечном счете производство связано с потреблением, зависит от потребления и в капиталистическом обще¬ стве, — это противоречие не доктрины, а действительной жизни»47. Предложение и спрос — два полюса рыночного меха¬ низма, которые не существуют один без другого и нахо¬ дятся в непрерывном взаимодействии. Первичным факто¬ ром, определяющим предложение, являются стоимостные отношения, складывающиеся непосредственно в процес¬ се производства отдельных товаров. Что касается спроса, то на его формирование оказы¬ вает воздействие вся гамма социальных отношений — процессы производства и распределения, исторические, географические и национальные особенности, развитие 45 Там же, т. 25, ч. I, с. 206; см. также с. 209. 46 Там же, с. 213. 47 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 78. Тезис марксизма об общественном характере оценок товаров и услуг подвергался самым большим нападкам сторонников теорий предельной полезности. «.. .Анализ условий образования меновой ценности, — писал Бем-Баверк, — показывает, что фиксированию ме¬ новой ценности отнюдь нельзя придавать смысл общественного ре¬ шения, а в особенности — произносимого во имя и с точки зрения всего общества решения по вопросу о том, какое значение имеет данная вещь для человеческого благополучия» (Бем-Баверк Е. Осно¬ вы теории ценности хозяйственных благ, с. 124). В такой постановке с особенной отчетливостью обнаруживается антинаучный характер теории предельной полезности. 52
материальной и духовной культуры. Макроэкономиче¬ ская функция спроса заключается в том, что с его помо¬ щью формируются пропорции товарных масс и услуг раз¬ личного назначения. Производство создает и предлагает, общество оценивает предложенное. Эта оценка и пред¬ ставляет собой функцию спроса, функцию в высшей сте¬ пени активную, так как именно спрос заставляет продол¬ жать и развивать производство или сворачивать его. Во взаимоотношении спроса и предложения прояв¬ ляется противоречие стоимости и потребительной стоимо¬ сти, которое носит остро конфликтный, глубоко антаго¬ нистический характер. Эксплуатация, основанная на производстве прибавочной стоимости, может осуществ¬ ляться и при равенстве спроса и предложения, при том, что цена равна стоимости. Но в реальной действительно¬ сти такое равенство представляет собой не более чем момент в движении — в отклонении цен от стоимостей, которое (отклонение) представляет собой форму и усло¬ вие существования товарного хозяйства. В социальном плане это отклонение несет с собой выигрыш и обогащение для одних, проигрыш и разоре¬ ние для других. Это значит, что эксплуатация, основан¬ ная на производстве прибавочной стоимости и раскры¬ ваемая с помощью модели равенства цен и стоимостей, неотделима от эксплуатации, возникающей в результате непрерывного отклонения цен от стоимостей. Источники богатств лиц, принадлежащих к капиталистическому классу, и особенно к его финансово-олигархической вер¬ хушке, следует искать не просто в том, что они получают часть новой стоимости, производимой на принадлежащих им предприятиях, а в том, что ими захватывается часть стоимости всей массы прибавочного продукта, создавае¬ мого в стране в процессах производства и реализации продуктов и услуг, причем хотя в основе этого захвата лежит владение капиталом, но прямой пропорционально¬ сти между массами капитала, принадлежащими разным лицам, и массами получаемых ими прибылей нет. Быст¬ рое обогащение одних, медленное — других, разорение третьих — все это зависит от множества обстоятельств, среди которых существенную роль играет и то, что в ка¬ питалистической практике носит название «коммерче¬ ские способности» (под этим понятием подразумевается прежде всего способность предугадывать соотношение 83
спроса — предложения и динамику цен и использовать это предугадывание для получения прибылей за счет других владельцев капитала), и величина пускаемого в оборот капитала (собственного или заемного), и случай¬ ные факторы, которым принадлежит огромная роль в ходе спекуляций, игры стихийных сил рынка48. Связующим звеном между производством и потребле¬ нием выступает обмен. В широком социально-экономиче¬ ском и историческом плане обмен есть не только фаза, но и форма общественного производства. «Обмен про¬ дуктами как товарами, — пишет Маркс, — есть опреде¬ ленная форма обмена трудом и зависимости труда ка¬ ждого человека от труда других, определенный способ общественного труда, или общественного производ- ства»49. Что касается обмена как фазы воспроизводствен¬ ного процесса, то его роль ни в коем случае не ограничи¬ вается чисто техническими функциями — обмена с помо¬ щью знаков стоимости, денег. Установление цен — это не просто информация о сравнительной полезности товаров. Обмен — это фаза, в которой происходит сравнение стоимости и потребительной стоимости, своего рода «об¬ щественный суд» над направлением затрат труда, при¬ чем в условиях господства частной собственности этот суд происходит таким образом, что само по себе постоян¬ ное отклонение цены от стоимости выступает как сред¬ ство обогащения одних за счет других. Громадную роль поэтому играет характер обмена и социально-экономи¬ ческая обстановка, влияющая на ценообразование. Необ¬ ходимо постоянно иметь в виду, что потребительная стои- 48 Рассматривая вопрос об экономической роли биржи и прин¬ ципах ее функционирования, ученик, соратник и друг К. Маркса и Ф. Энгельса Поль Лафарг писал следующее: «На первый взгляд постоянные колебания вверх и вниз (биржевых ценностей. — Я. П.) кажутся беспорядочными, и до известной степени это так, подобно тому как беспорядочны взаимные столкновения песчинок в подня¬ той ветром массе песку. Капиталисты, вызывающие эти колебания, поступают беспорядочным образом, руководимые одним стремлением к наживе. Однако песчинки, несмотря на все зигзаги, порождаемые их взаимным столкновением, подчиняются в своем падении закону тяжести. Точно таким же образом биржевики, которые под колон¬ надой биржи производят впечатление умалишенных, вырвавшихся из сумасшедшего дома, подчиняются, сами того не зная, при повы¬ шении или понижении цены биржевых бумаг закону стоимости Мар¬ кса» (Лафарг Поль. Соч., т. II. М., 1928, с. 37). 49 Маркс К.., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. III, с. 131. 84
мость как категория политической экономии — это не физические свойства вещи или услуги (последние изуча¬ ются другими науками), а отношение к ней человека, формирующееся под влиянием труда и общественных условий распределения. Изменение этого отношения не может не влиять на стоимость, т. е. на оценку любых за¬ трат конкретного труда мерой часов простого, среднего и общественно необходимого труда. С этой точки зрения и полезность в политико-экономическом смысле должна рассматриваться не как непосредственная полезность того или иного товара для той или другой личности, а как противоречивое единство стоимости (в ее затратном и распределительном аспектах) и потребительной стоимо¬ сти. Обращаясь к этим вопросам, болгарский экономист И. Николов пишет: «Некоторые экономисты считают, что цена является только денежным выражением стоимости товара, и отвергают проблемы ценообразования, связан¬ ные с потребительной стоимостью товара». В действитель¬ ности же цена «формируется под непосредственным влия¬ нием потребительной стоимости товара. Оценка рацио¬ нального отклонения цены от стоимости товара, построе¬ ние механизма регулирования спроса и предложения сводятся к решению вопроса о влиянии общественной потребительной стоимости на цену товара». «Исходным пунктом при создании диалектико-материалистического учения о потребительной стоимости, — продолжает И. Николов, — должно служить методологическое поло¬ жение о том, что потребности формируются объективно, независимо от отдельных хозяйственных субъектов. Это дает возможность очертить границы производства дан¬ ного материального блага (экстремумы, как называл их В. С. Немчинов)...»50 Приговор «общественного суда», о котором шла речь выше, определяется не кодексами законов, а прежде всего тем, кто выступает судьей — ка¬ ков характер общественных отношений, каковы позиции разных классов, социальных прослоек и общественных институтов. Полезность как величина определяется всем комплексом факторов общественной жизни, в том числе и факторами политическими, которые могут вносить (и 50 Николов И. Кибернетика и экономика. Сокр. пер. с болг. М., 1974, с. 91. 85
вносят) очень большие отклонения от пропорций, опре¬ деляемых затратами труда. С этой точки зрения в условиях государственно-моно¬ полистического капитализма буржуазное государство выступает как сила, постоянно и весьма активно влияю¬ щая на полезность производимых товаров и услуг. Влия¬ ние государства пролегает одновременно по нескольким направлениям — и по линии распределения вновь произ¬ веденной стоимости, и по линии воздействия на структу¬ ру производства. С точки зрения трудовой теории стои¬ мости государственно-монополистический капитализм следует рассматривать как этап в развитии противоре¬ чия между стоимостью и потребительной стоимостью, между абстрактным и конкретным трудом. Диспропор¬ циональность, которую всегда приносило стихийно-ры¬ ночное распределение абстрактного труда между отрас¬ лями производства, приняла такие масштабы, при кото¬ рых стал невозможен процесс воспроизводства. Как сила, призванная преодолеть диспропорции, государственно¬ монополистический капитализм превратился в один из главных факторов, влияющих на структуру производ¬ ства, на потребительную стоимость, а следовательно, на стоимостные отношения во всей их сложности и противо¬ речивости. Характер этого влияния определяется тем, что государственно-монополистический капитализм функ¬ ционирует в условиях господства крупной частной соб¬ ственности и рынка, основанного на принципах монопо¬ листической конкуренции. Влияние государственно-моно¬ полистического капитализма на распределение стоимости и на всю структуру производства определяется его соци¬ альной природой и в зависимости от конкретных обстоя¬ тельств может включать в себя такие факторы, как милитаризация, внешнеэкономический протекционизм, регулирование занятости, меры против структурных кри¬ зисов, или комбинацию перечисленных и других факто¬ ров. Но каковы бы ни были конкретные направления го¬ сударственного вмешательства, они оказывают постоян¬ ное влияние на всю структуру производства и потреби¬ тельных стоимостей, на весь комплекс стоимостных отно¬ шений и в то же время сами находятся под влиянием последних.
Глава третья Стоимость, цена производства и рыночная цена 1. Индивидуальная и рыночная стоимость. Цена производства Итак, одно из свойств товарного хозяйства заключается в непрерывном соизмерении затрат и результатов, кото¬ рое производится на всех уровнях — от непосредствен¬ ного рабочего места и до народного хозяйства в целом — при постоянном и крайне противоречивом взаимодей¬ ствии всех ступеней воспроизводственного процесса и всех измерителей. Это взаимодействие предполагает определенные способы соизмерения, которые неразрывно связаны с характером распределения и перераспределе¬ ния вновь созданной стоимости. На каждой ступени то¬ варного хозяйства возникают и функционируют способы и средства, соответствующие сложившимся обществен¬ ным условиям, характеру собственности, труда, рыноч¬ ных отношений. Прослеживая развитие форм стоимости на разных ступенях исторического процесса, Маркс постоянно под¬ черкивает преемственность новых форм по отношению к старым. В развитии форм стоимости особенно ярко про¬ является действие одного из основных законов диалекти¬ ки-закона отрицания отрицания, развитие от низших форм к высшим при сохранении родовых свойств, воз¬ никших на начальных и более низких ступенях. Эту черту нельзя ни в коем случае забывать при анализе современных условий, определяемых господством моно¬ полий и государственно-монополистическим капитализ¬ мом. Отклонение цен от стоимости, возникающее на но¬ вых этапах развития производства, не ликвидирует преж¬ них отклонений, а складывается с ними. Поэтому совре¬ менное положение не может быть понято без учета всей истории товарно-денежных отношений и его коренных свойств. 37
По самой своей сути конкуренция между товаропро¬ изводителями— это борьба каждого участника за ма¬ ксимальную долю во вновь произведенной стоимости в ущерб всем другим. Успех или неуспех определяется не только в производстве, но и в обмене. Один против всех и все против одного — таков принцип товарного хозяй¬ ства на всех ступенях его развития, и особенно на стадии монополистического капитализма. Бесконечные в своем многообразии формы и способы борьбы за максимально высокую прибыль группируются трудовой теорией стоимости в следующие категории или переходы от одних категорий к другим: — индивидуальные затраты труда — индивидуальная стоимость; — индивидуальная стоимость — рыночная стоимос — рыночная стоимость — рыночная цена; — цена производства — рыночная цена (конкурент¬ ная или монопольная). Каждая из этих категорий и каждый переход от од¬ ной категории к другой отражают своеобразие связей между целым и его частями на разных этапах развития товарного хозяйства. Индивидуальные затраты превра¬ щаются в индивидуальную стоимость только при сравне¬ нии индивидуальных затрат с затратами на основе про¬ стого среднего труда. Гораздо более сложен переход от индивидуальной к рыночной стоимости и от последней к рыночной цене. «Чтобы товар мог быть продан по его рыночной стои¬ мости,— пишет Маркс в третьем томе «Капитала»,— т. е. в соответствии с содержащимся в нем обществен¬ но необходимым трудом, для этого все количество общественного труда, употребленного на производство всей массы данного вида товаров, должно соответство¬ вать величине общественной потребности в них, т. е. пла¬ тежеспособной общественной потребности. Конкуренция, колебания рыночных цен, соответствующие колебаниям отношения между спросом и предложением, всегда стре¬ мятся свести к этой мере общее количество труда, затра¬ ченного на каждый вид товаров. В отношении между спросом и предложением товаров отражается, во-первых, отношение между потребительной стоимостью и меновой стоимостью, между товаром и деньгами, покупателем и продавцом; во-вторых, — отно- 88
Шение между производителем и потребителем, хотя оба последние могут быть представлены третьими лицами, торговцами» .* В другом месте третьего тома «Капитала» Маркс ука¬ зывает, что рыночную стоимость всегда нужно отличать «от индивидуальной стоимости отдельных товаров, про¬ изведенных различными производителями. Индивидуаль¬ ная стоимость некоторых из этих товаров будет стоять ниже их рыночной стоимости (т. е. для их производства требуется меньше рабочего времени, чем выражает ры¬ ночная стоимость), индивидуальная стоимость других то¬ варов— выше их рыночной стоимости»21. При внима¬ тельном ознакомлении с главой X третьего тома «Капи¬ тала» нетрудно видеть, что, по Марксу, закономерности образования рыночной стоимости и рыночной цены ана¬ логичны: в тохм и другом случае речь идет о решающем влиянии конкуренции, меняющегося соотношения спроса и предложения. «Что осуществляет конкуренция, прежде всего, в одной сфере производства, так это — установле¬ ние одинаковой рыночной стоимости и рыночной цены из различных индивидуальных стоимостей товаров»3. «При падении рыночной стоимости общественная потребность (под которой здесь всегда разумеется платежеспособная потребность) в среднем расширяется и в известных гра¬ ницах может поглотить более значительные массы то¬ варов. При повышении рыночной стоимости обществен¬ ная потребность в товарах сокращается и поглощает меньшие массы их. Поэтому, если спрос и предложение регулируют рыночные цены или, точнее, отклонения ры¬ ночных цен от рыночной стоимости, то, с другой стороны, рыночная стоимость регулирует отношения спроса и предложения или тот центр, вокруг которого изменения спроса и предложения заставляют колебаться рыночные цены»4. Но если факторы, влияющие на образование рыноч¬ ной цены и рыночной стоимости, одинаковы (т. е. в обоих случаях речь идет о конкуренции товаров), то в чем раз¬ ница между той и другой? Различие следует искать во временном факторе — в том, что рыночная цена нахо- 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 211. 2 Там же, с. 195. 3 Там же, с. 197. 4 Там же, с. 198. 89
дится под влиянием факторов краткосрочных, текущих (часто независимых от изменений в процессе производ¬ ства), в то время как рыночная стоимость — величина средняя для более или менее длительного периода. «Определяемая рабочим временем стоимость товаров, — пишет Маркс, — есть лишь их средняя стоимость. Эта средняя величина выступает как извне привнесенная аб¬ стракция, поскольку она вычисляется как среднее число для определенного периода (например, фунт кофе стоит 1 шиллинг, когда выводится средняя цена кофе, скажем, за 25 лет); но эта средняя величина весьма реальна, если ее познают вместе с тем как движущую силу и по¬ будительный принцип тех колебаний, которым подверга¬ ются товарные цены в течение определенного периода. Эта реальность имеет не только теоретическое значе¬ ние: она образует основу для коммерческой спекуляции, ибо последняя при расчете вероятностей исходит как из обычных средних цен, которые берутся ею в качестве центра колебаний, так и из средних высоких и средних низких цен, отклоняющихся вверх или вниз от этого центра... Таким образом, цена отличается от стоимости не только как номинальное от реального, не только бла¬ годаря наименованию в золоте и серебре, а благодаря тому, что стоимость выступает как закон тех движений, которые совершает цена. Но они всегда различны и ни¬ когда не совпадают или же совпадают лишь совершенно случайно и в виде исключения. Цена товара стоит всегда выше или ниже стоимости товара, и сама стоимость то¬ вара существует лишь в отклонениях товарных цен вверх и вниз»5. Постоянные отклонения цен от стоимостей означают, что торговля — это не только обмен разных потребитель¬ ных стоимостей, производимый через посредство денег, но одновременно это и перераспределение создаваемой в процессе производства стоимости. Понятие «рыночная стоимость» Маркс в одних слу¬ чаях употребляет в отраслевом, в других — в общехозяй¬ ственном разрезе. Но в любом случае речь идет о «зако¬ не тех движений, которые совершает цена», о том, что «сама стоимость товара существует лишь в отклонениях товарных цен вверх — вниз». В любом случае, поскольку дело касается рыночной стоимости, речь идет о стоимости 5 Там же, т. 46, ч. I, с. 77—78. 90
вообще, независимо от того, создана ли она в процессе простого товарного производства или производства капи¬ талистического. Что касается последнего, то здесь возникает новая категория — цена производства. Ее возникновение связа¬ но с перераспределением прибавочной стоимости, кото¬ рое происходит в результате превращения прибавочной стоимости в прибыль, а прибыли — в среднюю прибыль. По своей величине средняя прибыль представляет собой не что иное, как отношение всей массы прибавочной стои¬ мости, произведенной в течение определенного периода времени в масштабе страны, к издержкам производства за тот же период. Средняя прибыль представляет собой научную абстракцию, которая имеет зримое основание в реальной действительности — в том, что в коммерческой практике именуется «нормальной прибылью», «приемле¬ мой прибылью», «подходящей прибылью» («fair profit»). Но средняя прибыль — это отнюдь не то, что достается всем или большинству капиталистов. В ходе конкурент¬ ной борьбы одни получают прибыль выше средней, дру¬ гие — среднюю, третьи — ниже средней. Эти отступления рассмотрены К. Марксом в опреде¬ ленном аспекте — в аспекте разницы между органиче¬ скими составами капиталов. Интенсивное втягивание ка¬ питала в сферу с более низким органическим составом, где производится относительно более высокая масса при¬ бавочной стоимости, приносит рост предложения това¬ ров, понижение цен на них и соответствующее понижение нормы прибыли. Все это происходит за счет тех сфер, где имеет место прямо противоположное — отток капита¬ ла вследствие более высокого органического состава, приносящего относительно более низкую массу прибавоч¬ ной стоимости и норму прибыли; понижение предложе¬ ния относительно спроса и соответствующее повыше¬ ние цен, которое приносит с собой повышение нормы прибыли относительно соответствующей «внутренней» нормы прибавочной стоимости. «.. .Капитал, — пишет Маркс, — извлекается из отрасли с более низкой нормой прибыли и устремляется в другие, которые приносят более высокую прибыль. Посредством такой постоянной эмиграции и иммиграции, — словом, посредством своего распределения между различными сферами производ¬ ства, в зависимости от понижения и повышения нормы 91
прибыли, капитал обусловливает такое соотношение между спросом и предложением, что в различных сферах производства создается одна и та же средняя прибыль, и благодаря этому стоимости превращаются в цены про¬ изводства» 6. В количественном отношении цена производства представляет собой сумму издержек производства и средней прибыли. По происхождению же своему цена производства резко отличается от рыночной стоимости. «Что осуществляет конкуренция, прежде всего, в одной сфере производства,— пишет Маркс, — так это — уста¬ новление одинаковой рыночной стоимости и рыночной цены из различных индивидуальных стоимостей товаров. Но только конкуренция капиталов в различных отраслях производства создает цену производства, которая вырав¬ нивает нормы прибыли различных отраслей. Для образо¬ вания цен производства требуется более высокое разви¬ тие капиталистического способа производства, чем для установления одинаковой рыночной стоимости и рыноч¬ ной цены»7. Таким образом, в отличие от конкуренции товаров, ко¬ торая выступает как средство борьбы за стоимость неза¬ висимо от ее составных частей, цена производства возни¬ кает как результат конкуренции капиталов в их борьбе за как можно более высокую долю получаемой в мас¬ штабе всего народного хозяйства прибавочной стои¬ мости. Но хотя цена производства возникла позднее, на более высокой ступени развития капитализма, чем ры¬ ночная стоимость, первая не поглотила вторую, и обе ка¬ тегории не находятся в соподчинении, а сосуществуют. Отношение между рыночной стоимостью и ценой произ¬ водства таково, что первая существует сначала до вто¬ рой, а затем рядом с ней. Превращение прибыли в сред¬ нюю прибыль происходит под влиянием передвижения капиталов из одних отраслей в другие, но при этом сти¬ мулом к передвижению может быть и сама по себе раз¬ ница между рыночной ценой и рыночной стоимостью (не¬ зависимо от органических составов капиталов), и та раз¬ ница, которая объясняет превращение стоимости в цену производства. 6 Там же, т. 25, ч. I, с. 214. 7 Там же, с. 197. 92
Ни рыночная стоимость, ни цена производства не представляют собой рыночной цены. Последняя склады¬ вается под непосредственным воздействием спроса и предложения. В каждый данный промежуток времени их соотношение обладает большей или меньшей самостоя¬ тельностью, известной независимостью от условий произ¬ водства и потому требует особого специального анализа. В «Капитале» К. Маркса такой анализ— анализ ценооб¬ разования — проводится в связи с учением о земельной ренте. Анализ этот, следовательно, произведен для спе¬ цифических видов производства, для таких условий, ког¬ да его расширение существенно ограничено наличием природных ресурсов, находящихся в частной собствен¬ ности. Соединение частной собственности и ограничен¬ ности ресурсов определяет в данном случае монопольный характер цены. «Рента... — пишет Маркс, — может по¬ коиться лишь на собственно монопольной цене, которая определяется не ценой производства и не стоимостью то¬ варов, а спросом и платежеспособностью покупателей, и рассмотрение которой относится к учению о конкурен¬ ции, где исследуется действительное движение рыночных цен»8. С другой стороны, что касается продовольственных товаров, то ввиду первоочередной необходимости для по¬ требителя их спрос также сравнительно мало эластичен. Но, несмотря на такие ограничения, здесь, как мы уви¬ дим, открывается путь для того, чтобы от анализа фак¬ торов стоимости и ее распределения между агентами производства (между классами и внутри капиталистиче¬ ского класса) сделать следующий шаг — ввести в анализ потребителя как участника конкуренции и ценообразова¬ ния, выяснить влияние спроса на цены и через них на пропорции производства. 2. Стоимость и прибавочная стоимость как общехозяйственные категории Анализ превращения стоимости в цену производства приводит к выводу о том, что производство прибавочной стоимости — процесс, происходящий в масштабе всего 8 Там же, т. 25, ч. II, с. 324; см. также т. 25, ч. I, с. 215. 93
народного хозяйства. Именно такой подход полностью объясняет необходимость применяемой К. Марксом аб¬ стракции, согласно которой в основу стоимостного анали¬ за кладутся средние условия — предприятие со средним органическим составом капитала, средний труд, т. с. условия, при которых погашены отклонения в ту и дру¬ гую сторону, так же как это имеет место в масштабе всего народного хозяйства. Именно таков глубочайший смысл тезиса Маркса о том, что прибыль, как общекапи¬ талистическая категория, не может возникать на основе надувательства, на основе того, что одни капиталисты надувают других, так как не может весь класс капита¬ листов, взятый в целом, надувать сам себя9. Из этого, разумеется, отнюдь не следует, что капита¬ листы друг друга не «надувают». Совсем наоборот! Весь смысл капиталистической конкуренции в том и состоит, чтобы захватить в свои руки как можно большую часть прибавочной стоимости независимо от того, на каких предприятиях и при каких условиях она произведена. В таком случае сразу же встает следующий вопрос: существуют ли какие-то «принципы надувательства» в процессе реализации товаров? Отвечая на этот вопрос, нужно подчеркнуть, что «надувательство», как таковое, в точном значении этого слова, применение известного купеческого принципа «не обманешь — не продашь», вся¬ кого рода подделки, фальсификация товаров, денег, кре¬ дитных и других документов, шантаж, устранение конку¬ рентов с помощью физической силы (вплоть до убийств) и тому подобные методы, которые являются неизмен¬ ными спутниками капиталистического предприниматель¬ ства,— все это (так же как и коррупция, воровство и бандитизм) предметы анализа социологии и криминали¬ стики, но не политической экономии. Политическая же экономия ставит перед собой задачу изучить не только эксплуатацию капиталистическим классом трудящихся но и принципы дифференцированного обогащения вла¬ дельцев капитала в рамках юридических установлений самого капиталистического общественного строя — на основе действия его экономических законов. Касаясь это- 9 См. там же, т. 23, с. 166—177. «Весь класс капиталистов дан¬ ной страны в целом, — пишет Маркс, — не может наживаться за счет самого себя» (там же, с. 174). 94
го вопроса в связи с образованием монополий, В. И. Ленин писал: «Для устранения конкурента тресты не ограничи¬ ваются экономическими средствами, а постоянно прибе¬ гают к политическим и даже уголовным. Но было бы глубочайшей ошибкой считать экономически неосуще¬ ствимой монополию трестов при чисто экономических приемах борьбы» 10. Итак, чем определяется та доля производимой в мас¬ штабе всего народного хозяйства стоимости, которую в виде прибыли получает владелец той или другой порции капитала? На каком основании он «захватывает» ту или иную часть стоимости, которая создается в масштабе всего народного хозяйства? 11 Это вопрос первостепенной важности. Без ответа на него невозможно изучить принципы функционирования капиталистической экономики, ее противоречия вообще и в частности противоречия, приведшие к возникновению государственно-монополистического капитализма и зако¬ номерностям его функционирования. Ответ на этот во¬ прос требует дальнейшего анализа стоимостных отноше¬ ний, и в особенности законов ценообразования. В своем исследовании Маркс показал неизбежность различий в массах и нормах прибыли в зависимости от органического состава капитала — даже в тех случаях, когда нормы прибавочной стоимости (степени эксплуа¬ тации) одинаковы. С другой стороны, из этих же посылок (из различий в нормах прибыли при одинаковых нормах прибавочной стоимости) проистекает обязательность уча¬ стия в процессе эксплуатации всех действующих капита¬ лов— даже в тех случаях, когда массы и нормы приба¬ вочной стоимости в данной отрасли равны нулю и, сле¬ довательно, данный капитал, как это может показаться, не вносит вклада в процесс образования средней при¬ были. В соответствующей таблице «Капитала»12 размеры прибавочной стоимости, получаемой на одинаковый ка¬ питал при одинаковых нормах эксплуатации, варьируют¬ ся в пределах от 40 до 5, но из логики рассуждений выте¬ кает, что можно допустить и нулевой размер прибавочной 10 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 30, с. 94. 11 На данном этапе анализа мы абстрагируемся от международ¬ ной торговли, от процессов интернационализации стоимости. 12 См. Маркс K j Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 169. 95
стоимости. Теоретически вполне возможно представить себе предприятие, на котором нет ни одного занятого, где, следовательно, органический состав капитала равен бесконечности и где поэтому, как это может показаться, не производится прибавочная стоимость, поскольку ее некому производить. С возникновением автоматических предприятий такого рода абстракция иллюстрируется фактами реальной действительности. Очевидно, что про¬ изведенная продукция представляет собой овеществлен¬ ный труд — стоимость, перенесенную с постоянного капи¬ тала (машины, здание, сырье и т. д.). Но если бы вновь произведенная стоимость не превышала перенесенную, то в чем было бы ее значение для владельца данного предприятия? Значение ее в том и состоит, что, хотя в процессе про¬ изводства на данном предприятии к машинам и сырью, не прикасалась рука человека, произведенная продукция по стоимости превышает издержки. С точки зрения бур¬ жуазно-апологетической теории «трех факторов» этот пример может быть использован для попытки доказать положение о том, будто бы капитал выступает таким же производителем стоимости, как и труд. Но при научном подходе пример с автоматическим предприятием доказы¬ вает прямо противоположное: к производству новой стои¬ мости и прибавочной стоимости необходимо подходить не с точки зрения отдельного предприятия, а с точки зрения всего процесса капиталистического воспроизводства, взя¬ того в целом. Каждое предприятие, как в сфере произ¬ водства, так и в сфере обращения, должно рассматри¬ ваться как звено в общем процессе воспроизводства то¬ варов, производства стоимости и прибавочной стоимости. Существование и функционирование автоматическо¬ го предприятия не означает ничего иного, как только то, что его продукция производится рабочими и служа¬ щими, находящимися по преимуществу за его предела¬ ми— теми, кто вырабатывал принципы автоматического производства, проектировал данное предприятие, произ¬ водил его оборудование, кто поставляет ему необходи¬ мые энергию, сырье и т. д. К этому вопросу Маркс возвращается неоднократно. «.. .Не затраченный на отдельный особый товар труд, — писал Маркс, — который в большинстве случаев совсем нельзя было бы исчислить и который в одном товаре мо- 96
жет быть большим по количеству, чем в другом, а сово¬ купный труд, соответственная часть этого совокупного труда, среднее, получающееся от деления совокупной стоимости на число продуктов, определяет стоимость от¬ дельного продукта и конституирует его как товар»13. «.. .Каждый отдельный капиталист, — пишет Маркс в другом месте, — точно так же, как и совокупность всех капиталистов каждой отдельной сферы производства, участвует в эксплуатации всего рабочего класса всем ка¬ питалом и обусловливает своим участием определенную степень этой эксплуатации — и участвует не только в си¬ лу общей классовой симпатии, но и непосредственно эко¬ номически; потому что, — если предположить данными все прочие условия, в том числе стоимость всего аванси¬ рованного постоянного капитала, — средняя норма при¬ были зависит от степени эксплуатации совокупного тру¬ да совокупным капиталом»14. «.. .Капиталистический производитель является собственником всей прибавоч¬ ной стоимости или, если угодно, представителем всех участников в дележе ее» 15. Обращение к процессу образования средней прибыли снова заставляет напомнить о влиянии потребительных стоимостей, о том, что структура хозяйства не может складываться иначе как из отраслей и предприятий с разными органическими составами капиталов. Нацио¬ нальные (отраслевые и общехозяйственные) параметры образуются на основе положения дел «внизу», во всех действующих предприятиях, но, сложившись, они при¬ обретают громадную силу обратного воздействия — они как бы становятся «командными ориентирами». «.. .Рас¬ сматривая спрос и предложение, — пишет К. Маркс,— мы считаем, что предложение представляет сумму про¬ давцов, или производителей, данного определенного то¬ вара, а спрос — покупателей, или потребителей (индиви¬ дуальных или производительных), этого же самого това¬ ра. И притом суммы эти действуют друг на друга как це¬ лое, как агрегатные силы. Отдельная личность действует здесь лишь как часть общественной силы, как атом всей массы, — именно в такой форме конкуренция обнаружи- 13 Там же, т. 26, ч. III, с. 113. 14 Там же, т. 25, ч. 1,'с. 215. 15 Там же, т. 23, с. 577. 4 Я. А. Певзнер 97
вает общественный характер производства и потребле¬ ния» 16. Констатация общенационального характера произ¬ водства стоимости выступает как одно из важных теоре¬ тических оснований анализа происхождения и механиз¬ ма государственно-монополистического регулирования. Если экономика капитализма зависит от общенациональ¬ ных «макроэкономических» параметров, то естественно, что государственное воздействие на эти параметры вы¬ ступает как один из важнейших факторов функциониро¬ вания экономики. 3. Предельные величины как средство количественного сравнения затрат труда и полезностей Как отмечалось выше, проблема отступления цены от стоимости не исчерпывается анализом динамики, связан¬ ной с различиями в органических составах капитала. Если представить себе различные сферы производства с одинаковыми органическими составами капиталов и с одинаковыми нормами прибавочной стоимости — будет ли в этом случае обмен товаров производиться строго в соответствии с затратами труда и будут ли владельцы капитала за равные издержки производства получать равные прибыли? Касаясь этого вопроса, мы уже отмечали, что ответ на него невозможен без учета общественной необходи¬ мости произведенных товаров, а последняя не может быть оценена без учета полезности и ее сравнения с за¬ тратами труда. Более подробно вопрос о сравнимости за¬ трат труда и полезности анализируется в четвертом па¬ раграфе этой главы. На пути к такому анализу отметим его некоторые методологические особенности. В предыдущем параграфе мы познакомились с от¬ крытым Марксом процессом превращения стоимости в цену производства — с процессом отклонения масс и норм прибыли, получаемых на данный капитал, от соот¬ ветствующих масс и норм прибавочной стоимости, полу¬ чаемых в результате различий в органических составах 16 Там же, т. 25, ч. I, с. 212. 98
капитала. Эти отклонения покрывают друг друга так, что сумма цен производства равна сумме стоимостей. Но не¬ зависимо от указанного отклонения существует еще и другое, рассмотренное выше (гл. II) изначальное откло¬ нение цен от стоимостей, которое проистекает из самой сути товарного обмена. Возникнув вместе с товарным хозяйством, оно пронизывает последнее на протяже¬ нии всей истории его развития, включая и современ¬ ность. Отклонения цен от стоимостей, независимые от органи¬ ческих составов капиталов, происходят теперь так же, как и на протяжении всей истории товарного хозяйства с мо¬ мента его зарождения. Но в таком случае естественно встает вопрос о том, каково соотношение между первыми и вторыми отклонениями, т. е. между отклонениями, рож¬ даемыми разницами в органических составах капиталов (и рассмотренными К. Марксом в учении о цене произ¬ водства), и постоянными отклонениями цен от стоимо¬ стей, присущими природе товарного хозяйства. Ответ за¬ ключается в следующем: в одних случаях разница между ценой и стоимостью, проистекающая из колебаний спроса и предложения, может складываться с разницей, происте¬ кающей из различий в органических составах капиталов, в иных одна разница может нейтрализовать или перекры¬ вать другую. На практике это может означать следую¬ щее: притяжение капитала в данную отрасль, возникаю¬ щее на почве низкого органического состава (и соответ¬ ственно относительно высокой массы прибавочной стои¬ мости), может быть скорректировано импульсом, возни¬ кающим на основе того, что полезность продукции дан¬ ной отрасли выше или ниже той величины, которая опре¬ деляется затратами овеществленного и живого труда. Ра¬ зумеется, в соотношениях указанных разниц возможны самые разнообразные варианты; которые таят в себе гро¬ мадные возможности обогащения одних владельцев ка¬ питалов за счет других строго на почве действия эконо¬ мических законов капитализма, перераспределения при¬ бавочной стоимости, получаемой в результате эксплуа¬ тации трудящихся. Во-вторых, в реальной действительности и в теории учет указанной разницы непременно предполагает коли¬ чественную сравнимость полезностей. К. Маркс подчер¬ кивал, что «потребительная стоимость сама по себе не * 99
обладает безмерностью...»17. Выше (см. стр. 76) уже говорилось о том, что никакой экономический анализ безусловно не может претендовать на научность, если он не ищет и не находит путей для количественного сопо¬ ставления полезностей товаров, услуг, природных бо¬ гатств. Поиски путей квантификации полезностей, их ко¬ личественного сопоставления между собой и с трудовыми затратами привели экономическую науку к целесообраз¬ ности использования предельных величин. В современной действительности проблема эффек¬ тивности социалистической экономики неотрывна от про¬ блем экономического соревнования двух систем и, сле¬ довательно, от анализа общих закономерностей эффек¬ тивности, производительности труда, измерение которой нельзя себе представить иначе как процесс непрерывного динамического количественного сопоставления затрат и результатов, т. е. затрат труда и получаемых на их основе масс потребительных стоимостей, полезностей. Маркси¬ стская экономическая наука достигла в этом направле¬ нии больших успехов, которые воплощены в трудах ряда советских и зарубежных ученых, среди которых выделя¬ ются работы лауреатов Ленинской премии В. С. Немчи¬ нова, Л. В. Канторовича и В. В. Новожилова. Обращение ученых-марксистов к предельным величи¬ нам как к фактору ценообразования, к фактору, с по¬ мощью которого квантифицируется отклонение рыноч¬ ных цен от цен производства, есть такой же закономер¬ ный шаг в развитии марксистской теории трудовой стои¬ мости, каким был переход Маркса от стоимости, иссле¬ дованной в первом томе «Капитала», к цене производ¬ ства, открытой на основе исследования закона приба¬ вочной стоимости и проанализированной в третьем томе. Хорошо известно, что после выхода в свет третьего то¬ ма, в котором рассматривается превращение стоимости в цену производства, нашлось немало критиков, высту¬ пающих с заявлениями о том, что Маркс тем самым от¬ казался от концепции стоимости, изложенной в первом томе его основного теоретического труда 18. Нынешние 17 Там же, т. 46, ч. I, с. 381. 18 См. предисловие Ф. Энгельса к третьему тому «Капитала» (там же, т. 25, ч. I, с. 20—26). Впоследствии безуспешную попытку критиковать Маркса по указанному вопросу сделал Бем-Баверк в книге «Критика теории Маркса». 100
критики дальнейшего шага в развитии марксистской на¬ уки—перехода к количественному сравнению потреби¬ тельных стоимостей (шага, необходимость которого бы¬ ла воплощена в намерении Маркса специально и особо изучить законы конкуренции и ценообразования)—не- далеко ушли от незадачливых «обличителей противоре¬ чия между первым и третьим томами». Основоположники научного социализма отнюдь не считали созданную ими теорию трудовой стоимости законченной. Вообще с точки зрения диалектического материализма никакая научная теория не может быть «законченной». Пробным камнем научности любой теории, ее соответствия принципам диалектики является такое положение, когда, совершив в исследовании шаг вперед, теория открывает путь для дальнейшего прогресса 19. При обращении к предельным величинам исходная позиция заключается в том, что все блага, которыми пользуется человек, делятся на неограниченные и огра¬ ниченные. К неограниченным благам относятся, напри¬ мер, такие, как воздух, пресная вода (для тех, кто живет возле рек и других водоемов), свет и тепло, получаемые от солнца, и т. п. Такого рода блага не ограничены, сво¬ бодно доступны и потому не являются предметами обме¬ на, собственности и экономического анализа. «Цена,— пишет итальянский экономист-марксист Дж. Ла Грас¬ са,— является экономической мерой предельной полез¬ ности блага для каждого потребителя. Если цена блага равна нулю, то это означает, что на рынке оно имеется в неограниченном количестве относительно удовлетворения потребностей, поэтому такое благо не является экономи- 19 В этой связи представляет особый интерес следующее сообще¬ ние Поля Лафарга: «Из одного разговора Энгельса с моей женой (т. е. с Лаурой Лафарг — дочерью К. Маркса. — Я. П.), происходив¬ шего в Истбурне за несколько недель до его смерти, я знаю, что этот вопрос (теория стоимости. — Я. П.) занимал его в последние месяцы жизни и что он рассчитывал дополнить свое прибавление. Ослабленный болезнью, он все же готовил изложение теории, кото¬ рое, по его словам, должно было своей простотой завоевать себе всеобщее признание. К несчастью, он не успел написать эту работу. Поэтому на долю марксистов выпала задача изучить и истолко¬ вать экономические явления, подтверждающие теорию стоимости, единственную теорию, делающую понятной эволюцию человеческого производства с тех пор, как оно приняло товарную форму» (Лафарг Поль. Соч., т. II, с. 37). 10!
ческим в противоположность тому случаю, когда имеет место дефицит того или иного блага»20. Естественная ограниченность может дополняться ограниченностью, возникающей на почве монополии, и переплетаться с последней. Вразрез со взглядами бур¬ жуазных идеологов марксизм исходит из того, что не только ограниченность ресурсов способствует возникно¬ вению частной собственности, но и частная собственность выступает как одно из условий ограниченности и опреде¬ ляет ее характер. Например, захватив в собственность землю на берегу озера, собственники земельных участков ограничивают для других доступ к воде, к берегу, огра¬ ничивают возможность пользоваться чистым воздухом, любоваться ландшафтом. Именно исходя из этих поло¬ жений, Маркс обратился к анализу последствий господ¬ ства частной собственности в сфере природных ресурсов и, применив для этого анализа предельные величины, со¬ здал учение о дифференциальной и абсолютной ренте. Вкратце суть этого учения заключается в следующем. В процессе использования земли как основного сред¬ ства сельскохозяйственного производства сталкиваются интересы трех классов — сельскохозяйственных рабочих, предпринимателей и землевладельцев21. Предполагается, что первые два класса получают доходы в соответствии с законами капиталистического производства, т. е. пер¬ вые— заработную плату как возмещение стоимости ра¬ бочей силы, а вторые — среднюю прибыль. В таком слу¬ чае возникает и требует ответа вопрос о том, на каких основаниях, из какого источника получает доход земель¬ ный собственник. Иначе говоря, цена сельскохозяйствен¬ ного продукта должна компенсировать не только заработ¬ ную плату и прибыль, но также и ренту. Откуда же рента берется? При ответе на этот вопрос за исходную величину (за постоянную) принимается масса платежеспособного спроса на сельскохозяйственные продукты, т. е. та часть абстрактного, среднего простого труда, которая, будучи воплощена в деньгах, выделяется населением на покупку 20 Цит. по: Пезенти А. Указ, соч., с. 477—478. 21 В реальной действительности три агента сельскохозяйствен¬ ного производства могут выступать в двух лицах или в одном лице, но для абстрактно-теоретического анализа проблем ренты это зна¬ чения не имеет. 102
указанных продуктов. Для производства требуемой массы необходима определенная площадь земли. Естественно, что все части этой площади не могут быть равными по ка¬ честву. При данных затратах с разных участков полу¬ чается разный урожай. Цена всей массы произведенной продукции определяется по последнему, худшему участку, приносящему при прочих равных условиях наименьший урожай. Это объясняется тем, что спрос задан и он мо¬ жет быть удовлетворен, только если данный, худший уча¬ сток находится в обороте. Но если цена всей продукции определяется по худшему участку (это и есть предельная цена, получаемая за продукцию с предельного участка), то естественно, что дополнительная масса продукции, ко¬ торая получается с более хороших участков, приносит дополнительную выручку. И если уж худший участок по¬ крывает своей продукцией заработную плату и прибыль, то более хорошие участки приносят еще также и ренту — разную в зависимости от качества участков. Это и. есть дифференциальная рента. «Одна лишь юридическая соб¬ ственность на землю, — пишет Маркс, — не создает зе¬ мельной ренты для собственника. Но зато она наделяет его властью воздерживаться от эксплуатации своей земли до тех пор, пока экономические отношения не сделают возможным такое использование ее, которое принесет ему известный избыток, независимо от того, найдет ли земля применение для собственно земледелия или для иных производственных целей, как строения и т. д. Он не может увеличить или уменьшить абсолютные размеры этого поля деятельности, но может изменить то количе¬ ство земли, которое находится на рынке»22. Остается нерешенным еще один вопрос: как обстоит дело с худшим участком? Ведь и худший участок также должен принести некоторый доход землевладельцу, ина¬ че последний не станет его сдавать в аренду. Ответ на этот вопрос дает учение об абсолютной ренте. Если диф¬ ференциальная (разностная) рента получается в резуль¬ тате того, что эксплуатация труда производится при раз¬ ных природных условиях, то абсолютная рента возникает на совершенно иной основе — на основе устойчиво более 22 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. II, с. 316. «...Дифферен¬ циальная рента, — пишет Маркс в другом месте, — являлась в конце концов лишь результатом различной производительности равных ка¬ питалов, вложенных в землю» (там же, с. 226; см. также с. 230). 103
низкого органического состава капитала в сельском хо¬ зяйстве по сравнению с промышленностью. В данном кон¬ кретном случае естественные условия, т. е. ограничен¬ ность земельной площади в сочетании с частным зем¬ левладением, выступают как фактор, препятствующий притоку капитала в таких размерах, которые приводили бы к росту продукции и оттоку части прибавочной стои¬ мости, создаваемой в данной отрасли, в другие отрасли, с более высоким органическим составом капитала, как это имеет место в случаях со свободным воспроизведени¬ ем средств производства, при свободном переливе капи¬ талов. Те же самые закономерности кладутся в основу ана¬ лиза ренты, получаемой с данного участка земли в резуль¬ тате добавочных затрат капитала (т. е. рента может быть получена в результате уменьшающейся производитель¬ ности каждой следующей затраты — с «равнением» цены на ту затрату, которая приносит наименьший урожай), и в основу анализа ренты, получаемой владельцами ог¬ раниченных по доступным запасам других, кроме сель¬ скохозяйственной земли, естественных ресурсов (природ¬ ные ископаемые), — здесь также цена всей продукции оп¬ ределяется по худшему, наименее продуктивному из ис¬ пользуемых участков. И наконец, в учении о дифференциальной ренте осо¬ бое место занимает анализ ренты по местоположению. Здесь речь идет о том, что в цену реализуемого продукта входят транспортные расходы и, следовательно, цена должна ориентироваться на самые отдаленные участки (сохраняющиеся в обороте), поскольку ввиду меньших транспортных расходов с участков, ближе расположенных к транспортным артериям и к потребителям (например, к большим городам), их владельцы получают дифферен¬ циальную ренту. В данном случае К. Маркс формулирует экономиче¬ ское значение разности относительно потребности — фак¬ тора, играющего огромную роль при анализе ценообразо¬ вания. Вразрез с широко распространенными трактов¬ ками, согласно которым применение Марксом предельных величин имеет отношение только к невоспроизводимым естественным ресурсам, дело обстоит иначе: по Марксу, естественные ресурсы всегда можно «воспроизвести» — то ли путем перехода к худшим, то ли путем добавочных 104
вложений капитала23. Поэтому выяснение закономер¬ ностей образования ренты имеет не только «локальное» значение, т. е. относится не только к области ограничен¬ ных естественных ресурсов. Каковы же черты ценообразования, вскрытые при ана¬ лизе ренты, но имеющие более широкое значение? Если индивидуальная стоимость в земледелии, как и в других отраслях, определяется средними условиями, то цена — худшими. Цена, следовательно, оказывается устойчиво более высокой по сравнению со стоимостью, и это дает возможность части владельцев средств производства по¬ стоянно захватывать больше стоимости, чем им «полага¬ лось бы» в том случае, если бы цена определялась с рав¬ нением на среднюю прибыль и цену производства. Но относятся ли такого рода устойчивые отклонения цены от стоимости только к случаю с естественными ре¬ сурсами? Вся практика капиталистического хозяйствова¬ ния толкает к отрицательному ответу на этот вопрос. В любой отрасли производства независимо от монополии (естественной или искусственной) всегда есть предприя¬ тия с разными уровнями производительности и издержек производства, но при этом не существует разных цен на одинаковую продукцию. «.. .Рыночная стоимость... — пи¬ шет Маркс, — является центром колебаний для рыночных цен, которые, однако, всегда одинаковы для товаров од¬ ного и того же вида» 24. Из этого с очевидностью следует, что цена опреде¬ ляется по условиям худшего предприятия,- так как если бы цена не покрывала издержек производства данного предприятия и не приносила прибыль, то предприятие не могло бы функционировать и было бы закрыто, — пре¬ дельным в этом случае стало бы предприятие, стоя¬ щее ступенькой выше закрывшегося. Значит, и в дан¬ ном случае, как и в случае с сельскохозяйственным про¬ изводством, предельность, диктующая размеры цены, оп¬ ределяется общественными условиями. В основе цены ле¬ жат затраты труда, при учете которых через соотноше- 23 В этой связи весьма важно указание К. Маркса на то, что дифференциальная рента может иметь место и при переходе к худ¬ шей и при переходе к лучшей земле (см. там же, с. 210—211). 24 Там же, т. 25, ч. I, с. 195. В реальной действительности, разу¬ меется, нередко один и тот же товар продается по разным ценам, но на данном уровне абстрактного анализа мы можем и должны исхо¬ дить из единой цены. 105
ние спроса — предложения учитывается также и ограни¬ ченность всех видов ресурсов, в том числе и самого труда25. Цена устанавливается соотношением двух агрегиро¬ ванных сил — рыночной стоимости и спроса. Но одновре¬ менно цена становится фактором, определяющим, какие условия могут сохраняться как худшие — каковы те максимальные издержки, при которых предприятие мо¬ жет сохраняться. Совершенно ошибочно мнение о том, будто бы пре¬ дельные величины были введены в экономическую науку авторами буржуазно-апологетических трактовок предель¬ ной полезности. В действительности не кто иной, как один из основателей домарксовой трудовой теории стои¬ мости, Д. Рикардо, в своем главном труде со всей опре¬ деленностью утверждал, что цена всегда регулируется худшими условиями. «Меновая стоимость всех товаров, — писал Д. Рикардо, — будут ли то промышленные изделия или продукты рудников, или земледельческие продук¬ ты— никогда не регулируется наименьшим количеством труда, достаточным для их производства при особо бла- 25 Этот вопрос с большой основательностью и убедительностью рассматривается в статье С. Кириллова «Предельные и средние ве¬ личины в теории ценообразования». «Дифференциальная рента,— пишет автор, — представляет собой интерес для теории трудовой стоимости, так как ограниченность лучших ресурсов при необходи¬ мости удовлетворить определенную общественную потребность здесь выражена в наиболее общем и последовательном виде. Регулирую¬ щая роль предельных затрат тут, конечно, достигает своего полного господства. В отличие от природных ресурсов большая динамичность и подвижность воспроизводимых средств производства ослабляет такую регулирующую роль... Но почему эта более быстрая смена худших условий производства лучшими должна приводить к полной отмене принципа предельных затрат и переходу к средневзвешенным величинам затрат? Это неясно. По нашему мнению, из всей марксовой методологии следует, что относительная ограниченность воспроизво¬ димых ресурсов также воздействует на процесс образования стои¬ мости продуктов, но только не в таком ярко выраженном виде, как это имеет место в случае влияния более устойчивой, но также неаб¬ солютной ограниченности природных ресурсов». И далее: «Обще¬ ственная потребность «давит» на производство, побуждая использо¬ вать в каждый данный момент худшие наличные средства производ¬ ства. Именно это «давление» приводит в конечном счете к тому, что предельные затраты труда при наихудших средствах производства начинают играть регулирующую роль при оценке продуктов» (Эко¬ номические науки, 1973, № 8, с. 28). 106
гоприятных условиях, составляющих исключительный удел тех, кто пользуется особенными возможностями. На¬ против, она регулируется наибольшим количеством тру¬ да, по необходимости затрачиваемым на производство товаров теми, кто не пользуется такими условиями и про¬ должает производить при самых неблагоприятных усло¬ виях; под последними понимаются такие, при каких необ¬ ходимо вести производство, чтобы было произведено тре¬ буемое количество продукта»2б. Научный подход к предельным величинам в экономи¬ ке заключается не в том, чтобы отрицать их роль, а со¬ вершенно в ином — в том, чтобы понять, что сами пре¬ делы носят общественный характер, что они зависят от уровня и направления развития производительных сил, от общественного строя, от бесчисленного количества разнообразных факторов, из которых складывается об¬ щественная жизнь. В предисловии к книге американского экономиста Б. Селигмена «Основные течения современной экономи¬ ческой мысли» советские ученые A. 1VL Румянцев, Л. Б. Альтер и А. Г. Милейковский писали: «Решительно отклоняя... вульгарные буржуазно-апологетические кон¬ цепции, марксистско-ленинская политическая экономия признает необходимость наряду со средними и совокуп¬ ными величинами, которым принадлежит главная роль в анализе таких сложных процессов, как экономические, применять также и предельные величины... Как непра¬ вильно оправдывать буржуазные теории предельной по¬ лезности и предельной производительности тем, что в них применяют математические методы, так и неверно пола¬ гать, что применение последних должно привести к при¬ знанию указанных буржуазных концепций, выступающих в виде так называемой теории экономического маржи- нализма»27. Предельные величины, лежащие в основе ценообразо¬ вания, — это те точки пересечения кривых спроса и пред¬ ложения, в которых спрос начинает оказывать на пред¬ ложение действенное влияние — когда наличие данных 26 Рикардо Давид. Начала политической экономии и налогового обложения. — Соч., т. I. М., 1955, с. 69. Из контекста следует, что Рикардо употребляет слово «меновая стоимость» в понятии цены. f7 Цит. по: Селигмен Б. Основные течения современной экономи¬ ческой мысли, с. 12. 107
масс товаров, их распределенность между людьми и клас¬ сами и их устремленность к обмену определяют в отно¬ шении каждого отдельного товара не просто пропорции обмена, а те предельные пропорции, при которых сохра¬ няется или вновь образуется возможность производства данного товара. Предельные величины непосредственно имеют отно¬ шение не к стоимости, а к ценам. Стоимости первоначаль¬ но формируются в рамках отраслей, где они определяют¬ ся не предельными, а средними величинами. Под отрас¬ лями в данном случае подразумевается производство од¬ ного товара, и, следовательно, обмен в данном случае исключается: одну тонну стали на другую тонну такой же стали не меняют. Но если стоимость определяется сред¬ ними затратами, а последние действуют лишь как внут¬ риотраслевые, то следует ли рассматривать стоимость как величину только внутриотраслевую? Ответ на этот вопрос должен быть сразу и решительно отрицательным: стоимость вообще не имела бы никакого отношения к об¬ мену, если бы она была величиной только внутриотрас¬ левой, а не общехозяйственной. Но в таком случае во весь рост встает следующий вопрос: где же та точка, которую можно определить как среднюю, как таковую, которую следует признать «стои- мостьобразующей» в масштабе всего народного хозяй¬ ства? Существует ли такая точка только в чистой аб¬ стракции, или ее можно обнаружить в реальной экономи¬ ческой действительности? Анализируя превращение прибыли в среднюю прибыль и стоимости в цену производства, Маркс раскрыл влия¬ ние на прибыль разницы в органических составах капи¬ тала при данной, единой для всех отраслей норме приба¬ вочной стоимости. К рассмотрению дифференциальной ренты Маркс подошел, имея в виду две предпосылки: во- первых, существование средней прибыли и, во-вторых, тот факт, что цена в данной отрасли, в сельском хозяйстве, определяется предельными, худшими, замыкающими усло¬ виями производства. Остается, однако, открытым вопрос о том, чем же определяется размер спроса, продиктовав¬ ший данный, а не иной предел использования земли. Ведь не количеством же пустых желудков определяется этот предел — наука, изучающая законы товарного хо¬ зяйства, имеет дело не с благотворительностью, а только 108
с платежеспособным спросом28. И цена вовсе не опре¬ деляется тем, что сельскохозяйственный рабочий должен получить заработную плату, предприниматель — среднюю прибыль, а землевладелец — ренту. Как раз наоборот — сложившиеся экономические условия определяют такой размер цены, которая обеспечивает возмещение всех трех агентов сельскохозяйственного производства. В чем же эти условия заключаются? Ни в коем случае ответ на этот вопрос не может быть дан на основе учета положения дел в какой-то одной или в нескольких произвольно взятых отраслях. Ответить в данном случае можно только с позиций всего хозяйства в целом, рассматриваемого в отраслевом разрезе. Более того, ответ на этот вопрос требует учета всего комплекса общественных условий, определяющих предел цены, при которой продолжается (или свертывается или расширяет¬ ся) производство. В этот комплекс входят и условия по¬ литические, которые действуют через государство. Как уже отмечалось в главе второй, государство формирует крупную часть потребительского спроса и тем самым влияет на его структуру. Вместе с тем государство по¬ стоянно оказывает влияние и на предложение, на струк¬ туру занятости и на объем спроса. Это влияние пролега¬ ет и через прямое государственное предпринимательство (в частности, через общественные работы с целью огра¬ ничения безработицы), и через определенную политику цен: впоследствии мы покажем, что государство очень часто ставит своей целью поддержку худших предприя¬ тий, которые без такой поддержки были бы закрыты (тем самым оно активно влияет на предельные величины). Если же говорить о чисто экономической стороне, то ответ на поставленный вопрос требует учета соотношения всех видов товаров и услуг: а) их масс и полезностей, б) их распределенности между разными владельцами и в) их воспроизводимости. Все эти три элемента неразрыв¬ но между собой связаны, и в то же время каждый из них имеет самостоятельное значение, требующее специаль¬ ного рассмотрения. 28 «Капиталистическая система, — пишет Маркс, — не знает иных видов потребления, кроме потребления оплачиваемого... То, что то¬ вары не могут быть проданы, означает лишь одно: для этих товаров не находится платежеспособных покупателей, т. е. потребителей...» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 24, с. 463—464). 109
4. Динамическая природа цены и стоимости Из вышесказанного следует, что, поскольку цены представляют собой пропорции обмена товаров с разной потребительной стоимостью, естественно, что путем ана¬ лиза особенностей образования стоимости в одной или нескольких отраслях (в частности, в отраслях, где силь¬ нейшим ограничительным фактом является наличие есте¬ ственных ресурсов и собственность на них) решить вопрос о закономерностях ценообразования нельзя. Как уже отмечалось, на страницах «Капитала» Мы на¬ ходим много мыслей, которые марксисты кладут в основу дальнейшей разработки проблемы ценообразования. С не¬ которыми из мыслей Маркса по этому вопросу мы уже познакомились в предыдущих параграфах данной главы. Продолжим ознакомление. «.. .Различные сферы произ¬ водства, — пишет Маркс, — постоянно стремятся к равно¬ весию, потому что, с одной стороны, каждый товаропро¬ изводитель должен производить потребительную стои¬ мость, т. е. удовлетворять определенной общественной по¬ требности,— причем размеры этих потребностей количе¬ ственно различны и различные потребности внутренне связаны между собой в одну естественную систему,— с другой стороны, закон стоимости товаров определяет, какую часть находящегося в его распоряжении рабочего времени общество в состоянии затратить на производ¬ ство каждого данного вида товара. Однако эта постоян¬ ная тенденция различных сфер производства к равнове¬ сию является лишь реакцией против постоянного нару¬ шения этого равновесия. Правило, действующее при раз¬ делении труда внутри мастерской a priori [заранее] и пла¬ номерно, при разделении труда внутри общества действу¬ ет лишь a posteriori [задним числом], как внутренняя, слепая естественная необходимость, преодолевающая бес¬ порядочный произвол товаропроизводителей и восприни¬ маемая только в виде барометрических колебаний ры¬ ночных цен»29. Снова мы убеждаемся в том, насколько необоснован¬ но приписывание Марксу мысли о количественной несрав¬ нимости потребительных стоимостей. Весь ход анализа 29 Там же, т. 23, с. 368; см. также т. 25, ч. II, с. 185. ПО
стоимости у Маркса таков, что действие закона стоимо¬ сти проявляется не только в соответствии стоимости ча¬ сам труда, но и в изменении пропорций затрат труда и общественной потребности, непосредственно связанной с общественной полезностью. Количественный анализ полезностей исходит из сле¬ дующих предпосылок. Во-первых, в основе полезностей лежит развитие производительных сил и оценки эти но¬ сят общественный характер. Потребности и вкусы лю¬ дей— функция производства и распределения и потому величина, непрерывно изменяющаяся, все более разно¬ образная и сложная. Во-вторых, при любом уровне раз¬ вития производительных сил и при любых общественных отношениях существует иерархия потребностей, влияю¬ щая на полезность. На первых местах — потребности в элементарно необходимых предметах для поддержания жизненных функций в пище30, одежде и жилье и соот¬ ветственно в средствах их производства, затем в тех же элементах, но уже включающих в себя определенные га¬ строномические и эстетические качества, размеры, пре¬ восходящие изначальную необходимость, удобства и т. д. Далее следует потребность в медицинском обслуживании, культурные потребности во всем их бесконечном разнооб¬ разии— начиная от зрелищ и кончая образованием, ли¬ тературой, туризмом и т. д. В зависимости от детализа¬ ции «дерево потребностей» можно изобразить и с тремя- четырьмя ветвями, и в виде могучего столетнего дуба с тысячами ветвей и десятками и сотнями тысяч листьев. В-третьих, полезность товаров и услуг зависит от их ко¬ личества. Каждая следующая единица того или иного то¬ вара или услуги менее полезна по сравнению с предыду¬ щей. В зависимости от количества пищи, которым распо¬ лагает человек, находящийся в определенных условиях, полезность каждой единицы пищи может варьировать от той, которой обладают стакан воды и кусок хлеба, необ¬ ходимые для того, чтобы не умереть от жажды и голода, и до любых гастрономических деликатесов. То же самое относится и к каждой единице одежды — начиная от той, которая необходима для того, чтобы прикрыть наготу и 30 Как указывал К. Маркс, «производство продуктов питания является самым первым условием жизни непосредственных произво¬ дителей и всякого производства вообще...» (там же, с. 184—185). 11!
не замерзнуть, и кончая той, к которой прибегают в тор¬ жественных случаях один-два раза в год, а иногда и того реже. У читателя сразу же возникает вопрос: но ведь дели¬ катесы намного дороже, чем кусок насущного хлеба, а парадное платье несравненно дороже, чем то, которое всегда и элементарно необходимо, — почему же менее по¬ лезные вещи оказываются более дорогими? Этот вопрос не только вполне законен, но и необходим: он сразу же «отрезвляет», освобождает от иллюзий о том, будто бы полезность может быть отделена от труда, затрачивае¬ мого на ее создание, и от распределения стоимости меж¬ ду людьми. Общество располагает определенным коли¬ чеством часов простого среднего труда, плоды которого распределяются по законам общественных отношений. Совершенно очевидно, что «иерархия потребностей» у буржуа с доходом в миллион долларов в год иная, чем у рабочего, который с трудом сводит концы с концами для удовлетворения элементарных нужд. На рынке величина спроса и предложения представляет собой единую, аг¬ регатную величину. На рынке продавец не спрашивает у покупателя: «Каков ваш доход?», а покупатель не спра¬ шивает у продавца: «Сколько труда вы потратили на про¬ изводство данного нужного мне товара?» Количество труда и распределение его результатов в виде стоимости определяют последовательность оценок вещей и услуг разного потребительского назначения в зависимости от их количества и вместе с тем постоянно влияют на пропорции производства. В идеальном случае, отражаемом моделью равновесия, каждый час труда оди¬ накового качества создает одинаковую полезность. Но, как мы уже не раз, ссылаясь на труды К. Маркса и Ф. Энгельса, отмечали выше, в обществе, основанном на частной собственности и стихийно-рыночных отношени¬ ях, совпадение величины затрат труда с величиной обще¬ ственной полезности, выражаемое в модели равновесия спроса и предложения, является не более чем моментом в движении, для которого правилом являются постоян¬ ные отклонения цен (отражающих общественную полез¬ ность) от стоимостей (отражающих затраты абстрактно¬ го труда). Тот факт, что одинаковая по времени, по квалифика¬ ции и по напряженности (средний простой труд) масса 112
труда создает различные полезности, которые по своей величине лишь сравнительно редко совпадают, иллюстри¬ руется следующей табличной моделью, в которой услов¬ но по горизонтали берется пять видов потребностей, а по вертикали — пять степеней удовлетворения данной по¬ требности с помощью приростов производства (т. е. упот¬ ребления возрастающего числа часов труда). Таблица 1 ПОЛЕЗНОСТИ, СОЗДАВАЕМЫЕ В ТЕЧЕНИЕ ОДНОГО ЧАСА ТРУДА "—^Потребности Степень насыщения А Б в г д I 50 40 30 20 10 II 40 30 20 10 5 III 30 20 10 5 4 IV 20 10 5 4 3 V 10 5 4 3 2 При знакомстве с данной простейшей моделью нужно прежде всего иметь в виду, что любая из 25 находящихся в ней величин отражает полезность, создаваемую в чте- чение одного часа среднего простого труда, труда одина¬ ковой производительности. Такой подход сразу придает количественную определенность избираемым для счета единицам. Если в Л за единицу принимается производи¬ мый в течение одного часа труда 1 центнер хлеба, то в Б, В, Г и Д за единицу тоже принимается величина про¬ дукции, производимая в течение одного часа, — это мо¬ жет быть пара обуви, или 100 литров бензина, или кубо¬ метр стройматериалов, или 1 грамм золота и т. д. Важно только постоянно иметь в виду то, что отражено в назва¬ нии модели, — все время речь идет о полезности разных товаров или услуг, созданных в течение одного часа труда. Во-вторых, нужно иметь в виду, что реальная цена на рынке каждой единицы (по вертикали) определяется по¬ лезностью последней из произведенных единиц. Практи¬ чески это означает следующее: в том случае, если бы на рынке был 1 центнер хлеба, его цена равнялась бы 50 113
единицам денег; если на рынке 2 центнера, то оба стоят по 40 единиц, если 3 — по 30, 4 — по 20, и в последнем случае все 5 центнеров стоят по 10 единиц денег. В таком случае приобретает особое значение диаго¬ наль, состоящая из «десяток» в таблице, — здесь фигури¬ руют как раз те объемы производства товаров или услуг различной потребительной стоимости, при которых цена отражает затрату труда. При изучении хозяйства, основанного на обмене, ана¬ лиз закономерностей, управляющих отклонениями цен от стоимостей, необходим так же, как и анализ равновесия. В этом плане в качестве крайнего случая обычно приво¬ дится пример осажденного города, где за 1 килограмм хлеба, на производство которого ушел 1 час труда, мо¬ гут уплатить 1 килограмм золота, на производство кото¬ рого потребовался год такого же труда. С другой сторо¬ ны, история капитализма знает немало случаев, когда в связи с экономическими кризисами сознательно унич¬ тожалось то, что Составляет первую и необходимую по¬ требность человека, — сжигалась пшеница, выливалось в океан молоко. Такие примеры весьма полезны для пони¬ мания сути проблемы — того факта, что отклонения по¬ лезностей от затрат труда действительно существуют и что в некоторых случаях, определяемых социально-поли¬ тическими и социально-экономическими факторами, они могут быть чрезвычайно велики. Но если оставить крайние случаи в стороне, все равно нетрудно видеть, что история народного хозяйства любой капиталистической страны — это история отклонений цен, отражающих отклонения полезностей вверх или вниз от стоимостей, определяемых затратами труда. Разве не об этом свидетельствуют постоянные колебания конъюнкту¬ ры, на которую наряду с факторами, лежащими на сто¬ роне производства, постоянно влияют факторы, лежащие на стороне распределения национального дохода между классами, социальными слоями, семьями, отдельными ли¬ цами? Итак, во всех 25 случаях речь идет о затрате одного часа простого, среднего труда. Но эта затрата одного часа получает на рынке одинаковую оценку только в том случае, если на него выброшено 5 единиц товара Д, 4 — товара Б и т. д. Другими словами, полезность будет стро¬ го пропорциональна затратам труда только тогда, когда 114
на рынок поступит 5 единиц А, 4 единицы £, 3 единицы В, 2 единицы Г и 1 единица Д. Отправляясь от данной модели, нетрудно себе пред¬ ставить любые случаи отклонения от равновесия, влияю¬ щие на ценообразование. Если в А производство послед¬ него, пятого товара (Д-5), полезность которого равна 10, прекратится, то предельным станет Д-4 и данный товар будет обмениваться с другими в пропорции 20: 10, тогда как на 20 единиц полезности затрачено столько же тру¬ да, сколько на товары и услуги с полезностью 10 всех других отраслей. Если в А сверх товара или услуги с по¬ лезностью 10 возникнет еще единица (Д-6), чья полез¬ ность, следовательно, окажется более низкой, например 5, тогда равновесие нарушается в обратном направле¬ нии: при равных затратах труда отношение полезностей будет составлять 5 : 10 = .*V Те случаи, которые мы только что рассматривали как нарушение стоимостного равновесия (т. е. при равных затратах груда отношения полезностей 20: 10 или 5 : 10), в действительности иллюстрируют закон движения, суть которого состоит в непрерывном отклонении цен от стои¬ мостей, отклонении, которое в условиях капиталистиче¬ ского рыночного хозяйства идет с двух сторон — со сто¬ роны потребности и спроса, изменяющихся и по отрас¬ лям и в целом отнюдь не прямо пропорционально изме¬ нению предложения, и со стороны предложения, условий производства, которые и по отраслям и в целом ме¬ няются отнюдь не прямо пропорционально потребности, спросу. Исходная позиция заключается в том, что ввиду раз¬ личий в соотношении спроса и предложения производ¬ ство в течение одного часа одинаковой полезности есть абстракция, которая в реальной действительности яв¬ ляется не правилом, а исключением. Подвергая в «Нище¬ те философии» резкой критике выдвинутую Прудоном концепцию «конституированной стоимости», К- Маркс писал: «То, что г-н Прудон выдает за следствие, выте¬ кающее из априорного определения меновой стоимости рабочим временем, могло бы иметь место разве лишь в силу закона такого примерно содержания: Отныне продукты должны обмениваться в точном со¬ ответствии с потраченным на них рабочим временем. Каково бы ни было отношение спроса к предложению, 115
обмен товаров всегда должен совершаться так, как буд¬ то бы произведенное количество их вполне соответствова¬ ло спросу. Пусть г-н Прудон возьмется сформулировать и провести подобный закон; в таком случае мы не будем требовать от него доказательств. Но если он, напротив, желает оправдать свою теорию как экономист, а не как законодатель, то он должен будет доказать, что необхо¬ димое на производстве товара время с точностью обо¬ значает степень его полезности и выражает его отноше¬ ние пропорциональности к спросу, а следовательно и к совокупности богатств» 31. В дальнейшем Маркс показы¬ вает полную несообразность предположения, согласно которому в хозяйстве, основанном на товарных отноше¬ ниях, любая единица одинакового по квалификации и по интенсивности труда всегда приносила бы одинаковую полезность. В изучении проблем ценообразования экономическая наука достигла к настоящему времени большого про¬ гресса. Применение математических методов дает воз¬ можность, с одной стороны, решать системы уравнений со многими неизвестными (т. е. анализировать много¬ стороннюю функциональную зависимость с учетом глав¬ ных и второстепенных, закономерных и случайных фак¬ торов), с другой стороны, открывает возможность для того, чтобы путем применения методов анализа беско¬ нечно малых величин изучать ценообразование как дви¬ жение. Этим целям служат такие подотрасли экономи¬ ческой науки, как анализ затрат и результатов, линейное программирование, регрессионный и спектральный ана¬ лиз, теория игр. Даже краткое ознакомление с этими сравнительно новыми направлениями экономической на¬ уки увело бы нас далеко в сторону от темы, но в рамках данной работы необходимо иметь в виду, что стихийный характер отклонений цен от стоимостей — это беспощад¬ ная конкуренция, борьба капиталов за захват как можно более высоких долей из общей массы прибавочной стои¬ мости, создаваемой трудящимися классами. Эти откло¬ нения вытекают из свойств экономической динамики, ко¬ торые присущи самой природе капиталистического об¬ щественного строя и которые оказывают колоссальное влияние на всю социально-экономическую обстановку, 31 Там же, т. 4, с. 95. 116
лежат в основе циклических кризисов и многих других диспропорций, особенно в условиях господства монопо¬ лий. Поэтому при изучении государственно-монополисти¬ ческого капитализма характер экономической динамики, отклонений цен от стоимостей должен выступать как предмет самостоятельного и специального анализа. Здесь мы имеем в виду проиллюстрировать послед¬ ствия отклонения цен от стоимостей в разных аспектах в агрегированном виде. При составлении нижеследую¬ щих таблиц мы исходили из Марксовых положений о равенствах суммы цен сумме стоимостей и суммы стои¬ мостей сумме цен производств32. Таблицы составлены по методу, который был применен Марксом в процессе анализа превращения стоимости в цену производства. Все они связаны между собой одной целью — показать отклонение цен от стоимостей строго в рамках стоимо¬ стных отношений, в пределах равенства суммы цен сум¬ ме стоимостей. Все три таблицы призваны иллюстриро¬ вать сформулированное в «Капитале» важнейшее поло¬ жение, согласно которому «в... меновом отношении мо¬ жет выразиться как величина стоимости товара, так и тот плюс или минус по сравнению с ней, которым сопро¬ вождается отчуждение товара при данных условиях» 33. Вместе с тем они должны иллюстрировать факт, имею¬ щий огромное значение для анализа государственно-мо¬ нополистического капитализма: переход с одной ступени на другую, с одного соотношения затрат и результатов на другое обязательно сопровождается перераспределе¬ нием прибыли, потерями для одних и приобретениями для других. Таблица 2 должна послужить исходной для иллюст¬ рации действия закона стоимости в динамическом раз¬ резе— в плане непрерывного изменения соотношений за¬ трат и результатов, затрат труда и создаваемых трудом полезностей. Эта таблица иллюстрирует главные аспек¬ ты действия закона стоимости. Все приведенные цифры (кроме тех, что в колонке Е) должны рассматриваться как воплощенные в товарах (или услугах) часы аб¬ страктного, простого среднего, общественно необходимо¬ го труда. 32 В дальнейшем мы покажем, что это равенство действительно только для воспроизводимых товаров. 33 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 112. 117
Таблица 2 I. ПРОСТОЕ ТОВАРНОЕ ПРОИЗВОДСТВО (анализ по рыночной стоимости и прибыли) Первая ступень Отрасль Стоимость продукции (А) Стоимость постоянного капитала (Б) I 1 500 1 000 II 3 000 2000 III 1 500 1000 Всего 6 000 4000 Вторая ступень Добавленная стоимость (В = А - Б) 500 1 000 500 Цена (выручка после реализации) (Г) Прибыль — разница между ценой и стоимостью по¬ стоянного капитала (Д = Г — Б) Норма прибыли (Е = Д:Б), в % 2000 3 000 1 000 1 000 1 000 о 100 50 0 2 000 6 000 2 000 50 Отрасль (А) (Б) I 2000 1 333 II 3 000 2000 III 1 000 667 Всего 6000 4000 (В-А - Б) (Г) (Д = Г — Б) (Е = Д:Б), в % 667 2 000 667 50 1 000 3 000 1 000 50 333 1 000 333 50 2 000 6000 2 000
Анализ на двух ступенях необходим для того, чтобы показать изменения, происходящие в результате разни¬ цы между соотношением спроса и предложения по раз¬ ным отраслям. И здесь, и во всех последующих случаях рыночная цена — выручка после реализации товара для каждой данной отрасли — принимается за постоянную величину. Переменными, однако, являются прибыли, их масса и норма, т. е. как раз то, что обусловливает пере¬ движение стоимости из отраслей с меньшими нормами прибыли в отрасли с нормами более высокими со всеми вытекающими последствиями — с тенденцией к усредне¬ нию нормы прибыли. Но в первой таблице фигурирует не та средняя норма прибыли, которая образуется вслед¬ ствие перемещений капиталов из-за разницы в органи¬ ческих составах. Речь идет о другой рассмотренной выше тенденции — о тенденции к усреднению, имеющей более широкое значение, относящейся ко всему товарному хо- зяйству,‘—о той тенденции, которая образуется вслед¬ ствие разницы между ценой и рыночной стоимостью. Здесь, как и в последующих двух таблицах, мы аб¬ страгируемся от изменений в производительности труда: на данном этапе анализа такое абстрагирование все еще необходимо — по-прежнему речь идет о среднем и про¬ стом труде. Его роль иллюстрирует вторая отрасль, ко¬ торая, как мы видим, при переходе от первой остается неизменной по всем позициям. Данная, вторая отрасль представляет собой конкретизацию того факта, который уже иллюстрировался в предыдущей таблице — диаго¬ налью выделенных десяток. Речь идет о той, выра¬ жаясь языком физики, «мировой линии точек», которая отражает совпадение затрат труда и полезностей. В дан¬ ной же таблице в переходе от первой ступени ко второй проиллюстрирован единственный способ, которым может быть определена общественная необходимость труда, — отклонения цен от стоимостей, то, что отражает динами¬ ческий характер действия закона стоимости, его полную несовместимость со статикой, хотя последняя, как мы видели, может и должна служить первоначальной тео¬ ретической моделью, без которой невозможно проникно¬ вение в глубь динамических закономерностей воспроиз¬ водства. На любом этапе развития товарного хозяйства откло¬ нение цены от стоимости выступает как одно из условий П9
воспроизводства. Такое отклонение является не только сигналом общественной необходимости увеличения произ¬ водства данного товара, но и средством реализации этой необходимости. Отклонение цены вверх приносит допол¬ нительную прибыль, которая может стать источником расширения производства. Кроме того, в данную отрасль, ставшую более прибыльной, устремляется капитал из других отраслей. Обратное происходит в производстве тех товаров или услуг, чья полезность ниже затрат тру¬ да. Но это необходимое для процесса воспроизводства (даже простого, уже не говоря о расширенном) передви¬ жение стоимости в условиях господства частной собст¬ венности одновременно становится средством ее концент¬ рации. Таблица 2, относящаяся к простому товарному хозяй¬ ству, имеет целью проиллюстрировать положение Мар¬ кса о том, что отклонение цен от стоимостей носит всеоб¬ щий характер, является его, так сказать, родовой чертой, относится ко всему товарному хозяйству на всех ступе¬ нях его развития, от самого его зарождения. Еще до то¬ го, как основой эксплуатации стало производство приба¬ вочной стоимости, товарно-денежные отношения в усло¬ виях частной собственности несли с собой возможность обогащения одних за счет других, возможность накоп¬ ления богатств, превратившихся впоследствии в капи¬ тал. Именно на этой основе уже на ззре капитализма возникли династии богачей, накопивших несметные бо¬ гатства при помощи торговых и ростовщических опера¬ ций еще до того, как возникло предпринимательство, ос¬ нованное на производстве капиталистической прибавоч¬ ной стоимости 34. Исторически отклонение цены от стоимости выступа¬ ло как один из главных элементов первоначального на¬ копления капитала. Литературные и другие памятники древности свидетельствуют о том, что даже в рабовла¬ дельческом обществе были люди, наживавшие огромные состояния с помощью торговли и ростовщичества, но без непосредственного владения большими массами рабов, т. е. на основе перераспределения прибавочного продук- 34 Примером могут служить династии Фуггеров и Ротшильдов в Западной Европе, Мицуи в Японии, возникшие в период перво¬ начального накопления, а впоследствии превратившиеся в мощные капиталистические монополии. 120
та, получавшегося в хозяйстве, основанном на рабовла¬ дении. Говоря о возможном происхождении имущества как средства эксплуатации, Ф. Энгельс писал: «Откуда же взялось оно? Ясно, во всяком случае, что хотя оно и может быть награблено, следовательно, может основы¬ ваться на насилии, но что это отнюдь не является необ¬ ходимым. Оно может быть добыто трудом, украдено, нажито торговлей, обманом. Оно вообще должно быть сперва добыто трудом, и только после этого его можно отнять грабежом» 35. Общественная функция торговли и кредита заклю¬ чается в том, чтобы осуществить обмен продуктов, това¬ ров и услуг или способствовать такому обмену. Торго¬ вая прибыль возникает и при равенстве цен и стоимо¬ стей. Но отклонение цен от стоимостей в руках частного капитала неизбежно превращается в средство особенно быстрого обогащения небольшого числа одних за счет массы других. Даже после победы социалистической ре¬ волюции и установления диктатуры рабочего класса, пока не была до конца ликвидирована частная собствен¬ ность на средства производства, сохранились возможно¬ сти наживы на основе частной торговли и спекуляции. «...Мелкое производство, — писал В. И. Ленин в книге «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», — рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно, ежечас¬ но, стихийно и в массовом масштабе» 36. Обращаясь к этому же вопросу в статье «О продовольственном на¬ логе», В. И. Ленин подчеркивал, что «спекуляцию нель¬ зя отличить от «правильной» торговли, если понимать спекуляцию в смысле политико-экономическом. Свобода торговли есть капитализм, капитализм есть спекуля¬ ция. ..»37. «Если есть мелкое хозяйство, если есть свобо¬ да обмена, — говорил В. И. Ленин, — появляется капи¬ тализм» 38. Именно поэтому Советское государство, пе¬ рейдя в конце 20-х годов к развернутому социалистиче¬ скому строительству, осуществляло наступление на част¬ ную собственность на средства производства по всем на¬ правлениям— и по линии производства, и по линии об¬ мена (ликвидация частной торговли, которая была гнез- 35 Маркс Энгельс Ф., т. 20, с. 165. 36 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 6. 37 Там же, т. 43, с. 236. 33 Там же, с. 159. 121
довищем спекулянтов, пытавшихся паразитировать на дефицитах и трудностях, возникших в первый период строительства социализма). Но обращение к простому товарному производству сделано отнюдь не только ради исторического аспекта проблемы. Оно имеет одновременно и практически поли¬ тическое значение, поскольку простое товарное произ¬ водство преобладает в экономике развивающихся стран и его элементы, в некоторых случаях значительные, со¬ храняются также в странах монополистического капита¬ лизма. Главное же заключается в теоретическом значе¬ нии анализа простого воспроизводства: с его помощью выявляются те его черты, которые пронизывают товарное хозяйство сверху донизу на всех ступенях развития. По¬ сле того как закон прибавочной стоимости стал господ¬ ствующим, борьба за максимальную долю из общего объема стоимости продолжает осуществляться на основе конкуренции и монополии — отклонения цен от стоимо¬ стей вверх и соответственно вниз. Это продемонстрирова¬ но в табл. 3. . Принципиальное отличие этой таблицы заключается в том, что в ней фигурирует прибавочная стоимость. Прибыль здесь образуется не в качестве трудового до¬ хода (разницы между ценой и стоимостью постоянного капитала), размер которого скорректирован рынком, от¬ клонением цены вверх или вниз от стоимости, а в ре¬ зультате эксплуатации, из прибавочной стоимости. Об¬ щая сумма прибыли (3) здесь в точности равна сумме прибавочной стоимости (Д). Но прибыль или убыток каждого из участников обмена распределяется не прямо пропорционально его капиталу и не прямо пропорцио¬ нально размерам прибавочной стоимости, полученной на его предприятиях, а непременно с корректировкой, вно¬ симой рынком, т. е. с тем плюсом или минусом, который возникает вследствие отклонения цен от стоимостей. Как и в таблице 2, переход с первой ступени на вторую дол¬ жен иллюстрировать тот факт, что рынок является в та¬ кой же степени выравнивающей силой, как и отклоняю¬ щей: разница в нормах прибыли, возникающая в про¬ цессе отклонения цен от стоимостей, побуждает капитал перемещаться из отраслей, приносящих более низкую, в отрасли, приносящие более высокую норму, что в конце концов вследствие изменения соотношений между вы¬ 122
ручкой и затратами толкает норму прибыли к единому размеру (речь идет, разумеется, о тенденции), но лишь для того, чтобы выравнивание превратилось в базу для новых отклонений, возникающих в процессе конкуренции. Поскольку речь идет уже не о простом товарном хо¬ зяйстве, а о капиталистическом производстве, в табли¬ це 3 необходимо введение новых постоянных величин. Здесь к последним относится уже не только производи¬ тельность труда, но и органический состав капитала (В : Б везде принимается за 4). Тем самым весь анализ ведется строго в стоимостном аспекте — из него исклю¬ чен фактор превращения стоимости в цену производства. Последнее же вводится в анализ на его следующей сту¬ пени (см. табл. 4). О той роли, которую в Марксовом учении играет ана¬ лиз превращения стоимости в цену производства, вкрат¬ це уже шла речь выше. Теперь, в таблице 4, цёна произ¬ водства принимается за данное. При этом мы исходим из очерченных выше предпосылок о взаимоотношениях между рыночной стоимостью, ценой производства и ры¬ ночной ценой. Цена производства образуется вследствие того, что одинаковые по размерам капиталы обладают неодинако¬ вой способностью к производству прибавочной стоимо¬ сти. Но цена производства не учитывает отклонений ры¬ ночной цены от стоимости, происходящих вследствие изменений в соотношении спроса — предложения това¬ ров. Эти отклонения отражаются в рыночных ценах, ко¬ торые должны быть сопоставлены с ценами производ¬ ства по тому же принципу, по какому цены производства сопоставляются со стоимостями, т. е. путем анализа превращения одних в другие в результате передвижения капиталов в поисках более высокой массы и нормы при¬ были. В связи с рассматриваемым вопросом следует на¬ помнить о принципиальной разнице в отношении к во¬ просу об отклонениях цены и стоимости, которая сущест¬ вует между марксистской и буржуазной наукой. С точки зрения последней обогащение (в смысле быстрого роста богатств отдельных лиц) имеет место только в резуль¬ тате указанных отклонений. Вполне типичной в этом от¬ ношении является позиция уже упоминавшегося выше американского экономиста Фрэнка Найта. «.. .Прибы- 123
Таблица 3 II. КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ ПРОИЗВОДСТВО (анализ по стоимости, прибавочной стоимости и прибыли) Первая ступень Отрасли Стоимость продукции (А) Стоимость постоянного капитала (Б) Стоимость переменно¬ го капитала (В) Издержки производства (Г=Б + В) Прибавоч¬ ная стоимость (Д) Добавлен¬ ная стоимость (Е = В+Д) Цена (выручка после реа¬ лизации) (Ж) Прибыль (+) или убыток (—) разница между ценой и из¬ держками про¬ изводства (3 « Ж - Г) Норма прибыли в % (И=3:Г) 1 I 1 500 1000 250 1250 250 500 2 000 750 60,0 II 3 000 2000 500 2 500 500 ЮОО 3 000 500 20,0 III 1 500 1000 250 1 250 250 500 1000 (—) 250 (—) 20,0 Всего Вторая ступень 6000 4000 1000 5 000 1000 2 000 6000 1 000 20 Отрасли А Б в Г=Б + В д Е=В+Д ж з-ж-г И=3:Г I 2000 1 333 334 1 667 334 668 2 000 333 20,0 II 3000 2000 500 2 500 500 1000 3000 500 20,0 III 1000 667 166 833 166 332 1 000 167 20,0 Всего 6000 4000 1000 5000 1 000 2 000 6 000 1 000 20,0 Примечания: 1) во всех случаях норма прибавочной стоимости (^-) принимается равной 100%; 2) органический состав капитала (g) принимается равным 4,0.
Таблица 4 Ш. КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ ПРОИЗВОДСТВО (анализ по цене производства и прибыли) Первая ступень Отрасли Издержки производства (А) Средняя прибыль (Б) (20%) Цена производства (В) I 1250 250 1 500 II 2500 500 3000 III 1 250 250 1 500 Всего 5000 1000 6000 Вторая ступень Отрасли (А) (Б) (В) I 1500 300 1 800 11 2500 500 3 000 III 1000 200 1 200 Всего 5000 1 000 6 000 Рыночная цена (Г) Отклонения рыночной цены от цены производства (Д=Г —В) Прибыль после реализации (В+Д = Е) Норма прибы ли после реализации (Ж = Е:А), в % 2000 500 750 60 3 000 0 500 20 1000 —500 —250 —20 6000 0 1000 20 (Г) (Д) (Е) (Ж) 2 000 200 500 33 3000 0 500 20 1000 —200 0 0 6000 0 1000 20
ли, — пишет он, — уравновешиваются убытками... На¬ стоящая прибыль... связана с элементом неопределен¬ ности. Его действие проявляется в фактах неожиданного обогащения и получения спекулятивных доходов. Если бы будущее было заранее известно, рынок мог бы пред¬ восхитить появление любого дефицита, так что прибыль стала бы невозможной. Высокие доходы от рискованных предприятий — это просто премия за неподдающийся из¬ мерению риск либо за неопределенность» 39. Речь идет все о том же: «нормальный» доход — это плата за труд капиталиста, за ожидание, за риск, за капитал и т. д., и только то, что «сверх нормы», — настоящая прибыль. В действительности же любая часть капиталистического дохода — это часть прибавочной стоимости, получаемой на основе эксплуатации 40. При этом эксплуататорское происхождение прибыли совершенно неотъемлемо не только от процесса произ¬ водства, но и от закономерностей капиталистического рынка — от постоянной острейшей конкурентной борьбы, в ходе которой неизбежные отклонения цен от стоимо¬ стей не только используются одними участниками борь¬ бы против других, но и резко усиливаются на основе вы¬ сокой централизации капитала и монополии. В резуль¬ тате этого динамическая пропорциональность разных частей и аспектов экономики выступает как тенденция, прокладывающая дорогу через непрерывное и многосто¬ роннее нарушение пропорций. По своей природе конку¬ рентный механизм адаптаций цен по отношению к стои¬ мости таков, что на каждой ступени воспроизводствен¬ ного процесса, от индивидуальных затрат конкретного труда и до рыночного ценообразования, установление пропорциональности применительно к изменяющимся условиям всегда сопряжено с потерями для одних и с приобретениями для других владельцев капитала, что способствует превращению конкуренции в монополию. 39 Цит. по: Селигмен Б. Основные течения современной экономи¬ ческой мысли, с. 447. 40 Разумеется, марксистская наука уделяет в своем анализе большое место и мелкой буржуазии, которая и сама участвует в про¬ цессе производства и в этом смысле занимает промежуточное поло¬ жение между трудом и капиталом. Но это ни в малейшей степени не меняет того факта, что доход капитала, как такового, целиком и полностью, в любых своих частях имеет своим источником прибавоч¬ ную стоимость. 126
«.. .Самая глубокая экономическая основа империализ¬ ма,— писал В. И. Ленин, — есть монополия. Это — мо¬ нополия капиталистическая, т. е. выросшая из капита¬ лизма и находящаяся в общей обстановке капитализма, товарного производства, конкуренции, в постоянном и безысходном противоречии с этой общей обстановкой»41. Превращение свободной конкуренции в монополию привело к тому, что прежние противоречия оказались помножены на новые. Монополия усилила отрицатель¬ ные стороны механизма взаимодействия цен и стоимо¬ стей в такой степени, что возникла угроза для воспроиз¬ водственного процесса. Отводить эту угрозу в рамках капитализма невозможно иначе как с помощью средств государственного регулирования. Характер и содержание последнего в решающей степени определяются специфи¬ ческими чертами динамики —особенностями механизма адаптации, каким он сложился в условиях монополисти¬ ческого капитализма. 41 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 396—397.
Г лава четвертая (продолжение) Противоречия динамической природы стоимостных отношений 1. Различия в воспроизводимости как фактор действия закона стоимости «Рыночная стоимость, — писал К. Маркс в черновом на¬ броске «Критики политической экономии», — выравни¬ вается в реальную стоимость путем своих постоянных колебаний, никогда не путем установления равенства с реальной стоимостью как с чем-то третьим, а через постоянное неравенство с самой собой (как сказал бы Гегель, не через абстрактное тождество, а через посто¬ янное отрицание отрицания, т. е. через отрицание самой себя как отрицания реальной стоимости). Что сама ре¬ альная стоимость в свою очередь — независимо от ее гос¬ подства над колебаниями рыночной цены (независимо от нее как от закона этих колебаний) — сама себя отри¬ цает и постоянно ставит реальную стоимость товаров в противоречие с ее собственным определением, снижает или повышает реальную стоимость наличных товаров, — это я показал в своем памфлете против Прудона...»1 Обращаясь к этому же вопросу в «Капитале», Маркс подчеркивал, что «возможность количественного несовпа¬ дения цены с величиной стоимости, или возможность отклонения цены от величины стоимости, заключена уже в самой форме цены. И это не является недостатком этой формы, — наоборот, именно эта отличительная черта де¬ лает ее адекватной формой такого способа производства, при котором правило может прокладывать себе путь сквозь беспорядочный хаос только как слепо действую¬ щий закон средних чисел»2. «Адекватной формой» товарного производства, сле¬ довательно, являются постоянные отклонения цен от 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 78; см. там же, т. 4, с. 94—100. 2 Там же, т. 23, с. 112. 128
стоимостей. Эти отклонения могут проявляться только в экономической динамике, в процессе воспроизводства товаров и услуг. Из этого следует, что характер стои¬ мостных отношений определяется характером воспроиз¬ водимости различных частей общественного богатства, специфическими чертами динамики их производства. В первоначальной, абстрактной модели простого то¬ варного хозяйства К. Маркс исходил из полной свободы обмена товаров. В аналогичной модели капиталистиче¬ ского хозяйства при анализе превращения стоимости в цену производства Маркс также исходил из свободы перелива капиталов из одних отраслей в другие. По Марксу, превращение стоимости в цену производства основывается «на постоянной иммиграции и эмиграции капиталов, на возможности перелива их из одной сферы в другую, короче, на свободе передвижения их между этими различными сферами производства, как между соответствующими свободными областями для приложе¬ ния самостоятельных частей совокупного общественного капитала»3. Значение различий в воспроизводимости и их связь с действием стоимостных закономерностей выглядят осо¬ бенно рельефно при обращении к невоспроизводимым частям общественного богатства. Если отклонения, пред¬ ставляющие собой атрибут закона стоимости, могут, как мы видели, проявляться только в экономической дина¬ мике, в процессе воспроизводства товаров и услуг, то из этого следует, что невоспроизводимые блага не обладают стоимостью. «Вещь, — отмечает Маркс, — может быть по¬ требительной стоимостью и не быть стоимостью. Так бывает, когда ее полезность для человека не опосред¬ ствована трудом. Таковы: воздух, девственные земли, естественные луга, дикорастущий лес и т. д.»4.* В услови¬ ях капитализма земля и все другие естественные ресурсы оцениваются не по той абстрактной «пользе», которую им приписывают сторонники теории предельной полезности, а по той реальной пользе, которую они приносят в про¬ цессе производства стоимости и прибавочной стоимости (и превращения последней в прибыль). В марксистской литературе нестоимостная структура 3 Там же, т. 25, ч. II, с. 321. 4 Там же, т. 23, с. 49. 5 Я. А. Певзнер 129
природных благ объясняется тем, что в них не вложен труд. Такая трактовка не вызывает сомнений, но, с на¬ шей точки зрения, нестоимостной характер природных благ должен рассматриваться еще и как частный случай нестоимостной структуры благ невоспроизводимых, к ко¬ торым, как мы сейчас увидим, относятся не только при¬ родные ресурсы. Вторая большая группа благ, которые в литературе иногда рассматриваются как не обладающие стоимо¬ стью,— услуги. Тезис о нестоимостной природе услуг про¬ истекает из деления труда на два вида — производитель¬ ный и непроизводительный. В ходе дискуссии по этому вопросу, происходившей в советской экономической ли¬ тературе в 1968—1971 гг., была вскрыта неоснователь¬ ность позиции тех, кто отрицает стоимостную природу услуг, трактует марксистскую теорию трудовой стои¬ мости в духе «вещного фетишизма». Непригодность «вещной трактовки» стоимости была показана прежде всего в отношении таких сфер услуг, как здравоохранение, образование, туризм, сфера обра- щения5. Но и в целом постановка вопроса о «непроиз¬ водительном труде» была раскрыта как несостоятельная. Такая постановка основана на смешении трудовых затрат как создателей стоимости и потребительной стоимости. Нет никаких сомнений в том, что крупная часть труда в странах капитализма тратится на непро¬ изводительные цели (армия, полиция, вооружение, нар¬ котики и т. д.). Но отнесение таких затрат к «непроизво¬ дительному труду» в сущности снимает один из важней- 5 Итоги дискуссии открыли путь для творческого анализа роли сферы услуг в экономике современного капитализма, что нашло свое отражение в следующих фундаментальных монографиях: США: сфера услуг в экономике. Под ред. д. э. н. Е. А. Громова. М., 1971; Загладина С. М. США: обращение товаров и услуг в экономике. М., 1975; Рамзес В. Б. Социально-экономическая роль сферы услуг в современной Японии. М., 1975, и в ряде других работ. И, наоборот, в работах, основанных на концепции нестоимостной природы услуг, проявляется бесплодность такой концепции. Поста¬ новка вопроса о «непроизводительном характере труда в сфере услуг» отрезает путь для анализа таких явлений, как небывало быстрый прогресс производительности труда в отраслях этой сферы (в тор¬ говле, в счетно-бухгалтерском деле, в сфере государственной адми¬ нистрации и др.), происходящий в последние полтора-два десятиле¬ тия на основе научно-технической революции, и воздействие этого прогресса на динамику национального дохода. 130
ших аспектов проблемы паразитизма и загнивания капиталистического общества. В качестве абстрактного такой труд ничем не отличается от его других видов, а его общественная необходимость диктуется существую¬ щими общественными отношениями, господством бур¬ жуазии. Производительный труд представляет собой це¬ лесообразную деятельность, результатом которой являет¬ ся создание потребительных стоимостей, т. е. товаров и услуг, находящих спрос на рынке. Паразитизм капита¬ листического общественного строя помимо прочего со¬ стоит в том, что производительный труд, целесообразная деятельность людей, тратится на непроизводительные цели. И сфера услуг в этом отношении отнюдь не имеет «приоритета»: создание продуктов, враждебных челове¬ ческим потребностям, имеет место также и в сфере вещ¬ ного производства (все виды продукции, идущей на воен¬ ные цели, наркотики и др.) 6. Вместе с тем в ходе дискуссии выяснилось, что среди массы разнообразных услуг некоторые действительно но¬ сят нестоимостной характер, но не потому, что на них тратится так называемый «непроизводительный труд», а по причине неповторимости труда, создавшего некото¬ рые виды услуг (или вещей), т. е. по причине их невос¬ производимое™. Какими часами труда можно оценить картины Рафаэля, сонаты Бетховена, игру Паганини или романы Л. Н. Толстого?7 В Цена такого рода шедевров мировой культуры (т. е. то, что из поколения в поколение 6 По поводу «услуг» военнослужащих К. Маркс писал: «Эта братия получает хлеб и другие средства существования или увесе¬ ления не даром. За это она отдает или навязывает свои услуги, ко¬ торые, как таковые, имеют потребительную стоимость, а в резуль¬ тате их издержек производства — также и меновую стоимость» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. I, с. 151). 7 Участвуя в упомянутой выше дискуссии, автор данной работы выступил в журн. «Мировая экономика и международные отноше¬ ния» (1969, № 3) со статьей «Повторного счета услуг не существует». В статье автор не соглашался с утверждением о том, что шедевры искусства не обладают стоимостью, поскольку они не воспроизво¬ димы. «В действительности, — отмечалось в статье, — здесь имеет место не отсутствие стоимости, а громадная разница стоимости (то есть количества часов абстрактного общественно необходимого труда), заключенной в творениях гениев и рядовых деятелей искус¬ ства» (с. 91). Автор считает своим долгом заявить, что от этой по¬ зиции он отказался и пришел к излагаемой в тексте точке зрения, согласно которой невоспроизводимость шедевров искусства обуслов¬ ливает их нестоимостную природу. 131
миллионы людей платят за репродукции и за посещение музеев, за слушание музыки, за книги, а богатые кол¬ лекционеры и соответствующие учреждения — за подлин¬ ники картин и за рукописи) определяется только соот¬ ношением спроса и предложения. «. . .Цена предметов,— пишет К. Маркс, — которые сами по себе не имеют стоимости, то есть не являются продуктами труда, как, например, земля, или, по крайней мере, не могут быть воспроизведены трудом, как, например, памятники древ¬ ности, художественные произведения определенных ма¬ стеров и т. д., может определяться весьма случайными обстоятельствами»8. В чем особенности такого рода произведений? Что выделяет их из общей массы товаров и услуг? Что выво¬ дит ценообразование на них из сферы непосредственного действия закона стоимости? Ответ на этот вопрос может быть только один — невоспроизводимость, отсутствие «эластичности вверх» на стороне предложения. Конечно, возникновение новых творений культуры может обесце¬ нить (и часто обесценивает) прежние, но, во-первых, в данном случае произойдет переход от худшего к такому лучшему, которое не может быть преднамеренно подго¬ товлено, ибо с помощью обучения можно развить талант, но не создать его. Невоспроизводимость в этом случае носит наиболее жесткий характер. Во-вторых, поскольку речь идет о корифеях, такого рода обесценение происхо¬ дит в периоды времени, несравнимые по длительности с тем, что имеет место в процессе производства для удов¬ летворения необходимых жизненных нужд. В-третьих, своеобразие великих произведений в их неповторимости и в том, что, даже если люди обращаются к новым тво¬ рениям, прежние сохраняют свою роль как вехи в куль¬ турной истории человечества. Нестоимостной характер ценообразования в сфере невоспроизводимых объектов означает лишь то, что в основе цены не лежат непосредственно затраты труда, 8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. II, с. 183. Болгарский экономист И. Николов пишет: «Картина имеет по¬ требительную стоимость, но не имеет стоимости, потому что вложен¬ ный в нее индивидуальный труд является творческим, неповторимым и несравнимым трудом. Такой труд не превращается в общественно необходимый труд и не уравнивается с трудом других товаропроиз¬ водителей» (Николов И. Указ, соч., с. ПО). 132
что цена определяется соотношением спроса и предло¬ жения. В данном случае затраты труда в соответствую¬ щий объект не имеют отношения к квантификации его полезности, ибо в одних случаях (в случаях с естествен¬ ными богатствами) таких затрат вообще нет, в других — речь идет о труде такого качества, ^который не поддается разложению на простой, средний труд, лежащий в основе измерения стоимости. Сказанное выше, казалось бы, ставит под сомнение тезис о равенстве суммы цен сумме стоимостей. Ведь если природные ресурсы, не имея стоимости, обладают ценой, откуда может возникнуть равенство суммы стоимостей и суммы цен? Однако из того, что часть благ, не имеющих стои¬ мости, имеет цену, вовсе не следует, что ценообразование здесь вообще не связано с действием закона стоимости. Маркс писал: «. . .мнимая форма цены, — например, цена не подвергавшейся обработке земли, которая не имеет стоимости, так как в ней не овеществлен человеческий труд, — может скрывать в себе действительное стоимост¬ ное отношение или отношение, производное от него»9. К. Маркс иллюстрирует это при помощи знаменитого примера с водопадом. После рассмотрения всех обстоя¬ тельств, связанных с получением ренты от водопада, К. Маркс пишет: «.. .цена водопада вообще является ир¬ рациональным выражением скрывающегося за ним ре¬ ального экономического отношения. Водопад, как и земля вообще, как и все силы природы, не имеет никакой стои¬ мости, потому что в нем не овеществлено никакого труда, а потому он не имеет и цены, которая нормально есть не что иное, как выраженная в деньгах стоимость. Там, где нет стоимости, там ео ipso (тем самым. — Я. П.) и нечего представлять в деньгах. Цена водопада есть не что иное, как капитализированная рента. Земельная соб¬ ственность дает собственнику возможность присваивать разность между индивидуальной прибылью и средней прибылью; присваиваемая таким образом прибыль, кото¬ рая возобновляется ежегодно, может быть капитализи¬ рована и тогда она выступает как цена самой силы при¬ роды» 10. 9 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 112. 10 Там же, т. 25, ч. II, с. 198. 133
В самом деле, что это значит — невоспроизводимые блага, созданные природой, или шедевры искусства обре¬ тают цену? Это значит, что часть труда, воплощенного в воспроизводимых товарах и услугах, выделяется их владельцами для того, чтобы приобрести товары или услуги невоспроизводимые. В таком случае спрос на вос¬ производимые товары и соответственно цены на их об¬ щую массу падают ниже их общей стоимости, а воспро¬ изводство с участием нестоимостных благ соблюдается на базе равенства стоимости и цен, достигаемого путем отвлечения части стоимости из сферы воспроизводимых в сферу невоспроизводимых товаров (в виде платежеспо¬ собного спроса на них) и придания последним «мнимо¬ стоимостной» природы11. Вопрос о существовании благ, обладающих ценами нестоимостного происхождения, — это не только вопрос об арифметической сумме цен и стоимостей. Это вопрос огромного социального значения. Существование бо¬ гатств нестоимостного происхождения означает суще¬ ствование такой прослойки эксплуататорских классов, которая забирает в свою пользу часть прибавочной стои¬ мости, не участвуя в процессе конкуренции, как это имеет место в отношении владельцев богатств воспроизводи¬ мых. Это рантье самого худшего вида, получающие свои доходы не только без участия в процессе производства, но и без малейшего риска, только на основании права собственности. И в теоретическом и в политическом плане борьба вокруг ренты идет уже более двух столетий. Социаль¬ ная суть проблемы земельной ренты в ее буржуазной постановке в XVIII и в первой половине XIX в. заклю¬ чалась в том, чтобы ликвидировать или потеснить рент¬ ные доходы, доходы от естественных богатств и укрепить при этом «законную» собственность, получаемую от вла- 11 В другом месте той же работы К. Маркс пишет о том, что конкуренция порождает «ложную социальную стоимость» продуктов земледелия, поскольку их цена, включающая также цену за пользо¬ вание землей, превышает стоимость (см. там же, с. 212). Но ведь для того, чтобы была реализована «ложная социальная стоимость», на покрытие цены продуктов земледелия должна быть направлена часть действительной стоимости других продуктов. Не существует другого источника прибыли землевладельцев, кроме труда потребителей сель¬ скохозяйственных продуктов, с помощью которого создается стои¬ мость, необходимая для приобретения этих продуктов. 134
дения капиталом, воплощаемым в воспроизводимых ча¬ стях богатства. В последующее время в индустриальных странах в области землевладения произошел ряд весьма противоречивых изменений. С прогрессом экономики использование природных богатств намного опережает естественный прирост. Вследствие роста населения и мас¬ штабов хозяйства, громадного роста урбанизации в обо¬ рот втягиваются все новые, худшие земли, в результате чего размеры дифференциальной ренты, определяемой разницей между доходами на землях лучших и худших (по урожайности и местоположению), возрастают12. Особенно обострилась проблема ренты, получаемой на основе владения землями, в недрах которых скрыты минеральные ресурсы и другие природные богатства. Эта проблема имеет международный аспект, связанный со взаимоотношениями индустриальных стран с развиваю¬ щимися странами. В целом же суть проблемы в том, что в результате роста мировой экономики, основанной на использовании минеральных ресурсов, последние посте¬ пенно истощаются, происходит передвижение от участков с лучшими условиями добычи к участкам с худшими условиями, и в результате разрыв между лучшими и худшими условиями возрастает, а вместе с тем возрас¬ тает рента, получаемая на участках с лучшими усло¬ виями. Отсюда быстрый рост цен на землю, опережаю¬ щий общий рост цен. В социальном плане суть проблемы в том, что, идет ли речь о «чистых» землевладельцах, сдающих свои участки в аренду, или о лицах, совмещаю- 12 Это положение можно проиллюстрировать на следующем при¬ мере: в 1973 г. средняя цена 1 акра земли составляла в США 225 долл, за акр, а в Японии—12 тыс. долл. — разница примерно в 50 раз! Тогда же рыночная стоимость всей земли в Японии (исклю¬ чая Окинаву) превосходила ВНП в 3,32 раза, а в США составляла 69,7% ВНП. Из-за высокой стоимости земли доходы от ее продажи оказывают важное и зримое влияние на распределение доходов в Японии. В 1973 г. 97 из 100 лиц с самыми высокими доходами за¬ нимались, в частности, продажей земельных участков. Крупные со¬ стояния, нажитые на продаже земли, служат важнейшей причиной массовых требований о контроле за быстро растущими ценами на землю в Японии (Asia’s New Giant. How the Japanese Economy Works, ed. by H. Patrick and H. Rosovsky. Washington, 1976, p. 698— 699). В этом же источнике отмечается, что в Японии в 1952—1973 гг. цена на земельные участки в городской черте выросла в 58 раз, тогда как ВНП в текущих ценах вырос в 17,7 раза, денежная зар- плата—в 8,6 раза и курс акций в среднем —в 19,4 раза (р. 39). 135
щих землевладение с капиталистическим предпринима¬ тельством, происходит рост доходов нестоимостного про¬ исхождения, т. е. в данном случае доходов от землевла¬ дения. Вместе с тем обособление земельной собственности не столь велико, как это было в XVIII и XIX вв. При¬ обретение буржуазией земельной собственности зашло столь далеко, что в настоящее время владение землей (особенно несельскохозяйственной) срослось с владением другими видами собственности и земля выступает как часть монополистической собственности. С точки зрения трудовой теории стоимости различе¬ ние между воспроизводимым и невоспроизводимым бо¬ гатством не только не теряет значения, но и, напротив, с возникновением монополистического капитализма при¬ обретает новый смысл. Хотя Маркс писал по преимуще¬ ству о земельной ренте, но свои выводы он подымал на уровень абстракции, которая имеет отношение отнюдь не только к этому специальному случаю. «.. .Добавочная прибыль, — писал Маркс, — может возникнуть... еще в том случае, когда известные сферы производства в со¬ стоянии избежать превращения их товарных стоимостей в цены производства, а потому и сведения их прибылей к средней прибыли» 13. Эти слова относятся к любой монополии. Любая ка¬ питалистическая монополия обладает способностью не допустить притока капиталов в ту сферу производства, где цена превышает стоимость и где она поэтому полу¬ чает прибыль выше средней, так же как это имеет место в случае с естественной монополией, где сверхприбыль выступает в виде ренты. Ведь и в случае с природными ресурсами представляется очевидным социальный харак¬ тер пределов их использования. Последний участок зем¬ ли— это ведь последний не в том смысле, что больше земли, подходящей для получения с нее продуктов, не существует (напротив, общим правилом является такое положение, когда далеко не вся земля используется для хозяйственных нужд), а в том, что рентабельность использования земли обеспечивается в условиях частной собственности только до определенных пределов — до пределов, о которых шла речь выше. Разумеется, между ограничениями воспроизводимо- 13 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 218. 136
сти, проистекающими из частной собственности на зем¬ лю, или из редкости талантов, или из монополии на вос¬ производимые средства производства, находящиеся не¬ посредственно в сфере действия закона стоимости, есть немалая разница. Если для первого и второго случая речь идет о различиях в невоспроизводимости, то в отно¬ шении третьего речь должна идти о диктуемых разной степенью монополизации различиях в воспроизводи¬ мости. Но сейчас речь идет о том общем, что характерно для разных ограничений воспроизводимости. Ограниче¬ ние конкуренции, представляющее собой суть монополии, есть в то же время ограничение свободной воспроизво¬ димости товаров и услуг. Любая монополия заключает в себе черты сходства с собственностью на естественные ресурсы. По самой своей сути монополия заключается в том, что свободному расширению производства, веду¬ щему к ориентации цены на стоимость в масштабе всего народного хозяйства (т. е. на затраты среднего обще¬ ственно необходимого труда), ставятся определенные ограничения. В той степени, в какой эти ограничения ста¬ вятся, монополия на воспроизводимые части капитала придает прибыли черты ренты. Это означает серьезную модификацию в действии закона стоимости. Перелив стоимостей из одних отраслей в другие, как это видно из предыдущего изложения, является одним из атрибутов, непременных условий действия закона стоимости и превращения стоимости в цену производства. Но сам этот перелив представляет собой сложнейший процесс, находящийся в зависимости от социальных и технологических условий. Характер этого процесса, раз¬ личия в его интенсивности по отраслям зависят от уров¬ ней концентрации производства и централизации капи¬ тала, от физической привязанности основного, а отчасти и оборотного капитала к предприятиям и отраслям. То, что в помещенных выше иллюстративных таблицах изо¬ бражено с помощью цифр как переход с одних ступеней на другие, в реальной действительности выражается в та¬ ких процессах, как скрапирование (слом) предприятий в результате их физического или морального износа, раз¬ ная степень загрузки действующих предприятий, амор¬ тизационные отчисления и их использование через кре¬ дитную систему для нового строительства. Главное же заключается в том, что эти переходы не совершаются 137
с рациональной равномерностью, а носят спазматический характер: основной характеристикой экономической ди¬ намики капитализма является цикличность, т. е. тот факт, что расширенное воспроизводство осуществляется через периодические кризисы и депрессии, т. е. через бо¬ лее или менее длительные периодические падения абсо¬ лютных размеров производства или отсутствие его роста. 2. Некоторые черты современных циклических кризисов Анализ хаотичности, диспропорциональности капита¬ листической экономики, как она складывается в условиях общего кризиса капитализма, содержится во многих специальных марксистских исследованиях14. Здесь мы имеем в виду рассмотреть проблему циклических и струк¬ турных кризисов в самом сжатом виде и только в одном аспекте — в том, в каком они определяют необходимость государственно-монополистического регулирования эко¬ номики, его неизбежность и его основные черты. В современной экономической науке всевозрастающее место занимает проблема лагов (от английского lag — запаздывание, отставание), которая рассматривается главным образом в технико-экономическом плане, как фактор, связанный с сезонностью некоторых производств или с тем обстоятельством, что краткосрочные, средне¬ срочные и долговременные факторы экономического ро¬ ста (каждый в отдельности и особенно в их взаимодей¬ ствии) рождаются с большой степенью независимости, что приводит к диспропорциональности. В изучении ла¬ гов большие успехи достигнуты математической стати¬ стикой и экономической наукой, но по своему содержа¬ нию эта проблема выходит далеко за пределы указанных наук и выступает как одна из сторон воспроизводства, т. е. как проблема социально-экономическая. Лаги, отставания во времени отдельных элементов, представляют собой естественное свойство воспроизвод¬ ственного процесса. Столь же естественны и различия в этих отставаниях для разных видов производств. Ввиду 14 Из работ последних лет см. кн. Углубление общего кризиса капитализма. М., 1976 (раздел второй). 138
простоты технологий и небольших размеров капиталов в производстве сапожной ваксы вновь возникшая потреб¬ ность может быть удовлетворена в течение нескольких дней или недель, а что касается черной металлургии, то здесь и по технологическим причинам, и по условиям мобилизации капиталов общественная потребность, воз¬ никшая сегодня, в случае полной загруженности суще¬ ствующих мощностей не может быть удовлетворена ра¬ нее чем через ряд месяцев или лет. Естественная инерт¬ ность, различия в воспроизводимости разных видов основного капитала таковы, что положение здесь во мно¬ гих случаях приближается к рассмотренной в предыду¬ щем параграфе невоспроизводимости некоторых видов богатств 15. При капитализме естественный процесс преодоления лагов, представляющий собой одну из сторон расширен¬ ного воспроизводства и формирования общественной про¬ изводительности труда, прочно привязан к обороту капи¬ тала, к его концентрации, к образованию средней при¬ были и к взаимодействию конкуренции и монополии. В свою очередь все эти факторы органически связаны с ценообразованием: цены очень быстро реагируют на изменения конъюнктуры, но в условиях господства част¬ ной собственности сама конъюнктура определяется пре¬ жде всего краткосрочными и в меньшей степени средне¬ срочными факторами. «При теперешнем способе произ¬ водства,— писал Ф. Энгельс, — как в отношении есте¬ ственных, так и в отношении общественных последствий человеческих действий принимается в расчет главным образом только первый, наиболее очевидный резуль¬ тат» 16. Между тем действительная рациональность вос¬ производственного процесса зависит в первую очередь от факторов долгосрочных, таких, как стабильность роста, 15 Проблема различий в воспроизводимости тесно связана с про¬ блемой целочисленности. Суть последней может быть иллюстрирована следующим примером. Предположим, строится железнодорожный мост. Сколь бы ни был спроектированный мост велик или мал, прост или сложен, он может представлять собой действующий объект только после того, как его проект реализован полностью. Ценность моста, готового на 90%, равна нулю. С другой стороны, есть ряд ви¬ дов предприятий, которые начинают функционировать и давать от¬ дачу задолго до того, как завершено их строительство. 16 Маркс Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 499. 139
целесообразное размещение производительных сил, ot демографических факторов и т. п. В связи с вопросом о лагах и о переброске капиталов необходимо коснуться проблемы морального износа. Проблема эта имеет отношение прежде всего к активной части основного капитала — к потребительной стоимости и стоимости каждого из его элементов. Потребительная стоимость любой машины для ее владельца определяется тем, какую он может с ее помощью получить прибыль. Что касается морального износа, то в каждый данный момент ценность машины определяется разницей между потерей в случае ее выбытия и прибылью в случае покуп¬ ки и пуска в действие новой машины. Проблема морального износа — это проблема эконо¬ мической (стоимостной) обоснованности функционирова¬ ния основного капитала, который в физическом отноше¬ нии еще не устарел. Приведем числовой пример. Действует станок А, ко¬ торый стоил 1000 р. Физически этот станок амортизи¬ руется через 10 лет после его установки и пуска в ход, принося владельцу ежегодную прибыль в 50 р. (т. е. еже¬ годное снашивание равно 100 р., цена труда—100 р., а реализуемая продукция — 250 р.; 250 р.— (100 р.+ + 100 р.)=50 р.). Но вот появился станок Б, который стоит 2000 р. От него ежегодный доход составит 100 р. (снашивание 200 р., труд—100 р., продукция — 400 р.; 400 р. — 300 р.= 100 р.). Возникает вопрос: в какой мо¬ мент новый станок (Б) станет выгоден владельцу ста¬ рого (А)? Для ответа на него нужно иметь в виду, что стоимость первого станка возместилась не через 10 лет, а примерно через 7 лет (100 р. снашивание плюс 50 р. прибыль помножить на 7=1050 р.). В этот момент, когда до физического износа еще остается 3 года, капиталист готов к тому, чтобы поставить новый станок. Но готов ли он к тому, чтобы сделать это раньше? Может ли он сме¬ нить станок через 5 лет? Через 5 лет дело обстояло так: амортизационные от¬ числения от старого станка составили 500 р., а прибыль — 250 р. — итого 750 р. Значит, стоимость не покрыта, убы¬ ток составляет 250 р. Но решающим фактором здесь является сравнение потери от снятия старого станка с прибылью, которую будет приносить новый. Продолжая данный пример, нетрудно доказать, что досрочная смена 140
может оказаться очень выгодной и очень прибыльной. Это и есть досрочность морального износа по сравнению с физическим. Приведенный пример, в котором шла речь о *мораль ном износе одного станка, носит, разумеется, сугубо аб¬ страктный характер. Но его можно применить и к цеху, и к заводу, и к целой отрасли экономики. Чем крупнее объект, тем сложнее конкретные обстоятельства мораль¬ ного износа, но неизменен главный принцип — прибыль как решающий или даже единственный критерий. И суть дела состоит как раз в том, что, чем выше размер объ¬ екта, тем чаще этот принцип вступает в противоречие с требованиями роста или даже поддержания эффектив¬ ности экономики, под которой подразумевается произво¬ дительность труда в стоимостном разрезе (в сочетании с полной занятостью). Рассмотрев подробно этот вопрос во втором отделе второго тома «Капитала», К- Маркс пишет: «Итак, в той самой мере, в какой вместе с развитием капиталисти¬ ческого способа производства возрастает размер стои¬ мости и продолжительность жизни применяемого основ¬ ного капитала, в такой же мере жизнь промышленности и промышленного капитала в каждой особой отрасли вложения развивается в многолетнюю жизнь, — скажем, средним счетом в десятилетнюю жизнь. Если, с одной стороны, развитие основного капитала удлиняет эту жизнь, то, с другой стороны, она сокращается вследствие постоянных переворотов в средствах производства, пере¬ воротов, которые с развитием капиталистического спо¬ соба производства также постоянно учащаются. С этим связаны и смена средств производства и необходимость постоянного их возмещения вследствие морального из¬ носа, наступающего задолго до того, как они физически отживут свое время» 17. Моральный износ осуществляется только через конкуренцию, в которой — при прочих рав¬ ных условиях — побеждает тот, кто обладает большим капиталом, у кого есть больше возможностей для ма¬ невра, кто может отдавать предпочтение массе прибыли по сравнению с ее нормой 18. 17 Там же, т. 24, с. 207—208. 18 См. там же, т. 25, ч. I, с. 238—239, 283—284. Та роль, которую масса прибыли играет по сравнению с ее нор¬ мой, легко может быть проиллюстрирована с помощью всем хорошо 141
В реальной действительности этот процесс неразрыв¬ но связан с кризисами как основной фазой, формирующей экономический цикл. Марксистская экономическая наука исходит из того, что циклический ход воспроизводства, конъюнктурные колебания и кризисы как их неизбежная часть проистекают из основного противоречия капитализ¬ ма— противоречия между общественным характером производства и частной собственностью на средства про¬ изводства. Эта общая основа в ее конкретном проявлении выражается в том, что специфические требования про¬ цесса расширенного воспроизводства и повышения обще¬ ственной производительности труда оказываются подчи¬ нены принципу прибыли. В чем заключаются эти специ¬ фические требования? Во-первых, в динамической про¬ порциональности производства и личного потребления; во-вторых, в пропорциональности предложения и спроса; в-третьих, в пропорциональности основного и оборотного капитала и всех их частей и, в-четвертых, в слаженном взаимодействии всех трех фигур процесса кругооборота капитала, т. е. кругооборотов производительного, товар¬ ного и денежного капиталов. Особенно важное значение имеет первая из указан¬ ных трех пропорциональностей — производства и лич¬ ного потребления. Суть вопроса в том, что, поскольку раз¬ меры личного потребления определяются прежде всего и главным образом трудовыми доходами, которые входят в издержки производства, оно находится в обратной про¬ порциональной зависимости по отношению к прибыли. Это значит, что неизменный интерес капитала в его борь¬ бе за как можно более высокую прибыль заключается в том, чтобы держать трудовые доходы на как можно более низком уровне. Обращаясь к анализу причин циклического хода вос¬ производства, Маркс выдвигает следующее, давно уже ставшее классическим определение, в котором вопрос о пропорциональности производства прямо увязывается с пропорциональностью и с социальной характеристикой потребления. «Условия непосредственной эксплуата¬ ции,— пишет Маркс, — и условия реализации ее не тож¬ дественны. Они не только не совпадают по времени и известного факта: при оптовых продажах цены ниже, чем при роз¬ ничных, т. е. ради более высокой массы прибыли продавец согла¬ шается на ее меньшую норму. 142
месту, но и по существу различны. Первые ограничива¬ ются лишь производительной силой общества, вторые ограничиваются пропорциональностью различных отрас¬ лей производства и потребительной силой общества. Но эта последняя определяется не абсолютной производи¬ тельной силой и не абсолютной потребительной силой, а потребительной силой на основе антагонистических отношений распределения, которые сводят потребление огромной массы общества к минимуму, изменяющемуся лишь в более или менее узких границах. Она ограничена, далее, стремлением к накоплению, стремлением к уве¬ личению капитала и к производству прибавочной стои¬ мости в расширенном масштабе. Такоз закон капитали¬ стического производства, диктуемый постоянными пере¬ воротами в самих методах производства, постоянно со¬ провождающим такие перевороты обесценением налич¬ ного капитала, всеобщей конкурентной борьбой, необхо¬ димостью совершенствовать производство и расширять его масштаб ради одного только сохранения и под угро¬ зой гибели» 19. На личное и государственное потребление в странах монополистического капитализма приходится от 60 до 70% общего объема спроса. Остальная часть приходится на спрос производительный, т. е. на приросты постоян¬ ного капитала, включающего в себя основную (средства производства) и оборотную (сырье и материалы) части. Главным источником приростов является прибыль как превращенная форма прибавочной стоимости. И хотя эта доля составляет меньшую часть общего размера спроса (от 20 до 40%), она является его наиболее динамичной частью и в то же время той частью, расходованием кото¬ рой распоряжаются непосредственные владельцы капи¬ тала. Кроме того, нужно иметь в виду, что стоимость, относящаяся к личному спросу, лишается способности к самовозрастанию и воплощается по преимуществу в средствах потребления, которые в своей большей части расходуются в сравнительно небольшие промежутки времени20. Другая же часть стоимости, воплощаемая 19 Там же, с. 268. 20 По данным за 1976 г., из чистых денежных доходов населения на товары кратковременного пользования и услуги приходилось (в .%): в США — 78,9; Англии — 78,5; Франции (1974 г.)—74,3; ФРГ (1974 г.) —73,3; Японии (1971 г.) —71,6. Соответственно остав- 143
в средствах производства, приносит с собой возрастание той части национального богатства, которая состоит из прибыльных активов и которая является основой всего воспроизводственного процесса. Одновременно с приро¬ стом идет и выбытие сношенной части основного капи¬ тала, его амортизация. Естественно, что этот процесс идет неравномерно и в разных отраслях и на разных предприятиях. При этом стоимость той части основного капитала, которая уже частично амортизирована, но еще продолжает действовать, концентрируется в банках в ви¬ де откладываемой части доходов предприятий. Поэтому соотношение морального и физического износа может быть прослежено путем анализа финансовых пассивов и активов корпораций и кредитных учреждений — сравне¬ ния динамики амортизационных отчислений и новых ин¬ вестиций. Откладываемая часть отнюдь не обязательно расхо¬ дуется на восстановление тех элементов основного капи¬ тала, в результате амортизации которых она образова- лась21; напротив, вместе с суммами, отложенными из чистой прибыли для целей накопления, она образует часть стоимости национального продукта, которая яв¬ ляется финансовой базой экономической динамики — рас¬ ширенного воспроизводства при одновременном переливе капиталов из одних отраслей в другие. Будучи сложены вместе, эти суммы образуют более значительную часть национального дохода (от 30 до 40%), и, следовательно, их динамическое воздействие увеличивается. Выше говорилось, что неизменный интерес капитали¬ ста заключается в том, чтобы ради более высокой при¬ были держать трудовые доходы на как можно более низ¬ ком уровне. Но, с другой стороны, в данном случае с особенной рельефностью просматривается противоре¬ чие между интересами капитала как силы, постоянно стремящейся к наибольшей прибыли, и интересами вос¬ производства в целом — определенный объем потреби- шаяся часть приходилась на товары длительного пользования и сбе¬ режения (Survey of Current Business, 1977, N 7, p. 27, 29; Yearbook of National Accounts Statistics, 1975, vol. 1). 21 Именно поэтому Маркс отмечал, что там, где много основного капитала, уже его простое воспроизводство (по стоимости) стано¬ вится источником постоянного улучшения, расширения и т. д. (см. там же, т. 26, ч. И, с. 534). 144
тельских расходов, зависящий прежде всего от уровня трудовых доходов, является необходимым условием нор¬ мального хода воспроизводства. Существуют ли такие силы, которые способствуют увеличению массы трудовых доходов и вместе с ними потребления? Отвлекаясь пока от борьбы рабочего класса, которая бесспорно играет главную роль, нетруд¬ но видеть, что в чисто экономическом плане такой силой является спрос на рабочую силу, который стоит на пути понижения заработной платы. Но размеры этого спроса, его изменение в решающей степени зависят от объемов инвестиций и от их структуры и характера. Увеличение инвестиций приносит с собой расширение спроса на ра¬ бочую силу, числа занятых и объема трудовых доходов. Другими словами, рост производительного потребления становится фактором роста общего размера потребления. В экономической науке все эти зависимости изучены подробнейшим образом — как в народнохозяйственном, так и в экономико-математических планах. Здесь особен¬ но важны коэффициенты мультипликации и акселерации, о которых шла речь в главе первой. Если бы эти зави¬ симости осуществлялись на планомерной основе, то это означало бы постоянное соблюдение динамического опти¬ мального равновесия, которое приносит наибольшую про¬ изводительность труда и одновременно — наибольшую эффективность экономики. В действительности же при капитализме все идет со¬ вершенно по-иному — по закономерностям циклического развития. Возникшая сегодня по тем или иным причи¬ нам (чаще всего в результате появления новой техники или новых методов и сфер производства) перспектива прибылей рождает цепную реакцию быстро возрастаю¬ щего спроса— сперва производительного, а вслед за ним и личного. Особую роль в этом случае играет кредит. Кругооборот капитала совершается таким образом, что накопленные в банках средства, пройдя форму фиктивно¬ го капитала (облигации и пр.), превращаются в реальный капитал, основной и оборотный. Циклический рост про¬ изводства почти всегда сопровождается опережающим ростом кредита, и уже в этом обстоятельстве заключена опасность банкротств в случае сокращения сбыта. Рас¬ ширение производства, опирающееся на кредит, носит спазматический характер, выливается в спекулятивную 145
горячку, в борьбу капиталистов, руководствующихся се¬ годняшними высокими прибылями и сегодняшними высо¬ кими курсами акций, за скорейшее приложение капита¬ лов, собственных и заемных. В эти периоды общий рост спроса временно опережает рост предложения, что, есте¬ ственно, приносит с собой рост цен на все или большин¬ ство товаров. Но когда инвестиции, произведенные в бо¬ лее или менее короткие периоды спекулятивного ажиота¬ жа, превращаются в действующие мощности, обнаружи¬ вается глубокая диспропорциональность между возрос¬ шей массой конечной потребительской продукции и объ¬ емом спроса на нее. Падение цен и прибылей выступает как индикатор перепроизводства и как толчок к кризи¬ су— общему падению производства. Ухудшение может начаться с разных явлений — с падения цен или курсов акций, с чрезмерного повышения запасов или с внезап¬ ных массовых банкротств, но оно в конце концов выли¬ вается во взаимодействие функциональных расстройств, отражающих перепроизводство, охватывающих все сферы экономики (включая кредит, занятость, доходы трудя¬ щихся и других классов и многое другое), в кумулятив¬ ное ухудшение экономического положения — кризис. Па¬ дение сменяется депрессией — удержанием производства на снизившемся уровне при возросших безработице и недогрузке производственного аппарата. Депрессия пере¬ ходит в оживление тогда, когда завершается концентра¬ ция капиталов в руках его выживших владельцев и когда снова возникает толчок к обновлению капитала. Таким образом, динамическое сопоставление затрат труда и полезностей, стоимости и потребительной стои¬ мости, основанное на принципах капиталистической при¬ были и происходящее в условиях стихийности, не может происходить иначе как в форме циклов, включающих кризисы. «...Только в ходе этих колебаний, — писал К. Маркс, — приносящих с собой, как выясняется при более близком рассмотрении, ужаснейшие опустошения и сотрясающих, подобно землетрясениям, самые устои бур¬ жуазного общества, — только в ходе этих колебаний цены и определяются издержками производства. Совокупное движение этого беспорядка есть его порядок. В ходе этой промышленной анархии, в этом круговороте конкурен¬ ция, так сказать, компенсирует одну крайность дру¬ гою. 146
Итак, мы видим, что цена товара определяется из¬ держками производства таким образом, что периоды, в течение которых цена данного товара превышает из¬ держки его производства, компенсируются периодами, в течение которых она падает ниже издержек его произ¬ водства, и наоборот. Конечно, это относится не к каж¬ дому отдельному промышленному продукту, а только ко всей отрасли промышленности в целом. И, следовательно, это относится также не к отдельному промышленнику, а только ко всему классу промышленников в целом»22. «.. .Для того, чтобы капитал оставил одну область про¬ мышленности,— писал В. И. Ленин, — и перешел в дру¬ гую, необходим кризис в этой области.. .»23 Мы рассмотрели вопрос о цикле, так сказать, в клас¬ сическом виде, в том виде, в каком цикл и его анализ складывались на протяжении более чем столетия — от первого кризиса перепроизводства, происшедшего в Ан¬ глии в 1825 г., и вплоть до начала второй мировой войны. В послевоенные годы циклический характер воспро- Таблица 5 СРАВНЕНИЕ ОСНОВНЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ ЭКОНОМИЧЕСКИХ КРИЗИСОВ (во всех странах капитализма) Годы кризисов Длительность падения промышленного производства (в месяцах) Глубина падения (в %) Рост безработицы (в ’/о) 1907 —1908 12 6,4 Нет сведений 1957 —1958 14 5,0 31,0 1920 —1921 14 16,4 Нет сведений 1948 —1949 9 6,0 То же 1929 —1933 37 46,0 201,2 1974 —1975 14 5*,0 86,5 * Для индустриальных стран капитализма — 11,6%. Источники: Институт мировой экономики и международных отношений АН СССР, сектор конъюнктуры. Экономико-статистическая информация, вып. 28. М., 1976, с. 6, 42, 53, 72, 80, 95; Проблемы мира и социализма, 1977, № 1, с. 89—91. 22 Там же, т. 6, с. 438—439; см. также т. 25, ч. I, с. 268. 23 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 57. 147
изводства претерпел существенные изменения. Для срав¬ нения мы приводим данные по трем «парам» кризисов: 1907—1908 гг. и 1957—1958 гг. как «рядовых» кризисов, не осложненных какими-то особыми обстоятельствами (пред- или послевоенные условия и пр.); 1920—1921 гг. и 1948—1949 гг. как первых кризисов после мировых войн; 1929—1933 гг. и 1973—1975 гг. как самых глубоких экономических кризисов двух сравниваемых периодов (межвоенного и послевоенного) (см. табл. 5). Из приведенных данных очевидна первая особенность послевоенных кризисов — их в общем меньшая глубина и продолжительность24. Вторая особенность заключается в значительно меньшей по сравнению с довоенными го¬ дами синхронности кризисов. Специальный анализ обна¬ руживает не только большие разрывы между началом и концом кризисов по странам, но и тот факт, что в пе¬ риоды кризисов в одних странах в других продолжался рост или дело ограничивалось снижением темпов25. Если иметь в виду рост международного разделения труда и международной торговли, такая перемена может пока¬ заться парадоксальной, но она находит свое объяснение в протекционистском характере усилившегося государ¬ ственно-монополистического регулирования. Третья особенность заключается в том, что 7—10-лет¬ няя периодичность кризисов нарушалась частыми проме¬ жуточными кратковременными падениями производства или резким снижением темпов его роста. За 30 после¬ военных лет кроме вполне определенных циклических кризисов 1948—1949 гг., 1957—1958 гг., 1970—1971 гг., 24 Отмечаем одну важную деталь: сравнение производится по объему промышленного производства, а не по ВНП. В довоенные годы регулярной, сравнимой с послевоенными годами статистики ВНП не было. Чтобы провести сравнение по ВНП, необходима боль¬ шая дополнительная статистическая работа. Во время кризиса 1974— 1975 гг. ВНП уменьшился на 1,7. Можно предполагать, что в связи с ростом доли сферы услуг, которая, как правило, во время кризи¬ сов понижается меньше, чем промышленное производство, сравнение по ВНП еще более определенно подтвердило бы тезис о сравнительно меньшей глубине послевоенных кризисов. 25 Исключением является кризис 1974—1975 гг., который носил бесспорно всемирный характер. Но синхронность кризиса в данном случае была обусловлена его особым происхождением — общим для всех стран толчком, возникшим в результате роста цен на нефть и другие виды сырья (а также на продовольствие). 148
1974—1975 гг. в ряде индустриальных стран наблюдались кризисные спады в 1954, 1965, 1966 и 1967 гг. Чем объясняются такого рода изменения? Во-первых, самим ходом развития производительных сил, научно¬ технической революцией, приносящей с собой ускорен¬ ный моральный износ капитала (задолго до его физиче¬ ского износа). На определенных этапах развития сказы¬ ваются рассмотренные выше преимущества высокой кон¬ центрации капитала. Тот отмечавшийся К. Марксом факт, что для немногих крупных капиталов «масса при¬ были перевешивает ее норму», в современных условиях означает, что монополистические корпорации концентри¬ руют такие громадные массы капитала, которые во мно¬ гих случаях дают им возможность преодолевать мораль¬ ный износ — с убытками, но без угрозы банкротства. Про¬ исходит умножение массы на скорость — в фазе роста высокая концентрация капитала выступает как фактор, способствующий росту, но зато с началом кризиса та же сила начинает действовать со знаком минус, что и было в полной мере обнаружено кризисом 1929—1933 гг. и что вызвало необходимость создания или укрепления госу¬ дарственных «стабилизаторов». В первой главе уже отмечалось, что если первона¬ чально государственная конъюнктурная политика была направлена на преодоление уже начавшегося кризиса, то после войны уже сложился курс на предотвращение кри¬ зисов. Его конкретным содержанием были прежде всего меры против «перегрева конъюнктуры», т. е. против того, чтобы экономический рост сжимался в короткие периоды, за временную равномерность роста. Эта основная цель оказалась неотделима от двух других — от борьбы про¬ тив инфляционного роста цен (который особенно сильно ускоряется во время быстрого экономического роста) и против ухудшения валютного положения (поскольку для большинства индустриальных стран быстрый экономиче¬ ский рост сопряжен с ростом импорта сырья и ухудше¬ нием торгового баланса). В дальнейшем вопрос о связи конъюнктурной поли¬ тики с борьбой вокруг инфляции и валютной проблемы рассматривается специально. Сейчас же отметим, что, чем государственная экономическая политика станови¬ лась разнообразнее, глубже и устойчивее, тем больше во¬ круг нее обострялась классовая, политическая и идейная 149
борьба. Цитированная выше английская экономистка Джоан Робинсон писала следующее: «С помощью поли¬ тики государственных расходов, финансируемых за счет займов, можно было бы покончить с безработицей. Одна¬ ко капитаны индустрии считают, что слишком низкий ее уровень ведет к расшатыванию дисциплины на предприя¬ тиях и росту цен. В такой ситуации весьма вероятно образование мощ¬ ного блока интересов большого бизнеса и рантье. Надо полагать, что нетрудно было бы найти экономистов, ко¬ торые объявили бы сложившееся положение явно нездо¬ ровым. Давление всех этих сил, в особенности большого бизнеса, скорее всего вынудило бы правительство вер¬ нуться к ортодоксальной политике сокращения бюджет¬ ного дефицита. А результатом был бы экономический спад. При приближении очередных политических выборов усиливается необходимость правительственных мер по снижению уровня безработицы. Еще в 1943 г. М. Калец- кий * предсказывал, что после войны проблемы коммер¬ ческого торгово-промышленного цикла не будет, на смену ему придет политический торгово-промышленный цикл. По всей видимости, такого рода цикл приобретает теперь более резкие формы, чем когда бы то ни было прежде»20. Действительность оказалась более сложной, чем пред¬ видел известный польский экономист: «коммерческий торгово-промышленный цикл» не исчез, а модифициро¬ вался под влиянием политических факторов, порожден¬ ных усилением государственно-монополистического регу¬ лирования. В экономической науке до сих пор еще не создано исследования, которое бы с достаточной теоре¬ тической глубиной и убедительностью объясняло такие реальности послевоенного цикла, как — при большой не¬ регулярности — преобладание 4-, 5- и 6-летней периодич¬ ности, но такое объяснение не может игнорировать того, что М. Калецкий характеризовал как «политический тор- 26 Цит. по: Мировая экономика и международные отношения, 1973, №6, с. 115. * Михал Калецкий (1899—1970 гг.)—польский экономист, ра¬ ботавший с конца 30-х годов до окончания второй мировой войны в Англии, автор экономико-математической модели («модель Ка- лецкого»), характеризующей цикличность капиталистической эконо¬ мики. 150
гово-промышленный цикл». Влияние политических фак¬ торов на цикл особенно ясно проявилось как раз в Англии с присущей ей после войны экономической политикой «stop-go» («стоп-вперед») и соответствующей этой поли¬ тике экономической динамикой. Но каковы бы ни были экономико-математические модели и количественные па¬ раметры, объясняющие модификацию цикла, совершенно очевидно, что последняя в немалой степени связана с по¬ литическими факторами: экономическая политика, осу¬ ществляемая в рамках буржуазной демократии, в усло¬ виях борьбы за право формирования правительства ме¬ жду партиями, которые, несмотря на идеологические и политические различия, ориентируются на господство крупной частной собственности и капиталистических принципов производства, не может привести к ликвида¬ ции цикличности производственного процесса. 3. Тенденция нормы прибыли к понижению и структурные кризисы Едва ли не важнейшая особенность современного эко¬ номического развития капитализма заключается в том, что его цикличность переплетается с развернувшимися начиная с 60-х годов структурными кризисами. Характе¬ ризуя в Отчетном докладе на XXV съезде КПСС эко¬ номический кризис 1974—1975 гг., Л. И. Брежнев под¬ черкивал, что «резкое сокращение производства и рост безработицы в большинстве капиталистических стран переплелись с такими серьезными потрясениями миро¬ вого капиталистического хозяйства, как валютный, энер¬ гетический, сырьевой кризисы. Особую остроту кризис¬ ным процессам придала инфляция»27. В современном капитализме большое место занимает также проблема экологического кризиса — загрязнения окружающей сре¬ ды и неразрывно связанная с ней проблема городов. Несмотря на совершенно различные проявления и ха¬ рактер, названные выше потрясения и кризисы имеют общую основу. Этой основой является обострение проб¬ лемы лагов — временных и пространственных диспропор¬ ций, неотрывной от проблемы переброски масс стоимости 27 Материалы XXV съезда КПСС, с. 28. 151
из одних сфер в другие. Чем более велика взаимозави¬ симость элементов структуры общественного производ¬ ства и потребления, тем больше состояние всей структуры зависит от пропорциональности ее отдельных частей и особенно от частей, которые по тем или иным причинам менее всего поддаются развитию в соответствии с изме¬ нившимися требованиями пропорциональности. Задерж¬ ка в диктуемом общими условиями развитии какой- нибудь одной отрасли наносит удар по всей структуре. Обращаясь к этому вопросу в аспекте анализа круго¬ оборота капитала, К- Маркс пишет следующее: «В той мере, в какой период оборота определяется продолжи¬ тельностью рабочего периода, он определяется, при про¬ чих неизменных условиях, материальной природой про¬ цесса производства, следовательно, он определяется не специфическим общественным характером этого процес¬ са производства. Однако на основе капиталистического производства сравнительно широкие операции более дли¬ тельного характера обусловливают авансирование более крупного денежного капитала на более продолжительное время. Следовательно, производство в таких областях зависит от тех границ, в пределах которых отдельный капиталист располагает денежным капиталом. Эти гра¬ ницы раздвигаются системой кредита и связанным с нею ассоциированием, например, акционерными обществами. Поэтому нарушения, происходящие на денежном рынке, приостанавливают деятельность таких предприятий, а эти последние, в свою очередь, вызывают нарушения на де¬ нежном рынке... отрасли производства с длинными ра¬ бочими периодами непрерывно отвлекают продукты на более продолжительное время, прежде чем сами начнут давать таковые. Следовательно, это обстоятельство выте¬ кает из вещных условий соответствующего процесса тру¬ да, а не из его общественной формы»28. Выше, при анализе динамической природы стоимости, мы отмечали коренное, принципиальное различие между воспроизводимыми и невоспроизводимыми ценностями и то, что невоспроизводимость относится не только к есте¬ ственным богатствам, но может в определенных более 28 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 24, с. 401—402. К этому вопросу Маркс возвращается многократно. См., в частности, там же, с. 257, 260, 261, 354. 152
или менее значительных границах возникать и на основе монополии. «Постоянное выравнивание постоянно возни¬ кающих неравенств, — пишет К. Маркс, — происходит тем быстрее, чем, во-первых, подвижнее капитал, т. е. щем легче он может быть перенесен из одной сферы и из одного места в другие; во-вторых, чем скорее рабочая сила может быть переброшена из одной сферы в другую, из одного центра производства данной местности в дру¬ гой. Пункт первый предполагает полную свободу тор¬ говли внутри общества и устранение всех монополий, кроме естественных, т. е. устранение монополий, которые возникают из самого капиталистического способа произ¬ водства» 29. Переброска стоимости всегда и неизменно связана с оценкой сравнительной прибыльности разных отраслей. При такой оценке для частного капитала, на который приходится подавляющая масса прибыльных активов, ориентировкой является средняя норма прибыли. При этом огромное значение имеют не только перспективы размеров прибыли по отношению к средней, но и сроки оборачиваемости — через какое время окупаются затраты и начинается поступление чистой прибыли. Невозмож¬ ность заранее предвидеть, насколько опасен будет кри¬ зис, как глубоко он затронет те или иные сферы, а также каковы будут его социально-политические последствия, увеличивает степень риска, которая, естественно, тем выше, чем длительнее срок, на который рассчитан оборот капитала. По справедливому мнению шведского эконо¬ миста К. Викселля, «доход от долгосрочных инвестиций должен быть больше суммы доходов, получаемых от краткосрочных инвестиций. В противном случае исполь¬ зование капитала ограничивалось бы краткосрочными, но зато более надежными вложениями»30. Так оно и про¬ исходит в действительности, и, поскольку долгосрочные инвестиции далеко не всегда обеспечивают более высо¬ кую прибыль по сравнению с краткосрочными (чаще даже наоборот), естественно, что долгосрочные инвести¬ ции в большой степени ложатся на государство. Проблема структурных кризисов и государственного участия в их предотвращении или смягчении теснейшим 29 Там же, т. 25, ч. I, с. 214—215. 30 Цит. по: Селигмен Б. Основные течения современной экономи¬ ческой мысли, с. 363. 153
образом связана с особенностями динамики капитали¬ стической прибыли. В Марксовом анализе средней нормы прибыли боль¬ шое место занимает исследование и тенденции к ее по¬ нижению и противодействующих факторов. Суть проб¬ лемы в том, что при данной норме прибавочной стоимости (?) с ростом органического состава капитала норма прибыли в масштабе всего народного хозяйства (ćTv”) должна понижаться и что это понижение обна¬ руживает историческую ограниченность капиталистиче¬ ского способа производства31. «Норма прибыли, — пишет Маркс, — это движущая сила капиталистического произ¬ водства; производится только то и постольку, что и по¬ скольку можно производить с прибылью. Отсюда страх английских экономистов перед понижением нормы при¬ были. Тот факт, что даже одна возможность этого тре¬ вожит Рикардо, свидетельствует как раз о глубоком по¬ нимании им условий капиталистического производ¬ ства» 32. Вместе с анализом тенденции нормы прибыли к по¬ нижению Маркс показал ее противоречивый характер, вскрыл влияние ряда противодействующих факторов. К тем противодействующим факторам, о которых писал К. Маркс (повышение степени эксплуатации труда, пони¬ жение заработной платы ниже стоимости рабочей силы, удешевление элементов постоянного капитала, относи¬ тельное перенаселение, внешняя торговля, увеличение акционерного капитала), в настоящее время безусловно должно быть прибавлено влияние государства, которое берет на себя финансирование наименее перспективных с точки зрения капиталистической прибыли частей обще¬ ственного производства. Новейшие исследования нормы прибыли вскрывают огромную и всевозрастающую сложность и противоречи¬ вость факторов, воздействующих на ее динамику. Эко¬ номико-статистические трудности (связанные помимо прочего с изменениями цен, с военными катаклизмами и многое другое) здесь таковы, что дать вполне отчетливую и убедительную картину динамики общей нормы при- 31 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, отдел третий. 32 Там же, с. 284. 154
были в целом по стране практически вряд ли возмож- но33. Но если трудно или даже невозможно статистически проследить общую тенденцию нормы прибыли к пониже¬ нию, то нетрудно видеть, что ее действие проявляется в громадных различиях норм прибыли в разных сфе¬ рах— в зависимости от характера производимых продук¬ тов и услуг и от условий их потребления и реализации, от характера кругооборота капитала. Сочетание и взаи¬ модействие различий в органических составах капитала и в периодах оборачиваемости капиталов — один из ре¬ шающих факторов экономики, влияющий на нормы при¬ были в их отношении к средней норме. Проследим, как эти различия проявляются в наиболее важных сферах производства — сами по себе и в сочетании с другими факторами. В сельском хозяйстве оборот большей части аванси¬ рованного капитала, как правило, укладывается в рамки одного года. Правда, здесь наблюдаются и другие фак¬ торы, противодействующие основной тенденции, — уско¬ ряющийся в связи с научно-технической революцией рост органического состава капитала, развитие агропромыш¬ ленного комплекса, особая роль климатических и погод¬ ных факторов. Кроме того, поскольку условия реализа¬ ции сельскохозяйственной продукции {цены для произ¬ водителей и для потребителей) играют огромную соци¬ ально-политическую роль, государство, как будет пока¬ зано в шестой главе, вмешивается в воспроизводство в плане ценообразования. Но в целом сравнительная краткость оборота капитала выступает как один из фак¬ торов обеспечения средней нормы прибыли или средних размеров дохода и потому — живучести мелкого произ¬ водства. Сфера обрабатывающей промышленности по харак¬ теру технологии производства и реализации продукции чрезвычайно пестра. Здесь имеет место громадное разно¬ образие органических составов капитала. Кроме того, обрабатывающая промышленность отличается самым высоким моральным износом оборудования. В целом обо¬ рот активной части основного капитала в обрабатываю- 33 Попытку в этом направлении сделал американский прогрессив¬ ный экономист Дж. М. Джиллмэн в своей книге «Падение нормы прибыли» (Gillman J, М. The Falling Rate of Profit. New York, 1958). 155
щей промышленности укладывается в рамки 12—13 лет, и, поскольку эта сфера по своим размерам и по своей роли является ведущей34, именно ее период оборота вы¬ ступает как основной (но отнюдь не единственный) фак¬ тор, определяющий продолжительность экономического цикла. Но различия условий в рамках этой сферы столь велики, что здесь возникает все больше подотраслей, ко¬ торые не укладываются в рамки принципов капиталисти¬ ческой прибыли. В качестве примеров следует указать на производство современных пассажирских самолетов со сверхзвуковой скоростью, на ракетно-космическую тех¬ нику и производство ЭВМ — все эти отрасли развиваются либо целиком как государственные, либо при широкой и постоянной государственной поддержке. Положение с оборачиваемостью капитала в сфере до¬ бывающей промышленности существенно или резко от¬ личается от положения в обрабатывающей. Реализация готовой продукции здесь происходит очень быстро, но ее производство, как правило, требует очень высокого орга¬ нического состава капитала и с точки зрения прибыль¬ ности сопряжено с большим риском. Несмотря на про¬ гресс геологической разведки, точность прогнозов запа¬ сов, их размеров и характера их залегания такова, что инвестиции в эту сферу нередко похожи на ставки в азартных играх. К тому же, как уже отмечалось выше, при рассмотрении вопроса о воспроизводимости, в связи с постепенным истощением ресурсов здесь происходит перемещение к добыче при все худших условиях — из запасов более бедных, глубже залегающих, более отда¬ ленных по местоположению. Но и за эти источники между 34 По данным, относящимся к 1970 г., в основных странах моно¬ полистического капитализма (США, Япония, ФРГ, Англия) в сфере вещного производства на долю промышленности приходилось от 65 до 90% стоимости основного капитала. В том же году средний срок службы активной части основного капитала (машины и оборудова¬ ние) составлял от 12 до 13,5 года. В промышленности на долю ма¬ шин и оборудования приходилось в том же году (в %) по всему основному капиталу: в США — 64, в Японии — 70, в ФРГ — 74, в Англии — 53, во Франции — 57. По среднегодовым данным за 1962—1972 гг., в общем объеме обновления производственного основ¬ ного капитала на долю прироста приходилось (в %) в: США — 46,8; ФРГ — 75,5; Франции — 64,5. Остальные части приходились на возмещение выбытия (см. Особенности процесса накопления в разви¬ тых капиталистических странах. Под ред. Е, А. Громова, В. М. Куд- рова, В. И. Марцинкевича. М., 1978). 156
монополиями постоянно идет острая борьба. «Не только открытые уже источники сырья, — писал В. И. Ленин, — имеют значение для финансового капитала, но и воз¬ можные источники, ибо техника с невероятной быстротой развивается в наши дни, и земли, непригодные сегодня, могут быть сделаны завтра пригодными, если будут най¬ дены новые приемы... если будут произведены большие затраты капитала»35. Но захват новых источников и их развитие идут при тесном сотрудничестве монополии и государства, при государственных гарантиях прибыли и других многообразных мерах государственного содей¬ ствия, что составляет одну из важнейших сторон госу¬ дарственно-монополистического капитализма. Поскольку более 9/ю всей энергии, употребляемой в народном хозяйстве, получается из минерального сырья, положение в области энергетики определяется в большой степени тем, как оно складывается в добывающей про¬ мышленности. То, что относится к добывающей промыш¬ ленности в целом, с особенной остротой проявляется в об¬ ласти добычи энергетического сырья. Здесь всеобщий характер потребности производимой продукции, ее на¬ сущность, ее непрерывный и быстрый рост сочетаются со сложностью и изменчивостью мирового энергетического баланса, со сравнительно быстрым переходом от одних видов энергетического сырья к другим, с таким прогрес¬ сом науки и техники, который в более или менее близ¬ ком будущем, в пределах двух-трех десятилетий, сулит возможность широкого применения принципиально но¬ вых методов получения энергии — прямого использования энергии солнца, использования в качестве энергетиче¬ ского сырья водорода, создания управляемой термоядер¬ ной реакции и т. д. Ограниченность ресурсов энергетиче¬ ского сырья, применяемого в настоящее время (особенно нефти и газа), сочетается с большой неравномерностью распределения его запасов на земном шаре, с громадной зависимостью одних стран и регионов от других. С другой стороны, для энергетики характерен самый высокий орга¬ нический состав капитала, который непрерывно повы¬ шается по ряду причин — в связи с ростом стоимости земли, с необходимостью увеличения затрат на передачу энергии на большие расстояния и в связи с постепенным 35 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 381. 157
переходом на болеедорогие виды производства (атомные электростанции). Кроме того, здесь огромную роль игра¬ ет надежность функционирования электростанций и за¬ щиты окружающей среды, что еще больше повышает раз¬ меры затрат. В целом энергетика представляет собой отрасль, в ко¬ торой с особенной рельефностью проявляется противоре¬ чие между общественным характером производства и потребления, с одной стороны, и частной собственно¬ стью— с другой. Разница между лучшими и предельны¬ ми (т. е. такими, при которых затраты на единицу энер¬ гии наиболее велики, но производство все же необхо¬ димо) условиями добычи и производства здесь настолько велика, что неизбежна, с одной стороны, острейшая борь¬ ба между монополиями и странами за лучшие источники, с другой стороны, постоянное, многостороннее и все более активное государственное вмешательство. Последнее рас¬ пространяется не только на область производства энер¬ гии, но и на ее потребление. Жизнь не может ждать, пока монополии, строившие производство на базе дешевого сырья, приспособятся к новым, изменившимся условиям. Силой, заставляющей переходить на энергосберегаемую технологию, являются не только резко выросшие цены на сырье, но и специальные государственные меры, вклю¬ чая запреты строительства энергоемких предприятий, контроль над распределением энергии и т. д. Сфера обращения и услуг столь многообразна и слож¬ на по своей структуре, что ее общая характеристика в рассматриваемом разрезе невозможна. Сюда относится и розничная торговля, которая отличается сравнительно низким органическим составом капитала и о которой можно сказать то же, что было выше сказано о сельском хозяйстве, и в меньшей мере также и оптовая торговля. Сюда же относится и сфера кредита, по отношению к ко¬ торой понятие «органический состав капитала» вообще вряд ли применимо. Положение дел здесь определяется надежностью кредитов, и, несмотря на известную само¬ стоятельность этой сферы, она зависит прежде всего от положения дел в вещных сферах производства (что, впрочем, относится и к торговле). Основная проблема здесь заключается в таком соотношении кредитов разной срочности и разной степени надежности, при котором неплатежеспособность кого-нибудь из должников не уда¬ 158
рила бы по крупным звеньям и тем самым по всей с*исте ме в целом. Государство проявляет в этом направлении большую активность. К сфере обращения относится и железнодорожный транспорт, где по сравнению со сферой торговли поло¬ жение совершенно иное — близкое к положению в энер¬ гетике. Здесь чрезвычайно высоки первоначальные вло¬ жения и органический состав капитала и также особо велики требования к надежности — факторы, которые обусловливают сравнительно низкую оборачиваемость капитала и непривлекательность этой сферы для частного капитала в борьбе за наивысшую прибыль36. Сюда же, наконец, относится и сфера образования и теоретических отраслей науки. Несовместимость нор¬ мального функционирования этих сфер с принципами оборачиваемости капитала и частной собственности дав¬ но уже стала очевидна — ведь отдача здесь проявляется, с одной стороны, через степень образованности и через успехи теоретических наук, т. е. через такие факторы, которые, будучи чрезвычайно важными для народного хозяйства, как правило, не приносят прибыли владель¬ цам соответствующих учебных или научных учреждений. Что касается фундаментальных теоретических исследо¬ ваний, то, поскольку они связаны с экспериментами, тре¬ бующими огромных затрат, степень риска в смысле по¬ лезного эффекта (а следовательно, и прибыльности) здесь особенно велика. Поэтому такого рода исследова¬ ния уже издавна финансировались специальными фон¬ дами, которые, принося участникам в конечном счете большие прибыли, формировались, однако, не на основе расчетов на получение прибыли в течение определенного срока, а на основе принципов буржуазного меценатства. Но в послевоенный период, когда на научные исследова¬ ния (в целом) приходится от 2 до 3% национального до¬ хода, одним меценатством невозможно обеспечить рас¬ ходы, измеряемые ежегодно десятками миллиардов дол¬ ларов. Без возрастающего государственного участия, ко¬ торое в разных странах монополистического капитализма составляет от 40 до 60—65% общего размера финанси¬ рования, современный размах научных исследований был бы невозможен. 36 См. Маркс К» Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. II, с. 23. 159
Перейдем к рассмотрению второго направления, по которому законы частной собственности и прибыли взла¬ мывают общественную оптимизацию процесса воспроиз¬ водства. Речь идет об «искажениях в пространстве», под которыми подразумеваются диспропорции в региональ¬ ной структуре, в региональной концентрации экономики (особенно промышленности) и населения. В настоящее время буквально во всех странах моно¬ полистического капитализма одной из самых острых проблем общественной жизни стала экологическая проб¬ лема — проблема загрязнения окружающей среды и борьбы с ним. По этой проблеме возникла обширная литература — марксистская и буржуазная. При знаком¬ стве с последними нетрудно видеть, что буржуазные идеологи на сто лет опоздали с постановкой проблемы территориальной диспропорциональности и обратились к этой проблеме в широком плане только тогда, когда «грянул гром», когда загрязнение окружающей среды из проблемы научной превратилось в одну из самых острых проблем классовой и политической борьбы. Народнохозяйственная сущность этой проблемы за¬ ключается в том, что ради максимального ускорения оборота капитала естественные ресурсы используются хищнически, без учета более отдаленной перспективы, по принципу «после нас хоть потоп». На этой почве возни¬ кает угроза подрыва самих условий существования чело¬ веческого общества37. Подчиненность территориального распределения за¬ кону прибыли раскрыта в той части учения К. Маркса о дифференциальной ренте, где идет речь о ренте, полу¬ чаемой в результате преимуществ в расположении зе¬ мельных участков. Рента по положению рассматривается в экономической науке как фактор, капитализируемый в цене земли. Последняя же, как и всякая другая цена, трактуется в качестве показателя общественной полез¬ ности. Мы уже не раз видели, что такой подход прием¬ лем только в качестве абстрактной модели, в качестве первого шага на пути анализа действительности. Реальная же действительность в отношении цены на землю выглядит следующим образом. При определенных 37 См. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 396. 160
условиях (например, в тех случаях, когда города или другие населенные пункты расположены вблизи водных артерии, на перекрестках дорог, вблизи высокой концен¬ трации природных богатств и т. д.) в борьбе капитала за наивысшую прибыль достигнутый уровень концентра¬ ции промышленности и населения становится исходным для их дальнейшей концентрации. Последняя выходит на такой предел, после которого начинается ускоренное раз¬ рушение окружающей среды. Этот процесс, однако, мало влияет на динамику цены земли. Как общее правило, знающее лишь немного исключений, факторы, способ¬ ствующие росту цен на землю, перевешивают значение факторов, связанных с разрушением окружающей среды. Цена земли, а вместе с ней и дифференциальная рента продолжают возрастать. Но получатели дифференциаль¬ ной ренты никогда не считают, что в нее включается цена рекреации — восстановления окружающей среды. Полу¬ чаемая сверхприбыль идет на совершенно иные цели, вкладывается в объекты, приносящие новую прибыль. Можно, конечно, предположить, что разрушение окру¬ жающей среды в конце концов дойдет до такой степени, при которой цены на землю упадут. Но в действитель¬ ности дело обстоит по-иному. С одной стороны, цены на землю растут не столь быстро, чтобы приостановить урод¬ ливую территориальную сверхконцентрацию. С этой точ¬ ки зрения цены не выполняют приписываемой им бур¬ жуазными экономистами роли оптимизаторов экономиче¬ ских пропорций. Но в то же время рост цен на землю выступает как один из факторов громадной концентра¬ ции прибылей в руках землевладельцев. Единственный выход, который может из этого сделать экономическая наука, заключается в том, что сам прин¬ цип частной собственности на естественные, в том числе земельные, ресурсы и их оценки по принципам капита¬ лизации глубоко порочен и должен быть отброшен, как это сделано в странах социализма. Но идеологи и поли¬ тики буржуазного класса делают из создавшегося поло¬ жения иной вывод: они возлагают на государство, т. е. на государственные финансы, формируемые за счет всех трудящихся, расходы по рекреации ресурсов, находя¬ щихся по преимуществу в частных руках и приносящих их владельцам колоссальные сверхприбыли. Такова сто¬ имостная, экономическая и социальная суть государствен¬ 6 Я. А. Певзнер 161
но-монополистического регулирования в сферах природ¬ ных ресурсов, экологии, региональной концентрации. 4. Производительность труда и эффективность экономики Существование тенденции нормы прибыли к пониже¬ нию и тот факт, что ее действие, по Марксу, самым резким образом приходит в столкновение с развитием производительной силы труда, не подлежит сомнению. Факт этот находит проявление в тех глубоких и неотвра¬ тимых диспропорциональностях, которые принцип при¬ были вносит в процесс воспроизводства в виде циклич¬ ности и циклических кризисов и в виде трудности или даже невозможности развития некоторых необходимых для народного хозяйства сфер на базе указанного прин¬ ципа. В плане более близком к реальности указанные дис¬ пропорциональности находят свое отражение в противо¬ речии между динамикой производительности труда и национального дохода, с одной стороны, и экономической эффективностью — с другой. Общественная производи¬ тельность труда (вновь созданная стоимость на одного занятого) не может определяться иначе как при помощи цен. Это определение, предполагающее учет изменений в ценах на готовую продукцию и стоимости постоянного капитала (как части издержек производства), совершен¬ но неотрывно от рассмотренных выше закономерностей ценообразования38. По ряду причин исчисление продук¬ ции отдельно в неизменных и в текущих ценах и сравне¬ ние результатов того и другого счета также не дают достаточно точной картины производительности труда как основного показателя экономической эффективности. Не вдаваясь в подробное рассмотрение всех причин, оть 38 От общественной производительности труда следует отличать технологическую производительность. В основу исчисления послед¬ ней как сравнительной величины кладется учет количества однород¬ ной продукции на одного занятого, производимой на разных пред¬ приятиях. Методы исчисления технологической производительности, отражающей затраты конкретного труда на единицу продукции, не¬ одинаковы для разных отраслей экономики. В целом анализ аспек¬ тов производительности труда и статистический учет источников ее роста являются той частью экономической науки, которая еще нуж¬ дается в дальнейшей многосторонней и глубокой разработке. 162
метим лишь следующее: в исходный момент, который бе¬ рется за точку отсчета, цены находятся под влиянием мотивов, отклоняющих их вверх или вниз от стоимости, что резко ослабляет роль цен в качестве измерителей вновь созданной стоимости и, следовательно, произво¬ дительности труда. Будучи зависимы от средней нормы прибыли и от ее динамики, цены находятся под влиянием циклических и текущих колебаний конъюнктуры, т. е. главным образом средне- и краткосрочных факторов. Между тем эффективность экономики в решающей сте¬ пени зависит от факторов долгосрочных. Эффективность зависит не только от изменений в производительности труда (т. е. размеров вновь созданной стоимости на одного занятого), но и от того, в каких конкретных про¬ изводствах изменяется производительность, как склады¬ вается распределение стоимости и потребительной стои¬ мости при данной производительности . Эффективность определяется пропорциональностью развития всех отрас¬ лей экономики в долговременном аспекте — в аспекте ряда десятилетий. Тот факт, что при капитализме рост производитель¬ ности труда во многих отношениях приходит в столкнове¬ ние с общественным благосостоянием, которое одно только и может быть критерием эффективности, был уста¬ новлен марксистской наукой с ее первых шагов. Уже в «Манифесте Коммунистической партии» с необычайной яркостью была обрисована пропасть между богатством и бедностью, которую нес с собой рост производительных сил при господстве капиталистических производственных отношений. При современном росте производительных сил противоречие между производительностью и эффек¬ тивностью постоянно усиливается. Значение растущей производительности труда как условия эффективности резко снижается вследствие таких факторов, как мили¬ таризация, безработица, огромный разрыв между уров¬ нями доходов разных социальных слоев, нищенский, а иногда и полуголодный уровень жизни значительных слоев населения, угрожающее загрязнение среды и т. п. В связи с растущей интернационализацией хозяйства одним из главных факторов эффективности националь¬ ных хозяйств является состояние мирового хозяйства в целом. Громадный разрыв в уровнях производитель¬ ности труда развитых и развивающихся стран отрица¬ 163
тельно влияет на эффективность экономики всех капи¬ талистических стран, в том числе и стран индустриаль¬ ных. Если в отношении производительности труда суще¬ ствует хотя и несовершенный, но все же количественный параметр в виде вновь созданной стоимости, исчисляе¬ мой с помощью цен, то оценка эффективности, произво¬ димая с точки зрения «оценивающего субъекта», неиз¬ бежно включает в себя известный элемент условности. В таком случае, естественно, встает следующий вопрос: возможно ли обоснованное рациональное количественное определение эффективности? Ответ на этот сложнейший вопрос экономической теории дала история — практика социалистического планового хозяйства. Экономические планы стран социализма, ориентируемые на то, чтобы рост производительности труда был целеустремленно на¬ правлен на рост благосостояния трудящихся, отражают количественную определенность народнохозяйственной эффективности. Как и предвидел Маркс, «только там, где производ¬ ство находится под действительным предопределяющим это производство контролем общества, общество создает связь между количеством общественного рабочего вре¬ мени, затрачиваемым на производство определенного предмета, и размерами общественной потребности, под¬ лежащей удовлетворению при помощи этого пред¬ мета. ..»39. В условиях же монополистического капитализма про¬ тиворечие между производительностью и эффективно¬ стью стало столь острым и очевидным, что, как было показано в первой главе, его в настоящее время выну¬ ждены признавать и многие буржуазные идеологи. Од¬ ним из выражений этого признания является возникшая в последние полтора-два десятилетия в буржуазной нау¬ ке критика таких экономических показателей, как нацио¬ нальный доход и валовой национальный продукт (ВНП). Суть критики как раз и состоит в том, что рост указанных показателей приходит в столкновение с ростом нацио¬ нального благосостояния и уже поэтому последнее не отражается показателем ВНП. Отталкиваясь от этой посылки, буржуазные экономисты, а в последнее время 39 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 205. 164
также и государственные органы, ведающие экономиче¬ ским программированием, переходят к разработке новых экономических показателей, среди которых наибольшую известность приобрел показатель ЧНБ — «чистое нацио¬ нальное благосостояние»40. Обращение буржуазных идеологов и правительствен¬ ных органов к анализу разрыва между производитель¬ ностью труда и эффективностью экономики в высшей сте¬ пени симптоматично. Капиталистическая действитель¬ ность все более ярко демонстрирует остро антагонисти¬ ческий характер неравномерности развития производи¬ тельных сил, тот факт, что «монополия... усиливает и обостряет хаотичность, свойственную всему капиталисти¬ ческому производству в целом»41. Исследование возможностей квантификации указан¬ ного разрыва несомненно имеет своей целью его сокра¬ щение при помощи дальнейшего усиления государствен¬ ного регулирования экономики. Но успешность попыток, делаемых в этом направлении, очень мало зависит от проводимых исследований. Решающим фактором, опреде¬ ляющим перспективу, являются реальные взаимоотноше¬ ния между монополиями и государством, состояние меха¬ низмов общегосударственного и межгосударственного регулирования, какими они складываются в разных сфе¬ рах экономики в условиях господства частной собствен¬ ности на средства производства. 40 Подробнее см. параграф Зайцева В. К. «Новые черты в методо¬ логии программирования» в кн. автора: Государство в экономике Японии. 41 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 324.
Глава пятая Буржуазное государство и капиталистическое предпринимательство 1. Государственная собственность и так называемый «третий сектор» Противоречие между развитием производительных сил и экономической эффективностью настолько многообразно и глубоко, что, как неоднократно отмечалось, государ¬ ственное вмешательство становится обязательным усло¬ вием воспроизводственного процесса. Характер вмеша¬ тельства определяется взаимодействием экономической необходимости и господствующих социальных условий. Современное государственное регулирование эконо¬ мики можно представить в виде большого «пакета» средств экономической политики, имеющих отношение к разным аспектам многомерного воспроизводственного процесса, заключающего в себе ряд «субпакетов», из ко¬ торых каждый в свою очередь состоит из многих элемен¬ тов и находится в постоянном противоречивом взаимо¬ действии со всеми другими частями системы. Все «суб¬ пакеты» могут быть разделены на институциональные и функциональные. К первым относятся государственная собственность и государственная экономическая админи¬ страция, участие государства в формировании монополи¬ стической структуры экономики. Институциональные средства играют решающую роль и определяют характер средств функциональных, к которым относится прежде всего такой «субпакет», как государственная политика в сфере денег и кредита, связанная самым непосредствен¬ ным образом с государственными средствами воздей¬ ствия на ценообразование, в том числе и на цену труда — заработную плату. К функциональным средствам отно- сятсй и государственные финансы, включая бюджет, государственный долг и налоги. Особое место среди функциональных средств занимает внешнеэкономическая политика. Возрастающее значение приобретают и такие 166
«субпакеты», как программирование и прогнозирование и государственная социальная политика. В 1911 г. в статье «О социальной структуре власти, перспективах и ликвидаторстве» В. И. Ленин писал: «Социальная структура общества и власти характери¬ зуется изменениями, без уяснения которых нельзя сде¬ лать ни шагу в какой угодно области общественной дея¬ тельности» L «Социальная структура общества» — это прежде всего собственность на средства производства и ее структура. Именно поэтому названные выше «инсти¬ туциональные субпакеты» — государственная собствен¬ ность, вопрос о ее месте в национальном богатстве и в средствах производства, вопрос о влиянии государ¬ ственной администрации на структуру корпораций, на характер конкурентных отношений играют решающую роль для характеристики всей системы государственно¬ монополистического капитализма и каждого из его звень¬ ев. От удельного веса государственной собственности в немалой степени зависит характер конкурентных отно¬ шений, вся современная микро- и макроэкономика, рас¬ смотренные выше особенности динамического взаимодей¬ ствия цены и стоимости, как они складываются в усло¬ виях антагонистической неравномерности. При оценке роли государственной собственности необ¬ ходимо учитывать, что как бы ни была часть богатства нужна обществу, если она не приносит прибыли, с точки зрения частного капитала ее цена равна нулю. Для частного капитала цена всегда представляет собой ка¬ питализацию прибыли, которую можно получить в случае реализации оцениваемого объекта. Исходя из принципа прибыльности при подходе к оценке государственного имущества необходим двух- или даже трехплановый подход. Первый подход — все госу¬ дарственное имущество, включающее в себя как при¬ быльные, так и неприбыльные активы 21. Второй подход — 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 186. 2 Мы оставляем в стороне вопрос о том, почему неприбыльные активы получают денежную оценку. В одних случаях речь идет о то¬ варах, в которые вложен труд и которые обладают известной полез¬ ностью для общества или для его господствующего класса (государ¬ ственные заповедники, имущество вооруженных сил и т. д.). В дру¬ гих случаях оценка носит искусственный характер (неудобные земли, неразрабатываемые леса и т. п.). 167
только прибыльные активы, т. е. та часть имущества, ко¬ торая потенциально способна приносить прибыль (все виды предприятий, участвующих в процессе производ¬ ства, — промышленные, сельскохозяйственные, торговые, кредитные и др.). И наконец, третий подход — действи¬ тельная доля государственных предприятий в общей мас¬ се прибылей. Истинную картину государственной соб¬ ственности, ее размеров и ее экономической роли нельзя выяснить иначе как путем сравнительного анализа во всех трех обозначенных выше аспектах. Это тем более важно, что в буржуазной литературе нередко встреча¬ ются попытки поставить знак равенства между государ¬ ственными и частными компаниями. «Являетесь ли вы директором Бритиш газ (национализированная) или Бритиш лэйленд (частная), — пишет Н. Абрахам, — на вас ложится обязанность контролировать производство и издержки, источники всех доходов, распределение прибы¬ лей и списывание убытков»3. Но такой подход чисто фор¬ мален. В действительности существует принципиальная разница, которая заключается в том, что государствен¬ ные корпорации создаются и оперируют в отраслях, об¬ реченных на низкую прибыльность. Хотя государство является крупным собственником, по сравнению с частным капиталом доля его собственности в национальном богатстве сравнительно невелика, и, что особенно важно, при общем росте государственно-моно¬ полистического капитализма эта доля нигде не обнару¬ живает тенденции к росту. Что касается США, то, как показывает Р. У. Голдсмит, удельный вес государствен¬ ного имущества в национальном богатстве, включающем военные активы, снизился с 30% в 1945 г. до 21,1% в 1958 г.4 В последующие годы эта доля почти не измени¬ лась. Приблизительно такая же доля, 20—22% общего объема, приходится на государственную собственность основных фондов народного хозяйства5. В том же 1958 г. государству в США без военных активов принадлежало 16% национального богатства, но что касается прибыль¬ ных активов, то после значительного роста в предвоен- 3 Abraham N. Big Business and Government. The New Disorder. London, 1974, p. 57. 4 См. Голдсмит У. Раймонд. Национальное богатство США в по¬ слевоенный период. М., 1968, с. 96—97. 5 Survey of Current Business, 1970, April. 168
ные годы и в годы войны их доля в национальном богат¬ стве понизилась с 8% в 1945 г. до 5% в 1958 г.6 Именно эта последняя цифра и отражает наиболее точно дей¬ ствительную долю государственной собственности в той части национального богатства, которая служит произ¬ водству прибавочной стоимости и прибыли США; соот¬ ветственно на долю частной собственности приходится 95%. Такое же соотношение имеет место и в Японии: по данным на 1971 г., стоимость основных фондов част¬ ных предприятий составляла около 112 триллионов иен, а предприятий государственных — 5,7 триллиона, т. е. не¬ многим более 5%7. Что касается стран Западной Европы, то здесь мы располагаем данными о доле государственных предприя¬ тий в общей численности занятых, согласно которым эта доля (в %) составляла в 1967 г.: в ФРГ — 8,7; в Велико¬ британии— 12,0; во Франции—11,2; в Италии—11,6; в Бельгии — 8,0; в Голландии — 8,7; в Швеции — 5,08. С небольшими отклонениями эти данные отражают так¬ же и долю государственной собственности в прибыльных активах. Весьма характерно то обстоятельство, что в капитало¬ вложениях участие государства значительно выше, чем в добавленной стоимости и в численности занятых. В США в среднем за период 1950—1975 гг. ежегодная доля государства в общем объеме капитальных вложе¬ ний составляла примерно 20%; при этом во времена спа¬ дов конъюнктуры она заметно возрастала, а в годы подъ¬ емов падала, варьируя в отдельные годы в пределах от 15 до 23% 9. В ФРГ эта доля к началу 70-х годов состав¬ ляла около 16%. Для Японии характерна высокая сте¬ пень и устойчивость государственного участия в фор¬ мировании основного капитала. Доля государственных инвестиций почти неизменно составляла около 30%, сни¬ зившись до 25—27% в конце 60-х годов. Особенности 6 См. Голдсмит У. Раймонд. Указ, соч., с. 96—97. 7 Подсчитано по: Минкан кигё-но сихон сутокку-но суйкэй (Оцен¬ ка капитальных фондов частных предприятий). Токио, 1971; Дзайсэй кинью токэй гэппо (Ежемесячник статистики финансов), 1973, № 252, с. 70. 8 Государственная собственность и антимонополистическая борь¬ ба в странах развитого капитализма. М., 1973, с. 81—82. 9 Survey of Current Business, 1976, July. 169
государственного регулирования экономики Франции обусловили значительное участие государства в народно¬ хозяйственных инвестициях (43% в 1949 г., 36% в 1959 г. и 26% в 1974 г.) 10. 1 1Самую высокую долю государствен¬ ного сектора в капитальных вложениях имеет Великобри¬ тания (43% в 1975 г.). В 50-х годах эта доля превышала 50%и. Насколько позволяют судить данные по Италии, публикуемые по государственному сектору не так часто, как по другим странам, доля государственного сектора в народнохозяйственных вложениях составляет около V4 (в 1972 г. —24%) 12. Причины, по которым доля государства в капитало¬ вложениях, как правило, выше, чем в добавленной стои¬ мости, не вызывают сомнений: государственные капи¬ таловложения направляются прежде всего и главным образом в малоприбыльные или убыточные сферы эконо¬ мики, к которым принадлежат прежде всего энергетика, транспорт и связь. По США отраслевая структура госу¬ дарственных капитальных затрат в 1971 г. выглядела следующим образом (в %): транспорт — 36,4; образова¬ ние— 21,3; здравоохранение—.3,6; исследование космо¬ Таблица 6 УДЕЛЬНЫЙ ВЕС ГОСУДАРСТВЕННОГО СЕКТОРА ПО СФЕРАМ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА (1966 г., в %) Сумма оборота Капиталовложения Страны Энер¬ гетика Про- мыш- лен- ность Транс¬ порт и связь Торговля и прочие предприя¬ тия сферы услуг Энер¬ гетика Про- мыш- лен- ность Транс¬ порт и связь Торговля и прочие предприя¬ тия сферы услуг ФРГ 74,4 3,3 54,4 10 81,2 41 72,2 — Франция 54,6 5,0 61,0 2,,9 91,1 3,3 74,0 14,0 Италия 46,3 5,4 54,5 0,5 85,0 27,0 75,0 5,0 Источник. Государственная собственность и антимонополистическая борь¬ ба в странах развитого капитализма, с. 85. 10 Здесь использованы расчеты научного сотрудника ИМЭМО АН СССР В. И. Кузнецова. 11 Рассчитано по: National Income and Expenditure, 1959; 1964; 1965—1976. 12 Рассчитано no: Anuario statistic© Italiano. Roma, 1975; Mondo economico, 1975, 1’febbraio. 170
ca — 0,4; природные ресурсы — 8,1; энергетика и комму¬ нальное обслуживание—11,7; жилищное строитель¬ ство— 5,8; парки и зоны отдыха — 1,9; прочее—10,8 13. Несмотря на то что приведенные в табл. 6 данные отно¬ сятся к периоду более чем десятилетней давности, они от¬ ражают также и современное положение. Но, пожалуй, самым важным для характеристики со¬ циальной сущности государственной собственности яв¬ ляется третий из отмеченных выше аспектов—доля до¬ ходов государства от государственного предприниматель¬ ства в национальном доходе. Таблица 7 ДОЛЯ ДОХОДОВ ОТ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА И СОБСТВЕННОСТИ В НАЦИОНАЛЬНОМ ДОХОДЕ (в %) Годы Япония Англия ФРГ Франция Италия 1962 1,7 2,8 1,3 —0,8 2,3 1963 1,7 3,0 1,3 —0,5 2,3 1964 1,2 3,1 1,2 —0,6 2,4 1965 0,8 3,2 11 —0,5 2,5 1966 0,9 3,2 1,0 —0,6 2,6 1967 1,0 3,3 0,8 —0,7 2,6 1968 0,9 3,7 0,9 —0,7 2,5 1969 11 3,9 0,9 -0,6 2,8 1970 1,2 3,3 0,8 -0,2 1971 11 3,0 0,8 —0,1 1972 1,2 2,8 0,5 1973 1,3 2,9 0,4' 0t2 1974 0,8 2,6 0,3 0,2 1975 0,5 21 —0*,4 * 1976 г. Источник. Кокусай хикаку токэй. Токио, 1977, с. 27—28. Как видим, все приведенные данные говорят об од¬ ном: доля государственной собственности в националь¬ ном имуществе сравнительно невелика, но она все же намного больше, чем в прибыльных активах. В послед¬ них доля государства сравнительно мала, но она все же несравненно выше, чем в той доле, которую доходы от 13 Statistical Abstract of the USA, 1973, p. 415. 171
государственного предпринимательства занимают в на¬ циональном доходе. В- теоретическом плане содержание разницы между указанными цифрами предельно ясно: государственная собственность существует не для огра¬ ничения прибылей частного капитала, а для их сохране¬ ния и увеличения. Приведенные выше цифры сами по себе ничего не говорят о формах государственной собственности, о том, как рождается отмеченная выше разница между участи¬ ем государства в разных видах собственности и долей его прибылей в национальном доходе. Этот вопрос столь сложен, что он еще требует многостороннего специаль¬ ного исследования. Здесь мы отметим лишь, что пред¬ приятия с участием государства повсеместно состоят из двух частей — из чисто государственных и смешанных, полугосударственных. Несмотря на громадные национальные и историче¬ ские различия, в процессе формирования государствен¬ ных предприятий явно прощупываются некоторые общие черты. Те чисто (или по преимуществу) государственные предприятия, которые функционируют в настоящее вре¬ мя, сложились в их нынешнем виде либо во время эко¬ номического кризиса 1929—1933 гг. (например, в США — Управление долины реки Тенесси), либо во время второй мировой войны и в первое десятилетие после нее — на волне антимонополистической борьбы и с помощью на¬ ционализации, проводившейся в ряде случаев по инициа¬ тиве и при участии коммунистических партий и левых социалистов, входивших в правительства. В Италии го¬ сударственный капитал занял сильные позиции в энерге¬ тике, в добывающей, нефтеперерабатывающей, металлур¬ гической, автомобильной промышленности и в электро¬ нике. Во Франции во второй половине 40 — начале 50-х гг. государственные корпорации заняли господствую¬ щее положение в энергетике, добывающей промышлен¬ ности и на транспорте и сильные позиции в автомобиле¬ строении. Яростное сопротивление буржуазии, сохранившей в своих руках политическую власть, быстро приостанови¬ ло национализацию. Государственно-монополистическая тенденция развивалась в дальнейшем по преимуществу на путях государственного участия в перераспределении национального дохода и в инвестициях, что является 172
предметом рассмотрения в седьмой главе. Однако недо¬ статочность такого участия, продолжающая возрастать необходимость огосударствления собственности прояви¬ лись в том, что с середины 60-х годов в ряде стран полу¬ чает распространение компромиссная форма — полугосу- дарственные предприятия, корпорации с совместным уча¬ стием государственного и частного капитала. В Японии такого рода предприятия объединяются в экономической литературе понятием «третий сектор»,4. Положению в Западной Европе авторы цитированной нами работы «Большой бизнес и государство» посвящают целую главу под названием «Новые общественные корпорации в Ев¬ ропе», где рассмотрено положение по странам. В Италии государство прибегло к расширению разных форм взаи¬ модействия с частным капиталом для существовавших государственных организаций. Здесь на первом месте реорганизация компаний ИРИ и ЭНИ — специфически итальянских организаций, форма которых, однако, полу¬ чает распространение и за пределами Италии. ИРИ (Ин¬ ститут промышленной реконструкции) был создан в 1933 г. в качестве государственной холдинговой компа¬ нии, скупившей активы частных банков, которые находи¬ лись на грани банкротства. Первоначально это была кор¬ порация с преобладающим государственным капиталом, но постепенно она превратилась в концерн корпораций, но с преобладающим частным капиталом. В конце 60-х годов на долю государства приходилось всего 10% опла¬ ченного капитала ИРИ 1154— доля небольшая, но доста¬ точная для тех целей, которые преследовало создание ИРИ, — придание соответствующим частным компаниям прочности и престижа компаний, опирающихся на госу¬ дарство. В 1954 г. в Италии кроме ИРИ была создана госу¬ дарственная корпорация ЭНИ (Ente Nationale Indocar- boni) —главным образом для развития энергетики и для работ по реконструкции Юга. По данным на 1973 г., концерн ЭНИ в организацион¬ но-финансовом отношении выглядел следующим обра- 14 О «третьем секторе» в Японии см. в кн. автора «Государство в экономике Японии», гл. 2; Баскакова М. В. Япония: государство и накопление основного капитала. М., 1976, гл. 2. 15 Vernon R. Op. cit., р. 26; Abraham N. Op. cit., p. 157. 173
зом. Сам концерн (его верховный орган) осуществлял общий контроль в сферах финансов и инвестиций, в фор¬ мировании основных направлений деятельности входив¬ ших в него корпораций. Под непосредственным контро¬ лем ЭНИ находились 4 мощные корпорации, из которых каждая в свою очередь контролировала ряд филиальных компаний с большей или меньшей долей государствен¬ ного участия. В первой из указанных четырех корпора¬ ций— «Аджип» (разведка и добыча нефти и газа) — государству принадлежало 84% капиталов, а в 70 фили¬ алах этой корпорации государству принадлежало 100%. Во втором из четырех концернов — СНАМ (танкерный флот, газопроводы)—государству принадлежало 100% капиталов, а в ее 20 филиалах государственное участие составляло 50 % • В третьем из концернов ЭНИ — АНИК (нефтеочистка, нефтехимия)—государству принадлежа¬ ло 70% капиталов, а в ее 24 филиалах имелось от 17 до 50% государственного участия. И наконец, четвертый концерн — ЛАНЕРОССИ (текстиль)—с 73% государ¬ ственного участия контролировал 11 филиалов, в кото¬ рых на государство приходилось от 50 до 100% капита¬ лов 16. Перед нами яркий пример государственной корпора¬ ции, превратившейся в полугосударственную, контроли¬ рующую десятки других корпораций и их филиалов с раз¬ ной степенью государственного участия. По примеру Италии во Франции в 1970 г. создается Институт промышленного развития (Industrial Develop¬ ment Institute) —государственная холдинговая корпора¬ ция, которая своими финансовыми участиями поддержи¬ вает крупные частные корпорации. Аналогичная кор¬ порация— СНИ (Societe National d’Investissements) — была -учреждена в 1962 г. в Бельгии. В ФРГ сравнительно слабая государственная организация ФИАГ (Vereinige Industrielle Aktien Gesellschaft) была в 1970 г. реоргани¬ зована в мощную государственную холдинговую корпо¬ рацию (по примеру ПРИ), установившую прямо или через другие полугосударственные холдинговые компании теснейшие финансовые контакты с частными корпора¬ циями в таких отраслях, как электроэнергетика, нефтя¬ ная, химическая и нефтехимическая промышленность, 16 Abraham N. Op. cit, р. 155. 174
производство стекла, судостроение, производство грузови¬ ков, инструментальная промышленность, НИОКР. В Ан¬ глии в середине 60-х годов лейбористским правитель¬ ством была учреждена ИРС — Корпорация по реорга¬ низации промышленности, для которой образцом была все та же итальянская ИРИ с ее холдинговыми функ¬ циями по отношению к частным компаниям. С приходом в 1970 г. к власти правительства консерваторов ИРС была распущена, но в 1974 г. вернувшиеся к власти лей¬ бористы на ее месте создали новую корпорацию — НЕБ (National Enterprise board — Управление национального предпринимательства), которая также функционирует по принципам рассмотренных выше итальянских концер¬ нов. Авторы цитированной работы под редакцией Р. Вер¬ нона выдвигают тезис о том, что со второй половины 60-х годов в Западной Европе начало возникать второе поко¬ ление государственных и полугосударственных корпора¬ ций, которые по своему происхождению и назначению от первого послевоенного поколения резко отличаются. По¬ сле войны правительства с помощью национализации вторгались не только в отрасли, требовавшие поддержки (как, например, в каменноугольную промышленность), но и в отрасли быстрого роста (например, в автомобиле¬ строение) с целью способствовать последнему. В настоя¬ щее же время гораздо более отчетливо проявляется устремление государственного капитала прежде всего в те отрасли, которые не могут развиваться на частной основе. «Этот новый тип участия, — пишут авторы, — ставил перед собой одновременно несколько целей. Не¬ обходимо было производить долгосрочные инвестиции со столь большими сроками окупаемости, которые для част¬ ных предприятий недоступны. Необходимо было защи¬ щать национальную промышленность от вызова, который ей бросает иностранный капитал на основе прямых ин¬ вестиций. Необходимо было преодолевать постоянную региональную несбалансированность. Необходимо было отвратить угрозу приостановления роста инвестиций. И наконец, необходимо было поддерживать рост перед лицом угрозы инфляции и дефицита платежного ба¬ ланса» 17. 17 Vernon R. Op. cit., р. 41. 175
Н. Абрахам в своем исследовании подчеркивает, что государство оперирует там, где программы «гораздо больше тех, которые доступны для частных корпораций... Проекты столь велики, что они оказываются недоступны для любой отрасли или корпорации — вследствие своей величины, сложности, неопределенности и длительности (size, complexity, uncertainity and a long time-scale). Та¬ кого рода проекты не носят коммерческого характера в том смысле, что частные корпорации не возьмутся за них без государственного участия. Когда начинают дело, разумеется, производятся все расчеты в отношении из¬ держек и доходов на определенный период. Но посколь¬ ку большинство проектов носит уникальный характер и некоторые предусматривают обращение к самой высокой технике, расчеты весьма приблизительны и на деле очень редко отражают действительность. Положительные стороны правительственных инвести¬ ций в проекты такого рода обычно проявляются в эко¬ номическом росте, в увеличении или поддержании за¬ нятости, в удовлетворении требований стратегической необходимости или престижности. Для корпораций поло¬ жительной стороной является стабильный рынок и отсут¬ ствие риска. Новейшие примеры такого рода предприя¬ тий в Англии — строительство третьего лондонского аэро¬ порта, туннель под Ламаншем и несколько проектов в области самолетостроения, включая такие, как «Кон¬ корд» и многоцелевые военные самолеты. Авиа¬ космическая промышленность в особенности зависит от государственных инвестиций и от государственных закупок. Ни одна авиакосмическая корпорация в мире не может сама взять на себя риск важных новых проек¬ тов с сохранением серьезных шансов на то, чтобы вы¬ жить» 18. С начала 60-х годов проблема национализации при¬ обрела несколько неожиданный аспект — в западноевро¬ пейских странах возникла альтернатива: либо переход корпорации в собственность государства, либо ее погло¬ щение капиталом США. Возникли, правда, и еще две возможности — гармонизация национальных законов в рамках ЕЭС (т. е. антимонополистических и других за¬ конов о корпорациях), что должно было бы привести 18 Abraham N. Op. cit, р. 161. 176
к усилению конкурентной борьбы между корпорациями разных стран, либо создание «европейских корпораций» на частной основе и на основе правил, принимаемых в рекомендательном порядке органами ЕЭС. Автор цити¬ рованной книги Н. Абрахам напоминает о том, что в 1973 г. лейбористская партия выдвинула новые предло¬ жения о более широкой национализации. В проекте лей¬ бористов предлагалось, чтобы правительство взяло в свои руки большое число отраслей, включая такие, как само¬ летостроение, судостроение, судоремонтные предприятия, морское машиностроение, а также — с меньшей опреде¬ ленностью— страховые и строительные предприятия, банки. В отношении судостроения план предусматривал создание судостроительной корпорации с централизован¬ ным контролем над закупками, исследованиями и разви¬ тием, наймом рабочей силы и т. д. По мнению Н. Аб¬ рахама, планы эти являются классической реакцией на положение дел в отрасли, попавшей в трудное положе¬ ние, не имеющей достаточных источников финансирова¬ ния и неприбыльной, но в то же время такой, от которой местные органы зависят в отношении занятости 19. Подобного рода планы несомненно отражают расту¬ щую экономическую необходимость перехода произво¬ дительных сил в руки государства. Но, находясь у вла¬ сти, лейбористская партия ни на шаг не продвинулась в их осуществлении. На нынешнем этапе в Западной Европе из всех аль¬ тернатив наименее жизненной оказалась национализа¬ ция. Все, что угодно, включая поглощение иностранным капиталом (каким угодно — американским, японским, любой из западноевропейских стран, даже ближневос¬ точным, возникшим на основе огромных доходов от про¬ дажи нефти), только не национализация — такова пози¬ ция государственно-монополистического капитализма за¬ падноевропейских (да и не только западноевропейских) стран20. Усиливающиеся попытки создания или расширения «третьего сектора» — смешанного государственного пред¬ принимательства— требуют пристального к себе внима- 19 Ibid., р. 167—168. 20 В отношении Японии см. об этом книгу автора «Государство в экономике Японии». 177
ния. Но эти попытки не меняют общей картины — под¬ чиненной роли государства, абсолютного преобладания и господства крупной частной собственности. 2. Государственно¬ монополистическая администрация Г осударственно-монополистическое регулирование экономики осуществляется в основном через сферу над- стройки—через государственный аппарат, в котором воз¬ растающее место принадлежит государственной экономи¬ ческой администрации. В системе государственно-монополистического капита¬ лизма участвует весь государственный аппарат, в том числе и те его звенья, которые непосредственно к хозяй¬ ству не относятся. Министерства иностранных дел — ак¬ тивные участники формирования внешнеэкономической стратегии и ее осуществления; министерства внутренних дел и социального обеспечения, не говоря уже о военных министерствах, — распорядители весьма крупных частей национального дохода. И все же, говоря о государствен¬ но-монополистической администрации, необходимо пре¬ жде всего иметь в виду те ее органы, которые действуют либо непосредственно в области распределения нацио¬ нального дохода, либо на разных ступенях воспроизвод¬ ства вещей и услуг массового потребления, необходимых для поддержания складывающегося жизненного уровня. Монополистический характер государственного регу¬ лирования экономики находит свое яркое отражение в институциональной стороне, в его организационных формах. Хотя и здесь имеют место большие различия по странам, но они носят в значительной степени внешний характер, и даже в формальном отношении наблюдается примечательное сходство. В книге «Империализм, как высшая стадия капитализма» В. И. Ленин писал о том, что ««личная уния» банков с промышленностью допол¬ няется «личной унией» тех и других обществ с правитель- ством»21. В настоящее время такого рода «личная уния» получила гораздо более широкое развитие и обрела опре¬ деленные организационные формы. Во всех без исключе- 21 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 337—338. 178
ния странах монополистического капитализма структура государственно-монополистической администрации скла¬ дывается из двух основных частей — государственного аппарата и квазиправительственных органов, т. е. орга¬ нов, не имеющих официального правительственного ста¬ туса, но являющихся частью надстроечного аппарата бур¬ жуазного общества. К этим вторым относятся разного рода смешанные организации, в которые входят предста¬ вители правительства и крупного капитала; объединения, состоящие из представителей монополий и более широких слоев частного капитала. Каждая из частей обладает собственной внутренней структурой, подвижной и адаптируемой по отношению к изменяющимся конкретным условиям. В каждой из перечисленных частей решается определенный круг за¬ дач. При тесном взаимодействии каждая отличается определенной самостоятельностью, которая, с одной сто¬ роны, вытекает из необходимого различия функций, а с другой — порождает множество противоречий, кон¬ фликтов, трений, которые имеют место в отношениях не только между частями, но и внутри них. Совершенно естественно, что общие интересы моно¬ полистического капитала не только не всегда совпадают с коммерческими интересами всех крупных монополий, но часто идут вразрез с ними. Например, промышленные корпорации всегда заинтересованы в получении дешевых кредитов, но общие интересы воспроизводства (в усло¬ виях быстрой инфляции) нередко диктуют повышение учетных ставок. Расходы на очистные сооружения, созда¬ ваемые корпорациями, входят в издержки производства и понижают прибыли, но общие интересы, воспроизвод¬ ственные и политические, нередко заставляют сами же квазиправительственные органы выдвигать перед прави¬ тельством требование о том, чтобы оно заставило корпо¬ рации строить очистные сооружения. «Каждое мини¬ стерство,— пишут американские исследователи японской экономики, — имеет свой собственный порядок и свое соб¬ ственное представление по поводу «национальных инте¬ ресов». .. Министерство земледелия и лесного хозяйства сосредоточивает внимание на поднятии сельскохозяй¬ ственных доходов путем развития производства, ограни¬ чения импорта и более высоких цен на сельскохозяйствен¬ ные продукты. Японский банк ставит на первое место 179
стабильность цен и равновесие платежного баланса. Ми¬ нистерство финансов добивается сбалансированного бюд¬ жета и соответствия общего спроса и предложения. Министерство внешней торговли и промышленности воз¬ главляет борьбу за рост промышленного производства и повышение производительности, а Управление экономи¬ ческого планирования озабочено стабильностью роста, ра¬ циональным расположением ресурсов, а в последнее вре¬ мя также и общественным благосостоянием...» «... «Чи¬ стые отрасли» (и отрасли, производящие оборудование для борьбы с загрязнением окружающей среды) стоят за контроль над загрязнением. «Грязные отрасли» против такого контроля. Такое столкновение интересов присуще любому промышленному обществу...»22 Какие же изменения вносит современный этап разви¬ тия в надстройку? Что касается государственного аппа¬ рата, то здесь самое важное заключается в увеличении числа экономических ведомств и в расширении их пер¬ сонала. К обычным, традиционным экономическим ве¬ домствам, таким, как министерства финансов, промыш¬ ленности, сельского хозяйства, внешней торговли, при¬ бавились министерства или специальные управления (зачастую на правах министерств) по экономическому планированию, строительству, охране окружающей сре¬ ды, науке и технике. Окончательно завершено превраще¬ ние центральных банков, некогда полугосударственных, в чисто государственные органы, их правлений — в фак¬ тические министерства, а президентов — в фактические министры по делам кредита. Нельзя не отметить, что в настоящее время почти повсеместно созданы органы по осуществлению так называемого антимонополистического законодательства в виде правительственных комиссий и комитетов. Характерная черта перечисленных и других звеньев государственного аппарата заключается в том, что они находятся под известным контролем органов буржуазной демократии — общегосударственных (парламентов) или местных. Помимо прочего это означает сменность прави¬ тельств или местных органов в зависимости от исхода выборов и их отчетность перед парламентами, в част¬ ности, по столь важным вопросам, как государственные 22 Asia’s New Giant. How the Japanese Economy Works, p. 49—51. 180
бюджеты и их исполнение, нормы налогового обложений, многие параметры кредитной системы (включая пределы денежной эмиссии). Именно поэтому особенно быстро возрастает роль квазиправительственных органов, почти совершенно не¬ зависимых от органов буржуазной демократии, находя¬ щихся целиком в руках крупного капитала и государ¬ ственной бюрократии. Квазиправительственные органы — это промежуточные органы между правительством и частным капиталом, те органы, в которых производится согласование коммерческих и политических интересов с выходом на правительство для выработки общей, опти¬ мальной, согласованной линии по коренным вопросам государственно-монополистического регулирования, эко¬ номического роста. Роль таких органов заключается в том, чтобы формулировать задачи — в одних случаях всего монополистического капитала в целом, в других — его отдельных фракций. Основная функция квазиправи- тельственных органов, особенно их второй части, т. е. объединений монополистов, заключается в том, чтобы постоянно добиваться функционирования воспроизвод¬ ственного механизма в рамках рыночных отношений и на основе прибыли. «В настоящее время, — писал министр хозяйства ФРГ Шиллер, принадлежащий к буржуазно¬ реформистской Свободной демократической партии, — корпорации олицетворяют собой наше общество органи¬ зованных групп. Опыт показывает, что тот, кто вступает по коренным вопросам в отрицательные отношения с та¬ кими организациями, не может больше управлять». Ком¬ ментируя эти слова, западногерманский экономист Ге¬ орг Н. Кюстер пишет: «Перед лицом такого утверждения намерения Шиллера противопоставить законы рацио¬ нальной экономики требованиям лобби выглядят как донкихотство»23. «В Италии, — пишет в той же работе итальянский экономист Томано Пради, — как и в других странах, несмотря на тесные связи с государственным сектором, промышленники и финансисты остаются хо¬ зяевами положения. Возросшая связь между государ¬ ственным и частным секторами не была направлена на изменение существующих институтов»24. «Для будуще- 23 Vernon R. Op. cit., р. 85. 24 Ibid., р. 45. 181
го, — пишет английский экономист Н. Абрахам, — нельзя считать реальным ни свободу торговли, ни централизо¬ ванный государственный контроль... В конце концов не удается создать гибкий и ответственный оператив¬ ный аппарат. Возможности возврата к свободной торгов¬ ле незначительны... Социальные последствия такой пере¬ мены были бы совершенно неприемлемы, и, обратившись к ней, правительство потерпело бы провал»25. История квазиправительственных органов восходит к давнишним временам: еще в XVIII—XIX вв. повсемест¬ но существовали купеческие гильдии, всякого рода вну¬ три- и межотраслевые общества крупных и мелких капи¬ талистов. Главная задача подобных обществ заключалась в выработке и соблюдении «правил игры» — в разделе¬ нии рынков, поддержании цен в определенных пределах, в том, чтобы договариваться о совместных условиях про¬ тивостояния иностранной конкуренции. Принадлежность к подобным объединениям носила престижный характер («купец первой гильдии», «купец второй гильдии» и т. д.). Многие из подобного рода организаций давно сошли со сцены, не оставив следа. Другие, пройдя через ряд пре¬ образований, наполнились в наше время государственно¬ монополистическим содержанием, т. е. получили возмож¬ ность выполнять те функции, о которых шла речь выше26. Как правило, структура подобных весьма влиятельных органов, важных частей надстройки, выглядит следую¬ щим образом. Во главе — общенациональная и ведаю¬ щая общими вопросами экономики и политики, наиболее высоко авторитетная, дублирующая по своей структуре в некоторых случаях правительственные органы и оказы¬ вающая наибольшее влияние на правительство органи¬ зация. В США это Национальная ассоциация промыш¬ ленников, в Японии — Объединение экономических ор¬ ганизаций («Кэйданрэн»), в Англии — Конфедерация британской промышленности, в ФРГ — Федеральный союз германской промышленности, во Франция — Нацио¬ нальный совет французских предпринимателей («Патро¬ нат»), в Италии — Конфедерация итальянской промыш¬ ленности («Конфиндустрия»). Рядом с такого рода орга- 25 Abraham N. Op. cit., р. 8. 26 Из этих старых организаций остались только торговые пала¬ ты, в задачи которых входит выяснение конъюнктуры, изыскание рынков, экономическая информация своих членов. 182
низациями и в большей или меньшей зависимости от них действуют организации с более узкими функциями — дуб¬ лирующие в известной степени соответствующие мини¬ стерства. И наконец, несчетное, измеряемое для отдельных стран сотнями или тысячами27 количество отраслевых организаций с подобными же функциями — это не обыч¬ ные картели, а объединения, члены которых собираются на более или менее регулярные (1—2 раза в год) собра¬ ния, чтобы избрать орган, который сообщает полезную для членов объединения информацию и выполняет функ¬ ции отраслевого лобби, оказывает нажим на государ¬ ственные организации, которые влияют на положение дел в данной отрасли. Фактически такого рода организации также выполняют функции картелей, особенно тогда, когда последние запрещены законом. Не ставя перед собой задачу осветить национальные особенности государственно-монополистической админи¬ страции, мы, однако, познакомим читателя с более или менее типичной для всех стран монополистического ка¬ питализма ее структурой в Англии28. Центральные государственные органы — кабинет ми¬ нистров, министерства, ведающие экономическими во¬ просами: промышленности, сельского хозяйства, торгов¬ ли (внутренней и внешней), финансов (казначейство), энергетики, окружающей среды. При кабинете министров существует мощное Нацио¬ нальное управление экономического развития, ведающее вопросами модернизации и состоящее из представителей правительства, бизнеса и профсоюзов. Этому управлению подчинены или с ним сотрудничают аналогичные регио¬ нальные и отраслевые органы (по 21 отрасли), а также 27 Число подобных организаций намного больше, чем число мо¬ нополистических объединений, представленных в общенациональных организациях. Это объясняется, во-первых, тем, что указанные орга¬ низации создаются не только крупными, но и средними и мелкими компаниями; во-вторых, тем, что многие крупные и средние корпо¬ рации входят одновременно в ряд организаций. Например, та или иная корпорация в области нефтепродуктов может одновременно вхо¬ дить в общее отраслевое объединение, в объединение, ведающее де¬ лами НИОКР, во внутри- и внешнеторговые отраслевые объединения, в объединения, ведающие вопросами кредитования, и т. п. 28 По Японии аналогичное описание читатель может найти в кн. автора: Государство в экономике Японии, гл. 2. 183
специализированные комитеты (автономные или находя¬ щиеся при министерствах), такие, как, например, Агент¬ ство государственной собственности, Агентство по гаран¬ тированию экспортных кредитов, Комитет по анализу государственных расходов. К упомянутой выше Конфедерации британской про¬ мышленности примыкают: Совет по делам акционерных бирж; Британская ассоциация промышленности; Комитет по делам акцептных контор и ряд других. Кроме того, существует 1600 отраслевых ассоциаций29. Такова — в самых общих чертах — сложная система государственно-монополистической администрации, со¬ зданная с той целью, чтобы в процессе государственного регулирования экономики учитывались как общие инте¬ ресы монополистического капитала, так и интересы его отдельных фракций. 3. Влияние государства на монополистическую структуру частных предприятий и роль антимонополистического законодательства Рассматривая монополию как самую глубокую основу империализма, В. И. Ленин писал, что капиталистиче¬ ская монополия «порождает неизбежно стремление к за¬ стою и загниванию. Поскольку устанавливаются, хотя бы на время, монопольные цены, постольку исчезают до из¬ вестной степени побудительные причины к техническому, а следовательно, и ко всякому другому прогрессу, дви¬ жению вперед; постольку является далее экономическая возможность искусственно задерживать технический про¬ гресс» 30. Как видим, коренную причину застоя, паразитизма и загнивания, порождаемых монополией, В. И. Ленин ви¬ дит в способности монополии устанавливать монополь¬ ные цены, т. е. устойчиво подымать цены выше стоимости. Если бы эта способность монополий носила абсолютный характер, если бы в самом капиталистическом обществе не возникли факторы, ограничивающие и тормозящие ее, 29 Abraham N. Op. cit., р. 30—31, 75, 79, 113, 117; Vernon R< Op. cit., p. 89—95. 30 Ленин В. И. Поля. собр. соч., т. 27, с. 397. 184
это означало бы скорый крах всего процесса к*апитал!! стического воспроизводства, а вместе с тем и ускорение революционного краха всего капиталистического обще¬ ственного строя. В связи с темой нашей работы наиболее важным пред¬ ставляется следующее обстоятельство: с установлением господства монополий одной из функций буржуазного государства стали действия, направленные на то, чтобы сохранить конкуренцию в той степени, в какой это необ¬ ходимо для поддержания монополистического капита¬ лизма. Мы выделяем этот фактор как действующий по¬ стоянно. Войны начинаются и заканчиваются; милита¬ ризация, будучи в целом одним из решающих факторов государственно-монополистического регулирования эко¬ номики, играет в разных странах различную роль: в од¬ них— громадную (США), в других — умеренную или сравнительно небольшую (например, так называемые «малые страны» монополистического капитализма). Но неизменна и повсеместна забота буржуазного государ¬ ства о том, чтобы поддерживать крупную частную соб¬ ственность, господство монополистического капитала, что с необходимостью требует государственного вмешатель¬ ства в процесс воспроизводства, в том числе в характер конкурентных отношений. Мы видели, что при значительных национальных раз¬ личиях во всех странах монополистического капитализма подавляющая часть собственности на прибыльные акти¬ вы находится в руках частного капитала и в его преоб¬ ладании проявляется социальная основа государственно¬ монополистического капитализма. Одна из важнейших функций последнего — в том, чтобы содействовать опти¬ мизации структуры частного предпринимательства в со¬ циальном и воспроизводственном разрезе. Чтобы понять, насколько противоречива такая цель, необходимо позна¬ комиться с некоторыми важнейшими чертами указанной структуры в ее развитии. Структура предпринимательства носит сложный и многоплановый характер. В ее основе — предприятия, на¬ ходящиеся во владении корпораций или отдельных лиц. Корпорация — собирательное название для компаний различных типов и самых различных размеров — от се¬ мейных, имеющих одно крошечное предприятие, до ги¬ гантских конгломератов с десятками, а иногда и сотнями 185
предприятий, с десятками, а иногда и сотнями тысяч занятых. С юридической точки зрения корпора¬ ция— это одновременно и групповая мелкая собствен¬ ность, и гигантские монополистические компании. В эко- номическохм же отношении последние занимают позиции не только преобладающие, но и господствующие. Этот факт многократно и тщательно изучен как в марксист¬ ской, так и в буржуазной литературе31. Согласно данным, почерпнутым из американских исследований, в США на 200 крупнейших компаний в обрабатывающей промыш¬ ленности (0,1% общего числа) в 1970 г. приходилось 44% общего объема производства. В 1968 г. на 100 кор¬ пораций, обладавших активами от 100 млн. долл, и выше, приходилось 64% всех корпораций США, общая числен¬ ность которых составляла 1 547 тыс. «В 1969 г., — пишет Б. Селигмен, — совокупный объем продаж 500 крупней¬ ших промышленных фирм равнялся почти половине ва¬ лового национального продукта и был на 8% выше, чем в 1962 г.». По заключению Б. Селигмена, из 5 млн. пред¬ приятий, существующих в США, лишь около 2500 можно считать экономически значительными, причем их контро¬ лировало не более 0,1% зарегистрированных держателей акций32. В Японии в 1970 г. 0,9% всех компаний страны владели 86% акционерного капитала. В ФРГ всего 109 крупнейших компаний владели 64,7% акционерного капитала33. По данным, приводимым Н. Абрахамом, в Велико¬ британии в 1950—1970 гг. концентрация росла темпами вдвое более высокими по сравнению с 1909—1935 гг. На 100 наиболее крупных корпораций в настоящее время приходится 50% всей вновь создаваемой стоимости, и если сохранится тенденция последних двух десятилетий, то через 25 лет эта цифра достигнет 90%. К концу ны¬ нешнего века 21 гигантская национальная корпорация будет располагать 3/4 активов всего ненационализирован- ного сектора Великобритании34. 31 Новейшие сводные данные по этому вопросу см. в кн. Ленин¬ ская теория империализма и современность. Под ред. Иноземце¬ ва Н. Н., Мартынова В. А., Никитина С. М. М., 1977, с. 28—39. 32 Селигмен Б. Сильные мира сего. М., 1976, с. 358. 33 Политическая экономия современного монополистического ка¬ питализма, т. 1. М., 1975, с. 126—127. 34 Abraham N. Op. cit., р. 177. 186
Эта гигантская концентрация производства и капи¬ тала в руках корпораций сопровождается дальнейшей концентрацией собственности в руках финансовых маг¬ натов. Все попытки опровергнуть этот тезис путем вы¬ движения концепций о «революции собственности» (аме¬ риканский экономист С. Кузнец) или о «господстве тех¬ ноструктуры» (А. Берл и Дж. Гэлбрейт) оказываются несостоятельными. Подвергая критике утверждение ука¬ занных двух экономистов о том, что «господство корпо¬ рации исходит из самой корпорации, из ее управления, а не «извне»», американский экономист Боб Фитч пишет следующее: «Новейшие исследования открыли те внеш¬ ние источники силы, которые Берл, Гэлбрейт и К0 оказа¬ лись не в состоянии обнаружить. Например, в 1965 г. Подкомитет по делам антитрестовского законодатель¬ ства юридического комитета палаты представителей опуб¬ ликовал данные анализа 74 крупных торгово-промышлен¬ ных компаний. 1480 директоров и высших служащих этих компаний занимали 4428 должностей. В докладе подкомитета отмечалось, что переплетающиеся директо¬ раты в настоящее время преобладают, так же как и в 1914 г., когда был принят акт Клейтона, запрещающий переплетающиеся директораты. Позднее журнал «Фор¬ чун» сообщил о том, что в 1966 г. в 150 из 500 самых больших американских корпораций доля собственности, достаточная для контроля над ними, находилась в руках отдельных лиц или семейств. И это был очень осторож¬ ный подсчет, исходивший из владения до 10% акций, имеющих право голоса. Но ведь эксперты Уолл-стрита считают, что и лица, владеющие от 5 до 10% таких ак¬ ций, также могут господствовать над массой неоргани¬ зованных акциедержателей»35. Монополистический характер корпоративной собствен¬ ности означает, что экономические средства (совершен¬ ствование и расширение производства, снижение издер¬ жек) постоянно переплетаются с такими действиями, как удушение конкурентов или их полное подчинение на 35 A Critique of Economic Theory, p. 457—458. Многосторонний и весьма убедительный показ неразрывной связи высокой концентра¬ ции производства и централизации капитала в США, с одной сторо¬ ны, и концентрации богатств в руках финансовых магнатов — с дру¬ гой, см. в кн. Ландберг Ф. Богачи и сверхбогачи. Пер. с англ. М., 1975; Томас Д. Воротилы финансового мира. М., 1976. 187
основе громадного преобладания в массах капиталов, которое еще больше увеличивается при помощи разных форм коалиций, начиная от временных в виде картельных соглашений и кончая более или менее прочными в виде монополистических финансовых групп или конгломера¬ тов. В книге «Империализм, как высшая стадия капита¬ лизма» В. И. Ленин писал: «Крупные предприятия, банки в особенности, не только прямо поглощают мелкие, но и «присоединяют» их к себе, подчиняют их, включают в «свою» группу, в свой «концерн»... посредством «уча¬ стия» в их капитале, посредством скупки или обмена ак¬ ций, системы долговых отношений и т. п. и т. д.»36. С тех пор как были написаны эти слова, формы и средства подчинения стали еще разнообразнее и эффективнее. Основной вывод второй главы данной работы, где вопрос о соотношении монополии и конкуренции анали¬ зировался в абстрактно-теоретическом плане, заключал¬ ся в том, что монополия’и конкуренция постоянно пере¬ плетаются и взаимодействуют. «Конкуренция, — пишет С. М. Никитин, — была и остается неотъемлемой чертой современного монополистического капитализма. Даже для отраслей, в которых господствует всего одна или несколько компаний, строго проводящих согласованную рыночную политику, сохраняется конкурентное давление и по линии потенциальной угрозы проникновения в от¬ расль новых производителей, и по линии импорта анало¬ гичных товаров, и по линии производства товаров-заме¬ нителей. В большинстве же монополизированных отрас¬ лей в той или иной мере проявляются процессы ценовой конкуренции между крупными компаниями»37. Господство финансового капитала отнюдь не означает создания «ультрамонополий», т. е. господства одной мо-; нополии в масштабе отрасли или тем более в масштабе народного хозяйства. Помимо многочисленных иных фак¬ торов об этом свидетельствует структура монополистиче¬ ских корпораций и те изменения, которые произошли в ней в течение длительного периода. При общей тенденции к повышению доли крупных корпораций их отраслевая 86 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 327. 87 Экономический рост в условиях монополистического капита¬ лизма: проблемы и противоречия, с. 87—88. 188
структура отличается большой пестротой. Число корпо¬ раций, на которые приходится крупная часть капитала и производства, разнится по отраслям от нескольких еди¬ ниц до нескольких десятков. Причины различий многооб¬ разны: далеко не последнюю роль здесь играют истори¬ ческие условия, конкретный ход взаимной борьбы кор¬ пораций. Но едва ли не самым важным фактором являются оптимальные размеры предприятий разных от¬ раслей и характер их производственных и коммерческих связей с другими отраслями. Неслучайно во всех странах монополистического капитализма независимо от конкрет¬ ных обстоятельств конкурентной борьбы к числу отрас¬ лей, где господствуют «большие тройки», «четверки», «пятерки» или «шестерки», относятся банки38, большин¬ ство подотраслей добывающей промышленности, метал¬ лургия, энергетика, нефтехимия, производство ЭВМ, ав¬ томобилестроение, судостроение, станкостроение, целлю¬ лозно-бумажная промышленность и некоторые другие отрасли с высокой концентрацией капитала по предприя¬ тиям. Это отчетливо обнаруживает производственную основу особо высокой, монополистической централизации. К числу менее или мало концентрированных относятся жилищное строительство, пищевая промышленность, про¬ изводство готовой одежды, производство многих видов бытовых и художественных изделий, внутренняя торгов¬ ля, сельское хозяйство,- Одновременно обращает на себя внимание тот факт, что там, где возникало господство одной корпорации, оно носило временный, преходящий характер: единоличная монополия прорывалась, и возникала монополия двух, трех или большего числа корпораций. В основе такого феномена несомненно лежат экономические причины — 38 Как это ни парадоксально, исключением из общего правила является банковская система США, которая, по данным на 1976 г., насчитывала 14 659 банков (Federal Reserve Bulletin, 1977, January, vol. 63, p. A-16), тогда как в других странах число коммерческих банков измеряется десятками (Япония — 63) или самое большое сот¬ нями (ФРГ — около 300 при господстве трех «гроссбанков»). Но в то же время банковская система США — яркий образец высокой го¬ сударственно-монополистической централизации, осуществляемой че¬ рез Федеральную резервную систему, объединявшую на ту же дату 5768 банков (ibid., р. А-17) и действовавшую под непосредственным контролем правительства (правление ФРС назначается президентом и утверждается конгрессом и сенатом США). 189
единоличная монополия приносит такие сверхприбыли, которые не могут не порождать одновременно громадный экономический и политический натиск со стороны других капиталов, а успех такого натиска облегчается вслед¬ ствие разнообразных отрицательных последствий «супер¬ монополии». Из самой сущности монополизации проистекает сле¬ дующее: в ее процессе наступает такой момент, когда отрицательные последствия (поддержание завышенных цен, торможение технических усовершенствований) со¬ здают громадные внешние силы конкурентного давления, которые в конце концов прорывают монополию одной- двух корпораций и неизбежно рождают в той или иной отрасли большее число монополистических корпораций39. В буржуазной экономической науке факт «многокор- порационности» выражается в формуле «олигополия», которая противопоставляется марксистскому тезису о мо¬ нополии. Решительно отвергая это противопоставление и настаивая на том, что монополизация представляет со¬ бой основную характеристику современного капитализма, марксистская наука ни в какой степени не снимает с себя задачи изучения причин, по которым монополизация, как правило, не доходит до полного господства одной-двух корпораций и не отказывается от изучения монополисти- 39 Известный советский экономист В. Е. Мотылев писал по этому поводу следующее: «Раньше или позже магнетическая сила сверхпри¬ былей монополизированной отрасли должна вызвать такой приток новых капиталов в эту отрасль, который может привести к извест¬ ному подрыву безраздельного господства одной-единственной моно¬ полистической компании и ее произвола в установлении цен» (Моты- лев В. Е. Финансовый капитал и его организационные формы. М., 1959, с. 178). По данным американского исследователя проблемы кон¬ центрации производства и капитала в США Дж. Бэйна, в начале XX в. было 78 концернов, из которых каждый сосредоточивал свыше 50% всего производства в отрасли, причем 8 из них контролировали производство полностью. К середине века таких единоличных вла¬ дельцев уже не было ни в одной отрасли (Bain J. Industrial Organi¬ zation. New York, 1968, p. 192). Существуют, впрочем, некоторые исключения. Шведская фирма SKF является единственным производителем шарикоподшипников, причем не только для Швеции (где она сбывает всего 15% своей продукции), но и для ряда других стран. В Австралии стальная кор¬ порация полностью монополизировала производство черных метал¬ лов. В Японии одна фирма (Иосида Кабусики кайся) производит 100% потребляемых в стране застежек-молний. 190
ческой конкуренции, ее воздействия на структуру произ¬ водства 40. Оптимальная степень концентрации, будучи зависима от характера производства, различна для разных отрас¬ лей. Вместе с тем технико-экономический оптимум, при¬ носящий наиболее высокую производительность труда, представляет собой ту величину, к которой размеры пред¬ приятий и компаний тяготеют, но которых они сравни¬ тельно редко достигают. На пути к достижению оптимума стоят прежде всего факторы, обусловливаемые частной собственностью, — в одних случаях чрезмерная концен¬ трация как последствие монополии, в других — низкие размеры предприятий как результат «цепляния» владель¬ цев мелких предприятий за мнимую или действительную независимость, хотя бы эта независимость достигалась за счет прибыли, которая в ином случае — в случае по¬ купки акций крупных компаний — могла бы быть более высокой. В условиях капитализма не существует силы, которая могла бы планомерно определять наиболее ра¬ циональную структуру предприятий. Последняя опреде¬ ляется только в ходе действия законов конкуренции. Ка¬ кова роль государства в той борьбе, которую сотни тысяч и даже миллионы мелких и средних компаний или предприятий, принадлежащих отдельным лицам, ведут за существование, а десятки или сотни крупных компа¬ ний— за сохранение, упрочение и расширение господ¬ ства? Государственное вмешательство в структуру пред¬ приятий является таким же динамическим фактором, как технология производства и конкуренция. Что касается мелких и средних предприятий, то в ли¬ тературе нередко высказывается точка зрения, согласно 40 И. Е. Рудакова пишет: «Термин «олигополия» используется и в советской литературе. Его применение объясняется тем, что в марксистской литературе он наполняется иным содержанием, исполь¬ зуется для анализа тех конкретных форм, в которых выступает мо¬ нополия в развитой капиталистической экономике. Под «олигополией» понимается* такое положение в современной капиталистической эко¬ номике, когда в ведущих отраслях господствует не одна, а несколько крупных компаний, которые, не ослабляя взаимного соперничества, осуществляют вместе с тем свое совместное, групповое монопольное господство над рынком» (Рудакова И. Е. Капиталистическая моно¬ полия: ее политико-экономическая природа и формы экономической реализации. М., 1976, с. 76). 191
Которой буржуазное государство в интересах монополий способствует их вытеснению. В действительности, как нам представляется, положение гораздо более сложное: вы¬ сокая смертность мелких и средних предприятий (также как и возникновение больших масс новых предприятий подобного рода) — явление естественное, вытекающее из действия законов конкуренции и монополии. Государ¬ ство же в интересах монополий не форсирует уничтоже¬ ния мелких предприятий, а, наоборот, тормозит этот про¬ цесс. В этом нет ничего парадоксального: как уже указы¬ валось, мелкая собственность повсеместно представляет собой социальную базу буржуазного государства, поли¬ тического господства монополистического капитала. Кро¬ ме того, мелким и средним предприятиям принадлежит важная роль в структуре экономики в качестве целесооб¬ разного и во многих случаях эффективного дополнения к крупным предприятиям, прежде всего в аспекте заня¬ тости 41. Сочетание указанных причин (политических и эконо¬ мических) повело к тому, что нет ни одной страны моно¬ полистического капитализма, где бы не существовала си¬ стема государственной поддержки мелких и средних предприятий. В США эту роль выполняет государствен¬ ная Администрация по делам мелкого бизнеса, дей¬ ствующая по преимуществу через подконтрольную част¬ ную Компанию по инвестированию в мелкие предприя¬ тия. В Японии и в странах Западной Европы ввиду боль¬ шей остроты социально-политических проблем эта си¬ стема более сложна и велика по своей роли в экономике: она включает в себя не только государственные органы и специальные корпорации, но также и специальные госу¬ дарственные или полугосударственные банки по креди¬ тованию несельскохозяйственных мелких предприятий на сравнительно льготных условиях. Кредиты подобного рода специальных кредитных учреждений нигде не за¬ нимают более 10—12% общего объема текущих финан¬ совых операций мелких и средних предприятий, но и в этом своем небольшом объёме они играют известную роль 41 См. подробнее: Городские средние слои современного капита¬ листического общества. Под ред. акад. Арзуманяна А. А. и акад. Александрова Г. Ф. М., 1963; Кочеврин Ю. Б. Малый бизнес в США. М., 1965; Рамзес В. Б. Мелкие и средние предприятия в послевоенной Японии. М., 1965. 192
не только в политико-демагогическом плане, но и в плане «селекции» — отбора наиболее эффективных мелких ком¬ паний и поддержки их в интересах соответствующих крупных компаний. Масштабы государственных мер в отношении мелкого и среднего предпринимательства не идут ни в какое срав¬ нение с теми операциями, которые государство произво¬ дит в отношении структуры крупных монополистических корпораций. Здесь государственная структурная поли¬ тика определяется, с одной стороны, теми функциями, ко¬ торые принадлежат крупным корпорациям и объедине¬ ниям в централизации капитала, с другой стороны, осо¬ бенностями динамики процесса концентрации, т. е. со¬ отношением конкуренции и монополии. С рассмотрен¬ ной выше точки зрения — с точки зрения соотношения между производительностью и эффективностью — моно¬ полистическая концентрация производства и капитала играет в высшей степени противоречивую роль. С одной стороны, масса капиталов, сконцентрированных под еди¬ ным контролем в руках монополистических корпораций и банков, создает потенциальную возможность ускорения переброски капиталов из одних предприятий и отраслей в другие, перехода от более низкой производительности к более высокой. Это значит, что увеличение размеров корпораций, от¬ влекаясь от прочих условий, усиливает возможности ро¬ ста производительности труда. Но, с другой стороны, монополии возникли и действуют не вне времени и про¬ странства, а на определенном этапе развития производи¬ тельных сил. Особенность современного производства не просто в колоссальности его масштабов по сравнению с тем, что имело место до монополистического капита¬ лизма, айв его непрерывно изменяющейся структуре — в том, что возникли и продолжают возникать такие сфе¬ ры экономики, которые и по размерам потребности в ка¬ питалах, и по длительности его оборота, и по характеру реализации продукта и ценообразования выходят далеко за рамки возможностей даже самых крупных монополий, поскольку последние, как и прежде, ориентируются на прибыль. Отраслевая дифференциация сопровождается возникновением отраслей, необходимых для оптимиза¬ ции, но не гарантирующих не только сверхприбыль, но даже и среднюю прибыль. По своей скорости и по своему 7 Я. А. Певзнер 193
характеру дифференциация такова, что она постоянно угрожает обесценением уже вложенных капиталов и по¬ тому становится на пути новых вложений. Создается ситуация морального износа целых отрас¬ лей — иногда в том смысле, что приходит время для их полного исчезновения (как исчезла, например, отрасль по производству карет, экипажей и т. д., занимавшая до 10—20-х годов нынешнего века в экономике значительное место), а чаще таким образом, что соответствующие от¬ расли резко замедляются в своем развитии (или пере¬ стают расти), теряют роль лидеров экономического рос¬ та. В этом плане положение, сложившееся в индустриаль¬ ных странах капитализма во второй половине 60—70-х годов, в высшей степени показательно: 50-е и первая по¬ ловина 60-х годов прошли под знаком опережающего роста таких отраслей, как черная и цветная металлургия, нефтепереработка и нефтехимия, химическая промыш¬ ленность, судостроение, автомобилестроение, производ¬ ство телевизоров, холодильников и других бытовых това¬ ров длительного пользования. С начала 70-х годов им на смену в качестве лидеров роста приходят другие отрасли. Ядро складывающейся промышленной структуры, по- видимому, будет формироваться вокруг наукоинтенсив¬ ных отраслей материалосберегающего и энергосберегаю¬ щего типа, которые можно подразделить на 5 основных групп: 1) отрасли, развитие которых требует больших затрат на исследования и разработки. Сюда входит производ¬ ство крупногабаритных, мощных ЭВМ, самолетов, элек¬ тромобилей, промышленных роботов, атомной энергии, рециклирование отходов (замкнутый цикл), разработка ресурсов океана и т. д.; 2) отрасли сложной сборки (они частично совпадают с отраслями первой группы), которые предполагают сложную технологию и высокий уровень квалификации персонала. Сюда входят средства связи, конторское обо¬ рудование, станки с числовым программным управле¬ нием, оборудование по контролю над загрязнением сре¬ ды, крупномасштабное оборудование по отоплению и кон¬ диционированию воздуха, учебное оборудование, сборные жилые дома, автоматическое складирование, мощное строительное оборудование и т. д.; 3) отрасли, удовлетворяющие запросы моды и усло 194
няющегося потребительского спроса: модная одежда, ме¬ бель, бытовые машины и т. д.; 4) индустрия информации и знаний; информационные услуги, производство ЭВМ карманного типа, издатель¬ ское дело, консультирование и т. д.; 5) транспортная инфраструктура. Новые «лидеры» экономического роста возникли в то время, когда еще не окупились, не принесли ожидаемой прибыли колоссальные инвестиции прошлых лет. Мораль¬ ный износ как бы опередил не только физический, но и «коммерческий износ», т. е. на фоне быстрого развития новой техники противоречия недавних высоких темпов экономического роста проявились в широком обществен¬ ном плане, раньше, чем капитал, сконцентрированный в частных руках, оказался подготовлен к назревшим пере¬ менам. В связи с создавшимся положением с новой остротой проявляется присущее капитализму противоречие между монополией и конкуренцией. В «Нищете философии» К. Маркс подчеркивал, что «монополия может держаться лишь благодаря тому, что она постоянно вступает в кон¬ курентную борьбу»42. «... Монополии, — писал В. И. Ле¬ нин, — вырастая из свободной конкуренции, не устраняют ее, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим ряд особенна острых и крутых противоречий, трений, конфликтов»43. Мы уже обращали внимание на то (гл. 1), что основ¬ ное направление современной буржуазной экономической мысли заключается в разработке таких средств государ¬ ственной экономической политики, которые обеспечивали бы сохранение конкурентных отношений. В этом же на¬ правлении действуют и правительственные органы. Новейшие исследования экономики монополистиче¬ ского капитализма содержат весьма любопытные данные, показывающие, что монополия очень часто выводит раз¬ меры предприятий за пределы, диктуемые требованиями максимальной производительности. В работе, посвящен¬ ной анализу экономической эффективности современной монополии, И. Е. Рудакова приводит цифры, рисующие тот факт, что прямая пропорциональность между концен- 42 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 166. 43 Ленин В. И. Поли, собр. соч., т. 27, с. 386. 195
трацией производства и производительностью труда да¬ леко не носит абсолютного характера. После соответ¬ ствующих расчетов по 25 отраслям она приходит к вы¬ воду о том, что «в монополизированных отраслях высшая производительность не всегда приходится на верхний разряд предприятий (от 2500 человек и выше). Так, в 16 отраслях, где самая высокая производительность на¬ блюдалась на предприятиях 4 верхних разрядов (от 250 занятых и выше), только в 6 отраслях высшая про¬ изводительность (условно-чистая продукция на одного занятого) имела место в самом верхнем разряде пред¬ приятий (от 2500 человек и выше). Это подтверждает отмеченный выше факт, что крупнейшие предприятия не всегда имеют столь значительные размеры из сообра¬ жений эффективности»44. Крупнейший американский буржуазный исследова¬ тель рассматриваемой проблемы Дж. Бейн писал: «Сточ¬ ки зрения влияния размеров фирмы на прогресс нельзя найти строгих теоретических доказательств необходимо¬ сти очень крупных фирм и олигополистической струк- туры»45. Проблема соотношения размеров предприятий и их продуктивности требует дальнейшего углубленного исследования. Но и то, что уже сделано, приводит к вы¬ воду, что концентрация производства и капитала, дости¬ гаемая на основе конкуренции, все меньше выступает как фактор прогресса производства и все больше как фактор самой монополии. Противоречивый характер концентрации производ¬ ства и капитала определяет противоречивый и сложный характер государственной структурной политики: послед¬ няя включает в себя и так называемые антимонополи¬ стическое законодательство и антимонополистическую администрацию и диктуемые текущей обстановкой еди¬ новременные, но имеющие длительные последствия ме¬ ры— то по ограничению размеров корпораций и ослаб¬ лению их монополистической силы, то — чаще всего — по их усилению.. Познакомимся с теми и другими и начнем с антимоно¬ полистических законов. История антитрестовского законодательства на его 44 Рудакова И. Е. Указ, соч., с. 63. 45 Oriental Economist, 1967, January, р. 43. 196
родине — в США восходит к концу XIX в., когда оно возникло в результате борьбы мелкой буржуазии против засилья трестов, против картельных соглашений об ис¬ кусственных понижениях или повышениях цен и разде¬ лах рынков, что создавало для мелких предприятий не¬ зависимо от их эффективности невыносимые условия. Первый федеральный антитрестовский закон (закон Шер¬ мана), принятый в США в 1890 г., объявлял о запреще¬ нии монополий и любых ограничений торговли с помощью «открытых или тайных соглашений». Впоследствии ре¬ альный ход дел обнаружил неудовлетворительность су¬ ществующих законов, что привело к принятию новых законов или поправок к прежним, причем с 1914 г. в США была создана специальная антитрестовская администра¬ ция в виде федеральной комиссии по торговле. После второй мировой войны в США также был внесен ряд по¬ правок, призванных уточнить и расширить понятие моно¬ полии и ужесточить меры против нее (вплоть до уголов¬ ных наказаний — штрафа до 50 тыс. долл, или тюремного заключения до 1 года), и, что особенно важно, антимо¬ нополистическое законодательство в той или иной форме было введено почти во всех странах монополистического капитализма, в том числе в Великобритании, ФРГ, Фран¬ ции, Японии46. Всеобщее распространение антимонополистических законов и их ужесточение несомненно объясняется не только политическими причинами, давлением со стороны мелких собственников; оно также преследует цель под¬ держания конкурентных отношений в рамках господства монополистических корпораций. На страницах еженедельника японских деловых кру¬ гов профессор университета «Сэйкай» Е. Канадзава пи¬ шет следующее: «Если рассматривать антимонополисти¬ ческое законодательство объективно, то оно вызывается к жизни отнюдь не стремлением защитить потребителя, а также мелкие и средние корпорации от крупных корпо¬ раций. Его необходимость объясняется прежде всего стремлением предотвратить развитие в капиталистиче- 46 Наиболее полное исследование по этому вопросу см. в кн.: Жидков О. А. Законодательство о капиталистических монополиях. М., 1968; его же. США: антитрестовское законодательство на служ¬ бе монополий. М., 1976. 197
ской экономике артериосклероза»47. Сравнение монопо¬ лизации с артериосклерозом, затрудняющим движение крови и угрожающим жизни — процессу воспроизводства, представляется нам весьма удачным. Что касается оценки эффективности этого «лекарства», то она в большинстве случаев является весьма скепти¬ ческой. После тщательного сравнения антимонополисти¬ ческих законов в их развитии и реального положения дел в США Б. Селигмен пишет: «... антитрестовские законы превратились для американского бизнеса в пустой миф». По мнению Б. Селигмена, законы эти никогда не пре¬ пятствовали процессу укрупнения корпораций. «Нет никаких доказательств того, — пишет американский ли¬ беральный экономист, — что меры правительства когда- либо сколько-нибудь серьезно ограничивали концентра¬ цию; напротив, несмотря на «озабоченность» правитель¬ ства, монополия в самом широком смысле неизменно возрастала. Единственное, что можно сказать, — это то, что возбуждение судебного преследования или угроза возбудить такое преследование влияли лишь на форму, которую принимали слияния (покупка физической соб¬ ственности, а не акций или прямое слияние предприятий, а не их интеграция). На уровень цен, объем производства или политику найма рабочей силы оказывалось очень мало влияния. Существовала несомненная тенденция к установлению контроля из одного центра независимо от форм такого контроля. Во многом это объяснялось юридической концепцией, лежавшей в основе антитрестов¬ ского законодательства, — как правило, для обоснования вмешательства юстиции требовалось доказать наличие тайного сговора или близких к нему действий. На деле контроль над ценами и ограничение производства можно осуществлять и без фактического тайного сговора. Упра¬ вление ценами, «увещевание», достижение взаимопони¬ мания между соперничающими гигантами — все это пред¬ ставляло собой признанные общественные формы уста¬ новления монополистического контроля, причем в подоб¬ ных случаях буквально невозможно было выявить сговор в том определении, которое дает ему закон. Попросту говоря, антитрестовское законодательство фактически оказалось несостоятельным. Закон Шерма- 47 The Japan Economic Journal, 1973, September 25, p. 20. 198
на был выхолощен его юридической интерпретацией, и к 1920 г. он стал вовсе бесполезным. Не лучшая судьба постигла и закон Клейтона. В актив антитрестовского законодательства можно отнести лишь то, что оно пре¬ граждало путь откровенной монополии, так как титаны бизнеса почитали за высшую доблесть сохранить жизнь нескольким конкурентам»48. В упоминавшейся выше книге «Богачи и сверхбогачи» Ф. Ландберг пишет: «Антитрестовские законы, как заме¬ тил судья Оливер Уэндел Холмс, — это шутка, ибо всем очевидна их полная неспособность хоть как-то оградить свободную конкуренцию. И пока экономисты напрасно ищут идеальную монополию — единую компанию в од¬ ной отрасли промышленности, выпускающую один вид продукции, — и дебатируют семантические различия в словах «олигополия», «монополия» и «лидер в установ¬ лении цен», мы видим, как вокруг нас вырастает все¬ объемлющая финансовая монополия, квазимонополия... И беда не в том, что монополии существуют в какой-то одной отрасли промышленности — сталелитейной, нефтя¬ ной или автомобильной, а в том, что монополизируется вся промышленность страны в целом; она становится собственностью очень небольшой группы людей, бога¬ чей и сверхбогачей, которые контролируют ее и управ¬ ляют ею»49. Столь же невелика эффективность антимонополисти¬ ческого законодательства и в других странах монополи¬ стического капитализма50. В исследовании, посвященном современной капиталистической конкуренции, француз¬ ские буржуазные экономисты Ж- Картелл и П.-И. Коссе приходят к выводам о том, что современная антитрестов¬ ская политика ЕЭС и Франции потерпела неудачу. По их мнению, деятельность французских правительственных организаций по антитрестовскому регулированию неэф¬ фективна. Так, техническая комиссия по соглашениям рассмотрела в 1966 г. 9 дел, в 1967 г. — 4, в 1969 г. — 6, в 1970—1971 и 1972 гг. — по 4 дела (с. 126). Процедура принятия решений растянута и нерациональна. Несмотря 48 Селигмен Б. Сильные мира сего, с. 364—365. 49 Ландберг Ф. Указ, соч., с. 378. 50 Об антимонополистическом законодательстве в Японии и сте¬ пени его эффективности см. в кн. автора: Государство в экономике Японии, гл. 2. 199
йа наличие множества томов официальных решений по промышленной политике и интеграции экономической по¬ литики стран ЕЭС, реальный вклад этих документов в политику конкуренции весьма невелик51. Причины слабой эффективности антимонополистиче¬ ского законодательства, признаваемой представителями всех направлений экономической мысли, заключаются в социальной сущности буржуазного общественного строя и буржуазного государства. В этой связи необходимо прежде всего напомнить о том, что капиталистическое предпринимательство складывается из следующих трех основных звеньев: предприятия,корпорации (компании), финансовые группы. Антимонополистическое законода¬ тельство распространяется только на корпорации — и то лишь в ограниченной степени, затрагивая лишь струк¬ туру, но не оперативную сторону их деятельности. Что же касается финансовых групп, в какой бы форме они ни выступали, если во главе них не стоят компании, фор¬ мально выполняющие роль холдингов (отсутствие таких компаний в настоящее время является почти общим пра¬ вилом), то антимонополистические законы вообще к ним не имеют и не могут иметь прямого отношения, так как у финансовых групп нет законодательного оформления и они действуют в виде неформальных совещаний мене¬ джеров, которых никто не вправе запретить. Но именно на этих-то совещаниях решаются важнейшие вопросы структуры и операций соответствующих компаний. С другой стороны, даже те ограниченные права, кото¬ рые предоставляются законами, используются государ¬ ством с большой осторожностью и осмотрительностью. Курс монополий, а нередко и прямая общая заинтересо¬ ванность правящих кругов состоит в том, чтобы под¬ держивать и укреплять национальные корпорации про¬ тив иностранной конкуренции. Американский экономист Д. Н. Майкл писал: «Между большой индустрией и ее устремлениями в отношении прибылей и рыночного кон¬ троля и правительством, которое озабочено националь¬ ными интересами, всегда имеют место напряженные от¬ ношения. Напряженность усилилась после того, как влияние большого бизнеса возросло до полуправитель- 51 См. ИНИОН АН СССР. РЖ Общественные науки за рубе¬ жом, серия 2 (Экономика), 1975, № 4, с. 63. 200
ственного уровня и правительство вынуждено управлять частью бизнеса и даже субсидировать его, с тем чтобы национальные интересы в определенной степени сближа¬ лись в пределах свободного предпринимательства. При таких обстоятельствах трудно ожидать отсутствия силь¬ нейших различий во взглядах между правительством и бизнесом по поводу автоматизма в функционировании экономики... Некоторый контроль все же необходим. Существуют, конечно, федеральные органы по регулированию. Но они не пользовались своими правами в такой большой сте¬ пени, в какой им разрешено, и нет никаких оснований ожидать, что их традиционная слабость неожиданно ис¬ чезнет. ..»52 Выше говорилось о том, что конкурентная борьба (возможно, при некотором влиянии антитрестовских за¬ конов), как правило, приводила к тому, что господство в отрасли одной монополии взламывалось и монополия приходила к олигополистической форме. Но, с другой стороны, все специальные исследования по этому вопросу констатируют тот факт, что с середины века и рост чис¬ ла крупных корпораций стал исключением53. Более того, во второй половине 60-х — начале 70-х годов почти повсеместно имели место слияния крупных корпораций, в результате чего при росте размеров их число сокращается. И все же антимонополистическим законодательством нельзя пренебрегать, оно заслуживает внимания как одна из сторон противоречивой государственной структурной политики, в которой сталкиваются противоположные ин¬ тересы — общегосударственные, действительно требую¬ щие борьбы против «склероза» и интересы отдельных корпораций, которые добиваются усиления собственной монополии, в то'КГчисле и через государство. В этой связи 52 Views on Capitalism, р. 259—260. 53 В одном американском исследовании отмечается, что при об¬ щей нехватке мощностей в нефтеперерабатывающей промышленности с 1950 г. не возникло ни одной сколько-нибудь значительной фирмы. Хозяевами положения здесь являются 18 вертикально интегрирован¬ ных корпораций, действующих на всех уровнях, т. е. на уровнях про¬ изводства сырой нефти, очистки, транспортировки и торговли нефте¬ продуктами (все 18 входят в число 200 крупнейших корпораций США) (см. ИНИОН АН СССР. РЖ. Общественные науки за рубежом, се¬ рия 2 (Экономика), 1975, № 4, с. 78—80). 201
напоминаем о том, что действия государства строятся не только вокруг антимонополистических законов, но и не¬ зависимо от них — они включают в себя текущие меры, рождаемые текущими обстоятельствами, но способствую¬ щие долговременным структурным изменениям. Как уже отмечалось, было бы бесполезно искать для всех периодов, для всех стран и для всех отраслей ка¬ кой-то одной неизменной линии государства в отношении структуры господствующих корпораций — их укрупнения или разукрупнения. В одних случаях политические или экономические обстоятельства (например, резкое усиле¬ ние антимонополистических настроений после войны, бы¬ стрый рост цен по причине высокой монополизации) побуждают государство препятствовать дальнейшему укрупнению или способствовать разукрупнению фирм (и тогда пускается в ход антимонополистическое законо¬ дательство). В других же случаях антимонополистиче¬ ские законы предаются забвению и на первое место вы¬ двигаются административные, финансовые и иные сред¬ ства, направленные на слияние корпораций и на их укрупнение. В целом вторая группа мер, поскольку она идет не вразрез с тенденциями монополизации, действующими в самой экономике, а, напротив, соответствует этим тен¬ денциям, оказывается более успешной и гораздо более долговременной по своим последствиям. Разукрупненные компании нередко вновь сливаются, укрупненные же раз¬ деляются очень редко. Государственная поддержка крупных корпораций столь велика и столь устойчива, что некоторые буржуаз¬ ные экономисты так называемой «либеральной» или «нео¬ либеральной» школ связывают само возникновение и существование монополий с государственной политикой. Один из лидеров старолиберальной школы, Ф. Хайек, в своей известной книге «Путь к рабству» (1944 г.) при¬ водит следующие слова из работы американского эконо¬ миста С. Уилкокса: «Факт более высокой эффективности крупных предприятий не доказан. Преимущества, кото¬ рые, как предполагается, уничтожают конкуренцию, во многих случаях не обнаруживаются. С другой стороны, большая величина предприятия не обязательно означает монополию... Утверждение о том, что преимущества крупномасштабного производства неизменно ведут куни- 202
чтожению конкуренции, не может быть принято. Необхо¬ димо иметь в виду, что монополия часто возникает на основе иных факторов, чем низкие издержки или боль¬ шие размеры. Она возникает на основе тайных сговоров и поддерживается государственной политикой. Когда эти соглашения перестают действовать или когда государ¬ ственная политика изменяется, конкуренция может быть восстановлена». Приведя эти слова, относящиеся к США, Хайек добавляет от себя: «Исследование положения в Англии приводит к тем же выводам. Все, кто наблюдал, как монополисты постоянно ищут и часто находят под¬ держку государства с целью установления их эффектив¬ ного контроля, не могут сомневаться в том, что в такого .рода ходе дел нет ничего необычного»54. Хотя такого рода тезисы направляются прежде всего против марксистских трактовок современной монополии, в действительности они бьют по иным, немарксистским толкованиям этой проблемы. Марксисты не только не отрицают тот факт, что монополия поддерживается госу¬ дарством, но и, напротив, кладут это утверждение в осно¬ ву учения о государственно-монополистическом капита¬ лизме. Но при этом марксисты считают, что происхож¬ дение монополий и их природа связаны отнюдь не только е большими размерами предприятий, а с тем, что эти большие размеры органически слиты с частной собствен¬ ностью, с высокой централизацией капитала в руках или под контролем финансовых магнатов. Не потому суще¬ ствует монополия (факт, который безоговорочно призна¬ ют и Уилкокс и Хайек), что ее поддерживает государство, а, напротив, государство поддерживает те корпорации, которые — независимо от государственной политики — возникли и заняли в экономике господствующее положе¬ ние. Основная причина, побуждающая государства способ¬ ствовать укрупнению, заключается в стремлении повы¬ сить конкурентоспособность национального капитала против иностранного. Поскольку самыми мощными кор¬ порациями, действующими за рубежом, являются аме¬ риканские, естественно, что указанная тенденция — спо¬ собствовать укрупнению — более всего проявляется в странах Западной Европы и в Японии. Это находит свое 54 Цит. по: Views on Capitalism, р. 20, 48—49. 203
отражение в государственном курсе на’ создание 1ак называемых «корпораций — национальных чемпионов». «Идея «национальных чемпионов», — пишет француз¬ ский экономист Р. Вернон, — возникла в 60-х годах. По¬ мимо создания некоторых государственных или финан¬ сируемых государством корпораций многие европейские правительства побуждали существующие фирмы к слия¬ ниям. Специальные исследования показывают, что в соот¬ ветствии с национальными традициями и силой государ¬ ственной власти техника слияний была в разных странах различной. Французы, которых мало трогают идеологи¬ ческие проблемы и у которых хорошо развит механизм, способствующий слияниям, были особенно сильно оза¬ бочены тем, чтобы сформировать и реализовать про¬ граммы превращения ведущих корпораций в «националь¬ ных чемпионов». В Великобритании усилия, направленные на слияния, были менее целеустремленными и менее эф¬ фективными— в частности, по той причине, что эти усилия шли вразрез с национальными традициями госу¬ дарственного участия. И все же лейбористское правитель¬ ство. .. преодолело обычную практику и создало Корпо¬ рацию по реорганизации промышленности, которая при¬ меняла всевозможные средства для того, чтобы побудить небольшие корпорации присоединяться к крупным — ради обеспечения занятости и повышения эффективности. Аналогичным образом обстояло дело и в Японии. По¬ скольку здесь правительство само не могло применять сильные средства, дело подвигалось вперед без непосред¬ ственного государственного вмешательства, по преиму¬ ществу в форме новых слияний и союзов, заключавшихся между крупными частными и полузависимыми (от госу¬ дарства.— Я. П.) корпорациями общественного сектора. Немцы, как всегда, держались в стороне — правитель¬ ство воздерживалось от официального поощрения слия¬ ний. Но даже и здесь в официальных кругах выражалось удовлетворение по поводу усилий крупнейших корпора¬ ций в областях’электромашиностроения и черной метал¬ лургии, направленных на слияния. Были приняты также специальные законы о государственной поддержке запад¬ ногерманской атомной энергетики, космической промыш¬ ленности и производства ЭВМ. Пока одни немецкие офи¬ циальные лица продолжали придерживаться своего тра¬ диционного идеализма (речь идет об официальном курсе 204
против государственного вмешательства в структуру эко¬ номики.— Я. /7.), государственная политика в отраслях с новейшей технологией и в нефтепереработке начала учитывать перемены, происходившие во Франции, Вели¬ кобритании и в других больших странах»55. Из фактов, о которых идет речь в специальном иссле¬ довании вопроса о «национальных чемпионах», особен¬ ного внимания заслуживает то, что национализм евро¬ пейских государств оказался сильнее «европеизма». Попытки превратить «национальных чемпионов в ев¬ ропейских», основанных на межнациональном сотруд¬ ничестве (по примеру существующих уже много лет англо-голландских корпораций «Юнилевер» и «Роял Датч-шелл»), не дали больших результатов: такие пред¬ приятия, как совместная англо-французская работа по созданию самолета «Конкорд», создание англо-итальян¬ ской корпорации «Данлоп — Пирелли» (химические про¬ изводства), итало-французской «Фиат — Ситроен» (авто¬ мобилестроение) и западногерманско-бельгийского «Аг¬ фа— Геверт» (фотокинопленка) являются исключением, а не правилом. Очень важно иметь в виду, что создание корпораций — «национальных чемпионов» отнюдь не означало полной ликвидации всех других корпораций: монополия хотя и усиливалась, но по-прежнему выступала в олигополисти¬ ческой форме. Это особенно ясно проявилось в той от¬ расли, где курс на создание «национальных чемпионов» проводился с особой интенсивностью, — в производстве ЭВМ. В Англии, например, роль «национального чем¬ пиона» была уготована для корпорации «Интернэшнл компьютере лтд.», поглотившей 9 других крупных или средних корпораций. Но рядом с ней продолжает функ¬ ционировать мощный английский филиал «мирового чем¬ пиона» — американской ИБМ. Французским «националь¬ ным чемпионом» стала корпорация СИИ (Компани Ин- тернасиональ пур информатик), возникшая в результате слияния двух других. Но рядом с ней действует филиал все той же ИБМ — американо-английская корпорация «Ханиуэл — Бул». В ФРГ к началу 70-х годов после ряда слияний образовались два «чемпиона» — фирмы «Си¬ менс» и «Никсдорф», и наряду с ними продолжает функ- 55 Vernon R. Op. cit., р. 11 — 12. 205
ционировать филиал ИБМ. Аналогично положение и в Японии, где после ряда уже состоявшихся или намечаю¬ щихся слияний дело идет к созданию трех корпораций- «чемпионов», которыми, вероятно, станут идущие к слия¬ нию корпорации «Фудзицу — Хитати», «Тосиба — НЭК», «Мицубиси— Оки». И кроме того, здесь также функцио¬ нирует вездесущая американская ИБМ56. Подводя итоги, мы можем констатировать, что воздей¬ ствие на структуру предпринимательства представляет собой одну из важных функций государственно-моно¬ полистического капитализма. Это воздействие осуще¬ ствляется строго в рамках господства частной собствен¬ ности, при сравнительно низкой доле собственности госу¬ дарства и в конечном счете приводит к укреплению позиций монополистических корпораций, особенно на¬ циональных капиталов в их борьбе с резко усилившейся в послевоенные годы конкуренцией иностранных монопо¬ лий. 56 Ibid., р. 214, 219.
Глава шестая Новые черты денежной системы и монополистическое ценообразование 1. От золотомонетного к бумажноденежному обращению Мы рассмотрели первую из двух перечисленных в нача¬ ле пятой главы частей системы государственного регу¬ лирования— то, что мы назвали «институциональными субпакетами», — государственную собственность, госу¬ дарственную администрацию и ее воздействие на олиго¬ полистическую структуру. Неравенство сил монополий и государства в полной мере проявляется и в той части, которая была охарактеризована как функциональная. Анализ последней мы начинаем с третьего «субпаке¬ та» — причастности государства к изменениям в денеж¬ ном обращении и в ценообразовании. В первых главах этой работы речь шла о своеобразии объектов измерения, идущем от различий потребитель¬ ных стоимостей и от характера конкурентной борьбы. Теперь перейдем к отступлениям от «моделей равнове¬ сия», идущим не от объектов измерения, а от «измерите¬ лей», т. е. от денег. Деньги — одна из самых сложных категорий политической экономии. Деньги представляют собой меру затрат и результатов, стоимости и потреби¬ тельной стоимости. В то же время деньги представляют стоимость в ее самом точном смысле, в виде категории, в основе которой лежат абстрактный труд и абстрактная полезность. «Абстрактное богатство», «стоимость», «день¬ ги», следовательно, «абстрактный труд» — все эти поня¬ тия К. Маркс ставил рядом как идентичные или нераз¬ рывно между собой связанные L Содержательность этих абстракций проявляется в покупательной силе денег в руках у их владельца. В деньгах ярче всего проявляют¬ ся противоречивые черты процесса абстрагирования от конкретного труда и конкретной полезности и последую- 1 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. III, с. 262. 207
щего обратного процесса — распределения абстрактного труда на производство и потребление конкретных видов товаров и услуг. В этих процессах деньги выступают как средство, выполняющее следующие, связанные между собой, но различные по характеру функции. Во-первых, выполнение деньгами основных функций, меры стоимости и средства обращения, непременно пред¬ полагает их свойство выступать в качестве масштаба цен. Это свойство присуще деньгам на протяжении всей исто¬ рии товарного обмена. Во-вторых, деньги — средство платежа, т. е. орудие кредита. Деньги выступают как средство распределения стоимости в самых различных аспектах — ее деления на капитал и на личный потреб¬ ляемый доход и ее функционирования в том и другом ка¬ честве; деления на постоянный капитал, переменный ка¬ питал и прибавочную стоимость,, выступающие соответ¬ ственно в превращенных формах инвестиций, заработной платы и прибыли; деления на основной и оборотный капитал и т. д. Ни в одном из перечисленных аспектов деньги не играют пассивной, чисто служебной роли; напротив, в каждой из перечисленных функций денежное обращение обладает известной самостоятельностью и вместе с тем находится в самом тесном взаимодействии со всеми дру¬ гими, в результате чего роль денег в процессе воспроиз¬ водства приобретает особую весомость. Самым важным представляется взаимодействие де¬ нег как средства обращения товаров и как средства пла¬ тежа (кредита). Проблема государственного воздейст¬ вия на массу и структуру денежного обращения и кре¬ дита тесно примыкает к проблеме влияния государства на ценообразование. Характер государственного регули¬ рования в указанных областях, его эволюция, происхо¬ дившая после того, как утвердилось бумажноденежное обращение, и составляет предмет рассмотрения в данной главе. Деньги как инструмент обращения с самого своего возникновения обрели собственные законы движения и прошли собственную историю развития. Не говоря о бо¬ лее ранних этапах, уже со времен первых европейских цивилизаций (Греция, Рим) в денежном обращении роль всеобщего эквивалента приобрели золото и серебро, а в конце концов — одно золото, 20S
С прекращением феодальных распрей и ликвидацией феодальной раздробленности, с созданием националь¬ ных государств, с развитием капиталистических общест¬ венных отношений и международной торговли в харак¬ тере всеобщего эквивалента и в его функционировании происходили большие изменения. Важнейшая черта зо¬ лотомонетного обращения была в том, что золото выпол¬ няло одновременно функции меры стоимости и средства обращения и что в этом единстве оно выступало как обеспечение кредитных денег2. Обладая само потреби¬ тельной стоимостью и стоимостью, золото имело досто¬ инство всеобщности и надежности как во внутреннем, так и в международном оборотах. При отсутствии бу¬ мажных денег (т. е. денег, выпускающихся казначейст¬ вом без золотого покрытия) свободный обмен банкнот на золото исключал возможность инфляции или валют¬ ных кризисов. Золото было хотя и лучшим измерителем стоимости, но отнюдь не идеальным. Его собственная стоимость, как и стоимость любого другого товара, не была и не могла быть фиксирована, а изменялась по законам то¬ варного производства, в соответствии с количеством за¬ ключенного в единице золота общественно необходимо¬ го труда3. По законам стоимости и золотомонетного обращения стоимость золота «распределялась» на все товары, обращавшиеся с его помощью, существенно уве¬ личивая издержки обращения. Кроме того, в длительном (вековом) аспекте общий рост экономики опережал рост золотодобычи. При прочих равных условиях (прежде все- 2 «.. .Золото, — писал К. Маркс, — функционирует как идеаль¬ ная мера стоимости только потому, что оно уже обращается как де¬ нежный товар в меновом процессе. В идеальной мере стоимостей скрывается, таким образом, звонкая монета» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 113). «В Англии, — писал Маркс, — где серебро не представляет собой ни меры стоимостей, ни господствующего средства обращения, оно не становится и деньгами, точно так же, как в Голландии золото перестало быть деньгами со времени его низвержения как меры стоимостей. Следовательно, товар становится деньгами прежде всего как единство меры стоимостей и средства обращения, или — единство меры стоимостей и средства обращения есть деньги» (там же, т. 13, с. 106). 3 «Золото у источника своего производства, — писал К. Маркс, — такой же товар, как и всякий другой товар» (там же, с. 74). 209
го при неизменном соотношении производительности труда в золотодобыче, с одной стороны, и во всех дру¬ гих отраслях — с другой) это должно было бы действо¬ вать в сторону понижения цен (на каждую весовую еди¬ ницу золота приходилось бы больше товаров). В действительности же дело обстояло совершенно по- иному: с того времени как золото превратилось во всеоб¬ щий эквивалент, обмен производился не только с по¬ мощью золотых монет, но также и с помощью других средств обращения. Уже порчей монет (примешивание к дорогим, благородным металлам металлов дешевых), производившейся монархами и правительствами на про¬ тяжении всей истории, было положено начало возникно¬ вению неразменных бумажных денег, чья покупательная способность определялась двумя факторами: с одной стороны, силой и авторитетом государственной власти, с другой — относительным к товарной массе количест¬ вом выпускавшихся денег. Специфика второго фактора заключалась в том, что выигрыш от него всегда носил временный характер. Дан¬ ное количество бумажных денег обслуживало обмен данных масс товаров в соответствии со сложившимися пропорциями между их полезностями (разумеется, при том, что в основе лежали затраты труда, — по законо¬ мерностям, которые были рассмотрены выше). Что же означает тот факт, что государство «испор¬ тило» деньги, выпустило при прежней массе товаров до¬ полнительную массу бумажных денег? Это означает, что оно либо путем прямых закупок, либо путем увели¬ чения выплат служащим государственного аппарата увеличило спрос на прежнюю массу товаров. При сво¬ бодной конкуренции это неизбежно должно привести к повышению цен. Но если цены повышаются, то в чем заключается выигрыш для государства? Во-первых, в том, что повышение цен происходит не сразу, а после то¬ го, как преодолевается инерция сегодняшних цен. Пока последняя не преодолена, государство успевает захва¬ тить немалый добавочный куш. Во-вторых, в том, что в соответствии с законами соотношения полезностей по¬ вышение цен происходит неравномерно и даже при сво¬ бодной конкуренции чаще всего бывало так, что цены на продукцию, нужную государству или тем, кто на его содержании, повышаются меньше, чем на продукцию 210
массового потребления, т. е. уже с самого начала бремя инфляции ложилось на плечи трудящихся. В-третьих, уже в те отдаленные времена свобода конкуренции не¬ редко нарушалась государственной властью. Во времена войн, например, дополнительный выпуск бумажных де¬ нег, как правило, сопровождался также и требованием по отношению к крестьянам и ремесленникам поставлять государству товары по прежним ценам, сложившимся еще до войны. Второе, неизмеримо большее по важности изменение всеобщего эквивалента заключалось в возникновении и развитии кредитных денег. Разница между бумажными и кредитными деньгами была в том, что последние под¬ лежали размену на золотые монеты по установленному весу денежных единиц. Переход к кредитным деньгам, совершавшийся постепенно в XVIII—XIX в., означал не только реставрацию золотомонетного обращения, но и его улучшение. С появлением кредитных денег раздвига¬ лись границы, определявшиеся до того количеством де¬ нежного золота; «огосударствление» эмиссии означало, что кредитные институты получали в своих кредитных операциях государственную санкцию, а государство могло использовать для своих финансовых нужд коммерческий кредит. Государственный долг, который прежде опирал¬ ся только на налоги, теперь в известной степени мог опи¬ раться также и на кредитную систему, на банкнотную эмиссию. Поскольку выпуск кредитных денег произво¬ дился не правительствами, а банками на коммерческих началах, под контролем правительства, «порча денег», изменившись по форме, приняла поначалу более благооб¬ разный вид, что, однако, как мы сейчас увидим, продол¬ жалось недолго. Улучшения, рожденные кредитными деньгами, носи¬ ли сравнительно кратковременный характер. Ведь в пол¬ ной мере эти деньги могли выполнять свою функцию только тогда и постольку, когда и поскольку сохраня¬ лась свобода их размена на золото. Между тем истори¬ чески дело складывалось так, что с развитием кредит¬ ных денег все более рельефно проявлялись не только до¬ стоинства золота как денежного товара, но и его недо¬ статки. Процесс перерождения кредитных денег, их уравнивания с бумажными деньгами (казначейскими би¬ летами) начался задолго до того, как капитализм всту¬ 211
пил в монополистическую стадию4. Уже в XVII1— XIX вв. эмиссия банкнот постепенно концентрировалась в специальных банках (центральные эмиссионные бан¬ ки) соответствующих стран, которые были ответственны за свободу размена выпускавшихся ими банкнот на зо¬ лотые монеты. Но, несмотря на развитие кредитных де¬ нег, спрос на золото продолжал быстро возрастать по двум причинам — хозяйственным, связанным с ростом масштабов производства, и экономико-политическим. По¬ скольку золотомонетное обращение требует определен¬ ной пропорциональности между массами банкнот и зо¬ лота, упомянутая выше возможность отрыва цены золо¬ та вверх от его стоимости продолжала сохраняться, а во времена экономических и политических кризисов усили¬ валась в такой степени, что это приносило резкое повыше¬ ние тезаврации золота и сокращение золотого обеспече¬ ния всех видов кредитных денег. Но в период золотомонетного обращения такого рода кризисные ситуации были сравнительно кратковремен¬ ными, а в целом денежнокредитная система была срав¬ нительно надежной. В одной из новейших американских работ, посвященных широкому исследованию японской экономики, ее авторы рисуют идеальную модель денеж¬ ной системы, обращаясь к далекому прошлому. «Джон Стюарт Милль, — пишут они, — однажды сказал, что, пока экономика функционирует нормально, не сущест¬ вует ничего менее важного, чем деньги. Это замечание может быть распространено на всю финансовую систе¬ му. Структура денежных рынков, инструментов и инсти¬ тутов, образующих финансовую систему, сама по себе не обеспечивает реальных ресурсов, но она переносит ре¬ сурсы из одной сферы в другую и преобразует их. Она мобилизует ресурсы. Если она выполняет эту функцию без трения и с достаточной степенью совершенства, ре¬ зультатом будет то, что большинство экономистов на¬ зывают «совершенным рынком капиталов», т. е. таким рынком, где каждый его участник может занимать и ссу- 4 Уже Давид Рикардо писал: «Опыт... показывает, что ни госу¬ дарство, ни банк не пользовались правом неограниченного выпуска бумажных денег без злоупотребления им. Поэтому в каждом государ¬ стве выпуск бумажных денег должен подчиняться известным огра¬ ничениям и контролю» (Рикардо Давид. Указ, соч., т. I, с. 292). 212
жать сколько угодно по одинаковым для всех процен¬ там» 5. С такой финансово-кредитной системой, которая функционирует «без трений и с достаточной степенью совершенства», капиталистический мир распрощался на¬ всегда. Самый сильный толчок к перерождению кредитных денег в бумажные дала первая мировая война, когда обмен банкнот на золото был прекращен, а государства резко увеличили выпуск бумажных денег. В. Й. Ленин характеризовал такой выпуск как худший вид принуди¬ тельного займа 6, поскольку эта операция сильнее всего била по интересам трудящихся, служила перекладыва¬ нию на них бремени военных расходов. Но то, что в годы первой мировой войны казалось экстраординарной ме¬ рой, с углублением общего кризиса капитализма превра¬ тилось в закономерность. После окончания первой миро¬ вой войны обмен банкнот на золото внутри стран уже не восстанавливался, кроме США, где во внутреннем обороте ограниченный обмен банкнот на золото сохра¬ нялся до кризиса 1929—1933 гг., после чего был навсе¬ гда прекращен. Вся история общего кризиса капитализ¬ ма— это история вытеснения золота из сферы обраще¬ ния— сначала внутреннего, а затем и внешнего. Золото в конце концов оказалось свергнуто с пьедестала всеоб¬ щего эквивалента и в товарной массе стало в лучшем случае первым среди равных — другого всеобщего экви¬ валента не возникло, и стоимостные пропорции (т. е. про¬ порции затрат труда, скорректированные по полезно¬ сти) и цены формируются на рынке путем прямого, но не опосредуемого золотом противостояния каждого товара всем другим 7. 5 Asia’s New Giant. How the Japanese Economy Works, p. 251. 6 См. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 187. 7 Полемизируя с автором данной работы, Я. А. Кронрод пишет следующее: «Я. Певзнер... полагает, что если раньше меновая стои¬ мость товаров получала выражение окольно, через золото, то «те¬ перь — непосредственно, путем установления меновых пропорций между товарами...» Но ведь такие меновые пропорции между това¬ рами— это возврат от всеобщей денежной формы стоимости к раз¬ вернутой форме стоимости, что было бы не изменением сущности денег, а просто-напросто их ликвидацией» (Вопросы экономики, 1974, № 1, с. 81). Возражение Я. А. Кронрода — пример ухода от анализа нового явления путем оперирования понятиями, относящимися к да¬ лекому прошлому. «Развернутая форма стоимости», функционирую- 213
В основе этого решающего перелома в характере де¬ нежного обращения лежали экономические и политиче¬ ские причины. Экономические причины заключались в том, что при медленном сравнительно с ростом массы товаров увеличении массы золота в обращении (а также вследствие роста спроса на неденежное золото) спрос на золото все больше превышал его предложение и по¬ этому его цена все больше отрывалась от стоимости, что приводило к тезаврации монет и к увеличению «золо¬ тых» издержек обращения. В политическом плане рез¬ кий рост спроса на золото, форсируемый национальны¬ ми государствами, был обусловлен общими условиями кризиса капиталистической системы, обострением внут¬ ренних и международных противоречий (поскольку зо¬ лото и сейчас остается лучшим видом сокровища, одним из сильнейших орудий внешней политики). Для эпохи феодализма и торгового капитала было характерно золотомонетное денежное обращение с де¬ централизованным (на страх и риск банкиров и их кли¬ ентов) выпуском банкнот и со значительным выпуском бумажных денег. Из горнила первоначального накопле¬ ния и промышленной революции капитализм вышел с золотомонетным обращением в виде выпуска банкнот специальными эмиссионными банками с безусловно обя¬ зательным разменом банкнот на золото или серебро, со сравнительно небольшими размерами государственного долга и бумажноденежного обращения. С последней трети XIX в. до начала общего кризиса капитализма длился период, в течение которого сущест¬ вовала промежуточная система: размен банкнот на зо¬ лото еще сохранялся, но в денежном обращении уже на¬ чал возрастать удельный вес таких «незолотых» средств, как бумажные деньги, счета до востребования, чеки и т. д. «Нагрузка» на золото все возрастала. И наконец, вместе с общим кризисом капиталистической системы государственно-монополистический капитализм принес с собой крах национального золотомонетного обращения, что неминуемо раньше или позже должно было приве- щая с помощью денежных знаков — знаков, наделенных государ¬ ственно-монополистическими санкциями, — э^о и есть современные деньги, ничего общего не имеющие с фигурирующей в модели К. Маркса развернутой формой как способом натурального обмена и как этапом на пути к превращению золота во всеобщий эквивалент. 214
сти к краху золотого обеспечения также и в междуна¬ родной торговле8. Такой крах наступил в начале 70-х го¬ дов нынешнего века. С этого времени золото почти пе¬ рестало влиять на положение дел в денежном обраще¬ нии даже косвенным путем — через валютные расчеты. Для всего процесса воспроизводства, для всей экономи¬ ки это была перемена такого большого масштаба, что без ее рассмотрения немыслим анализ закономерностей государственно-монополистического капитализма. В условиях, когда золото перестало играть роль все¬ общего эквивалента, роль денег как представителей по¬ лезности и затрат абстрактного труда проступает осо¬ бенно рельефно. В самом деле, любая тысяча долларов сама по себе не представляет никакого конкретного то¬ вара, никакой потребительной стоимости или конкретно¬ го труда. В то же время она дает своему владельцу пра-’ во на приобретение любого товара — разумеется, в пре¬ делах общественных издержек производства, соответ¬ ствующих указанной сумме, которая в зависимости от оплаты одного часа может представлять большую или меньшую массу затрат абстрактного, среднего и просто¬ го труда. С того момента, как банкнотное обращение, продол¬ жая осуществляться на металлической основе, было поставлено под контроль центральных эмиссионных бан¬ ков, которые независимо от существенных националь¬ ных особенностей фактически были государственными, основная задача государства заключалась в том, чтобы устанавливать соотношение между золотым запасом эмиссионных банков, с одной стороны, и массой обра¬ щающихся денег — с другой. Уже при решении этой за¬ дачи в теории и в политике развернулись острые споры. В ходе дискуссий, начинавшихся вокруг актуальных по¬ литических вопросов 9, складывались различные направ- 8 Поскольку золото по-прежнему выполняет роль сокровища, страна, имеющая большой запас золота, при прочих равных условиях обладает большей кредитоспособностью, что способствует более высо¬ кому курсу ее валюты на свободных рынках. Но на деле этот фактор большого значения не имел: например, в 60—70-х годах высокий ва¬ лютный курс был характерен для Японии — страны с ничтожными за¬ пасами денежного золота. 9 Примером в этом отношении может служить дискуссия о бан¬ ковском акте 1844 года в Англии («Акт Роберта Пиля»), установив¬ шем ограничение банковской эмиссии в Англии жесткими нормами 215
ления и школы буржуазной политической экономии — банковская школа, настаивавшая на большей независи¬ мости эмиссии банкнот от золота, и денежная, придер¬ живавшаяся противоположной позиции; «номиналисти¬ ческая теория денег» и ее разновидность «государст¬ венная теория», отрицающие товарное происхождение денег и рассматривающие деньги как функцию госу¬ дарственной власти; противоположная ей «металлисти- ческая теория денег», отождествляющая деньги с дра¬ гоценными металлами. В спорах разных направлений находила известное отражение противоположность инте¬ ресов разных общественных групп, особенно представи¬ телей банковского и промышленного капитала, но вес споры велись с презумпцией незыблемости золотого обеспечения, обмена банкнот на золото. Что касается теорий денежного обращения, если не самой влиятельной, то во всяком случае самой активной в настоящее время является монетаристская школа, о ко¬ торой уже шла речь в первой главе. Монетаристская школа достигла известных успехов в разработке ко¬ личественных связей между денежной массой и дру¬ гими экономическими параметрами, прежде всего це¬ нами. Отзвуки прежних проблем и споров нетрудно найти в современных условиях, но сами эти споры кажутся детской игрой по сравнению с теми, что развернулись в буржуазной экономической теории и практике после то¬ го, как золотомонетное обращение было отменено и на¬ чало уходить в область преданий. Характерная черта современных монетаристских теорий заключается в том. что независимо от того, в какую они облечены форму, описательную или математическую, монетаристскую или общеэкономическую, они обязательно обращаются к смежным и общим проблемам политической экономии. Такой подход навязан действительностью: крах золото¬ монетной системы не ослабил, а усилил «привязанность» денежного обращения к общим закономерностям произ¬ водства, распределения и обмена и необходимая в новых условиях активизация государства происходит строго в металлического обеспечения. Глубокая критика этого акта содержит¬ ся в третьем томе «Капитала» К- Маркса (см. Маркс К-, Энгельс Ф Соч., т. 25, ч. II, с. 93—111). 216
рамках этих закономерностей. Если раньше деньги были «привязаны» к золоту, а уже через золото ко всей эко¬ номике, то теперь они привязаны к экономике непосред¬ ственно. Чтобы понять характер современной теоретической и политической борьбы в сферах денег и кредита, нужно прежде всего обратиться к перечню и краткому описа¬ нию проблем, вокруг которых борьба развертывается. Как и в прошлом (т. е. во времена золотомонетного обращения), на первом месте стоит проблема соотноше¬ ния массы товаров и массы денег. Проблема возникает на почве того обстоятельства, что воспроизводство тре¬ бует постоянного присутствия стоимостей в своих раз¬ ных фазах — производительной, товарной и денежной. При этом, как и во всех других аспектах, пропорциональ¬ ность распределения стоимостей между тремя фигурами кругооборота капитала достигается через ее непрерыв¬ ное нарушение, диктуемое сдвигами в технологии и в технологической структуре всех звеньев воспроизвод¬ ственного процесса и сдвигами в стоимостной структуре. Поскольку цены представляют собой соотношение по¬ лезностей (в конечном счете — затрат общественно не¬ обходимого труда), можно было бы высказать предпо¬ ложение о том, что они не зависят от массы денег, что последняя является не более чем функцией этих пере¬ менных (такой подход отражается в понятии «нейтраль¬ ность денег»). В действительности же масса денег (с уче¬ том скорости оборота) отнюдь не является простым от¬ ражением требований кругооборота производительного и товарного капитала, а сама приобретает некоторое об¬ ратное влияние. Функция денежной массы в большой степени определяется ролью, которую играют ликвид¬ ность — потенциальная быстрота перевоплощения по¬ требительной стоимости в стоимость, одних форм стои¬ мости в другие — и кредит как средство такого перево¬ площения. Деньги служат для разных видов сделок — текущих, совершаемых за наличные, для оплаты прошлых сделок, совершенных в кредит, и для новых кредитных сделок. Для каждого типа сделок существуют свои виды денеж¬ ных документов — начиная от банкнот, чеков и депози¬ тов до востребования и кончая ценными бумагами раз¬ ных видов и разной срочности. Среди экономистов по¬ 217
стоянно идут споры о том, какие виды ценных бумаг можно отнести к деньгам. В ходе этих споров возникло понятие «квазиденьги» (near-money). Но каково бы ни было содержание этих споров, очевидно одно: для раз¬ ных видов платежей существуют разные виды платеж¬ ных средств, которые, однако, отличаются громадной эластичностью, взаимодействием и взаимозаменяемо¬ стью. И как бы монетаристская наука ни изощрялась в разработке формул пропорциональности между массами товаров и услуг, с одной стороны, и массами платежных средств — с другой, сколь бы ни были велики достигае¬ мые в этом направлении успехи, действительность всегда включает в себя очень высокую степень неопределенно¬ сти, рождаемой на базе капиталистического производ¬ ства, закономерностей ценообразования, какими они складываются в условиях капиталистического рынка. 2. Государственное регулирование денежного обращения и монополистическое ценообразование Еще тогда, когда основой денежного обращения было золото, Маркс подчеркивал, что «весь механизм кредита постоянно направлен к тому, чтобы при помощи всевоз¬ можных операций, приемов, технических приспособле¬ ний свести действительное металлическое обращение к относительно все сокращающемуся минимуму, благода¬ ря чему соответственно возрастает искусственность все¬ го механизма и увеличиваются шансы нарушений его нормального хода» 10. Эта констатация была поистине провидческой. Раз¬ витие шло именно так, как предвидел Маркс: вытесне¬ ние металлического обращения принесло с собой ослаб¬ ление стабильности всего денежного обращения в целом. Рядом с банкнотами, бумажными деньгами, разви¬ лись расчеты с помощью банковских вкладов до востре¬ бования и чеков, с применением обращения «денежных суррогатов», «квазиденег» в виде срочных вкладов и различных видов ценных бумаг. В последнее время по- 10 Там же, т. 24, с. 569—570. 218
лучают быстрое развитие так называемые «электронные деньги» — расчеты с помощью электронной техники11. Эффективность этих средств, призванных обслуживать кредит, в решающей степени зависит от характера кре¬ дита, от его объема, срочности и надежности. Кредит может выступать и в очень многих случаях выступает как фактор, способствующий росту цен, хотя в этом случае всегда действует ограничитель в виде про¬ цента. Это вызывается тем, что лицо, получившее кредит, имеет возможность на базе сегодняшних цен предъявлять спрос на стоимости товаров и услуг, которые еще не про¬ изведены, а, следовательно, поднять спрос выше разме¬ ров, определяемых сегодняшним предложением реаль¬ ных ценностей. Дальнейший ход дел зависит от того, вызовет ли рост цен рост производства. Что же касается массы средств обращения, то она по отношению к кредиту но¬ сит вторичный и третичный характер: при потере золо¬ том роли всеобщего эквивалента и при нынешней мно¬ жественности средств обращения приспособление их массы к меняющимся потребностям не представляет для экономики большой трудности или сложной проблемы. В этом как раз и заключается ограниченность монета¬ ристских концепций воздействия на воспроизводство. Характерное для монетаризма привязывание положения дел в экономике к объему средств обращения искажает действительную картину по двум причинам: во-первых, эффективность кредитных ресурсов зависит не столько от их общего объема, сколько от их распределения в со¬ циальном и отраслевом аспектах (от того, кому эти ре¬ сурсы принадлежат); во-вторых, в условиях, когда зо¬ лото перестало быть всеобщим эквивалентом, при гро¬ мадном многообразии средств обращения, при нынеш¬ нем развитии техники кредитно-денежных операций мас¬ са средств обращения сравнительно легко приспосабли¬ вается к данному объему расчетных операций любых видов. В противоположность монетаризму научный анализ исходит из того, что исследование функциональных за- 11 Подробный и весьма содержательный анализ этих вопросов см. в^кн.д Матюхин Г. Г. Проблемы кредитных денег при капитализме. 219
висимостей, будучи необходимым, становится содержа¬ тельным только после того, как выяснено, где причина и где следствие. Такой подход диктует необходимость анализа новых явлений в ценообразовании как факторов, первичных по отношению к денежному обращению. Характерная черта динамики цен в условиях конку¬ ренции заключается в ее следовании движению капита¬ листического цикла. К. Маркс писал о том, что капита¬ листическое производство «проходит через стадию по¬ коя, возрастающего оживления, процветания, перепроиз¬ водства, кризиса и застоя. Рыночные цены товаров и ры¬ ночные нормы прибыли следуют за этими фазами, то опускаясь ниже своего среднего уровня, то поднимаясь выше него». «Рассматривая весь цикл в целом, — про¬ должал Маркс, — вы заметите, что одно отклонение ры¬ ночной цены компенсируется другим и что в среднем, в пределах всего цикла, рыночные цены товаров регули¬ руются их стоимостями» 12. Но изучение динамики цен не может быть ограничено анализом их колебаний в пределах цикла: оно должно быть дополнено выяснением трендов за длительные пе¬ риоды, охватывающие ряд циклов. Для XIX столетия была характерна вековая тенденция к понижению цен. По исчислениям немецкого экономиста Зауэрбека, если принять индекс цен ряда биржевых товаров на лондон¬ ском рынке в период 1891 —1900 гг. за 100, то в 1818 г. он составлял 214, а затем, проходя через ряд колебаний вверх и вниз, в целом понижался и к концу века, в 1899 г., составил 102 13. Существование такой тенденции подтверждается более подробным анализом положения дел во второй половине XIX в., сделанным советскими и зарубежными экономистами 14. На основе марксистской 12 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 16, с. 148. 13 См. Деньги и денежное обращение в освещении марксизма. Под ред. К. С. Шмелева и А. П. Штерна. М., 1923, с. 111. 14 См. Мировые экономические кризисы, 1848—1935, т. 1 («Срав¬ нительные материалы по истории кризисов в важнейших капитали¬ стических странах»). М., 1937, отдел III. По данным, относящимся к Японии, с конца 70-х годов XIX в. до 1896 г. общий индекс цен был более или менее стабилен, после чего возникла тенденция к его повышению (Теки кэйдзай токэй (Экономическая статистика за дли¬ тельный период), т. 8. Токио, 1967, с. 135). Во Франции, если принять индекс оптовых цен в 1880 г. за 100, в 1820 г. он составлял 140, к 1910 г. понизился примерно до 80, а за- 220
методологии хорошо исследованы и причины вековой тенденции к понижению цен. Суть дела заключается в том, что при существовании свободной конкуренции и золотомонетного обращения рост производительности труда во всей экономике опережал рост производитель¬ ности труда в добыче золота 15: каждая единица затрат труда в золотодобыче обслуживала возраставшее число единиц затрат труда во всех других отраслях, взятых в целом. Общая тенденция к снижению цен, существовавшая в XIX в., прерывалась не только действиями конъюнк¬ турных факторов, но и вспышками инфляции — выпу¬ ском бумажных денег сверх потребностей обращения, имевшим место главным образом во времена войн и в связи с войнами. Вспышки эти носили эпизодический и сравнительно кратковременный характер. Но уже в пер¬ вое десятилетие нынешнего века начала обнаруживать¬ ся длительная, постоянная, охватывавшая ряд циклов тенденция к росту цен, росту дороговизны. В связи с этой тенденцией в германской социал-демократической печати развернулась дискуссия о ее причинах. Одни уча¬ стники дискуссии (К. Каутский, О. Бауэр) связывали рост цен с факторами, лежавшими на стороне золота,— с понижением его стоимости относительно других това¬ ров. Другие (Е. Варга) искали причины в начавших из¬ меняться условиях ценообразования — в возникновении и постепенном возрастании роли *монополистического фактора 1б. тем начался устойчивый и с 1914 г. очень быстрый рост оптовых цен, который был прерван лишь во время кризиса 1929—1933 гг. (см. Го¬ сударственно-монополистический капитализм. Пер. с франц. М., 1973, с. 364). 16 Динамика производительности труда в золотодобыче (вплоть до 60-х годов нынешнего века) исследована в работах советских эко¬ номистов Ф. И. Михалевского «Золото в период мировых войн» (М., 1945) и «Золото в системе капитализма после второй мировой войны» (М., 1952) и С. М. Борисова «Золото в экономике современного ка¬ питализма» (М., 1968). 16 См. кн. Деньги и денежное обращение в освещении марксизма. «Когда я хочу доказать, что понижение издержек добычи золота,— писал О. Бауэр, — повышает цены товаров, то мой способ доказа¬ тельства может сводиться лишь к тому, что я устанавливаю изме¬ нения между спросом и предложением на товарном рынке, которые вызваны изменениями в издержках производства золотопромышлен¬ ности и которые оказывают влияние на изменение товарных цен» (с. 68). 221
В период первой мировой войны, когда на первое ме¬ сто выдвинулись чисто инфляционные факторы, пробле¬ ма монополии как фактора дороговизны была отодви¬ нута на второй план, но отнюдь не снята с повестки дня. Она обострилась с новой силой и приобрела новые чер¬ ты после окончания войны, когда золотомонетное обра¬ щение не было восстановлено. В буржуазном мире в это время получила всеобщее распространение количествен¬ ная теория денег, которая является прямым предшест¬ венником современного монетаризма. В 1928 г. в статье «Роль золота в современной экономике» участник упомя¬ нутой выше дискуссии, а впоследствии основатель со¬ ветской школы экономистов-международников Е. С. Вар¬ га писал: «Буржуазная экономическая наука благодаря отсутствию теории ценности оказывается по-прежнему неспособной разрешить проблемы капиталистического хозяйства: волшебная формула о «недостатке денежных средств» не дает, в самом деле, никакого объяснения. Но и для марксистской политэкономии вопрос о динамике цен в настоящее время является проблемой, требующей разрешения. Содержащееся в товаре общественно необ¬ ходимое рабочее время теперь, вследствие грандиозных технических достижений последних лет, рационализации, значительно меньше, чем в довоенное время. Это не под¬ лежит ни малейшему сомнению. В добыче золота не про¬ изошло никакой технической революции, что давало бы повод утверждать, что общественно необходимое рабо¬ чее время, затрачиваемое на добычу золота в настоящее время, сильнее упало, чем в среднем для других това¬ ров. Тот факт, что добыча золота все еще не достигла до¬ военного уровня, является косвенным доказательством в этом отношении, ибо каждое техническое нововведение повлекло бы за собой повышение добычи. Откуда же берется повышение цен на 50%, даже если мы станем на ту (по нашему мнению — неправильную) точку зрения, что количество труда, содержащееся в каждой части вновь добытого золота, определяет цены товаров в зо¬ лотом выражении? Так как вновь добываемое золото каждый раз — в отличие от почти всех прочих товаров — составляет лишь маленькую часть существующего и оп¬ ределяющего уровень цен количества золота, то удешев¬ ление стоимости добычи золота могло бы лишь в незна¬ чительной степени найти выражение в повышении всех 222
товарных цен. Таким образом, нынешний высокий уро¬ вень цен не может ни в какой мере быть объяснен умень¬ шением издержек по добыче золота! Марксистская наука в данном случае стоит перед весьма сложной проблемой, требующей своего разреше¬ ния» 17. Любопытно, что и в книге, вышедшей в 1968 г., С. М. Борисов писал, что «степень переосмысливания марксистской экономической наукой серьезнейших сдви¬ гов в природе современных капиталистических денег пока еще не является достаточной, чтобы подняться до необходимых обобщений» 18. Нам представляется, что работа, проделанная мар¬ ксистскими учеными ряда стран в последующие годы, дает основание считать, что необходимое и плодотвор¬ ное переосмысливание, о котором писали Е. Варга и С. М. Борисов, уже совершилось. Самая важная перемена, заставившая в конце кон¬ цов пойти на отказ от золотомонетного обращения, за¬ ключается в том, что количество денежного золота ока¬ залось совершенно недостаточным для удовлетворения быстро возраставших денежных потребностей, и реаль¬ ная цена на золото поднялась намного выше того уров¬ ня, который диктовался соотношением затрат труда на золото, с одной стороны, на все другие товары — с дру¬ гой. Этому способствовало то обстоятельство, что воз¬ раставшая часть золота «уплывала» из сферы денежного обращения в другие сферы. Весьма характерно в этом отношении, что уже после прекращения золотомонетно¬ го обращения, после того, как золоту в системе денеж¬ ного обращения отведена лишь роль малоподвижного резерва, сокровища, т. е. после того, как потребность на золото в сфере денежного обращения резко сократилась, свободная цена на золото почти постоянно остается в 3—5 раз более высокой, чем цена, определяемая номи¬ нальным золотым содержанием валют. Иными словами, если бы даже условия золотодобы¬ чи не изменялись, если бы на добычу единицы золота продолжало тратиться столько же времени среднего и 17 Мировое хозяйство и мировая политика, 1928, № 12, с. 23. 18 Борисов С. М. Золото в экономике современного капитализма. М., 1968, с. 53. 223
простого труда, сколько тратилось раньше, все равно зо¬ лото уже не могло бы выполнять свою роль всеобщего эквивалента, поскольку спрос на золото резко превышал предложение и, следовательно, цена на него резко отры¬ валась вверх от стоимости. Функция золота как сокро¬ вища пришла в столкновение с его функцией как сред¬ ства обращения, а затем, естественно, и как меры стои¬ мости. То явление, которое отмечено Е. Варгой в статье, на¬ писанной полвека тому назад, — рост цен при прогрессе техники, снижении общественно необходимого времени, содержавшегося в каждой единице товара, — приобрело несравненно больший размах после второй мировой вой¬ ны, особенно со второй половины 50-х годов, когда в ус¬ ловиях научно-технической революции рост не только не приостановился, но, напротив, ускорился и когда возник¬ ло новое явление, получившее в буржуазной литературе название «стагфляция» 19 — общий рост цен не только в фазах циклического подъема, но и во всех фазах цик¬ ла, включая и кризис (т. е. ту фазу, для которой в про¬ шлом было характерно падение цен). Тем самым ока¬ зался опровергнут один из основных постулатов теории Кейнса, согласно которому общий рост цен происходит только после того, как достигнута полная занятость и полная загрузка предприятий. Обратимся к цифровым данным, рисующим картину по некоторым странам (см. табл. 8). При существенных различиях по странам везде на¬ блюдается одно и то же: рост цен происходит в услови¬ ях роста ВНП 20 и одновременно с ростом массы средств обращения. Поскольку динамика ВНП исчисляется в те¬ кущих ценах и поскольку рост цен происходит парал¬ лельно с увеличением денежной массы в обращении, вто¬ рой фактор зачастую заведомо рассматривается как при¬ чина первого. Но правильный ответ нельзя дать без вы¬ яснения причин того и другого явления. Необходимо вы- 19 Соединение сокращений, образованных от слов «стагнация» и «инфляция». 20 Специальный статистический анализ, содержащийся в ряде работ, не оставляет никаких сомнений в том, что общий рост ВНП происходил на основе роста ВНП на душу населения и производи¬ тельности труда (см. Мировая экономика и международные отноше¬ ния, 1972, № 3, с. 148—157). 224
Таблица 8 СРЕДНЕГОДОВЫЕ ТЕМПЫ ИЗМЕНЕНИЯ ВНП, ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ОБРАЩЕНИЯ И ЦЕН (в %) Годы ВНП (в ценах 1970 г., млрд, долл.) Средства обращения (текущие цены, млрд, долл.) Оптовые цены Розничные цены всего наличные деньги депозиты до востре¬ бования 1970 г. = 100 1960— 1965 4,7 3,75 США 4,75 3,5 о.з 1,3 1965 — 1970 31 51 61 4,8 2,7 4,2 1970— 1975 2,1 6,0 8,25 5,4 9,75 6,4 1973 — 1976 0,8 4,5 9,8 2,8 1960—1965 8,3 19,5 ЯПОНИЯ 15,4 20,9 0,5 6,2 1965—1970 11,6 15,75 17,6 15,2 2,2 5,5 1970 — 1975 5,3 18,5 17,8 18,7 9,4 11,4 1973 — 1976 2,4 П,7 12,1 11,5 12,6 1960—1965 5,0 9,25 ФРГ 7,4 10,6 1,3 2,75 1965— 1970 4,75 7,1 4,5 8,8 2,7 2,4 1970—1975 1,75 10,6 9,1 11,4 6,7 6,2 1973— 1976 0,9 9,6 9,7 9,6 1960—1965 3,5 3,4 АНГЛИЯ 4,8 2,75 3,2 3,6 1965—1970 2,2 4,2 4,7 3,9 3,75 4,6 1970—1975 1,9 12,7 12,2 12,9 п,о 10,4 1973—1976 —о,з 13,5 15,3 12,6 1960— 1965 5,75 ФРАНЦИЯ 13,1 11,2 15,3 2,2 3,8 1965— 1970 4,7 6,0 4,3 7,6 3,8 4,3 1970—1975 4,1 12,9 8,4 16,3 П,2 8,1 1973 - 1976 11,8 9*,5 13,4 1960—1965 5,2 14,2 ИТАЛИЯ 12,0 15,3 2,7 4,9 1965— 1970 6,0 16,7 9,9 19,5 2,5 3,0 1970—1975 2,75 16,6 14,9 17,1 15,4 10,0 Рассчитано по: International Financial Statistics, May 1977, p. 166—169 174_ 177, 224—227, 234—236, 396—399, 400—403; Кэйдзай токэй нэмпо, 1976. Токио 1977, с. 13, 281, 285, 297; Кокусай хикаку токэй. Токио, 1977, с. 23—26 49 74— 76; 1976, с. 23—26, 48, 72-74; 1974, с. 21—24, 45, 70—72. 8 Я. А. Певзнер
йснить, что является первичным и что вторичным — по¬ тому ли растут цены, что увеличивается масса денег в обращении, или, наоборот, масса денег в обращении растет потому, что растут цены. При ответе на этот во¬ прос нужно сразу и решительно исключить из анализа золото, так как, во-первых, оно перестало играть роль всеобщего эквивалента, а во-вторых, если бы даже золо¬ то и оставалось в своей прежней роли, обращаясь к зо¬ лоту, нельзя было бы объяснить рост цен, поскольку для второй половины XX в. характерно резкое отставание роста производительности труда в золотодобыче по срав¬ нению со всеми ведущими отраслями и резкое повыше¬ ние спроса на золото (для технических целей, для тезав¬ рации, в качестве сокровища), что, как уже отмечалось, должно было бы привести не к росту, а к падению «зо¬ лотых цен», если бы таковые существовали 21. Исключив из анализа золото, обратимся к вопросу о причинах увеличения в обращении массы денег. По¬ следнее может играть инфляционирующую роль только в том случае, если выпуск денег производится сверх по¬ требностей обращения, т. е. если за добавочным выпус¬ ком денег не стоит рост товарной массы, если их выпуск происходит для покрытия государством непроизводи¬ тельных расходов. Для ответа на поставленный вопрос обратимся к данным об отношении массы денег и ВНП. Таблица 9 «КОЭФФИЦИЕНТ МАРШАЛЛА» - ОТНОШЕНИЕ МАССЫ ДЕНЕГ К ВНП (в %; 1 — наличные; 2 — депозиты до востребования) 1966 г. 1969 г. 1971 г. 1973 г. 1974 г. 1975 г. 1 2 1 2 1 2 1 1 2 1 2 1 2 США 5,2 18,7 5,0 18,1 5,017,7 4,7 16,7 4,8 15,6 4,9 15,0 Япония 7,0 24,8 7,2 22,4 7,527,4 8,2 28,1 8,1 25,8 8,0 26,4 Англия 7,0 13,4 6,4 12,4 6,313,1 6,0 12,2 6,2 11,7 5,711,1 ФРГ 6,3 8,8 5,7 9,7 5,3 9,9 5,1 9,2 5,2 9,8 5,410,9 Франция 12,7 22,9 10,0 19,2 8,720,6 7,8 21,2 7,4 21,5 7,4 22,5 Италия 11,5 29,6 11,5 35,611,347,3 11,7 54,110,9 48,9 11,0 48,0 Источник. Кокусай хикаку токэй, 1976, с. 48; 1977, с. 50. 21 См. Борисов С. М. Указ, соч., с. 53—76. 226
Обращаясь к этим данным, отметим прежде всего, что, когда государство прибегает к выпуску денег сверх потребностей обращения, это отражается прежде всего в непропорционально высоком росте наличных. Поэтому для характеристики нынешнего положения особенно ва¬ жен показатель под рубрикой «1», который почти повсе¬ местно не обнаруживал тенденции к росту (в большин¬ стве случаев даже снижался), в то время как цены росли. Но и величина под рубрикой «2» для всех стран (кро¬ ме Италии) также не обнаруживает тенденции к росту. Кроме того, нужно иметь в виду, что, как бы ни изме¬ нялся «коэффициент Маршалла», остается актуальным все тот же вопрос: почему выросла масса денег в обра¬ щении? Потому ли, что выросла цена и для обслужива¬ ния оборота потребовалось больше денег, или, напро¬ тив, государство выпустило деньги для непроизводитель¬ ных расходов и такой выпуск повлек за собой рост цен? 22 Ответ на этот вопрос можно получить только одним путем — при помощи анализа положения дел в сфере государственных финансов — государственных доходов и расходов. Увеличилась ли в ВНП доля непроизводи¬ тельных государственных расходов — непроизводитель¬ ных в том смысле, что они приносили с собой рост го¬ сударственного спроса без соответствующего роста пред¬ ложения? Рассмотрению этого вопроса посвящается сле¬ дующая глава. Забегая вперед, мы уже сейчас можем ответить, что при большом и возрастающем абсолютном уровне таких расходов (особенно в США в связи с ми¬ литаризацией), при том, что такие расходы ложатся на народное хозяйство и на трудящиеся классы тяжелым бременем, в десятилетие 1966—1976 гг. их относительно- 22 При анализе денежного обращения и его связи с ценообразо¬ ванием необходимо учитывать изменение не только массы, но и ско¬ рости средств обращения. По вопросу об экономической роли скоро¬ сти обращения денег и их разных видов см. Энтов Р. М. Скорость обращения денег в условиях современного капитализма. — Мировая экономика и международные отношения, 1975, № 2, с. 24—40. По данным, приводимым в исследовании В. М. Усоскина, с 1954 г. ско¬ рость обращения денег возрастала в США на 3% в год (см. Усос- кин В. М. Финансовая и денежно-кредитная система США. М., 1976, с. 72). 227
го роста (что в данном случае играет решающую роль), как правило, не наблюдалось. Из сказанного следует, что не только золото; но и не¬ пропорционально высокий рост массы бумажных денег в обращении исключается как фактор, влияющий на рост цен. Методом исключения мы пришли к тому фак¬ тору, который действительно лежит в основе новой зако¬ номерности роста цен. Таким фактором является моно¬ полия. «Инфляция... — пишет Дж. Гэлбрейт, — представля¬ ет собой процесс, отражающий могущество фирмы. По¬ вышательная тенденция цен отражает... ее возможности компенсировать увеличение заработной платы и других издержек, которые не поддаются полному контролю» 23. Слова эти несомненно отражают характернейшую черту монополии (по терминологии Гэлбрейта, «планирующей системы»), но действительное влияние монополистиче¬ ского фактора является более сложным. В соответствии со своей рассмотренной выше (гл. 1) общей концепцией американский ученый придает монополистическому це¬ нообразованию черты «волюнтаризма», «вырывает» мо¬ нополию из рыночной системы. Между тем в действи¬ тельности монополистическое ценообразование происхо¬ дит в рамках рыночных отношений, действия законов спроса и предложения. Ключ к пониманию причин современного почти не¬ прерывного роста цен лежит в анализе сложившейся в послевоенный период государственно-монополистической системы блокирования движения цен вниз24, которое является одним из самых важных последствий соедине¬ ния «гигантской силы капитализма с гигантской силой государства в один механизм» 25. Обращаясь к этому вопросу, необходимо прежде все¬ го отметить, что блокирование или торможение движе¬ ния цен вниз, достигаемое путем действий крупных кор¬ пораций и государства, ни в коем случае не означает и не может, означать неподвижности цен. Неподвижность 28 Гэлбрейт Дж. Экономические теории и цели общества, с. 245. 24 Тот же Гэлбрейт пишет: «Когда цена какого-нибудь продукта устанавливается небольшим числом фирм, нет опасности понижения цен. Контроль здесь надежен. Зато есть опасность неконтролируемого роста цен» (Views on Capitalism, р. 195). 25 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 32, с. 83. 228
цен — это конец конкуренции, конец товарного хозяйст¬ ва, конец воспроизводства, основанного на действии за¬ кона трудовой стоимости. Но поскольку при блокиро¬ вании движения вниз цены остаются подвижными и пропорциональными трудовым затратам (скорректиро¬ ванным по полезностям), естественно, что эта пропор¬ циональность не может проявляться иначе как путем дифференцированного движения цен вверх, которое при¬ носит с собой рост их общего индекса. Эту мысль можно легко пояснить при помощи следующего простейшего примера. Пусть имеются два товара — А и Б, между це¬ нами которых в соответствии с законами трудовой стои¬ мости имеет место соотношение 2:1. Через некоторое время производительность труда в производстве товара А увеличилась вдвое. В таком случае при прочих рав¬ ных условиях (прежде всего при прежних соотношениях спроса и предложения на оба товара) соотношение цен должно было бы измениться до 1:1. Но поскольку дви¬ жение цен вниз заблокировано (выражаясь языком за¬ падных экономистов, «эластичность цен вниз потеряна»), нойая пропорциональность, рожденная удвоением произ¬ водительности А, может быть соблюдена, только если цена товара Б увеличится вдвое, т. е. будет установлено соотношение 2:2. Это рассуждение остается, однако, повисшим в воз¬ духе до тех пор, пока не определена та сила, которая дает владельцу товара Б возможность удвоить цену еди¬ ницы товара. Совершенно нелепым является толкование современного общего роста цен как фактора, происте¬ кающего из простого произвола монополий. Получать за свой товар как можно более высокую цену любой владе¬ лец товара стремится всегда, и дело заключается не в том, чтобы констатировать такое устремление, а в том, чтобы выяснить средства, с помощью которых оно реа¬ лизуется на основе монополии. Ведь могло быть и так, что если издержки производства товара А уменьшились вдвое, то владелец единицы Б получает «право» на при¬ обретение двух единиц товара А. Так оно и было бы, если бы цена товара А сократилась вдвое (а «сила» спро¬ са на всю его массу осталась бы прежней). Но ведь по условию, вытекающему из господства монополий, цена товара А не понизилась! Это значит, что, пока цена Б остается прежней, владелец А при прежних издержках 229
может предъявить спрос не на 1, а на 2 единицы Б, т. е. при прочих равных условиях спрос на Б удвоится, а рав¬ новесие спроса-предложения может быть восстановлено, только если цена Б не останется прежней, а на основе увеличения спроса тоже вырастет вдвое26. Если распро¬ странить приведенный простейший пример на все народ¬ ное хозяйство, естествен вывод о том, что при бумажном денежном обращении и при взаимодействии монополий и государства с целью блокирования движения цен вниз возникла и укрепилась новая закономерность — непре¬ рывное, хотя и различное для разных периодов повыше¬ ние общего индекса цен. По отношению к росту массы денег в обращении эта закономерность является первич¬ ной, т. е. не потому поднялись цены, что выросла масса денег в обращении, а, напротив, масса денег в обраще¬ нии выросла потому, что выросли цены 27 В свое время Маркс писал, что «закон стоимости уп¬ равляет движением цен так, что уменьшение или увели¬ чение количества труда, необходимого для производства, заставляет цены производства понижаться или повы¬ шаться» 28. В современных условиях закон стоимости не¬ изменно управляет движением цен, но не столько их по¬ нижением или повышением, сколько прежде всего и главным образом их дифференцированным повышени¬ ем — различиями в их росте. В основе дифференциации роста цен при их более или менее непрерывном общем росте лежат те же — аб¬ солютно те же — закономерности, которые лежали в прошлом, когда динамика цен была иной. Ведь и падс- 26 Итальянский экономист-марксист К. Казароза пишет: «В совре¬ менных. .. экономических системах снижение цен в связи с ростом производительности — явление скорее необычное и, во всяком случае, никогда не поглощающее всего роста производительности. Распреде¬ ление плодов технического прогресса происходит, как правило, путем повышения доходов производственных факторов отрасли или фирмы, где происходит рост производительности труда» (Пезенти А. Указ, соч., т. 2, с. 737). 27 В этой связи большой интерес представляет следующее заме¬ чание К. Маркса. «.. .Исследования истории товарных цен, — писал Маркс, — заставили Тука понять. .. что расширение и сокращение средств обращения, при неизменяющейся стоимости благородных ме¬ таллов, есть всегда следствие и никогда не является причиной коле¬ баний цен, что денежное обращение вообще есть только вторичное движение...» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 165—166). 28 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. I, с. 196. 230
йие цен во время кризисов, и их рост при подъеме, и об¬ щая тенденция к понижению в XIX в. — по самой сути товарного хозяйства все такого рода тенденции не могли развиваться иначе как при дифференциации динамики цен на разные товары. И нынешнее блокирование дви¬ жения цен вниз не может, разумеется, изменить корен¬ ные закономерности товарного хозяйства: ведь и при ны¬ нешних обстоятельствах решающую роль играет не аб¬ солютный уровень, а соотношение цен, которое все равно складывается под влиянием соотношения между затра¬ тами труда и полезностями. В этой связи следует отметить, что и само блокиро¬ вание цен не носит и не может носить абсолютного ха¬ рактера. Соотношение производительности труда, с од¬ ной стороны, спроса и предложения — с другой, нередко складывается так, что монополия идет на понижение цен не добровольно, а вынужденно. Одна из функций мо¬ нополии заключается в том, чтобы, сохраняя цену на уровне, диктуемом условиями худших предприятий, вы¬ теснить последние, захватить их «квоту», увеличив тем самым не только норму, но и массу прибыли. Успех та¬ кой акции целиком зависит от соотношения сил монопо¬ лии и конкуренции: если монополия сегодня удерживает цены на уровне вчерашнего предела, получая при этом сверхприбыли, то завтра в отрасль усилится приток ка¬ питала, который может прорвать монополию сегодняш¬ ней массы капитала и создать новую предельную цену — менее высокую, больше соответствующую новым, более совершенным условиям производства. После тщательного анализа не только роста, но и по¬ нижения монопольных цен Р. М. Энтов в специаль¬ ном исследовании современного ценообразования пишет: «Понижательное воздействие на цены, оказываемое тех¬ ническим прогрессом, сегодня опосредствуется системой отношений государственно-монополистического господ¬ ства; в результате этого снижение стоимости во многих случаях может сопровождаться повышением цены това¬ ра. Однако чем быстрее растет производительность труда при изготовлении данного товара; тем медленнее при прочих равных условиях увеличивается его цена»29. 29 Энтов Р. М. Проблемы движения цен в условиях современного капитализма (на примере США). Автореферат диссертации На соиска¬ ние ученой степени д-ра экон. наук. М., 1976, с. 4. 231
В этом смысле представляют интерес данные следующей таблицы. Таблица 10 ДВИЖЕНИЕ ОПТОВЫХ ЦЕН НА ПРОМЫШЛЕННЫЕ ТОВАРЫ В РЯДЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН В 1954-1959 гг. Бель- Шве- гия ция ФРГ Дания Нор¬ вегия США Случаи пони- 46 40 жения цен, в % от об¬ щего числа изменений в ценах Повышение об- +2 +5 щего индекса *цен в 1954— 1959 гг., в % 39 37 32 28 13 +5 -|-7 +5 4-8 4-13 ♦ Исключая цены на сельскохозяйственные товары и продукцию пищевой промышленности. Источник. Экономический рост в условиях монополи¬ стического капитализма, с. 189. Мы не располагаем сводными данными за более позд¬ ний период, но ознакомление со статистикой цен не вы¬ зывает сомнений: их общий рост прокладывает дорогу при таком положении, когда чувствительность цен, их реакция на колебания спроса и предложения по сравне¬ нию с прошлым отнюдь не уменьшились, и когда в ряде случаев цены снижаются. Изменились, таким образом, не закономерности соот¬ ношения затрат труда и полезностей, а характер дина¬ мики, с помощью которой это соотношение реализуется. Следуя марксистской методологии, первичную причину этого изменения следует искать не на стороне денег и не на стороне государственной политики, а на стороне про¬ цесса воспроизводства, как он складывается в условиях господства монополий. Помимо иных последствий урок кризиса 1929—1933 гг. и последующих потрясений капи¬ талистический экономики заключался в том, что при со¬ временном уровне концентрации производства в руках и под контролем крупных корпораций, при нынешних 232
масштабах капиталовложений и производства стабиль¬ ность цен, уверенность в том, что продажные цены не упадут ниже того уровня, по которому фирмы произво¬ дят калькуляцию с расчетом на определенный уровень прибылей, стала одним из условий поддержания всего, процесса воспроизводства. Практика монополистического предпринимательства всегда была сверху донизу пронизана всевозможными махинациями, коррупцией всех видов, в том числе (и по¬ жалуй, в первую очередь) относящейся к сфере ценооб¬ разования. Такой эта практика остается и сейчас. Но нынешняя потеря «эластичности цен вниз» связана не с злоупотреблениями, а с современным уровнем развития производительных сил, с высокой концентрацией и цен¬ трализацией капитала, такой, при которой монополисти¬ ческие корпорации удерживают цены на том предельном уровне, который уже не соответствует новому, более вы¬ сокому уровню производительности труда. Абстрактные «модели равновесия» всегда были осно¬ ваны на том, что в процессе свободной конкуренции ди¬ намика цен (их движение вверх и вниз) определялась соотношением спроса и предложения. В реальной дей¬ ствительности, как мы видели, всегда имела место извест¬ ная инерция цен: последние приобретали свойство об¬ ратного влияния на спрос и предложение. В условиях мо¬ нополии это свойство резко усилилось и превратилось в закономерность: в очень многих случаях спрос и пред¬ ложение определяются ценами с преобладающей в на¬ стоящее время их односторонней эластичностью. Сложившись на основе коренных закономерностей монополистического капитализма, блокирование движе¬ ния цен вниз и их дифференцированное движение вверх стали одним из средств антикризисной политики. Какова же эффективность этого средства? Если ре¬ шающее значение имеют не абсолютные уровни цен, а их соотношение, то какая разница, складываются ли эти соотношения цо прежним закономерностям, т. е. в про¬ цессе повышения и падения, или по новым, т. е. в про¬ цессе разностного общего роста? Отвечая на этот вопрос, необходимо прежде всего иметь в виду, что новая закономерность динамики цен носит такой же рыночный характер, как и прежняя, и что Поэтому она не спасает и не может спасти капитализм от 233
экономических кризисов. Как показал мировой экономи¬ ческий кризис 1974—1975 гг., внезапное и резкое повы¬ шение цен -может оказаться для покупателей таким же опасным или губительным, как их падение для продав¬ цов. Но кризис показал и другое: для крупных корпора¬ ций как для покупателей удар был менее болезненным и менее опасным, чем для всех других покупателей. Суть дела в том, как отражается дифференцирован¬ ность роста цен на разных частях хозяйственного орга¬ низма и на положении разных классов и социальных слоев. Как правило, крупные капиталистические корпо¬ рации заключают договоры на поставки нужных им для производства товаров с фиксированием цен. До оконча¬ ния срока договора рост цен не приносит заказчику по¬ тери. При прочих равных условиях существование таких сроков оказывается более выгодным для тех, кто распо¬ лагает большими капиталами, большей кредитоспособ¬ ностью и, следовательно, большей маневренностью в от¬ ношении инвестиций, необходимых для того, чтобы к моменту истечения сроков договоров успеть перестроить¬ ся в соответствии с возросшими ценами на издержки производства. Другими словами, крупная корпорация оказывается в привилегированном положении даже в самом худшем для нее случае — в том случае, когда по условиям рынка она не может поднять цену на собствен¬ ную продукцию. Типичным же является совершенно иной, противопо¬ ложный случай: на повышение цен покупаемых ею това¬ ров корпорация отвечает повышением продажных цен. Поскольку каждая корпорация является одновременно и продавцом и покупателем, реальный результат таких повышений (в смысле влияния на прибыль) определяет¬ ся в ходе конкурентной борьбы и для разных корпора¬ ций различен. Но при этом все крупные корпорации всей своей мощью обрушиваются на немонополизированное предпринимательство и на трудящихся как потребителей конечного продукта. В своей работе «Современный капитализм: новые явления и противоречия» академик Н. Н. Иноземцев пишет следующее: «Усиление государственного .вмеша¬ тельства, способствуя решению ряда конкретных эконо¬ мических задач и оказывая влияние на формирование хозяйственной структуры, на общие условия воспроиз¬ 234
водства, вместе с тем не снимает действия стихийных сил как на внутренних рынках основных капиталистиче¬ ских держав, так и на мировом капиталистическом рын¬ ке в целом. Государственно-монополистический капита¬ лизм, несмотря на учет, регулирование и программиро¬ вание в общегосударственном масштабе, не в состоянии преодолеть закона анархии производства, хотя анархия и ослабляется, и обеспечить подлинное планирование всего народного хозяйства» 30. Ценообразование принадлежит к тем сферам, в кото¬ рых сохранение стихийности и анархии проявляется осо¬ бенно рельефно. Никто не хочет инфляции, общего роста цен, все клянут положение, при котором происходит непрерывное обесценивание денег, но никто не в состоянии инфляцию остановить. Из «микроэкономического» фактора, каким является повышение цен отдельными производителями, инфляция превращается в труднейшую «макроэкономи¬ ческую» проблему. Если в прошлом циклическое падение цен выступало сначала как следствие падения производ¬ ства, а затем как толчок к его дальнейшему падению, то отсутствие (или во всяком случае резкое ослабление) эластичности цен вниз в условиях господства частной собственности отнюдь не выступает как фактор стабиль¬ ности воспроизводственного процесса. Непрерывный рост цен усиливает спекулятивный климат, диспропор¬ циональность в развитии производства. Помимо прочего рост цен резко обостряет проблему конечного потреби¬ тельского спроса, содержание которой заключается в следующем: как можно реализовывать дорожающую продукцию, если денежные доходы потребителей конеч¬ ной продукции остаются неизменными? Эта проблема вплотную подводит к вопросу об экономической роли борьбы трудящихся классов за повышение заработной платы и других трудовых доходов. Впоследствии мы к этому вопросу вернемся, а сейчас отметим лишь следую¬ щее: в том дифференцированном росте цен, который при¬ несла с собой новая закономерность ценообразования, самую важную роль играет соотношение между ценами, с одной стороны, на все товары потребительского спроса, с другой стороны, на товар «рабочая сила». 30 Иноземцев Н. Н. Современный капитализм: новые явления и противоречия. М., 1972, с. 91. 235
Изменение закономерностей ценообразования имеет столь важное значение для экономики и для всей об¬ щественной жизни, что буржуазное государство, разу¬ меется, в стороне оставаться не может. Обращаясь к вопросу о роли государства в ценообразовании, необхо¬ димо иметь в виду, что последнее всегда принадлежало к «святая святых» частного предпринимательства в смыс¬ ле недопущения прямого государственного вмешатель¬ ства в эту сферу. При сложившихся условиях, при том, что рост цен стал острой социальной проблемой, «свя¬ щенность и неприкосновенность» сферы ценообразования нарушены. Но, несмотря на эту перемену, ценообразова¬ ние и сейчас остается сферой самого ограниченного не¬ посредственного государственного участия. Какова бы ни была причастность государства к современному цено¬ образованию, его новая закономерность сложилась не на основе государственного вмешательства, а прежде всего и главным образом на основе развития самих мо¬ нополий. Главное, чего последние добиваются от госу¬ дарства,— это предоставление частному капиталу мак¬ симальной свободы. С этой точки зрения пассивность государства, его сравнительно слабое участие в ценооб¬ разовании носят в высшей степени активный характер: именно оно-то и составляет одну из самых характерных черт государственно-монополистического капитализма — обеспечение для монополий «права» на блокирование движения цен вниз, неизбежно приносящее с собой их общий рост. Обозревая опыт ряда стран в течение нескольких де¬ сятилетий, можно сказать, что если в отношении влия¬ ния на инвестиции буржуазное государство выступает с позиций кейнсианства, то в отношении цен оно стоит на позициях монетаризма — минимального и по преиму¬ ществу косвенного вмешательства в частномонополисти¬ ческую практику. Но минимальное не значит нулевое. Основной курс государственной политики заключается в том, чтобы не мешать действию естественно сложив¬ шейся новой закономерности — дифференцированному общему росту цен, но обстоятельства иногда заставляют государство вмешиваться в процесс ценообразования — поддерживать цены или, напротив, тормозить их рост. В области ценообразования государственная полити¬ ка столь же сложна и прагматична, как и в других об- 236
ластах: целью государства являются не высокие или низкие цены, а стабильность расширенного воспроизвод¬ ства, экономический рост на основе прибыльности и как необходимое условие того и другого — социально-поли¬ тическая стабильность. Активность участия государства в современной системе ценообразования определяется не только тем, что оно не мешает повышать цены моно¬ полиям, но и другим: ведь государство является самым крупным покупателем — на его долю приходится в раз¬ ных странах от 15 до 20—25% общей массы закупок то¬ варов и услуг. Государственные заказы и закупки про¬ изводятся по ценам, складывающимся на рынке, и в лучшем случае служат их закреплению. Что же касается закупок товаров военного назначения, то здесь государ¬ ственное участие представляет собой часть военно-про¬ мышленного комплекса (ВПК), который является силь¬ нейшим генератором роста цен. Опираясь на данные, публикуемые - американской печатью, корреспондент «Правды» Т. Колесниченко писал о том, что вопреки ут¬ верждениям адвокатов ВПК об открытом характере кон¬ курсов на заказы здесь 90% сделок заключается при за¬ крытых дверях, в обстановке «учета взаимных интере¬ сов и общих услуг». «Хотя монополии ВПК, — пишет Т. Колесниченко, — как правило, скрывают свои истин¬ ные доходы или стремятся их занизить, известно, что до¬ ходы эти огромны. Профессор Мюррей Вейденбаум уста¬ новил, что прибыли предпринимателей ВПК на 60% вы¬ ше, чем в невоенных отраслях. Одна из сенатских под¬ комиссий, рассмотревшая положение в 131 монополии ВПК, установила, что 94 из них получили 50 процентов чистой прибыли, 49 — более ста, 22 — более двухсот, три — более пятисот, а одна корпорация получила почти две тысячи процентов прибыли! Среди корпораций, занимающих... лидирующее поло¬ жение в военной промышленности США, значатся такие «киты», как «Макдонел-Дуглас», «Локхид», «Нортроп», «Дженерал электрик», «Боинг». Чем интересен этот спи¬ сок, ежегодно публикуемый печатью американских дело¬ вых кругов? В первую очередь тем, что он почти всегда стабилен. Монополии, «торгующие смертью», сделали военные заказы долгосрочной основой своего бизнеса. Так, например, по данным еще 1964 г., опубликованным в сборнике «Авиэйшн уик энд спейс текнолоджи», в пер¬ 237
вой десятке военных подрядчиков упоминались все те же корпорации, лишь с небольшой перестановкой. На пер¬ вом месте шла «Локхид», на втором — «Боинг», на чет¬ вертом— «Дженерал электрик»»31. Но ВПК не являет¬ ся изолированной частью экономики; по законам цепной реакции хищнические цены в этой сфере, приносящие огромные сверхприбыли, не могут не влиять на ценооб¬ разование во всей экономике. В своей экономической политике государство должно постоянно учитывать различие интересов трудящихся — мелких собственников и лиц наемного труда. Первые, бу¬ дучи собственниками и продавцами товаров, заинтересо¬ ваны в как можно более высоких ценах на продаваемую продукцию. Вторые в качестве покупателей, естественно, заинтересованы в как можно более низких ценах, и при¬ том в большей степени как раз на цены продукции, созда¬ ваемой в производстве, принадлежащем мелким собствен¬ никам, прежде всего в сельском хозяйстве. Конкретные исторические обстоятельства развития экономики в странах монополистического капитализма в условиях его общего кризиса были таковы, что отмечен¬ ное противоречие не могло решаться иначе как с помо¬ щью государственного вмешательства. Первый шаг был положен в США во время экономического кризиса 1929— 1933 гг. Аграрный кризис принес с собой для сотен тысяч и миллионов фермерских хозяйств ужасные последствия. Чтобы приостановить массовое разорение фермеров, пра¬ вительство США создало так называемую Администра¬ цию по упорядочению аграрных дел, которая помимо про¬ чего положила начало государственной системе поддер¬ жания цен на сельскохозяйственную продукцию. В США основная черта этой системы заключается в следующем: принимая за исходный уровень соотношения цен на про¬ мышленные и сельскохозяйственные товары в 1909— 1914 гг. (этот уровень рассматривается как оптималь¬ ный), государство с помощью специальной статистиче¬ ской службы ежегодно учитывает складывающееся на рынке соотношение цен и, если это соотношение склады¬ вается к невыгоде фермеров ниже исходного паритета, скупает часть сельскохозяйственной продукции и хранит эту часть на складах, содействуя тем самым повышению 31 Правда, 1977, 8 апреля. 238
цен на сельскохозяйственную продукцию. Если положе¬ ние обратное (например, при неурожаях), то государство продает хранимую на складах продукцию, способствуя тем самым понижению цен. Ни в том, ни в другом случае непосредственной государственной фиксации цен не про¬ изводится. По-иному выглядит система поддержания цен на сель¬ скохозяйственную продукцию в Японии. Основные виды зерновой продукции (рис, пшеница, ячмень) закупаются здесь самим государством по ценам, определяемым по формуле «издержки производства плюс нормальный до¬ ход», а затем государство их продает (через частных тор¬ говцев) по ценам более низким, чем закупочные, покры¬ вая убытки из государственного бюджета. По другим товарам (коконы, шелк-сырец, свинина, говядина, молоч¬ ные продукты) применяется система поддержания цен, близкая к американской. Кроме того, на импортируемую сельскохозяйственную продукцию устанавливаются срав¬ нительно высокие пошлины, что также служит поддержа¬ нию внутренних цен. В странах Западной Европы применяется комбиниро¬ ванная система, близкая к японской, но здесь для стран «Общего рынка» особую роль играет внешний фактор. Для всех девяти стран ЕЭС устанавливаются единые цены на зерно и большинство других видов сельскохозяйствен¬ ной продукции. Цены эти подвижны, но их изменение про¬ изводится каждый раз в масштабах всего Сообщества. При этом таможенные пошлины внутри ЕЭС были ликви¬ дированы, но зато введена общая таможенная стена про¬ тив третьих стран: при ввозе сельскохозяйственной про¬ дукции в любую из стран «девятки» взимается разница между общей для ЕЭС ценой и ценой импортной. Взносы поступают в общий для ЕЭС фонд ориентации и гаран¬ тии сельскохозяйственного производства, одной из целей которого также является поддержание сельскохозяйствен¬ ных цен. Несмотря на острые противоречия между стра¬ нами «девятки», частые конфликты и кризисные ситуа¬ ции, «аграрная интеграция» продолжает выполнять роль системы поддержания цен на сельскохозяйственную про¬ дукцию. Подводя итог, следует сказать, что, каковы бы ни были побудительные мотивы и конкретные формы поддержа¬ ния цен на сельскохозяйственную продукцию, они впле¬ 239
таются в общую государственно-монополистическую си¬ стему блокирования движения цен вниз и являются одной из частей этой системы. Необходимость государственной политики в отношении цен на сельскохозяйственную про¬ дукцию— один из самых ярких примеров рассмотренной выше порочности свободного ценообразования, его несо¬ ответствия требованиям пропорционального развития экономики. Мы рассмотрели те стороны государственной полити¬ ки, которые служат поддержанию современной системы ценообразования, приносящей с собой непрерывный рост цен. И хотя новая закономерность, рожденная нынешним этапом развития производительных сил в условиях гос¬ подства монополий, в целом ограничивает разрушитель¬ ное действие стихийных сил рынка, она продолжает дей¬ ствовать в рамках рыночных отношений и потому не только играет положительную роль, но и таит в себе ряд опасностей, которые буржуазное государство не может не учитывать. К широкому прямому вмешательству, т. е. к государ¬ ственному общему фиксированию цен, буржуазное госу¬ дарство прибегало только во времена войн и в связи с войнами. Обстоятельства в данном случае носили ис¬ ключительный характер, но они заслуживают специаль¬ ного рассмотрения для того, чтобы лучше понять при¬ роду обычного, невоенного воздействия государства на цены. В' чем заключается исключительность государствен¬ ных мер во время войны? В том, что государство с помо¬ щью неограниченного или мало ограниченного экономи¬ ческими факторами выпуска денег предъявляет дополни¬ тельный спрос на разнообразные товары (прежде всего на оружие и боеприпасы, но также и на потребительские товары для вооруженных сил). Спрос этот носит прину¬ дительный характер в том смысле, что государство обя¬ зательно приобретает нужные ему для ведения войны товары. В то же время спрос этот настолько велик, что даже после того, как загружаются бездействовавшие мощности, он не может удовлетворяться иначе как за счет «гражданского» спроса. Поскольку, однако, личные доходы остаются прежними или растут (при прочих рав¬ ных условиях их общий объем понижается в результате ухода части занятых в вооруженные силы и увеличивает¬ 240
ся в результате втягивания в производство дополнитель¬ ных контингентов рабочей силы и роста сверхурочных), на понизившуюся массу товаров предъявляется возрос¬ ший спрос, что непременно должно вести и ведет к росту цен. Если бы этот рост шел стихийно, по обычным зако¬ нам товарного хозяйства, он был бы — учитывая конкрет¬ ные обстоятельства современных войн — настолько велик, что потребовал бы возрастания массы денежных доходов, которое в свою очередь открывало бы путь для стреми¬ тельного роста инфляции. Чтобы это предотвратить, государство накладывает на спрос и цены мощные тор¬ моза в виде установления твердых цен и рационирова¬ ния продукции массового потребления (карточная си¬ стема). О значении государственных тормозов легко судить по тому, что зачастую происходит после войны, когда они снимаются. Если это снятие происходит внезапно и без немедленного и быстрого роста предложения на рынке товаров массового потребления, становится неизбежной гиперинфляция — такой рост цен, который опрокидывает процесс воспроизводства и ведет к тяжелым социально¬ политическим последствиям для буржуазного строя. Чаще всего это происходит в побежденных странах (Гер¬ мания после первой мировой войны, Япония после второй мировой войны и др.) либо в тех случаях, когда незави¬ симо от того, относится ли страна к победителям или по¬ бежденным, хозяйство разрушено, а государственный ап¬ парат не способен справляться со спекуляцией (после второй мировой войны — гоминьдановский Китай, Греция и др.). Так обстоит дело во времена войн или в связи с вой¬ нами. В мирных условиях, как уже отмечалось, основной курс государства — минимальное вмешательство в цено¬ образование, которое на практике выступает как под¬ держка общего роста цен. Но при таком общем курсе некоторые важные обстоятельства побуждают государ¬ ство тормозить рост цен. В чем эти обстоятельства за¬ ключаются? Во-первых, как уже отмечалось, рост цен затрагивает интересы всей массы потребителей и потому представ¬ ляет собой острую социальную проблему. Во-вторых, не¬ обходимость сдерживания роста цен нередко проявляется в связи с дефицитом платежного баланса: ведь именно 241
относительно быстрый рост внутренних цен является од¬ ним из факторов, отрицательно влияющих на экспорт, и в таком случае становятся необходимы меры по приоста¬ новке роста цен. История послевоенного экономического роста буквально пестрит примерами такого рода, когда государственные меры по ограничению цен вызывались внешнеэкономическими факторами. И наконец, в-третьих, государство не может не учитывать, что рост цен, способ¬ ствуя «перегреву» конъюнктуры, постоянно грозит ее по¬ следующим срывом, а торможение роста может служить средством «охлаждения». Каковы же методы, с помощью которых государство тормозит рост цен? Прямой запрет роста цен в невоенных условиях — явление весьма редкое. В США за все после¬ военные годы такой запрет был применен только один раз: 15 августа 1971 г. президент Никсон объявил о за¬ прещении роста цен и заработной платы на 90 дней, по истечении которых прямой запрет не возобновлялся. В Японии попытка прямого запрета была предпринята в феврале 1974 г., когда стремительный рост цен на нефть и другие виды импортируемого сырья мгновенно распро¬ странился на всю экономику и грозил самыми тяжелыми последствиями. На нефть, нефтепродукты и некоторые другие «ключевые товары» (всего 35—40 видов) вводи¬ лись так называемые «административные цены» — для их увеличения требовалось разрешение министерства внеш¬ ней торговли и промышленности. Но это мало помогло — министерство оказалось вынуждено давать разрешения на повышение цен. В странах Западной Европы положе¬ ние было аналогичным: прямые запреты на повышение цен были очень редки и кратковременны, серьезного зна¬ чения они не имели. Гораздо чаще и с большей эффективностью приме¬ няются косвенные методы сдерживания роста цен. По¬ скольку речь идет об отдельных корпорациях, правитель¬ ственные органы во многих случаях прибегают к «угово¬ рам» и «увещаниям». Последние, однако, не играли бы никакой роли, если бы в руках государства не было не¬ которых действенных средств. К их числу относятся та¬ кие, как угроза ужесточить условия пользования ресур¬ сами, находящимися в руках государства (энергия, же¬ лезнодорожный транспорт и др.), что повлечет повыше¬ ние издержек и может свести на нет результаты повыше- 242
йия цен на соответствующую продукцию. Поскольку же речь идет об общей политике (безотносительно к отдель¬ ным корпорациям), здесь чаще всего применяется такой метод, как производимое по инициативе правительства в обязательном порядке повышение учетных ставок бан¬ ками, что влечет за собой сокращение объема кредитов и средств обращения и соответственно спроса. К числу переменных, на которые государство может воздейство¬ вать с целью сдерживания или форсирования роста цен, относится не только общая масса денег, но и соотношение между ее различными частями, скорость обращения, структура государственных расходов, динамика государ¬ ственного долга, конъюнктурные факторы, государствен¬ ная политика в области кредита — кредитные рестрикции или, напротив, «кредитная инфляция», возникающая в ре¬ зультате снижения учетных ставок и других мер, направ¬ ленных на «подогрев» конъюнктуры. Необходимо также отметить, что ради торможения роста цен государство иногда идет на ослабление контро¬ ля над импортом. Кроме того, поскольку, как это для всех очевидно, повышение цен связано с монополистической практикой, каждый раз, когда рост цен становится осо¬ бенно болезненным, усиливается пропаганда необходимо¬ сти более интенсивного и действенного применения ан¬ тимонополистического законодательства. Но мы уже видели, что эффективность обращения к антимонополи¬ стическим законам невелика. Из современной практики государственного регули¬ рования экономики родилось понятие «магический тре¬ угольник» — борьба государства за то, чтобы экономиче¬ ский рост (первый «угол») осуществлялся при стабиль¬ ности цен (второй «угол») и при равновесии платежного баланса (третий «угол»). В самом этом названии заклю¬ чено признание слабой эффективности государственной экономической политики. В конце концов дело оборачи¬ вается так, что для того, чтобы сдерживать угрожающий рост цен, государство все чаще вынуждено переходить от мер по форсированию экономического роста к мерам по его сдерживанию. В современной динамике цен монополия, с одной сто¬ роны, и государственная политика сдерживания роста Цен, с другой,'—это совершенно неравные силы. Иначе и быть не может, поскольку государство оперирует в рам¬ 243
ках стихийных рыночных отношений и своей первоочеред¬ ной задачей считает поддержание таких отношений32. 3. Заработная плата как цена рабочей силы и так называемая «политика *доходов Знакомясь с новыми закономерностями ценообразова¬ ния, мы видели, что их общий рост происходит, как и прежде, при меняющемся соотношении цен на разные то¬ вары. В условиях инфляции и общего роста цен на това¬ ры— вещи и услуги особую остроту приобретает вопрос о соотношении цен на товары-вещи, товары-услуги, с од¬ ной стороны, и на товар «рабочая сила» — с другой. Для того чтобы понять теоретическую сущность этого вопроса, необходимо обратиться к учению Маркса о заработной плате — цене труда как превращенной форме стоимости рабочей силы. Стоимостная природа рабочей силы означает, что, в какой бы массе потребительных стоимостей она ни во¬ площалась, ее владелец, рабочий, всегда остается объек¬ том капиталистической эксплуатации. В работе «Наем¬ ный труд и капитал» Маркс писал: «Сколько-нибудь за¬ метное увеличение заработной платы предполагает быстрый рост производительного капитала. Быстрый рост производительного капитала вызывает столь же быстрое возрастание богатства, роскоши, общественных потреб¬ ностей и общественных наслаждений. Таким образом, хотя доступные рабочему наслаждения возросли, однако то общественное удовлетворение, которое они достав¬ ляют, уменьшилось по сравнению с увеличившимися на¬ слаждениями капиталиста, которые рабочему недоступ¬ ны, и вообще по сравнению с уровнем развития общества. Наши потребности и наслаждения порождаются обще- 32 «Мы будем и в дальнейшем добиваться снижения темпов ин¬ фляции в условиях упорядоченного роста», — обещал президент Ник¬ сон в начале 1971 г., добавив: «.. .мы собираемся делать это, опира¬ ясь на свободный рынок и укрепляя его, а не подавляя». Цит. по: Гэлбрейт Дж. Экономические теории и цели общества, с. 251 (под¬ черкнуто мной. — Я. П.). Подробный анализ проблем современной инфляции и ценообра¬ зования в странах капитализма см.: Мировая экономика и междуна¬ родные отношения, 1976, № 11, с. 75—94; 1977, № 2, с. 98—111; № 3, с. 101 — 112; № 4, с. 109—121. 244
ством; поэтому мы прилагаем к ним общественную мерку, а не измеряем их предметами, служащими для их удовле¬ творения. Так как наши потребности и наслаждения носят общественный характер, они относительны»33. «.. .Как лучшая одежда, пища, лучшее обращение и бо¬ лее или менее значительный peculium (имущество^ предо¬ ставленное в пользование раба. — Я. /7.),— писал Маркс в «Капитале», — не уничтожают для раба отношения за¬ висимости и эксплуатации, точно так же это не уничто¬ жает отношения зависимости и эксплуатации и для наем¬ ного рабочего»34. «...По мере накопления капитала по¬ ложение рабочего должно ухудшаться, какова бы ни была, высока или низка, его оплата»35. «.. .В противопо¬ ложность другим товарам, — пишет К. Маркс, — опреде¬ ление стоимости рабочей силы включает в себя историче¬ ский и моральный элемент»36. «...Растет, — писал В. И. Ленин, — нищета не в физическом, а в социальном смысле, т. е. в смысле несоответствия между повышаю¬ щимся уровнем потребностей буржуазии и потребностей всего общества и уровнем жизни трудящихся масс»37. Но выяснение природы стоимости рабочей силы хотя и необходимо, но безусловно недостаточно для анализа законов движения заработной платы. Отношение между стоимостью рабочей силы и заработной платой (ценой труда) по меньшей мере столь же сложно, как и отноше¬ ние между стоимостью и ценой других товаров. «Диалек¬ тику взаимозависимости и взаимообусловленности обеих экономических категорий — стоимости рабочей силы и заработной платы, — пишет М. Г. Мошенский, — можно наиболее полно раскрыть лишь на основе Марксовых указаний о соотношении абстрактного и конкретного, о противоречии между общим законом и конкретными формами его проявления. Как и другие превращенные формы (например, прибыль, цена производства и т. п.), которые не только не адекватны первоначальным катего¬ риям, их породившим (прибавочной стоимости, стоимо¬ сти) , но представляют собой результат сложного и проти¬ воречивого развития последних, приведшего к их мета- 33 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 6, с. 446. 34 Там же, т. 23, с. 631—632. 35 Там же, с. 660. 36 Там же, с. 182. 37 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 208. 245
морфозе, так и заработная плата представляет собой результат процесса последовательных превращений стои¬ мости рабочей силы»38. Отвлекаясь пока от международного аспекта пробле¬ мы, нужно иметь в виду, что стоимость рабочей силы, так же как и стоимость любых других товаров и как при¬ бавочная стоимость (и ее норма), будучи определяема средними величинами, представляет собой параметр, функционирующий в масштабе всего национального хо¬ зяйства. Но параметр этот не является заранее задан¬ ным: так же как и перечисленные выше он непрерывно, меняется, складываясь на основе разностной и изменяю¬ щейся цены труда. «...Труд, — пишет Маркс, — должен проходить через те же самые колебания, и только в ре¬ зультате их можно получить среднюю цену, соответствую¬ щую его стоимости. Было бы абсурдно с одной стороны рассматривать труд как товар, а с другой стороны ста¬ вить его вне тех законов, которыми регулируются цены товаров»39. В цитированной выше работе М. Г. Мошенский пи¬ шет: «.. .Механически переносить на заработную плату законы движения стоимости и цены рабочей силы без учета последующего обратного воздействия на это дви¬ жение законов самой заработной платы, т. е. законов, определяющих ее зависимость от количества и качества труда, — это значит смазывать существенное качествен¬ ное отличие превращенной формы от первоначальной, отличие заработной платы от стоимости и цены рабо¬ чей силы. Поэтому анализ заработной платы как особой экономической категории капитализма требует исследо¬ вания всех законов, определяющих ее движение в их совокупности, взаимодействии и взаимозависимости»40. С точки зрения тематики данной работы решающее значение имеет вопрос о характере динамики — механиз¬ ме дифференцированного движения ставок и размеров заработной платы разных категорий трудящихся, их от¬ клонений от средних величин. Общая закономерность здесь заключается в том, что, так же как и цена отдель¬ ных видов товаров и услуг зависит от соотношения спро- 38 Мошенский М. Г. Нормирование труда и заработная плата при капитализме. М., 1971, с. 21—22. 39 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 16, с. 148. 40 Мошенский М. Г. Указ, соч., с. 24. 246
ca и предложения, цена конкретного труда, производя¬ щего те лли другие виды товаров и услуг, зависит от со¬ отношения спроса и предложения, от того, что Маркс называл конкуренцией среди рабочих41. В свою очередь спрос на рабочих зависит от размеров прибыли, приноси¬ мой ими капиталисту, а предложение зависит от многих факторов — демографических, конъюнктурных, социаль¬ ных, бытовых, от системы и возможностей образования и т. д. Именно в этой связи в буржуазном мире развились концепции (в XIX в. — «железный закон заработной пла¬ ты», в XX в. — «кривая Филлипса» и др.), рисующие со¬ отношение между заработной платой и занятостью в виде порочного круга, действующего по следующему принци¬ пу: чем выше заработная плата, тем ниже прибыль; чем ниже прибыль — тем ниж